30 апреля 1945 года. Мюнхен. Американские войска только что заняли город. Военный фотокорреспондент журнала Vogue Ли Миллер заходит в пустую квартиру дома №16 на Принцрегентенплац. Это личные апартаменты Адольфа Гитлера.

Ли раздевается, залезает в ванну фюрера и начинает мыться. Ее коллега Дэвид Шерман взводит затвор камеры и делает снимок, ставший одним из главных визуальных символов победы над фашизмом. В этот самый момент в Берлине, в своем подземном бункере, Гитлер пускает себе пулю в висок.

Но эта фотография — лишь вершина айсберга безумной и трагичной жизни женщины, которая успела побывать иконой стиля, музой сюрреалистов и главным свидетелем ужасов Второй мировой.

В 1920-х годах Ли Миллер была топ-моделью в Нью-Йорке. Ее лицо украшало обложки американского и французского Vogue, ею восхищались лучшие фотографы эпохи. Но роль просто «красивой картинки» Ли быстро надоела.

В 1929 году она бросает всё и улетает в Париж, где заявляется к культовому художнику и фотографу-сюрреалисту Ман Рэю со словами: «Я ваш новый ученик». Мэй Рэй сначала отнекивался, но Миллер быстро стала его главной музой, любовницей и полноправным соавтором. Вместе они изобрели технику соляризации в фотографии.

Ли вращалась в кругах Пабло Пикассо, Жана Кокто и Сальвадора Дали, сама взяла в руки камеру и открыла успешную фотостудию.

Когда началась Вторая мировая война, Ли жила в Лондоне. Вместо того чтобы эвакуироваться в безопасные США, она аккредитуется при американской армии в качестве военного корреспондента от... журнала Vogue. Модный глянец тех лет публиковал на своих страницах не только платья, но и жесткую военную хронику.

Миллер стала одной из немногих женщин-репортеров, допущенных на передовую. И она не отсиживалась в тылу:

Снимала разрушительный блицкриг и бомбежки Лондона.

Фиксировала первую за всю войну атаку с применением напалма при осаде Сен-Мало.

Высадилась в Нормандии вместе с союзными войсками спустя несколько дней после «Дня Д».

Шла вместе с пехотой, документируя освобождение Парижа и Эльзаса.

Бухенвальд и Дахау

Апрель 1945 года навсегда разделил жизнь Ли Миллер на «до» и «после». Вместе с передовыми частями американцев она зашла в только что освобожденные концентрационные лагеря Бухенвальд и Дахау.

То, что она там увидела, шокировало бы даже бывалого солдата. Горы истощенных тел, печи крематориев, живые скелеты в полосатых робах. Миллер яростно нажимала на спуск затвора, фиксируя каждую деталь этого кошмара. Она отправила эти кадры в редакцию Vogue с короткой припиской: «Пожалуйста, поверьте, что это правда». Глянец опубликовал эти страшные снимки под заголовком «Верьте этому».

Анатомия одного кадра

Буквально через день после Дахау Ли Миллер оказалась в мюнхенской квартире Гитлера. Кадр в ванне, который вы все видели, был глубоко продуманным манифестом, а не просто минутой дурачества:

Грязные ботинки: На белом коврике перед ванной стоят армейские ботинки Ли. На них — реальная лагерная пыль и грязь Дахау. Миллер намеренно растоптала её на чистом коврике диктатора, оскверняя его личное пространство.

Портрет фюрера: На полочке у края ванны демонстративно установлена рамка с фотографией Гитлера — теперь он беспомощно «смотрит» на то, как в его доме хозяйничает американка.

Очищение: Сама Ли позже признавалась, что это была попытка буквально «смыть с себя» ту трупную вонь и ужас, которыми она пропиталась в концлагере.

Война сломала психику бывшей модели. Сегодня это назвали бы тяжелейшим посттравматическим синдромом (ПТСР). Вернувшись к мирной жизни в Англию, Ли Миллер больше никогда не снимала профессионально. Она пристрастилась к алкоголю, впадала в затяжные депрессии и страдала от ночных кошмаров.

Она вышла замуж за коллекционера Роланда Пенроуза, родила сына и увлеклась... кулинарией, устраивая безумные сюрреалистические обеды (например, подавала гостям синюю рыбу или зеленый в крапинку хлеб).

О своем военном прошлом Ли не рассказывала вообще никому, даже собственному сыну Энтони. Огромный архив из 60 тысяч негативов, писем и рукописей она спрятала в коробках на чердаке своего фермерского дома. Сын случайно обнаружил этот бесценный клад только после смерти матери в 1977 году. Благодаря этой находке мир заново открыл для себя Ли Миллер.

Лешек Миллер, выступающий за лишение Зеленского государственных наград за реабилитацию коллаборационистов на Украине, прокомментировал критику в свой адрес из-за своей позиции.

«Решение Навроцкого не могло быть иным, если он хотел выступать как президент Польши. Меня удивляет, точнее, не удивляет существование этой бандеровской пятой колонны в Польше.

— О вас, господин премьер, говорят, что вы являетесь российской пятой колонной.

— Ну хорошо. Во всяком случае, я предпочитаю быть русской пятой колонной, чем бандеровским памперсом, не так ли.

Так вот, эта пятая колонна очень разрослась и очень сильна. Сейчас кто-то состряпал письмо с предложением о присуждении гражданской награды. Но знаете, кто подписал это письмо? Адам Михник.

— Вы считаете его бандеровской пятой колонной?

— Меня не смущает то, что вы говорите. Я просто высказываю своё мнение. Если кому-то не нравится название «пятая колонна», тогда назовём это бандеровским лобби».