Представьте, что вам на Рождество подарили открытку с мёртвой птицей. Будете удивлены? А вот викторианцы сказали бы «спасибо». Как ни парадоксально, но это был довольно популярный сюжет для праздничной почты.
Согласно старинному обычаю, если в конце декабря отправиться в лес и подстрелить малиновку, то следующий год будет удачным. Так что послание на такой открытке можно понять буквально: «Держи, дружище, мёртвую птичку. Тебе уже не придётся бродить по лесу в поисках удачи».
В Ирландии, на второй день Рождества — 26 декабря, в День святого Стефана, — существовала ещё более странная традиция. Живого крапивника привязывали к шесту и с песнями и смехом проносили по всей деревне. Жестокое обращение с крошечной птичкой оправдывали христианским преданием: якобы крапивник когда-то выдал чириканьем укрытие святого Стефана, скрывавшегося от преследователей-язычников. Сейчас ирландцы успокоились и, если вспоминают об этой традиции, то носят уже чучело птицы.
Есть ещё одна версия. Исследователь рождественских традиций Джон Гроссман считает, что мёртвая малиновка, замерзшая от холода, должна была вызвать сочувствие и жалость. Ведь случаев, когда взрослые и дети замерзали прямо на улицах, было много. Открытка конца 19 века, возможно, призывала задуматься о собственном везении и о том, что о ближних можно было бы и тоже позаботиться хотя бы на Рождество.
Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat! Также читайте нас на других ресурсах: Телеграм↩ – новости, заметки и розыгрыши книг. ВК↩ –наша Родина.
Сижу на ютубе, смотрю дегенеративные ролики, вроде никого не трогаю. И вдруг она! Реклама...Все бы хорошо, но рекламируют какое-то аниме. И почему-то оно про поляков. Я заинтересовался, это что-то оригинальное... Идет бодрый видеоряд о эпохе польского Интербеллума с явным оммажем творчеству Якуба Розальски. Не хватает только стимпанковых шагающих роботов, коими славится вселенная "Серп". За кадром вещает диктор. На словах про "возвращение польского Львова" я насторожился. Когда диктор начал вещать про "вторжение большевистских орд в Речь Посполитую" я okhuel. После прогона диктора про Польшу "спасшую Европу от кровавой революции коммунистов" я мелко затрясся всем телом, но все же досмотрел это govno до конца. Впрочем, после беглого взгляда на название канала, породившего данный креатив, все стало ясно. "Институт национальной памяти".
Для тех кто не шарит, польский Институт национальной памяти - государственная контора, которая приводит польскую историю к стандартам политики партии. Партии "Право и Справедливость", разумеется. По нехитрой формуле - польских людей всегда обижали, но те превозмогали. Два главных врага - русские (сливаются в одно с большевиками, kher разберешь этих ордынских варваров) и немцы. Соседние пигмеи из лагеря малых балто-славянских наций тоже вставляли палки в колеса, но это скорее пешки на шахматной доске истории, где царствует польский лыцарь-гусар в красивых доспехах. Впрочем, давайте разберем образец польского нацмифа на примере этого конкретного ролика. (Для желающих - вбить в поисковик по ютубу "IPNtv: Unconquered: Trying Times").
Первая часть нарратива польских анимешников - "Объединение земель". В него включены несколько центровых ивентов. Первый - "возвращение Львова" после "тяжелых боев". Само собой - ни слова про украинцев, город отбили у абстрактных "врагов", назначить которыми можно кого угодно. Ни слова про еврейский погром в городе, учиненный "освободителями". Ни слова про общую ситуацию на Востоке, столкновение интересов украинцев, поляков, белых и красных, благодаря которому поляки сумели урвать себе приз. Но едем дальше. Следующий ивент - восстания в Силезии. Анимешники от мира истории утверждают - поляки хотели решить вопрос по мирному, даже провели плебисцит! В реальности было так: сначала "мирные" поляки подняли "мирное" вооруженное восстание против самой возможности плебисцита. Потом они этот плебисцит с треском proebali и вновь развязали на чужой территории неиллюзорный террор. В итоге Силезию таки раздербанили, по принципу вашим и нашим, но осадочек остался. Примерно таким же силовым путем поляки "возвратили" и Позен, и Вильно (об этом тоже деликатно обмолвился диктор-"историк").
Международное право по польски ("поляк всегда прав") восторжествовало. Но рано расслаблять булки. С Востока катится монголо-zhidoбольшевистская орда русских агрессоров. С какого khera вообще? Быть может это прилетела ответочка за польское вторжение на Восток, за Минск и Киев, за позицию Пилсудского по "безусловному ослаблению России"? Об этом ни слова. Ну набежала орда и набежала. Просто так. Восточные варвары, khuli с них взять? Слава Б-гу, Пилсудский всех спас и злобные большевики повержены. О роли генерала Галлера, не говоря уже о внешних факторах, вроде наступления Врангеля - молчок. "Европа спасена от кровавой коммунистической революции" - видимо, фашистские и нацистские "революции" от Германии до Румынии полякам нравятся больше.
Завершающая часть агитки - она про мирную жизнь. Диктор задвигает, что в Польше установился демократический парламентаризм и теперь даже женщины могут голосовать. Трудно сказать, чего тут больше - откровенного pizdezha или постиронии. Возможно, авторитарная диктатура с активным прессингом политических противников, карманным парламентом, концентрационными лагерями и насильственной полонизацией нацменьшинств и выглядит демократично...Относительно Третьего Рейха, например.
Я не стал продолжать просмотр этого мини-сериала дальше. Ведь сюжет новых эпизодов уже понятен. Там будет и тезис про "две оккупации", про восстание и долгую борьбу с советским рэжимом (чтобы потом гордо и свободно сесть на дотации ЕС). Все же все страны Восточной Европы в чем-то похожи - не очень вписались в рынок товаров и услуг и погнали на экспорт забористую дурь национального мифа. Спасибо и на этом...
Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat! Также читайте нас на других ресурсах: Телеграм↩ – новости, заметки и розыгрыши книг. ВК↩ –наша Родина.
Эвакуация защитников крепости проходила по плану. Русский гарнизон вывез все, что смог забрать, и даже помог организовать отъезд мирных жителей. Уцелевшие укрепления и оставшиеся запасы были взорваны. Как писали тогда газеты, «Осовец умер, но не сдался!». После того как последний защитник покинул разрушенные древние стены, крепость несколько дней пустовала, немцы еще три дня не решались в нее зайти.
Когда отгремела Первая мировая, крепость оказалась на территории независимой Польши. Начиная с 1920-х годов новые хозяева занялись восстановлением древней твердыни. Поляки заново строили казармы, чинили стены и разбирали завалы, оставшиеся от взрывов – немецких и русских, сделанных перед уходом наших войск. Легенда гласит, что в 1924-м году при расчистке одного из фортов солдаты наткнулись на хорошо сохранившийся подземный туннель.
Солдаты решили обследовать открывшийся ход своими силами, но, пройдя совсем немного, услышали из темноты окрик на русском языке: «Стой! Кто идет?». Разумеется, после такого происшествия «исследователи» в панике выбрались на свет и рассказали своему офицеру, что в туннеле засело привидение. Тот, конечно, устроил подчиненным взбучку за выдумки, но в подземелье все-таки спустился. На том же самом месте он тоже услышал окрик русского часового и услышал лязг затвора винтовки. К счастью, польский офицер говорил по-русски, поэтому он смог убедить неведомого защитника туннеля не стрелять. На резонный вопрос, кто он такой и что здесь делает, человек из подземелья ответил:
- Я часовой, поставлен сюда охранять склад.
Когда ошеломленный офицер спросил, знает ли русский солдат, сколько времени он здесь просидел, тот ответил:
- Да, знаю. Я заступил на пост девять лет назад, в августе тысяча девятьсот пятнадцатого года.
Больше всего поразило польских солдат то, что человек, запертый под землей так долго, не бросился к своим спасителям, а добросовестно выполнял приказ, давно уже ставший бессмысленным. Продолжая подчиняться воинскому уставу несуществующей страны, русский часовой не соглашался покинуть свой пост и отвечал на все уговоры, что снять его может лишь разводящий или «государь император». Источник: https://kulturologia.ru/blogs/130321/49277/
После третьего (финального) раздела Польши в 1795 году в состав Российской империи вошло местечко Осовице на реке Бобры. Очень важное. Поскольку, продвигаясь от границы с Восточной Пруссией на Белосток, его невозможно было обойти – к северу и югу от него раскинулась труднопроходимая болотисто-озёрная местность.
Возведение полевых укреплений началось здесь в том же году, а по планам русского Генерального штаба от 1873 года должна была появиться настоящая крепость. И если вы при слове «крепость» вдруг представили себе классический замок на скале (а внутри короли, принцессы, рыцари, драконы))), то садитесь – два. В четверти.
Крепость конца XIX века – уже далеко не этакий гордый Минас Итиль с зубчатыми стенами и высокими башнями, а разветвленная система инженерных сооружений. Причем, не только фортификационных.
Современная крепость - это не отдельное здание, а целый укрепленный район с разнесенными фортами, защищенными складами, казармами и мастерскими, артиллерийскими батареями с продуманной системой огня и пехотным прикрытием в траншеях с колючей проволокой и пулеметами.
Проектные работы начал инженер-генерал Эдуард Иванович Тотлебен, однако в 1877 году из-за войны с Турцией их пришлось свернуть. И в 1882 году проектирование продолжил другой талантливый российский военный инженер – Ростислав Владимирович Крассовский. Под его руководством были построены Центральный форт (№1) и два дополнительных (№2 и №3).
Форт №4 или «Новый форт» уже в 1890-х строил выпускник Николаевской инженерной академии Нестор Алоизиевич Буйницкий. Тогда же кирпичные объекты первых трех фортов были дополнительно армированы бетоном.
В 1912-1914 годах к северо-востоку от форта № 1 был построен первый в России артиллерийский ДОТ с броневой башней французской фирмы «Шнейдер-Крезо» под орудие калибра 152 мм.
Вокруг него за время осады насчитали свыше двух тысяч воронок от снарядов калибра 150 - 305 мм, в том числе «два в броневой купол, никаких повреждений в конструкции башни не было обнаружено».
Кроме этого орудия (также известного как Броневая батарея на Скобелевой горе), артиллерийский кулак крепости состоял примерно из двухсот артсистем калибра от 57 до 203 мм. Шесть батарей располагались в бетонных укреплениях, остальные – в земляных с блиндажами (при интенсивных обстрелах орудия оттуда приходилось эвакуировать на запасные позиции).
Первый штурм в 20-х числах сентября 1914 года (40 пехотных батальонов 8-й германской армии) был отбит огнём русской артиллерии и фланговыми контратаками. Он показал уязвимость полевых позиций, прикрывающих форт №2. Было принято решение создать новые, отодвинув их на 8-10 км от крепости. Но не успели.
Также был заменен комендант. На место генерал-лейтенанта Карла-Августа Шульмана в январе 1915 года назначается начальник Осовецкой крепостной артиллерии генерал-майор Николай Александрович Бржозовский.
Не выговоришь «брж» с первого раза - поставлю под ружье!
Бои за первую линию передовых позиций возобновились 3 февраля 1915 года, и уже к 9 февраля наша пехота была отведена ко второй линии. Что позволило немцам вновь приступить к обстрелу фортов крупнокалиберными осадными орудиями. В том числе 305-мм мортирами «Шкода» и 420-мм «Dicke Bertha» (буквальный перевод – «Толстая Берта», общепринятый – «Большая Берта», якобы в честь внучки Альфреда Круппа, на тот момент возглавляющей созданный дедом концерн).
Берта реально большая
В тяжелых артиллерийских дуэлях второй половины февраля – начала марта 1915 года, которые привели к многочисленным пожарам в крепости, русским артиллеристам удалось ответным огнем повредить две «Шкоды» и одну «Берту» (по другим данным – две бодипозитивных Берты, «расположенных вблизи железнодорожного полустанка Подлесок»).
И это довольно серьезный урон. К Великой войне Второй рейх подошел с пятью «Большими Бертами» на лафете полустационарного типа «Гамма» (на фото). В ходе ПМВ было дополнительно выпущено еще пять «Берт» типа «Гамма» и 10 мобильных «тип М» на колесном лафете.
Для полноты картины можно добавить, что ресурс таких мощных орудий составлял около двух тысяч выстрелов, каждый из которых обходился кайзеровской казне в 1500 марок. А для перевозки мортиры (например, в тыл на ремонт) необходимо было задействовать 10 железнодорожных вагонов.
Осадная мортира M-Gerät (Dicke Bertha)
Немцы обиделись и отвели осадные орудия за пределы досягаемости русских дальнобойных 152-мм морских орудий системы Гюстава Канэ. А потом и вовсе убрали: «В середине марта... по размерам воронок можно было определить, что ни 42-см, ни 30,5-см артиллерии в блокадном корпусе уже нет».
Несмотря на неопытность половины личного состава (из 26 батальонов пехоты только 11 были первоочередными, 7 второочередными и 8 батальонов – слабо подготовленных ополченцев, которые «не представляли серьезной силы для обороны крепости»), боевой дух гарнизона оставался на высоте. По приказу коменданта крепости духовой оркестр ежедневно по вечерам играл на территории центрального форта.
Кроме того, еще 17 февраля он просил командующего левофланговой армией не наносить деблокирующий удар: «...артиллерия и гарнизон вполне сохранили обороноспособность, прекрасное настроение духа... несмотря на все попытки неприятеля, нами удерживается Сосненская передовая позиция, осмеливаюсь почтительнейше просить Ваше Высокопревосходительство Командующего армией не приносить лишних жертв для ускоренного освобождения крепости от осаждающего неприятеля».
Для сравнения, самая мощная на западе России Брест-Литовская крепость, имевшая с учетом второго кольца укреплений до 45 км в окружности, была оставлена без боя в ночь на 13 августа 1915 года в ходе общего отступления Русской армии.
Вот такая у нее карма, видимо.
В боях против XIX моторизованного корпуса вермахта с 14 по 17 сентября 1939 года малочисленный польский гарнизон (три пехотных и инженерный батальоны, несколько артиллерийских батарей, два бронепоезда и полтора десятка лёгких французских танков «Рено FT-17», всего до 2500 человек) также не смог в полной мере использовать фортификационные возможности крепости. Потеряв около 40% живой силы и все танки, поляки ушли через Буг сначала в Тереспольское укрепление и оттуда – в Тересполь.
Вновь созданная после ПМВ Польша считалась проектом Франции. Со всеми вытекающими.
Неожиданность атаки 22 июня 1941 года (конкретных распоряжений штаб округа не давал, кроме как «всем быть наготове», приказ вывести из казарм 42-ю стрелковую дивизию ее начальник штаба получил только в 3:45, однако артиллерийский обстрел Бреста начался уже через полчаса) в свою очередь привела к тому, что советский гарнизон из множества разнородных частей общей численностью до 9 тысяч человек не успел занять полевые укрепления. И в итоге был зажат в четырёх очагах обороны.
Немецкая 4-я армия докладывала: «Пограничные укрепления в основном не заняты». 2-я танковая группа (она же Panzergruppe Guderian) продвигается к северу и югу от Бреста, преодолевая различные водные преграды.
24 июня 45-я пехотная дивизия немцев овладела Волынским и Тереспольским укреплением, 26 июня зачистила Цитадель, 29 июня – Восточный форт Кобринского укрепления. Организованная оборона на этом закончилась. В плен попало около 7 тысяч человек, включая членов семей военнослужащих.
Построенная на месте польской крепости Модлин на реке Висла в 1834 году Новогеоргиевская крепость (1096 крепостных и 108 полевых орудий, 86 тысяч человек гарнизона, из них 2100 офицеров и 23 генерала) капитулировала, потеряв 3 тысячи убитыми и 7 тысяч ранеными (менее 12% гарнизона). Ее комендант генерал от кавалерии Николай Павлович Бобырь 6 августа 1915 года перебежал к противнику и оттуда приказал сдаться.
На следующий день бесславный, но гуманный приказ был выполнен. Личный состав так спешил попасть в казавшийся безопасным плен, что большое число орудий досталось врагу слабо повреждёнными или не повреждёнными совсем.
Одной из причин низкого боевого духа в крепости называют изъятие из гарнизона кадровых офицеров и унтер-офицеров. И замену пехотного наполнения частями, сформированными на базе ополчения, где большинство ротных командиров являлось прапорщиками (звание военного времени для гражданских специалистов без военного опыта). Но и большинство «старой гвардии», сложившейся под началом Бобыря также характеризовали как «бюрократов, равнодушных к солдату и к войне».
Крепость первого класса Ковно (девять основных фортов, 55 тысяч человек) простояла чуть дольше. С 7 по 17 августа немцы выпустили по ней 853 тысячи снарядов из 1360 пушек.
64-летний генерал от кавалерии Владимир Николаевич Григорьев бежал в тыл, пока его бойцы еще пытались держаться вокруг I, II, III и VI фортов. И был арестован военной комендатурой 10-й армии.
Наши потери составили 25 тысяч человек (из них 7-8 тысяч убитыми) и 405 крепостных орудий. Противник потерял около 10 тысяч человек убитыми и ранеными. Festung Kowna стала базой кайзеровских войск.
Струсивший старик ("Vado a bordo, cazzo!") по приговору Двинского военно-окружного суда должен был следующие 15 лет провести на каторжных работах, однако 1 мая 1918 года был освобождён по амнистии вместе с бывшим военным министром Сухомлиновым.
Но вернемся в Осовец.
В связи с затишьем, в конце марта гарнизон удачно оброняющейся крепости был сокращен до 15 батальонов пехоты. На их плечи лег огромный объем работ, выполненных в апреле - июле для усовершенствования наших укреплений. Поэтому «передовые позиции к началу августа были оборудованы во много раз лучше, чем во время бомбардировки».
К началу широкомасштабного наступления Второго Рейха в июле 1915 года «человек и дирижабль» Пауль фон Гинденбург приготовил для защитников крепости очень неприятный сюрприз. Даже смертельный.
Поставить точку в героическом сопротивлении русской крепости должна была 11-я дивизия ландвера.
Landwehr – немецкие второочередные войсковые формирования территориального комплектования. В мирное время участники батальонов ландвера периодически проходят военную подготовку и несколько недель в году тратят на манёвры с регулярной армией. В 1914 году в Германии было сформировано 96 полков ландвера.
Средняя численность резервной пехотной дивизии составляла около 17 тысяч человек, что немного меньше, чем в кадровой (18 тысяч по штату).
С конца июля немцы развернули на фронте в два километра около тридцати газобалонных батарей со смесью хлора и брома. Суммарно несколько тысяч баллонов. И, дождавшись попутного ветра, в четыре часа утра 6 августа открыли локальный портал в ад.
С учётом расширения облака, область поражения составила 8 км в ширину, более 12 км в глубину и 12 метров по высоте. Одновременно германская артиллерия начала обстрел крепости из трёх десятков тяжелых осадных орудий, в том числе используя снаряды с хлорпикрином.
Всего с нашей стороны было отравлено газами более полутора тысяч человек (безвозвратные потери – до шестисот, санитарные – свыше девятисот человек), включая 18 мирных жителей, находившихся в двенадцати километрах от немецких позиций.
Вслед за комбинированной газово-артиллерийской атакой начали наступление части немецкого 5-го полка и 41-го резервного батальона на севере, 18-й полк и 147-й резервный батальон по центру и 76-й полк на юге с задачей выйти в тыл всей Бялогрондско-Сосненской позиции.
75-й ландверный полк и два резервных батальона составляли эшелон развития успеха.
Всего 11 расчетных батальонов в первой линии.
С нашей стороны передовую позицию удерживали девять рот пехоты: пять армейских и четыре – ополченческих. То есть, чуть больше двух расчетных батальонов (русский пехотный батальон к началу ПМВ состоял из четырех рот).
На севере позиции у Бялогронды удерживали 1-я рота 226-го пехотного Землянского полка и две роты ополченцев.
Землянский полк был сформирован в ходе частичной мобилизации (начата в России 28 июля 1914 года в ответ на объявление Австро-Венгрией войны Сербии) на основе кадра, выделенного 10-м пехотным Новоингерманландским полком. Комплектовался ратниками из Землянского, Нижнедевицкого и Воронежского уездов Воронежской губернии.
По центру – 9 и 10-я роты Землянского полка и одна рота ополчения.
На юге, в так называемом Центральном или Опорном редуте – 12-я рота. И одна рота ополчения в резерве у дома лесника.
Левый фланг в районе н.п. Сосня, занимала 11-я рота 226 полка.
Против отравляющих газов предпринимались все известные на тот момент меры – перед окопами наши жгли паклю и солому, наносили на брустверы известковый раствор, делали респираторные маски из подручных материалов.
Однако помогало слабо. 9-я, 10-я и 11-я роты Землянского полка вышли из строя полностью, от 12-й роты осталось в строю около 40 человек с одним пулемётом, на Бялогрондской позиции — около 60 человек при двух пулемётах.
В резервной роте ополчения потери достигали 50%, оставшаяся половина была деморализована (и позже отказалась идти в атаку).
Тем не менее, лёгкой прогулки у ландвера не предвидится. Наши неожиданно открывают ружейно-пулеметный огонь (в том числе из ручных пулеметов системы Мадсена).
В наше время это бы назвали ручным пулеметом
Не знаю, как. Не спрашивайте.
С химическим ожогом легких, с почерневшими от хлора глазами, с лицами, замотанными ссаными тряпками (в буквальном смысле слова – так лучше фильтруется), в приступах удушающего кашля с кровохарканьем, русские мужики, тем не менее, ведут беглый огонь в сторону наступающего противника.
На севере нашим удается удержать Бялогронды. Три передовые роты 5-го ландверного полка не смогли под огнем проделать проходы в проволочных сетях и отступили после незначительного продвижения. А «наступление 41-го резервного батальона было остановлено появлением разведчиков 225-го полка из Осовца».
На юге сразу утеряна обезлюдевшая Сосня, остатки 12-й роты еще держатся в Центральном редуте, но уже в полуохвате.
По одной из версий 76-й ландверный полк догнал собственные газы и потерял много людей. По другой – испугался газового облака и дальше не пошел, «отбивая больше шаг на месте, чем продвигаясь вперед».
А вот в центре всё плохо.
18-й полк ландвера, «подавляя одиночное сопротивление», преодолевает первую линию проволочных заграждений и занимает передовую позицию, известную как «двор Леонова». Начинает преодолевать вторую линию.
Тем временем его лидирующие группы стремительно продвигаются дальше вдоль железной дороги и Рудского канала, достигнув грунтовой дороги на Бялогронды, проходящей через единственный мост.
Еще немного и наша оборона будет разрезана на две части, как по учебнику. Затем оставшиеся очаги сопротивления блокируются и уничтожаются.
Ветеран русско-турецкой войны, Китайского похода и русско-японской войны генерал-майор Бржозовский, понимая, что «пропущение времени смерти невозвратной подобно», принимает решение «ударить в штыки всем, чем можно».
Для контратаки выделяются потерявшие около половины личного состава от газовой атаки 8-я и 13-я роты, а также находившаяся в укрытии и поэтому чуть менее пострадавшая 14-я. Вероятно, это тот самый передовой батальон, который в 3 часа ночи ушел в Заречный форт для отдыха.
Одновременно он приказывает «организовать артиллерийский огонь». И открою вам секрет Полишинеля: подавляющее большинство снарядов полевой артиллерии в начале Первой мировой войны были шрапнельными, а открыто расположенная живая сила очень не любит средства поражения с суббоеприпасами и стремится максимально быстро оказаться подальше от мест их боевого применения.
Дадим слово участнику тех событий.
По воспоминаниям сапёрного штабс-капитана Сергея Александровича Хмелькова:
«Батареи крепостной артиллерии, несмотря на большие потери в людях отравленными, открыли стрельбу, и скоро огонь девяти тяжелых и двух легких батарей замедлил наступление 18-го ландверного полка и отрезал общий резерв (75-й ландверный полк) от позиции.
Начальник 2-го отдела обороны выслал с Заречной позиции для контратаки 8, 13 и 14-ю роты 226-го Землянского полка. 13 и 8-я роты, потеряв до 50 % отравленными, развернулись по обе стороны железной дороги и начали наступление; 13-я рота, встретив части 18-го ландверного полка, с криком «ура» бросилась в штыки... много немцев погибло на проволочных сетях перед второй линией окопов от огня крепостной артиллерии.
Сосредоточенный огонь крепостной артиллерии по окопам первой линии (двор Леонова) был настолько силён, что немцы не приняли атаки и спешно отступили».
К сожалению, в каноническую версию событий попала только 13-я рота. Видимо, за «красивый» номер.
В ставшую легендарной штыковую атаку ее ведет подпоручик Корпуса военных топографов Владимир Карпович Котлинский.
Безусый паренек, всего две недели назад перешагнувший двадцатилетний рубеж, он был классическим «офицером военного времени». В 1913 году выдержал экзамены в Военно-топографическое училище, год отучился, но в сентябре 1914 года вместо продолжения занятий досрочно получил чин подпоручика с прикомандированием к 226-му пехотному полку.
По воспоминаниям современников, «этот человек, кажется, совершенно не знал, что такое чувство страха или даже чувство самосохранения» (газета «Псковская жизнь», 1915 год). Не могу сформулировать так, чтобы это не выглядело цинизмом или сарказмом, но этот парень оказался в нужное время в том самом месте, для которого подходил лучше всего.
Из наградного листа к Ордену Святого Георгия 4-й степени (посмертно):
«...воодушевив нижних чинов своей роты, быстро ринулся с ней вперёд, штыковым ударом выбил немцев из занятых ими окопов и, при поддержке частных поддержек, постепенно выбивая противника из окопов, восстановил первоначальное положение. В конце этой атаки подпоручик Котлинский был смертельно ранен».
Роту возглавляет «вызвавшийся охотником» (то есть – добровольно участвующий в атаке) командир второй сапёрной роты подпоручик Владислав Максимилианович Стржеминский, «который завершил и окончил столь славно начатое подпоручиком Котлинским дело», очистив от противника участки Сосненской позиции. За что был награжден присвоением Георгиевского оружия.
Тем временем 8-я и 14-я роты, действуя южнее ж/д на более широком фронте, деблокировали Центральный редут и при помощи 12-й роты отбросили противника на исходные позиции.
И снова дадим слово очевидцу:
«Я не могу описать озлобления и бешенства, с которым шли наши солдаты на отравителей-германцев... Измученные, отравленные, они бежали с единственной целью – раздавить германцев. Отсталых не было, торопить не приходилось никого. Здесь не было отдельных героев, роты шли как один человек, одушевлённые только одной целью, одной мыслью: погибнуть, но отомстить подлым отравителям... Германцы не выдержали бешеного натиска наших солдат и в панике бросились бежать. Они даже не успели унести или испортить находившиеся в их руках наши пулемёты».
К 8 часам утра все прорывы немцев были ликвидированы. В 11 часов прекратился артиллерийский огонь с их стороны.
Повторной атаки немцы не предпринимают, несмотря на более чем благоприятную для них обстановку: «…проходы в сетях были открыты, противоштурмовое вооружение на 50% уничтожено, на позиции находились три слабых утомленных роты, резервов на Заречной позиции не было».
Что позволяет с высокой степенью вероятности предположить «истощение германских полков» в ходе неудачного для них штурма, «на который немцы возлагали столько надежд».
После героической 190-дневной обороны, сковавшей противника на фронте шириной пятьдесят километров, 22 августа 1915 года дальнейшее удержание Осовца было признано нецелесообразным.
В связи с общим отступлением войск Северо-Западного фронта крепость была оставлена по приказу вышестоящего командования, вооружение вывезено, а укрепления взорваны.
226-й Землянский полк отошел к Гродно. При его обороне землянцы также проявили массовый героизм и даже выдержали вторую газовую атаку.
Впервые словосочетание «атака мертвецов» для описания контратаки 13-й роты употребляет С. А. Хмельков, на тот момент профессор кафедры сухопутной фортификации и укреплённых районов Военно-инженерной академии, в своей книге «Борьба за Осовец» (Государственное Военное Издательство Наркомата Обороны Союза ССР, Москва, 1939 год).
Следующие семьдесят лет о ней особо не вспоминают. Внимание современников приковано к героям боев на Халхин-Голе и в Финляндии, затем начинается Великая Отечественная война.
Новый всплеск интереса к «забытому подвигу» защитников Осовецкой крепости датирован 1 августа 2009 года – в честь 95-летней годовщины вступления Российской Империи в Первую Мировую войну.
Поскольку уже есть Интернет, легенда о том, как 60 полумёртвых человек обратили в бегство 7000, расходится по соцсетям, словно пожар по тайге.
6 августа 2015 года в Пскове проводятся памятные мероприятия, посвященные столетию подвига псковича Владимира Котлинского. На набережной реки Великой открывается «Памятник землякам-солдатам Первой мировой войны», в основе которого якобы лежит образ командира 13-й роты подпоручика Котлинского. Хотя, по моему скромному мнению - не похож…
Как ни прискорбно, но командиры 8-й, 12-й и 14-й рот подобных почестей не удостоились. Готов поспорить, что вы никогда не слышали их фамилий.
Я, кстати, тоже. Поскольку не нашел их ни в книге Хмелькова, ни в более поздних исследованиях (например, статья в журнале «История: факты и символы» № 1 за 2018 год).
Вероятно потому, что «не погиб красиво – не герой»?
Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat! Также читайте нас на других ресурсах: Телеграм↩ – новости, заметки и розыгрыши книг. ВК↩ –наша Родина.
Итак, дорогие друзья, мы закончили наше длинное повествование о причинах и предпосылках Американо-мексиканской войны 1846-1848 гг. Но прежде чем мы перейдем непосредственно к описанию боевых действий, нам нужно понять, что же из себя представляли армии воющих сторон и обсудить их сильные и слабые стороны, вооружение, обмундирование и организацию. А начнем мы с армии США.
Современный реконструктор в повседневной форме Армии США времен Мексиканской войны
"В Америке еще никогда не было такой прекрасной армии!", - восклицал в письме домой Джон Седжвик, будущий командир корпуса в Потомакской армии во время Гражданской войны, а тогда - обычный молодой второй лейтенант в армии Закари Тейлора. И надо сказать, основания так считать у него имелись. Армия США действительно проделала огромный путь со времен своего последнего крупного конфликта - Войны 1812 года. И дело тут вовсе не в количестве войск - на апрель 1846 года списочный состав регулярной армии насчитывал лишь 734 офицера и 7885 солдат, из которых фактически на службе находилось 6562 человека. По европейским меркам такая численность была просто смешной и примерно соответствовала штатному составу одной французской дивизии того времени. Тут нет ничего удивительного - в 20-х - 30-х годах XIX века у США просто не было серьезных потенциальных противников, наличие которых могло бы оправдать серьезные расходы на большую постоянную армию. Однако небольшое количество личного состава во многом компенсировалось его высоким качеством, особенно в отношении офицерского корпуса. Уроки англо-американского конфликта не прошли даром, и программа обучения в военной академии в Вест-Пойнте была серьезно пересмотрена, что самым положительном образом сказалось на эффективности управления подразделениями в бою и взаимодействии между разными родами войск.
Военная академия США в Вест-Пойнте
Главным преимуществом американского офицерского корпуса была крайне высокая мотивация - случайных личностей в довоенной регулярной армии практически не было. Америка середины века была страной больших возможностей, и связать свою судьбу с армией означало отказаться от всех перспектив, которые открывались перед человеком в бизнесе, политике или сельском хозяйстве. Те, кто все же на это шел, были людьми, сознательно избравшими тяжелый путь профессионального военного, готовыми к трудностям и лишениям, которые неизбежно сопровождают этот выбор. Патриотизм и честь страны не были для них пустыми словами, и они были готовы донести эти идеи и до своих подчиненных.
И вот с этим были определенные проблемы. Свободолюбивый дух американцев XIX века не очень-то способствовал популярности военной службы среди широких народных масс. К тому же, денежное довольствие американских солдат было довольно скромным - так, рядовой получал 7 долларов в месяц вдобавок к подписному бонусу в 12 долларов. Для сравнения - зарплата квалифицированного механика составляла около 1 доллара в день. Неудивительно, что заметную часть личного состава армии составляли мигранты, прежде всего ирландцы и немцы. Они просто еще не успели встроиться в американскую экономическую модель, а жить на что-то было нужно. Разумеется, что изначально боевой дух таких новобранцев сильно страдал, и требовалась самая суровая дисциплина, чтобы превратить эту разношерстную компанию в настоящее слаженное войско. "Американские офицеры имели право применять силу по любому поводу и часто осуществляли в отношении рядовых тяжелые и унизительные наказания", - вспоминал один британский ветеран, поступивший впоследствии на службу в американскую армию. Такие крутые меры принесли свои плоды, и американская регулярная армия заслуженно считалась одной их самых дисциплинированных в мире.
Офицеры разных родов войск - пехота, драгуны и артиллерия - в парадной форме
Это не значит, что в армии не было проблем с дезертирством. После того, как Конгресс объявил войну Мексике, ему пришлось поддержать инициативу президента Полка и одобрить увеличение армии до 15 540 человек. Разумеется, новобранцы не обладали такой же выучкой и боевым духом, и многие из них, особенно ирландцы и другие солдаты католического вероисповедания, предпочли перебежать к своим противникам, ибо считали войну против единоверцев страшным грехом. Свою лепту внесло и предвзятое отношение к ним со стороны офицеров-протестантов. Мексиканцы были отлично осведомлены о религиозных трениях в стане противника и быстро сориентировались в ситуации. Они распространяли листовки, в которых предлагали братьям по вере отказаться от своего «нечестивого дела» и подкрепляли свои слова щедрыми подарками - рядовому перебежчику полагалось 200 акров земли плюс 100 акров дополнительно после года службы, а сержанту - 500 акров немедленно и 250 а за год. В общей сложности, из Армии США дезертировало 2850 регулярных солдат и 3900 добровольцев. Из солдат-ирландцев в Мексике даже был сформирован отдельный батальон Святого Патрика (мексиканцы называли их Сан-Патрисиос), который храбро сражался против своих бывшей товарищей. Судьба солдат батальона была незавидной - многие из них были захвачены в плен и повешены, однако некоторым удалось после войны остаться в Мексике и неплохо там устроиться. Впрочем, о них мы еще поговорим подробнее в следующих частях.
"Сан-Патрисиос". Пино Какуччи
Несмотря на это, моральное и физическое состояние армии перед войной находилось в целом на достойном уровне. Все в порядке было и с боевым опытом, который, впрочем, был весьма специфическим. С середины 1810-х годов страна не вела серьезных войн, однако вооруженным силам постоянно приходилось сталкиваться с враждебными индейцами, и некоторые из этих стычек перерастали в серьезные конфликты. Одним из них, например, была Вторая война с семинолами, которая продлилась с 1835 по 1842 год и стоила жизни 1500 американцам. Многие будущие герои Мексиканской войны, такие как Уинфилд Скотт, Закари Тейлор или Уильям Уорт, принимали участие в этом кровавом противостоянии.
Проблемой, однако, было то, что армия обычно сражалась в составе небольших подразделений, и мало кто из американских офицеров имел опыт командования чем-то крупнее батальона. Командир 3-го пехотного полка капитан Моррис вспоминал: "Даже генерал Тейлор не мог развернуть бригаду в линию. Из всех командиров, пожалуй, только полковник Твиггс был способен на это". Осознав масштаб проблемы, Тейлор провел почти год на берегах Рио-Гранде, занимаясь муштровкой подчиненных и обучением офицеров. Лейтенант Джордж Мид, будущий победитель при Геттисберге, жаловался в письме, что "все время мы занимаемся исключительно строевой подготовкой. От звуков барабанов и флейт у нас уже болят уши". Однако такой подход возымел свое действие, и к началу войны армия Тейлора уже вполне была способна оперировать крупными силами и отлично показала себя в последующих боях.
Серые будни суровой и унылой армейской жизни, скрашивались однако всевозможными развлечениями. Впервые в истории американской армии Военный департамент озаботился досугом военнослужащих - в свободное время к услугами солдат были передвижные театры с профессиональными актерами, музыкальные ансамбли, магазины, торгующие в числе прочего алкоголем и табаком, и даже игорные заведения. В этих условиях поддержание дисциплины было особенно трудной задачей для офицеров, но, надо отдать им должное, они с ней в целом справлялись. Профессиональные солдаты, как правило, довольно достойно себя вели на вражеской территории, и инциденты в отношении мирного населения были редкостью. К сожалению, этого нельзя сказать о волонтерах, однако речь о них еще впереди. А пока давайте детально рассмотрим тактику, вооружение и обмундирование регулярной армии.
Регулярная армия
Драгун и лейтенант пехоты армии США
Основной тактической единицей американской армии был полк, коих к началу войны насчитывалось шестнадцать. Во главе полка стоял, как нетрудно догадаться, полковник. У него в непосредственном подчинении находились: заместитель командира - подполковник, майор, адъютант в чине лейтенанта, старший сержант и сержант интендантской службы. Полк, в свою очередь, делился на 10 рот по 100 человек в каждой под командованием капитана. В роте также были: один лейтенант, два вторых лейтенанта, два сержанта и четыре капрала. Разумеется, это все цифры из штатного расписания - в реальности полк почти никогда не дотягивал до расчетной численности. Согласно "Тактике пехоты" - руководству, написанному генералом Уинфилдом Скоттом в 1840 году, в боевых условиях полк разворачивался следующим образом: восемь рот сводились в батальон, бывший основной ударной силой подразделения. Одна рота получала наименование гренадерской и разворачивалась на правом фланге батальона. Еще одна занимала позиции на левом фланге и называлась легкопехотной или стрелковой, в зависимости от того, чем были вооружены ее солдаты, обычными мушкетами или нарезными ружьями. Теоретически полки сводились в бригады по 2-4 полка в каждой, а те - в дивизии по 2-3 бригады в каждой. На деле же, до войны армия практически не действовала в составе столь крупных соединений - выставлять их против индейцев просто не было смысла. Корпусная организация в армии США на тот момент отсутствовала в принципе - она появится только во времена Гражданской войны. Дополнительно в каждом полку существовал медицинский взвод, который занимался эвакуацией раненых и оказывал им первую помощь. Полковые хирурги набирались из медицинского корпуса армии, либо нанимались среди гражданских.
1. Рядовой, 3-й пехотный полк. 2. Сержант, 6-й пехотный полк
Что касается униформы, то она в основном следовала военной моде того времени, но постепенно, с ходом войны, упрощалась и становилась более практичной и подходящей для сурового климата Мексики. В качестве головного убора использовалась темно-синяя шерстяная фуражка с кожаным козырьком,низкой круглой тульей и кокардой с буквами US - United States. Старые кожаные шако еще использовались, но из-за неудобства носились только в качестве парадной униформы.
Фуражка армии США времен Мексиканской войны
Мундир также был темно-синего цвета и шился из шерсти, что причиняло солдатам много дискомфорта, особенно в жаркую погоду. Цвет воротника определял принадлежность к роду войск - синий для пехоты, желтый для кавалерии и красный - для артиллерии. На пуговицах был выбит номер полка. Офицерский мундир шился из более легкой шерсти и часто имел шелковую подкладку. Шерстяные брюки были синего цвета для офицеров и светло-голубого для рядовых. Несмотря на то, что основным цветом в армии считался синий, многие части носили форму серого цвета, так как серый краситель был банально дешевле. Вдобавок, в жарком климате Мексики мундиры быстро выцветали и приобретали характерный "мышиный" оттенок. На ногах офицеры носили высокие кожаные сапоги, а нижние чины - обычные ботинки.
Суровый климат вносил свои коррективы в строгие уставные требования, и многие солдаты меняли свою шерстяную форму на более легкую хлопковую или льняную такого же кроя. Это в целом не поощрялось, но если солдат при этом внешне не выделялся, то офицеры обычно закрывали глаза на такое самоуправство. При этом также надо учесть, что ночью в пустынных районах северной Мексики бывает очень холодно, и вот здесь шерстяная форма оказывалась как нельзя кстати.
Основным оружием пехоты был гладкоствольный мушкет Спрингфилд калибра .69 (17,5 мм) образца 1842 года. Использовались также и его более ранние варианты - 1840, 1835 и даже 1816 года. Это было очень надежное оружие, стрелявшее круглой пулей и оснащенное ударно-капсюльным замком, поистине революционным изобретением для того времени. Капсюльный замок был гораздо надежнее старого кремневого, давал меньше осечек и позволял вести эффективный огонь даже в дождливую погоду. Несмотря на это, старые ружья с кремневым замком еще использовались, но постепенно и на них ударный механизм менялся на капсюльный. Ружье обладало неплохой точностью для гладкоствольного оружия и позволяло вести прицельный огонь на дистанциях до 100 метров. Тренированный стрелок мог производить из него до трех-четырех выстрелов в минуту. В ближнем бою солдат орудовал крепившимся к стволу штыком или прикладом - большой вес ружья (около 4 кг) делал такие удары поистине страшными. В целом, Спрингфилд был гораздо более совершенным оружием, чем старые английские мушкеты Браун Бесс, состоявшие на вооружении Мексиканской армии. И в перестрелке, и в ближнем бою у американского пехотинца было заметное преимущество перед противником.
Мушкет Спрингфилд образца 1842 года
Многие подразделения также оснащались нарезным оружием. Нарезные ружья, или штуцера, были известны довольно давно - еще с XVIII века, однако считались прежде всего охотничьим оружием. Конечно, использовались они и в армии, но их применение было крайне ограниченным - ими вооружались, в основном, подразделения застрельщиков - егерей, которые метким огнем нарушали вражеский строй, старались выбить офицеров противника и решали другие специализированные задачи. Причина была довольно банальной - несмотря на высокую точность, процесс заряжания такого оружия был очень долгим, ведь требовалось вогнать пулю в ствол под нарезы канала, для чего использовались специальные приспособления вроде молотка. Пули Минье были лишены такого недостатка - они свободно входили в канал ствола и расширялись при выстреле, но изобретены они были как раз в 1846 году, и, естественно, попасть на вооружение армии еще не успели. Как результат, во время Мексиканской войны подразделения стрелков использовали винтовку .54 калибра образца 1841 года, заряжавшуюся по старинке. Она получила прозвище "винтовка Миссисипи" в честь волонтерского Миссисипского полка, который был полностью оснащен именно этим оружием. Командиром этого подразделения был никто иной как Джефферсон Дэвис, будущий президент Конфедерации. Винтовка Миссисипи была короче, весила меньше и имела намного большую точность, чем гладкоствольные мушкеты того времени. Хорошо обученный стрелок мог поражать цели на расстоянии до 200 - 300 метров, однако трудоемкий процесс перезарядки не давал возможности производить больше двух выстрелов в минуту. К тому же, к ней нельзя было примкнуть штык, что сильно ограничивало возможности солдат в рукопашной. Тем не менее, это было поистине смертоносное оружие, и мексиканцы справедливо боялись его, ведь противопоставить ему на такой дистанции им было просто нечего. Также некоторые подразделения использовали и абсолютно устаревшую к тому моменту винтовку Харперс-Ферри образца 1803 года, но все-таки она была на полях сражений уже редким гостем.
Винтовка Миссисипи образца 1841 года
Если американская пехота благодаря лучшей подготовке личного состава и современному вооружению обладала ощутимым превосходством перед своими мексиканскими противниками, то вот что касается артиллерии, это преимущество было не просто подавляющим, а абсолютным. С давних пор артиллерия считалась в американской армии элитным родом войск. Офицеры получали гораздо более качественную и всеобъемлющую подготовку, чем их пехотные коллеги. В 1823 году по указанию военного министра, которым на тот момент был наш старый знакомый Джон Кэлхун, была открыта артиллерийская школа в Форте Монро, Вирджиния. Там артиллерийские офицеры проходили повышение квалификации и изучали самые современные виды вооружения и тактические приемы ведущих армий мира. Большое внимание уделялось и материальной части - согласно приказу военного министерства от 1835 года все железные стволы были заменены на бронзовые, а старые громоздкие лафеты времен Революции и Войны 1812 года списывались в утиль. В 1841 году на вооружение было принято целое семейство новых бронзовых гладкоствольных орудий, которое и составило основной артиллерийский парк армии во время Мексиканской войны. В качестве боеприпасов использовалось три основных типа снарядов — сферические ядра, картечь и специализированные гаубичные снаряды. Сферическое ядро являлось основным видом вооружения и могло успешно применяться на любых дистанциях боя. Картечь использовалась на коротких расстояниях и была крайне эффективна против плотных построений пехоты, принятых в то время.
Капитан (1) и рядовой (2) 2-го артиллерийского полка
Основным орудием армии США была легкая 6-фунтовая пушка калибра 3,67 дюйма (93 мм). Благодаря небольшому весу, хорошей (для гладкоствольной пушки) точности и надежности она снискала большую популярность в войсках и стала краеугольным элементом новой доктрины "летучей " артиллерии. Согласно ей, не только самое орудие, но и весь его обслуживающий персонал, включая канониров и прислугу, перемещался на лошадях. Это обеспечивало артиллерийским батареям превосходную мобильность, которая с успехом использовалась американскими командирами на протяжении всей войны. Батареи могли с легкостью менять позиции, благодаря чему были практически неуязвимыми для контрбатарейного огня и могли поддерживать пехоту там, где это было наиболее нужно. Орудие получилось невероятно удачным и верой и правдой служило вплоть до конца Гражданской войны, хотя к ее середине и было в основном заменено на более совершенные пушки типа "Наполеон".
Сохранившийся экземпляр орудия М1841, наши дни
Помимо 6-фунтовки, на вооружении армии также стояли 12- и 24-фунтовые гаубицы, 12-фунтовые горные орудия, а также огромные 18- и 24-фунтовые осадные орудия и 10-дюймовые мортиры. Такая широкая номенклатура артиллерийского вооружения позволяла армии быть крайне гибкой в решении тактических задач, а высокий уровень производства делал орудия крайне надежными и удобными в обращении. Технический и организационный уровень американской артиллерии находился на недосягаемой для мексиканцев высоте. К тому же, последние постоянно страдали от некачественного пороха, в то время как у развитой американской промышленности с производством взрывчатых веществ не было никаких проблем.
Траектории полета снарядов из мортиры, гаубицы и полевого орудия
Что касается организации, то к началу войны в армии было 4 полка полевой артиллерии, в каждой из которой было по 10 рот (батарей). Из них только одна батарея в полку действовала именно как артиллерийское подразделение, остальные использовались как обычная пехота, причем довольно успешно. По прошествии первого года войны число батарей было увеличено вдвое, доведя их общее количество до восьми. В каждой батарее по штату было 4-6 орудий и до 100 человек личного состава. Помимо регулярных батарей, некоторые штаты за свой счет снарядили несколько волонтерских артиллерийских подразделений, уровень оснащения и подготовки которых довольно сильно разнился, но в целом был весьма на уровне, особенно по сравнению с их мексиканскими визави.
Полевое орудие, закрепленное на лафете и готовое к транспортировке
Перейдем к американской кавалерии. Большинство кавалерийских подразделений американской армии в то время занималось противодействиям индейским племенам, в результате чего они приобрели довольно специфический опыт. Атаки кавалерии, вооруженной холодным оружием, в сомкнутом строю против индейцев были абсолютно бесполезными. В результате подавляющее большинство кавалеристов были драгунами, то есть фактически ездящей пехотой. Используя лошадей для быстрого передвижения, при контакте с противником драгуны спешивались и вели огневой бой с использованием легких карабинов.
Кавалерист 1-го драгунского полка. Дон Трояни
При этом они были обучены вести огонь и с седла, но это было редкостью и применялось в исключительных случаях. Холодное оружие, разумеется, у них было, но пользовались им крайне редко, в основном для неожиданных атак или преследования расстроенного и деморализованного противника в конном строю. Зачастую сабли вообще сдавали в обоз, как лишний вес. При этом вести правильный бой с вражеской пехотой они были не в состоянии, так как кавалерийские части имели банально меньшую численность, вдобавок приходилось оставлять в тылу значительную часть личного состава, чтобы держать лошадей. Все это привело к тому, что кавалерия, как правило, решала задачи разведки, прикрытия передвижений пехоты и боевого охранения.
Карабин Холла-Норта образца 1843 года, основное оружие американских драгунов. Первое казнозарядное оружие в мире, массово принятое на вооружение
Тем не менее, иногда им приходилось вступать в конный бой с мексиканской кавалерией, и это был, пожалуй, единственный случай, когда мексиканская армия могла на равных тягаться со своим противником. В отличие от пехоты и артиллерии, мексиканская кавалерия была неплохо обучена, служба в ней была довольно престижной и вдобавок она имела свой богатый опыт войн против индейцев и разнообразных повстанческих группировок. Немаловажно было и то, что она была вооружена пиками, что давало ей преимущество против американцев, предпочитавших сабли. К тому же, американские драгуны были весьма немногочисленны - к 1846 году в армии числилось всего два драгунских полка, остальная кавалерия была представлена добровольцами разной степени подготовки и оснащения. О волонтерах мы поговорим чуть позже, а пока надо сказать пару слов об еще одном роде войск, весьма немногочисленном, но сыгравшем важную роль в боевых действиях. Речь идете об инженерном корпусе армии США.
Первое специализированное инженерное подразделение появилось в армии как раз в это время - в 1846 году. Это была инженерная рота из ста человек, которая занималась наведением мостов, строительством полевых фортификаций и разведкой позиций противника. Рота быстро стала считаться элитной благодаря отличной подготовке ее офицеров в точных науках, а также прекрасной выучке и высокому боевому духу личного состава. Инженерам не раз приходилось самим штурмовать позиции противника, и они неизменно делали это с большим успехом, применяя разнообразный инструмент, бывший в их распоряжении. Отдельным подразделением был топографический корпус, который осуществлял миссии по рекогносцировке местности, изучению рельефа и нанесению его на карту, что позволяло точно планировать перемещение войск по вражеской территории.
Рядовой инженерного корпуса. Дон Трояни
Инженерный корпус за время войны увеличился в размерах, приобрел уникальный боевой опыт и стал одним из самых престижных родов войск в армии США. Множество будущих героев Гражданской войны служили во время Мексиканской кампании именно военными инженерами. В их числе Роберт Ли, Джозеф Джонстон, Пеьр Борегар, Джордж Мид (как раз из топографического корпуса) и Джордж Макклелан. Дальнейшее расширение корпуса и повышение квалификации офицеров привели к тому, что к началу Гражданской войны инженерная служба армии США не имела себе равных не только на американском континенте, но и, пожалуй, в мире. Но впервые она заявила о себе именно во время Мексиканской войны.
Помимо армейских частей в Мексике сражались и американские морские пехотинцы. Их было немного - всего около тысячи человек, однако они внесли свой весомый вклад в победу американского оружия, особенно отличившись при высадке в Веракрусе и штурме замка Чапультепек в Мехико. Это были отлично подготовленные и высокомотивированные солдаты, обученные как действиям в составе абордажных партий на борту кораблей, так и ведению правильного линейного боя на суше. Вооружение морской пехоты было аналогичным обычному пехотному и обычно состояло из мушкетов Спрингфилд и винтовок Миссисипи. В ближнем бою некоторые морпехи также использовали укороченные мушкетоны и бландербассы.
Капрал морской пехоты. Обратите внимание на фуражку особого типа, с жесткой тульей. Дон Трояни.
Волонтеры
1. Рядовой 7-го Нью-Йоркского полка. 2. Техасский рейнджер
Какими бы высокими боевыми качествами не обладала регулярная армия, она было слишком мала, чтобы успешно решать задачи на огромной территории Мексики. Поэтому 13 мая 1846 года Конгресс одобрил призыв 50 тысяч добровольцев сроком на один год для участие в Мексиканской кампании. США имели долгую традицию формирования ополченческих и милиционных подразделений, и во всех войнах ранней истории США волонтеры играли довольно большую роль. Основной проблемой было то, что унифицировать подготовку и оснащение добровольческих частей так и не удалось, в результате чего их боевая ценность сильно разнилась.
Рядовой 2-го Иллинойсского пехотного полка
Некоторые части, такие как Миссисипские стрелки, считались элитными благодаря отличному вооружению и грамотному командному составу, возглавляемому Джефферсоном Дэвисом. Не сильно отставали от них и такие части, как, например, 7-й Нью-йоркский, 1-й Теннессийский или полк волонтеров Вашингтона и Балтимора. В отношении некоторых других полков такого сказать было нельзя, и они сильно страдали от некомпетентности командиров, плохого оснащения и недостатка обучения. Вооружение добровольцам обычно предоставляло федеральное правительство, либо родной штат, а вот форму волонтерские формирования должны были раздобыть сами. В некоторых полках существовали унифицированные требования к обмундированию, и они внешне не сильно отличались от регуляров. А вот в других стандартизация отсутствовала даже на ротном уровне, не говоря уже о полковом. Все это приводило к тому, что такие части на марше больше походили на бразильский карнавал, нежели на армейскую колонну. У подразделений техасских рейнджеров форма отсутствовала в принципе, и бравые техасские парни щеголяли в обычной охотничьей одежде, пугая и противников, и своих товарищей совершенно неописуемым внешним видом.
Проблем добавлял и тот факт, что заказанная у частных подрядчиков форма зачастую не отличалась высоким качеством и в суровых полевых условиях быстро приходила в негодность. Капитан Кенли из Балтимора вспоминал: "нашим людям очень нужна новая одежда и, особенно, обувь; длительные переходы очень плохо сказались на ее состоянии.... многие начали мастерить самодельные сандалии из сыромятной кожи, в которых хотя бы можно ходить". Только к концу 1847 года ситуация со снабжением хоть как-то наладилась, и, благодаря стараниям главнокомандующего Уинфилда Скотта волонтерские части начали получать форму от властей своих штатов, а также из федеральных запасов. Некоторые добровольцы, к слову, были весьма недовольны этим фактом - свободолюбивым американцам не очень-то нравилось быть похожими на замуштрованную и зарегулированную регулярную армию даже внешне. Один солдат из Индианы высказался так: «Пусть они катятся к черту со своей голубой формой! Будь я проклят, если они сделают из меня регуляра!».
Еще большим бедствием для волонтерских полков была дисциплина, вернее, ее отсутствие. Если подразделение возглавлял грамотный командир, пользовавшийся уважением и авторитетом среди солдат, ему удавалось держать своих подчиненных в узде, в противном же случае оно могло быстро деградировать до уровня вооруженной банды. Мародерство, жестокое обращение с пленными и гражданскими, пьяные драки и дебоши были, к сожалению, частыми явлениями в добровольческих частях. Особенно этим отличались техассцы, у которых с мексиканцами были свои счеты. Узнав о "неслыханных зверствах", кои творили эти молодчики, Закари Тейлор приказал распустить все техасские подразделения, заявив, что больше в их услугах он не нуждается. Страдали добровольческие формирования и от дезертирства, причем в гораздо больших масштабах, чем кадровые войска. По подсчетам американских историков, примерно каждый десятый доброволец самовольно покинул расположение части, исчезнув без следа. Волонтеры, чей срок службы истек, часто не горели желанием продлевать контракты, и армия могла недосчитаться нескольких тысяч человек прямо в разгар военной кампании.
Тем не менее, многие волонтерские полки отличались высоким боевым духом и очень хорошо показали себя в сражениях Мексиканской войны. Им нужен был, прежде всего, хороший командир, и при его наличии эти части демонстрировали чудеса храбрости и находчивости. В битвах при Монтеррее, Буэно-Висте, Сьерро-Гордо и Чапультепеке действия добровольцев заслуживали самой высокой оценки, и во многом благодаря ним американской армии удавалось одерживать громкие победы. Именно взаимодействие регулярных частей и волонтеров под грамотным командованием и принесло Соединенным Штатам победу в этом конфликте, хотя она и оказалась весьма нелегкой.
Миссисипские стрелки в сражении при Буэно-Висте в своих характерных красных рубахах и широкополых шляпах
Несмотря на все проблемы, американские вооруженные силы всю войну имели заметный перевес над своим храбрым и более многочисленным, но гораздо хуже вооруженным и оснащенным противником. О мексиканской армии мы подробно поговорим в следующей части, а эту главу мне бы хотелось закончить словами еще одного участника войны, знаменитого Улисса Гранта, будущего главнокомандующего войсками Союза и восемнадцатого президента США: "Все победы в Мексике были одержаны над значительно превосходящими силами. Этому способствовали две причины. И генерал Скотт, и генерал Тейлор располагали армиями, какие редко удаётся собрать. В сражениях при Пало-Альто и Ресака-де-ла-Пальма у генерала Тейлора была небольшая армия, но она состояла исключительно из кадровых войск - отлично обученных и дисциплинированных. Каждый офицер, от высшего до низшего чина, был профессионалом своего дела...Рядовые солдаты, возможно, уступали им в этом... Но они были храбрецами, а муштра и дисциплина раскрыли весь их потенциал. (Это была) самая боеспособная армия в истории для своих размеров и уровня вооружения, которая когда-либо принимала участие в сражениях."
Продолжение следует...
Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat! Также читайте нас на других ресурсах: Телеграм↩ – новости, заметки и розыгрыши книг. ВК↩ –наша Родина.
Эту фразу Грачев сказал 26 декабря. Плана штурма города у генштаба ВС РФ не было. Позднее генерал Рохлин открыто будет называть новогодний штурм "авантюрой". Этим словом можно описать весь начальный этап войны в целом - Совбез принял решение о начале операций только 29 ноября. Генштаб не только не имел времени на составление дательного плана, но и, похоже, совершенно не хотел учитывать реальное состояние войск, как своих, так и противника. Как иначе объяснить, что в Чечню вводили порой катастрофическим недоукомплектованные части с околонулевой выучкой? Как объяснить колоссальную недооценку НВФ?.. Потребовалась бойня Новогоднего штурма, чтобы отрезвить штабистов на всех уровнях и начать куда серьезнее относится к противнику.
"...Научились, кстати, очень быстро. На войне «пересдачи» не бывает. Там всё просто: если сдал экзамен, тяни следующий билет. Не сдал – домой, в «цинке»." (с) морпех и писатель Новиков.
Штурм Грозного окончился победой во многом благодаря мужеству солдат и офицеров на передовой, продолжавших сражаться в тяжелейших условиях. А в феврале 2000 года эта бойня была отомщена сполна...
Автор: Трифон Дубогрызов
Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat!
