Она всегда рядом когда действительно нужна, поддержит словом или делом. Недавно немного помог ей с расчетами и её школа взяла грант. Будут награждать 3 февраля. К я чему это, мне очень приятно быть ей нужным и полезным.

Любите своих половинок, искренне, без остатка, пусть это теплое и приятное чувство всегда будет между вами.

Мы смертны, и мы это понимаем. Понимаем, что умрём. Понимаем, когда умираем, если, конечно, это не внезапная смерть. При этом мы существа социальные: даже интровертам необходимо общение, необходим кто-то близкий. Но и с этим у нас проблемы.

Социум построен так, и с каждым годом всё отчётливее, что люди хоть и контактируют друг с другом, и виртуально этот контакт растёт, ведь для этого есть все инструменты: телефоны, видеосвязь, социальные сети — но по большей части это контакт поверхностный. Тогда как близкого, живого общения минимум. Вокруг всё больше людей, но это люди-тени, чужие люди. Жизнь ускоряется, стресса всё больше, структуры и давления всё больше, и всё это при иллюзии свободы. Впрочем, это уже отдельная тема.

Люди осознают свою смертность и при этом несвободны. Люди осознают смерть других, особенно близких. Потери оставляют шрамы и оттенки горя до конца жизни, и это усиливает изначальный, глубинный страх — страх смерти и страх одиночества. Страх умереть в одиночестве, что чаще всего и случается.

Человек может лежать в больнице и умирать долго, иногда мучительно. Вспоминать. Горевать. Иногда, возможно, чувствовать тепло от некоторых воспоминаний, которое тут же смешивается с ядом осознания: это ушло и больше никогда не вернётся. И человек в этот момент один. Да, его навещают родственники, возможно друзья, но он всё равно один. У всех своя жизнь, рутина, выживание в этом непростом мире.

Конечно, у нас есть механизм защиты. Психика оберегает нас от того, чтобы мы буквально не сошли с ума от осознания конечности. Она выключает это знание, мы просто не думаем об этом. Однако внутри всё равно знаем.

А когда человек умирает, это либо полное истощение, разочарование и боль, пульсирующая мысль "лишь бы это всё кончилось". Либо страх, обречённость, горе, неверие и одновременно понимание, что всё. Абсолютная чёрная обречённость.

И вот ещё что. В нашем обществе людям даже запрещено умереть по собственному желанию. С приходом например христианства это стало смертным грехом, практически самым тяжким. А общество с течением времени наложило законодательные запреты: эвтаназии практически нигде нет, при суицидах первый импульс — "надо спасти!" И это правильный импульс, не поймите неправильно. Однако спасти от чего? От смерти? Просто от смерти? Но это не решает проблему одиночества, обречённости, паники, непонимания, болезни души. А вот это наше общество никак не решает. Статистика говорит сама за себя.

О смысле

А смысл жизни — он какой? По существу, мы просто часть животного мира. Наша биологическая задача — экспрессия генов, сохранение вида. На этом всё.

Но мы осознаём себя. Осознаём смерть. Осознаём падения и взлёты. И это приводит к тому, что нам нужно найти смысл, и чем более развит человек, тем острее эта потребность. Уже не просто биологические задачи, как когда-то, а смысл иного порядка, который вырос и перерос в гипердавление информационных сфер современного мира с его постоянным фоновым стрессом.

Психические расстройства растут глобально. Они молодеют, усиливаются. Статистика суицидов, особенно среди мужчин, зашкаливает. И это усугубляется тем, что многотысячелетние традиции человечества — те столпы, которые не давали сознанию уходить в бездну хаоса и метания по информационному полю с его огромным выбором, который по факту является виртуальным, иллюзорным — эти столпы уничтожены или уничтожаются. А вместо них суррогат, к которому наш древний мозг не имеет шанса адаптироваться за какие-то сто лет.

И человек, находясь в этой машине, не знает что делать. Привет алкоголю, наркотикам и суицидам. Смысл как бы есть, и его много — рыночная экономика, тебе тоже привет! Однако реальных путей достижения минимум. И это тоже подтверждается статистикой: сколько людей реально могут жить комфортно, без нужды? Очень мало.

Поэтому смысл размыт как никогда. А общество и структура, создавшие строгую систему обязательных действий, отделившие нас — часть живого мира — от этого самого мира, не дают человеку решать почти ничего. Высасывают силы. Заставляют быть частью общей биологической машины, работающей на благо искусственно созданной структуры.

О клетке и "внутренней свободе"

Можно возразить: есть же внутренняя свобода, то, что Франкл описывал, пройдя через Освенцим. "У человека можно отнять всё, кроме одного — последней свободы выбирать своё отношение к обстоятельствам."

Но и здесь есть нюанс.

Внутренняя свобода реальна, однако она всё равно ограничена. Можно выбрать стать бездомным, уйти из видимой части структуры, но ты всё равно от неё не уйдёшь, просто станешь нефункциональной, непроизводительной единицей. И всё равно будешь очень ограничен. Ты не уйдёшь в глубокий лес строить хижину, не станешь добывать пропитание рыбалкой или охотой, выращиванием овощей и злаков. Нет, конечно, ты можешь попробовать, но лишь до той поры, пока структура не узнает. Тогда тебя накажут и насильно вернут в ограниченную модальность существования в её пределах.

Поэтому это театр. Люди могут играть роли, но не могут выйти за пределы сцены, если не купят себе билет на выход или не обманут систему. И вот парадокс: чем виртуально свободнее система, чем она совершеннее и теоретически выгоднее, тем менее она свободна на самом деле.

Вот крайне гиперболизированный, но по сути верный пример. Представьте человека в клетке. Его посадили туда. Но он может отжиматься, писать мелом на полу, есть еду, которую дают, думать. И говорить себе: "Да неважно, что я в клетке — я же могу по ней ходить! Могу взять огрызок мела и нарисовать лес, женщину, горы. Вот он, мой смысл!"

Это самообман. Позитивная психология в самом её отвратительном проявлении. Да, пример абсурдный, но он чётко показывает суть.

О надежде без веры

Есть такое понятие — депрессивный реализм. Исследования показывают, что люди в депрессии часто более точно оценивают реальность, чем "здоровые". Видят вещи как они есть, без розовых очков. Но эта точность не делает жизнь лучше — она делает её почти невозможной.

И вот в чём суть: психические расстройства убивают иллюзию. Иллюзию выбора, динамики, будущего. Убивают надежду, которая может сбыться, а может и нет. А человеку нужна хотя бы иллюзия, чтобы жить.

Надежда вообще штука странная и мучительная. Она может существовать без веры. Можно надеяться, что всё ещё может быть хорошо, и при этом не верить, что это действительно возможно. Надежда без веры и без направления — это как хотеть есть, но не верить, что еда существует, и не знать, где кухня.

И всё же она держит. Эта маленькая, иррациональная, порой ненавистная надежда. Которая зачастую является последней нитью между человеком и забвением .

Вместо заключения

Человеку нужно будущее. Хотя бы абстрактное, хотя бы иллюзорное, но такое, в которое можно поверить. А надежда — это ещё не будущее. Это просто "я надеюсь на удачу, на чудо, на то, что что-то пойдёт лучше... но как? Понятия не имею."

Надежда говорит: "Ну, всё ещё может быть хорошо." И она, как любая надежда в принципе, безосновательна. Но сдача — это смерть, как абстрактно, так и буквально. А за этим стоит подсознательный страх, самый, наверное, мощный у людей.

Так и протекает жизнь. Надежда без веры с одной стороны, страх без выхода с другой. Две стороны одного целого.

И в этом практически нет просвета, практически нет путей, если ты не входишь в условные пятнадцать процентов с полной  экономической свободой. В те, кто может, всё равно участвуя в правилах структуры, построить себе свою маленькую ячейку.

Но вопрос остаётся. И он, кажется, настоящий — потому что его задают миллионы, даже если не произносят его вслух.

Как в этом жить?

Сложно сказать, возможно это и есть единственный настоящий бунт против абсурда.

<<< Часть 5: Полет над волнами

На следующий день город остался позади. Солнце заливало огромную территорию загородного аквапарка, обещая день, полный брызг и свободы. Аня, Лена и Антон, минуя душные ряды шкафчиков в раздевалке, направились прямиком к широкой, уютной зеленой лужайке.

Они решили переодеться прямо здесь, на свежем воздухе, как делали многие отдыхающие, не стесняясь солнца и ветра. Девушки скинули легкую одежду, оставшись в лаконичных закрытых купальниках. Их волосы были убраны в тугие, тяжелые узлы на затылке, по объему которых безошибочно угадывалось, что внутри скрываются роскошные, густые длинные волосы. Такая прическа открывала плечи и подчеркивала невероятно изящные, беззащитные линии шеи.

Антон, глядя на них, на мгновение замер. Солнечные блики играли на их коже, а строгие купальники лишь оттеняли природную грацию. Он не переставал восхищаться тем, как по-разному, но одинаково прекрасно они выглядели.

— Слушайте, — Антон кивнул в сторону массивной конструкции, нависающей над глубоким бассейном. — Давайте начнем с водного скалодрома. Пока мы сухие. Руки не скользят, лазить будет удобнее. А то потом намокнем — и всё, никакого сцепления.

Девушки проследили за его взглядом. Пятиметровая стена с хаотично разбросанными разноцветными зацепами выглядела внушительно. Она нависала над водой под небольшим отрицательным углом.

— Пять метров... — с сомнением протянула Лена, прикрывая глаза ладонью от солнца. — Думаешь, мы залезем?

— Вы вчера с вышки прыгали, забыли? — подмигнул Антон. — Тут принцип тот же, только наоборот: сначала вверх, потом вниз. Попробуйте легкий маршрут. Если устанете — просто отпускаете руки. Вода мягкая.

Аргумент сработал. Через минуту они уже стояли у подножия стены, выбирая дорожки.

— Ну что, обезьянки, вперед! — скомандовал Антон.

Они полезли одновременно. Первые метры дались легко. Девушки двигались ловко, интуитивно находя опору для ног и рук. Но чем выше они поднимались, тем ощутимее становилась высота. Водная гладь отдалялась, превращаясь из близкого друга в далекую синюю бездну.

Аня замерла где-то на середине пути. Пальцы побелели от напряжения, сжимая пластиковый выступ. В голове пронеслась знакомая мысль: «Это снова она. Игра на грани».

Она посмотрела вниз, на свои ноги, которые искали опору. Всё зависело только от силы её пальцев. Одно движение — разжать кисть — и гравитация мгновенно победит. Тело полетит в необратимый полет вниз. «А ведь профессионалы лазают без страховки над водой на 20, а то и 30 метров...» — подумала Аня с благоговейным ужасом. Это казалось не просто спортом, а безумием. Реально страшно. Опасно. Но здесь, сейчас, этот страх трансформировался в азарт. Высота была «детской», но ощущения — настоящими. Преодолев оцепенение, Аня рванула вверх. Последний зацеп. Она долезла.

Встав одной ногой на верхний упор и крепко держась левой рукой за финишный крюк, она развернулась почти спиной к стене. Взгляд на горизонт, глубокий вдох. Она зажала нос рукой и просто соскочила в пустоту, позволив воздуху подхватить её перед тем, как вода сомкнулась над головой.

Рядом разыгрывалась другая драма. Лена поднималась удивительно красиво — гибко, грациозно, словно кошка, перетекающая с ветки на ветку. Казалось, гравитация на неё не действует. Она тянулась к следующему камню, выгибая спину, но мокрая от чьих-то предыдущих брызг опора подвела. Нога предательски соскользнула. — Ой! Лена не удержалась. Секунда свободного падения, и она с огромным, шумным плюхом обрушилась в воду. К счастью, реакция сработала мгновенно: она успела сгруппироваться, поджав колени к груди «бомбочкой», чтобы не отбить живот и спину об упругую поверхность воды. Фонтан брызг взлетел, кажется, до самого верха скалодрома.

Антон, выбравший самую сложную трассу с мизерными зацепами, боролся до последнего. Мышцы горели, он делал сложные перехваты, демонстрируя технику. До финиша оставалось всего полметра — один рывок. Он собрался с силами, потянулся к последнему камню, но пальцы, уже уставшие от напряжения, просто соскользнули. — Эх! — вырвалось у него в полете. Обидно. С таким трудом лез, тратил столько сил, просчитывал каждый шаг — и так легко, за мгновение, упал, когда цель была перед носом.

Через несколько секунд три головы вынырнули на поверхности. Аня, отфыркиваясь, смеялась. Лена, проверяя, на месте ли купальник после такого удара, улыбалась ему в ответ. А Антон, стряхивая воду с лица, смотрел на стену с веселой досадой.

— Ну что, — крикнул он девушкам, — счет 1:1:0. Аня победила стену, стена победила меня, а Лена... Лена победила всех по количеству брызг!

Водные горки

С мокрыми ладонями штурмовать скалодром было бессмысленно — руки предательски скользили даже по самым шершавым зацепам. Поэтому, оставив стену непокоренной, друзья направились к высокой башне, увенчанной переплетением разноцветных желобов.

Им приглянулись открытые, довольно пологие горки, спускающиеся широкими серпантинами. Чтобы добраться до старта, пришлось преодолеть бесконечные пролеты лестницы, но оно того стоило. С верхней платформы открывался потрясающий вид: весь аквапарк лежал как на ладони — бирюзовая мозаика бассейнов, изумрудные пятна газонов и крошечные, словно муравьи, фигурки людей внизу.

Очередь двигалась неспешно. Им пришлось простоять на продуваемой легким ветерком площадке почти пятнадцать минут. Но это ожидание лишь подогревало азарт, позволяя наблюдать, как другие с визгом исчезают в начале спуска.

Наконец, подошел их черед. Они заняли соседние желоба. Инструктор дал отмашку. Аня уселась в стартовую чашу. Прохладная вода бурлила вокруг бедер, подталкивая в спину, словно нетерпеливый зверь. Она крепко ухватилась за перекладину стартовой рамы, удерживая себя на месте вопреки напору воды. И снова, как на скалодроме, время на секунду замерло. «Одно движение, — подумала она, глядя на убегающую вниз гладкую дорожку. — Просто разжать пальцы. Перестать сопротивляться. И я понесусь...» Только теперь в этой мысли не было страха, лишь сладкое предвкушение неизбежного. Она разжала руки.

Поток мгновенно подхватил её, и мир смазался в сине-голубую полосу. Это было чистейшее удовольствие. Гладкий, нагретый солнцем пластик и несущаяся вода создавали ощущение полета на ковре-самолете. Скорость была идеальной — не пугающей до смерти, но достаточной, чтобы ветер засвистел в ушах. Тело стало легким, почти невесомым. На поворотах вода мягко, но настойчиво подбрасывала её высоко на борт желоба, и Аня чувствовала, как скользит по самой кромке, словно гонщик на вираже. Брызги летели в лицо, сверкая на солнце, как рассыпанные алмазы.

Вдруг желоб резко ухнул вниз. Внутренности сладко сжались, а сердце, пропустив удар, действительно ушло куда-то в пятки. Это была секунда восхитительного падения, от которого захватывает дух и хочется кричать от восторга. А потом — плавный выкат и финальный, торжествующий аккорд. — Плюх! Аня влетела в приемный бассейн, подняв тучу пены. Вода сомкнулась над головой, бурлящая, теплая, полная пузырьков воздуха. Вынырнув и откинув мокрые волосы с лица, она увидела рядом довольные лица Лены и Антона. Они смеялись, отфыркиваясь, абсолютно счастливые в моменте «здесь и сейчас».

... — Ну как? — крикнул Антон, протирая глаза. — Хочу ещё! — выдохнула Аня, чувствуя, как по телу всё ещё бегут мурашки от пережитого полета.

Лена, покачиваясь на воде рядом с ними, подняла голову и посмотрела на далекую стартовую площадку, которая теперь казалась такой высокой.

«Да уж... — пронеслось у неё в голове. — Так долго тащились наверх, пересчитывая бесконечные ступени. А потом ещё эта очередь, стоишь, ждешь... Столько усилий и времени».

Она провела ладонью по мокрой воде, вспоминая ощущение полета.

«А потом — одно движение, отталкиваешься — и всего полминуты счастья. Вжих — и всё закончилось. Несправедливо? Нет... Это так приятно, что перекрывает всё остальное!»

Лена перевела взгляд на длинную лестницу, по которой снова поднимались крошечные фигурки людей.

— Полезем снова! — решительно сказала она вслух, поддерживая Аню. — Плевать, что идти теперь далеко, лезть высоко и опять эта очередь. Оно того стоит!

Антон рассмеялся: — Ну, раз дамы требуют... Вперед, на штурм вершины! Второй круг!

Искусство отдаваться течению

После второго восхождения на башню ноги действительно начали гудеть. Эндорфин от полета всё еще будоражил кровь, но тело просило передышки.

— Всё, — выдохнул Антон, поправляя мокрые волосы. — Мой внутренний альпинист взял самоотвод. Предлагаю сменить вертикаль на горизонталь. — Ленивая река? — с надеждой спросила Лена. — Она самая.

Они подошли к широкому каналу, который петлял через весь парк, огибая зеленые островки и мостики. Вода здесь двигалась сама по себе — искусственное течение мерно гнало потоки вперед, создавая иллюзию бесконечного путешествия.

Друзья выловили три больших надувных круга — тяжелых, гладких, нагретых солнцем. Залезать в них — отдельный аттракцион. Нужно было плюхнуться спиной в отверстие, вовремя поджав ноги, чтобы не перевернуться, и отдаться на волю воды.

Аня устроилась в своем круге, откинула голову назад, опираясь шеей на упругий резиновый борт, и закрыла глаза. Контраст был поразительным. На скалодроме она боролась с гравитацией каждым мускулом. На горке она позволила гравитации победить себя ради вспышки восторга. А здесь... Здесь наступило состояние абсолютной невесомости и безволия.

Течение подхватило их мягко, но настойчиво. Не нужно было грести, не нужно было принимать решений. Вода сама несла их вперед. Аня опустила руки в воду, чувствуя, как прохладные струи обтекают пальцы. «Это тоже балансирование, — лениво подумала она, глядя в бесконечное голубое небо, по которому плыли редкие облака. — Балансирование между сном и реальностью. Ты просто лежишь, а мир вокруг тебя движется. Неизбежно. И тебе не нужно ничего делать, только довериться этому потоку».

Их круги медленно вращались, то сближаясь, то удаляясь друг от друга. Лена плыла чуть впереди. Она раскинула руки и ноги звездочкой, свесив их с краев круга. — Знаете, — мечтательно произнесла она, глядя в небо, — если бы счастье имело агрегатное состояние, оно было бы вот этой водой. Теплой, ленивой и бесконечной.

Антон, чей круг течение прибило к бортику Ани, лениво оттолкнулся ногой от дна, возвращаясь на фарватер. — Философский клуб на водах объявляется открытым, — усмехнулся он. — Но ты права. После той лестницы... лежать здесь — это почти преступное наслаждение.

Они проплывали под деревянным мостиком, где тень на секунду укрыла их от солнца, а затем снова выплыли на яркий свет. Мимо проплывали искусственные скалы, пальмы, брызги далеких фонтанов долетали до них лишь легкой водяной пылью.

В какой-то момент круг Антона зацепился за круг Ани, а Лена, затормозив рукой, подтянула их к себе. Они сцепились в единый плот, дрейфующий по кругу. — Давайте сделаем еще один круг по реке? — предложила Аня, которой совершенно не хотелось вылезать на сушу. — Просто поболтаемся так еще минут десять. Никуда не спеша. — Я за, — отозвался Антон. — Я вообще готов жить в этом бублике.

<<< Часть 4: Игра на краю вышки

Это история о том, как  две подруги — решительная Лена и мечтательная Аня — открыли для себя странную, но завораживающую игру. Её правила просты: встать на самый край над глубокой водой и позволить другому человеку решить момент твоего падения.

Все началось с невинного прыжка с пирса, где легкое прикосновение пальцев оказалось сильнее воли. Потом были ошеломительные падения с доски над озером и с  сапбордах, вовлекая в свою игру даже случайных знакомых. Ведь иногда приятно испытать это ощущение — не устоять на ногах, а позволить себе упасть.

Напрыгавшись, накупавшись, девушки расположились на травке, чтобы согреться и подсохнуть. Их волосы, еще недавно тяжелые и темные от воды, напитались воздухом и светом. По мере того как они подсыхали, пряди становились легкими и пушистыми. Ветер бережно перебирал их, возвращая им естественный блеск и объем. Теперь, в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву, распущенные волосы Ани и Лены выглядели ослепительно красиво — как два живых шелковых полотна, вобравших в себя всё золото этого бесконечного лета.

Тишину полуденного отдыха нарушил нарастающий, сочный рокот мощного мотора. Со стороны центра озера к их берегу, плавно разрезая зеркальную гладь, подплыл профессиональный катер-буксировщик. Его яркий корпус сверкал на солнце, а на специальной раме — тауэре — виднелись закрепленные доски.

— Ого, смотрите! — Аня приподнялась на локтях, щурясь от блеска воды.

Лена вдруг оживилась, в её глазах вспыхнул азартный огонек. — Ребята, это же вейк! Я прошлым летом почти каждые выходные на нем стояла! — она с надеждой посмотрела на катер, который как раз сбросил ход неподалеку от их пирса.

Антон, заметив этот горящий взгляд, понимающе улыбнулся. Он всегда ценил в людях страсть к движению. — Хочешь вспомнить, как это — лететь за катером по волнам? — спросил он, уже поднимаясь и похлопывая по карману своих шорт, где лежали деньги. — У меня как раз с собой достаточно, чтобы устроить нам водную прогулку и посмотреть, как ты укротишь эту доску.

— Ты серьезно? — Лена вскочила, её лицо просияло. — Антон, это будет просто космос!

Они быстро спустились к воде. Антон переговорил с водителем катера, и через пару минут ребята уже поднимались на борт. Внутри всё пахло морем, дорогой отделкой и адреналином.

Пока катер выходил на глубокую воду, Лена готовилась. Она выбрала яркий вейкборд с удобными креплениями и, присев на корме, со знанием дела затянула фиксаторы. Аня и Антон наблюдали за ней затаив дыхание — в её движениях не было ни грамма суеты, только спокойная сосредоточенность профессионала.

Лена не стала надевать спасательный жилет. Она не хотела портить момент и, честно говоря, совсем не собиралась мочить свои ослепительно красивые, только что высохшие волосы.

Когда катер набрал нужную скорость, Лена встала в полный рост прямо на узкой задней платформе — кринолине. В руках она уверенно сжимала рукоятку фала. Катер мощно пошел вперед, оставляя за собой высокую, идеальную волну с гребнем из белой пены.

— Смотрите! — выдохнула Аня.

Лена, поймав нужный момент и баланс, легко, словно сойдя с обычной ступеньки, скользнула с платформы прямо на склон идущей за катером волны. Никаких брызг, никакой борьбы с водой — доска мгновенно нашла опору на плотной струе. Она стояла на вейкборде идеально ровно, ветер развевал её сухие волосы, а купальник оставался совершенно сухим, как будто она просто прогуливалась по берегу.

Несколько секунд она летела за катером, чувствуя упругость троса, а затем... сделала то, чего никто не ожидал.

Убедившись, что она поймала гребень волны и может скользить на его энергии, Лена легким движением разжала пальцы и отпустила фал.

Трос со свистом улетел вперед к катеру, а Лена осталась! Она двигалась на одной скорости с лодкой, балансируя на бесконечной волне за счет собственного мастерства. Это был настоящий вейксерфинг — чистая магия баланса.

Теперь её руки, свободные от всех веревок, помогали ей балансировать и ловить малейшие изменения в рельефе волны, превращая её скольжение в настоящий танец. Лена ловила поток, чутко реагируя на каждое движение воды, и победно улыбалась своим друзьям, наслаждаясь своей свободой.

— Невероятно! — Антон даже привстал на сиденье, пораженный её чувством равновесия. — Она просто приручила эту волну!

Картина, открывшаяся их взгляду, была захватывающей и какой-то нереальной. Высокая, стройная Лена скользила по воде, словно богиня, явившаяся из самой пены. Её фигура, точеная и гибкая, идеально вписывалась в изгиб волны, повторяя её линии. Каждое движение было воплощением баланса — минимальное смещение веса, легкий поворот бедра, едва заметный наклон плеча — и она управляла стихией.

Солнце играло на её коже, подчеркивая каждый изящный изгиб тела. Вокруг доски танцевали миллионы крошечных брызг, сверкающих радужными искрами, словно пыльца фей. Волосы Лены, сухие и золотистые, развевались за спиной огненным шлейфом, создавая вокруг её головы сияющий ореол.

А самое главное — это было её лицо. Лена смотрела на них с довольной, торжествующей улыбкой, в которой читались одновременно и азарт, и безмятежное счастье, и легкая гордость от того, что она может ТАК. Её глаза сияли, а губы были чуть приоткрыты, словно она вдыхала в себя всю мощь и красоту момента.

На катере Аня и Антон, ошеломленные этим зрелищем, не могли оторвать от нее глаз. Аня невольно ахнула, почувствовав настоящий, чистый восторг и легкую зависть. Это было больше, чем просто катание — это был танец, вызов, демонстрация полного слияния человека с водной стихией.

— Это... это просто потрясающе, Лена! — выдохнула Аня, забыв о том, что Лена вряд ли могла её услышать из-за шума катера и свиста ветра. — Ты просто волшебница!

Антон, скрестив руки на груди, лишь покачал головой. В его взгляде читалось глубокое восхищение. Это утро уже подарило ему красоту двух девушек, их дерзкие прыжки с вышки, а теперь — это зрелище, это триумфальное скольжение. Лена на доске была воплощением свободы, силы и абсолютной гармонии.

Аня смотрела на подругу, и в её сознании снова всплыло то самое, уже знакомое чувство. «Опять баланс над невозвратом», — пронеслось у неё в голове.

Она видела, как тонко и точно Лена держит равновесие. Одно неверное движение, один лишний градус наклона или случайная заминка — и всё. Магия разрушится. Лена упадет, окажется в кипящей пене за кормой, и катер оставит её далеко за кормой, одну среди волн. Эта грань между триумфальным полетом и падением была тонкой, как волос, и именно это делало зрелище таким острым, таким настоящим.

Но Лена не упала. Она чувствовала эту грань каждой клеточкой своего тела, наслаждаясь своей властью над ней. Она не просто ехала — она жила в этом моменте, дразня неизбежность своей безупречной статью.

Накатавшись вдоволь и почувствовав приятную усталость в ногах, Лена решила завершить свое выступление так же красиво, как и начала. Она поймала взглядом пролетающую рядом рукоятку фала, которую водитель катера чуть притормозил, подстраиваясь под неё.

Одним точным, кошачьим движением Лена перехватила фал. Натяжение троса снова связало её с лодкой. Используя инерцию волны, она плавно подтянулась к корме. Еще секунда — и она, пружинисто оттолкнувшись от доски, буквально перешагнула обратно на платформу катера.

Она оказалась на борту — сухая, сияющая, с развевающимися волосами, которые так и не коснулись воды.

— Ну как? — выдохнула она, смеясь и откидывая волосы назад. — Не слишком я вас забрызгала?

Аня подскочила к ней и обняла за плечи: — Ленка, это было невероятно! Я смотрела на тебя и боялась дышать. Ты просто королева этой волны!

Антон подошел к ним, протягивая Лене полотенце, хотя оно ей почти не требовалось. Его взгляд был красноречивее любых слов — в нем смешались азарт, уважение и то самое нескрываемое восхищение мужчиной, который только что видел маленькое чудо.

— Да, Лена... — он покачал головой. — Кажется, сегодня день открытий. Сначала прыжки, теперь это. Вы девушки с сюрпризом, и это невероятно  приятные сюрпризы!

Катер развернулся и, оставляя за собой широкий пенный след, взял курс обратно к их уютному берегу под деревом.

Когда катер мягко пришвартовался, Антон задержался у штурвала. Оказалось, что на кормовой мачте была установлена камера, которая в высоком разрешении фиксировала всё, что происходило за кормой. Антон попросил водителя скинуть запись прямо ему на телефон.

— Хочу, чтобы этот танец на волнах остался с нами, — пояснил он девушкам, спрыгивая на песок.

Вскоре они снова оказались на своей любимой полянке. Тень от старого дерева стала длиннее и прохладнее, а солнце начало медленно клониться к закату, окрашивая озеро в нежно-розовые тона. Они устроились втроем на мягкой траве, достали свои телефоны. Антон первый включил свое видео, и они, прижавшись плечами друг к другу, стали смотреть.

На экран смартфона всё выглядело ещё более кинематографично. Вот Аня и Лена, взявшись за руки, делают тот самый «простой шаг» в пустоту с вышки — две тонкие фигурки на фоне бездонного неба. А вот Лена, сияющая и дерзкая, летит по гребню волны без всякой опоры, кроме собственного чувства баланса.

— Посмотрите на наши лица в этот момент, — тихо сказала Аня, указывая на экран. — Мы там совсем другие.

Они долго обсуждали каждый кадр: как смешно зажимали носы, как эффектно рассыпались брызги под доской Лены. Но постепенно голоса затихли, и наступила та самая уютная пауза, когда говорить уже не нужно, но мысли у всех об одном и том же.

— Знаете, — нарушил тишину Антон, глядя на застывший кадр, где Лена только-только отпустила фал. — Весь наш сегодняшний день — это прогулка по тонкому канату.

— Да, — подхватила Аня, обнимая свои колени. — Та самая грань. Секунда до прыжка, миллиметр до падения с доски... Это ведь и есть самая манящая часть жизни. Эта неизбежность, которая пугает, когда ты на берегу, но становится прекрасной, когда ты в неё наконец шагаешь.

— Главное — не бояться отпустить фал, — улыбнулась Лена, поправляя свои теперь уже совершенно золотистые, пушистые волосы. — Оказывается, когда ты отпускаешь опору, ты не падаешь. Ты начинаешь по-настоящему скользить.

Они сидели в тишине, глядя на засыпающее озеро. Три человека, которые сегодня стали чуть ближе друг другу и чуть смелее перед лицом своей собственной «прекрасной неизбежности». День догорал, оставляя после себя пьянящий вкус победы над собой и теплоту ласкового летнего вечера.

Часть 6. Вертикаль над водой >>>