Последовательное опровержение книги Гельвеция «О человеке»
...Несмотря на мою критику недостатков вашей книги, не подумайте, что я ее презираю. В ней сотня прямо-таки превосходных страниц; она полна тонких и верных наблюдений, и все, что меня раздражает, я исправил бы одним росчерком пера.
Вместо того чтобы утверждать, будто воспитание, и только воспитание, делает людей тем, что они суть, скажите лишь, что вы недалеки от этой мысли.
Скажите, что цель наших трудов, наших жертв, наших усилий, наших удовольствий, наших пороков и добродетелей, наших страстей и вкусов, нашей любви к славе и жажды общественного уважения зачастую имеет отношение к чувственным наслаждениям,— и никто не станет вам перечить.
Скажите, что различие в организации, в жидких и твердых элементах, в климате, в пище оказывает меньше влияния на способности, чем обыкновенно думают,— и мы согласимся с вами.
Скажите, что законы, нравы, правительства суть главные причины различий между нациями и, хотя общественного воспитания недостаточно для выравнивания индивидов, оно все же уравнивает большие массы людей,— и мы склоним голову перед опытом веков, свидетельствующим о том, что Демосфен, которого уже не воспроизведет Греция, может в один прекрасный день объявиться или в странах ледяного пояса, или под знойным небом тропиков.
Ваши рассуждения не так строго логичны, как они могли бы быть. Вы слишком обобщаете ваши умозаключения, но тем не менее вы великий моралист, очень тонкий наблюдатель человеческой природы, великий мыслитель, превосходный писатель и даже замечательный гений. Постарайтесь же удовлетвориться: вы — заслугой как таковой, а ваши друзья — этой моей похвалой.
Разница между вами и Руссо состоит в том, что у Руссо ложные принципы и верные выводы, тогда как у вас верные принципы и ложные выводы. Ученики Руссо, чересчур полагаясь на его принципы, будут безумцами, а ваши, умеряя выводы своего учителя, будут мудрецами.
Вы искренни, когда берете в руки перо; Руссо же искренен лишь тогда, когда бросает его: он — первая жертва своих собственных софизмов.
Руссо считает человека добрым от природы, а вы считаете его дурным.
Руссо думает, что общество способно только испортить естественного человека, а вы полагаете, что только хорошие общественные законы могут исправить изначальную испорченность природы.
Руссо воображает, что все устроено наилучшим образом в лесах и наихудшим — в городах; вы же думаете, что все довольно скверно в городах, но хуже всего в лесах.
Руссо пишет против театра — и сочиняет комедию; проповедует возврат к дикому человеку, или отказ от воспитания,— и работает над трактатом о воспитании. Его философия — если только она у него есть — состоит из обрывков и кусков; ваша же философия — единое целое
Быть я, возможно, предпочел бы им, а не вами, но написать я хотел бы не его произведения, а ваши.
Мне бы его красноречие и вашу проницательность — и я превзошел бы обоих.

...С Гельвецием приключилось то же, что с искателями квадратуры круга или философского камня: основной своей проблемы он не решил, но попутно открыл кое-какие ценные истины. Его книга буквально соткана из них.  Люди не сравняются благодаря ей в отношении своих  способностей, зато лучше познают человеческую природу.  Воспитание не даст нам того, в чем отказала природа, но мы не будем больше полагаться на ее ресурсы. Ни наши  желания, ни наши пристрастия не сведутся по прочтении книги к чувственным наслаждениям, но в глубине пещеры станет светлее. Так что читать произведение Гельвеция, при всех его недостатках, будет полезно и приятно.

...В какой местности мы встречаем кретинов? В  местности, населенной зобатыми людьми, где шеи без зоба  называют «журавлиными шеями»— вот как судят о шеях, когда пьют плохую воду.

..Ваши слова здесь согласны с истиной, но не вполне  согласуются с вашей системой, что всегда случается по  оплошности с людьми, защищающими парадоксы. Чтобы  поймать их на противоречиях, достаточно дать им  выговориться.