Забавные, интересные и необычные случаи по документам. Подземные аэродромы. Наш человек в бункере Геринга. За что пили иностранные гости на обеде у Уборевича? Советские альпинисты в Средней Азии. Сколько мог получать комвзвода Варавва? Случай на учениях из серии "нарочно не придумаешь".
Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat! Также читайте нас на других ресурсах: Телеграм↩ – новости, заметки и розыгрыши книг. ВК↩ –наша Родина.
Вот, скажем, в Советском Союзе была настоящая забота о людях. Командир исследовательской станции "Северный Полюс 1" Иван Папанин вспоминает об одном таком любопытном случае, произошедшем с ними в 1937 году.
Неизвестный нам специалист, обрабатывающий заявку на снабжение будущей арктической станции, внезапно в списке потребностей обнаружил бочку чистого спирта. Естественно, как любой честный человек он возмутился. Как-так?! Герои-полярники, которые будут целый год жить и работать на дрейфующих льдах, должны давится этой дрянью?!
И от имени Родины взял и заменил спирт на двухсотлитровую бочку лучшего армянского коньяка, какой только можно было достать. Вот это по нашему! Вот это от души! Работайте, братья!
Естественно, полярников никто не предупредил, ведь это должен был быть сюрприз, и... Сюрприз удался на славу.
История не сохранила слова, которые они произнесли, вкрыв бочку с коньяком. Навярняка, арктическую пустыню огласила непереводимая игра слов, с использованием местных идеоматических выражений. Полярники как раз приготовили первые образцы арктической флоры и фауны. Не для того, чтобы ими закусить, а чтобы заспиртовать их для доставки на большую землю. А тут напиток, мягко говоря непригодный для такого дела.
Пришлось Папанину вооружиться паяльником и сваять из жести первый на северном полюсе самогонный аппарат. В общем, нашли выход из ситуации.
Одно плохо, радист Эрнст Кренкель сдал на нервной почве. Оно и понятно, изо дня, в день смотреть на то, как два литра коньяка превращаются в литр самогона, не каждый выдержит. Такие дела.
Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat! Также читайте нас на других ресурсах: Телеграм↩ – новости, заметки и розыгрыши книг. ВК↩ –наша Родина.
Ещё осенью я купил книгу «Земля ковбоев». Когда открываешь подобную книгу, то ожидаешь увидеть набеги индейцев, перестрелку у О.К. коралл, сурового шерифа Дикого Билла Хикок и прочих мрачных субъектов с парой «писмейкеров». Однако открывается она описанием трындеца, которая бы вполне подошла книге «Коллапс» Даймонда. Уверен, что последний, сидя у себя в Монтане, грызёт локти, что пропустил столь впечатляющий сюжет.
Приходит лютая зима с морозами, ветром и всем подобным, в результате чего гибнет гигантское количество скота. Скотоводческие компании разорятся одна за другой и в результате молодому предпринимателю Т.Рузвельту приходится переквалифицироваться в управдомы президенты, а потом вообще в авианосцы.
После такого впечатляющего флэшфорварда нам начинают объяснять, как же все дошли до жизни такой. Надо отдать должное, объясняют с самых разных сторон. Есть мемуары бывшего крестьянина, молодого ковбоя Тедди Блю, которого воротило от перспективы всю жизнь копаться в земле и потому он решил стать сильным независимым ковбоем. Есть рассказ о первопроходцах, которые прокладывали маршрут для будущих стад, потом в книге появятся железнодорожные магнаты, разоряющиеся британские аристократы, бережливые и безжалостные шотландские землевладельцы и даже целый великий князь из династии Романовых. Дикий Билл Хэнкок тоже будет, но совсем немного.
Откуда есть пошли ковбои и куда они делись? В 1865 году сошлись многие факторы, которые направили буйную энергию молодой нации на Запад. Конечно, о Великих Равнинах знали и раньше, но долгое время они не представляли интереса. Во-первых, они считались непригодными для сельского хозяйства, слишком засушливыми. Во-вторых, там тусили стада бизонов и примкнувшие к ним индейцы. Почему-то последние были не шибко рады бледнолицым людям, может быть, оттого, что уже имели некоторый опыт общения с ними. Наконец, до определённого времени земли к востоке от Миссисипи хватало. Когда хватать не стало, то разразился конфликт насчёт того, какими быть новым штатам, рабовладельческими или свободными? Кончилось всё, как известно, Гражданской войной. Последняя разрушила хозяйство Юга, поэтому там образовалось приличное количество людей, которым надо было чем-то жить, а делать дома было особо нечего.
Скот на юге был дёшев, на севере, менее разрушенным Гражданской войной и вообще более развитом, дороже. Потому оказалось очень выгодно гнать его из Техаса на северо-восток. Почему нельзя было гнать сразу на север – понятно. Огромные стада мало того, что могут вытоптать чьи-то поля, так ещё могут и принести местным фермерам заболевания скота. Так что тех, кто пытался пройти через уже заселённые места, могли натурально убить. В книжке описывается случай, когда такого бедолагу просто побили, решив не убивать, потому что ковбой, как выяснилось, ничего не знал о болезнях скота. Почему нельзя было везти бычков на железной дороге – не понятно. Возможно, она и так была загружена.
Вайоминг, о котором будет много говорится - квадратный штат, по которому протекает река Йеллоустоун
Так или иначе, вскоре был выработан стандартный бизнес-план. Покупается скот на Юге, зачастую в Техасе. Чаще всего это лонгхорны – быки и коровы длиннорогой породы. Нанимается толпа нищебродов за копейки. Сильным независимым ковбоям выдают за счёт нанимателя коня, поскольку многие даже его не имеют. Далее скот под чутким управлением ковбоев движется на северо-восток. Территории там почти пустые. Есть, правда, индейцы, но на них все плевать хотели. Конечно, бывают стычки, но это не как в кино, в котором на каждый корован будут набигать из-за любого холма то индейцы, то бандиты. Оружие у ковбоев, конечно, было, однако никак нельзя считать их крутыми стрелками. Все эти фокусы из фильмов Серджио Леоне, когда герой палит от бедра и первой же пулей перебивает верёвку, на которой уже висит его повешенный друг, существуют только в кино. Во-первых, точность тогдашних пистолетов была такая, что всё тот же Дикий Бил предпочитал для разборок дробовик. Во-вторых, пускать его в ход ковбоям приходилось не так часто. Даже в скотоводческих городках Дикого Запада, конечных точках перегонного маршрута, уровень насилия, по статистике, был сравним с тогдашним Нью-Йорком. Хотя, казалось бы, наличие выпивки, борделей и концентрация гуляющих ковбоев, давала наибольшие шансы пустить в ход оружие. А по дороге поводов и того меньше.
Наконец, ковбои добирались до железной дороги. Там моментально возникали скотоводческие городки с нехитрым набором развлечений и инфраструктуры. В принципе, в кино это показывали похоже на описание из книги. Там скот можно было погрузить в вагоны и быстро отправить в Чикаго, а то и в Нью-Йорк. При этом с продвижением дороги на восток одни городки появлялись, другие моментально хирели.
Довольно скоро нашёлся человек, который сообразил, что скот в целом виде доставлять куда менее интересно, чем в разобранном и изобрёл вагон-рефрижиратор. Это колоссально удешевило производство и открыло международные рынки, ведь, зачастую, таможенные правила для ввоза скота куда более жёсткие, чем для ввоза мяса, поскольку скот ещё и эпизоотию может завести. Опять же мороженное мясо куда проще вести на корабле. Оно не переломает себе ноги во время шторма. Его не надо кормить, убирать за ним. Так американское мясо попадает в Британию. Оказывается, что оно вполне качественное, но капитально дешевле, нежели мясо из мелкобритании. Это обращает внимание уже британских предпринимателей.
Внимание тем более пристальное, что концепция бизнеса изменилась. Помните Великие Равнины, по которым гнали скот? Оказалось, что скот там можно ещё и выращивать. Прямо на открытых пастбищах. Сначала скот просто откармливали после пригона с Юга, на потом начали и разводить. Что тут началось!
Была, правда, ещё проблема. Даже две. Но связанные. Бизоны и индейцы. Причём первые страшнее. Ведь стадо бизонов съедает и вытаптывает зелень, которую бы могли скушать коровки! Потому бизонов надо срочно истребить! И их истребляли. Обычно вспоминают Шеридана и приписываемое ему высказывание про хороших индейцев, а также убийство бизонов, как метод борьбы с индейцами, но он вроде как отрицал, что такое говорил и вообще под конец жизни записался в защитники природы. Но судя по книжке, тут был и мощнейший экономический стимул. Но мотив «избавимся от бизонов – избавимся и от индейцев» тоже присутствовал, это бесспорно.
Впрочем, на самой охоте на бизонов делали деньги. Ведь шкуры можно было отлично продать, а сам процесс охоты был крайне прост. Уже под конец вакханалии, когда бизоны начали «неожиданно» кончаться, в Америку прибыл великий князь Алексей Александрович. Его принимали очень масштабно, организовали охоту, правда, бизонов пришлось поискать. Также в среди мероприятий были выступления индейцев. Те, прямо как крокодил Гена, работали сами собой и надо сказать, за приличную зарплату. В организации встречи участвовал уже знаменитый тогда Баффало Билл и генерал Кастер. В итоге князю удалось застрелить «своего» бизона.
Когда стало ясно, что на скотоводстве можно сделать гигантские деньги, на Запад ломанулись все. Ковбои мечтали заработать денег, купить стадо и самим стать ранчерами (кажется, это так называется, хотя в книге это слово я не припомню). Был у них и ещё один способ получить своё личное стадо. Коровы имеют свойство размножаться. Между тем клеймят скотину не непрерывно. Какое-то количество неклеймёных бычков (мейвериков) терялось и если ковбой ловил такого бычка, то мог объявить своей собственностью.
Это дозволялось, хотя и явно вело к злоупотреблениям. Но, судя по всему, на первом этапе скотоводы к тырингу бычков относились спокойно.
Кроме нищих ковбоев, на Запад взоры устремили переселенцы («гомстетеры»). Они имели право занять 160 акров по символической цене и впоследствии эта земля переходила в их собственность, если они достаточно долго ей пользовались. Пока данных граждан было мало, но Америка, будто пылесос, высасывала эмигрантов из Старого Света и под конец данной истории конфликты с ними станут важны.
Ну а что богатеи? Разве они могли упустить такой шанс ещё больше обогатиться? Конечно, нет! Многие выпускники Лиги Плюща меняют тишь аудиторий и крики брокеров на Уолл Стрит на скрип новенького седла где-нибудь в Монтане и Вайоминге. Отдельная хохма, как эти ребята собираются на Дикий Запад. Тот же Рузвельт, если не ошибаюсь, заказывал одежду у дорогих портных, пистолеты отсылал к какому-то особенно уважаемому гравёру, чтобы он их украсил. Какой контраст с образом жителя Дикого Запада, в кино предстающего в потёртых джинсах, с недельной небритостью и накрытого облезлым пончо?
Скотовод и охотник Рузвельт на стиле
Не отставали и британцы. Когда американское мясо начало массово поступать на рынок будущей колонии Пакистана, британская общественность встревожилась, поскольку это угрожало традиционным отраслям сельского хозяйства. Мы, тут понимаешь, своих крестьян сгоняли во время огораживания (на самом деле там история куда более неоднозначная), а эти неблагодарные колонисты мало того, что отделились, так ещё и традиционный бизнес хотят нам порушить?! Был отправлен корреспондент одной из газет посмотреть на организацию скотоводческого хозяйства в США. Того настоящая индустрия впечатлила. Огромные скотопригонные дворы в Чикаго. Фабрики по убою и переработке полученного мяса. Вагоны-рефрижераторы. Хотя он же писал, что с американцами можно бороться за счёт традиционного британского качества, главное, что прочитали всяческие лорды – что ведение бизнеса в этом сегменте чрезвычайно выгодно. А значит, туда можно и нужно вкладывать деньги!
Впрочем, зачастую британских аристократов двигало не желание вложить свободные деньги, а как раз недостаток имеющихся. Если раньше сельское хозяйство приносило стабильный доход, который можно было проматывать, играя в крикет, охотясь на лис и ставя на очередную Фру-фру на скачках, то теперь желание развлекаться осталось, а вот денег становилось всё меньше и меньше. Но какие-то деньги всё-таки пока были, в конце концов, можно было их занять под своё имя на стопудовую схему, которая точно принесёт результат. Один из героев книги, Мортон Фрюэн, так и сделал. Его характеризует тот факт, что он поставил кучу денег на лошадь, а в случае неудачи заранее решил отправиться за океан и стать скотоводом. Ясно, что раз он стал героем книги, то лошадь проиграла. Вот он – точно был «Вустером», который на свою беду, не был оборудован Дживсом и потому некому было спасать его от многочисленных авантюр.
У Фрюэна хотя бы изначально было довольно много денег, даром что он был пятым сыном своего отца. Не всем аристократам так везло. В Британии распространён принцип майората, когда почти всё наследство достаётся старшему сыну. Младшим же традиционно положено было идти в священники, делать военную карьеру или ещё как-то зарабатывать. В крайнем случае, можно было поехать за границу и жить на не очень большое содержание с негласным обязательством в Британию не возвращаться. Подобные младшие сыновья также часто пополняли стройные ряды скотоводов на Великих Равнинах.
Кстати, помните сэра Генри Баскервиля из советского фильма? У нас герой Михалкова представлен ковбоем. Одежду он носит и ведёт себя соответствующе и даже в его музыкальной теме чувствуется стиль вестерна. У Конан Дойля я никаких намёков на «ковбойскость» его образа не заметил. Как можно видеть из этой книги, историческую основу такой образ вполне имеет.
Что делает британский аристократ, когда оказывается в новом для себя месте? Конечно, основывает клуб! И такой клуб был моментально организован в городке Шайенн. Правда, я не помню точно, основали ли его англичане или местные нувориши, однако всё было по высшему разряду. Большой дом, дорогая отделка, выписанные очень хорошие повара. Может быть, не такие повара, где в Нью-Йорке как раз тогда начали готовить стейки как раз из заготовленного на Диком Западе мяса, но всё равно хорошие.
В клубе заключаются сделки, обсуждаются все важные вопросы, ну отдыхают люди от души. Сам Шайенн растёт быстро, деньги крутятся в нём гигантские. Одно время он становится чуть ли не самым богатым городом США. Шайенн – город контрастов. Электрическое освещение в нём появилось в 1882 году, т.е. буквально через несколько лет после его изобретения. Зато мостовые проложили существенно позже.
Неопытных скотоводов, зачастую, было легко обмануть. Да они и сами были обманываться рады. Тот же Фрюэн уверял, что в той местности, где он купил землю, морозов не бывает. Надо ли говорить, что он ошибался и ему это ещё выйдет боком? Беря деньги в долг, представлял расчёты, гарантировавшие сказочную выгодность. Беда в том, что эти расчёты были больше похожи на школьную задачку про ряды Фиббоначи, так как не учитывали падежа и преувеличивали темпы роста.
Более прижимистые шотландцы имели и больше опыта в скотоводстве, потому тратили деньги более толково, нежели условный Вустер. Они создавали крупные компании и вели дела безжалостно, но разумно.
Вскоре огромные территории только что бывшего Диким Запада, оказались выкуплены различными компаниями и предпринимателями. Если изначально британцы опасались, что мерзкие чаетопы удушат родное сельское хозяйство, то теперь уже из-за Атлантики раздавались вопли про «британцы скоро скупят обратно все наши земли» и призывы сделать Америку great again. В общем, ничего нового. На самом деле, британцы владели на пике лишь парой десятков процентов земли на Диком Западе и потому даже без запретительных законов ничего суверенитету США не угрожало. Угроза была, как водится, скрытой.
Как уже говорилось выше, мамкиных скотоводов было легко обмануть. Например, завысить численность стада, благо на каждой корове qr-кодом не нарисовано, а посчитать всех бурёнок по головам нереально. Это даже без жульнических приёмчиков, например, прогона одной и той же части стада несколько раз. Неопытные скотоводы сильно ошибались в расчётах, а ведь под них были взяты кредиты. Наставало время отдавать кредиты, а для этого иной раз приходилось брать новые. Плюс траты. Приехавшие что из Нью-Йорка с Бостоном, что из Манчестера с Ливерпулем, приносили на голые степи свои замашки и тратили кучу денег на охоту, приёмы и прочие излишества нехорошие. В определённый момент скотоводы оказались в долгах, как в шелках. Между тем, как это всегда бывает, наибольший ажиотаж происходит при наибольших прибылях, а те в сельском хозяйстве бывают в периоды подходящей погоды. Но даже это ещё не всё. Как мы помним, по Великим Равнинам перемещались стада бизонов. Ключевое слово – перемещались. Экосистема более-менее приспособилась к бизоном, как к своей части, ну и бизоны за тысячи лет приспособились к той среде, в которой жили. Они поедали зелень, но съев в одном месте, уходили в другое. Они не вытаптывали почву до состояния покрытия на Роллан Гроссе. Наконец, их численность контролировали волки и индейцы. А теперь всю эту более-менее налаженную экосистему сменили стада коров и овец, которые никуда не движутся, пока не сожрут и не вытопчут всё. Плюс постепенно их перемещение становится всё более затруднено, поскольку всё более многочисленные поселенцы начинают огораживать свои частные владения. Запас прочности экосистемы к 1887 году был истощен и зимой случилась катастрофа.
Потери в десятки процентов стад были тяжелы. Вид заваленных трупами павших животных прерий ужасал. Что ещё может внести свой вклад в катастрофу? Конечно, биржа! Скотоводческая лихорадка породила спекуляцию на бирже. Соответственно, когда стало ясно, что компании несут убытки, ещё и лопнул пузырь. Сейчас обычно вспоминают пузырь ипотеки, жахнувший в 2008 году или пузырь доткомов, лопнувший на изломе XX и XXI века, однако ничто не ново под Луной – тогда вспоминали свеженький пузырь железнодорожных кампаний. И ничего, народ вкладывался, ведь тема верная, разве что-то может случиться? Ну примерно, как сейчас с ИИ и оперативной памятью.
После краха умный Рузвельт подался в политику, активно и успешно эксплуатируя образ ковбоя, хотя из выпускника Гарварда ковбой изначально был так себе. Впрочем, как раз Рузвельт действительно старался учиться и многое подмечал. Этим он отличается от другого ковбоя из Лиги Плюща, Джорджа Буша-младшего. Так вот, Рузвельт заметил, какие негативные последствия несёт бестолковая охота и прочая неумная хозяйственная деятельность. Чтобы этому противодействовать, он создал одно из первых природоохранных обществ и вот туда записался Шеридан. Первые заповедники тоже с подачи Тедди были создана.
Шеридан готов испепелить всех браконьеров!
Менее умные люди, тот же Фрюэн, пускались в различные авантюры и в итоге он полностью просадил своё состояние и деньги жены. Зато, вернувшись в Британию, он успел сделать некоторые советы по поводу литературного творчества начинающему журналисту. Звали его Уинстон Черчилль. Судя по Нобелевской премии, советы он давал Черчиллю дельные.
Рынок рухнул, но это не был ещё конец истории. Конец настал, когда оставшиеся игроки делили наследство разорившихся компаний. Делить наследие стало проще в прямом смысле, поскольку появилась колючая проволока. Раньше огораживать ранчо было чрезвычайно дорого, потому летом стада жили на общественных пастбищах. Соответственно, нужно было множеств ковбоев, чтобы не давать им разбежаться и собирать стада. Теперь можно было даже в безлесной территории за копейки сделать ограждения, а если приспичит – и перенести их в новое место. Расходы падали. Круто! С другой стороны, куда проще стало огораживаться и поселенцам, дабы грядки быки не потоптали. Чем больше было поселенцев – тем больше они конфликтовали с владельцами ранчо. Опять же денег у скотоводов стало меньше, и они куда более нервно реагировали на пропажу скота. А пропажей стало больше и, есть мнение, не из-за скотокрадов, а из-за волков, расплодившихся после страшной зимы, когда всё было завалено трупами скота.
Так или иначе, по старой американской традиции, для борьбы со скотокрадами были созданы отряды вигилантов (от слова vigilant, бдительный). Надо отметить, что в них были далеко не всегда люди с безупречной репутацией, а недостатки Суда Линча всегда и везде одинаковы. Если б всё вылилось в десяток самосудов, то об этом никто бы книг писать не стал. В Вайоминге всё завершилось «войной в округе Джонсон». Там шла борьба между группой крупных скотовладельцев и мелкими собственниками. Примечательно, что на стороне ассоциации скотовладельцев выступал губернатор недавно созданного штата.
Ещё до «войны в округе Джонсон» был проведён ряд судов Линча над неугодными ассоциации людьми. Но одна из целей, Нейт Чампион, уцелела. На этот раз было решено провести масштабную акцию, для чего нанять стрелков в Париже. Нет, конечно, никто не стал выписывать апашей из столицы Франции. Парижем назывался мелкий городишко в Техасе. Если вы думаете, что там наняли команду бойцов, как в «Великолепной семёрке», то сильно ошибаетесь. Скорее «понабрали по объявлениям» такой контингент, который обеспечил последующее скатывание истории в трагифарс.
Был заготовлен список людей, которых намеревались убить и одним из них был тот самый Найт Чампион. Будущим убийцам пообещали вознаграждение за каждого уничтоженного, при чём всё это было записано. Наконец, банда приехала в Вайоминг и окружила хижину, где располагался тот самый Чампион. Вместе с ним ещё было пара ковбоев, но их одного за другим убили, когда те выходили за водой. Найт Чампион засел в хижине и начал отстреливаться и вести прямую трансляцию на ютубе описывать происходящее в дневнике. Кого-то убил сам Найт, кто-то случайно выстрелил в себя (с предохранителями тогда было плохо), в общем, убивали его долго и трудно, но успешно, а в это время шерифу города Баффало доложили о безобразии. Шериф поддерживал противников ассоциации скотоводов, собрал своих людей и теперь в осаде оказались уже наёмники. Губернатор написал срочную телеграмму президенту, мол наших бьют скотокрады, Гаррисон, введи войска! Войска в итоге пришли, но вставать на сторону наёмников не стали. Всё-таки «армия США воюет в штате США с людьми шерифа» было бы перебором. Максимум, чего добились – что осаждённые сдавались не людям шерифа, а гражданским властям. Потом фарс продолжился, поскольку заседания затянулись, а счета за них оплачивать округ Джонсон не смог. Так никого за вторжение и не осудили. Впрочем, скотовладельцам это не помогло, поскольку поддерживавшая их республиканская партия на ближайших выборах провалилась.
История Дикого Запада заканчивалась. Он перестал быть диким. На смену нескончаемым стадам бизонам и индейцам, а затем огромным открытым пастбищам, пришли огороженные квадратики ранчо. Огромные перегоны коров стали не нужны – их теперь разводили на ранчо, а если и везли – то по железной дороге и часто уже в виде мяса. Куда же делись ковбои? Кто-то продолжил работать на скотоводов, теперь уже не гарцуя на коне, а куда больше времени тратя на вкапывание опор колючей проволоки. Кто-то занялся другой работой. Упомянутый выше автор мемуаров Тедди Блю, с презрением свободного ковбоя относившийся к копавшимся в земле фермерам, сам купил ферму и всю оставшуюся жизнь занимался ей, сколотив неплохой капитал. И лишь под конец жизни он написал мемуары. Умер он в 1939 году, в совсем другую эпоху. С ним могли бы встретится Ильф и Петров, которые искали настоящую Америку в одноэтажной застройке маленьких городов. Жаль, не встретились. Он бы много интересного рассказал о том, как под дождём ночью собирал разбежавшееся от грома и молний стадо, как веселился в одном из давно исчезнувших городков скотоводов, как возвращался по давно забытой тропе ковбоев обратно в Техас, где было принято бесплатно кормить работяг. И пусть рассказывал бы он это на автозаправке у Route 66, а где-то в голубых небесах летел бы новенький «Дуглас», символизируя то, как быстро всё меняется в Америке.
Обычно я, делая обзор книги, в чём-то критикую её или высказывают собственные мысли. Тут я не настолько хорошо знаю тему, чтобы что-либо критиковать. Да и поводов книга, по крайней мере, для меня, не даёт. Написана она отлично и прочёл я её с огромным удовольствием. Если какие-то вещи я уже забыл или перепутал, прошу извинить, поскольку этот текст писал по памяти, а если я отложу его написание до момента, когда доеду до книги то, наверное, не напишу никогда. В любом случае, очень советую почитать.
Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat! Также читайте нас на других ресурсах: Телеграм↩ – новости, заметки и розыгрыши книг. ВК↩ –наша Родина.
"Страна за горами" – так называют северо-восточную провинцию Португалии, родину короля вин – портвейна. На этой земле, которую велел заселить воинствующий король Диниш I был посажен первый виноградный черенок. С тех пор там раскинулись обширные виноградники, защищённые северной цепью горных вершин. В сентябре гроздья винограда, светящиеся в солнечных лучах собирают, и виноградный сок доставляется в Порту, а оттуда, когда он достаточно перебродил и достиг кондиции, корабли развозят по всему свету портвейн – дар каменистой "Страны за горами".
Ее жители вели обособленный образ жизни, их характер формировала суровая природа и тяжелый повседневный труд. Здесь жили стойкие самолюбивые люди, нередко угрюмые и суеверные. Это можно было отнести и к характеристике нашего героя, Фернана ди Магальянша, родившегося здесь в1480 году в Саброзе. Его семья принадлежала к знатному, хотя и не самому богатому уважаемому дворянскому роду. Изображение тощего орла, распростёршего крылья над гербом наглядно иллюстрирует материальное положение семьи.
Фамильный герб Магальяншей
На данном этапе Фернан молод, далёк от своих будущих деяний и носит фамилию своего рода Магальяншей. Он служит пажом у королевы, и помимо искусства верховой езды, фехтования, соколиной охоты большое внимание уделяет таким наукам, как навигация, астрономия, картография. Будущий король Мануэл сам наблюдает за уроками, лично поощряет и наказывает учеников. Нельзя сказать,что занятия были регулярными – супруга короля Жуана II и ее двор по существу вели кочевую жизнь, такую же как король, который избегал то военных конфликтов, то покушений, а то спасался от чумы. Но Фернан смог хорошо усвоить морские науки и приобрести знания, которые позволили ему позже осуществить выдающееся начинание, которое не явилось внезапным озарением одного только ума, а стало результатом всей истории Иберийского полуострова. Даже виноградному соку из Саброзы нужны годы, прежде чем превратиться ему в знаменитый португальский портвейн.
На морской службе
В 1504 году Фернан обратился к своему королю с просьбой освободить его от службы при дворе и дозволить отплыть в Индию с флотом Франсишку ди Алмейды, который становится первым вице-королем владений Португалии и Индии. Король дал согласие.
Франсишку ди Алмейда
Первые португальские корабли, отплывшие в неведомую даль, были предназначены для открытия новых земель, последующие старались мирно завязывать торговлю со вновь открытыми странами. Третья флотилия, 1505-го года была оснащена уже по-военному. С этого времени на протяжении всей колониальной эпохи будет господствовать определённый процесс: сначала основывается фактория, ведётся мирная меновая торговля с туземными властителями, затем воздвигается для защиты крепость. Как только налицо окажется достаточное количество солдат, у князьков попросту отнимают их владения и все их добро. Не пройдёт и десятка лет, как опьянённая первыми успехами Португалия забудет про свои первоначальные притязания. С тех пор как Васко да Гама высадился в Индии, Португалия немедленно принялась оттеснять от неё все другие народы. Ни с кем не считаясь, рассматривает она Африку, Индию, Бразилию, как свою собственность. От Гибралтара до Сингапура никто, кроме подданных самой маленькой страны в маленькой Европе, не смеет заниматься торговлей.
Поэтому столь величественное зрелище представляет собою 25 марта 1505 года, военный флот Португалии отправляется в плавание не затем, чтобы подчинить себе какую-нибудь одну страну, но чтобы покорить... весь мир. Корабли с поднятыми парусами ждут королевского приказа поднять якоря. И это уже не корабли времён Генриха Мореплавателя, не открытые баркасы, а широкие, тяжёлые галеоны с надстройками на носу и на корме, мощные корабли с тремя, а то и четырьмя мачтами и многочисленной командой.
В первые весенние дни Фернан ди Магальянш прощается с Лиссабоном. На случай, если он не вернётся из Индии, у него составлено завещание: " ...Если я умру на чужбине, или на корабле армады, с которой, продолжая верой и правдой служить моему повелителю, высочайшему и могущественнейшему королю Мануэлу, да продлит господь его дни, направляюсь в Индию, то прошу похоронить меня как простого матроса. Мою одежду и оружие прошу отдать корабельному священнику, чтобы он отслужил три заупокойные мессы".
Во время этого плавания Фернан – один из тысячи рядовых. Его посылают на любую работу. Он должен откачивать воду во время бури, сегодня его посылают на штурм города, завтра он роет песок на постройке крепости. Он таскает тюки с товаром, охраняет фактории. Участвуя во всём, он во всё постепенно начинает вникать и становится одновременно и воином, и моряком, и купцом, и знатоком стран, морей и созвездий.
Целых семь лет Фернан ди Магальянш вёл образ жизни моряка, солдата и искателя приключений. Иногда след его теряется, ибо кому придёт в голову день за днём протоколировать жизнь простого собресальенте.
По-видимому, вернувшись на родину, Фернан обосновался в столице, ища общества единомышленников и возможностей проявить себя. Но вот мавры Аземмура в Марокко восстали и отказались выплачивать дань, которой их обложил ещё король Жуан II. Летом 1513 года король Мануэл приступает к снаряжению большой военной экспедиции против Марокко и собирает такие силы, будто готовится к покорению всей Африки. Стягиваются восемнадцать тысяч солдат и кавалерия. Магальянш руководит небольшим военным подразделением. После того, как флот подошёл к Аземмуру, защитники города при виде превосходящей силы сдались на милость победителя. Значительная часть армии возвращается, в городе остаётся крепкий, хорошо вооружённый гарнизон, среди них – Магальянш. Конные формирования гарнизона были разделены на небольшие отряды. Одним из них командует Фернан. В одном из боёв он был ранен в рукопашной схватке. Удар копьём в коленный сустав поражает нерв, левая нога перестаёт сгибаться и Фернан на всю жизнь остаётся хромым. Для фронтовой службы хромоногий воин не способен ни быстро ходить, ни ездить верхом. Магеллан возвращается в Лиссабон.
На этот раз идальго эскудейро Фернан де Магальянш один, без доброжелателей и покровителей, отправляется на аудиенцию к своему королю Мануэлу. Король принимает его в том же зале, сидя, может быть на том же троне, с высоты которого его предшественник Жуан II некогда отказал Колумбу. На том месте разыгрывается сцена такого же исторического значения. Очевидцев этой сцены не было, однако при чтении сходных между собой хроник того времени можно увидеть происходящее: припадая на хромую ногу Магальянш приближается к королю. Невзрачный, по-мужицки широкоплечий, коренастый португалец с пронзительным взглядом исподлобья таит в себе мысль не менее великую, чем тогда пришлый генуэзец.
Мануэл I Счастливый
Фернан излагает свою просьбу, которая в сущности привела его сюда. Он спрашивает, не найдется ли королевской службе места для достойного занятия? Он ещё слишком молод, чтобы жить милостыней. Ведь из португальских гаваней ежегодно отправлялись суда в Индию, Африку. Нет ничего более естественного, как предоставить командование одним из этих судов человеку, который лучше, чем кто-либо, изучил восточные моря. Но холодно, даже не обнадёживая на будущее, король отклоняет его просьбу: нет, места для него не найдётся. Отказано. Но Магальянш обращается к королю с ещё одной просьбой, вернее вопросом. Он спрашивает, не прогневается ли король, если он поступит на службу в другую страну, где ему предложат лучшие условия. И король с холодностью даёт ему понять, что ему это безразлично. Он может служить где угодно, где только удастся сыскать службу. Тем самым может ему даже не дали возможность развить свою мысль, никто не знает, раскрыл бы Магальянш королю свой тайный замысел. Но резкий отказ вызвал в нём внутренний перелом, который совершается в жизни. Фернан, приближаясь к 36-ти годам решает, что достаточно жертвовал собой ради чужих интересов. Он испытывает потребность полностью проявить себя. Страна отреклась от него в беде, освободила от уз службы и долга. Теперь он свободен. Ведь часто бывает, что удар кулака, вместо того, чтобы отшвырнуть человека, направляет его на верный путь.
Рождение тайного замысла
Одно существенное качество в характере Фернана ди Магальянша – это умение молчать. По природе терпеливый и необщительный, в походной жизни он держался тихо и обособленно. Он остается в Португалии ещё на год. Никто не догадывается чем Магальянш занят. Но чем же заполнить находящемуся не у дел капитану своё время, как не изучением книг и сообщений о вновь открытых землях, он ворошит в архивах португальского короля карты берегов, судовые журналы капитанов, куда молчаливый капитан получил доступ.
Фернан ди Магальянш
Но что собственно представляет собой проект, который Магальянш держит в секрете? Это ни что иное. как мысль достичь богатейших островов Пряностей, плывя не в восточном направлении вокруг Африки, а с запада, то есть огибая Америку. По тем временам бесконечно далеко было расстояние между востоком и западом.
Каких только опасностей не приходилось преодолевать в пути кораблям, караванам и обозам. Ни один товар в силу своей отдаленности, редкости и экзотичности не пользовалось таким спросом, как восточные пряности: перец, имбирь, корица, мускатный орех. Казалось, их аромат незримо околдовал души европейцев.
Вскоре испанцам во время поисков пути в Индию пришлось пережить разочарование, так как и эта не так давно открытая часть света Америка оказалась куда более обширной, чем можно было предположить. Везде, на юге, и на севере, где бы суда не пытались прорваться в Индийский океан, они наталкивались на преграду, землю. Повсюду, "как широкое бревно поперёк дороги," лежит перед ними протяжённый материк – Америка. Прославленные конкистадоры тщетно пытали счастья, силясь найти пролив.
Но уверенность Фернана ди Магальянша в том, что пролив существует, невозможно было поколебать. Он знал это благодаря карте, начертанной космографом Мартином Бехаймом, которую Фернан в своё время разыскал в секретном архиве.
Мартин Бехайм в Африке на португальской службе, 1484 год
Находка Магальянша представляла также напечатанное на листке бумаги донесение с примечательными сведениями и оглавлением: "Копия новых вестей из Бразильской земли". Донесение оказалось посланным из Португалии в начале ХVI века крупнейшему торговому дому Вельзеров, в Аугсбурге одним из его португальских представителей. В копии сообщается, что некое португальское судно на сороковом градусе южной широты открыло и обогнуло мыс, "подобный мысу Доброй Надежды", и что за этим мысом расположен широкий пролив. Они поплыли вдоль выступа и, обогнув его следовали в северо-западном направлении. Что же увидели кормчие на сороковом градусе южной широты ? Только то, что они открыли морской залив, по которому плыли двое суток, не видя ему конца, и прежде чем они достигли его предела, непогода так разбушевалась, а ветер был так силён что погнал их назад. Неудивительно. что безвестные мореходы, никогда не встречавшие в Европе такого гигантского водного потока, увидев эту необозримую ширь, преждевременно решили, что, что это и есть вожделенный пролив.
Если бы пробравшись дальше на юг кормчие нашли настоящий пролив, они должны были на своих навигационных картах с описанием береговой линии (портуланах) обозначить и пролив, и Ла Плату. Однако на картах река не обозначена. На ее месте, под тем же градусом южной широты нанесён только мифический пролив.
Итак, идея Фернана ди Магальянша найти наиболее удобную дорогу к островам Пряностей уже определенное время витает в воздухе. Имеются карты, подтверждающие правильность его замысла, другие мореходы уже прошли часть предстоящего пути, хоть и безрезультатно. Теперь нужен только человек непоколебимый и сведущий, который сумеет держать свои команды в стальных тисках полного повиновения и целеустремленно проследует вдоль побережья Южной Америки. Если пролив существует, он найдет его.
В Испании (Севилья)
Пора выжидания и обдумывания закончилась. Кратчайший путь к богатейшим островам Пряностей предлагает португальский капитан в дар королю Карлу V. Осенью 1517 года он прибывает в Севилью и отныне именует себя Фернан де Магальянес или Магеллан. Переход на службу к другому государю не считался зазорным . Покидает Португалию он не один, а в сопровождении некоторых моряков, желающих впредь плавать под испанским флагом. И встречают его не чужие люди, а соотечественники.
Прежде всего он должен обратиться в Торговую Палату за поддержкой. Но до поры до времени Фернан решает не переступать ее порог, он достаточно опытен и знает, что должен обзавестись связями и рекомендациями. Одним из из таких знакомых Магеллан заручился ещё в Португалии. Он принимает радушный прием в доме Дьего Барбосы, тоже вышедшего из португальского подданства и занимавшего видную должность алькальда. Сын его Дуарте унаследовал страсть к морским приключениям. Эти трое людей становятся друзьями. Проходит немного времени и дочь Дьего Барбара начинает благосклонно относиться энергичному, серьезному 37-летнему Магеллану. Еще до конца года Фернан назовет себя зятем алькальда. Зарекомендованный его дружбой, а также приданым жены, он приобретает в Севилье положение и опору.
Теперь можно шагнуть за порог Каса де Контрасьон — Королевскую Торговую Палату. Эта важнейшая инстанция не оказала Магеллану содействия. Но на одного из тех, кто с недовольными минами сидит напротив, идея Магеллана произвела большое впечатление. Это один из трех управителей Касы, Хуан де Аранда. Чем-то видимо ему импонировал безвестный португальский капитан: то ли ясностью доводов, то ли своей убежденностью. Так или иначе, за возможностью великих барышей Аранда угадал величие замысла и хотел бы, как узнал Магеллан частным образом, переговорить с ним. То, что в качестве королевского чиновника Аранда отклонил предложение Магеллана, как невыгодное, ему не помешало войти в соглашение в качестве частного лица. Аранда указал Фернану путь, каким нужно действовать: прежде нужно посетить Совет по колониальным делам.
Исполненный решимостью, является он на заседание Королевского Совета —сведений немного, но несомненно, что в осанке этого загорелого человека было нечто, с первой же минуты производившее впечатление. Советникам становится ясно, что этот португалец не из числа пустомель и фантазеров со времен Колумба во множестве обивавших пороги дворца. Побудив интерес рассказом об "островах пряностей, богатство которых не поддается описанию", Магеллан переходит к выводам:
Острова эти так далеко расположены на восток от Индии, что пытаться достичь их, огибая Африку — делать большой крюк. Гораздо вернее плыть с запада. Правда поперек пути будет лежать , словно исполинское бревно вновь открытый континент – Америка, но у него, Магеллана, имеются точные сведения, что там расположен проход и он обязуется эту открытую ему тайну использовать в интересах испанского правительства, если оно предоставит ему флотилию. И тогда (низкий поклон в сторону бледного юноши с выпяченной "габсбургской губой") его Величество король станет богатейшим властителем на земле.
Карл V, 1516 год, Бернарт ван Орлей
Император и его советники выслушали доклад, и тут произошло неожиданное. Септик Фонсека, епископ Бургосский, столь страшный для всех мореплавателей, высказывается за Магеллана. В душе он, вероятно, сознает свою вину перед мировой историей за преследование Колумба и не желает прослыть врагом любой смелой мысли. Проект одобрен.
Но "имущему да воздастся" и кто однажды приманил к себе удачу, она следует за ним по пятам. В Севилью неожиданно является знаменитый судовладелец Христофор де Аро — богатый фламандский коммерсант, снарядивший за свой счет немало экспедиций. До той поры главная его контора находилась в Лиссабоне, но король Мануэл своей скаредностью и неблагодарностью сумел его озлобить. Поэтому все, что может досадить Мануэлу ему будет как нельзя на руку. Де Аро знает Магеллана, доверяет ему и поэтому в случае, если испанский двор откажется сам вложить всю необходимую сумму, он обязуется снарядить флотилию Магеллана в компании с другими коммерсантами. На большее Магеллан даже в смелых мечтах не мог надеяться.
Отплытие (По морям, по волнам)
10 августа 1519 года пять судов покидают севильский рейд, чтобы отправиться по течению вниз, где Гвадалквивир впадает в открытое море; там произойдет последнее испытание флотилии и будут приняты последние запасы продовольствия. Это "Сан- Антонио", "Тринидад", "Консепсьон", "Виктория", "Сантьяго".
Магеллан проходит с корабля на корабль, чтобы проверить грузы. Пять судов должны привести не только космографические наблюдения, но и деньги консорциуму предпринимателей. Значит нужно тщательно обдумать выбор изделий для обмена их на чужеземные товары. Магеллану еще с индийских времен знаком наивный вкус детей природы. Он знает предметы, которые производят огромный эффект на туземцев — это зеркальца, да еще колокольчики и погремушки. Затем неизменные пестрые платки, красные шапки и разноцветные бусы, в Испании все это стоит также мало, как пряности на Молуккских островах, но это как нельзя лучше отвечает такого рода сделке. Но предусмотрен и другой, воинственный ход дела. Пятьдесят восемь пушек, три массивные мортиры грозно глядят из люков. Недра судов отягощены множеством железных и каменных ядер и бочек со свинцом. Тысячи копий, пик и щитов свидетельствуют о решимости постоять за себя.
Теперь пора присмотреться к команде. Нелегко было ее "сколотить" — набрать по глухим портовым закоулкам и тавернам. Нескольких недель на борту будет достаточно, чтобы превратить этих людей в спаянную команду. Вопрос о команде не тревожит адмирала. Он знает что нужно матросам и что можно с них спрашивать.
Зато неприятное чувство он испытывает, глядя на испанских капитанов, назначенных командирами отдельных судов. С каким холодным, надменным видом смотрит на него Хуан де Картахена. которому поручено командование "Сан-Антонио". Конечно он опытный, заслуженный моряк, но сумеет ли родовитый кастилец укротить свое честолюбие? Не менее враждебно смотрит на Магеллана Луис де Мендоса, командир "Виктории". Видимо не много значит, что все эти испанские офицеры в Соборе принесли Магеллану клятву верности, а в душе остались врагами. Придется зорко следить за этими родовитыми испанцами.
Хорошо, что Магеллану удалось обойти до известной степени королевский указ (Карл V разрешил оставить не свыше пяти португальцев) и украдкой взять на борт тридцать португальцев, в том числе несколько надежных друзей и близких родственников.
Еще одна достойная внимания личность – итальянец Антонио Ломбардо (1491- ок.1535), совсем юный Рыцарь ордена иоаннитов, известного больше под именем Антонио Пигафетты, прибыл с папским посольством к королевскому двору в Барселоне и там узнал о готовящемся предприятии. Недолго думая он решил принять в нем участие, чтобы "воочию увидеть и описать невероятные и ужасные события, происходящие в океане... быть может, благодаря этому потомки не забудут мое имя." Да, так и случилось.
Тщетные поиски
На рассвете, во вторник 20 сентября 1519 года флотилия Магеллана отчалила от материка. В те годы владения Испании простираются далеко за пределы Европы и через шесть дней пять судов флотилии заходят в Тенерифе на Канарских островах, чтобы пополнить запасы воды и продовольствия. Но вскоре Магеллан приказывает выбрать якоря и очертания тенерифского пика расплываются вдали.
Среди всех трудностей этого плавания – вести сплоченным строем все суда флотилии, различные между собой по водоизмещению и быстроходности. Стоит одному из них отбиться, и в бескрайнем бездорожье океана судно может быть потеряно навсегда. Для непрерывной связи между всеми судами с наступлением темноты на корме флагманского "Тринидада" зажигается смоляной факел. Вспыхивающие и гаснущие огни на этом судне предупреждают о наличие отмелей или рифов. И, чтобы ни случилось, остальные корабли должны следовать за "Тринидадом", на борту которого находится Магеллан.
К концу месяца начались происшествия. В армаде было заведено, что корабли ежедневно в определенное время приближались к "Тринидаду" и докладывали о достойных внимания событиях. Причем капитанам следовало обращаться с предписанным приветствием. Однако Картахена изменяет церемонию, впервые он не выходит на палубу, а вместо себя посылает с боцмана. Матрос с "Сан-Антонио" выкрикивает приветствие не по принятой форме, называя Магеллана не генерал-капитаном а просто капитаном. Несколько дней такое продолжалось. Магеллан выжидает время и собирает совет капитанов, который становится ареной жестокого спора. Картахена не успевает высказаться. Магеллан хватает его со словами:"Вы мой пленник!" и велит заключить мятежника под стражу.
По прошествии часа новый капитан "Сан Антонио", испанский офицер Антонио де Коса без единого упущения приветствует адмирала. Корректные взаимоотношения необходимы, ведь предстоит сложный переход. Попав в океане в область на границе пассатов, где царит безветренная, но грозовая погода, корабли дрейфуют с почти полностью обвисшими парусами. Потом на них снова обрушиваются такие неистовые штормы и смерчи, при которых каравеллы так нещадно кренило, что моряки несколько раз готовы были обрубить мачты. Только когда пересекли экватор, юго-восточный пассат и попутные течения понесли армаду к стране Бразилии. Две недели корабли следуют вдоль береговой линии и достигают бухты с возвышающейся над ней горой причудливой формы, где ныне раскинулось Рио-де-Жанейро
Бразилия
После одиннадцати недельного плавания суда флотилии входят в залив. В те далекие времена залив должен был показаться раем этим усталым мореходам в период своей первозданной живописности. Магеллан со своей армадой появился здесь одновременно сулящими урожай дождями, поэтому индейцы встретили их как вестников благоденствия. Заготовители провианта сторговывают большое количество ананасов, батата, мяса тапиров. За двух гусей дают гребень, за корзину рыбы – маленькое зеркало, за истрепанного короля старой колоды пять кур.
Это знаменательный день для кормчего "Консепсьона", Жуана Корвальо, прожившего в Бразилии четыре года и для его сына, матерью которого была индианка. Антонио Пигафетта, который вел хроники, часто его расспрашивал о людях и их жизни в этой стране вот что он пишет:
"Люди здесь не христиане и истинно вообще не молятся. Вместо этого они повинуются природным инстинктам, как дикие звери. Кое-кому из здешних людей уже сто, быть может сто двадцать – сто сорок лет или больше. Ходят они всюду обнаженные, что мужчины, что женщины. Живут в длинных хижинах, называемых ими "боии", спят в хлопчатобумажных сетях, которые на их языке называются "амаке" .Удивительно, что моряки до сих пор не обратили внимания, как могут быть полезны эти "висячие матрасы".
Пока матросы коротают время, деля его его между едой, рыбной ловлей и покладистыми смуглыми девушками, Магеллан думает о дальнейшем плавании. После 30-ти дневной стоянки флотилия в конце декабря покидает незабываемую, широко раскинувшуюся бухту. Никому за эти дни не было причинено никакой обиды. Если здесь Магеллан не завоевал новых земель, то как добрый христианин приумножил число подданных небесного Владыки. Толпами этот ребячливый народ стекался на берег каждый раз, когда там проходили богослужения. Они преклоняют колени перед крестом, а благочестивые испанцы принимают это за проникновение таинств христианства в их души. С миром пришел сюда Магеллан, с миром ушел отсюда.
Залив Гуанабара, Огюст Пети
Неохотно покинули матросы райский залив Рио-де-Жанейро, неохотно плывут они, нигде не причаливая вдоль манящих берегов Бразилии. Но Магеллан не может позволить себе и им отдыхать дольше. Тайное нетерпение влечет его к вожделенному проливу, который, согласно карте М. Бехайма, он предполагал найти в точно определенном месте. Если сообщения португальских кормчих правильны и нанесенные на карту широты верны, пролив должен показаться непосредственно за мысом Санта-Мария.
Продолжение следует…
Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat! Также читайте нас на других ресурсах: Телеграм↩ – новости, заметки и розыгрыши книг. ВК↩ –наша Родина.
Представьте, что вам на Рождество подарили открытку с мёртвой птицей. Будете удивлены? А вот викторианцы сказали бы «спасибо». Как ни парадоксально, но это был довольно популярный сюжет для праздничной почты.
Согласно старинному обычаю, если в конце декабря отправиться в лес и подстрелить малиновку, то следующий год будет удачным. Так что послание на такой открытке можно понять буквально: «Держи, дружище, мёртвую птичку. Тебе уже не придётся бродить по лесу в поисках удачи».
В Ирландии, на второй день Рождества — 26 декабря, в День святого Стефана, — существовала ещё более странная традиция. Живого крапивника привязывали к шесту и с песнями и смехом проносили по всей деревне. Жестокое обращение с крошечной птичкой оправдывали христианским преданием: якобы крапивник когда-то выдал чириканьем укрытие святого Стефана, скрывавшегося от преследователей-язычников. Сейчас ирландцы успокоились и, если вспоминают об этой традиции, то носят уже чучело птицы.
Есть ещё одна версия. Исследователь рождественских традиций Джон Гроссман считает, что мёртвая малиновка, замерзшая от холода, должна была вызвать сочувствие и жалость. Ведь случаев, когда взрослые и дети замерзали прямо на улицах, было много. Открытка конца 19 века, возможно, призывала задуматься о собственном везении и о том, что о ближних можно было бы и тоже позаботиться хотя бы на Рождество.
Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat! Также читайте нас на других ресурсах: Телеграм↩ – новости, заметки и розыгрыши книг. ВК↩ –наша Родина.
Сижу на ютубе, смотрю дегенеративные ролики, вроде никого не трогаю. И вдруг она! Реклама...Все бы хорошо, но рекламируют какое-то аниме. И почему-то оно про поляков. Я заинтересовался, это что-то оригинальное... Идет бодрый видеоряд о эпохе польского Интербеллума с явным оммажем творчеству Якуба Розальски. Не хватает только стимпанковых шагающих роботов, коими славится вселенная "Серп". За кадром вещает диктор. На словах про "возвращение польского Львова" я насторожился. Когда диктор начал вещать про "вторжение большевистских орд в Речь Посполитую" я okhuel. После прогона диктора про Польшу "спасшую Европу от кровавой революции коммунистов" я мелко затрясся всем телом, но все же досмотрел это govno до конца. Впрочем, после беглого взгляда на название канала, породившего данный креатив, все стало ясно. "Институт национальной памяти".
Для тех кто не шарит, польский Институт национальной памяти - государственная контора, которая приводит польскую историю к стандартам политики партии. Партии "Право и Справедливость", разумеется. По нехитрой формуле - польских людей всегда обижали, но те превозмогали. Два главных врага - русские (сливаются в одно с большевиками, kher разберешь этих ордынских варваров) и немцы. Соседние пигмеи из лагеря малых балто-славянских наций тоже вставляли палки в колеса, но это скорее пешки на шахматной доске истории, где царствует польский лыцарь-гусар в красивых доспехах. Впрочем, давайте разберем образец польского нацмифа на примере этого конкретного ролика. (Для желающих - вбить в поисковик по ютубу "IPNtv: Unconquered: Trying Times").
Первая часть нарратива польских анимешников - "Объединение земель". В него включены несколько центровых ивентов. Первый - "возвращение Львова" после "тяжелых боев". Само собой - ни слова про украинцев, город отбили у абстрактных "врагов", назначить которыми можно кого угодно. Ни слова про еврейский погром в городе, учиненный "освободителями". Ни слова про общую ситуацию на Востоке, столкновение интересов украинцев, поляков, белых и красных, благодаря которому поляки сумели урвать себе приз. Но едем дальше. Следующий ивент - восстания в Силезии. Анимешники от мира истории утверждают - поляки хотели решить вопрос по мирному, даже провели плебисцит! В реальности было так: сначала "мирные" поляки подняли "мирное" вооруженное восстание против самой возможности плебисцита. Потом они этот плебисцит с треском proebali и вновь развязали на чужой территории неиллюзорный террор. В итоге Силезию таки раздербанили, по принципу вашим и нашим, но осадочек остался. Примерно таким же силовым путем поляки "возвратили" и Позен, и Вильно (об этом тоже деликатно обмолвился диктор-"историк").
Международное право по польски ("поляк всегда прав") восторжествовало. Но рано расслаблять булки. С Востока катится монголо-zhidoбольшевистская орда русских агрессоров. С какого khera вообще? Быть может это прилетела ответочка за польское вторжение на Восток, за Минск и Киев, за позицию Пилсудского по "безусловному ослаблению России"? Об этом ни слова. Ну набежала орда и набежала. Просто так. Восточные варвары, khuli с них взять? Слава Б-гу, Пилсудский всех спас и злобные большевики повержены. О роли генерала Галлера, не говоря уже о внешних факторах, вроде наступления Врангеля - молчок. "Европа спасена от кровавой коммунистической революции" - видимо, фашистские и нацистские "революции" от Германии до Румынии полякам нравятся больше.
Завершающая часть агитки - она про мирную жизнь. Диктор задвигает, что в Польше установился демократический парламентаризм и теперь даже женщины могут голосовать. Трудно сказать, чего тут больше - откровенного pizdezha или постиронии. Возможно, авторитарная диктатура с активным прессингом политических противников, карманным парламентом, концентрационными лагерями и насильственной полонизацией нацменьшинств и выглядит демократично...Относительно Третьего Рейха, например.
Я не стал продолжать просмотр этого мини-сериала дальше. Ведь сюжет новых эпизодов уже понятен. Там будет и тезис про "две оккупации", про восстание и долгую борьбу с советским рэжимом (чтобы потом гордо и свободно сесть на дотации ЕС). Все же все страны Восточной Европы в чем-то похожи - не очень вписались в рынок товаров и услуг и погнали на экспорт забористую дурь национального мифа. Спасибо и на этом...
Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat! Также читайте нас на других ресурсах: Телеграм↩ – новости, заметки и розыгрыши книг. ВК↩ –наша Родина.
Эвакуация защитников крепости проходила по плану. Русский гарнизон вывез все, что смог забрать, и даже помог организовать отъезд мирных жителей. Уцелевшие укрепления и оставшиеся запасы были взорваны. Как писали тогда газеты, «Осовец умер, но не сдался!». После того как последний защитник покинул разрушенные древние стены, крепость несколько дней пустовала, немцы еще три дня не решались в нее зайти.
Когда отгремела Первая мировая, крепость оказалась на территории независимой Польши. Начиная с 1920-х годов новые хозяева занялись восстановлением древней твердыни. Поляки заново строили казармы, чинили стены и разбирали завалы, оставшиеся от взрывов – немецких и русских, сделанных перед уходом наших войск. Легенда гласит, что в 1924-м году при расчистке одного из фортов солдаты наткнулись на хорошо сохранившийся подземный туннель.
Солдаты решили обследовать открывшийся ход своими силами, но, пройдя совсем немного, услышали из темноты окрик на русском языке: «Стой! Кто идет?». Разумеется, после такого происшествия «исследователи» в панике выбрались на свет и рассказали своему офицеру, что в туннеле засело привидение. Тот, конечно, устроил подчиненным взбучку за выдумки, но в подземелье все-таки спустился. На том же самом месте он тоже услышал окрик русского часового и услышал лязг затвора винтовки. К счастью, польский офицер говорил по-русски, поэтому он смог убедить неведомого защитника туннеля не стрелять. На резонный вопрос, кто он такой и что здесь делает, человек из подземелья ответил:
- Я часовой, поставлен сюда охранять склад.
Когда ошеломленный офицер спросил, знает ли русский солдат, сколько времени он здесь просидел, тот ответил:
- Да, знаю. Я заступил на пост девять лет назад, в августе тысяча девятьсот пятнадцатого года.
Больше всего поразило польских солдат то, что человек, запертый под землей так долго, не бросился к своим спасителям, а добросовестно выполнял приказ, давно уже ставший бессмысленным. Продолжая подчиняться воинскому уставу несуществующей страны, русский часовой не соглашался покинуть свой пост и отвечал на все уговоры, что снять его может лишь разводящий или «государь император». Источник: https://kulturologia.ru/blogs/130321/49277/
После третьего (финального) раздела Польши в 1795 году в состав Российской империи вошло местечко Осовице на реке Бобры. Очень важное. Поскольку, продвигаясь от границы с Восточной Пруссией на Белосток, его невозможно было обойти – к северу и югу от него раскинулась труднопроходимая болотисто-озёрная местность.
Возведение полевых укреплений началось здесь в том же году, а по планам русского Генерального штаба от 1873 года должна была появиться настоящая крепость. И если вы при слове «крепость» вдруг представили себе классический замок на скале (а внутри короли, принцессы, рыцари, драконы))), то садитесь – два. В четверти.
Крепость конца XIX века – уже далеко не этакий гордый Минас Итиль с зубчатыми стенами и высокими башнями, а разветвленная система инженерных сооружений. Причем, не только фортификационных.
Современная крепость - это не отдельное здание, а целый укрепленный район с разнесенными фортами, защищенными складами, казармами и мастерскими, артиллерийскими батареями с продуманной системой огня и пехотным прикрытием в траншеях с колючей проволокой и пулеметами.
Проектные работы начал инженер-генерал Эдуард Иванович Тотлебен, однако в 1877 году из-за войны с Турцией их пришлось свернуть. И в 1882 году проектирование продолжил другой талантливый российский военный инженер – Ростислав Владимирович Крассовский. Под его руководством были построены Центральный форт (№1) и два дополнительных (№2 и №3).
Форт №4 или «Новый форт» уже в 1890-х строил выпускник Николаевской инженерной академии Нестор Алоизиевич Буйницкий. Тогда же кирпичные объекты первых трех фортов были дополнительно армированы бетоном.
В 1912-1914 годах к северо-востоку от форта № 1 был построен первый в России артиллерийский ДОТ с броневой башней французской фирмы «Шнейдер-Крезо» под орудие калибра 152 мм.
Вокруг него за время осады насчитали свыше двух тысяч воронок от снарядов калибра 150 - 305 мм, в том числе «два в броневой купол, никаких повреждений в конструкции башни не было обнаружено».
Кроме этого орудия (также известного как Броневая батарея на Скобелевой горе), артиллерийский кулак крепости состоял примерно из двухсот артсистем калибра от 57 до 203 мм. Шесть батарей располагались в бетонных укреплениях, остальные – в земляных с блиндажами (при интенсивных обстрелах орудия оттуда приходилось эвакуировать на запасные позиции).
Первый штурм в 20-х числах сентября 1914 года (40 пехотных батальонов 8-й германской армии) был отбит огнём русской артиллерии и фланговыми контратаками. Он показал уязвимость полевых позиций, прикрывающих форт №2. Было принято решение создать новые, отодвинув их на 8-10 км от крепости. Но не успели.
Также был заменен комендант. На место генерал-лейтенанта Карла-Августа Шульмана в январе 1915 года назначается начальник Осовецкой крепостной артиллерии генерал-майор Николай Александрович Бржозовский.
Не выговоришь «брж» с первого раза - поставлю под ружье!
Бои за первую линию передовых позиций возобновились 3 февраля 1915 года, и уже к 9 февраля наша пехота была отведена ко второй линии. Что позволило немцам вновь приступить к обстрелу фортов крупнокалиберными осадными орудиями. В том числе 305-мм мортирами «Шкода» и 420-мм «Dicke Bertha» (буквальный перевод – «Толстая Берта», общепринятый – «Большая Берта», якобы в честь внучки Альфреда Круппа, на тот момент возглавляющей созданный дедом концерн).
Берта реально большая
В тяжелых артиллерийских дуэлях второй половины февраля – начала марта 1915 года, которые привели к многочисленным пожарам в крепости, русским артиллеристам удалось ответным огнем повредить две «Шкоды» и одну «Берту» (по другим данным – две бодипозитивных Берты, «расположенных вблизи железнодорожного полустанка Подлесок»).
И это довольно серьезный урон. К Великой войне Второй рейх подошел с пятью «Большими Бертами» на лафете полустационарного типа «Гамма» (на фото). В ходе ПМВ было дополнительно выпущено еще пять «Берт» типа «Гамма» и 10 мобильных «тип М» на колесном лафете.
Для полноты картины можно добавить, что ресурс таких мощных орудий составлял около двух тысяч выстрелов, каждый из которых обходился кайзеровской казне в 1500 марок. А для перевозки мортиры (например, в тыл на ремонт) необходимо было задействовать 10 железнодорожных вагонов.
Осадная мортира M-Gerät (Dicke Bertha)
Немцы обиделись и отвели осадные орудия за пределы досягаемости русских дальнобойных 152-мм морских орудий системы Гюстава Канэ. А потом и вовсе убрали: «В середине марта... по размерам воронок можно было определить, что ни 42-см, ни 30,5-см артиллерии в блокадном корпусе уже нет».
Несмотря на неопытность половины личного состава (из 26 батальонов пехоты только 11 были первоочередными, 7 второочередными и 8 батальонов – слабо подготовленных ополченцев, которые «не представляли серьезной силы для обороны крепости»), боевой дух гарнизона оставался на высоте. По приказу коменданта крепости духовой оркестр ежедневно по вечерам играл на территории центрального форта.
Кроме того, еще 17 февраля он просил командующего левофланговой армией не наносить деблокирующий удар: «...артиллерия и гарнизон вполне сохранили обороноспособность, прекрасное настроение духа... несмотря на все попытки неприятеля, нами удерживается Сосненская передовая позиция, осмеливаюсь почтительнейше просить Ваше Высокопревосходительство Командующего армией не приносить лишних жертв для ускоренного освобождения крепости от осаждающего неприятеля».
Для сравнения, самая мощная на западе России Брест-Литовская крепость, имевшая с учетом второго кольца укреплений до 45 км в окружности, была оставлена без боя в ночь на 13 августа 1915 года в ходе общего отступления Русской армии.
Вот такая у нее карма, видимо.
В боях против XIX моторизованного корпуса вермахта с 14 по 17 сентября 1939 года малочисленный польский гарнизон (три пехотных и инженерный батальоны, несколько артиллерийских батарей, два бронепоезда и полтора десятка лёгких французских танков «Рено FT-17», всего до 2500 человек) также не смог в полной мере использовать фортификационные возможности крепости. Потеряв около 40% живой силы и все танки, поляки ушли через Буг сначала в Тереспольское укрепление и оттуда – в Тересполь.
Вновь созданная после ПМВ Польша считалась проектом Франции. Со всеми вытекающими.
Неожиданность атаки 22 июня 1941 года (конкретных распоряжений штаб округа не давал, кроме как «всем быть наготове», приказ вывести из казарм 42-ю стрелковую дивизию ее начальник штаба получил только в 3:45, однако артиллерийский обстрел Бреста начался уже через полчаса) в свою очередь привела к тому, что советский гарнизон из множества разнородных частей общей численностью до 9 тысяч человек не успел занять полевые укрепления. И в итоге был зажат в четырёх очагах обороны.
Немецкая 4-я армия докладывала: «Пограничные укрепления в основном не заняты». 2-я танковая группа (она же Panzergruppe Guderian) продвигается к северу и югу от Бреста, преодолевая различные водные преграды.
24 июня 45-я пехотная дивизия немцев овладела Волынским и Тереспольским укреплением, 26 июня зачистила Цитадель, 29 июня – Восточный форт Кобринского укрепления. Организованная оборона на этом закончилась. В плен попало около 7 тысяч человек, включая членов семей военнослужащих.
Построенная на месте польской крепости Модлин на реке Висла в 1834 году Новогеоргиевская крепость (1096 крепостных и 108 полевых орудий, 86 тысяч человек гарнизона, из них 2100 офицеров и 23 генерала) капитулировала, потеряв 3 тысячи убитыми и 7 тысяч ранеными (менее 12% гарнизона). Ее комендант генерал от кавалерии Николай Павлович Бобырь 6 августа 1915 года перебежал к противнику и оттуда приказал сдаться.
На следующий день бесславный, но гуманный приказ был выполнен. Личный состав так спешил попасть в казавшийся безопасным плен, что большое число орудий досталось врагу слабо повреждёнными или не повреждёнными совсем.
Одной из причин низкого боевого духа в крепости называют изъятие из гарнизона кадровых офицеров и унтер-офицеров. И замену пехотного наполнения частями, сформированными на базе ополчения, где большинство ротных командиров являлось прапорщиками (звание военного времени для гражданских специалистов без военного опыта). Но и большинство «старой гвардии», сложившейся под началом Бобыря также характеризовали как «бюрократов, равнодушных к солдату и к войне».
Крепость первого класса Ковно (девять основных фортов, 55 тысяч человек) простояла чуть дольше. С 7 по 17 августа немцы выпустили по ней 853 тысячи снарядов из 1360 пушек.
64-летний генерал от кавалерии Владимир Николаевич Григорьев бежал в тыл, пока его бойцы еще пытались держаться вокруг I, II, III и VI фортов. И был арестован военной комендатурой 10-й армии.
Наши потери составили 25 тысяч человек (из них 7-8 тысяч убитыми) и 405 крепостных орудий. Противник потерял около 10 тысяч человек убитыми и ранеными. Festung Kowna стала базой кайзеровских войск.
Струсивший старик ("Vado a bordo, cazzo!") по приговору Двинского военно-окружного суда должен был следующие 15 лет провести на каторжных работах, однако 1 мая 1918 года был освобождён по амнистии вместе с бывшим военным министром Сухомлиновым.
Но вернемся в Осовец.
В связи с затишьем, в конце марта гарнизон удачно оброняющейся крепости был сокращен до 15 батальонов пехоты. На их плечи лег огромный объем работ, выполненных в апреле - июле для усовершенствования наших укреплений. Поэтому «передовые позиции к началу августа были оборудованы во много раз лучше, чем во время бомбардировки».
К началу широкомасштабного наступления Второго Рейха в июле 1915 года «человек и дирижабль» Пауль фон Гинденбург приготовил для защитников крепости очень неприятный сюрприз. Даже смертельный.
Поставить точку в героическом сопротивлении русской крепости должна была 11-я дивизия ландвера.
Landwehr – немецкие второочередные войсковые формирования территориального комплектования. В мирное время участники батальонов ландвера периодически проходят военную подготовку и несколько недель в году тратят на манёвры с регулярной армией. В 1914 году в Германии было сформировано 96 полков ландвера.
Средняя численность резервной пехотной дивизии составляла около 17 тысяч человек, что немного меньше, чем в кадровой (18 тысяч по штату).
С конца июля немцы развернули на фронте в два километра около тридцати газобалонных батарей со смесью хлора и брома. Суммарно несколько тысяч баллонов. И, дождавшись попутного ветра, в четыре часа утра 6 августа открыли локальный портал в ад.
С учётом расширения облака, область поражения составила 8 км в ширину, более 12 км в глубину и 12 метров по высоте. Одновременно германская артиллерия начала обстрел крепости из трёх десятков тяжелых осадных орудий, в том числе используя снаряды с хлорпикрином.
Всего с нашей стороны было отравлено газами более полутора тысяч человек (безвозвратные потери – до шестисот, санитарные – свыше девятисот человек), включая 18 мирных жителей, находившихся в двенадцати километрах от немецких позиций.
Вслед за комбинированной газово-артиллерийской атакой начали наступление части немецкого 5-го полка и 41-го резервного батальона на севере, 18-й полк и 147-й резервный батальон по центру и 76-й полк на юге с задачей выйти в тыл всей Бялогрондско-Сосненской позиции.
75-й ландверный полк и два резервных батальона составляли эшелон развития успеха.
Всего 11 расчетных батальонов в первой линии.
С нашей стороны передовую позицию удерживали девять рот пехоты: пять армейских и четыре – ополченческих. То есть, чуть больше двух расчетных батальонов (русский пехотный батальон к началу ПМВ состоял из четырех рот).
На севере позиции у Бялогронды удерживали 1-я рота 226-го пехотного Землянского полка и две роты ополченцев.
Землянский полк был сформирован в ходе частичной мобилизации (начата в России 28 июля 1914 года в ответ на объявление Австро-Венгрией войны Сербии) на основе кадра, выделенного 10-м пехотным Новоингерманландским полком. Комплектовался ратниками из Землянского, Нижнедевицкого и Воронежского уездов Воронежской губернии.
По центру – 9 и 10-я роты Землянского полка и одна рота ополчения.
На юге, в так называемом Центральном или Опорном редуте – 12-я рота. И одна рота ополчения в резерве у дома лесника.
Левый фланг в районе н.п. Сосня, занимала 11-я рота 226 полка.
Против отравляющих газов предпринимались все известные на тот момент меры – перед окопами наши жгли паклю и солому, наносили на брустверы известковый раствор, делали респираторные маски из подручных материалов.
Однако помогало слабо. 9-я, 10-я и 11-я роты Землянского полка вышли из строя полностью, от 12-й роты осталось в строю около 40 человек с одним пулемётом, на Бялогрондской позиции — около 60 человек при двух пулемётах.
В резервной роте ополчения потери достигали 50%, оставшаяся половина была деморализована (и позже отказалась идти в атаку).
Тем не менее, лёгкой прогулки у ландвера не предвидится. Наши неожиданно открывают ружейно-пулеметный огонь (в том числе из ручных пулеметов системы Мадсена).
В наше время это бы назвали ручным пулеметом
Не знаю, как. Не спрашивайте.
С химическим ожогом легких, с почерневшими от хлора глазами, с лицами, замотанными ссаными тряпками (в буквальном смысле слова – так лучше фильтруется), в приступах удушающего кашля с кровохарканьем, русские мужики, тем не менее, ведут беглый огонь в сторону наступающего противника.
На севере нашим удается удержать Бялогронды. Три передовые роты 5-го ландверного полка не смогли под огнем проделать проходы в проволочных сетях и отступили после незначительного продвижения. А «наступление 41-го резервного батальона было остановлено появлением разведчиков 225-го полка из Осовца».
На юге сразу утеряна обезлюдевшая Сосня, остатки 12-й роты еще держатся в Центральном редуте, но уже в полуохвате.
По одной из версий 76-й ландверный полк догнал собственные газы и потерял много людей. По другой – испугался газового облака и дальше не пошел, «отбивая больше шаг на месте, чем продвигаясь вперед».
А вот в центре всё плохо.
18-й полк ландвера, «подавляя одиночное сопротивление», преодолевает первую линию проволочных заграждений и занимает передовую позицию, известную как «двор Леонова». Начинает преодолевать вторую линию.
Тем временем его лидирующие группы стремительно продвигаются дальше вдоль железной дороги и Рудского канала, достигнув грунтовой дороги на Бялогронды, проходящей через единственный мост.
Еще немного и наша оборона будет разрезана на две части, как по учебнику. Затем оставшиеся очаги сопротивления блокируются и уничтожаются.
Ветеран русско-турецкой войны, Китайского похода и русско-японской войны генерал-майор Бржозовский, понимая, что «пропущение времени смерти невозвратной подобно», принимает решение «ударить в штыки всем, чем можно».
Для контратаки выделяются потерявшие около половины личного состава от газовой атаки 8-я и 13-я роты, а также находившаяся в укрытии и поэтому чуть менее пострадавшая 14-я. Вероятно, это тот самый передовой батальон, который в 3 часа ночи ушел в Заречный форт для отдыха.
Одновременно он приказывает «организовать артиллерийский огонь». И открою вам секрет Полишинеля: подавляющее большинство снарядов полевой артиллерии в начале Первой мировой войны были шрапнельными, а открыто расположенная живая сила очень не любит средства поражения с суббоеприпасами и стремится максимально быстро оказаться подальше от мест их боевого применения.
Дадим слово участнику тех событий.
По воспоминаниям сапёрного штабс-капитана Сергея Александровича Хмелькова:
«Батареи крепостной артиллерии, несмотря на большие потери в людях отравленными, открыли стрельбу, и скоро огонь девяти тяжелых и двух легких батарей замедлил наступление 18-го ландверного полка и отрезал общий резерв (75-й ландверный полк) от позиции.
Начальник 2-го отдела обороны выслал с Заречной позиции для контратаки 8, 13 и 14-ю роты 226-го Землянского полка. 13 и 8-я роты, потеряв до 50 % отравленными, развернулись по обе стороны железной дороги и начали наступление; 13-я рота, встретив части 18-го ландверного полка, с криком «ура» бросилась в штыки... много немцев погибло на проволочных сетях перед второй линией окопов от огня крепостной артиллерии.
Сосредоточенный огонь крепостной артиллерии по окопам первой линии (двор Леонова) был настолько силён, что немцы не приняли атаки и спешно отступили».
К сожалению, в каноническую версию событий попала только 13-я рота. Видимо, за «красивый» номер.
В ставшую легендарной штыковую атаку ее ведет подпоручик Корпуса военных топографов Владимир Карпович Котлинский.
Безусый паренек, всего две недели назад перешагнувший двадцатилетний рубеж, он был классическим «офицером военного времени». В 1913 году выдержал экзамены в Военно-топографическое училище, год отучился, но в сентябре 1914 года вместо продолжения занятий досрочно получил чин подпоручика с прикомандированием к 226-му пехотному полку.
По воспоминаниям современников, «этот человек, кажется, совершенно не знал, что такое чувство страха или даже чувство самосохранения» (газета «Псковская жизнь», 1915 год). Не могу сформулировать так, чтобы это не выглядело цинизмом или сарказмом, но этот парень оказался в нужное время в том самом месте, для которого подходил лучше всего.
Из наградного листа к Ордену Святого Георгия 4-й степени (посмертно):
«...воодушевив нижних чинов своей роты, быстро ринулся с ней вперёд, штыковым ударом выбил немцев из занятых ими окопов и, при поддержке частных поддержек, постепенно выбивая противника из окопов, восстановил первоначальное положение. В конце этой атаки подпоручик Котлинский был смертельно ранен».
Роту возглавляет «вызвавшийся охотником» (то есть – добровольно участвующий в атаке) командир второй сапёрной роты подпоручик Владислав Максимилианович Стржеминский, «который завершил и окончил столь славно начатое подпоручиком Котлинским дело», очистив от противника участки Сосненской позиции. За что был награжден присвоением Георгиевского оружия.
Тем временем 8-я и 14-я роты, действуя южнее ж/д на более широком фронте, деблокировали Центральный редут и при помощи 12-й роты отбросили противника на исходные позиции.
И снова дадим слово очевидцу:
«Я не могу описать озлобления и бешенства, с которым шли наши солдаты на отравителей-германцев... Измученные, отравленные, они бежали с единственной целью – раздавить германцев. Отсталых не было, торопить не приходилось никого. Здесь не было отдельных героев, роты шли как один человек, одушевлённые только одной целью, одной мыслью: погибнуть, но отомстить подлым отравителям... Германцы не выдержали бешеного натиска наших солдат и в панике бросились бежать. Они даже не успели унести или испортить находившиеся в их руках наши пулемёты».
К 8 часам утра все прорывы немцев были ликвидированы. В 11 часов прекратился артиллерийский огонь с их стороны.
Повторной атаки немцы не предпринимают, несмотря на более чем благоприятную для них обстановку: «…проходы в сетях были открыты, противоштурмовое вооружение на 50% уничтожено, на позиции находились три слабых утомленных роты, резервов на Заречной позиции не было».
Что позволяет с высокой степенью вероятности предположить «истощение германских полков» в ходе неудачного для них штурма, «на который немцы возлагали столько надежд».
После героической 190-дневной обороны, сковавшей противника на фронте шириной пятьдесят километров, 22 августа 1915 года дальнейшее удержание Осовца было признано нецелесообразным.
В связи с общим отступлением войск Северо-Западного фронта крепость была оставлена по приказу вышестоящего командования, вооружение вывезено, а укрепления взорваны.
226-й Землянский полк отошел к Гродно. При его обороне землянцы также проявили массовый героизм и даже выдержали вторую газовую атаку.
Впервые словосочетание «атака мертвецов» для описания контратаки 13-й роты употребляет С. А. Хмельков, на тот момент профессор кафедры сухопутной фортификации и укреплённых районов Военно-инженерной академии, в своей книге «Борьба за Осовец» (Государственное Военное Издательство Наркомата Обороны Союза ССР, Москва, 1939 год).
Следующие семьдесят лет о ней особо не вспоминают. Внимание современников приковано к героям боев на Халхин-Голе и в Финляндии, затем начинается Великая Отечественная война.
Новый всплеск интереса к «забытому подвигу» защитников Осовецкой крепости датирован 1 августа 2009 года – в честь 95-летней годовщины вступления Российской Империи в Первую Мировую войну.
Поскольку уже есть Интернет, легенда о том, как 60 полумёртвых человек обратили в бегство 7000, расходится по соцсетям, словно пожар по тайге.
6 августа 2015 года в Пскове проводятся памятные мероприятия, посвященные столетию подвига псковича Владимира Котлинского. На набережной реки Великой открывается «Памятник землякам-солдатам Первой мировой войны», в основе которого якобы лежит образ командира 13-й роты подпоручика Котлинского. Хотя, по моему скромному мнению - не похож…
Как ни прискорбно, но командиры 8-й, 12-й и 14-й рот подобных почестей не удостоились. Готов поспорить, что вы никогда не слышали их фамилий.
Я, кстати, тоже. Поскольку не нашел их ни в книге Хмелькова, ни в более поздних исследованиях (например, статья в журнале «История: факты и символы» № 1 за 2018 год).
Вероятно потому, что «не погиб красиво – не герой»?
Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat! Также читайте нас на других ресурсах: Телеграм↩ – новости, заметки и розыгрыши книг. ВК↩ –наша Родина.
