Автор: Андрей Малов

Итак, дорогие друзья, в прошлый раз мы остановились на том, что долгая эпопея с аннексией Техаса окончилась, и эта огромная территория, наконец, стала частью Соединенных Штатов. Напомним, что главной внешнеполитической проблемой Республики Одинокой Звезды были территориальные споры с Мексикой. Теперь эти разногласия, можно сказать, "по наследству" перешли к США, и их требовалось каким-то образом решать. В итоге Штаты их и решили, причем самым радикальным способом, о чем мы и поведаем в дальнейших главах этого цикла. Но для начала предлагаем ознакомиться с личностью нового президента США, занявшего Белый дом 4 марта 1845 года. Звали его Джеймс Нокс Полк.

Читайте также:

• Американо-мексиканская война. Часть 1. США в 20-е - 30-е годы XIX века

• Американо-мексиканская война. Часть 2. Мексика и Техас

• Американо-мексиканская война. Часть 3. Революция в Техасе

• Американо-мексиканская война. Часть 4. Аннексия Техаса

Полк и его явное предначертание

Дальнейший ход событий невозможно понять без анализа личности Джеймса Полка, а также общественных и политических настроений, царивших в то время в Соединенных Штатах. Именно эти факторы сыграют важнейшую роль в развязывании войны с Мексикой и связанными с ней радикальными изменениями в жизни Америки. Но не будем бежать впереди паровоза и расскажем сперва о новом президенте.

Сын богатого земельного спекулянта и плантатора, Джеймс Полк родился в Северной Каролине в 1795 году. Его семья славилась горячей поддержкой президента Томаса Джефферсона и проводимой им политики расширения страны. В дальнейшем это будет иметь огромное значение для формирования собственных взглядов будущего президента. Он получил неплохое образование и по окончании университета занялся юридической практикой, причем довольно удачно. Успехи в профессиональной деятельности, а также обширные семейные связи поспособствовали также и политической карьере молодого адвоката - в 1824 году он избирается в Конгресс от Демократической партии, став там одним из самых верных последователей Эндрю Джексона, с которым его познакомила жена. На волне роста популярности Джексона последовательно развивается и карьера Полка - в 1835 году он становится спикером Конгресса, а в 1839-м - губернатором Теннесси. Пожалуй, самым большим преимуществом Полка как политика-демократа было то, что он пользовался поддержкой как сторонников Джексона, так и последователей Кэлхуна. Первые считали его идейным продолжателем политики Старого Ореха, особенно, в части территориальной экспансии на Запад. Вторые уважали Полка за его настойчивость в деле защиты прав штатов. Во многом именно поэтому в 1844 году Полк стал компромиссным кандидатом на выборах от Демократической партии, несмотря на то, что по общему мнению не входил в число признанных политических тяжеловесов.

Как мы уже говорили, выборы 1844 года стали одними из самых напряженных в истории США. Вопреки изначальным прогнозам Полку удается с минимальным преимуществом вырвать победу у кандидата от вигов Генри Клея. Свою роль тут сыграли и вновь обретенное единство Демпартии, и неспособность вигов купировать последствия финансового кризиса, и тот факт, что ему удалось завоевать доверие избирателей как на Юге, так и на Севере. Первым он обещал аннексию Техаса, вторым - присоединение Орегона.

К вопросу Орегона мы еще вернемся, а пока расскажем о крайне важной философской концепции, которая уже достаточно давно владела умами большой части американцев, но окончательно оформилась именно в это время. Речь идёт о принципе Явного предначертания, впервые появившемся летом 1845 года в анонимной статье, предписываемой бессменному редактору газеты "Демократик Ревью" Джону О'Салливану. В ней излагались разнообразные доводы в пользу аннексии Техаса и, в частности, прозвучали следующие слова: "(Присоединение Техаса) является исполнением нашего явного предначертания — заселить континент, отведенный Провидением для свободного развития нашего ежегодно умножающегося населения". Вообще, первые проблески американского империализма начали появляться еще при Джексоне, а, возможно, и еще раньше - при Джефферсоне, однако именно при Полке это движение обретает наибольший размах. Все чаще начинают звучать призывы колонизировать все пространство от Атлантического до Тихого Океана, от канадской границы до Рио Гранде. Особо радикально настроенные круги предлагают двигаться еще дальше - до джунглей Амазонии, а там, чем черт не шутит - и до самого мыса Горн.

Разумеется, таких альтернативно одаренных личностей было явное меньшинство, но то, что у Америки должен обязательно быть свой выход к Тихому океану, становится лейтмотивом политики сторонников территориального расширения. В первых рядах экспансионистов идут, разумеется, южные плантаторы-рабовладельцы. Как мы уже не раз отмечали, плантационная экономика может расширяться только экстенсивно, новые земли критически важны для развития этого типа хозяйства. Именно их интересы представляет Полк, сам плоть от плоти южанин и представитель рабовладельческой аристократии. Он подчеркивал, что территориальная экспансия обеспечивала само существование Соединенных Штатов как государства: "Если бы наше нынешнее население было ограничено сравнительно узкими границами первоначальных тринадцати штатов, наша республика давно могла бы пасть". Такие слова абсолютно неудивительны - ведь такую агрессивную политику просто необходимо было обосновать какими-то моральными соображениями. Кто-то, как Полк, считал, что без расширения на Запад США просто не смогли бы существовать как государство. Другие были уверены в великой цивилизаторской миссии Америки по превращению пустынных пространств, заселенных дикарями, в цветущие плодородные земли, куда приходят высокоморальные люди, вооруженные христианским учением и идеалами свободы и демократии.

В общем-то, в таких идеях не было ничего нового - они вполне укладывались в картину романтического национализма, типичного для развитых государств XIX века. Единственное отличие было в том, что в Европе ничейного пространства уже давно не осталось, и крупным игрокам приходилось либо грызться между собой (что чревато большими проблемами), либо осваивать территории в Африке или Азии. В Америке же свободные земли были рядом, , и их было много. Но понятно было, что рано или поздно окончатся и они, и что тогда делать? И, конечно же, экспансионистам было нужно Тихоокеанское побережье, прежде всего, Калифорния. Да, золота там еще не нашли (это произойдет чуть позже), но это богатейшая земля, это удобные гавани, это, наконец, новые рынки сбыта. Плюсом также идет отличный климат, крайне благоприятный для сельского хозяйства, при отсутствии страшных эндемичных заболеваний вроде малярии или желтой лихорадки. Но на пути к обретению этой благословенной земли и имперскому величию Штатов стояло одно государство, когда-то бывшее частью великой колониальной державы, и более того, успевшее само побыть империей. Это, конечно, Мексика, о которой мы уже не раз говорили в рамках нашего цикла, и еще обязательно поговорим. При всем бардаке, анархии и хаосе, которые царили в этой стране в первые десятилетия ее существования, назвать ее дикой или нецивилизованной язык не повернется. Мексика опиралась на богатейшее испанское католическое культурное наследие, приправленное местными обычаями и традициями, в ней было довольно много образованного населения, сам мексиканский народ был очень религиозен и уж точно не требовал никаких усилий по насаждению христианской морали.

Тем хуже для него. По словам Роберта Уокера, секретаря казначейства в кабинете Полка, "жестокое, амбициозное и распущенное мексиканское духовенство будет только радо возвращению инквизиции". Комментировать это заявление даже не хочется. Помимо религиозных предрассудков, свою роль играл, конечно же, и расизм, весьма распространенный в США в то время. Мексиканцы в глазах многих американцев были разношерстным сбродом, продуктом смешения южноевропейской и индейской рас, и поэтому людьми заведомо неполноценными и неспособными к самоуправлению. Было ясно, что в таком неблагоприятном политическом и этническом климате нормально территории, принадлежащие Мексике, развиваться не могут, и только американцы способны привести эти земли к процветанию и установить там подлинное торжество закона и демократии. А заодно, конечно, и плантационное хозяйство, еще больше умножив доходы и влияние крупнейших представителей южной элиты. В общем, ничего нового - было бы желание, а повод найдется. И он нашелся очень быстро. Впрочем, обо всем по порядку. Прежде чем разбираться с Мексикой, необходимо было решить территориальный вопрос еще с одним государством, причем гораздо более опасным и могущественным, нежели южный сосед. Речь идет о Великобритании и так называемом Орегонском кризисе.

Орегонский кризис

Выиграв выборы, Полк тут же подтвердил свои обещания конкретными заявлениями. В своей инаугурационной речи он дал понять, что "наши претензии на всю территорию Орегона ясны и неоспоримы" и что "где бы ни решили поселиться американцы, федеральное правительство должно оказывать им всяческое содействие". Это смелое выступление вызвало настоящий шквал критики в Британии, где лорд Пил ответил Полку в той же манере: "Мы считаем, что у нас тоже есть права на территории Орегона, которые ясны и неоспоримы". Налицо был конфликт интересов, который потенциально мог привести к самым серьезным последствиям. Никто однако тогда не обратил особого внимания, что президент намеренно опустил слово "всю", говоря об этой северо-западной территории. Но что же это была за территория и почему в ней были так сильно заинтересованы две крупные державы по разные стороны Атлантики?

Орегон не следует путать с современным американским штатом с тем же названием. Исторически эта территория была намного больше - она располагалась на побережье Тихого океана и граничила с севера с Русской Америкой (Аляской), а с юга - с мексиканской Калифорнией. Освоение этих земель началось сравнительно поздно - уже в XVIII веке. Сказывалась географическая удаленность и сложность организации логистики в этих местах. Тем не менее, ведущие державы, такие как Великобритания, Испания и Россия постепенно начинают проявлять к ним интерес, а вскоре к ним подключается и молодое американское государство. В конце концов, испанцы и наши соотечественники смогли застолбить за собой обширные куски Тихоокеанского побережья соответственно на юге и на севере и отказались непосредственно от Орегона - первые по договору Адамса-Ониса 1819 года, а вторые - согласно договорам 1824 года с американцами и 1825 года - с англичанами. Таким образом, осталось лишь два претендента на эту землю - США и Великобритания. Но зачем им вообще был нужен этот Богом забытый край?

Главным ресурсом в Орегоне была пушнина. Да, она уже не имела того значения в международной торговле, как 200 - 300 лет назад, но до сих пор оставалась востребованным и весьма недешевым товаром. К тому же, в долине Вилламетт были чрезвычайно плодородные земли, на которых сейчас даже выращивается виноград, что само по себе уникально для такого северного региона. С развитием международной торговли и постепенным включением Тихого океана в мировую экономическую систему растет и значение северо-западной части американского континента. В 1807 году британцы основывают Северо-западную компанию (которую потом поглотит Компания Гудзонова залива) и начинают строительство факторий на территории Орегона. От них не отстают и американцы - их Тихоокеанская меховая компания пытается создать конкуренцию британским деловым интересам в этом регионе. В этой борьбе на стороне Туманного Альбиона был самый мощный в мире торговый и военный флот, а Страна Свободы, в свою очередь, имела прямой доступ к этим землям по суше. Да, учитывая крайне низкую транспортную связность, характерную для начала XIX века, казалось, что американцам здесь ничего не светит - океанский путь на Северо-Запад был намного быстрее, и вывозить оттуда товары морем было намного проще и выгоднее. Но это пока.

Экспедиция Льюиса и Кларка 1803 года доказала принципиальную возможность достигнуть Тихого океана по суше, и уже совсем скоро, с постепенным освоением земель, полученных Штатами в рамках Луизианской покупки, поток переселенцев начинает двигаться все дальше и дальше на запад. Здесь стоит оговориться, что идея территориального расширения была не только прерогативой южной плантаторской элиты. Для малоземельного населения Старого Северо-Запада, где хозяйство, основанное на рабском труде, было попросту невозможно, Орегон был настоящей дорогой в рай, которая обещала обширные плодородные территории, за которые не надо было бороться с соседями и платить налоги правительству. В результате все больше людей решает рискнуть всем и отправиться навстречу своей мечте. Путь из Миссури к побережью Тихого океана получил название Орегонской тропы и стал настоящим символом пионерского духа Америки. Исследователи оценивают количество людей, прошедших по ней с 1840-х по 1860-е годы примерно в 400 тысяч человек. Развитие железнодорожного транспорта, а также изобретение в 1837 году Сэмюелем Морзе телеграфа означало, что рано или поздно чудеса современной техники доберутся и до этих диких мест. А значит, людей там вскоре будет еще больше. Все это давало американцам заметные преимущества, но вместе с тем заставляло руководство страны действовать активно.

Напомним, что президент Полк в своей предвыборной программе обещал американцам не только Техас, но и весь Орегон. "54°40' или война!" - так гласил предвыборный лозунг Демпартии. Имелась в виду широта, по которой должна была пройти граница американского Орегона, то есть по южной границе русской Аляски. По результатам договора 1818 года Британия и США договорились о совместном использовании этой территории, но вечно так продолжаться не могло. Необходимо было четко закрепить статус Орегона, и фракция экспансионистов в Конгрессе была уверена, что он принадлежит Штатам целиком. Во многом именно это обеспечило Полку нужные голоса на Севере. Но несмотря на такие воинственные заявления, на самом деле президент совершенно не собирался лезть на рожон с англичанами из-за какого-то там Орегона. Ему нужна была, в первую очередь Калифорния, а значит, конфронтация с Мексикой. Ввязываться одновременно в две войны, где одним из противников может стать первая держава мира, явно не входило в его планы.

Начались переговоры, и пока они шли не слишком удачно. Полк предложил британцам компромиссный вариант - границу по 49-й параллели. Посол сэр Ричард Пакенхэм (племянник Эдварда Пакенхэма, погибшего в 1815 году при Новом Орлеане) отказался сразу, даже не проконсультировавшись с Лондоном. Это разозлило как Полка, так и представителей Северо-Запада в Конгрессе - 2 декабря 1845 года сенаторы от Мичигана, Индианы и Огайо предложили ни много ни мало объявить наглым англичанам войну! Это было последнее, чего хотел бы Полк, но и просто так плюнуть на мнение северных демократических элит он тоже не мог. Причины такой резкой реакции сенаторов заключались не только в англофобии, традиционной для тогдашней Америки, но и в том, что Север никак не должен был уступать Югу. Северные демократы резонно вопрошали: южанам достался целый Техас, а нам что?

Ситуация накалялась. Британцы даже послали к берегам Орегона флот из пяти кораблей, в том числе огромный 80-пушечный линкор "Коллингвуд", демонстрируя серьезность своих намерений. Тем не менее, холодные головы по обе стороны Атлантики, к счастью, сумели выправить ситуацию. Британцам тоже совершенно не нужна была война за Орегон, экономическое значение которого для Империи неуклонно падало. К тому же, Война 1812 года показала сложность развертывания крупных сил в Северной Америке, а США по сравнению с началом века серьезно усилились в военном отношении. Ну, и наконец, Туманный Альбион традиционно более занимали европейские дела, особенно намечавшийся уже тогда конфликт с Россией касательно восточного вопроса. В США же против конфронтации резко выступили виги, которые к политике территориального расширения страны относились, мягко говоря, с прохладцей.

Тут необходимо сделать еще одно отступление и отметить, что идеологию Явного предначертания разделяли в США далеко не все. Большинство вигов и их сторонников считало, что прежде чем бросать свои взоры на чужие земли, необходимо сначала наладить экономическую жизнь на старых территориях. В частности, Генри Клей в одном из своих писем подчеркивал: "Гораздо важнее объединить, гармонизировать и улучшить то, что у нас есть, чем пытаться приобрести больше". Известный протестантский проповедник Уильям Ченнинг отвечал ему: "Соединенные Штаты должны оказать поддержку своим менее удачливым братским республикам и взять на себя высочайшую моральную роль распространять свободу и дарить ее плоды, а не грабить, крушить и уничтожать". Виги тоже понимали, что страна не должна замыкаться в собственных границах, и американской экономике абсолютно необходима экспансия. Но экспансия, основанная не на захвате территорий, а на развитии промышленного производства, внутренней и международной торговле, совершенствовании транспорта и инфраструктуры. Экспорт товаров, идей и моральных принципов вместо экспорта войн и территориальных захватов. Такая концепция внутреннего развития находила широкий отклик в настроениях масс, особенно на Северо-Востоке, и война с Англией рисковала окончательно расколоть страну надвое. Читатели, знакомые с нашим циклом о Войне 1812 года помнят, с каким негативом относились к ней представители Федералистской партии - дело тогда едва ли не дошло до сецессии. Подобное вполне могло повториться и теперь, и, разумеется, накануне войны с Мексикой президент Полк никак не мог пойти еще и на обострение внутренних противоречий.

В результате, в июне 1846 года состоялся очередной раунд переговоров между Пакенхэмом и госсекретарем Джеймсом Бьюкененом, которые завершились, наконец, согласованием компромиссного документа. Согласно ему, граница между английскими и американскими владениями была проведена по 49-й широте, при этом остров Ванкувер целиком остался за британцами, судоходство по каналам и проливам южнее 49-й параллели было открыто для обеих сторон, а собственность Компании Гудзонова залива объявлялась неприкосновенной. Оставалось только ратифицировать договор в Сенате, что и было сделано 12 июня большинством голосов - 38 против 12. А уже 15 числа соглашение было, наконец, подписано, и Орегонский вопрос был к всеобщему удовольствию закрыт. Полк теперь мог со спокойной душой заявить, что он сделал все что мог, но ему пришлось пойти на компромисс, подчиняясь воле Сената. Но почему сами сенаторы так быстро согласились на такие условия? Ответ очень прост - к тому моменту война на южных границах уже началась. "Теперь давайте просто наподдадим Мексике под зад", - писала демократическая газета "Нью-Йорк Геральд". И именно это и собирались сделать американцы.

Дело Торнтона

Вот мы, наконец, и подошли к центральному событию нашего цикла - непосредственно, Американо-мексиканской войне! Но как она началась? Что послужило к ней поводом? Итак, в самом конце 1845 года Техас окончательно входит в состав Союза. Причем, как мы уже говорили ранее, входит с до конца не определенными границами. Мексиканцы считали, что граница Техаса проходит по реке Нуэсес. Техасцы же на основании договора с плененным Санта-Анной претендовали на земли до реки Рио Гранде, и такую же официальную позицию теперь занимали Соединенные Штаты. Надо ли говорить, что одно это уже создавало основания для потенциального конфликта. Более того, и это совершенно неудивительно, Мексика в принципе была категорически против включения Техаса в состав США, ибо считала эту территорию своей! 6 марта 1845 года мексиканский посол в США объявил присоединение Техаса "актом агрессии" и в одностороннем порядке разорвал дипломатические отношения со Штатами. Ситуация складывалась крайне напряженная - достаточно было любого, самого малозначительного инцидента на спорных территориях, чтобы спровоцировать большую войну. Однако пока Мексика не шла на обострение конфликта, и дело здесь, как всегда, было в крайне нестабильной обстановке в стране.

Президент Хосе Хоакин Эррера был в весьма незавидном положении - ему пришлось разгребать авгиевы конюшни, оставленные в наследство бежавшим Санта-Анной, к тому же, страну буквально разрывали на части разношерстные сепаратистские движения. Чтобы как-то справиться с хаосом творившемся в республике, он задумал проведение налоговых и территориальных реформ, но они могли быть осуществлены, только если Мексика окончательно смирится с потерей Техаса и избежит конфронтации с могучим северным соседом. В августе 1845 года он объявил, что готов принять американского уполномоченного для обсуждения территориальных споров.

Надо отдать должное Полку - прежде чем пойти на открытую эскалацию, он попытался решить существовавшие с южным соседом разногласия дипломатическим путем и принял предложение своего мексиканского коллеги. Он отправил в Мехико специального посланника - Конгрессмена из Луизианы Джона Слайделла, пользовавшегося полным доверием президента. Однако еще до этого, в июле (то есть еще до официального присоединения Техаса к Союзу), он приказал генералу Закари Тейлору во главе 3500 солдат занять позиции на реке Нуэсес и быть готовым захватить спорные территории силой, если потребуется. О генерале Тейлоре мы еще обязательно подробно поговорим в следующих главах, а пока посмотрим, что же происходило дальше.

Одновременно с демонстрацией силы в Техасе Полк через своего консула в Калифорнии дает местным сепаратистским силам понять, что он готов поддержать их, если те открыто выступят против центрального правительства. Таким образом, если в случае с Орегоном Полк старался казаться принципиальным, но на деле был готов к компромиссу, то в мексиканских делах все обстояло с точностью до наоборот. Полк вряд ли надеялся, что миссия Слайделла будет успешной - он уполномочил его предложить мексиканцам 25 миллионов долларов в обмен на Верхнюю Калифорнию, Нью-Мексико и признание границы Техаса по реке Рио-Гранде, а также обязался аннулировать долг мексиканского правительства перед американскими гражданами в размере 3 миллионов долларов. С позиции послезнания такие требования стоит признать вполне разумными - в результате войны Мексика все равно потеряет эти территории, а вооруженного конфликта можно было избежать. Но Полк точно знал, что никто в Мексике на такие условия не пойдет, и был абсолютно прав.

Дело было все в той же перманентной политической нестабильности и нескончаемой борьбе за власть. Любой, кто согласился бы рассматривать американские предложения, был бы тут же обвинен в трусости и измене и мгновенно лишился бы всякой власти и влияния в стране. И действительно, как только президент Эррера высказал намерение принять Слайделла, он моментально слетел с постав президента, и в декабре 1845 года его преемником стал бывший военный и ярый централист Мариано Паредес. Он решительно отказался говорить с американским посланником и объявил требования гринго неслыханной наглостью. Разозленный Слайделл написал Полку: "Похоже, что война - это действительно лучший способ иметь дело с мексиканцами" и отбыл восвояси. Отныне никаких вариантов для мирного решения споров не оставалось.

В январе 1846 года, узнав об ожидаемом провале миссии Слайделла, Полк приказывает генералу Тейлору выдвигаться к Рио-Гранде, буквально приглашая мексиканцев к активным действиям. Однако пока что они не обращают на очевидную провокацию никакого внимания. Дело в том, что в течение первых месяцев 1846 года Орегонский вопрос оставался нерешенным и накладывался на кризис с Мексикой. Он усиливал сопротивление мексиканского общественного мнения требованиям США, поощряя ложные надежды на британскую помощь. Тем временем, северные демократы в Конгрессе оказали президенту надежную поддержку в его жесткой позиции против Мексики, поскольку всё еще ожидали, что он разделит их точку зрения по Орегону. Несмотря на то, что действия Полка были крайне сомнительны с моральной точки зрения, нельзя не признать его исключительное политическое мастерство в параллельном решении этих двух ключевых кризисов - оба они разрешились именно так, как хотел президент. Британцы предложили свой компромисс по Орегону до того, как узнали о боях на Рио-Гранде, а Конгресс проголосовал за войну против Мексики до того, как северные экспансионисты разочаровались в разделе Орегона.

Президент Паредес ждал сколько мог. Несмотря на воинственные заявления, он был явно не в восторге от перспективы войны с более богатым и могущественным соседом. К тому же, он втайне надеялся, что кризис в Орегоне может подтолкнуть Британию к открытому конфликту со Штатами. Но уже к апрелю 1846 года стало понятно, что британцы вряд ли пойдут на силовое решение вопроса, а ему самому медлить было больше нельзя, иначе он рисковал отправиться на улицу вслед за Эррерой. 23 числа он издал прокламацию, в которой обвинил США в агрессивных действиях и приказал генералу Мариано Аристе с пятью тысячами солдат перейти Рио-Гранде и пресечь незаконные действия американцев.

24 апреля Закари Тейлор получил сообщение, что мексиканские войска форсируют реку в двух местах - ниже и выше по течению относительно его лагеря. Он посылает два кавалерийских отряда на разведку, и если первый ничего не нашел, то вот второй, под командованием капитана Сета Торнтона, на следующий день наткнулся на засаду мексиканского генерала Анастасио Торрехона. Его 80 драгун были внезапно атакованы солдатами Торрехона общим числом в 1600 человек, в результате чего 15 американцев было убито, 6 ранено, а остальные, включая самого Торнтона, попали в плен. К чести Торрехона, он вернул Тейлору всех раненых, а пленные впоследствии были освобождены в результате обмена, но это не имело никакого значения. Вот он, казус белли, который был так нужен Полку!

А у самого президента к тому времени уже кончалось терпение. Если сейчас же не начать боевые действия, он рискует потерять поддержку северных демократов из-за ситуации с Орегоном. В итоге он решает плюнуть на все и объявить войну мексиканцам на основании того, что те не выплачивают долги и отказываются вести переговоры со Слайделлом! Это был слишком смешной повод даже по меркам XIX века, но что поделать. 9 мая, когда он уже был готов выступить перед Конгрессом, к нему неожиданно приходит отчет Тейлора об инциденте с капитаном Торнтоном. Президент ликовал! Теперь ему не надо придумывать липовые основания для войны - мексиканцы сами преподнесли ему такой подарок!

Выступая перед Конгрессом с просьбой об объявлении войны, он произнес такую пламенную речь:

"Чаша терпения была исчерпана еще до недавних сведений с границы. Но теперь, после многократных угроз, Мексика перешла границу Соединенных Штатов, вторглась на нашу территорию и пролила американскую кровь на американской земле. . . . Война идёт, и, несмотря на все наши усилия избежать ее, идёт по вине самой Мексики... Я призываю Конгресс к незамедлительным действиям по признанию этого факта и предоставлению в распоряжение исполнительной власти средств для ведения войны и, таким образом, ускорения восстановления мира".

13 мая Конгресс подавляющим числом голосов принимает Декларацию об объявлении войны. В Палате голоса распределись так: 123 - за войну и всего 67 - против. В Сенате - 40 против 2. Трое сенаторов воздержались, но что самое интересное, среди них был Джон Кэлхун. Старый южнокаролинец понимал, что может означать для страны приобретение Калифорнии и Нью-Мексико и к каким внутренним конфликтам это приведет. Однако большинство либо было охвачено патриотическим угаром, либо хотело избежать обвинений в предательстве. Все слишком хорошо помнили, что случилось с федералистами 30 лет назад...

Итак, план Джеймса Полка сработал блестяще - война началась! Теперь дело было за малым - разбить мексиканцев и занять то, что было предначертано Америке самой судьбой! Однако все было далеко не так просто, и американским солдатам предстоят целых два года тяжелой борьбы.

Дорогие друзья, мы, наконец, закончили наш долгий рассказ о причинах и предпосылках Американо-мексиканской войны. Но прежде чем мы приступим к описанию непосредственно боевых действий, нам необходимо будет посмотреть, что же из себя представляли армии враждующих сторон и разобрать их сильные и слабые стороны. Этим мы и займемся в следующей части! Спасибо за внимание и до скорого!

Продолжение следует...

Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat!

Также читайте нас на других ресурсах:

Телеграм ↩ – новости, заметки и розыгрыши книг.
ВК ↩ –наша Родина.

Автор: Виталий Илинич

Ох, сколько копий было сломано в обсуждениях этого рода войск. Кто-то считает их безмерно крутыми. Кто-то наоборот – бесполезными фонтанными плавунцами, которым еще и нужна дорогая техника. Многие рассуждают о ВДВ, даже не понимая, зачем вообще они нужны. В этой статье я постараюсь объяснить, зачем вообще в принципе нужны такие войска. Не обязательно в нашей стране и прямо сейчас. Скорее вообще, в целом.

Как обычно представляется применение ВДВ? Зачастую как высаживание с самолетов прям на голову готовому к бою противнику без малейшего взаимодействия с остальными вооруженными силами. У нас вообще в целом любят оценивать военные средства именно отдельно, сами по себе, и обязательно в максимально невыгодных условиях.

Если это БТР-ы, то обязательно отправим их в атаку на супер-укрепленную оборону с ДОТ-ами, минами в три слоя друг над другом, где 100500 пушек и ПТРК. И обязательно самих по себе, без поддержки чего бы то ни было. Естественно, в такой ситуации они спасуют, да тут и танки спасуют! Именно поэтому в народном представлении надо чтоб танк ни с какой стороны не пробивался, и еще чтоб гусеницы не разрушались. Ну, очевидно же, что тогда ему будет наплевать и на пушки, и на мины, и на всё. Так победимъ! А все эти взаимодействия родов войск оставьте дурачкам, надо просто сделать непробиваемые танки, а не вот это вот всё.

Если это переправа на плавающей технике, то обязательно прям в лицо толпе врагов, готовивших оборону полгода. В самую гущу! И чтоб, опять же, никакой поддержки – нет, вы вот плаваете, извольте сами всё решать. И понтоны за вами наводить никто не будет, взялись плавать, так плывите. А против этой несчастной передовой роты – вся армия НАТО, авиация, я удивляюсь, как линкор Миссури у них не приплыл по реке топить плывущие БМП. И так практически со всем. И обязательно всё мерится либо тотальной ядерной войной, где просто вообще всё уничтожено, либо полуполицейской операцией, какие раньше проводились у нас в некоторых горных регионах.

Но на деле военное дело – это вопрос взаимодействия кучи родов войск, а задачи могут появляться еще до того, как война вообще началась, и требовать очень быстрых и решительных мер и решений. Решений, которые возможно претворить в жизнь очень тонким инструментом. И таким инструментом в умелых руках как раз и может стать ВДВ.

В данном случае под ВДВ я имею ввиду войска и отдельные подразделения, в том числе специального назначения, которые подготовлены для быстрой переброски воздушным транспортом, включая высадку парашютным, планерным и посадочным способом. И тут очень важно отличать просто аэромобильные части от десантных. Действия в качестве посадочного десанта – это далеко не просто переброска самолетом с одного аэродрома на другой. Например, посадочный десант, связанный с захватом аэродрома, требует готовности действовать моментально по выходу из самолета, а также особой подготовки и отбора, в том числе по морально-психологическим качествам. А используемая техника должна в идеале быть готова к бою практически сразу же и выгружаться очень быстро. Ну и подход в перевозке снабжения и подразделений целиком совершенно иной – перевозится способное вести более-менее самостоятельно бой подразделение. Это не просто погрузить пехоту или пушки в самолеты и перевезти через 1000 км, а там на месте разберемся.

История военного дела знает немало способов применить ВДВ. Какие-то были более успешные. Какие-то – менее. Какие-то вообще провальные. А порой высадка десанта, при почти полном, как порой любят говорить, невыполнении ожидавшихся задач, на деле оказало важное влияние на результат сражения, нарушая планы противника. Как это в какой-то мере было с американским десантом в Нормандии, например, хотя они всё же немало задач выполнили. Не всегда эффект и успешность можно оценить строго по выполнению изначального задания.

Давайте же разберемся, какие задачи могут выполнять ВДВ. Но сперва коротко поговорим о том, какое у них бывало и может быть оснащение и вооружение. Ну просто чтоб мы с вами лучше понимали, что имеется ввиду, когда будем обсуждать задачи. Одно дело – когда мы говорим про высадку сотни Рэмб в безрукавках с накаченной бицухой и пулеметом М60 (или ПКМ) в каждой руке. Которые лбом пробивают бортовую броню Абрамса и умеют исчезать прям на глазах изумленных врагов. А другое дело, когда мы говорим о высадке полка с орудиями, минометами и боевой техникой. А третье – это когда мы говорим о скрытной высадке тихих, но суровых ребят, которые исчезнут в тылу и будут оттуда творить всякие неприятности для врага.

Итак, какие могут быть ВДВ и что они из себя представляют. Сразу нужно понимать, что ВДВ – это далеко не только суровые десантники, вооруженные личным стрелковым оружием. Уже в ВМВ десант имел различные средства усиления. Конечно, техника была еще довольно примитивной, и сильно много всего в самолетах тех времен было не увезти. Но так и десант бывал разный.

Одно дело – парашютисты и легкие планерщики (планерный десант). Они вооружены в основном легким оружием и будут высаживаться первыми. Но даже в этом случае можно сбросить контейнеры с вооружением. Пулеметы легкие и станковые, 81-мм минометы, безоткатные пушки – все эти вещи можно сбросить либо целиком в контейнере, либо разобранные на несколько частей, да и в планер они определенно влезут. Например, 75-мм безоткатная пушка весит порядка 150 кг, а 105-мм безоткатка – около 400, при этом её штатно можно разобрать на четыре части. Разумеется, это не прям Бог весть какой мощи вооружение, но всё же уже что-то. А 105-мм граната – это вообще уже довольно солидная вещь. Да и против танков этим пушкам есть что сказать – кумулятивные снаряды к ним тоже имелись.

Но первые прибывшие партии десанта, если высадка предполагается массовая, обеспечивают периметр обороны района высадки и по возможности захватывают ближайшие важные рубежи. Все это делается для того, чтобы специальные команды, высаженные с первыми партиями, подготовили место для посадки средних, а затем и тяжелых грузовых планеров. А вот этими машинками можно доставить уже кучу серьезного оборудования! В частности, история ВМВ знает доставку грузовыми планерами 75-мм ПТО Pak-40.

Теоретически грузоподъемность некоторых среднего размера планеров достигала и 4000 кг, то есть по весу можно было перевозить 105-мм гаубицу целиком, 150-мм пехотное орудие, а если очень постараться, то запихнуть раздельно 150-мм гаубицу (она для конной тяги разделялась на две повозки) или целый полуторатонный полугусеничный тягач (он пустой весил меньше четырех тонн). Правда, я не уверен, что оно влезет по размеру. В общем, даже средними транспортными планерами можно на начальном этапе очень значимо усилить группировку.

Если же вспомнить про тяжелые грузовые планеры, типа Ме-321, которые могли перевозить до двадцати тонн груза (в варианте Ме-323 с двигателями – одиннадцать тонн), и в грузовой отсек которых влезали целиком, например, трехтонные грузовики Опель, 88-мм зенитное орудие, восьмитонный тягач, ПТ САУ Мардер 2, некоторые легкие танки (а в планер даже можно упихнуть Pz.IV в раннем варианте), то теоретически усилить десант можно очень значительно. Конечно, если обеспечить посадочную зону на земле и надежное прикрытие авиацией.

Снабжение на начальном этапе обеспечивается контейнерами, сбрасываемыми с самолетов (причем это могут быть и бомбардировщики), и транспортными планерами, а затем, когда будет подготовлена взлетно-посадочная полоса, посадочным способом. Усиление в дальнейшем тоже можно проводить посадочным способом. Но, в целом, это требуется далеко не в каждом случае, ведь высадка может быть не очень глубоко в тылу, и не очень масштабная, но если надо, то технически реализуемо. При Дьен-Бьен-Фу французы вообще умудрились усилить своих парашютистов танками М24 Чаффи, которые не влезали в транспортные самолеты. Их доставили в разобранном виде, а собрали на месте.

В дальнейшем авиационная техника становилась совершеннее, дошло до того, что самолет может перевозить танк весом в 45 тонн, а то и больше! Причем речь не только о Ан-124 или С-5 Гэлекси. Ил-76 или Ан-22 тоже справятся. Более того, многие из современных самолетов, в том числе Ил-76, могут садиться на грунтовые аэродромы и взлетать с них. Хотя, конечно, не прям в суровое поле.

Но изменялась и боевая техника. Например, для десантных сил были разработаны специальные легкие плавающие и авиадесантируемые боевые машины, вооруженные орудиями вплоть до 125-мм танковых. Конечно, по защите им далеко до танков и даже до некоторых БМП, но всё же это подвижные и сильно вооруженные машины. Они могут обеспечить поддержку десанту в самом начальном этап, когда парашютисты только высадились, а противник еще не готов устроить против них массовую скоординированную атаку. А в дальнейшем, если десант захватит аэродром или подготовит грунтовую площадку, транспортники могут привезти и обычные танки, и полноценную артиллерию.

Разумеется, во многом десантная техника слабее обычной. И крупные операции, зависящие от доставки по воздуху, далеко не везде применимы. Однако, ВДВ предназначены скорее не для того, чтобы биться лбом в сильное место и высаживаться на голову танковой дивизии, хотя такое порой случается. Нет, это более тонкий инструмент, и мы сейчас разберем способы его применения. Итак, зачем же нам нужны все эти сложные и дорогие алюминиевые машины, все эти десантники с их особенной подготовкой и снаряжением, все эти самолеты и вертолеты? Сразу предупреждаю, что задачи и способы применения могут в какой-то мере взаимно пересекаться.

Одним из главных их отличий является очень быстрая скорость маневра. Десант может быстро погрузиться в самолеты (или вертолеты) со своим оружием, техникой и припасами, перелететь на нужное место, высадиться, и вот уже там, где раньше не было никого, у вас есть хорошо подготовленная пехота, боевые машины, даже некоторая артиллерия. В СССР была создана система десантирования для 122-мм самоходной гаубицы (2С1 Гвоздика). В США имеются авиадесантируемые 105-мм гаубицы М119 и 155-мм гаубицы М777, причем они реально десантируются, есть видео с учений.

В данном случае не обязательно вообще делать это за линией фронта. Да и фронта пока может никакого не быть. Но вот необходимость экстренно нарастить силы на каком-то участке, особенно со сложной транспортной доступностью, может возникнуть. Это может быть посадочный десант на дружественный аэродром, например, если надо экстренно поддержать правительство соседней страны перед лицом бунта или угрозы извне. Но это может быть даже маневр внутри своей территории на направлении с ограниченной транспортной доступностью. В этом случае десантники могут высадиться с парашютом и за короткий срок подготовить грунтовую полосу для приема подкреплений и посадочного десанта. Только что тут никого не было, а вот уже есть группа хорошо подготовленных бойцов с тяжелым вооружением, вплоть до 155-мм гаубиц, и легкой бронетехникой, имеющей ПТУР-ы и орудия до 125-мм калибром (как у Спрута, например).

Ярким примером таких подразделений будут аэромобильные дивизии США времен войны во Вьетнаме, где на 15800 человек приходилось более 400 самолетов и вертолетов, которые могли быстро перебросить значимую часть сил и обеспечить их развертывание и функционирование. В то же время для нашей необъятной характерно заявление генерал-полковника Шпака, командовавшего ВДВ в 1996—2003 гг, цитирую: «Соединения и части ВДВ полностью аэротранспортабельны и автономны в бою .... Если для переброски танковой и мотострелковой дивизий на Дальний Восток требуется 55 суток, то одну дивизию ВДВ туда можно перебросить за 72 часа самолетами ВТА»

В некоторых случаях возможен такой маневр для усиления своих войск, находящихся в окружении, или обороняющих в окружении важный пункт. Например, французы делали так в битве при Дьен-Бьен-Фу, доставив даже танки, пусть и легкие (не такие уж и легкие: 18 тонн — это уже довольно приличная боевая машина с 75-мм пушкой). Часть подкреплений прибывала посадочным десантом, а часть и выброской с парашютом. Причем аргумент «ну так они всё равно битву проиграли» не говорит нам ничего ни о задаче, ни о возможности что-либо доставить. Немцы вон ВМВ проиграли, но это ж не значит, что неправильно действовать танками с БТР или поддерживать авиацией.

Еще одним вариантом действий, который находил свое применение и в ВМВ, и после нее, и даже в современности – это захват плацдармов, мостов, рубежей в глубоком тылу противника, к которым должны выйти наземные войска спустя несколько дней. Это делается для избежания занятия этого рубежа противником и выстраивания по нему обороны, а также сохранения в целости важных для наступления мостов. В частности, это и Маркет-Гарден, и Тангайлская высадка индийского десанта в 1971-м году, и операция в Гостомеле. Успешность или неуспешность ряда этих операций, опять же, не может отменять сам факт их проведения.

Еще одним вариантом, который относительно массово применялся в годы ВМВ, является высадка десанта в ближнем тылу противника для содействия наступлению, форсированию крупной реки или высадке с моря. Такие операции могут включать захват или уничтожение важных мостов (Операция Дэдстик, известная по «Пегасус бридж»), атаки артиллерийских батарей, атаки с тыла на позиции противника перед фронтом основных сил.

Но очень важными тут будут и иные задачи, которые могут даже изначально не ставиться, но происходить сами собой в силу особенностей воздушно-десантных операций. Это нарушение управления, дезорганизация тыла, воспрещение маневра в ближнем тылу у противника. Подобное случилось с высадкой американского десанта в Нормандии. Высадка была массовой и не очень точной, поэтому с одной стороны всех своих задач десант не достиг.

Но его содействие высадке с моря было во многом иным – за счет очень большой площади рассеивания десантников они вдруг оказались везде в немецком тылу. Это вызвало сумятицу в управлении на некоторое время. А когда у тебя в тылу группами ходят хорошо подготовленные, мотивированные и очень суровые ребята, которые так и норовят что-нибудь сломать, перерезать какие-нибудь провода, напасть на тыловиков, радиостанции, артиллеристов, а то и занять какую-нибудь деревню на перекрестке, это может значимо мешать действиям, особенно в первое время. Немцам будет просто не очень понятно, что именно-то происходит, их везде атакуют. А именно в первое время и надо было больше всего, потому что в это время происходила высадка с моря. А то, что мешает противнику ей противодействовать, очень здорово помогает процессу высадки.

Однако, я бы хотел чуть подробнее остановиться на том, какие задачи были выполнены парашютистами в начальной фазе высадки, потому что нередко можно встретить заявления, что десант чуть ли не вообще был бесполезный и никаких толком задач не выполнил. В реальности это далеко от истины. Например, британскому десанту ставились задачи по захвату двух мостов, они их выполнили. Задачу по уничтожению батареи тяжелых орудий выполнили по некоторым данным частично, однако в ходе выполнения было выявлено, что разведка ошиблась, и орудия там намного более слабые, чем предполагалось ранее. Канадские парашютисты имели задачу уничтожить четыре моста и захватить деревню. Все четыре моста они успешно уничтожили или очень значимо повредили, а в деревне к утру еще вели бой.

В американском секторе некоторыми задачами десанта в секторе Юта было, например, обеспечение контроля над пригодными для движения техники выходами с пляжа и несколькими дамбами, а также захват города Карантан (был в итоге захвачен существенно позже). Два выхода парашютисты заняли без особых проблем, один выход был занят с проблемами (пришлось несколько часов выкуривать немцев из опорного пункта), а последний выход занять не успели. Еще одной из задач была зачистка казарм с немецкими артиллеристами, обслуживающими ближайшие батареи, и они были успешно зачищены. Два моста, которые должны были быть захвачены, захватить не удалось, но парашютисты заняли оборону недалеко от них и огнем не подпускали к мостам немцев.

Я не буду перечислять вообще все задачи, как и последующие, после первого, дни высадки, а то это заняло бы размер трех статей. И, разумеется, надо признать, что не всё шло гладко и не все задачи удалось выполнить, а часть занятой территории была отбита немцами или стала ареной тяжелых боев с парашютистами, в том числе с участием танков, которые порой уничтожались парашютистами даже в ближнем бою. Однако, как мы видим, говорить о том, что десант просто рассеялся по территории и задач своих не выполнил, тоже будет очень далеко от истины.

Следующим важным пунктом будет действие в специфических ситуациях, в конфликтах низкой интенсивности, в ситуациях с гражданской войной в государстве-объекте приложения сил, с действиями в слабых странах, не способных оказать значимое противодействие (как например, высадка воздушного десанта ВС США в Панаме в 1989-м, где, по некоторым данным, даже высадили с воздуха десяток танков Шеридан, разбив два из них в падениях), при операциях в условиях силовой смены власти в стране, беспорядков, начала вооруженного восстания, а также всяких удаленных серых зон. В том числе эти силы могут сбрасываться для поддержки дружественных сил в регионе.

Такие случаи характеризуются слабым сопротивлением или отсутствием сопротивления, так как охраны объекта может и не быть, или она представлена небольшими подразделениями, частично дезорганизованными, деморализованными, слабоуправляемыми. Может быть характерно слабое ПВО, очаговое ПВО, или ПВО, которое можно быстро подавить, а то и вообще никакого ПВО. И тут вдруг на головы и так не очень-то стойким «защитникам» валятся крутые ребята, а с ними всякие легкие танки, БМД, гаубицы, и что там положено еще, в зависимости от страны, к которой принадлежат ВДВ. Да многие просто разбегутся после первых же выстрелов.

Так можно занять какие-то острова, перевалы, узлы дорог, аэродромы, военные базы или даже города до того, как противник очухается и сможет собрать там значимые силы. Эти аэродромы и важные точки затем можно использовать для наращивания сил, для базирования своих подразделений, для обеспечения прохода и сопровождения транспорта, для предотвращения занятия их враждебными силами, да и для обеспечения высадки с моря, в конце концов. Это очень полезно для решительных действий в желаемых местах, когда счет идет на дни, а то и часы. А еще так можно захватить всякие нефтедобычи, мммм, как вкусно.

Одним из примеров такой операции могут быть действия 173-й парашютно-десантной бригады ВС США в 2003 году в Ираке. В конце марта 2003 года на севере Ирака в ходе операции Northern Delay были высажены порядка одной тысячи парашютистов. Иракская армия не имела сил в этом регионе, поэтому десантники легко взяли аэродром под контроль, тем более что в этом районе действовали союзные США курдские силы. На захваченный аэродром тут же потянулись самолеты с грузами снабжения и обеспечения, а позже были доставлены посадочным способом танки М1 Абрамс и БМП М2 Брэдли. Эти силы в какой-то мере обеспечили северный фланг операции в районе Киркука и его нефтяных полей, а также оттянули на себя часть сил Ирака. Вооруженные силы США в том или ином виде использовали воздушные десанты в ходе войны во Вьетнаме (операция Junction City), операции в Гренаде (1983), уже упомянутой выше операции в Панаме (1989), в Ираке (1991), в Ираке (2003) и Бог его знает где еще, и не везде, надо сказать, противник был прям совсем уж слабый.

Другим примером могут быть действия советских десантников в ходе ввода войск в Чехословакию в 1968-м году. Десантниками в ходе ряда посадочных десантов были оперативно захвачены некоторые аэродромы, обеспечившие быстрое прибытие дополнительных сил. В то же время бойцы десанта не ограничились только аэродромами и брали под контроль важнейшие объекты Праги и Брна: мосты, выезды из города, дороги, административные здания, вокзалы, воинские части и так далее.

Еще одним важным способом действий будет захват промышленных центров, аэродромов, портов и иных объектов в момент окончания войны. Это поможет ускорить капитуляцию и сдачу армии противника в плен, а также предотвратить уничтожение и вывоз ценностей. Примером такой операции могут послужить действия РККА в период войны с Японией в 1945-м году, когда был высажен ряд десантов (морских и воздушных) в том числе с этой целью. В этом случае, опять же, деморализованные японские силы, находящиеся в подвешенном состоянии в период перехода от войны к миру, значимого сопротивления могли местами и не оказывать, а вот сбиться в кучи, уйти партизанить, предпринять какие-то глупости или просто взорвать мосты и предприятия – могли. Наличие даже небольших советских сил (разумеется, с учетом скорого подхода сухопутной группировки) должно было в какой-то мере удержать их от этого и ускорить сдачу.

Из действий более малых групп я бы отметил диверсионные операции. В данном случае я имею ввиду не заброску ДРГ, которые будут шариться по лесам, нападая то тут, то там, а скорее более централизованные мероприятия по конкретным целям. Это может быть всё, что угодно, начиная от высадки на аэродром для уничтожения самолетов противника (1942, Майкопский десант) или захвата радарного оборудования для дальнейшего анализа (1942, операция Biting), уничтожения производства тяжелой воды (1943 операция Gunnerside) или выведения из строя элементов тактических ядерных сил противника (слава Богу, до ядерной войны пока еще не дошло, так что операцию не назову).

Такие операции могут быть как крупные, в которых участвует больше сотни человек непосредственно десантников-диверсантов, так и мелкие, проводимые буквально единицами специалистов. Этих операций проводилось довольно много в годы ВМВ, имелись они в том или ином виде и после (1969, операция Тарнеголь, ВС Израиля похитили радар, высадившись посадочным десантом с вертолетов).

Но это всё хорошо, скажет читатель, а где ж массовые высадки советских десантов в ходе ядерной войны и вообще в ходе крупной войны? Вот то, ради чего, по мнению многих обывателей, и существуют ВДВ! Вот сейчас, последним номером, мы и рассмотрим этот вариант. В чем основная претензия к этому варианту? Да в основном в том, что десантные средства просто посбивают. Ведь речь идет о войне хоть сколько-то значимых противников, имеющих средства ПВО в существенных количествах и хоть какую-то организацию их работы. Может быть высадка десантов в таком случае и вовсе невозможна? Это не совсем так.

Здесь есть ряд важных нюансов. Один из них касается выбора цели, а второй – выбора момента. Для начала разберемся с целью. Задачей десанта тут будет не какая-то абстрактная атака с тыла или просто «вертикальный охват», как это порой себе представляют. Нет, здесь критичным является захват отдельных особо важных целей, таких как узлы дорог, аэродромы, рубежи рек, мосты, которые предполагается использовать своими войсками, а не уничтожать.

Вторым же пунктом является выбор момента. Как обеспечить себе более-менее полноценное прибытие десанта на место? Его ж собьют! Так вот, в случае неядерного сценария это делается внезапно в момент начала конфликта. Вот буквально еще до начала пересечения границ, до начала артиллерийской и авиационной (ракетной) подготовки скрытно на определенную (разумную) глубину проникает десант и высаживается на важном узле. Так как заранее неизвестно на каком, и еще буквально «вчера» войны не было, то и значимой охраны там скорее всего не будет. А поскольку внезапному началу войны нередко сопутствует некий «транзитный» период (недолгий, например, пару часов или даже полдня), когда обороняющийся еще не осознал до конца, что война прям началась, и надо всех сбивать, то можно успеть «проскочить» и занять какой-то важный рубеж или объект.

Характерный пример такой операции – Гостомельский аэропорт (да, мы его уже упоминали, но там рассматривался захват удаленного рубежа в целом). Достаточно крупные силы были доставлены вертолетами реально глубоко, и, несмотря на некоторые успехи ПВО, высадили десант. Успешная была операция в целом или не очень – это вопрос уже следующий, но сама доставка и высадка десанта прошли более-менее успешно.

Второй же сценарий еще интереснее. В случае войны с использованием ОМП на начальном этапе будут определены цели (в частности – аэродромы), которые должны быть выведены из строя путем уничтожения ядерным ударом, а затем, для поддержания нерабочего состояния, - стойкими БОВ (Иприт, VX и подобные вещества здорово мешают ликвидировать последствия ядерного удара, и да, последствия ядерного удара будут стараться быстро ликвидировать, чтобы по возможности использовать объект снова, это не Чернобыль, там нет таких выбросов долгоживущих радионуклидов). Но некоторые отдельные цели можно вывести из строя путем высадки туда десанта, который позволит не только «отнять» объект у противника, но и быстро использовать в своих целях.

Что же помешает сбить подлетающие самолеты или вертолеты? А то, что будут нанесены ядерные удары, некоторое время после которых противодействие ПВО будет минимальным. Скажется электромагнитный импульс от ядерных ударов и общий шок от нанесенного массированного удара ОМП. В качестве химической подготовки такой высадки можно использовать удар зарином, потому что он нестойкий и быстро выветрится, при этом успев сыграть свою роль буквально за 15 минут. Но, слава Богу, привести пример таких успешных атак у меня по понятным причинам не получится – пока что мир как-то обошелся без массового применения ядерного оружия.

В общем, вопрос доставки десанта в таком случае потенциально более-менее решаем, а в случае использования для этих целей самолетов десант будет с хорошим набором самоходных средств ПТО (БМД, Спруты, самоходные ПТРК или их аналоги из стран НАТО), а именно эти средства очень важны при действиях в условиях применения ОМП, так как у противника наиболее боеспособными будут самые подвижные и защищенные от ОМП части – танки, части на БТР/БМП и прочей бронетехнике, но в первую очередь танки, как обладающие наибольшей защитой. И именно они могут пытаться контратаковать.

Таким образом, мы видим, что у десанта есть куча различных сфер применения, большая часть из которых вовсе не похожа на вываливание парашютистов на голову готовым к бою танкам противника. Бывает, конечно, всякое, война есть война, но государство может решить, что ему важно иметь под рукой инструмент для внезапных и решительных действий на большом удалении, и воздушный десант тут будет как нельзя кстати. Войны бывают разные, вовсе не каждый раз сталкиваются лбами два одинаково мощных государства. На одну войну уровня ВМВ найдется несколько десятков Сирий, Ливий, Афганистанов, Ираков и прочих интересных конфликтов той или иной интенсивности, в которых порой важнее будет скорость и решительность, чем боевая мощь. Нужно ли нашей стране иметь такие войска? Определять не мне. Но задачи для них наверняка найдутся. А пока… 82-я Воздушно-Десантная дивизия ВС США опять тренируется в парашютных высадках, о чем есть соответствующие видео.

Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat!

Пост с навигацией по Cat.Cat

Также читайте нас на других ресурсах:
Телеграм ↩ – новости, заметки и розыгрыши книг.
ВК ↩ –наша Родина.

«Золотой запас России? — с горькой усмешкой говорил в курилке Владивостокского порта бывший чиновник колчаковского министерства. — А вы спросите у чехословаков и японцев, куда подевались слитки из того самого эшелона. Они ведь не только «союзники», они — наши кредиторы. И платим мы им русским золотом, русским лесом и русской кровью».

Его слова были лишь эхом того кошмара, что творился на всей территории бывшей Империи.

Ад на Мудьюге и в Иоканьге

На севере, в концлагере Мудьюг, смерть была рутиной. Узник, врач Алексей Кременский, пытался вести записи: «Смертность от тифа, цинги и простого истощения достигала 30-40 человек в день. Трупы складывали в сарай и вывозили раз в несколько дней для захоронения в общих ямах. Английский сержант, наблюдая за этим, сказал нам: «Земля ваша большая, ям хватит на всех». Охрана, состоявшая из белогвардейцев, усердствовала, пытаясь доказать свою полезность хозяевам. Новое свидетельство: Полковник белой армии К. В. Молчанов, посетивший лагерь, с ужасом записал в дневнике: «Видел, как наши же солдаты по приказу англичанина избивали плетьми группу интеллигентов, заподозренных в «сочувствии». Били до крови, до потери сознания. Это не война, это — садизм, прикрытый мундиром».

В соседнем лагере на острове Иоканьга царил такой же ужас. Новое свидетельство: Бывший студент Петроградского университета Игнатий Белов в своем дневнике описал иной вид пыток: «Сегодня за попытку достать снега для питья охранник-семёновец привязал больного цингой Сашку к столбу и поливал его на морозе водой. К вечеру Сашка замолчал навсегда. Его тело простояло как ледяной памятник еще два дня».

Сибирь: «Освободители» с японскими штампами

В Сибири американский генерал Грейвс продолжал собирать шокирующие данные. К его донесениям добавился рапорт американского офицера о карательной операции в деревне Ивановка: «Японский отряд и отряд атамана Калмыкова окружили село под предлогом поиска партизан. Мужское население было согнано в церковь. После этого японцы заперли двери и подожгли здание. Тех, кто пытался вырваться из огня, расстреливали из пулемётов. Никто не выжил. Мы наблюдали это с соседнего холма, но не могли вмешаться».

Новое свидетельство: Японец-перебежчик, солдат Императорской армии Танака Итиро, на допросе у партизан показал: «Нам говорили, что русские — не люди, а варвары, и с ними можно не церемониться. За отрубленную голову партизана или просто подозрительного человека давали отпуск и денежную премию. Наши офицеры заключали пари, кто больше убьёт «тараканов» (так они называли русских). Белые казаки атамана Семёнова с удовольствием участвовали в этом, они знали все тайные тропы и выдавали своих же».

Юг России: Французский «порядок» и деникинский «террор»

В Одессе, оккупированной французами, царил иной, но не менее циничный беспредел. Новое свидетельство: Французский лейтенант Анри Леруа в письме домой (письмо было перехвачено цензурой и позже опубликовано) с откровенностью писал: «Мой дорогой Жан, ты не представляешь, какой это рай для нас здесь! Вино, женщины и никаких законов. Эти русские аристократы, эти «белые», так боятся потерять нашу поддержку, что готовы отдать нам последнее. Мы вывозим из порта всё, что плохо лежит: машины, станки, даже музейные ценности. Наши «союзники»-греки грабят магазины при свете дня. А местная контрразведка Деникина, которую мы содержим, арестовывает любого по нашему слову. Вчера мы указали на одного банкира, сказав, что он «большевик». Его расстреляли без суда, а его виллу и дела мы «взяли под контроль». Здесь мы — короли!».

Его слова подтверждаются докладом советского инженера, работавшего в Новороссийске под началом белых: «Французские офицеры открыто забирали с заводов и складов оборудование, упаковывали и отправляли в Марсель. Когда я попросил у деникинского начальства хоть какого-то ордера, мне сказали: «Молчите, ради Бога. Они же наши союзники. Без них мы пропадем».

Цели, ставшие очевидными для всех

Крестьяне, рабочие, солдаты — все видели истинные цели пришельцев. Новое свидетельство: Письмо сибирского крестьянина-старообрядца, найденное в архиве: «Пришли одни — красные, говорят «землю — мужикам». Пришли другие — белые, говорят «вернем царя и порядок». А пришли третьи — иноземцы всякие, и ничего не говорят, только жгут, насилуют да золото везут. И белые им в этом помогают, как холопы. И стало ясно, что красные — хоть и лихом говорят, но за землю Русскую стоят. А белые с иноземцами — за землю чужую, за свою корысть».

Американский генерал Грейвс, подводя итог своему горькому опыту, написал лаконично и страшно: «В Сибири шла не война, а истребление. Истребление русского народа теми, кто пришел под предлогом его спасения. И самое ужасное, что они находили среди русских же тех, кто с готовностью помогал им в этом за плату или из слепой ненависти».

Эта картина была полной. Никакой «спасаемой России» не было. Была территория, поделённая на сферы влияния, разграбляемая «союзниками» при активном пособничестве Белого движения, которое в этой чужой игре стало заложником и палачом собственного народа. Им всем — от английского сержанта до японского офицера и деникинского контрразведчика — была не нужна Россия. Им были нужны её богатства и её покорность. И этот урок народ России усвоил намертво.

ВЗЯЛ ТУТ 👈