VeselchakW

С. А. Маслова

БАСКАЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ НА РУСИ: ВРЕМЯ СУЩЕСТВОВАНИЯ И ФУНКЦИИ

В середине XIII в. территория Руси оказалась под властью монгольских завоевателей. Русь признала зависимость от ханов Золотой Орды и была вынуждена принять на своей своих землях монгольских чиновников. Особое место среди них занимали баскаки.

Первым попытался дать оценку институту баскачества Н. М. Карамзин. Ученый назвал баскаков «тиранами, а после мздоимными друзьями наших владетелей»; они «представляя в России лицо хана, делали, что хотели»1. Более сдержанной позиции придерживался С. М. Соловьев: «Через удаление баскаков, численников и сборщиков дани князья освободились совершенно от татарского влияния на свои внутренние распоряжения; но и во время присутствия баскаков мы не имеем основания предполагать большого влияния их на внутреннее управление, ибо не видим ни малейших следов такого влияния»2. Свой взгляд на должность баскака предложил И. Н. Березин: «Баскаки были посылаемы из Орды в покоренные земли для перечисления народа и сбора податей»3.

В историографии советского периода развернутую характеристику баскакам дал А. Н. Насонов, выдвинувший тезис о существовании на Руси монгольской военно-политической организации. Ее появление ученый связывает с татарской переписью, зафиксированной летописями под 1257 г. Эту перепись проводили численники. С уходом численников на Руси были сформированы особые отряды из местного населения. Командный состав этих отрядов — десятники, сотники, тысячники, темники — состоял из монголов. Эти формирования поступали в распоряжение баскаков. Баскаки, по определению исследователя, — «монгольские военачальники, командовавшие отрядами, набранными из населения завоеванной страны»4. Прямым известием о существовании таких отрядов ученый считает летописный рассказ о курском баскаке Ахмате5. По мнению Насонова, следы пребывания баскаческих отрядов сохранились в названиях русских селений, производных от слова «баскак». Значительное число таких названий встречается в Центральной России6. Как считал Насонов, «баскаческие отряды были поставлены в Муромской, Рязанской и Суздальской земле»7. По летописным упоминаниям, баскаки держали баскачества разных княжений, но сведения о том, сколько их было, и указания на конкретные города и княжества, где они сидели, не сохранились8. Функции баскаков Насонов определяет как военные: «По своему значению баскаческие отряды заменяли, в сущности, войска монгольские. Можно догадываться, что основной обязанностью баскаков была служба внутренней “охраны”. Они должны были “держать в повиновении” покоренное население»9. Кроме того, «баскаки имели ближайшее отношение к сбору налогов. Нет указаний, однако, чтобы в их постоянную обязанность входил сбор налогов»10. По мнению Насонова, вернее предположить, что обязанность баскаков заключалась не столько в сборе дани, сколько в поддержке сборщиков, особенно когда требовалось вмешательство военной силы11. Исчезновение баскаческих отрядов ученый связывает со временем смуты в Орде в конце XIII в., когда «произошли, по-видимому, некоторые изменения в организации эксплуатации русского Северо-Востока»12. А. Н. Насонов ограничивается констатацией факта — после смерти Менгу-Тимура в 1280—1282 г. сведений о наличии баскаков в Тверском, Московском и Переяславском княжествах нет. Зато есть летописное известие о наличии еще в начале XIV в. баскаков в Ростовском княжестве13.

Свою трактовку о назначении баскаческой организации предложил А. А. Семенов: слово «баскак» «несомненно, имеет значение охранения, ограждения, защиты. Баскаки — монгольские опекуны эмиров, на обязанности которых лежали заботы и наблюдения за восстановлением мирной жизни и за ее правильным функционированием… В монгольском Иране должность баскака была высокою и ответственною, он был высшим блюстителем в области интересов монгольских владык и вместе с тем защитником прав местного населения»14. Таким же защитником местного населения от злоупотреблений не только монголов, но даже своих собственных владетелей, по мнению ученого, баскак выступает на Руси: «Амраган, будучи в великом княжестве Владимирском великим баскаком… являлся там полномочным представителем монгольского хана, следившим за действиями великого князя, чтобы его поступки не только не шли во вред монгольской власти, но и во вред его собственным подданным, и притом, если хан предоставлял какие-либо льготы тому или иному русскому сословию, то баскак должен был следить не только за тем, чтобы их не нарушали татары, но и его вассалы, русские князья», более того, «баскаки принимали участие во внешнеполитических действиях русских князей, поддерживая их разумные действия, клонившие к продлению мира и к приобретению новых земель»15. Семенов считает, что русское значение слова «баскак» «целесообразнее всего было бы передать термином “ханский наместник” в том или ином княжестве с функциями генерального прокурора, причем для осуществления полноты своей власти баскаки имели в своем распоряжении соответствующих чиновников разной компетенции и военные отряды»16. Сбор дани в прямую обязанность баскаков не входил17. Напротив, они являлись начальниками чиновников, осуществлявших сбор дани в пользу хана, — «данщиков» и «пошлинников»18.

В 1937 г. был опубликован труд Б. Д. Грекова и А. Ю. Якубовского «Золотая Орда». После значительной доработки и дополнения, в 1950 г. вышло его второе издание — «Золотая Орда и ее падение», состоящее из трех частей. Две из них посвящены истории Золотой Орды и написаны А. Ю. Якубовским, одна — истории Руси и принадлежит перу Б. Д. Грекова. В этой части освещены проблемы монгольской власти на Руси. В своих выводах касательно института баскачества Греков в основном повторяет тезисы Насонова. Русские земли, по утверждению Б. Д. Грекова, не вошли непосредственно в состав Золотой Орды и рассматривались ханами как политически автономные, но находящиеся в зависимости от ханов и обязанные платить им дань19. Для сбора дани и проводились переписи. Для первой переписи, о которой «мы имеем глухие сведения», и сбора дани Батый послал баскаков. Новая перепись была проведена в 1257 г. при хане Берке, который прислал для этого уже специальных численников20. Греков, в отличие от Насонова, считал, что баскаки появились на Руси до переписи 1257 г. Их делом было перепись и сбор дани, но потом эту функцию стали выполнять численники. В последующих летописных сюжетах в связи со сбором дани упоминаются именно они21. Непосредственной функцией баскаков Греков называет контроль над русскими князьями: «Посаженные на стол от имени хана князья становились в то же время под контроль ханской власти. Это относилось уже не только к великим князьям, а и к другим княжениям. Контроль этот осуществляли баскаки»22. Ссылаясь на летописи, Греков говорил о наличии баскаков в различных русских княжествах23. Исчезновение баскаков ученый связывал с изменением порядка сбора дани и относил к первой половине XIV в., когда «сбор татарской дани возлагается на русских князей под ответственность великого князя»24.

А. Ю. Якубовский называл баскаков, наряду с даругами, высшим чином в Золотой Орде, отмечая: «Видимо, термин “баскак” в самой Золотой Орде не употреблялся, а чиновников с его функциями называли монгольским словом “даруга”. В некоторых странах в ходу были оба термина». Так же, по мнению ученого, было и на Руси, что следует из ярлыков русским митрополитам. Термин «даруга» употребляли в значении высшего начальника над всеми поступлениями в казну. В каком отношении даруги стояли к правителю отдельной области, указаний не сохранилось, «надо думать, что они им были подчинены, хотя, вероятно, не во всем»25. Ученый считает, что «по-видимому, в редких случаях функции даруги передавались самому правителю области, однако и тогда у последнего был чиновник с чином даруги. Термин “даруга” прилагался не только к высшему начальнику над взиманием повинностей, но и к его помощнику». При этом Якубовский полностью принимает точку зрения А. Н. Насонова о баскаках на Руси как военачальниках, державших в повиновении покоренное население, и вносит уточнение: «По -видимому, баскаки только на Руси были лишь военачальниками и в их обязанности не входила функция сбора дани»26.

Баскаческой организации посвящена специальная статья А. А. Зимина27. Ученый рассматривает один аспект темы — ликвидацию баскачества в Северо-Восточной Руси. Свои выводы Зимин основывает на сведениях Волоколамского патерика, составленного в начале XVI в. племянником Иосифа Волоцкого Досифеем Топорковым. Ликвидацию баскаческой системы на Руси ученый связывает с народными движениями 20-х годов XIV в. против татаро-монгольского ига. Хотя они не являлись основной причиной ликвидации баскачества, но «сыграли свою прогрессивную роль: в их ходе, как можно судить по рассказу Пафнутия, в Северо-Восточной Руси было ликвидировано баскачество… Татаро-монгольские ханы вынуждены были пойти на то, чтобы отныне дань собирали и отправляли в Орду сами русские князья»28. Особенности и назначение системы баскачества, по мнению Зимина, «подробно выяснил Насонов»29.

С выводами А. Н. Насонова согласился М. Г. Сафаргалиев: «Ко времени правления хана Берке относится, во-первых, проведение переписи (1257—1259) всего податного населения на Руси и в других улусах, во-вторых, учреждение постоянной военно-политической организации монголов в каждом подчиненном монголами улусе в лице десятников, сотников, тысячников и темников»30. Они появились для поддержки баскаков в качестве внутренней государственной охраны на Руси и в других улусах, а сами баскаки на Руси появились раньше — еще при Батые31.

С критикой положения Насонова о существовании военно-политической баскаческой организации и десятниках, сотниках, тысячниках и темниках как лицах командного состава выступил В. В. Каргалов. Он указывает: «Нет упоминаний о том, что они пришли вместе с численниками и являлись татарами, и нет оснований считать их командным составом каких- либо военных формирований»32. Более вероятным исследователю представляется, что назначение баскаков связано с проходящей переписью. При этом он ссылается на указания источников на «тьму» монгольского времени как на податную единицу33. Подверглась критике и трактовка Насоновым рассказа о курском баскаке Ахмате. «Ахматовы слободы» представляются В. В. Каргалову не местами стоянки вооруженных баскаческих отрядов, а торгово-ремесленными поселениями, куда сбегалось население под защиту баскака. Более того, созданы «Ахматовы слободы» были, видимо, в нарушение обычных норм34. Топонимику русских поселений от слова «баскак» Каргалов связывает с землевладением монгольских феодалов на Руси, а не с местами расположения баскаческих отрядов35. Отрицая существование баскаческих военных отрядов, исследователь обращает внимание на то, что в летописных рассказах о восстаниях в русских городах в 1262,1289,1320,1327 г. нет упоминаний о баскаческих отрядах, хотя в повествованиях о вооруженных выступлениях против присутствия монголов на Руси такие упоминания были бы наиболее вероятны36. По мнению Каргалова, баскаки выступают не в качестве наместников, обеспечивающих подчинение местного населения ордынским властям при помощи собственных вооруженных отрядов, а «как представители хана, которые только контролировали деятельность русских князей и доносили хану о случаях неповиновения»37. Связано это с тем, что система господства Золотой Орды была основана не на наличии военно-политической организации, а на угрозе карательных походов. Русские князья обладали по отношению к хану известной автономией, исключавшей существование на Руси татарской администрации38. В этом вопросе В. В. Каргалов солидарен с Б. Д. Грековым. Для Каргалова особо важно следующее обстоятельство: «баскаки держали в повиновении не Русь (для этого в их руках не было вооруженной силы), а князей, принуждая их к покорности»39. Говоря о сборе дани, ученый отмечает, что сами баскаки дань не собирали, они лишь следили за тем, чтобы это своевременно делали русские князья, не выходя из повиновения ордынскому хану40. По мнению В. В. Каргалова, баскаческая организация появилась на Руси во второй половине XIII в. До этого времени на Руси собирали дань откупщики-«бесермены» при поддержке русских князей. В 60-е годы XIII в. ситуация изменилась: в 1262 г. из русских городов были изгнаны откупщики, а в 1263 г. скончался великий князь Александр Ярославич. Его преемник, Ярослав Ярославич, не смог обеспечить регулярное поступление ордынской дани без посторонней помощи. В это время на Руси появились баскаки, призванные наладить сбор дани. Исчезновение баскачества В. В. Каргалов связывает с антиордынскими выступлениями 20-х годов XIV в. и усилением великокняжеской власти, способной заменить деятельность баскаков. На территории Северо-Восточной Руси баскаки существовали до первой половины XIV в. Несколько дольше они продержались в Рязанской земле41. «Можно с уверенностью сказать, — полагает Каргалов, — что в великое княжение Дмитрия Ивановича Донского (1359—1389) баскачество исчезло повсеместно»42.

По мнению Г. А. Федорова-Давыдова, баскаки обычно осуществляли военное охранение. Иногда к этой функции добавляется и функция управления, наместничества. Баскаки были и откупщиками налогов. У Плано Карпини роль баскака в русских землях представлена как своего рода роль надсмотрщика над вассальными монголам местными правителями, сообщавшего татарам о непослушании местных властей. На Руси баскаки исчезли к началу XIV в., хотя на окраинах Рязанского княжества и в Туле баскаки имели власть до середины XIV в.43 Согласно Федорову-Давыдову, до конца XIII в. на Руси основное управление осуществляла местная княжеская власть. Монголов интересовал сбор дани, надзор за ним вели баскаки. Они являлись представителями общеимперской монгольской власти, а не улуса Джучи. По сути, ханы до конца XIII в. делили с ними власть над Русью. С этого времени деятельность баскаков на Руси прекращается, и надзор за сбором дани переходит к ханам44.

Свое мнение о баскаках предложил А. П. Григорьев: «Даруги — баскаки русских летописей — постоянно проживали на территории данного княжества и осуществляли общий контроль за сбором с него налогов в пользу хана. Главные баскаки, надзиравшие за деятельностью русских великих князей, жили в столице великого княжества. Некоторые баскаки были мусульманскими купцами-откупщиками, видимо, персами по происхождению»45. А. П. Григорьев уравнивает термины «баскак» и «даруга»: «Известно, что тюркский термин “баскак” однозначно соответствовал монгольскому “даруга”»46. Слово «баскак» на Руси утвердилось раньше и существовало более продолжительное время, чем слово «даруга». Это не мешало двум терминам обозначать одну и ту же должность. Понадобилось довольно длительное время для того, чтобы в дипломатической практике закрепился непосредственно монгольский термин47.

Ю. В. Кривошеев в работе «Русь и монголы: исследование по истории Северо-Восточной Руси XII—XIII в.» рассматривает два аспекта баскаческой системы — функции баскаков и период их пребывания на Руси. По мнению ученого, «татары первоначально попытались ввести жесткий режим зависимости. Приспособив к сбору дани существующую сотенную организацию, к ней в качестве контролирующего органа был добавлен институт баскачества. Непосредственно сбором дани стали заниматься откупщики-“бесермены”. Однако уже в начале 60-х гг. — после крупного выступления горожан на Северо-Востоке Руси — от тотальной системы откупов ордынцы были вынуждены отказаться»48. Вопреки утверждениям Насонова, Кривошеев отрицает существование военно-политической организации монголов на Руси. По его мнению, «создаваемая монголами при переписи структура преследовала прежде всего фискальные, а не военно-политические оккупационные цели»49. Баскаки, согласно Кривошееву, «представляли собой постоянный институт ханской — по сути верховной — власти на Руси. Их присутствие — ханских наместников — означало прямую власть монголов над Русью»50. Полемизируя с Насоновым, Кривошеев говорит, что у баскаков «слишком большие должности, чтобы быть на периферии. Их было, видимо, не много, и сидели они по городам, возможно, самым крупным в Северо-Восточной Руси»51. Татары на Руси занимались в основном сбором дани. На это и была направлена деятельность баскаков и других чиновников. Ордынские баскаки и русские князья, согласно Кривошееву, являлись высшими административными лицами, представлявшими внешнюю и внутреннюю власть соответственно. Им соответствовали чиновники рангом ниже, занимающиеся непосредственно сбором дани52. Ликвидирован институт баскачества был в конце XIII — начале XIV в., хотя в источниках, относящихся к южной окраине русских земель, баскаки упоминаются и в середине XIV в.53 Ликвидация баскаческой организации, по мнению ученого, «связана с системой ордынской зависимости, которая сложилась на Руси. В силу тех или иных причин монголы не смогли установить жесткую зависимость, включая постоянное нахождение на Руси крупного чиновничества, полностью контролировавшего деятельность русских властных институтов. Зависимость, в конечном счете, свелась к выплате дани — именно это становится основным элементом русско-монгольских отношений»54. Сбор дани осуществляли откупщики — мусульманские купцы. Впоследствии, уже с конца XIII в., сбор дани стали обеспечивать сами русские князья.

Таким образом, за все время изучения взаимоотношений Руси и Орды в историографии так и не сложилось единое комплексное представление о баскаческой организации на территории русских княжеств. Исследователи сходятся во мнении, что ликвидация баскаческой организации связана с изменением порядка взимания дани на Руси — переходом функции сбора ордынской дани от откупщиков-«бесерменов» к русским князьям. Произошло это к концу XIII — началу XIV в. ( крайняя дата — 20-е годы XIV столетия ). По вопросу о том, когда была введена на Руси баскаческая организация, ясности меньше. Ее появление связывают обычно с монгольской переписью, но исследователи расходятся во мнении, что это была за перепись — 1257 г. или более ранняя, достоверные сведения о которой не сохранились. Среди многообразия мнений о сущности баскаческой организации на Руси доминирует представление о баскаках как наместниках монгольского хана. Их основной обязанностью называют обеспечение сбора дани. В обобщающих трудах закрепился тезис А. Н. Насонова о существовании на Руси монгольских военных отрядов, во главе которых стояли баскаки55.

Первым документально зафиксированным свидетельством пребывания баскаков на русских землях является рассказ Ипатьевской летописи за 1255 г.: «приѣхаша Татарѣ ко Бакотѣ и приложисѧ Милѣи к нимъ, Данилови же пошедшу на войну на Литву, на Новъгородокъ, бывшю раскалью, посла сына си Лва на Бакоту, посла Левъ дворьского перед собою; изъѣхавше лша Милѣя (и) баскака, и приведе Левъ Милѣѧ ѡтцю си, и бысть паки Бакота королева ѡтца его»56. Бакота — город в «Понизье», юге Галицкой земли. Появление там татар связано с продвижением монгольского военачальника Куремсы на запад от левобережья Днепра, где он кочевал57.

1267 г. датирован ярлык хана Менгу-Тимура. Он был выдан русскому духовенству как иммунитетная грамота, устанавливающая налоговые льготы. Целый перечень должностных лиц Золотой Орды содержится в адресате ярлыка Менгу-Тимура: «Вышняго бога силою вышняя троица волею Менгутемерьево слово людьскым баскаком и князем и полъчным князем и к данщиком и к писцем и к мимояздящим послом и к соколником и к пардусником». Баскаки упомянуты также в конце ярлыка вместе с другими чиновниками: «от попов и от чернецов ни дани ни иного чего ни хотять ни възмуть баскаци, княжи писци, поплужники, таможници, а возмуть инее по велицеи язе извиняться и умруть»58.

Оригинальный текст ярлыка Менгу-Тимура до нас не дошел. Среди других ярлыков, хранившихся в архиве русских митрополитов, он был переведен с уйгурского на русский в конце XIV — начале XV в. В процессе перевода ярлык подвергся редакторской правке (отсюда, например, детальная расшифровка видов дани, от которой освобождается духовенство)59. Среди всех перечисленных в ярлыке должностных лиц сбором дани, несомненно, занимались даньщики, поплужники и таможники. Вероятно, даньщики адресата ярлыка — обобщение поплужников и таможников его концовки. Поплужники и таможники взимали конкретные виды дани, даньщики взимали дань вообще. Возможно и иное: даньщики — лица, ответственные за сбор общей дани на местах, который осуществляли поплужники и таможники, каждая категория — свой вид дани. Судя по тексту ярлыка, к сбору дани также имели отношение баскаки и писцы: «от попов и от чернецов ни дани ни иного чего ни хотять ни възмуть баскаци, княжи писци, поплужники, таможници»60. Таким образом, баскаки не являлись «данщиками», но участвовать в сборе ее могли.

Следующее известие о баскаке на Руси — рассказ Новгородской I летописи о намерении великого князя владимирского Ярослава Ярославича воевать с немцами в 1269 г.: «Того же лѣта, на зиму, князь Ярославъ съ Новгородци сдумавъ, посла на Низовьскую землю Святъслава полков копить. И совкупи всѣхъ князи и полку бещисла и приде въ Новъгородъ и бяше ту баскакъ великъ Володимерьскыи, именемъ Амраганъ и хотѣша ити къ Колываню»61. Амраган назван баскаком владимирским, что четко локализует его место пребывания в Северо-Восточной Руси. Кроме того, баскак определен как «баскак великъ». До этого случая летопись называет «великими» только русских князей62. Определение Амрагана великим баскаком указывает на его высокое положение на Руси.

Еще одним баскаком на территории русских земель назван Ахмат, развернувший в конце XIII в . активную деятельность в Курском княжестве. История баскака Ахмата восстанавливается на основе Лаврентьевской и Симеоновской летописей63. Откупив «у татар» право сбора дани, Ахмат собирал эту дань «и тѣми даньми велику досаду творяше княземъ и чернымъ людемъ». Кроме того, он организовал две слободы во владениях князя Рыльского и Воргольского Олега. Население этих слобод опустошило окрестности Рыльска и Воргола. Князь Олег «по думѣ и по слову» своего родственника Святослава, князя Липовичского, отправился к хану Телебуге с жалобой на действия Ахмата. Тот выделил Олегу своих приставов и приказал ахматовы слободы разогнать. Олег и Святослав так и поступили, при этом часть людей пленив, а «свои люди выведе въ свою отчину». Ахмат в это время был у другого монгольского правителя — Ногая. Он вздумал оклеветать Олега, заявив, что «Олегъ и Святославъ не князи, но разбоиника, а тобѣ царю ратна еста». Ахмат посоветовал Ногаю отправить к Олегу сокольников ловить лебедей, а также передать Олегу приглашение приехать к хану. В случае отказа предполагалось, что князь замышляет что-то против Ногая и является врагом хана. Олег, считая себя правым, «не смѣ ѣхати къ Ногою», а вот родственник его Святослав действительно напал ночью на одну из слобод. И «бысть о томъ распря межи Олгомъ и Святославомъ». Сокольники тем временем вернулись к Ногаю и подтвердили слова Ахмата о враждебности Олега к хану. Ногай отдал приказ пленить князя, а княжение его «взяти все». 13 января татарская рать подошла к Ворголу. Спасаясь, Олег убежал к Телебуге, а Святослав укрылся в Воронежских лесах. Половина татарской рати погналась за князьями, а другая половина разорила их земли. Тринадцать бояр попало в плен. Погром продолжался 20 дней. Слободы Ахмата вновь наполнились людьми, скотом и другим добром разграбленных Воргольской, Рыльской и Липовичской земель. По возвращении татарской погони Ахмату были выданы пленные бояре. Бояр казнили, их тела повесили на деревьях, отрубили им головы и правые руки. Привязав головы казненных к седлам, а руки сложив в сани, татары двинулись от Воргола к Турову, намереваясь послать головы и руки «по землямъ». Устрашающая акция не удалась, «ино некуда послати зане вся волость изъимана». Ахмат, так и не поймав ни одного князя, ушел «в Татары», а в слободах оставил двух своих братьев. Через некоторое время братья отправились из одной слободы в другую. Об этом узнал князь Святослав, подстерег на пути и напал на них. Братьям Ахмата удалось спастись. После Пасхи, в Фомину неделю, они двинулись к Курску, а в понедельник «розбѣжася вся свобода та, такоже и другая». Через какое-то время от Телебуги вернулся князь Олег. Узнав о действиях Святослава, он обвинил Липовичского князя в разбое и нарушении их договора и предложил ему: ехать «поиди въ Орду отвѣчаи». Святослав не послушал; между русскими князьями произошел разрыв. По слову хана, Олег убил Святослава, но и сам Олег с двумя своими сыновьями погиб от руки брата Святослава Александра64.

В большинстве сводов события изложены под 1283 и 1284 г. Однако в рассказе фигурирует хан Телебуга, который стал правителем только в 1287/1288 г., а в 1291 г. был убит, следовательно, реальная история произошла на несколько лет позже. По мнению В. А. Кучкина, события в Рыльско-Воргольском, Липовичском и Курском княжествах происходили с весны 1289 г. по осень 1290 г.65

Следующим летописным свидетельством пребывания баскаков на Руси является упоминание Лаврентьевской летописи о смерти баскака Кутлубуга в 1305 г.: «того же лѣта престависѧ баскакъ КΥтлΥбΥгь». Предположение о месте пребывания Кутлубуга можно строить только на основе общей характеристики летописного текста. Статьи, предшествующие упоминанию о баскаке Кутлубуге и следующие за ним, свидетельствуют о явном интересе летописца к ростовским событиям: назначение епископов в Ростов, присутствие татар в городе, непогода, крушение колоколов и разрушение ростовских церквей66. Можно предположить, что резиденцией Кутлубуга был Ростов.

Последнее упоминание русских летописей о баскаках относится к южной Руси: «Поиха Василии владыка от митрополита; яко прииха под Черниговъ, и ту научениемъ дияволимь пригнася князь Федоръ Киевьскыи со баскакомъ въ пятидесят человѣкъ розбоемъ, и новгородци остерегошася и сташа доспѣвъ противу себе, мало ся зло не учинило промежю ими; а князь восприимъ срамъ и отъиха, но от бога казни не убѣжа: помроша конѣ у его»67. В 1330 г. Василий Калика был избран новгородским архиепископом, а в следующем году он поехал на поставление в Волынскую землю (где тогда находился митрополит). С князем Федором его отряд столкнулся на обратном пути68. Более подробная версия рассказа содержится в Новгородской IV летописи. Там все события отнесены к одному — 1331 году. В июне Василий Калика выехал на представление к митрополиту. По пути он со спутниками оказался в Литве, где Гедимин «изнима ихъ на мироу» и вынудил пообещать своему сыну Нариману часть новгородских земель. В августе Василий прибыл во Владимир Волынский и был поставлен в архиепископы. В то же время к митрополиту Феогносту явились послы князя Александра и литовских князей, желая поставить епископом Пскова Арсения. Митрополит отказал, Арсений уехал в Киев. Возвращаясь с Волыни, Василий благодаря предупреждению Феогноста оторвался от литовского отряда. Под Черниговым архиепископа настиг Федор Киевский «съ баскакомъ Татарьскимъ». Кровопролития удалось избежать, но киевский князь взял выкуп и пленил протодьякона Феогноста Ратслава. После инцидента Василий благополучно прибыл в Брянск, затем в Торжок и в декабре был уже в Новгороде69.

На этом упоминания русских летописей о баскаках заканчиваются. Позднейшие прямые свидетельства существования их на территории Руси предоставляет актовый материал.

Вр еменем около 1343-1352 г. датируется грамота митрополита Феогноста на Червленый Яр о принадлежности этого края Рязанской епархии. Грамота начинается с адресата: «Благословенье Феогноста, митрополита всея Руси, к детем моим, к баскаком и к сотникам, и к игуменом и попом, и ко всем крестьяном Червленого Яру, и ко всем городом, по Великую Ворону»70. Баскаки в этом адресате стоят на первом месте, не считая обобщающего обращения «к детем моим». О территории Червленого Яра шел спор между Рязанской и Сарайской епархиями. Митрополит Феогност решил дело в пользу сарайского епископа Афанасия. Позже к нему попали прежние постановления митрополитов Максима и Петра в пользу рязанского владыки и на их основании Феогност решение свое пересмотрел — Червленый Яр отошел к Рязанской епархии. На этом давний спор не закончился. Через несколько лет понадобилась очередная грамота митрополита, в то время уже Алексея, с подтверждением принадлежности края Рязанской епархии. В адресате грамоты митрополита Алексея 1356 г. баскаки значатся уже не на первом, а на третьем месте: «Благословенье Алексия, митрополита всея Руси, к всем крестьяном, обретающимся в пределе Червленого Яру, и по караулом возле Хопор, по Дону, попом и дьяконом, и к баскаком, и к сотником, и к бояром»71. «Крестьяне» — христиане — обобщающее название, оно соответствует «детям» первой грамоты.

Привнесенная монголами должность баскаков значится в череде несомненно русских категорий: сотников, игуменов, попов, бояр. По мнению А. А. Шенникова, ничего удивительного в этом нет: в то время среди золотоордынских татар было много православных христиан, равно как и представителей других религий. Это было результатом веротерпимости первых монгольских ханов. На должность баскака могли назначаться и православные татары, тем более на периферии72. А. А. Шенников определил Червленый Яр как район Среднего Подонья между реками Воронеж и Хопер73.

Присутствие баскаков зафиксировано и в верхнем течении Дона. В докончании великого князя Дмитрия Ивановича Донского с рязанским князем Олегом Ивановичем 1381 г.74 об определении границы между московской и рязанской землями назван город Тула как место пребывания ордынского баскака: «А что место кн(я)зя великог(о) Дмитрия Ивановича на Рязанскои стороне, Тула, как было при ц(а)р(и)це при Таидуле, и коли ее баскаци ведали, в то ся кн(я)зю великому Олгу не вступати, и кн(я)зю великому Дмитрию»75. Тайдула была женой одного ордынского хана, Узбека, и матерью другого — Джанибека. Она имела большое влияние при сарайском дворе. После кончины Узбека в 1341 г. она принимала непосредственное участие в заговоре против своего старшего сына Тенибека и возведении на престол Джанибека (1342—1357)76. В докончании Тула прямо названа владением Тайдулы, которым управляли ее ставленники — баскаки. По сообщению Рогожского летописца, Тайдула погибла в 1360 г.77, значит, баскаки находились в Туле, по крайней мере, до этого времени. О пребывании баскака в городе после 1360 г. сведений не сохранилось. В. А. Кучкин определил время «как было при ц(а)р(и)це при Таидуле» началом 40-х — первой половиной 50-х годов XIV в.78 На этом известии свидетельства источников русского происхождения о существовании баскаков на территории Руси заканчиваются.

Итак, первое упоминание о баскаках относится к 1255 г., последнее — к событию не позднее 1360 г. Если принять эти даты как крайние точки, то можно сказать, что баскаческая организация существовала на Руси около ста лет. Как первые, так и последние известия говорят о южных окраинах русских земель: Бакота, Курское княжение, область Червленый Яр, а также Тула. Эти земли ближе всего лежали к Золотой Орде или находились в ее прямом подчинении. Этим исчерпываются прямые географические отсылки русских источников. О двух других летописных свидетельствах можно сказать, что они описывают северо-восточные земли Руси. Здесь баскаки фиксируются источниками в 1269 и 1305 г.

Военная функция баскаческой организации по источникам не прослеживается. Летописи сообщают о городских восстаниях: в 1262 г. восстало население Ростова, Владимира, Суздаля и Ярославля79, в 1289 и 1320 г. изгнали татар из Ростова80, в 1327 г. произошло восстание в Твери81. Во всех этих рассказах нет ни одного свидетельства о деятельности баскаков, тем более в качестве предводителей вооруженных отрядов. «Это неслучайно: если в обычное время “баскаческие отряды” и не отмечались летописцами, то во время антитатарских выступлений отряды баскаков (если бы они существовали) не могли, конечно, остаться в стороне от событий», — замечает В. В. Каргалов82.

В Курском княжении организовал слободы баскак Ахмат. Население этих слобод опустошило окрестности Рыльска и Воргола83. Это сообщение можно счесть за факт военной агрессии населения слобод по отношению к владениям русского князя. Однако слободы производят впечатление скорее торгово-ремесленных поселений, чем военных лагерей84. О мирном характере населения слобод, в состав которого входили люди князей Олега Рыльского и Воргольского и Святослава Липовичского, свидетельствует тот факт, что Олег и Святослав, разогнав ахматовы слободы, часть людей пленили, а «свои люди выведе въ свою отчину»85.

О братьях Ахмата сказано, что они с отрядом из трех десятков «Руси» и двух «бесермен» переезжали из одной слободы в другую86. В этом отряде, перебитом Святославом Липовичским, трудно увидеть баскаческий отряд, призванный держать в повиновении русское население. Отряд, состоящий из 32 человек, не считая двоих предводителей, был слишком мал для того, чтобы диктовать свою волю местному князю. Он даже не сумел оказать сопротивление Липовичскому князю и был им уничтожен. Отряд братьев Ахмата выступал в качестве охраны монгольских чиновников, причем только тогда, когда их жизни угрожала реальная опасность. Этот отряд единственный фиксируется источниками как несомненно принадлежащий татарам.

Некий баскак совместно с Федором Киевским участвует в нападении на Василия Калику. В тексте летописи упомянут отряд в 50 человек. Нет никаких оснований считать этот отряд баскаческим. История передает конфликт русских и литовских интересов. Федор Киевский, выступая на стороне Литвы, преследует новгородского архиепископа. Цели князя понятны, и очевидно, что отрядом командовал именно он. Обращает на себя внимание сам факт участия баскака в конфликте. В отличие от киевского князя, прямые интересы его стороны в истории затронуты не были. Вполне возможны личные мотивы действий баскака.

В событиях 1269 г., напротив, весьма вероятен политический контекст. Владимирский баскак Амраган присутствовал при сборе русских войск в Новгороде, однако его роль в событиях летопись не поясняет. В этом случае логичен политический интерес высокопоставленного монгольского чиновника — наблюдение за организацией крупного похода во главе с великим князем. Последствия этого похода могли оказать значительное влияние на положение дел на Руси.

Из всего сказанного можно заключить, что деятельность баскаков на Руси не была связана с вооруженными отрядами монголов. Большее доверие вызывает представление о баскаках как о чиновниках, ответственных за сбор дани.

На эту обязанность прямо указывает ярлык Менгу-Тимура 1267 г., оговаривающий, что баскаки и другие должностные лица не должны взимать подати с духовенства: «от попов и от чернецов ни дани ни иного чего ни хотять ни възмуть баскаци, княжи писци, поплужники, таможници»87. Со сбором ордынской дани был связан баскак Ахмат: «держаше баскачьство Курьскаго княжениа, откупаша у Татаръ дани всякиа»88. Следует отметить, что связь баскаков с функцией сбора дани фиксируется и в других регионах, оказавшихся под монгольской властью. Так, сбором дани ведал «великий баскак» Аргун, действовавший в Иране и Закавказье. Армянский хронист Стефан Орбелиан называет Аргуна баскаком и везирем, «которого великий хан назначил главным правителем нашей страны и начальником казенных податей и великого Дивана»89. Киракос Гандзакеци называет Аргуна главным сборщиком податей «во всех покоренных странах»90. В 1254 г. он провел перепись в Армении и Грузии с целью сбора налогов91.

В 1257 г. в рамках общеимперских мероприятий императора Менгу перепись прошла на территории Руси92. Духовенство при этом от выплаты дани освобождалось. На следующий год численники в сопровождении русских князей, Александра, Андрея и Бориса, отправились из Владимира в Новгород93. Новгородская летопись называет численников послами и относит их появление к 1257 г.94 Эти послы стали просить «десятины и тамгы». Новгородцы «не яшася на то», предпочтя откупиться дарами95. По-видимому, численников это удовлетворило, и они вернулись во Владимир96. В 1259 г. при активной поддержке Александра Невского монгольские чиновники все-таки провели перепись в Новгороде. Под давлением великого князя новгородцы были вынуждены принять число, посетовав: «творяхут бо бояр^ соб^ легко, а меншимъ зло»97. Как видно из источников, первый организованный сбор ордынской дани обошелся без участия баскаков, его осуществили численники.

Дань собиралась по системе откупов. В результате злоупотреблений откупщиков в 1262 г. разгорелось восстание в ряде городов Северо-Восточной Руси. Откупщиков изгнали, «иныхъ избиша»98. В этой ситуации было бы логично упомянуть также и баскаков как лиц, имеющих непосредственное отношение к сбору дани, — столь крупные события едва ли могли обойти их стороной. Однако баскаки в рассказе о восстаниях в Суздале, Владимире, Ростове и Яр ославле не упоминаются. Очевидно, их в это время на северо-востоке Руси еще не было, как не было их и в конце 50-х годов XIII в. Первое свидетельство о существовании баскаков на территории северо-восточных княжеств Руси относится к концу 60-х годов XIII в. Какие обстоятельства могли послужить причиной введения баскаческой системы на Руси?

Для Золотой Орды 60-е годы XIII в. стали временем серьезных изменений во внутренней и внешней политике. Начинаются кровопролитные войны с Ираном, устанавливаются прочные связи с Египтом, осуществляется военный поход против Византии. Золотая Орда выходит из состава Монгольской империи и становится фактически независимым государством с 1266 г.99 Похоже, все эти события не отразились на системе управления покоренными русскими княжествами. Городские восстания 1262 г. не привели к отмене системы откупов — еще в 1289 г. баскак Ахмат откупает дань в Курске. Ярлык Менгу-Тимура 1267 г. подтвердил налоговые льготы русского духовенства, установленные при переписи 1257 г. Изменение политического курса Золотой Орды обошло стороной русские земли. Вероятнее, что появление на территории русских княжеств баскаков было обусловлено другой причиной: они появились тогда, когда великим князем на Руси становится Ярослав Ярославич (1264-1272 г.), сменивший скончавшегося в 1263 г. Александра Невского. Новый великий князь не обладал влиянием своего предшественника и, по-видимому, не мог обеспечить регулярные поставки монгольской дани с территории северо-востока Руси и из Новгорода. Тогда здесь и появляются баскаки.

Баскаки действовали в Северо-Восточной Руси до начала XIV в. Смутные времена в истории Золотой Орды, связанные с возвышением Ногая в конце XIII в., не повлияли на существование баскаческой системы. Курский баскак Ахмат был ставленником Ногая, и хан Телебуга, очевидно, не возражал против этого. Ногай являлся представителем Джучидов, но при всем своем могуществе на ханский престол не претендовал. Основной задачей Ногая было превращение своего обширного улуса в фактически независимое государство, но только при условии формального сохранения его в качестве правого крыла Золотой Орды. Сарайский хан уважал права Ногая. После его гибели в 1299 г. Токта не взял под контроль территорию правого крыла Золотой Орды, так как полноправными преемниками Ногая могли быть только его прямые потомки. Лишь после гибели старших сыновей Ногая хан смог разделить его земли между своими родственниками и союзниками100. Эти обстоятельства объясняют присутствие баскака Ногая на территории Курского княжества. Доходы с этой земли, по-видимому, шли Ногаю и вполне могли собираться его баскаком на законных основаниях. Сходным образом можно объяснить указание докончания 1381 г. на тульского баскака в качестве чиновника Тайдулы.

В первой половине XIV в. великокняжеская власть на Руси усилилась. Иван Калита (1325—1340 г.) сумел сохранить баланс между личными интересами и интересами Золотой Орды. Он беспрекословно исполнял волю хана, регулярно посылал дань в Орду. Необходимость в баскаческом надзоре исчезла. Территория северо-востока Руси освобождается от опеки баскаков.

Иная ситуация была на окраинах русских земель. Там баскаки появились раньше, а исчезли позже, чем на северо-востоке Руси. Нестабильность ситуации в этих регионах требовала более пристального внимания монгольской администрации. В. Л. Егоров связывает существование монгольской администрации на окраинах Руси с так называемыми буферными зонами. Они появились в результате монгольского завоевания, когда некоторые князья покинули свои опустошенные уделы. Их владения переходили к золотоордынской администрации, заинтересованной в денежных поступлениях с этих земель. Буферные зоны не представляли непрерывной полосы, они существовали лишь в отдаленных порубежных районах. Наличие буферных зон — характерная черта XIII в., когда русские княжества постепенно восстанавливали подорванные силы и не могли уделять внимание опустошенному пограничью. Ситуация изменилась в XIV столетии в связи с продвижением русских владений к югу, а также общим ослаблением Золотой Орды. Это способствовало исчезновению буферных зон101. Можно лишь предположить, что на окраинах Руси баскаки появились вскоре после монгольского завоевания, как это было в Средней Азии102.

Появление баскаков на территории русских княжеств не связано с политическими событиями внутри Золотой Орды. Введение баскаческой организации объясняется исторической обстановкой на Руси, сложившейся здесь к середине XIII в. Сохранив власть над своими землями после нашествия, русские князья были вынуждены подчиниться монгольскому хану. Основным выражением покорности завоевателям служила выплата дани. До событий 1262 г. на северо-востоке Руси необходимости в баскаках в этих землях не было, дань ордынскому хану поступала регулярно. В результате городских восстаний 1262 г. и ослабления княжеской власти после кончины Александра Невского регулярные поставки оказались под угрозой срыва, и монголы поставили своих особых чиновников — баскаков — контролировать этот процесс. Можно сказать, что на северо-востоке Руси баскаки появились во второй половине XIII в. С усилением княжеской власти при Иване Калите в первой половине XIV в. необходимость в надзоре баскаков отпала.

Функция баскаков — надзор за сбором дани — не переходит к русским князьям, они изначально имели эту обязанность. Баскаки появились тогда, когда с этой обязанностью русские князья перестали справляться, и исчезли, когда князья смогли вновь контролировать выплату дани. Городские восстания XIII—XIV в. не послужили причиной ликвидации баскачества на Руси. Напротив, демонстрируя неспособность русских князей сохранять порядок, волнения в городских центрах Северо-Восточной Руси послужили дополнительным фактором введения и последующего функционирования баскаческой организации в этом регионе. В целом, на территории Руси баскаки исчезли лишь во второй половине XIV в.

Компетенция баскаков распространялась на целые области, такие как Курское княжество и Червленый Яр. Резиденцией баскаков могли являться крупные города, имеющие немалое политическое и экономическое значение, как Владимир и Ростов.

Сбор дани на территории Руси под контролем баскаков предстает организованной системой, которую установила монгольская перепись. При этом сами баскаки непосредственно сбором дани не занимались. Для этого существовали другие категории — таможники, поплужники и пр. Должность баскака была слишком высокой для этого. На высокое положение баскаков указывает тот факт, что никаких посредников между ханом и баскаком не было. Баскаки имели дело непосредственно с князьями, являясь, по сути, чем-то вроде надзорного органа. При этом баскаки зачастую действовали сообща с князем, как Амраган и баскак, сопровождавший киевского князя Федора. На существование некоторой иерархии среди баскаков указывает именование Амрагана «великим баскаком». Видимо, баскак, находящийся в столице русских княжеств, считался главным. Судя по адресату митрополичьих грамот, баскаки на вверенной им территории пребывали постоянно. «Нерегулярные» категории, вроде послов, адресаты обеих грамот не перечисляют.

Примечания

1. Карамзин Н. М. История Государства Российского в 12 т. М., 1992. Т. 5. С. 207.
   2. Соловьев С. М. Сочинения в 18 кн. М., 1988. Кн. 2. Т. 3, 4. С. 477.
   3. Березин И. Н. Очерк внутреннего устройства улуса Джучиева // Труды Вост. отд. И. Р. Арх. об-ва. СПб., 1864. Ч. 8. С. 452.
   4. Насонов А. Н. Монголы и Русь (история татарской политики на Руси). СПб., 2006. (2-е изд., первое — 1940 г.) С. 227.
   5. Там же. С. 226.
   6. Там же. С. 227—228.
   7. Там же. С. 226—228.
   8. Там же. С. 229.
   9. Там же. С. 230.
   10. Там же. С. 229-230.

1. Там же. С. 230.
   12. Там же. С. 276.
   13. Там же.
   14. Семенов А. А. К вопросу о золотоордынском термине «баскак» // Известия АН СССР. 1947. № 1. С. 138-140.
   15. Там же. С. 143.
   16. Там же.
   17. Там же. С. 141-142.
   18. Там же. С. 142.
   19. Греков Б. Д., Якубовский А. Ю. Золотая Орда и ее падение. М., 1998. С. 166.

1. Там же. С. 167.
   21. Там же.
   22. Там же. С. 166.
   23. Там же. С. 166-167.
   24. Там же. С. 167.
   25. Там же. С. 100-101.
   26. Там же. С. 101.
   27. Зимин А. А. Народные движения 20-х гг. XIV в. и ликвидация системы баскачества в Северо-Восточной Руси // Известия АН СССР. Сер. истории и философии. 1952. Т. 9. № 1. С. 61-65.
   28. Там же. С. 64.
   29. Там же. С. 61.

1. Сафаргалиев М. Г. Распад Золотой Орды. Саранск, 1960. С. 51.
   31. Там же.
   32. Каргалов В. В. Внешнеполитические факторы развития феодальной Руси. М., 1967. С. 155.
   33. Там же.
   34. Там же. С. 156.
   35. Там же. С. 156-157.
   36. Там же. С. 157-158.
   37. Там же. С. 159.
   38. Там же. С. 158-159.
   39. Там же. С. 160.
   40. Каргалов В. В. Баскаки // ВИ. 1972. № 5. С. 213.

1. Там же. С. 212—215.
   42. Там же. С. 215.
   43. Федоров-Давыдов Г. А. Золотоордынские города Поволжья. М., 1994. С. 30—31.
   44. Там же. С. 8—10.
   45. Григорьев А. П. Сборник ханских ярлыков русским митрополитам. СПб., 2004. С. 24.
   46. Там же.
   47. Там же. С. 157—158, 160—161.
   48. Кривошеев Ю. В. Русь и монголы: исследование по истории Северо-Восточной Руси XII—XIII вв. СПб., 2003. С. 224.
   49. Там же. С. 224—225.

1. Там же. С. 226-227.
   51. Там же. С. 227.
   52. Там же. С. 228-229.
   53. Там же. С. 233.
   54. Там же. С. 235-236.
   55. См.: История СССР. М., 1939. Т. 1. С. 4; Очерки истории СССР. IX—XIII вв. М., 1953. С. 872; История СССР. М., 1956. Т. 1. С. 143; Всемирная история. М., 1957. Т. 3. С. 599.
   56. ПСРЛ. СПб., 1908. Т. 2. Стб. 828-829.
   57. Насонов А. Н. Монголы и Русь. С. 222—223. Прим. 10; 232—234.

1. Памятники русского права / Под ред. Л. В. Черепнина. М., 1955. Вып. 3. С. 467—468.
   59. Григорьев А. П. Сборник ханских ярлыков русским митрополитам. С. 34.
   60. Памятники русского права. Вып. 3. С. 468.
   61. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов / Под ред. и с предисловием А. Н. Насонова (далее — НПЛ). М.; Л., 1950. С. 88,319.
   62. См., например: ПСРЛ. Л., 1926—1928. Т. 1. Стб. 293, 377, 379.
   63. Подробнее см.: Кучкин В. А. Летописные рассказы о слободах баскака Ахмата // Средневековая Русь. 1996. Вып. 1. C. 5—57.

1. ПСРЛ. СПб., 1913. Т. 18. С. 79-81; ПСРЛ. Т. 1. Стб. 481-482.
   65. Кучкин В. А. Летописные рассказы о слободах баскака Ахмата. С. 32-38.
   66. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 528.
   67. НПЛ. С. 344.

1. Там же. С. 343-344.
   69. ПСРЛ. Пг., 1915. Т. 4. Вып. 1. С. 263-265.
   70. АСЭИ. М., 1964. Т. 3. С. 341.
   71. Там же. С. 343.
   72. Шенников А. А. Червленый Яр: исследование по истории и географии Среднего Подонья в XIV—XVI вв. Л., 1987. С. 10.
   73. Там же. С. 4.
   74. Кучкин В. А. Договорные грамоты московских князей XIV в. Внешнеполитические договоры. М., 2003. С. 245-246.

1. ДДГ. С. 29.
   76. Григорьев А. П. Сборник ханских ярлыков русским митрополитам. С. 45—46.
   77. ПСРЛ. Пг., 1922. Т. 15. Вып. 1. Стб. 69.
   78. Кучкин В. А. Договорные грамоты московских князей XIV в. С. 258.
   79. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 476.
   80. Там же. Стб. 526, 530.
   81. ПСРЛ. СПб., 1856. Т. 7. С. 199—200.
   82. Каргалов В. В. Внешнеполитические факторы развития феодальной Руси. С. 157—158.
   83. ПСРЛ. Т. 18. С. 79.
   84. Каргалов В. В. Внешнеполитические факторы развития феодальной Руси. С. 156; Кучкин В. А. Летописные рассказы о слободах баскака Ахмата. С. 45.
   85. ПСРЛ. Т. 18. С. 79.

1. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 481.
   87. Памятники русского права. Вып. 3. С. 468.
   88. ПСРЛ. Т. 18. С. 79.
   89. Патканов К. П. История монголов по армянским источникам. СПб., 1873. Вып. 1. С. 41.
   90. Патканов К. П. История монголов по армянским источникам. СПб., 1874. Вып. 2. С. 78.
   91. Там же. Вып. 1. С. 41; Вып. 2. С. 78.
   92. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 474-475.
   93. Там же.

1. НПЛ. С. 309.
   95. Там же.
   96. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 474-475.
   97. НПЛ. С. 311.
   98. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 476.
   99. Мыськов Е. П. Политическая история Золотой Орды (1236—1313). Волгоград, 2003. С. 64—111.
   100. Там же. С. 90-116, 165.

1. Егоров В. Л. Историческая география Золотой Орды в XIII—XIV вв. М., 1985. С. 38—40.
   102. Juvaini Ata-Malik. The History of the World-Conqueror. Manchester, 1958. V. 1. P. 107; V. 2. P. 482.

Древняя Русь. Вопросы медиевистики, №1(51), март 2013 г., С. 27-40.

Н. А. Хан. Московско-литовская война на рубеже 60-х — 70-х гг. XIV в.

После занятия владимирского стола в 1363 г. Дмитрий Иванович московский смог решить ряд внешнеполитических задач на ордынском направлении. Вместе с тем, на западном направлении Москва столкнулась с сильным и серьезным противодействием Литвы. Ее великий князь Ольгерд (Ol’gerd, Algirdas) (1345 — 1377) расширял державу в борьбе, как отмечено в новейшей литературе, «с авангардом католической Европы» против Тевтонского ордена. Понимая это, Дмитрий Иванович подходил к отношениям с Литвой весьма взвешено, понимая, что это государство выполняло роль буфера, защищавшего от агрессии крестоносцев. К тому же Литва поддерживала Тверь, что в сочетании с планами Мамая по устранению Калитовичей с политического горизонта, представляло вполне реальную угрозу планам Москвы по объединению русских земель. В 1350-е гг. Литва установила свою власть в Новгород-Северском княжестве, Брянске и Смоленске. В 1370 г. Дмитрий Иванович совершил поход в Брянск, что стратегически было необходимо для восстановления связи с Южной Русью.

В советской историографии взаимоотношений Москвы и Литвы события, предшествовавшие Куликовской битве, трактуются так: в 1367 г. Дмитрий Иванович возвел белокаменный кремль, который в 1368 и в 1370 гг. пытался, но так и не смог взять Ольгерд, а после того, как под Любутском в 1371 или 1372 г. его авангард был разгромлен Дмитрием Ивановичем, Ольгерд выдал свою дочь Елену, внучку Александра Михайловича тверского, за Владимира Андреевича — двоюродного брата Дмитрия московского — в качестве династийного приложения к подписанию вечного мира.

В новейшей американской историографии большое внимание уделяется сооружению каменной крепости в Москве, а в многотомной «Истории России» последовательно в рамках хронологии летописей излагаются события 1367- 1375 годов 1.

«Я хотел бы, — недавно писал А. Н. Сахаров, — напомнить факт о том, что в период до Куликовской битвы Москва трижды отбивала натиск литовцев в 1368, 1370, 1372 годах» 2.

На самом деле, судя по белорусско-литовским летописям, события носили более драматичный характер и в историческом плане — более поступательный. И хотя в них не сообщается о возведении каменной крепости в Москве, следует полагать, что при военно-стратегической оценке ситуации Москва исходила из ее наличия.

«Михаил тверской, — писал С. М. Соловьёв в своей знаменитой работе «Об отношении Новгорода с великими князьями», — вздумал возобновить борьбу деда своего с Москвою, позабыв, что обстоятельства были уже не те…, Дмитрий собственными силами и силы Москвы превышали тверские» 3.

Необходимо пояснить, что во времена Ивана Калиты монголы не имели планов взятия столицы московского княжества. Поэтому сооружение каменного кремля — это очень важный исторический факт в военно-политической истории Восточной Европы. Л. В. Черепнин описывает сооружение каменного фортификационного сооружения, называемого кремлем, как иллюстрацию к обоснованию датировки первого докончания двоюродных братьев, совладельцев Москвы, — Дмитрия Ивановича, будущего Донского, и Владимира Андреевича, будущего серпуховского и боровского князя, героя Куликовской битвы4.

Несколько отклоняясь от изложения, заметим, что каменная крепость в Москве — первый реализованный проект Владимирской Руси по возведению нового типа фортификации, детерминированный пожаром 1365 года. Начатый в Нижнем Новгороде проект не увенчался успехом, ввиду двух разбойных походов ушкуйников в 1366 году.

Согласно летописным данным, в следующем году Дмитрий Иванович совершил неожиданное нападение на Тверь, в результате которого Михаил тверской бежал в Литву. Судя по записям конспективно описывающей события Никифоровской летописи, воспользовавшись отсутствием основных сил, занятых во главе с Андреем (горбатым) Полоцким в Голице-Волынской Руси, Владимир Андреевич, серпуховско-боровской князь, «пришед ратью, възя Ржеву». Это была блестящая военно-политическая победа московских князей, вбивших клин между Тверью и Литвой. Переполошившийся противник Москвы быстро сколотил коалицию, которая, воспользовавшись отсутствием войск, подошла к московскому кремлю. Однако взять кремль Ольгерд не смог. По данным тверской летописи, Дмитрий Иванович и Владимир Андреевич заперлись во вновь отстроенном кремле, «что стоял около города три дня и три нощи остановъ загородиа все пожже»… «а града кремля не взял и поиде прочь».

Таким образом, потоптавшись у стен кремля, Ольгерд даже не попытался его штурмовать. Наиболее содержательно события 1368 г. приведены в Московском летописном своде (МС), где в отличие от белорусско-литовских летописей в конце статьи под 6874 г. приводятся более подробные сведения об этих событиях.

Значительный научный интерес представляет поездка Владимира Андреевича, достаточно скупо описанная в белорусско-литовских летописях: «Тое же зимы князь Володимер Ондреевичь ходи на помощь пьсковичем» 5. Не понятна целесообразность такого шага с точки зрения разрешения ситуации в пользу Москвы в литовско-тверском противодействии. Объяснение этому маневру мы находим в МС, читая, как зимой 1368 — 1369 гг. «…князь Володимеръ Андреевичь, посланъ великымъ няземъ, иде в Новъгород Псъковичемъ на помощь и бысть тамо от збора до Петрова дни». Таким образом, в 1368 г. москвичи нанесли два военных удара с целью разрушить литовско-тверскую коалицию. Как покажут некоторые последующие события, присоединению Смоленска к Москве мешала борьба с Тверью, как по территориальным, так и политическим мотивам. С одной стороны, она отвлекала все силы и средства, а с другой, — способствовала, как ни странно, некоторому уменьшению аппетитов главного врага Москвы — Мамая.

События 1368 г., повлиявшие на дальнейшее развитие литовско-русского противостояния, высоко оценены «Ливонской историей» 1887 года6.

Ожидая военного ответа, Михаил тверской, собрался с силами. Стоит упомянуть о малоизвестном факте, вскользь отмеченном Э. Клюгом, а затем П. Д. Малыгиным (одним из редакторов перевода работы Клюга), — «в осенину Михаил Александрович во две недели город Тферь срубили древян» 7. Не отвлекаясь на сроки возведения оборонительного сооружения, а если говорить точнее — крепостной стены (вала с частоколом), заметим, что работы производились во время ежегодного сбора основного налога — налога на доходы, а это исходя из климатических условий, могло быть только в сентябре. (Очень странно, что Тверской сборник события этого года и, что особенно важно, фортификационное строительство, вообще игнорирует)8.

Стремительное возведение вала с частоколом в Твери, по-видимому, изменило планы Москвы на 1369 г., и она нанесла удар по Смоленскому княжеству — тогдашней территории Литвы, а зимой 1369 — 1370 гг. стала укреплять фортификацию Переславля, который не смог взять Кейстут 7 апреля 1372 г., как традиционно датирует это событие Клюг9. Все это создало предпосылки для похода Ольгерда в 1370 году. Маховик войны раскручивался все сильнее.

26 ноября 1370 г. Ольгерд (1296 — 1377), Великий князь литовский, внезапно появился под Волоком Ламским. Попытка сходу взять город успехом не увенчалась, а осуществлялась как обычно при нападении на города в средневековье — по мосту через центральные и, по-видимому, единственные ворота. Здесь на мосту приняли бой волочане, возглавляемые князем Василем Ивановичем Березуыским. Сам князь получил удар копьем, нанесенный из-под моста. Нагноение переросло в гангрену и князь скончался. Смерть Березуыского произошла, скорее всего, после того, как война закончилась. В то же время можно интерпретировать факт ранения на мосту, как попытку волочан совершить вылазку, поскольку перед этим источник сообщает о том, как Ольгерд «два дни оу Волока бився». Летопись дает высокую оценку подвигу Василия Березуыского: «иже преже много мужьствова на ратехъ и много храбровавъ на браняхъ и тако положи животъ свои, служа князю верою. Тому хоробру такова слава» 10.

Двухдневный штурм ни к чему не привел, но грозил спутать все планы, и тогда Ольгерд попытался переиграть ситуацию. Он бросил Волок и маршем двинулся на Москву. Однако, забегая вперед, заметим, что Ольгред уже потерял время, и это дало возможность Москве подготовиться к обороне.

Дату 26 ноября мы уже приводили — это день появления литовской армии под Волоком11. Дальнейший хронометраж событий несложен, если принять во внимание, что литовская рать, по данным МС, появилась у Москвы 6 декабря. При этом напомним, что исходя из сведений А. Н. Кирпичникова о походе Дмитрия московского в 1375 г. на Тверь, летом московским ратям нужно было пройти 120 км. за 6 суток12. Зимой 1370 — 1371 гг., когда дороги не расчищались, расстояние 120 км Ольгерд прошел за 8 дней13.

Тверской сборник приводит дату появления Ольгерда под Волоком 6 ноября, что может быть опиской, природа которой состоит не в стремлении оспорить московское летописание, а в желании показать иной информационный источник. Дело в том, что тенденциозная Хроника Быховца XVI в.14указывает без даты началом антимосковских кампаний Ольгерда г. Витебск15. Даже прямолинейные измерения расстояния от названого города до Волоколамска (373 км) позволяют утверждать, что дата 6 ноября в Тверской летописи означает не появление литовской армии под Волоком в 1370 г., а ее выход из Витебска. В специальной палеоклиматической сводке отмечено, что в 1370 г. на Русской равнине была дождливая осень и многоснежная зима. Если последнее не оспаривается, то вероятность наличия шоссейной дороги как инженерного сооружения, которой не страшна осенняя распутица 16, следует лишь подтвердить17.

В Москве было решено, что Дмитрий Иванович останется в кремле, а его ближайшие сподвижники — двоюродный брат Владимир Андреевич и митрополит Алексий — разъедутся в самые отдаленные пункты, чтобы в случае самого неблагоприятного развития событий Северо-Восточная Русь имела возможность сохранить духовное и военное руководство, силы и ресурсы. Дмитрий Иванович заперся в кремле, но летописи по данным этого года не сообщают, сжег ли он перед этим посад, тогда как в 1368 г., несмотря на более сложную обстановку, он посад сжег18. Тем не менее, Клюг разыскал сведения относительно того, как москвичи сожгли Загородье, где находился торгово-ремесленный посад19. Посады состояли из деревянных строений и полуземлянок. Материалы, из которых они были сделаны, могли использоваться нападавшими для сооружения осадной техники, а зимой — для бесплатного расквартирования войск. В декабре 1368 г. Ольгерд смог в таких условиях простоять перед крепостью, где постоянно «курились» дымки печей, трое суток, а в 1370 г. — восемь. Источники не сообщает о каких-либо активных боевых действиях со стороны литовской рати. И не мудрено, ведь перед этим они не смогли взять даже городок Волок. Поэтому, сделаем вывод, что отдать приказ о штурме Олыред не решился.

В таких случаях в средневековье переходили к осаде, надеясь измором заставить противника капитулировать. Осаждавшие занимались грабежами, захватом пленных, что предполагает наличие разведки. Об этом русским было хорошо известно, более того, русские войска также использовали подобные методы ведения войны20. В предыдущую кампанию Ольгерд, как известно, воспользовался данными допроса пленных, которые указали на отсутствии ратей у Дмитрия Ивановича в Москве, и это позволило ему принять решение идти на Москву21. На это раз, дойдя до Москвы, Ольгерд остановился на Поклонной горе, где и получил известия о выдвижении с Перемышля22 Владимира Андреевича. Здесь он прикрывал юго-западное направление, исходя из опыта прошлой кампании. На этот раз, насколько можно предположить, москвичами был распущен слух о присоединении к Владимиру Андреевичу рязанских князей.

Эта информация послужила основанием для запроса о перемирии, которое было заключено не позднее 13 декабря. Против Ольгерда был и настрой его собственной армии, не горящей желанием идти на штурм23. При этом, Ольгерду нужно было уйти не просто с миром, при боеспособной армии, но и сохранить лицо военачальника, хотя бы перед своей личной дружиной и вассалами.

Обратимся к первоисточнику. «А Ольгердъ въсхоте вечного миру, а хотя дати дщерь свою за князя Володимира Андреевича, еже и бысть. И тако помирися отъиде отъ Москвы…» 24. Предположим, что инициатором перемирия был Ольгерд. Представляется, что сначала оно должно было быть заключено сроком до 30 июня следующего, 1371 г., после чего по предложению Ольгерда, мог быть заключен «вечный мир». Гарантией такого мира послужил бы брак его дочери Елены с Владимиром Андреевичем. Поэтому предложение Ольгерда, сделанное им под стенами кремля, было для русских князей делом выигрышным, как с военно-политической, дипломатической, так и с моральной точки зрения.

Запись МС о времени заключения мира «на Петров день» статьи под 1370 г. сопоставима с записью следующего года, где говорится об обручении Владимира Андреевича после отъезда Дмитрия Ивановича в орду за ярлыком 15 июня.

Значит послы Ольгерда прибыли в Москву в период между 15 и 30 июня 1371 г., и перемирие было заключено. Его подписал митрополит Алексий. Очевидно, тогда и произошла помолвка Владимира Андреевича и дочери Ольгерда Елены25. Черепнин обнаружил факт продления перемирия 1371 г. сроком еще на три месяца, на которое, очевидно, пошла Литва после окончания первого срока. И только после окончания второго срока «вечный» мир был заключен. Он продержался не более года.

Конечно, он был невыгоден Твери и Мамаю. Но, если Мамай манипулировал ярлыком на великое княжение, то Михаил тверской, как представляется, пропустил через свою территорию новгородских ушкуйников, нанесших удар по Костроме и Ярославлю 26. Ответ Дмитрия Донского был двойной и по средневековым меркам немедленный27.

Скорее всего, «тое же зимы месяца декабря 30 родися великому князю Дмитрею Ивановичу сынъ Василеи. Тое же зимы женися у великаго князя Олгирда Литовськаго князь Володимеръ Андреевич Московскыи и понят дщерь его Елену». Это позволяет утверждать, что после рождения наследника серпуховской князь был отправлен в Литву, где его принял будущий тесть, назвавший будущего зятя московским князем, и вывез оттуда жену. Полемизируя с В. А. Кучкиным, относительно возможной даты женитьбы Владимира Андреевича, А. Б. Мазуров определяет ее до начала Великого поста 1372 г., то есть до 25 января 28.

Изложение приведенных событий было необходимо хотя бы для того, чтобы показать невозможность сражения под Любутском в 1371 или 1372 годах. Необходимо придерживаться даты, как белорусско-литовских летописей, так и МС, — 12 июля 1373 года. Однако А. А. Зимин склоняется к более ранней датировке 29.

Завязка и эскалация конфликта произошли стремительно. Оказывая давление на своего вассала, Литва потребовала попуска ратей для нападения на московские, а также новгородские владения. Поводов для этого у Литвы было много. Достаточно вспомнить, что до того, как был заключен договор «О одиначестве», Литва также могла быть подвергнута нападению со стороны Москвы и Новгорода.

Вторжение литовских войск произошло на апрельской фоминой неделе 1373 г., то есть по последнему снегу. За перечислением состава ратей Литвы летописец упустил из виду имя великого князя — Ольгерда и, как покажут события этой войны, не зря.

Имея численное преимущество, литовско-тверское войско атаковало Переяславль, Дмитров, Кашин. Везде были сожжены посады, взяты откупы с городов, но сами укрепления — грады — были им не по силам. Взятое в плен мирное население сгонялось в Тверь. Апофеозом войны послужило нападение на Торжок и разграбление союзниками Новоторжской волости. Жители Торжка и присланные им на помощь новгородцы сражались в поле до последнего, но были разбиты превосходящими силами противника. В числе погибших было много знатных бояр и воевод, в том числе известный ушкуйник Олександр Обакунович 30.

Как уже говорилось, взятые в плен жители и ратники сгонялись в Тверь. То, что произошло в Твери в июне-июле 1373 г., сейчас бы назвали гуманитарной катастрофой. В жару несколько тысяч человек без пищи и какой-либо помощи оказались в подожженном посаде столицы княжества. Огонь охватил весь город. Как пишет Московский свод, пламя сотворило то, что «иже и погани тако не творятъ», что являлось отражением общерусского мнения. Новгородская летопись отмечала: «понеже бо ни от поганых не бывало такого зла». Тверской князь Михаил Александрович, приказав спасти часть своего имущества и наиболее ценных пленных, покинул горящую Тверь. Очевидно, что многие пленные, пользуясь неразберихой, попросту разбежались.

Нападение на Торжок состоялось 31 мая 1373 г., а пожар произошел спустя две-три недели, во всяком случае, до 30 июня, — Петрова дня, когда Владимир Андреевич, двоюродный брат Дмитрия Ивановича, покинул Новгород, посетив его второй раз за последние 5 лет. Сопоставляя визиты 1368 и 1373 гг., нетрудно заметить, что правительство Дмитрия Ивановича считало Новгород «своей» территорией, и не давало возможности расширить литовскую экспансию.

Уместным будет обращение к «регистру текстов», относящихся к новгородско-ганзейской торговле. Напомним, что 20 июля 1372 г. Новгород перезаключил мир с немецким купечеством 31, кратко описанный Кучкиным 32. Рассмотренное военно-политическое столкновение в Торжке показало, что делалось все правильно: Новгород развязывал себе руки, но, к сожалению, отбить атаку антимосковской коалиции не сумел. Ведь никто не станет отрицать, что, защищая Торжок, новгородцы защищали и московские интересы.

Анализ записей Новгородской первой летописи младшего извода по Комиссионному списку под 6880 г. и статьи следующего года наряду с вышеизложенным позволяет утверждать, что, благодаря Владимиру Андреевичу, в Новгороде стали копать ров на Людовом, Загородном и Неревском концах города. Летописец разнес эти события по разным датам, дабы не быть обвиненным в промосковских настроениях33.

Московский князь пробыл в Новгороде с 13 марта по 29 июня 1373 года34. Пытаясь отвлечь силы литовско-тверской коалиции от московских городов, Новгород 24 мая двинул в Торжок свои рати. Это вынудило Михаила тверского лично принять участие в отражении угрозы с Торжка. Возникает вопрос, имел ли юридические основания Владимир Андреевич распоряжаться в Новгороде, как военный представитель Дмитрия московского? Ответ — положительный. Как следствие, возникает второй вопрос — нес ли он моральную ответственность за проигрыш под Торжком? Что удивительно, но Москва в эпоху Дмитрия Донского действительно чувствовала свою ответственность перед периферий за промахи в своей наступательной политике. Известно, что, когда Мамай взял Нижний Новгород, Москва предлагала выкуп, чтобы избежать поджога города. Рассмотренный случай произошел раньше, но не стал от этого менее актуальным. Коль скоро князь Владимир отбыл из Новгорода 29 июня, значит, он готовился лично возглавить оборону города. Между тем, известен проект мирного договора Новгорода и Твери (Наказ), датируемый Кучкиным июнем — началом июля 35, который, по нашему мнению, может служить оправданием действий Владимира Андреевича, тем более, что князю было известно о планах Михаила тверского. Посылка новгородских послов в Тверь, возможно в качестве прикрытия отъезда князя, могла состояться 29 июня 1373 года. Владимир Андреевич больше нужен был в Москве.

Содержание проекта договора, его унизительность для Новгорода, который отказывался от всего захваченного Тверью, позволяет заключить, что это был тактический ход Новгорода, поскольку из новейших исследований становится ясно, что в последующем обстановка позволила новгородцам дезавуировать свои собственные предложения.

Летописи лаврентьевско-троицкой группы утверждают об участии Михаила тверского в стоянии под Любутском. Тверской сборник указывает на 12 июля, как на дату выезда из Твери ее князя, что позволяет предположить, что Михаил тверской воспользовался пожаром для скрытного выдвижения на встречу с Ольгердом под Любутск.

Несколько возвращаясь назад, заметим, что в предыдущем 1372 г. Дмитрий Иванович был занят рязанскими делами, и что важно отметить, — решил вопрос о владельце княжеского стола в Рязани в свою пользу. Это было сделано в то время, когда Ольгерд замышлял свой грандиозный план.

После женитьбы, а может и одновременно с ней, 25 января был заключен Договор между Великим князем Дмитрием Ивановичем и Владимиром Андреевичем серпуховским, по которому помимо всего прочего Владимиру Андреевичу был обещан Торжок36. Таким образом, в следующем, 1373 г., серпуховской князь «отстаивал» уже свой удел.

Нельзя обойти вниманием тот факт, что Владимир Андреевич действовал в правовой традиции духовных грамот, оставленных еще Иваном Калитой. Как установил в свое время Ю. Г. Алексеев, духовные Колиты послужили легитимным основанием возникновения политически удельного строя и верховной власти великого князя московского 37. Таким образом, отнесение Торжка к числу уделов двоюродного брата Дмитрия Ивановича позволяет в дальнейшем уверенно объяснить бинарность положения духовных Дмитрия Донского об отнесении Галича-Дмитрова Владимиру Андреевичу.

Сражение под Любутском в ряде летописей описывается как событие, произошедшее после женитьбы Владимира Андреевича, что расходится с устоявшимся в историографии мнением, но не может быть опровергнуто хронологией событий. Помимо этого, необходимо отметить, что сражения как такового, по данным летописи, не было вовсе. Однако сейчас важен сам факт, что даже тенденциозная в этом отношении протверская летопись, отмечает, что Дмитрий Иванович не заперся в каменном кремле, а вышел навстречу войскам коалиции и договорился с ними о мире.

Белорусско-литовская Супрасльская летопись, казалось бы, забегая на 2 года вперед, точнее всех сообщает: «Того же лета Олгиръдь, князь литовъскыи, поиде ратию к Москве. Слышаль же князь великыи Дмитреи Ивановичь, Собра вои многи приде противу ему, ему стрегоша у Любуцьку. И стояху прямо себе, а промежи ров круть, нелзе снятиси обеимь полькомь. И взя мирь межи собою вечьные».

Предварительный просмотр записи МС под 1373 г., посвященной «любутской истории», показывает, что реконструировать план Ольгерд а по взятию Москвы можно с достаточной долей вероятности. Собрав огромные силы во главе с братом Кейстутом, сыном Витовтом, великий литовский князь Ольгерд Гедиминович сам участия в этом мероприятии не принимал, о чем упоминалось выше. И нападения на московские города, расположенные по периметру Тверского княжества, были рассчитаны на вооруженное вмешательство Дмитрия Ивановича, но даже нападение на подмосковный Дмитров не спровоцировало москвичей на военное вторжение, и тогда войска коалиции обрушились на Торжок. В это время, очевидно, из района Могилева-Чернигова-Брянска Ольгерд с личной дружиной пошел к Оке, надеясь с юга выйти на Москву.

Как официально сообщает МС, Ольгерд «в думе (задумал. — Н. Х.)со княземъ Михаилом Тферьскм со едино и поиде с ратью к Москве». Так под Любутском встретились три армии — Ольгерда, тверская и Дмитрия Ивановича. Это произошло в конце июля — начале августе 1373 года. Мир был заключен, исходя из того, что все три стороны принадлежали к одной конфессии. Ольгред исповедовал религию православного толка, как частное лицо. Таким образом, Рогожская летопись чуть ли не приписывает Твери роль миротворца.

Вместе с тем, место боевого соприкосновения Ольгерда и Дмитрия Ивановича московского интересно само по себе. Любутск в настоящее время представляет собой археологический памятник — объект культурного наследия федерального значения, расположенный при впадении речки Любутки в Оку, несколько ниже по течению современной Калуги. Отсюда видно, что подойти к этому пункту тверские рати, минуя Москву, могли только транзитом через Смоленские земли.

Согласно грамоте литовского князя Ольгерда к патриарху Филофею, датируемой Кучкиным летом 1371 г., Калуга в числе иных городов, таких как Ржев, Луки, Березудск, Мценск отошла к Москве после провала московской операции в декабре 1370 года. Поэтому появление Любутска, как места встречи, соседнего с Калугой, позволяет отнести их к исторической дуальности городов средневековой Руси, выходящей за рамки простого историко-археологического источниковедения. И в самом деле, Любутск, расположенный восточнее оспариваемой Ольгердом Калуги, должен был быть взят литовско-тверским войском и послужить отправной точкой наступления на Москву. Калуга не могла остаться в стороне, когда рать Дмитрия московского «воевати города Дьбряньска», что произошло летом 1370 года 38. Никто не станет утверждать, что к Брянску москвичи добрались через Тулу или Дорогобуж. Однако следствием этого похода могло стать аннулирование Филофеем своего патриаршего акта о наделении Алексея главой русской, киевской и литовской церквей, о чем с сомнением пишет протоиерей И. Мейндорфф 39. Может быть, исходя из этого обстоятельства, Ольгерд стал жаловаться в Константинополь, но не по церковным делам, а по политическим, а это было удобней сделать несколько позднее провала второй «литовщины». Можно предположить, что Любутск в 1371 г. уже был объектом геополитического действа40.

Поход тверского князя в обход московской земли требует обоснования. Но, перед тем, как сослаться на перспективный пример XVI в., приведем сведения смоленской летописи Аврамки. Источник сообщает с максимальными подробностями о том, что по инициативе Ольгерда Михаил тверской прибыл под Любутск. Дата выхода тверской дружины из Твери, 16 июля, должна быть отнесена к выходу Дмитрия Ивановича из Москвы 41. Монах Авраамка сообщил, что «стояние» продолжалось несколько дней, то есть ситуация была патовой, и после подписания очередного вечного мира рати разошлись. При этом летописец, несколько приукрашивая события, сообщает о том, что тверичи возвратились на родину без потерь 42. Последнее косвенно может свидетельствовать о транзите тверичей через смоленские земли.

Михаил тверской и его дружина принимали участие в сражении под Любутском. В 1500 г., согласно исследованиям, в частности, А. А. Зимина и Н. С. Борисова, основная московская рать сосредоточивалась на смоленском направлении. Ее первоначально возглавлял Юрий Захарьич, который весной 1500 г. взял Дорогобуж. Затем этому воеводе были приданы тверские войска Д. В. Щени, и они подоспели вовремя, проделав путь более, чем в 300 км 43, победив затем в Ведрошской битве 44.

Надо сказать, что военной истории известны факты, когда о встрече союзников или начале стратегических операций было известно всем, а не только противникам. Учитывая расстояния, а также дату выхода Михаила из Твери, можно считать, что лазутчики сообщили Дмитрию Ивановичу о выдвижении тверичей на Оку 45.

Оперативно-тактическое искусство Ольгерда, подтвержденное в стоянии под Любутском, натолкнулось в данном эпизоде на стратегию Москвы относительно захватчиков с Дикого поля, где противостояние Мамаю, как это станет очевидным в ходе последующих событий, будет основной военной тактикой Дмитрия московского. Поэтому, когда в исторической литературе утверждается, что только в 1376 г. Дмитрий Иванович впервые вышел на Оку «стеречь Мамая», следует уточнить, что это не так. Ведь поход на Оку, состоявшийся в 1373 г., мог быть вызван теми же причинами, что и поход 1376 года. В любом случае, надежность разведданных на таком оперативном пространстве свидетельствует о предварительной проработке вопроса московскими военными кругами. Отныне в Москве решили не допускать противника — Ольгерда, а затем Мамая — на свою территорию, когда даже при поражении врага остаются потоптанные сельхозугодья, разрушенные села и города, а мирное население попадает в плен 46.

В этой связи, когда летописи сообщают об обнесении в следующем году Владимиром Андреевичем града Серпухова дубовой стеной, интерпретируя этот шаг как антиордынское оборонительное мероприятие, следует согласиться с этим, упомянув и об антилитовской направленности серпуховской фортификации. Известно, что Серпухов подвергался нападению иноземных захватчиков в 1382, 1409 и 1410 годах. При этом в последний раз, в 1410 г., это совершил литовский князь Свидригайло. Впоследствии, согласно Д. Островски, Дж. Кипу и Дж. Алефу, Калуга и Серпухов были главными пунктами сосредоточения резервов для обороны со стороны Дикого поля47. А. М. Сахаров как-то заметил, что берег Оки в 1360 г. начал укреплять митрополит Алексей, заложив около Таруссы Владчев монастырь48. Следует помнить, что исследования, указавшие на формирование в XVI в. двухкомпонентной оборонительной системы Северо-Восточной Руси, имеют ввиду возведение московской каменной крепости и «берега» 49.

Вернемся непосредственно к сражению под Любутском, куда дружина Дмитрия Ивановича подошла раньше противника. Дмитрий Иванович рассчитывал мощным внезапным ударом, опрокинув боевое охранение, прижать главные силы Литвы к оврагу, но литовцы сумели превратить авангард в арьергард. Вероятно, Ольгерд попытался обойти Любутск. Тогда москвичи стремительно атаковали сторожевой полк противника, и Ольгерд вынужден был отвести главные силы за овраг или ров. Последнее обстоятельство существенно облегчает поиск места любутского стояния и его современную топографическую привязку.

Две армии стояли друг против друга, разделенные оврагом. Сложилась патовая ситуация, и только перемирие позволило воюющим сторонам разойтись без опасения получить удар в спину.

В перемирной грамоте, составленной здесь под частоколом Любутска, которая использовалась Кучкиным в монографии «Договорные грамоты московских князей XIV в.», есть два пункта, которые выделяются своим императивом. 1. «А се грамота буде князю великому Олгерду не люба, инъ отошлетъ». 2. «А со Ржевы до исправы не сослати».

Предположим, что данный документ составлялся в походных условиях и носил предварительный характер. Но это абсолютно не означает, что он готовился наспех. (Черепнин, где-то заметил, что перемирие состоялось «под Любутском»). Датообразующие признаки — «от оспожина заговения до Дмитриева дни» — указывают на окончание любутского противостояния в военной плоскости и переход в плоскость дипломатическую. Следовательно, переговорщики каждой из сторон встречались не раз и, заметим, не за одним столом. Кучкин пишет, что с той стороны было семь переговорщиков, косвенно указывая на численность ратей антимосковской коалиции. Рассмотрим пункты договора подробней.

П. 1 следует отнести к требованиям, исходящим от литовской стороны. К сожалению, документа о «вечном мире» историками не обнаружено. Литовская сторона, выступая в качестве инициатора перемирия, выставляла условием внесение изменений в конечный текст мирного договора. Кучкин, приводя «ответную» реплику москвичей на требование Ольгерда, отметил боеготовность противостоящих сторон.

Не оспаривая данное положение, заметим, что это московская часть документа, в которой Дмитрий Иванович призывал литовскую сторону не затягивать с рассмотрением московских предложений по мирному договору, который назывался в то время «докончанием». Следует отметить, что в дипломатической практике того времени перемирия носили срочный характер.

По поводу Ржева (п. 2) уточним, что эта приписка означает спорность выделенного населенного пункта50. Составители документа в последний момент подстраховались ввиду возможных обвинений в братании с противником. Опытность царедворцев заслуживает уважения, хотя очевидно, что в полевых условиях стороны не всегда расходились миром. Дело в том, что на самом деле источниковедческая ценность такой приписки состоит в том, что, поскольку он составлялся около Любутска, который стороны, видимо, не поделили in situ, то сейчас мы можем соотнести Любутеск и Ржев, как два военных объекта, отмеченные одновременно в литовской и залесской частях Списка всех русских городов 51.

Возвращаясь несколько назад, приведем бесценное известие Тверского сборника, который после сообщения о побеге из тверского погреба-тюрьмы четырех новгородцев 20 апреля 1373 г. с местническим патриотизмом сообщает: «Того же лета князь великий Михайло около града Твери валъ копалъ, и ровъ копаль, отъ Волги до Тьмакы, Тверскыми волстми и Новотржскыми губами, и вал засыпали (срыли. — Н. Х.) отъ Волгы».

Данное известие как раз и позволят понять причину «командировки» Владимира Андреевича в Новгород 52, которая началась до вторжения литовских ратей в пределы Тверской земли в период антипасхи 1373 года. Совладелец Москвы возглавил строительство в Новгороде дополнительных фортификационных сооружений, и эта его деятельность, естественно, не осталась незамеченной в Твери. Москве это было необходимо и по экономическим соображениям, поскольку согласно Г. Дивальду, Р. Камерону и Л. Нилу, в середине XIV в. Ганзейский союз, куда вошел и Новгород, получил полное оформление 53. Весьма крупные по тем меркам фортификационные работы тверичей и послужили толчком для раскрытия плана Ольгерда на 1373 г. относительно Москвы.

После получения известия о вводе в пределы Тверского княжества литовского войска в Москве сразу обнаружили, что среди его командного состава были все, кроме самого Ольгерда. Из практики прошлых нападений Литвы было хорошо известно, что атака на Москву происходила всегда во главе с Ольгердом, когда тяжелая кавалерия сбивала заставы и маршем двигалась к цели. Поэтому, во все города был разослан приказ «стоять до последнего» и предпринять меры по установлению местонахождения Ольгерда, а также Михаила тверского.

Однако, объективно кампанию 1373 г. Ольгред проиграл, не добившись поставленной цели и понеся при этом, в отличие от Твери, некоторые военно-политические потери. Современный литовский историк Э. Гудавичюс заметил, что всю свою жизнь Ольгред с братом Кейстутом провел в седле 54, но после поражения он до самой своей смерти в 1377 г. не пытался предпринять никаких шагов в отношении Северо-восточной Руси, уступив при этом Смоленское княжество. Обращение Андрея (горбатого) Полоцкого, бывшего сыном покойного литовского князя от первого брака, к русским в 1377 г. свидетельствует о серьезном внутриполитическом кризисе в Литве, возникшем из-за вопроса престолонаследия. Это обращение последовало после страшного поражения русских войск на р. Пьяне (Пьянзе) от Мамая в июле 1377 г. и стало серьезной моральной и политической поддержкой Дмитрия Ивановича.

Возведение каменной, как оказалось неприступной для Ольгерда, крепости в Москве заставило его искать военно-тактические приемы для ее взятия.

Два раза он попытался использовать фактор внезапности, а в 1373 г. — глубокий обходной маневр. План Ольгерда состоял в том, чтобы отвлечь внимание, силы и средства Москвы на тверском и новгородском направлениях, затрудняя оперативную связь между Москвой и Новгородом, а затем, оставив Дмитрию Ивановичу погубленную Тверь, броском из района Калуги захватить Москву.

В заключении заметим, что западное направление внешней политики Московского княжеского дома не было детерминировано борьбой с Тверью и присоединением Смоленска. Это направление было связано с таким геополитическим фактором, как Великое княжество Литовское, которое до начала описанных событий вобрало в себя западные и южнорусские земли и стремилось поставить Москву на уровень Твери.

Внешняя политика в то время основывалась, прежде всего, на использовании вооруженной силы, а дипломатия в данном случае лишь подчеркивала успехи или неудачи военных. Причем, мирные договоры подписывались после завершения военных действий и нарушались опять же с применением силы. Затем они перезаключались, чтобы снова быть нарушенными. В Москве полагали, что справятся с Тверью всегда и «иными средствами», поэтому не заключали с ней мирных договоров как с Литвой. В Москве считали Михаила тверского конкурентом за обладание владимирским княжением, но не иноземным захватчиком, на которого бы распространялись нормы международного права55. Еще А. В. Экземплярский писал, как «на исходе 1373 г. Михаил Тверской подписал мир с великим князем московским: отпустил его сына Ивана (конечно, за деньги выкупив его в орде)» 56. Коюг описывает, как весьма заботливое, содержание старшего сына Михаила тверского в качестве пленника в Москве при митрополичьем дворе57.

Хочется обратить внимание на исследования французского историка В. Водова, который пишет, что, начиная с XIV в., тверские князья объявили себя старшими, ведя свое происхождение от киевских князей58. Именно с Михаила Яроолавовича и Ивана Даниловича началась борьба за титулование словом «царь» 59.

Появление Михаила Александровича под Любутском со своей дружиной доказывает территориальную экспансию Твери в борьбе против Москвы, апогей которой пришелся на рассматриваемое время.

На территории северо-восточной Украины были найдены клады, состоящие из длинных новгородских палочковидных слитков. Есть все основания предположить, что слитки эти могут быть соотнесены с тверскими финансовыми потоками в ближнюю Украину, что нумизматически может быть приемлемо, исходя и длительного периода обращения данного денежного носителя до-рублевой системы60.

Следует сказать, что в течение рассматриваемого периода и в последующем Тверь постоянно укреплялась в фортификационном плане. Укреплялся Москвой и Новгород, но инженерные сооружения возводились на дерево-земляной основе. Эти крепости, также как и каменный кремль Москвы, противными сторонами, воюющими друг с другом, не были взяты штурмом ни разу. Поэтому, факт строительства каменного кремля в Москве свидетельствует не столько о военных притязаниях Москвы в то время, сколько о ее экономической мощи. Решение литовской проблемы позволило Москве сосредоточиться на борьбе с Мамаем. До Куликовской битвы оставалось 7 лет.

Примечания

1. The Cambridge history of Russia. Vol.1. From early Russia to 1689. Cambridge. 2006, p.166 — 167.
   2. САХАРОВ А. Н. Древняя Русь на путях к «Третьему Риму». М. 2006, с. 102.
   3. СОЛОВЬЁВ С. М. Об отношении Новгорода с великими князьями: [Доп. сводной Новгородской грамотой]. М. 1846, с. 74.
   4. ЧЕРЕПНИН Л. В. Русские феодальные архивы XIV-XV вв. Ч. I. М. -Л. 1948, с. 33. Заметим, что Дмитрий Иванович показал кремль Михаилу тверскому, но перенять опыт тот никогда не пытался.
   5. ПСРЛ, т. 17, стб. 37 — 38.
   6. История Ливонии. Т.2. Рига. 1887, с. 369.
   7. ПСРЛ, т.15, стб. 91.
   8. Там же, стб. 429.
   9. КЛЮГ Э. Княжество Тверское (1247 — 1485). Тверь. 1994, с. 197, 206.
   10. ПСРЛ, т.15, стб. 94.
   11. Тверской сборник приводит дату появления Ольгерда под Волоком — 6 ноября, что как здесь показано, не является опиской. См.: ПСРЛ, т. 15, стб. 430.
   12. КИРПИЧНИКОВ А. Н. Куликовская битва. Л. 1980, с. 27.
   13. Постоянный снежный покров в московском регионе зимой 1370 — 1371 гг. установился довольно рано — в конце ноября, причем по старому стилю. Это наблюдение позволяет точнее осуществить дальнейшую критику исторического источника, отложившегося в одной из белорусско-литовских летописей: «В лето 6878. По многи мощи быша знамения по небу, яко столпы. Тогда уполану снегъ в Новегороде за святым Благовещеньем, засыпа дворы и с людми. На ту же зиму ноября месяца паки приходи Олгирдь к Волоку. На Николин день к Моськве и стоя у города 8 дни и, вземь мир, возовратися восвояси». Свои причины не упоминать центр есть у Тверского сборника: «Той же зыми въ Новъгороде Нижнемъ уползе многъ снегь, и упаде съ горы за сватымъ Благовещениемъ, и засыпа двори съ людми». См.: ПСРЛ, т. 35, с. 48; т. 15, стб. 430.
   14. ПСРЛ, т. 11, с. 11. Хроника Быховца, памятник белорусско-литовского летописания, — тенденциозный источник XVI в., составлявшийся в пору наивысшего напряжения отношений между Россией и Литвой. Литературный пересказ ее можно найти у М. Н Тихомирова. См.: ТИХОМИРОВ М. Н. Средневековая Москва. М. 1997, с. 298 — 299.
   15. Белоруссия и Литва. Исторические судьбы Северо-Западного края. Минск. 2004, с. 83.
   16. БОРИСЕНКОВ Е. П., ПАСЕЦКИЙ В. М. Тысячелетняя летопись необычайных явлений природы. М. 1988, с. 280.
   17. Мосты XIV в., их роль в транспортной системе Англии изучалась Д. Харрисоном. См.: HARRISON D. The bridges of medieval England: transport and society, 400 — 1800. Oxford. 2006.
   18. ПСРЛ, т. 11, с. 11.
   19. КЛЮГ Э. Ук. соч., с. 199.
   20. О взятии «языка» русскими непосредственно перед Куликовской битвой можно прочитать в западнорусских летописях. ПСРЛ, т. 32, с. 51.
   21. ПСРЛ, т. 25, с. 185.
   22. Имеется два населенных пункта под названием Перемышль, но поскольку оба являются субъектами рассматриваемого исторического процесса, велика вероятность того, что здесь мог быть задействован Перемышль калужский. Правда, еще В. Н. Дебольскй показал на основании сопоставления Растовца и Перемышля, что речь идет о Перемышле подмосковном. С этим соглашаются все специалисты. См.: ЮШКО А. А. Феодальное землевладение Московской земли XIV в. М. 2002, с. 43; КУЧКИН В. А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X-XIV вв. М. 1984; ЕГО ЖЕ. К оценке договора 1372 г. великого князя Дмитрия с Владимиром Серпуховским. — Отечественная история. 2007, N 3, с. 84.
   23. ЧЕРНОВ В. З. Волок Ламский в XIV — первой пол. XVI в. Структуры землевладения в формировании военно-служивой корпорации. М. 1998, с. 50.
   24. ПСРЛ, т. 15, стб. 94 — 95.
   25. ХОРОШЕВ А. С. Политическая история русской канонизации (XI-XVI вв.). М. 1986, с. 99.
   26. Еще в период правления Гедимина, как пишет Дж. Феннелл, в Новгороде сложилась пролитовская партия, которая, соединившись с протверской в 1346 г., дала бой Москве в Торжке. Это дало толчок походам ушкуйников, с чем в принципе согласился В. А. Кучкин. См.: FENNEL J. History of the Russian Church to 1448. L. -N.Y. 1995, p. 127, 226.
   27. БОРЗАКОВСКИЙ В. С. История Тверского княжества. СПб. 1876, с. 154.
   28. МАЗУРОВ А. Б. Духовная грамота вдовы князя Владимира Андреевича Серпуховского. В кн.: История Московского края. Проблемы, исследования, новые материалы. М. 2006, с. 43, прим. 4.
   29. ЗИМИН А. А. О хронологии духовных и договорных грамот великих и удельных князей XIV-XV вв. — Проблемы источниковедения. Вып. 6, 1958, с. 285, прим. 68.
   30. ХОРОШЕВ А. С. Церковь в социально-политической системе Новгородской феодальной республики. М. 1980.
   31. Датировка дипломатического акта — «за 3 дня до праздника Марии Магдалины». Речь шла о продлении перемирия. См.: ГВНП, N 43, с. 79, 77; СКВАЙРС Е. Р., ФЕРДИНАНД С. Н. Ганза и Новгород: языковые аспекты исторических контактов. М. 2002, с. 305; КАШТАНОВ С. М. Институты государственной власти Великого Новгорода и Пскова в свете немецкой средневековой терминологии (Предварительные заметки). Древнейшие государства Восточной Европы: 2001 год: Историческая память и формы ее воплощения. М. 2003, с. 297 и примечания.
   32. КУЧКИН В. А. Договорные грамоты московских князей XIV в.: внешнеполитические договоры. М. 2003, с. 99.
   33. БОБРОВ А. Г. Новгородское летописание 20-х гг. XV в. Труды Отдела древнерусской литературы Института русской литературы РАН. Т. 48. М. 1993, с. 187 — 191.
   34. БАССАЛЫГО Л. А. Еще раз о датировке грамот ГВНП N 15 — 18 и ДДГ N 9. В кн.: Великий Новгород и средневековая Русь. Сборник статей. М. 2009, с. 32.
   35. ГВНП, N 17; КУЧКИН В. А. Договорные грамоты…, с. 96.
   36. КУЧКИН В. А. Договор 1972 г. Великого князя Дмитрия Ивановича с Владимира Андреевича Серпуховским. — Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2007, N 2(28), с. 20.
   37. АЛЕКСЕЕВ Ю. Г. Духовные грамоты князей Московского дома XIV в, как источник по истории удельной системы. Вспомогательные исторические дисциплины. Т. 18. 1987, с. 108 — 109.
   38. ПСРЛ, т. 25, с. 185.
   39. МЕЙНДОРФФ И. Византия и Московская Русь. Очерк по истории церковных и культурных связей. Paris. 1990, с. 230, 239. Дело могло дойти до патриаршего судебного разбирательства, но никто из доверенных лиц в Константинополь не прибыл, и дело угасло в горниле «захватывающих коллизий, — пишет Мейендрофф, — между Тверью и Москвой» (1373 г.), а затем появился Киприан.
   40. Характерно, что Любутск, как город литовской и залесской части Списка всех русских городов, не входил, в отличие от Калуги, в состав отчин, передаваемых по наследству потомкам Дмитрием Донским.
   41. Прибыть под Любутск Дмитрий московский мог не позднее 26 августа. Историкам известен весьма любопытный случай, приведенный Г. М. Прохоровым, когда претендент на пост патриарха Киевского и всея Руси митрополит Киприан, пытаясь прорваться в Москву, 3 августа 1378 г. писал письмо своим сторонникам в Белокаменную из Любутска, а уже 23 был выдворен из Москвы слугами Дмитрия Ивановича. См.: ПРОХОРОВ Г. М. Русь и Византия в эпоху Куликовской битвы. СПб. 2000, с. 264.
   42. ПСРЛ, т. 16, стб. 98.
   43. Для того, чтобы «воевати» Брянск в 1370 г. дружине Дмитрия московского нужно было преодолеть по прямой 350 км, а в оба конца — 700.
   44. Как пишет Густав Алеф, тверские рати принимали участие во всех западных походах Ивана III. См.: ALEF G. Op. cit, p. 120 — 121.
   45. Столь ранних известий о действиях специальных служб в источниках не находилось. Вместе с тем, по первому докончанию Дмитрия Ивановича и Владимира Андреевича, каждый из его подписавших был обязан докладывать другому «без промышления» обо всех выступлениях крестьян, а также покушениях на имущество и отчину «поведать правду». Интересно отметить, что Черепнин не стал возводить данные положения источника в ранг классовой борьбы, хотя, наверное, следует поискать сведения о каких-нибудь крестьянских бунтах или иных социальных столкновениях в это время. См.: ЧЕРЕПНИН Л. В. Ук. соч., с. 34.
   46. БОРИСОВ Н. С. Русские полководцы ХШ-ХУ1 веков. М. 1993, с. 91 — 92.
   47. KEEP J.L.H. Soldiers of the tsar: army and society in Russia, 1462 — 1874. Oxford. 2002, p. 16.
   48. САХАРОВ А. М. Города Северо-восточной Руси XIV-XV вв. М. 1959, с. 98.
   49. HELLIE R. The costs Muscovite military defense and expansion. The Military and society in Russia, 1450 — 1917. Cambride. 1999, p. 48.
   50. В. Л. Янин считает, что стороны оставили это вопрос «открытым». См.: ЯНИН В. Л. О дате составления обзора «а се имена градом всем русскым дал-ним и ближним». Древнейшие государства на территории Восточной Европы. М. 1995, с. 130
   51. Не принимая во внимание Курск. См.: ТИХОМИРОВ М. Н. Список русских городов дальних и ближних. (Историко-географическое значение памятника XV в.). Исторические записки. Т. 40. М. 1952, с. 224, 237, 248, 252.
   52. ГОРСКИЙ А. А. Москва и Орда. М. 1986, с. 86.
   53. CAMERON R., NEAL L. A concise economic history of the World. From Paleolithic Times to the Present. N.Y. -Oxford. 2003, p. 76; DIWALD H. Geschichte der Deutschen. Frankfurt a. M. 1978, p. 702.
   54. ГУДАВИЧЮС Э. История Литвы с древнейших времен до 1569 года. М. 2005, с. 138, 147.
   55. OSTROWSKI D. Trop mobilization by the Muscovite grand Princes (1313 — 1533). The military and society in Russia 1450 — 1917. History of warfare. Vol. 14. Brill-Leiden-Boston-Koln. 2002, p. 32.
   56. ЭКЗЕМПЛЯРСКИЙ А. В. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период с 1238 по 1505 г. Т. 1. СПб. 1889, с. 105. Дату 1373 г. — заключение мира между Тверью и Москвой после Любутска — приводил В. С. Борзаковский. См.: БОРЗАКОВСКИЙ В. С. Ук. соч., с. 158.
   57. КЛЮГ Э. Ук. соч., с. 207, 209.
   58. VODOFF W. La place du grand-prince de Tver’ dans les structures politiques russes de la fin du XlVe et du XVe siecle. Forschungen zur osteuropaischen Geschichte. Wiesbaden. 1980, Bd. 27, S. 32 — 62; The Cambridge history of Russia, vol. 1, p. 150.
   59. ФЛОРЯ Б. Н. О путях политической централизации русского государства: (на примере Тверской земли). Из истории русской культуры: сборник в 5 т. Т.2. Кн.1. М. 2002, с. 520 — 521; GRUMMY R. The formation of Muscovy (1304 — 1613). L. -N.Y. 1987, p. 29 — 37.
   60. БАУЕР Н. П. Серебряные слитки и золотые слитки русского средневековья. (Археологическое исследование). М. 2013, с. 171.

Вопросы истории, № 4, Апрель 2014, C. 68-81

Детский фантастический сериал «Приключения в каникулы» (оригинальное название — «Spadla z oblakov», «Упавшая с облаков») впервые появился на экранах советского телевидения в 1984 году и с тех пор традиционно сопровождал каждые летние каникулы. Советские дети сразу же полюбили девочку с планеты Гурун. В этой заметке мы вспомним Майку и расскажем о непростой судьбе актрисы, сыгравшей эту роль.

Летние каникулы означали для советских детей время, проведённое в деревне, далеко от городской суеты и встреч с деревенскими друзьями, по которым они так сильно скучали после учебного года. Однако в деревне, в зависимости от местоположения, сигнал телевизора мог быть слабым, даже для первой и второй программ, на которых круглый летний сезон показывали разные забавные, немного грустные и наивные детские фильмы, включая многосерийный фильм «Приключения в каникулы».

Этот фильм был создан кинематографистами из Чехословакии и рассказывал историю инопланетной девочки Майки, прибывшей из более развитой цивилизации, где люди обладали удивительными способностями. Несмотря на свой интеллектуальный уровень, Майка оставалась ребёнком, и вместе со своими новыми друзьями и юными зрителями она переживала взросление, сталкиваясь с жизненными трудностями.

Как это было принято в среде творческой интеллигенции социалистических стран, в фильме был заметен скрытый смысл. За Майкой следили таинственные спецслужбы, но сама инопланетянка символизировала не построение коммунизма, а антимилитаризм. Возможно, в Майке можно было увидеть и религиозные аллюзии, или девочку из свободного капиталистического мира, оказавшуюся в тоталитарной стране. Но советские дети не задумывались об этом и с удовольствием следили за захватывающими приключениями.

Фильм пользовался популярностью не только в СССР, его показывали в 35 странах на четырёх континентах. Дети из Польши, Венгрии, Франции, Алжира, Монголии, Вьетнама, Аргентины, Австралии, Испании, Норвегии, Югославии, Кубы, ГДР, Великобритании и других стран следили за судьбой Майки.

Помимо цепляющей детей истории о взрослении, успех фильма был связан с замечательной музыкой известного чешского композитора Гарри Мацоурека и, конечно же, с обаянием актрисы Зузаны Правнянской, исполнившей главную роль.

Зузана, которая сыграла инопланетянку Майку, была всего лишь десятилетней девочкой, родившейся в рабочей семье. Сначала её заметили рекламщики, и она начала сниматься в рекламе с пяти лет. Режиссёр фильма, Радим Цврчек, обратил внимание на красивые глаза девочки из рекламы, и так Зузана оказалась в кино.

Однако благодаря роли Майки Зузана столкнулась с трудностями. Она стала известной уже в десять лет, что осложнило ей жизнь, потому что она не смогла справиться с последствиями внимания к ней. Девочка забросила учёбу и начала поглощать вредные привычки.

В подростковом возрасте Зузана покинула родительский дом и вышла замуж в восемнадцать лет. Её супруг оказался пьяницей и деспотом, что только усугубило её проблемы с наркотиками. За воспитанием троих детей пришлось взяться свекрови, а после её ухода из жизни социальная служба взяла детей под свою опеку. Когда эти дисфункциональные семейные отношения стали общедоступными, пресса сделала личную жизнь Зузаны общественным достоянием, что ещё больше подорвало её психическое состояние.

Тем не менее женщина нашла в себе силы подняться. Она полностью отказалась от вредных привычек прошлого, взяла себя в руки, устроилась на работу и наладила свою личную жизнь. Второй муж оказался порядочным человеком, но, к сожалению, ушёл из жизни спустя некоторое время после свадьбы.

Что с ней сейчас?

Зузане Правнянской 58 лет (она родилась 14 августа 1968 года). Она живёт в Братиславе. Осуществив мечту детства, она семь лет проработала водителем трамвая, но из-за проблем со здоровьем — смены по 11–12 часов слишком тяжело сказывались физически и психологически — ей пришлось оставить эту работу. Сейчас она работает продавцом в мясном магазине в том районе, где когда-то жила, и её часто узнают бывшие одноклассники.

В феврале 2026 года в интервью словацкому телеканалу STVR в программе «Medzi nami s Katou Martinkovou» она откровенно рассказала о прошлом: «Школу я не закончила, потому что слава ударила мне в голову. Я просто упала прямо в славу, я не справилась». О своём трудном периоде она сказала: «Я упала лицом в грязь. Но именно благодаря этому я поняла, что я не никчёмный человек».

Себя она называет «самым счастливым человеком под солнцем», а главную радость находит в партнёре и коте. Она уже бабушка, у неё есть внуки, и старшая внучка знает, что её бабушка когда-то была звездой. На вопрос, не хочет ли она, чтобы внуки пошли в актёрскую профессию, она отвечает: «Если у ребёнка есть талант, мешать ему развиваться — величайшая глупость».

О возвращении в кино она говорит коротко: «Трудно сказать».

Дети Зузаны уже взрослые, и не все из них смогли простить её, но женщина всё же пытается восстановить отношения.

Истоки одной из девяти драгоценностей монгольских народов.

С незапамятных времен человеку было свойственно стремление выразить и зафиксировать свои мысли и душевные устремления. Самые древние проявления эмоциональных порывов древнейших людей отражены в наскальных рисунках—петроглифах. В дальнейшем необходимость передачи информации на расстоянии привело людей к изобретению следующих средств коммуникации:

1. предметное письмо (например, предупредительное послание скифов персидскому царю Дарию о своем вторжении в виде четырех предметов: птицы, мыши, лягушки и стрелы);

2. узелковое письмо—вампум (ирокезское письмо из разноцветных ракушек, нанизанных на веревку) и кипу (перуанское, где информация передавалась с помощью цвета и количества узелков на веревках);

3. пиктография—рисованные послания;

4. идеография—письмо понятиями. Рисунки имели двоякое значение: прямое и абстрактное.

Поступательное движение цивилизации целенаправленно совершенствовало письмо как важнейшее коммуникативное средство. Появлялись более универсальные знаковые системы, позволяющие фиксировать и передавать речевую информацию независимо от расстояния и времени. Так возникли как ныне существующие, так и исчезнувшие в потоке времени мировые письменности: иероглифическое китайское письмо; клинописные древнеперсидская и аккадская; древнеегипетская иероглифика; японские слоговые системы катагана, хирагана; нерасшифрованные письменности, такие как, например, кипу и токапу инков, троянское линейное, протоиндское письмо, кэму хуннов; индийское слоговое с производными санскритским и тибетским письмом; финикийское письмо, легшее в основу греческого алфавита, от которого произошли в свою очередь латиница с кириллицей и большинство современных письменностей.

К финикийской группе относится и старомонгольская письменность, через староуйгурское и согдийское письмо, корни которых уходят далеко в глубь веков. Из недр Средиземноморья и Ближнего Востока вышли также следующие письменности: карфагенское, моавитское, палеоеврейское, самаритянский алфавит, арамейское, еврейское (квадратное письмо), сирийское (эстрангело, несторианское), арабский алфавит, малайское и индонезийское джави, древнеивлитское (нумидийское), турдетанское, южноаравийское, эфиопское, иберское, недешифрованное письмо туанчей. От монгольской письменности ответвились ойратское ясное письмо, маньчжурская письменность и бурятская письменность Вагиндра, названная по санскритскому варианту имени ее создателя Агваана Доржиева.

Особенностью монгольского письма является его вертикальное написание. Слова и предложения пишутся сверху вниз, строки и столбцы записываются слева направо, что можно назвать большой редкостью и среди других вертикальных письменностей. Каллиграфия вертикального монгольского письма эстетична и художественна. Текст на монгольском письме визуально напоминает узорчатую чеканку на серебряных изделиях и несомненно оправдывает свое название «монгольская вязь» (как и «арабская вязь»).

Старомонгольская письменность мобильна и рациональна, по сути своей близка к духу кочевника. То, что графемы монгольского письма пишутся вертикально сверху вниз представляет удобство для скорописи, и всаднику с седла возможно начеркать записку. А слева направо идущие столбцы текста предполагают экономный относительно бумаги объем информации. К тому же монгольская письменность не обременена обилием грамматических правил и знаков препинания и вполне демократична для усвоения.

Затруднение возможно при чтении букв, имеющих двоякое чтение, которые понятны только в контексте, что требует в определенной степени знания языка. Одинаково начертанное слово (к примеру: бал ‘мед’—бэл ‘подножие горы’, дэлэн ‘вымя’—далан ‘загривок’) имеет разную смысловую нагрузку и читается по-разному. В старомонгольском алфавите графемы имеют несколько различное написание в зависимости от позиции в слове и соседних графем. Одна и та же буква может писаться по-разному в начале, середине, конце слова и в изолированной позици. В алфавите семь гласных букв (эгшиг үсэг). Каждая графема в письме состоит из определенных элементов, и связывает их между собой элемент «хребет» (нуруу). Как монгольское государство держалось на «хребетных» монголах, так и письмо монгольское прикреплено к вертикали «хребта», соединяющего все буквы. Хорошо владеющий письмом человек одной линией «хребта» может сократить в скорописи слова, почти не обозначая «зубцы» (шидүн) букв, и такой же знаток сможет его прочитать. При наличии парных графем монгольское письмо имеет относительно минимальное количество букв, состоящих из нескольких графических элементов (зурам). Прописное и печатное начертания букв монгольской письменности несколько отличаются.

Что касается истории зарождения данного вертикального письма, то она полна тайн и гипотез и вполне может уйти глубже на несколько веков официально признанной даты возникновения старомонгольской письменности как в начале ХIII века. Начиная с VI века, нынешнюю территорию монголов занимали тюркские и уйгурские народности, имевшие развитую культуру, свою письменность. В IХ–ХI вв. здесь господствовали кидани, монгольская народность, основавшая империю Ляо, у которых в ходу были две письменности: малая и большая. Безусловно, они оставили след в духовной культуре монголов, сменившим их в скором времени на мировой арене и потрясшими весь мир.

«Волей Вечного Синего Неба» монгольские племена получили государственность, обретя одновременно и письменность. В «Тайной истории монголов» пишется, что одному из девяти приближенных Чингисхана—Шигихутагу было дано высочайшее повеление создать на основе уйгурской письменности универсальную, объединяющую различные диалекты, понятную всем монгольским народам письменность. Таков был указ Чингисхана: «Что, держа совет со мной, записал и собрал Шигихутаг в синий дэбтэр (книга) на белой бумаге синими чернилами, и, что узаконено мною, то никто не нарушит от поколения в поколение, во веки веков». Это одна из версий.

По другой версии, отраженной во многих историко-литературных памятниках, письменность появилась на заре становления Великой Монгольской империи вследствие пленения в 1204 году уйгурского писца Тататунги. В книге Мэргэн гэгэна «Алтан тобчи» рассказывается, как после разгрома найманов Хабуту Хасар взял в плен беглеца по имени Тататунга, несшего за пазухой государственную печать Даян-хана и доложил о том Чингисхану. Тот, будучи человеком прогрессивных взглядов, с воодушевлением решил распространить грамоту у себя и оставил Тататунгу при себе ведать печатью и делопроизводством, повелев обучить представителей передовой молодежи уйгурскому письму, военному делу и законам. Первым успешным учеником был сам Хасар.

Вертикальное монгольское письмо—одно из прекраснейших изобретений человечества. Как достояние мировой цивилизации оно обязательно должно сохраниться и развиваться в дальнейшем. На протяжении многих веков эта письменность как живой организм постоянно изменялась. Многие ученые прошлого считали своим долгом совершенствовать возможности монгольской письменности в связи с насущными культурно-просветительскими задачами.

По преданию буддийский монах-просветитель Сажаа бандида (Сакья-пандита) Гунгаажалцан сочинил первую монгольскую азбуку («аа-баа-ха») по образу кожемялки, которую он увидел на спине бедной женщины рано утром, размышляя о том, как составить новую письменность. В начале XIV в. другой буддийский монах Чойджи-Одсэр составил монгольскую грамматику «Зүрхэнэй толто» [Квинтэссенция сути], которая дошла до нас, будучи почти полностью включенной в другую грамматику XVII в. В течение последующих трех столетий произошло значительное изменение графического облика монгольского письма.

В 1269 году внук Чингисхана, сын Толуя и Сорхагтани-беки Хубилай хаан, основатель династии Юань, в период правления которого монгольская культура достигла наивысшего расцвета, поручил придворному монаху Пагба-ламе изобрести новый государственный алфавит, предназначенный для обозначения пяти основных языков Юаньской империи. Так было создано «Квадратное письмо» («Дөрвөлжин бичиг»), который, с одной стороны, сохранял особенности монгольской письменности—направление письма было идентичным, т.е. сверху вниз и слева направо, а с другой стороны, графически было похоже на тибетскую письменность.

В связи с новой волной распространения Буддизма среди монголов и необходимостью перевода буддийского канона в 1587 году харачинский Аюши-гууши составил систему транскрипции, которая стала известна как «Галиг». Алфавит позволял точно обозначать звуки санскрита и тибетского языка, а в дальнейшем и китайского.

В 1599 году по инициативе Нурхаци, основателя маньчжурской династии Цин в Китае, на основе монгольской письменности, которым тогда маньчжуры пользовались без изменений, было создано «маньчжурское письмо». В 1632 г. оно было усовершенствовано путем добавления диакритических знаков (точки и кружки).

Первый Богдо гэгээн буддийской Монголии, выдающийся скульптор и поэт Ундэр гэгэн Занабазар в 1686 году создал утонченное узорчатое письмо, называемое «Соёмбо бичиг», которое согласно преданию само проявилось на небе в тот момент, когда Занабазар взглянул на него. Санскритское слово сваямбху на монгольский лад звучит как соёмбо и означает ‘самопроявившийся’.

В 1648 году хошутский Зая-пандита Намхайджамцо, который в течение 22 лет обучался в Тибете, а затем распространял буддизм среди ойратов, решил усовершенствовать монгольское письмо и создал «Ясное письмо» (Тодо бичиг). Эта письменность по замыслу ее создателя была предназначена для всех монголов. «Тодо бичиг» использовали потомки волжских ойратов — калмыки вплоть до 1924 года.

В 1905 году известным бурятским религиозно-общественным деятелем Агвааном Доржиевым был разработан новый вид монгольского письма, который позднее стал известен по имени его создателя как «Вагиндра» (санскритский вариант тибетского имени Агваан—«обладающий силой красноречия»). В письменности «Вагиндра» были устранены неоднозначности в орфографии, вариативность формы символов в зависимости от положения. Вследствие преобразований появилась возможность записи слов на русском языке, все знаки стали основываться на среднем варианте.

До 1931 года старомонгольский язык был родным литературным языком для бурят-монголов, пока не случились языковые реформы: в 1931 году—переход на латиницу, а в 1939 году—на кириллицу.

Монгольскую письменность можно назвать одной из девяти драгоценностей монгольских народов, совместным их сокровищем, оставленным в дар великими предками. Но, к сожалению, по воле времени нынешним поколениям недоступно владение родным письмом, которым около десяти столетий пользовались все монголы (хамаг монгол). Это письмо не знало границ и объединяло все наречия монголоязычных народов, проживающих в разных странах: Монголии, Китае и России, так как по воле самого Чингис хаана классическая письменность была составлена так, чтобы всем говорящим на разных диалектах было ясно и понятно.

Универсальная монгольская письменность с приходом буддийской религии расцвела по-новому и получила широкое распространение среди монгольского населения. Вершиной духовной культуры народа явилась «Тайная история монголов» (1240 год), ставшее впоследствии одним из выдающихся историко-литературных памятников мирового уровня. Эта летопись начала писаться неизвестным автором после Ехэ (большого) Курултая с 1229 года.

Самым древним памятником вертикального монгольского письма является текст, высеченный на каменной стеле, известной как «Чингисов камень» или «Стела Йисунке» (1226 год). Впервые текст «Чингисова камня» сумел расшифровать выдающийся бурятский ученый Доржи Банзаров. Дешифровкой занимаются и до сих пор, есть иные версии перевода нескольких слов. Например, спорным является перевод следующего места: «Йисунке отдали за заслуги 335 воинов» или же «он попал стрелой в цель от 335 саженей».

Известно письмо Гуюг хаана папе римскому Иннокентию IV, написанное в 1246 году, где на монгольской печати отчетливо видны слова, говорящие о величии монгольского государства, и, чтобы все народы, свои и чужие, друзья или враги, трепетали и преклонялись перед ним. Сохранилось письмо Иль хана Аргуна, адресованное королю Франции Филиппу IV Красивому, датированное 1289 годом. Подобные тексты были на золотых и серебряных дощечках—пайцзах (ярлык, удостоверение), какие выдавались всеми монгольскими ханами, начиная с Чингис хаана.

Монгольская письменность за время своего существования использовалась на всех территориях монгольского господства от Золотой Орды на Западе до Желтого моря на Востоке. До недавних пор она являлась официальной письменностью в Бурят-Монголии, Монголии и Туве. В дореволюционной России письменность применялась калмыками и бурятами, как в буддийских монастырях, так и в учрежденных государством учебных заведениях. На монгольской письменности было создано большое количество исторических летописей, фольклорно-литературных, религиозно-философских сочинений, писались официально-правовые, мемуарные и языковедческие работы. Этой письменностью впервые были записаны героические поэмы-эпосы «Гэсэр» и «Джангар», представляющие собой вершину устного творчества монгольских народов. До нашего времени дошли отдельные памятники по различным отраслям знаний: молитвенные книги, субхашиты, философские, астрономические, медицинские сочинения, художественные произведения. Сохранились переведенные на монгольский язык уникальные буддийские сборники канонов как «Ганжур» из 108 томов и комментарии к нему «Данжур» в 208 томов.

Распространялись буддийскими монахами ксилографические или рукописные переводы с тибетского языка как «Үльгэрэй далай» [Море притч], «Алтан гэрэл» [Сутра золотого блеска], «Найман гэгээн» [Восемь сияний], «Саран хүхын туужа» [Повесть о лунной кукушке], «Панчатантра», «Бигармижид» и многие другие. Среди простого народа пользовались популярностью сочинения нравоучительного характера, такие как «Оюун түлхюур» [Ключ разума], «Цагасун шибагун бичиг» [Наставления бумажной птицы]. Из рук в руки передавались, переписывались субхашиты, содержащие в себе правила поведения в семье и обществе. Многие ученые-ламы считали своим долгом написать нравоучительные произведения в жанре субашид, среди которых наиболее известны следующие сочинения:

1. Ринчен Номтоев. «Арадые тэжээхэ аршаанай дуһал» [Капля нектара, питающего мирян], «Һайн номнолто эрдэниин һан субашид» [Субхашита, или Драгоценное хранилище благих наставлений].

2. Галсан-Жимба Дылгыров. «Сагаан лёнхобын баглаа» [Букет белых лотосов], «Сагаан шүхэртын тайлбари» [Комментарии к «Белозонтичной Таре»].

3. Галсан-Жимба Тугулдуров. «Хүниие тэжээхэ дуһал» [Капля, питающая людей], «Миларайбын намтар» [Жизнеописание Миларайпы].

4. Данзан-Хайбзун Галшиев. «Билиг-үн толи» [Зерцало мудрости].

5. Доржи-Жигжид Данжинов. «Гурбан эрдэнидэ этигэл ябуулхын хүтэлбэри» [Руководство к принятию трех драгоценных прибежищ], «Юртэмсын сайн муу ябадалай илгалые тодоруулагша толи» [Зерцало, проясняющее различия между плохими и хорошими поступками], «Юрэ хара гэртэнэй анхаран абаха һургаал» [Наставления для мирян] и т.д.

Остались безвестными, уничтожены и развеяны по ветру многие другие произведения. К счастью, сохранилось около пяти тысяч (малая часть из всего, что накопилось за несколько веков) наименований произведений на монгольской письменности, возможно еще лежат поштучно где-то в домашних алтарях. Много литературы хранится в фондах Центра восточных рукописей и ксилографов Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. В 1992 году под редакцией доктора исторических наук Ш.Б. Чимитдоржиева был выпущен сборник летописей, переведенных на кириллицу, вызвавший большой интерес у бурятского населения. В частности: летописи Тугулдура Тобоева (о хоринских и агинских бурятах), Вандана Юмсунова (об 11 хоринских родах), Сайнцака Юмова (об истории селенгинских бурят), Дамби-Жалсан Ломбоцыренова (о селенгинских бурят-монголах), Цэдэбжаб Саха́рова (об истории баргузинских бурят).

В национальных архивах Республики Бурятия хранятся документы на старомонгольской письменности, что является неоценимым богатством. Большая часть этих документов относится к периоду 1820–1920 гг. и представляют ценность как источники, раскрывающие социально-экономические отношения и быт бурятского народа того периода. Здесь документы Агинской, Баргузинской, Селенгинской степных дум, Агинской инородческой управы, Тугну-Галтайского и Эгитуйского дацанов. Бурятские документы на старомонгольском можно классифицировать по пятнадцати темам:

1. податно-налоговая документация.

2. годовые отчеты инородных управ.

3. сельские экономические магазины.

4. земельные отношения.

5. семейно-брачные отношения.

6. исковые дела.

7. народное просвещение.

8. уртонная (почтово-перевозочная повинность) документация

9. общественная жизнь и администрация.

10. буддистская церковь.

11. здравоохранение.

12. законодательные акты.

13. бурятская историография.

14. монгольское делопроизводство.

15. документы международных отношений.

Сколько книг кануло в небытие в результате грандиозных исторических катастроф! Вспомним степи, белые от листов буддийских книг после разрушения бурятских дацанов. Незнание монгольской письменности в наши дни закрывает доступ к историко-литературному наследию предков, делая его достоянием узкого круга ученых-востоковедов.

Монгольская письменность продолжает функционировать, оставаясь одной из государственных письменностей только во Внутренней Монголии. Из бурят вертикальное монгольское письмо применяется лишь населением Шэнэхээна в Китае. Ясным письмом Зая Пандиты пользуются ойраты, проживающие в Синьцзян-Уйгурском автономном районе КНР. В Монголии, несмотря на объявление вертикального письма государственной письменностью, все еще затрудняются осуществить полный переход к родному письму. За годы социализма к кириллице успели привыкнуть, но, как говорится, «вода камень точит». В России монгольская письменность изучается на факультетах востоковедения и монголистики, а у нас в Бурятии в Восточном институте БГУ, также в некоторых школах как факультатив. Поэтому есть надежда, что в каждом поколении кто-то будет владеть монгольским письмом. Отрадно, что современные молодые ученые приняли эстафету у признанных монголистов, ведут серьезную работу по разностороннему изучению монгольской письменности. В дацанах Бурятии начали проводить хуралы на бурятском языке, хувараки обучаются монгольскому письму. Такие многотомные буддийские сутры, как «Юм» (16 томов) читаются на языке монгольской письменности. Ученым-монголоведам в сотрудничестве со специалистами в сфере информацонных технологий, несмотря на сложности, удалось разработать компьютерную поддержку монгольской письменности. Монгольская кодовая страница в стандарте Юникод включает буквы, цифры, знаки пунктуации монгольской письменности, ясного письма (тодо бичиг), сибинского и маньчжурского письма, а также дополнительные знаки транскрипции (галиг) санскрита и тибетского письма. ❚

«Возрождаются те, кто преклоняется перед предками,
Вымирают и приходят в упадок те, кто преклоняется перед низшими,
Становятся чужими те, кто преклоняется перед чужестранцами».

Эпиграф к главе ХVII книги «Алтан тобчи» Мэргэн гэгээна.

Автор: Цырен-Ханда Дарибазарова

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА:

1. Монголой нюуса тобшо. Сокровенное сказание монголов. Улаан-Үдэ, 1990.

2. Алтан тобчи. Под ред. П.Б.Балданжапова. Улан-Удэ, 1970.

3. Золтоева О.Ф. Старописьменный монгольский язык. Улан-Удэ: изд-во ВСГУТУ, 2007.

4. Дамдинов Николай. Монголой эртэ урдын дурасхаалта бэшэгүүд // Газета «Буряад Үнэн».

5. Намсарайн Б-Б. Хуушан монголшодой хуралдаан. // Газета «Толон». №2. 1992.

6. ru.wikipedia.org. статьягай нэрэ хэрэгтэй