11 мая прошло 82 года со дня гибели одного из самых известных пионеров-героев Советского Союза Марата Казея. Юноша, будучи партизаном, мужественно воевал и геройски погиб. Помимо высшей награды Родины, которой Казей был удостоен в 1965 году, его боевой путь был отмечен орденом Отечественной войны I степени, медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги». Марат мог эвакуироваться на Большую землю вместе с прооперированной сестрой, на этом настаивали командиры. Остался бы жив. Но он продолжил мстить врагу за родственников, соотечественников и оккупированную врагом любимую Белоруссию. На момент гибели ему было 14 лет, таким юным он и остался навечно…

Марат Иванович Казей родился в деревне Станьково Минской губернии 10 октября 1929 года. Имя мальчику дал отец, бывший матрос Балтийского флота – в честь наименования линкора, на котором служил. Иван Георгиевич вообще был большим романтиком. Дочку, которая была старше Марата на 4 года, он назвал Ариадной – в честь героини древнегреческих мифов (видимо, понравилось красивое имя). В 1935 году отца арестовали по ложному доносу, осудили за вредительство и отправили в лагеря на Дальний Восток (он умер под Биробиджаном в 1942 году, был полностью реабилитирован в 1959-м). Дети остались на попечении мамы, которой тоже пришлось не сладко. Тем не менее, она не озлобилась и продолжала поддерживать Советскую власть.

Когда в Белоруссию пришли фашисты, Анна Казей вступила в ряды минских подпольщиков, где выполняла отдельные поручения. А ещё лечила и укрывала раненых партизан. Вскоре её схватили, подвергли пыткам, и 7 ноября 1942 года показательно казнили на Соборной площади в Минске. Ариадна и Марат после этого ушли в лес к партизанам, в отряд имени 25-летия Октября.

Марат, будучи мальчиком шустрым и сообразительным, проявил себя как отличный разведчик. Передвигаясь по окрестным населённым пунктам, он собирал ценную информацию. А ещё участвовал в засадах и диверсионных операциях. Был зачислен в подразделение конной разведки 200-й партизанской бригады имени Рокоссовского. Как вспоминала сестра, всегда носил на поясе две гранаты. На её вопрос по этому поводу отшутился, что одна для немцев, а вторая для себя. Эти слова оказались пророческими.

Зимой 1943 года Ариадну постигло несчастье: при выходе из окружения она сильно обморозила ступни ног. Началась гангрена. Чтобы спасти девушке жизнь, партизанский врач прооперировал её, удалив конечности обычной ножовкой и без наркоза. В июне 1943 года девушку вывезли на самолёте в тыл, а Марат стал воевать ещё злее.

Юный разведчик проявлял чудеса храбрости. Однажды он, будучи раненым, поднял взрослых бойцов в атаку. В марте 1943 года, когда партизан окружили каратели, смог просочиться сквозь их ряды и привести на помощь бойцов отряда имени Фурманова. Тем самым фактически спас всю бригаду. А в декабре, во время боя на Слуцком шоссе, добыл и доставил в штаб ценные вражеские документы. До операции «Багратион», положившей начало полному освобождению Белоруссии, оставалось чуть больше месяца, когда Марат Иванович принял свой последний бой.

Ранним утром 11 мая 1944 года Казей и начальник разведки партизанской бригады Михаил Ларин возвращались с задания и по пути заглянули в деревню Хоромицкие, чтобы встретиться со связным. Дом, куда они вошли, вскоре окружили гитлеровцы и полицаи. Партизаны попытались вырваться. Ларин был убит, а Марат укрылся в кустарнике на опушке леса. Он отстреливался до последнего патрона, затем метнул в фашистов гранату. А когда враги подошли ближе, взорвал последнюю гранату вместе с собой…

Ариадна Ивановна Казей выжила, вылечилась и потом многое сделала для увековечения памяти брата. А ещё она окончила филфак Минского пединститута и стала заслуженной учительницей Белорусской ССР. За активную и плодотворную трудовую деятельность в 1968 году была удостоена звания Героя Социалистического Труда

Сейчас на его малой родине, в деревне Станьково Дзержинского района, его именем названа школа, в которой он успел проучиться четыре года. Здесь же создан музей памяти маленького героя Великой Отечественной войны.

Битва за Сталинград во многом зависела от бронетехники оппонентов. С нашей стороны танковые бригады и корпуса стали основой обороны, они отвлекали на себя немецкие дивизии, не давали сходу взять город, постоянно контратаковали. Немцы использовали танковые дивизии для прорыва нашей обороны и многокилометровых бросков по степям, удержания критической важной клешни севернее Сталинграда и, наконец, для попыток прорыва к окружённой 6-й армии и удержании котла как можно дольше. В таких условиях становилось необходимым выбивать друг у друга танки и САУ.

Сражения 42-го года для РККА были особенно тяжелы. Воевавшие не раз говорили, что тогда было бороться труднее, чем даже в 41-ом. Было выбито огромное количество техники, из-за чего штаты соединений сильно обеднели. Не в последнюю очередь стало мало артиллерии, особенно калибра 152 мм и выше. И особенно в этом плане пострадали танкисты. Так, в начале боёв в излучине Дона для подпорки 62-й и 64-й армий были созданы две танковые армии (ТА) — 1-ю и 4-ю. На бумаге танковые армии выглядеть должны были неплохо: 2-3 танковых корпуса (тк), 1-2 стрелковые дивизии (пд), в среднем пара истребительно-противотанковых артполков (ИПТАП) и другие средства усиления. Танков должно быть до полутысячи. Но, как показала практика ещё с 41-го, только голые танки мало что могут сделать. А пехоты и артиллерии было даже по штату мало.

Танковая армия должна насчитывать свыше 300 орудий и более полутысячи миномётов. Ну вроде ж неплохо, да? Самыми мощными были 122-мм гаубицы — их было 12 штук в составе артиллерии стрелковой дивизии (штат 18 марта 1942 г. 04/200). Калибром чуть пожиже шли 120-мм миномёты — по 4 на танковый корпус (штат 1 апреля 1942 г.) и по 18 на стрелковую дивизию. 82-мм миномётов — по 42 в тк и по 76 в сд. 76-мм дивизионных пушек — по 20 в тк и сд. Полковых пушек — по 12 в сд. 50-мм миномётов — по 76 в сд. 45-мм противотанковых пушек — по 12 на тк, по 30 на сд и по 20 на ИПТАП (штат 08/100). И сверху ещё насыпали 37-мм зениток (далее их учитывать не буду).

Т.е. в самом идеальном варианте в целой армии лишь 12-24 орудия могли успешно подавлять противотанковую оборону, чтобы атака танков была удачной. По факту же под Сталинградом реальная ситуация была намного хуже. Вот 1-я танковая армия имела 13-й, 23-й и 28-й танковые корпуса,131-ю сд и ИПТАП, а 4-я — лишь один 22-й тк. Причём 13-й тк, по укомплектованию уступавший разве что 28-му, имел 16 76-мм орудий и 4 45-мм. И это ещё ничего, на всю так называемую 4-ю ТА имелась… одна 76-мм пушка. На две армии выходило всего 12 122-мм гаубиц — ничтожно мало.

Замкомандующий Сталинградского фронта по автобронетанковым войскам генерал-майор Н.А. Новиков по результатам летних боёв докладывал:

"На основе опыта проведённых боёв считаю необходимым танковую бригаду иметь в следующем составе:

...в) артиллерийский дивизион 122 мм гаубиц в составе трёх батарей по 4 орудия;

г) миномётный батальон в составе трёх рот по 6 миномётов в каждой роте;

д) противотанковую и зенитную артиллерию в прежнем составе в качестве транспортных средств иметь БАНТАМ или ВИЛЛИС;

...В управлении бригады иметь начальника артиллерии и двух его помощников."

Были проблемы с артиллерийским вооружением и самих танков. 76-мм пушки всё ещё были достаточно мощные, но из-за проблем со снарядами начинались вопросы по поражению экранированных лбов последних модернизаций немецких танков и StuG'ов. И это у КВ и Т-34. Огромную долю танкового парка до конца боёв составляли Т-70 и Т-60. 70-ки ещё как-то могли трепыхаться, но вот у 60-ок из-за запылённости часто выходили из строя и без того слабенькие автопушки и, как пишут в отчётах, зачастую бой вели только пулемётами. Например, к вводу в бой танковых армий корпуса в них имели:

• 13-й тк: 94 Т-34, 63 Т-70;

• 22-й тк: 96 Т-34, 58 Т-70, 26 Т-60;

• 23-й тк: 43 Т-34, 32 Т-70;

• 28-й тк: 96 Т-34, 63 Т-70, 30 Т-60.

Для наступления с целью прорва к блокированному Сталинграду в сентябре в трёх тк имелось: 50 КВ, 126 Т-34, 3 Т-70 и аж 130 Т-60! 2-й тк, оставшийся в городе, на 31 августа располагал 15 КВ, 36 Т-34, 54 Т-70 и 73 Т-60, а в 13-й тк из 77 танков было не менее 40 Т-70. Позже частично их в войсках Донского фронта разбавили американскими лёгкими танками, которые вооружались хоть пушкой и с хорошими снарядами, но 37-мм. В условиях атак с постоянно отстающей пехотой, неважной артподготовкой и чудовищной плотностью немецкой противотанковой обороны это было явно недостаточное вооружение. Также и пришедшие гораздо позже английские Churchill'и не имели конкурентоспособной пушки, одновременно удачно работающей и по танкам, и по пехоте, и по укреплениям.

На начало операции «Уран» Т-70 всё ещё оставался массовой машиной — новая 5-я ТА имела 50 КВ, 18 огнемётных КВ-8, 128 Т-34, 21 огнемётный ТО-34, 134 Т-70 и 27 Т-60. Фактически численность бронетехники уступала июльскому составу 1-й ТА, но вот состав сил в целом изменился существенно: два танковых корпуса, отдельная танковая бригада, отдельные огнемётные танковые батальоны, кавалерийский корпус, шесть стрелковых дивизий, мотоциклетный полк и, главное, ажно 9 полков РГК, 10 ИПТАП, 3 полка РСЗО, 5 полков зенитной артиллерии и прочие части усиления. Всего 929 орудий полевой артиллерии и 1456 миномётов! Да, танковые корпуса там и не получили тяжёлой артиллерии, но приданные артполки позволили вскрыть румынскую оборону (которая была не настолько слабой, как представляется, и румыны могли вполне отразить контрудары, какие наши проводили в июле-сентябре) и пустить танковые и кавалерийский корпуса в прорыв.

С новыми поставками, уже к новому 1943-ему году, ситуация чуть подвыправилась. Так, на 9 января в войсках Донского фронта имелось 110 КВ, 72 Т-34, 51 Т-70, 9 Т-60, 21 Churchill Mk. IV и 1 Valentine Mk. III.

Артиллерийские возможности стрелковых дивизий были у нас лучше, чем в танковых корпусах. В частности, противотанкисты имели не только 45-мм пушки, но и более дальнобойные и мощные ЗИС-3 и Ф-22 УСВ. Возможно, при грамотном построении обороны, удалось бы не доводить ситуацию до цугундера, но был целый вал проблем:

1) малочисленность или даже полное отсутствие 152-мм артиллерии, имеющей высокую эффективность при отражении ударов, при артподготовке и контрбатарейной борьбе. Весь Сталинградский фронт на 20 июля имел 21 152-мм орудие. На 2 сентября — 59. Даже не смотря на продолжавшийся рост артиллерийского кулака, на один наш 152-мм снаряд летело несколько немецких 150-210-мм;

2) малоопытность бойцов и командиров, для многих это были первые бои. У противника, в частности в артиллерии, хватало кадров, что имели опыт ещё боёв в Европе. Некоторые — даже Первой мировой;

3) слабость нашей разведки для выяснения точного местоположения сосредоточения вражеских войск и переброски к месту удара противотанкистов;

4) растянутость соединений на большом фронте и большие разрывы в обороне. Так, 36-й танковый полк с 36-м мотоциклетным батальоном 4-й немецкой ТА не стал прорывать оборону, кое-как занятую нашей дивизией численностью всего около 2000 человек, а сделал 150-километровый марш-бросок. Дальше его остановили наши 34-ки;

5) отсутствие времени на подготовку обороны.

Но далее боевые порядки в Сталинграде начали уплотняться, а операции в степных просторах пришлось прекратить. Насыщение укомплектованными танковыми корпусами и ИПТАПами в свежих стрелковых дивизиях в декабре позволило одновременно и сдержать деблокирующий удар немецких танковых дивизий, летом с лёгкостью прорывавших нашу оборону, и отбрасывать фронт дальше от окружённой группировки.

Как видим, с технической стороны ничего нового наши в ходе битвы не поставили, зато улучшили применение уже имеющихся средств. Да, косяков ещё хватало, но прогресс даже в течение октября был очевиден.

Со стороны врага было всё наоборот. Панцерваффе давно пришли к оптимальной структуре дивизий, постепенно модернизируя её для ответа на изменение ситуации на поле боя. Зато появлялось и становилось всё более многочисленным новое вооружение. Так, XIV-й тк имел на начало августа 20 Pz.Kpfw. IV с длинноствольной 75-мм пушкой, 6 с «окурком», 111 Pz.Kpfw. III с длинноствольной 50-мм пушкой и 19 с короткоствольной, 27 Pz.Kpfw. II (использовались больше для разведки, охранения и т.п. вспомогательных функций) и 10 САУ Marder с 76- и 75-мм пушкой. На 3 сентября, перед отражением наших контрударов, количество Pz.Kpfw. IV выросло до 34, Marder'ов — до 18. Число же Pz.Kpfw. II сократилось до 17, Pz.Kpwf. III — до 90 (в т.ч. 8 с короткоствольной пушкой).

Практически поучаствовал в битве, но, к счастью, не успел, 503-й батальон Tiger. 1 января танки прибыли на станцию Пролетарская и, вероятно, пару раз обстреляли наши войска.

Артиллерия немецкой танковой дивизии была серьёзной. Основная ударная сила — это два дивизиона по 12 105-мм гаубиц leFH 18 и дивизион с 12 150-мм гаубицами sFH 18 (иногда одна батарея была на 105-мм пушках sK 18). Противотанкисты имели две батареи, где было либо по 12 37-мм Pak, либо по 9 50-мм Pak 38 или новейших Pak 40. Либо, как в нашем случае, один дивизион имел противотанковые САУ. В 14-й тд числилось по штату 6 Marder с 76-мм пушкой (бывшей советской Ф-22), а в 16-й — с 75-мм Pak 40. А вот 60-я моторизованная дивизия имела два дивизиона Marder и один с Pak 38. Каждый из двух мотопехотных полков имел 4 150-мм пехотных орудия sIG 33 и 8 75-мм пехотных орудий leIG 18. При штабе полка и каждого из батальонов было по взводу из трёх лёгких противотанковых пушек, изначально 37-мм Pak, но могли насыпать любых трофейных. Разведбат имел два leIG и три лёгкие ПТП. Батальон мотопехоты имел три 28/20-мм тяжёлых противотанковых ружей с коническим стволом s.Pz.B. 41. Итого: 3 ПТР, 39-45 ПТП, 18 лёгких пехотных орудий, 8 тяжёлых пехотных орудий, 32-36 гаубиц и 0-4 тяжёлых пушек.

Выглядит не так страшно? Но надо учесть, что танковая дивизия вермахта тогда была единым механизмом, где танки, артиллерия, пехота, разведка, сапёры, связисты и поддерживающая сверху авиация работали совместно. Были отдельные машины передовых артиллерийских наблюдателей, позволявшие точно корректировать огонь, разведывательная авиация под защитой безраздельно господствующих истребителей быстро засекала все наши позиции в голой степи, а бомбардировочная могла рассеять даже свежую дивизию на этапе переброски (208-я сд). Воевавший тогда в 64-й армии В.И. Чуйков про взаимодействие в немецких войсках в летних боях 42-го писал:

«В современном бою без взаимодействия всех родов войск и без хорошего управления нельзя добиться победы. У немцев это взаимодействие было отработано хорошо. Отдельные рода войск в бою не торопились, не высовывались вперёд в одиночку, а били всей массой живой силы и техники. Его авиация за несколько минут до общей атаки налетала на атакуемый объект, бомбила и штурмовала, прижимала обороняющихся к земле, а замет пехота с танками при поддержке артиллерийского и миномётного огня почти безнаказанно врывалась в наши боевые порядки.»

Сверху это могли щедро быть сдобрено средствами усиления. Так, уже упомянутый XIV-й тк получил в обороне для усиления два дивизиона 210-мм орудий, дивизион и несколько отдельных батарей 150-мм гаубиц и полк Nebelwerfer'ов. У нас же не то что корпуса, а целые фронты мечтали о 152-мм орудиях, не говоря уже про 203-мм. Кроме того, в 16-й артполк 16-й тд были переданы 6 новейших Panzerselbstfahrlafette IV b (Pz.Sfl. IV b) — 105-мм гаубичная САУ, проложившая дорогу более удачным Wespe и Hummel.

Пехотная дивизия имела похожую собственную артиллерию и такие же средства усиления. Правда, брони было меньше. В 6-й армии числилось 4 батальона штурмовых орудий (177-й, 243-й, 244-й и 245-й), в каждом из которых, в среднем за битву, было пополам StuG III с короткой и длинной 75-мм пушками. Число боеготовых машин могло доходить до 80. Позже подошли ещё штурмовые 150-мм орудия Sturminfanteriegeschütz 33B, или же StuIG 33B — самоходки с 80-мм лобовой бронёй, практически неуязвимой в городских боях для артиллерии 62-й армии. Вооружались 150-мм пехотным орудием. По 6 штук поступило 28 октября в 177-й (вероятно, далее переданы 245-му) и 244-й батальоны. Сделаны они были после первого штурма Сталинграда в сентябре, когда обычные 75-мм пушки StuG казались бесполезны против мощных каменных зданий, а из-за близкого расположения позиций 210-мм орудия и авиация боялись работать, чтобы не задеть своих.

Артиллерия всех 15 пехотных дивизий Паулюса на начало битвы была многочисленна и насыщена современными орудиями:

- 473 37-мм противотанковые пушки PaK;

- 14 47-мм противотанковых чехословацких и французских пушек;

- 44 42-мм противотанковые пушки PaK 41;

- 181 50-мм противотанковая пушка PaK 38:

- 111 75-мм противотанковых пушек PaK 40. Из 513 выпущенных на конец июня - эти орудия поставлялись 6-й А в мае-июне. Они стали частым очень опасным врагом наших танков, поражая любую машину на дистанции в километр и более, где ранее танкисты чувствовали себя более-менее спокойно и могли сами подавить противотанковые пушки;

- 63 75-мм противотанковые пушки PaK 97/38 (на базе французской mle 1897);

- 242 75-мм пехотных орудия leIG 18;

- 72 150-мм пехотных орудия sIG 33;

- 443 105-мм гаубицы leFH 16 и leFH 18;

- 122 150-мм гаубицы sFH 18;

- 12 155-мм гаубиц sFH 414 (f) (французские canon de 155C mle 1917);

- 72 реактивных миномёта Nb.W. 41.

Дополнительно 113-я пд имела в качестве противотанковых 6 88-мм FlaK и дивизион противотанковых САУ из одной 105-мм Pz.Sfl. IV A (известный у нас больше как Dicker Max) и двух 128-мм Pz.Sfl. V (Sturer Emil). В степях их чудовищное могущество снаряда и дальнобойность не оставляли шанса нашим машинам.

И долгое время это работало как и задумывалось. Как только наши танки после не самой лучшей артподготовки атаковали, немецкая гаубичная артиллерия, вплоть до 210 мм, гвоздила по нашей пехоте, которая, как тогда бывало часто, быстро отставала от танков и залегала в поле, а прорвавшиеся танки встречались с неподавленной противотанковой обороной на обратных скатах высот. Ехали дальше — и получали снаряды в борт с другого края оврага. Если кто прорывался ещё дальше — уничтожался следующей линией противотанковых пушек и подошедшими танками.

Не обойду стороной о румынах, прорыв обороны которых считают плёвым делом. Их танковая дивизия к 19 ноября имела в строю 11 Pz.Kpfw. IV Ausf. G, 10 Pz.Kpfw. III Ausf. N и 87 R-2 — немного модернизированных чехословацкий LT vz. 35 с 37-мм пушкой. Из артиллерийского вооружения — 36 в бригаде полевой артиллерии и подаренные немцами 9 Pak 38 и 9 Pak 40. В двух артполках бригады для всех типов дивизий имелось 12 гаубиц: 100-мм австро-венгерских M. 14, чехословацких vz. 30 или различных 105-мм немецких Первой мировой, 24 старые пушки: 75-мм французские mle 1897, немецкие 1903 L30 или же перестволенные русские трёхдюймовки обр. 1902 г.

Противотанковая артиллерия пехоты состояла из 37-мм шведских пушек Bofors, 47-мм австрийских пушек Böhler или их итальянских копий 47/32 Mod. 1935 и французских Schneider M1936 (производились у себя по лицензии). Шведы и австро-итальянцы использовались в полках (18 37-мм и 6 47-мм, по другим данным 6+6, но дополнительно ещё 12 47-мм ПТП в каждом артполку), французы — на дивизионном уровне (6 штук). В октябре пехотные дивизии получили ещё по 6 франко-немецких 75-мм пушек Pak 97/38. На уровне корпус-армия румыны имели усиление шкодовскими 150-мм гаубицами M. 14 и К1, 105-мм пушками Schneider mle 1913 и mle 1936. Также, с щедрот немцев, вне штата румыны получили дивизион ПТО на Marder.

Не смотря на возраст, это всё могло давать сопротивление нашим танкистам и с румынами случались тяжёлые бои. Тем более, что столкнувшиеся с ними бригады до 40% состояли из лёгких танков. Ещё 3-я армия румын до того имела большой боевой опыт в сражениях на Украине и в Крыму, где немцы хорошо отзывались об их пехоте. Но хорошая обработка вражеской обороны артиллерией, нехватка своей гаубичной и техническое превосходство советских танков решили дело в нашу пользу (что не мешает некоторым гражданам уничтожать за день 63 из 51 танка бригады). Отсутствие аналогов наших ИПТАПов и нехватка танковых частей означала, что проблемный участок обороны румынское командование оперативно усилить не могло.

Танки с крестами раз за разом прорывали нашу оборону. Но сопротивление постепенно росло, а место для манёвра и очередного окружения уже практически не оставалось. В итоге этот немецкий молот был скован, с одной стороны, постоянными атаками Донского фронта, с другой — втянут в городские бои, где они потеряли своё преимущество в мобильности. К 19 ноября уже двух армиях, 6-й и 4-й танковой, в сумме насчитывалось 32 Pz.Kpfw. II, 199 Pz.Kpfw. III (в т.ч. 22 с короткоствольной 50-мм пушкой и 31 с 75-мм окурком), 82 Pz.Kpfw. IV (12 с окурком), 7 командирских танков, 58 StuG III (из них 22 с короткой пушкой) и 9 StuIG 33B. Часть находилась в ремонте. Так что противопоставить нашим танковым корпусам вовремя смогла лишь румынская 1-я и не самая сильная немецкая 22-я тд (40 танков). Выстроить же, как летом, мощную оборону с сотнями противотанковых пушек, прикрытых 105-, 150- и 210-мм орудиями не получилось.

Сталинградская битва — очередной шаг эволюции войны. Это пример, где из-за комплекса ошибок одна сторона, технически более мощная, из ситуации тотального доминирования быстро оказалась в безвыходной ситуации. И пример того, что голое численное превосходство в танках соседствовало с чудовищной нехваткой огневой мощи соединения, делая его неэффективным.

Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat!

Также читайте нас на других ресурсах:

Телеграм ↩ – новости, заметки и розыгрыши книг.
ВК ↩ –наша Родина.

Продолжим!

На центральном направлении новым командующим 10-й гвардейской армии назначен генерал К. П. Трубников.

Кузьма Петрович родом из Липецкой области. Прошёл Первую Мировую войну, был сначала рядовым, затем стал офицером, ранен. Вступил в Красную Армию. По окончании Гражданской учился, рос по карьерной лестнице. В конце 1930-х арестован, полтора года пробыл в заключении, освобожден, восстановлен в РККА. После нападения немцев возглавил 258-ю, а затем 217-ю стрелковые дивизии, с которыми воевал под Брянском и Тулой, попал в окружение, но вышел из него. С середины 1942-го замкомандующего 16-й армии генерала К. К. Рокоссовского. С ним хорошо сработался, поэтому последовал вместе на аналогичную должность в Донской, а затем в Центральный фронты. Весной 1943-го сам принял армию, с которой участвовал в начале освобождения смоленщины. В конце года вернулся в штаб К. К. Рокоссовского. С фронтом наступал на территории Белорусской ССР, а затем Польши и в Германии. С приходом мирного времени в строю шесть лет. Кавалер одиннадцати советских и двух иностранных орденов, полный кавалер Георгиевского креста времён Первой Мировой. Генерал-полковник РККА и поручик царской армии. Умер в 1974-м году.

Новым командиром 38-го стрелкового корпуса назначен генерал А. Д. Терешков.

Алексей Дмитриевич родом из села, ныне находящегося на территории Гомельской области Белоруссии. В молодости призван в царскую армию, с которой участвовал в Первой Мировой, четыре раза ранен. После увольнения вступил в РККА, в Гражданскую организатор большевистского подполья на своей малой Родине, воевал против польских войск и интервентов, после чего направлен на учёбу, стал командиром. В конце 1938-х был на войне уже в Испании. Первые месяцы Великой Отечественной провёл на Дальнем Востоке, где сформировал и возглавил 413-ю стрелковую дивизию, с которой осенью 1941-го оказался под Москвой, там два месяца вёл ожесточённые бои с противником на тульском направлении, так и не дав прорвать свои оборонительные порядки, после чего сам перешёл в контрнаступление. После чего более года соединение действовало подо Ржевом. В конце весны 1943-го возглавил 38-й стрелковый корпус, которым командовал до Дня Победы. С ним прошёл боевой путь, освобождая смоленщину, Белорусскую ССР, Польшу, переправился через Одер и штурмовал непосредственно сам Берлин. Уже перед самой капитуляцией Германии за особые отличия, мужество и героизм награждён Золотой Звездой Героя. Летом 1945-го вернулся на Дальний Восток, где принял участие в разгроме японцев, будучи помощником Маршала А. М. Василевского, являвшегося командующим всеми войсками, участвовавшими в операции. С приходом мирного времени в строю ещё восемь лет на различных должностях. Помимо высшей боевой награды, кавалер ещё восьми советских орденов и трёх Георгиевских крестов времён Первой Мировой. Генерал-лейтенант. Умер в 1960-м году.

Здесь же под Москвой в 292-й штурмовой авиадивизии командир Ф. А. Агальцов получил генеральское звание.

Филипп Александрович родом из Тульской области. Мобилизовавшись в Красную Армию служил в стрелковых частях, но вскоре получил политические должности и начал на них расти по служебной лестнице. Однако в первой половине 1930-х переведён в ВВС. Полтора года находился в Испании, где участвовал в Гражданской войне. Видимо этот фактор сказался, благодаря чему в середине 1940-го он получил уже командную должность, возглавив бомбардировочный авиаполк. С ним принял участие в первом месяце Великой Отечественной, затем убыл в тыл и возглавлял на протяжении полутора лет лётное военучилище в Тамбове. После этого принял 292-ю авиадивизию. С ней выполнял боевые задачи во время Курской битвы, освобождения центральной и западной частей Украинской ССР. В конце 1944-го переведён в свежесформированные польские ВВС командиром 1-го смешанного авиакорпуса, с которым принял участие в боях в самой Германии и штурме непосредственно Берлина. С наступлением мира вернулся в советскую авиацию и пробыл в ней ещё двадцать шесть лет. Дослужился до должностей командующего Дальней авиацией и замкомандующего ВВС СССР, присвоено звание Маршала. Кавалер Золотой Звезды Героя, ещё пятнадцати советских и четырёх иностранных орденов. Умер в 1980-м году.

Осенью 1941-го вместе с объединением были сформированы ВВС 52-й армии. Они включили в себя четыре авиаполка, чуть позже к ним добавлен пятый, на самолётах И-16, ЛаГГ-3, Миг-3, Ил-2 и Пе-2. Выполняли задачи на Ленинградском направлении, в частности поддерживали свои сухопутные войска в ходе Тихвинской и Любанской наступательных операций. Всего ими командовали два офицера. В рамках реформирования структуры советской военной авиации преобразованы в 292-ю штурмовую авиадивизию.

На фото истребитель ЛаГГ-3 ВВС 52-й армии, ныне музейный экспонат.

Новое соединение просуществовало полтора года. Им также командовали два офицера, ещё шестнадцать стали Героями СССР. Авиадивизия участвовала в наступлениях Красной Армии на Великие Луки, Демянск, Харьков, центральную часть Украинской ССР. Получила почётное наименование "Кировоградская" и переименована в 9-ю гвардейскую штурмовую. Выполняла задачи по нанесению ударов по врагу на западной части Украинской ССР, в Польше, Чехословакии, по окрестностям и самому Берлину. Помимо Ф. А. Агальцова ей командовал ещё один офицер, а двадцать пять стали Героями СССР, ещё пять, получившие эту высшую награду при прошлом названии соединения, награждены второй Золотой Звездой, а один боец служил, будучи полным кавалером ордена Славы. Сама авиадивизия также награждена двумя орденами. С наступлением мирного времени расформирована и более не возрождалась.

В СССР было утверждено постановление, по которому в оперативном порядке началось восстановление разрушенных железнодорожных путей на освобождённых территориях.

Согласно документа на эти цели были брошены все силы и средства, которые только удалось задействовать. Началась работа на двадцати магистралях одновременно, особенно большие усилия направились на ветки, идущие на Купянск, Курск и Вязьму.

Все эти мероприятия очень положительно сказались в будущем, в разгар Курской битвы и дальнейшем контрнаступлении РККА, поскольку значительно облегчили снабжение войск.

Потери немцев на советско-германском фронте превысили 1 миллион 177 тысяч солдат и офицеров, которые погибли, либо были ранены или пропали без вести. Таким образом они составили примерно 62% от первоначальной численности войск, начинавших военную кампанию против Советского Союза.

Продолжилась переписка лидеров США и СССР.

И. В. Сталин ответил Ф. Рузвельту на предыдущие от того письма. Он получил письмо с американскими данными о готовящемся наступлении немцев и из своих источников прекрасно знает об этом. По приблизительным данным Вермахт и союзные его силы сосредоточили на советско-германском фронте приблизительно 230 дивизий. Красная Армия готовится к отражению удара, но у неё сильно не хватает боевых самолётов и авиационного топлива.

Что касается личной встречи, то действительно она необходима в ближайшее время, однако из-за скорого наступления немцев реальна только в июле или августе, но точно не в июне.

О предложении, где конкретно возможна личная встреча передаст Д. Дэвис.

Состоялась пятая годовщина со дня создания в Германии Организации Тодта.

К концу 1930-х годов, когда скорое начало Второй Мировой войны было уже предопределено, в Третьем Рейхе помимо производства вооружений и роста вооружённых сил возникла острая необходимость в строительстве различных крупных военных объектов. Для этого являвшийся тогда министром вооружений и боеприпасов Ф. Тодт создал целую государственную структуру, названную вскоре Гитлером в его честь, включившую в себя 22 строительных управления, в которой работали около полумиллиона человек.

Изначально она основывалась на рабочих и технике различных строительных организаций, которых набралось около тысячи. Объекты возводились согласно генпланов и нарядов, принимались военными специалистами. В общем всё напоминало большие стройки, заказчиком которых являлось государство, а подрядчиками были частные организации. Однако с началом боевых действий она сильно изменилась. У её членов появилась собственная форма (в основном трофейная бывших чехословацких вооружённых сил) и звания, при каждой армии были созданы строительные отряды, которые могли оперативно возводить или ремонтировать мосты, автомобильные и железные дороги, оборонительные сооружения. Для усиления в Организацию Тодта временно или на постоянной основе привлекались десятки тысяч военнослужащих Вермахта из состава инженерно-сапёрных войск, а также до трёхсот рот Имперской трудовой службы. Из-за близости фронта личный состав вооружили личным оружием, а с 1942-го его в правах и льготах приравняли к военным. Также началась и передача иностранной захваченной автомобильной и специальной техники.

Но кадровый голод в стране распространился и на эту организацию, поэтому её руководитель (после гибели основателя её возглавил новый министр вооружений и боеприпасов А. Шпеер) принял решение восполнить недостающий персонал военнопленными или насильственно угнанными мирными гражданами других стран, а со следующего 1943-го года и узниками концентрационных лагерей. При этом, естественно для никаких улучшений по крайней мере в питании или предоставления обмундирования, медпомощи, как это было с кадровыми членами организации не было. Их смертность не сократилась, а скорее всего только ещё более увеличилась.

Осенью 1945-го организация была распущена, её дальнейшая деятельность запрещена. Для самого А. Шпеера использование подневольных рабочих стало роковым. На Нюрнбергском трибунале ему за это дали двадцать лет тюремного заключения, которые он полностью отбыл.

Опубликована очередная сводка Совинформбюро.

Утреннее сообщение:

В течение ночи на 28 мая на фронте ничего существенного не произошло.

Нашим кораблём и самолётами в Черном море потоплены две самоходные баржи противника.

В письме на имя немецкого лейтенанта Альфреда Шадта некий Карл Дерплер сообщает о бомбардировке английской авиацией одного из крупнейших центров военной и машиностроительной промышленности Германии - Штуттгарта. «Дорогой мой племянник Альфред! Ничего хорошего я тебе не могу сообщить. В ночь с 14 на 15 апреля на нас был совершён крупный налёт. Тревога продолжалась два часа. Особенно пострадали заводы. Опустошения не поддаются никакому учёту, всюду видны развалины и кучи щебня. Ещё несколько подобных налётов, которых мы опасаемся, и здесь ничего больше не останется».

Норвежские патриоты совершили нападение на склад боеприпасов немецких оккупантов. Патриоты перебили охрану и подожгли склад. В Драммене норвежцы, переодетые в форму немецких солдат и Офицеров, проникли на оружейный склад и похитили два грузовика винтовок и автоматов. В районе Осло патриоты организовали столкновение двух поездов с немецкими войсками. При крушении погибло большое количество гитлеровцев.

Вечернее сообщение:

В течение 28 мая на Кубани, в районе северо-восточнее Новороссийска, продолжались бои. На других участках фронта существенных изменений не произошло.

Захваченный 20 мая в районе Курска в плен немецкий лётчик из 6 отряда 2 группы 1 немецкой эскадры пикирующих бомбардировщиков лейтенант Эрвин Штеймде рассказал: «Наш отряд вылетел с аэродрома в составе 9 самолётов. Одновременно вылетели и другие отряды группы. Перед нами была поставлена задача - достигнуть Курска и сбросить бомбы на железнодорожную станцию. В пяти километрах от цели мы были встречены русскими истребителями. Зенитная артиллерия вела сильный огонь. Я беспорядочно сбросил бомбы, не долетев до цели. Наспех освободившись от бомб, весь отряд пытался повернуть обратно. Однако удержаться в строю было невозможно, потому что в воздухе господствовали русские истребители. Я видел, как один за другим упали на землю самолёты моего отряда. Мне удалось продержаться дольше всех. Русский истребитель пробил радиатор в моей машине, и я тоже был вынужден сесть. Здесь, в плену, я встретил лётчиков пяти экипажей своего отряда».

А у меня пока всё!

Следующая статья совсем скоро.