Серия «Платон Русских. Россиянин. Том 1.»

Дёрнуть кольцо. Дёрнуть кольцо. Дёрнуть кольцо. Где оно? Бляя… На пальце всё ещё кольцо от гранаты, не то. Ищи нужное кольцо, ищи кольцо, которое надо дёрнуть, чтобы раскрыть купол. Купол? А он золотой? Душу мне обрадует? Ищи, блять, кольцо, шутник хуев. Ищи сука блядь кольцо. Земля, которая отправит обратно на небо, стремительно сокращает дистанцию, тик-так, тик-так. Опять эта ебаная, сука, паника, ААААААА. Бляяядь, да где это ебучее кольцо? Блядь, блядь, блядь. Сука, сука, сука. Дёргаю всё что можно дёрнуть, но ничего не происходит. В руках оказалась петля из ткани, та, куда принято просовывать ноги, она не должна находиться в районе плеч… Упс, ранец одет вверх ногами.

Вверх ногами? Серьёзно? — Пауза в голове. — Да пошло оно всё в пизду. Я устал, я ухожу. Красивый вид и полёт, отличное начало конца жизни. Смещаю центр тяжести так, чтобы голова оказалась внизу, кратно набираю скорость, чтобы башкой войти в землю и стать морковкой, да побыстрее попасть на кастинг перед раем, или адом. Рай и ад, по сути религиозные гипотезы о жизни после смерти, но настолько ли я религиозен, чтобы всерьёз рассчитывать на это? И вообще, верую ли я? По-хорошему если, то для ответа на этот вопрос, нужно время, силы и смелость, для принятия ответа, а полёт, вниз, со скоростью несколько десятков метров в секунду — сомнительное подспорье.

Моя религиозная база — это крещение меня, пиздюком, в православной церкви. Выбора мне особо не предоставляли, даже краткого ликбеза по мировым религиям не проводили, просто однажды взяли и сделали это. Итогом, такой религиозной вербовки стало, что верующим я себя не называю, атеистом в общем-то тоже… Может, я «православный атеист»? Или агностик? Ну, тот тип людей, что ждёт доказательств, при этом не исключает существования или, наоборот, отсутствия, высших сил… Кроме агностиков и атеистов, есть ещё деисты, ребята, что верят вне религиозных разделений, или, есть ещё, например, пантеисты, это те, кто убеждены, что Бог, есть всё… Может, я православный деист? Или православный пантеист?

Независимо от примеряемого названия к моим религиозным отклонениям, «Высшего суда» мне стоит ожидать в канонах православия, и очередь, в которой я окажусь, при жизни крестилась тремя перстами справа налево. Интересно, православие так называется, потому что крестятся справа налево или потому что славят правильно? Наверное, если бы был вопрос стороны, то тех, кто крестится слева направо, называли бы «левославными» или «лобославными», ведь первое прикосновение приходится на лоб.

Любопытно, всяческие ересические вопросы внутри себя, будут облагаться особым спросом? Или пофиг на них всем и они пойдут бонусом к общей копилке того, что я крестик не носил, молитв не знал, в церковь не ходил, посты и ритуалы праздников не соблюдал? В своё оправдание скажу: даже когда было тяжело, за помощью, к высшим силам не обращался, с вызовами вокруг справлялся самостоятельно, а во всей хуйне, что со мной случалась, никого не виню: ни мать, ни отца, ни проезжего молодца, я всегда отвечал, или был готов ответить, за любые свои слова и действия. Продолжая защиту моей души, ответственно заявляю: умышленного вреда никому не причинял и вёл добропорядочный, уважительный, к окружающим, образ жизни, даже сейчас, за несколько мгновений до смерти, мне не стыдно ни перед собой, ни перед представителями любой религии, а в те редкие моменты, когда начинал искать Бога, я обращался к гармонии себя и окружающего мира, случались поиски в солнце, в природе, в космосе… где угодно, но не в догматике современных религий.

Может, есть смысл перестать выёбываться и просто перекреститься? Противиться этой мысли я не стал, и три пальца касаются лба, живота в районе пупка, правого плеча, левого плеча. Тут же, сзади стали ощущаться какие-то движения. Я чувствую, как пустеет ранец за спиной. Правда, мне казалось, что такого рода движения должны ощущаться ближе к плечам, чем к заднице, но, нестандартное положение ранца вносит свои коррективы. Скорость полёта изменилась, преобразования ощущаются, как некая сила, которая, сначала слегка подтянула вверх, а после повесила на гвоздик, вбитый в облако.

Не то чтобы очень хотел выжить или взывал об этом к небесам, но парашют раскрылся без моего взаимодействия с кольцом, аккурат после крестного знамения. Отличный повод пополнить копилку вмешательств свыше, в отличие от остальных случаев моего спасения, неожиданно для себя, был искренне благодарен за такой исход, даже мурашки побежали по телу, которое медленно, но верно начало сползать вниз. Может, и не медленно, несколько долей секунды моё тело было на автопилоте, ноги в коленях согнулись автоматически, предотвратив дальнейшее выскальзывание из ранца. Сработали не то инстинкты, типа самосохранения, не то рефлексы, не то какие ещё природные механизмы, просто, когда висишь вверх ногами и каждая секунда приносит новые неприятные ощущения, важность правильных названий, слегка размывается.

Вишу в воздухе и вспоминаю, где ж я по жизни так нагрешил, что с тех пор, как вышел за сигаретами, обычная жизнь, стала, вдруг, непозволительной роскошью? Даже сейчас, после, багажника, ангара и самолёта, мне предстоит тормозить головой и это не фигура речи, а вполне конкретные реалии обозримого будущего, если не смогу залезть в лямки ранца согласно общепринятому стандарту. Попробовал согнуться пополам, но моя физическая подготовка оказалась в более хреновой форме, чем мне казалось ранее, и во время подготовки на второй подход к упражнению на пресс моё лицо начинает хлестать не то палками, не то иголками. Бля, бля, сука, бля. Видимо, с перегруппировкой я немного опоздал.

Принимаю удар, о ствол дерева, всем телом. Сука, да чё ж так больно-то, а? Тело сползает вниз и упирается плечом в ветку. Кошусь в бок и продолжаю лететь вниз. Второй удар сбоку. Ваня очень любит мёд. Сильнейший удар с другого боку. Почему? Кто поймёт? Короткое продолжение полёта. Пизданулся спиной на землю. Дыхание спёрло. Короткий вдох, короткий выдох. Повторили упражнение. Короткий вдох, короткий выдох. Никуда не лечу больше, видимо, конечная. Чё там? Кому за проезд передавать?

Я, чё, реально, всё ещё не умер? Вместо прямого ответа, чувствую, как по моему телу растекаются различные болевые ощущения. Ахуеть!!! А —ху —еть!!! Всё на месте, жив и почти здоров. Начинаю ржать, пренебрегая болью в грудной клетке, и меня сверху накрывает полотно парашюта. Истерический смех набирает обороты, увеличивая боль по всему телу, в один из моментов, когда я должен был стать ещё громче, я, незаметно для самого, уснул.

Меня посетил сон: «Кромешная тьма, в которой появляется, приближающийся, стеклянный, кинескоп, что транслирует плотную струю дыма с угасающей интенсивностью. Густой дым рассеялся, и появилось довольное лицо брата. Он исчезает из кадра, оставляя в фокусе открытый люк, покинутого мной самолёта. Утро по-прежнему лежит на полу, к нему подходит сексапильная девушка в эротичном костюме медсестры и, слегка задрав юбку, присаживается ему на лицо, начиная ёрзать бёдрами. Утро пытается скулить от боли, но его рот тут же занимают влажные половые губы незнакомки. Движения «медсестры», становятся грубее, звуки, издаваемые Утро, не покидают пределов женских бёдер. Развитие событий скрывается за сияющим лицом брата, вышедшим на главный план.

— Ты, наверное, гадаешь, подмылась ли она после меня? — Выпускает дым из носа и ехидно улыбается, выжидая паузу для ответа. — Ответ: — Нет! Как только она с ним наиграется, мы его проводим в последний путь. — Кидает наезднице, какой-то не то брикет, не то свёрток, и она, между делом, убирает его в боковой карман куртки. — Секс — его предсмертное желание, правда, когда он мне его декларировал, вряд ли думал, что секс будет оральным, где ему придётся, как следует полизать, также он вряд ли думал, что окажется переломан в нескольких местах, и любое движение вызовет сильную боль, только эти обстоятельства, никак не отменяют того факта, что «запрос последнего желания» удовлетворён. — Две ладони появились по бокам губ, имитировав рупор, Вова протяжно прокричал: ЛЮЮЮЮЮЮДИИИ, БООООЙТЕЕЕСЬ СВОИХ ЖЕЕЕЛАААААНИИЙ.

Ну чё, братишка, как ты там? Смотри, всё как ты и хотел, первое, тебя оставили в покое, второе, мастёвый Ра, за которого ты заступался, жив, третье, ты избежал выбора, кого казнить. Я перечислил три твоих исполненных желания и вправе считать, что ты мне должен. — Подмигивает. — Не ссы, я продолжу безвозмездно выполнять твои капризы в ожидании участия в моём предприятии. Если захочешь обратно, перестань сопротивляться и просто умри, а дальше я тебя снабжу дальнейшими инструкциями.

Карикатурно отправляет мне воздушный поцелуй и образует, двумя руками сердечко, в районе солнечного сплетения, а главный план трансляции кинескопа, возвращается к Утро. Интенсивность движения бёдер «медсестры», кратно возросла, звуки, что она издавала, стали значительно громче, она привстала, сквиртанула, ему на лицо, потрепала за щёку со словами «Хороший мальчик», встала и ушла, выписывая походкой «была и мягкий знак».

К лежащему на полу Утро подбегает Ра и помогает застегнуть крепления ранца с парашютом, который им, только что, как подачку, кинул Володя. Утро, превозмогая боль, прихрамывая, самостоятельно доходит до края люка и выпадает из самолёта. Крупным планом в кинескопе, сжимается ручка детонатора взрывчатки, затем брикет в кармане загорелся красной лампочкой и делает «Бум». Происходит взрыв, и появляется большой огненный шар, увеличивающийся в размере. Образуется мощная волна энергии, которая разрывает на мелкие осколки, кинескоп старого телевизора, транслирующий происходящее. Фоном голос брата, зацикливается угасающим эхом: «До новых встреч, до новых встреч, до новых встреч…»

Резко открыл глаза, надо мной по-прежнему полотно парашюта. Глубоко вдохнул, получил боль, покалывания и прочие дискомфортные ощущения. Понял, что дышать полной грудью я ещё не готов. Организм явно чем-то недоволен, интересно, чем больше: многочасовой ласточкой под крышей ангара, алкоголем после снотворного накануне, нелёгким стрессом от происходящего в самолёте, а может, ему не понравилось падать с дерева? Хрен поймёшь, этот организм. Захотелось свернуться в позу эмбриона, и, предпринимая попытку, сильно ахуел от ощущений в боку. Отмена операции. Вернулся в прежнюю позицию на спине и пытаюсь короткими урывками воздуха, поспевать дыханием, за учащённой работой сердца. Предпринял попытку встать, но болевые ощущения вернули меня в исходную позицию, на спину, и меня выключило, на этот раз сон был глубоким и без сновидений.

Сколько я проспал, неизвестно, но в конечном итоге сон был прерван солнечным светом, что просачивался сквозь ткань сверху. Я чувствовал рассеянный солнечный свет на лице, рефлекторно растянулся в улыбке солнцу и начал пробужденческие потягушки. Адская боль от ушибов снова напомнила всё, происходившее накануне. Приятное пробуждение и радость от спасения вдруг начали угасать, появился вопрос: а нахуя мне жить? Зачем меня надо было спасать? Слышь ты, впрягающийся за меня, тот, кто меня постоянно спасает, чё ты хочешь? На хрена все вот эти вот телодвижения? Я сторонник равнозначного обмена, а не пассажир, понял? Плывём в одной лодке, работаем на лодку, ты там это, давай, не стесняйся, дай знать, чё от меня надо? Ответа нет, есть только тишина окружающего мира и молчание внутреннего. Сосредоточился на фиксации хоть малейших изменений внутри или снаружи и снова вырубился на неопределённый срок.

В этот раз меня разбудили ветер и понижение температуры за бортом, моей опочивальни. Прохлада принесла облегчение для организма, появился лёгкий приступ бодрости. Я в поисках свежего воздуха стал стягивать парашют с лица и обнаружил по ту сторону полотна воду. Пить хочу, как медведь бороться. Приловчившись, отправил жидкость, скорее всего от дождя, себе в рот. Попив холодной воды, я вступаю в прямой контакт с атмосферой и делаю глубокий вдох, становится холодно, меня зазнобило, от чего, неожиданно, стало приятно. Лежу, подёргиваясь от холода, оглядываюсь по сторонам, вижу вдалеке не то море, не то озеро, горы, в относительной близости наблюдаю, верхушку стеллы с двуглавым орлом поверх деревьев и рядышком со мной, своими делами занят медведь.

Медведь? Да ну на хуй. Серьёзно, медведь? У пиздецов выходные вообще бывают? Интересно, эта разновидность мишек может раскусить шар для боулинга, как гризли? Даже, если нет, то к гадалке не ходи, на мою черепушку, сил его челюстей точно хватит. Медведи хоть и выглядят большими, да неуклюжими, но они бегают в два, или даже три раза быстрее человека и на местности ориентируется лучше. Если вы вдруг, в процессе погони от медведя оказались на дереве, стоит попробовать помочиться на глаза, у медведя они очень маленькие, и попасть струёй мочи в них крайне сложно, если вдруг у вас это получилось, считайте перед своей смертью, вы сделали невозможное, ведь вам всё равно пиздец, медведи не только сильнее и быстрее, но и по деревьям лазают лучше. В общем человеку не подготовленному, нечего ловить при встрече с медведем в лесу и остаётся уповать только на отсутствие его интереса.

Ожидаю реакции организма, сердцебиение, жар или холодок по телу… Ничего такого нет. В целом это очень даже заебись, нет выброса адреналина, значит, его аромат не привлечёт, дополнительного внимания со стороны местных животных. Чтобы не привлекать внимания со стороны хозяина леса, работаю по старой схеме, игнорирую ситуацию и помогаю другим не найти себя, прикрывая тушку своего тела тканью от парашюта. Слышу треск веток, ощущаю движение совсем рядом, вроде стоило бы всерьёз обосраться, но словно кто-то перевёл тумблер в режим «выкл» и я уснул.

— Как видишь, всё по чесноку, всё было в твоих руках, граната была настоящей, и!!! Если бы не этот ссыкливый уёбок, — Утро получает удар в живот с пыра, примерно такой, которым выбил гранату за пределы транспортного судна, — для многих тут, всё бы закончилось. Думаешь сказать ему спасибо? Лучше плюнь ему в морду. Никто и ничто не погубило столько народа, сколько спасающие свою задницу люди, желающие добра другим. Кто двигается с нами, всегда должен быть готов достойно принять смерть в любом из проявлений. — В моей голове мартышка с тарелками и писк старого модема, во время соединения с интернетом. Большой глоток алкоголя. Перезагрузка системы. Ожидание запуска. Начинаю слышать продолжение монолога. — У меня для тебя, как человека, не приемлющего насилия, хреновые новости! Когда умирали чурки из ангара, у тебя вообще ничего не шелохнулось, спокойствие, равнодушие и безучастность, точь-в-точь как сейчас, когда проводил воспитательную работу с этим очкошником, ты был спокоен как удав. — Указывает пальцем на мои руки с сигаретой и алкоголем. — Красавчик. На хуй тремор! Ты способен убивать и равнодушен к смерти. В чём в чём, а в этом я разбираюсь. Просто прими себя.

Я молча глотнул ещё алкоголя и адресовал ему безмолвный ответ взглядом, типа «Слышишь, кореш, хуйню ты порешь». Поместил сигарету между основаниями большого и указательных пальцев, так чтобы прикрыть часть лица ниже носа.

— Давайте вещайте, товарищ Левитан, расскажите нам, в чём вы оказались правы, поступив, как зверьё ебаное.

— Легко. По всем понятиям, базар держат равные, а эта отрыжка криминала чё-то нихуёво так попутала, не ровня он нам ни хуя. Тот момент перед смертью, когда ему показалась собственная значимость, был иллюзией, вмешиваясь в разговор, под предлогом спасения всех, он взял ношу не по себе и наебнулся при ходьбе. — Злобный раскатистый смех. — Просто не надо было показывать, что он не готов умереть в любой момент. Думаю, ты понимаешь, что лучше быть в шоке от увиденного, чем в жопе от происходящего. Прекращай воспринимать всё близко к сердцу, самому же легче будет принимать подробности наших великих планов.

— Боюсь представить, сколько, в твоей голове, идей оригинальных пропадает, даже жалко. Вот это бы всё, да в мирное русло, в современных творческих кругах цены тебе не будет, элита богемы и ценители фестивалей авторского кино дрочить на тебя будут, годами и по очереди. Может, на режиссёра учиться пойдёшь? Наверняка ты там найдёшь себя, фильм снимешь, спектакль поставишь… Там можно делать что угодно, быть кем угодно, хоть императором, хоть народным мстителем, хоть мессией, хоть инопланетянином, вообще кем угодно, полностью без ограничений.

— Мелковатая ипостась для меня, масштаб не тот, куражу не хватает. Я когда в кино вижу охоту за опасным человеком, в сон сильно клонит и ощущение, что он не столько опасный, сколько нахуй никому не нужный, моя прогулка за сигаретами остросюжетнее выглядит. Мне интереснее, когда самолёт со мной сопровождает несколько истребителей и на борту, ну так чисто на всякий случай, хотя бы такой арсенал. — Володя подходит к паллетам, срывает накидки, приговаривая: — Гранатомёты, дробовики, снайперские винтовки, пистолеты, пистолеты-пулемёты, тяжёлые пулемёты, автоматы и ещё хуй проссышь, что тут есть, разная взрывчатка, тактические штуки-дрюки. Знал, кстати, что в мире автоматов Калашникова, больше, чем общее количество автоматов остальных конструкций? Короче, на борту нет ничего тяжёлого, так, пиздюковые игрушки, но даже с этим скромным набором начало будет эпичнее, чем концовки знаменитых блокбастеров. Война… своего рода тоже театр, искусство, честное, настоящее и фундаментальное.

— Ты же понимаешь, о чём речь. — Опрокинул бутылку и влил порядка ста грамм алкоголя внутрь.

— Это ты не понимаешь, что происходит. Творчества больше нет, мысль спит, все с головой ушли на заработки. Люди деградировали до восхищения стоимостью. Сегодня всё, что находит внутренний отклик людей в современном искусстве, это ценник, а всякие идеи, концепции и смыслы, как в общем-то свежий взгляд, техника исполнения… всем вообще похую, заебись и достойно восхищения только если до хуя стоит, на остальное всем насрать.

— Искусство оно не для всех, оно всегда либо проповедь, либо исповедь, а высокое искусство иной раз откровение свыше.

— О том и речь, ничего высокого, ноль претензий на величие, сплошная конъюнктура. Вспомни культурное пространство, где ты рос.

— Я последний кто родился в СССР и в полной мере воспитан, культурным советским наследием кинематографа, эстрады, литературы, живописи, архитектуры.

— Мне-то не пизди. Рос ты в первые годы жизни в Российской Федерации, может быть, Советский Союз и двигался в прекрасное далёко, но детство твоё пришлось на хуёвое поближе, где никто не собирался расхуеверчивать нахуеверчанное. Архитектура — однотипные коробки, внутри которых ремонт из дешёвых косметических материалов, «гордо» именуемый евроремонтом. Литература сплошь и рядом беллетристика в угоду запросам аудитории, мальчикам про бандитов, военных и ментов, а девочкам про то, как можно удачно торгануть мохнаткой. Кино было заурядным, пресным, ни о чём, с трудом можно вспомнить несколько смотрибельных фильмов. Музыка тем ещё говном была, и даже если ты с этого кайфуешь, найди в себе силы признаться, что по кайфу воспоминания тех лет, а не сам продукт. Театр, опера и балет держались на эксцентричных энтузиастах, недоступных обывателю, а изобразительное искусство тех лет — большая загадка, было ли оно… Ведь столпом индустрии художеств являлся посредственный ремесленник-портретист, не тех художников Хрущёв говном и пидарасми называл. Как по мне, то это всё верные признаки пиздеца.

— На стенах много интересного рисовали, в барах талантливые ребята выступали.

— О том и речь: бездари выступали во дворцах, таланты тухли в кабаках, а живая мысль была уделом бунтарей, бомбивших граффити, и находилась в самом низу пищевой цепочки, поэтому могла распространяться только горизонтально.

— Ой да, чё ты доебался до того, что было, старики нового не могут, а молодняку ещё научиться нужно, всё наладится, сейчас ведь есть что можно посмотреть, почитать, послушать.

— Сейчас есть, в СССР было, но за то время, пока культурная прослойка была номинальной, общество привыкло считать рекламу искусством, а криейторов художниками, они им понятнее, к тому же отсутствует необходимость вникать в напыщенную болтовню очередного посредственного подражателя, собирающего коллекцию наград для хоть какого-то оправдания признания его бездарности. Когда он сдохнет, его все забудут, а произведения покойника возрастут в цене, лишь временно и только потому, что такая традиция, к вечности это не будет иметь никакого отношения.

— Братан, всё в твоих руках. Мы оба знаем, ты умеешь совершать невозможное, для достижения бессмысленных целей. Умеешь, умеешь, и всякими сомнительными партиями, скабрёзными манифестами, непомерно раздутыми амбициями, ты только подтверждаешь это. Попробуй реализоваться в искусстве, начни там реализовывать свои ебанутые идеи, наверняка спустя сотню-другую лет тебя, с пристрастием, будут изучать культурологи и гадать ты правда такой отбитый был или это имидж, пиар и маркетинг.

— У меня своё искусство, война, и другого мне не надо. Я развиваюсь там и, всегда, открыто презирал недохудожников с их позой, раком, перед теми, кто умело восхваляет кусок говна, убеждая других платить за него, как за выдающийся шедевр. В современном искусстве нет искусства, оно перестало быть магией, там бабки, эпатаж и попытки выдать, очередного сумасшедшего за гения, согласно бюджету и срокам прописанным в контракте. Искусство перестало нести свет, он, как показывают маркетинговые исследования, в отличие от дебильности, ущербности и психических отклонений, плохо продаётся. Как итог, людям теперь нравится примерять на себя медицинские термины: СДВГ, депрессия, психопатия… Лечить их, конечно же, никто не собирается, да и болеть, в общем-то, тоже, просто людям теперь кажется, словно быть сумасшедшим стало прикольно. На фоне перечисленных категорий, идейные борцы с системой, выглядят, как матёрые акционисты, хотя по сути вся их минута славы — это фактурный фотоотчёт, где кто-то получает пиздюлей, или фотосессия со скамьи подсудимых, если нет фото, то это всё как бы на хуй никому не нужно, это не считается, никто не станет возмущаться ни реакцией государства, ни её отсутствием, ни устроенным перфомансом, да даже если и станут, через неделю об этом все забудут, ведь по сути это никак не влияет ни на общество, ни на их мысли.

— Ебать ты замороченный. — Вливаю в себя ещё алкоголя. — В словах было столько всего важного, что я даже и не знаю, на что первое хуй положить. Чтобы ты сильно не расстраивался, напомню тебе, что люди достигают величия, лишь когда продолжают двигаться сомнительным путём, хрен пойми куда, во имя хрен знает чего, сквозь боль, неудачи и несправедливость бытия, именно так раскрывается творческий потенциал, у кого-то всё ещё впереди, а кому-то по душе быть при бабках и оставаться на достигнутом уровне, вместо страданий во имя абстрактных идеалов.

— Кстати о страданиях. — Взгляд Володи отразил гнев и переместился на лежащего на полу Утро. Дыхание стало резким и горячим. — С кого начнём? Ты ведь понимаешь, что он тоже отправится за борт, задолго до приземления, с тебя выбрать, кто из птенцов первым отправится учиться летать. — Острый взор уставился на меня. — Выбирай, выбирай, хули молчишь?

— Странные у тебя способы меня приобщить к делам и происходящему. — Я разместил сигарету во рту и убирая руку от лица медленно и демонстративно загибал пальцы: мизинец, безымянный, указательный. Выставив руку в сторону брата, показал средний палец, а затем большим и средним пальцами убрал никотиновую палочку изо рта. — Успеем ещё их обсудить. Расскажи, как ты стал таким мудаком?

— Играл в компьютерные игры.

— Правда?

— Ты чё, угораешь? Нет, конечно, если бы не игры я бы начал кошмарить людей гораздо раньше, там можно отвести душу и дать выплеск негативным эмоциям, просто, в определённый момент, я решил их не спускать в никуда. — Переводит взгляд на Ра и Утро. — Слышь, доходяги! Канайте к краю. — Ра начинает тащить волоком Утро к краю открытого люка. — Ты когда сказал, что я мудак, мне сразу вспомнилось, что у тебя очень мало информации о происходящем и ты пока не можешь думать объективно, чтобы не терять время на твоё осмысление, я сразу разместил тебя внутри процессов, приобщил к ним и сделал их частью. — На лице его появилась лёгкая улыбка, впервые, не ухмылка, а именно улыбка, скрывающая что-то важное от других.

— Ну и хули ты лыбишься? Ни хрена ведь понятнее не стало, допустим, ты не мудак, но это по-прежнему не объясняет твоей маниакальной одержимости моим участием.

— Если ты не в курсе, то последние лет десять я играл в разные политические игры. Спонсировал всякие митинги, формировал и прокачивал оппозиционные настроения, вкидывал бабки на свержение правителей в разных странах, курировал революции, но, как показала практика, для меня, это вообще ничего не решает. Я просто ненавижу людей у власти, и дело не в каком-то конкретном человеке, уйдёт один, придёт другой, который исполняет все мои личные капризы, вообще все, без исключения, через время и его начинаю ненавидеть, просто потому что он у власти, так пришёл к выводу, что у власти изначально должен стоять тот, кого я ненавижу больше остальных.

— Ты хочешь, чтобы я правил, потому что ты меня ненавидишь больше остальных? — Самопроизвольно поднялась левая бровь, я слегка икнул. — А ты точно не мудак?

— Вообще сначала, конечно, думал, что себя больше остальных ненавижу, но всё было как-то не так, ощущение преследовало, что я близко к верному решению, но упускаю важную деталь, а потом на видео, у могилы Аскета, случайно оговорился, назвав твоё имя, и весь пазл сошёлся легко и быстро. Мне неожиданно открылись прозрения, где на пути к всевластию обязательное условие — убить своё эго и привести тебя к правлению.

— Прекрасный тост, куда блевать? — Я залпом допил остатки в бутылке, докурил остатки сигареты, выкинул окурок в бутылку, поставил её на пол, и громко отрыгнув, выпустил остатки дыма.

— Вот чё ты выёбываешься? Давай пройдём мою игру до конца, там всё как ты любишь: хардкорные уровни сложности, редкие задротские трофеи и прочие ачивки для перфекционистов. К 35 годам мы точно сделаем тебя президентом, за срок правления проапгрейдим страну до монархии, тебя до императора и поведём паству в их достойное и счастливое будущее. Брат, это отличный путь, достойный тебя.

— Я чёт хреново соображаю, президент, император, монархия… Давай, может, без них поживём? Себя поищем, попутешествуем, отдохнём от отношений? — Выдавил из себя максимально пьяной интонацией, если учесть, сколько во мне крепкого алкоголя, странно, что мне приходится её отыгрывать, а не скрывать. — Тут холодно, пойдём давай обратно.

— Обязательно пойдём, только закончим начатое. Ра или Утро?

— Слушай, Вов, — Я походкой подвыпившего человека, подхожу к брату и кладу руку поверх его плеч. — Может, простишь их? Ну по-братски. — Двумя пальцами левой руки пытаюсь пощекотать его в районе рёбер. — Ну прости их. Ну, чё ты буку включил? Ну его, это всё негативное, пойдём выпьем лучше, ты мне ещё баек понарассказываешь про то, как медленно, но верно крыша твоя поехала, оставив записку, что возвращаться не собирается. — Чувствуется, сильное раздражение с такого поведения, и видно, что теперь уже он старается не подавать вида своей моральной дестабилизации, ему очень нужен любой выход энергии, но он почему-то не может этого сделать, ни крика, ни удара, ничего.

В это время мы в обнимку подошли к отсеку, где хранились парашюты. Володя достаёт один из них и закрывает хранилище ранцев с воздушными куполами. Мы направляемся к месту, где расположились сподвижники брата, ожидающие окончательного вердикта по своей дальнейшей участи. Я в одно движение выхватываю рюкзак с парашютом, в несколько широких шагов преодолеваю расстояние до края люка и выпрыгиваю из самолёта.

— Сайонара, тупые валенки! — Кричу им напоследок.

— Этот святоша вечно, чё-то, корчит из себя. Перевоспитать меня хочет. — Надменно и пренебрежительно, прокомментировал Володя. — Порядочным пацанам, западло всерьёз воспринимать любого, на чьём ебальнике красуется кожура от помидорки из чьей-то жопы, отправленная туда прямиком с чужого хуя, пусть даже и такого благородного джентльмена, как я. — Ра абсолютно безучастен, и смотрит на Вову спокойным взором, сводящим на нет всю суть провокации, словно происходящее норма. — Я вот думаю, если его самого отъебать? Продолжит ли он сиять этим ебучим спокойствием? — Вова резко кинул в него бутылку водки, которой поливал свои пальцы. — Хули ты молчишь, блаженный?

— Тобой управляет то, что тебя злит. — Невозмутимо сказал Ра.

Пока остальные молчат и делают вид, что всё нормально. Я вмешался в происходящее.

— Чё ты доебался до его спокойствия? Успокойся.

— Мой осёл, хочу ебу, хочу катаюсь. Ты как поклонник всяких урковских понятий, должен понимать, за кого впрягаться можно, а за кого нет, с ним теперь зашкварно даже просто сидеть за одним столом, для пацанов типа Утро такое конкретно неприемлемо, впрочем, как и игнорировать беспредел, а это он и есть. — Громко нараспев. — Кто беспредельщик? Я беспредельщик. Кто отморозок? Я отморозок. Кто ахуел? Я ахуел.

Во время музыкальной паузы, я решил обратиться к остальным.

— Вы чё все молчите? Или для вас нормально молча смотреть за беспределом ахуевшего отморозка? Пока он унижает вашего коллегу?

Володя посмотрел на меня, закатил глаза и протяжно выдохнул, мотая головой:

— Ой. Да не студи ты свои гланды, уверяю тебя, они видели мои выходки и похлеще. Эта шобла безоговорочно предана мне и нашему делу. Порядок подчинения, дисциплина и субординация, шли в стартовом комплекте, в общем-то, потому и взял этих псов к себе на службу. Знаешь, в чём их ценность?

— Они тебе лизали жопу, каким-то особенным образом?

— Ну да. Они не делали этого, и чтобы я не вытворял, никто из них не пойдёт против и сделают всё, что я скажу, вообще всё, но главное! Они независимы от денег, ими движут вещи совсем иного порядка.

Я посмотрел на них осуждающе-снисходительным взглядом. Помотал головой, как бы отказываясь верить в сказанное и оставляя им шанс возразить Володе.

— Поржать хочешь? Смотри, как Утро с Ра из одного бокала пить будут, или… может пускай в дёсна зашибутся по-взрослому? Чтобы получилось не какое-то там игристое пососалово, а настоящий французский поцелуй. — Раздаётся громкий, раскатистый смех. — Смотри, смотри, как урка на меня злобно смотрит, для него такое неприемлемо. — Очередная волна громкого раскатистого смеха. — Если, мне надо будет, они это исполнят. Утро только косит под порядочного блатного, сам общак выставить помогал, ящики таскал, и его никто не разводил в тёмную, он знал, что мы делаем, а это серьёзный залёт, теперь ещё стол с зашквареным делит, дальше что? В сраку ебаться начнёт? — Снова гомерический хохот, завладел пространством.

— Ты, может, успокоишься уже, сам же отдохнуть хотел.

— А всё. Момент упущен, теперь Ра, говном и хуем гашенный, порядочным людям, кайф обламывать будет, он мастёвый.

— Ты ведь сам начал этот балаган.

— Кого?

— Не кого, а что. Балаган.

— Кого?

— Что кого?

— Ебёт кого?

— Тебя, походу, знатно поебало, раз такие вещи исполняешь. Если всё так, как ты говоришь, с ним, по ходу, и самолёт делить зашквар, и чё теперь? Выкинем его? — В шутку спросил я.

— А это мысль. Молодец, братишка, быстро нашёл решение вопроса. Ты, может, и не такая тряпка, каким кажешься.

— Воу-воу-воу, полегче. Отставить. Это была шутка, чисто показать абсурдность ситуации и разрядить обстановку.

— Шутка? Ну тогда ладно. Отмена операции. — Вернулся обратно на своё место, и тут же вскочил, на диван ногами, с криком: — Поржём над ним, когда выкинем. — Очередной залп громкого смеха. – Чтоб ты сильно не переживал, перед ним выкинем парашют, мне кажется, очень смешно будет смотреться, как он будет пытаться его поймать, чтобы спастись.

— Тебе кто вообще дал право распоряжаться чужой жизнью?

— Никто не давал. Сам взял. — На лице застыла озадаченность. — Или оно всегда у меня было? Тебе правда на это не похуй?

— Если смысл его жизни — наставить тебя на путь праведный, то, убив Ра, ты сделаешь ему одолжение и прекратишь страдания человека, который ставит призвание, выше слепой веры.

— Сам-то понял, что сказал? Хотя пох. Ты можешь заумными речами выторговать несколько минут, или даже часов его присутствия здесь, но не питай иллюзий, ты увидишь, как он улетит на поиски высших откровений и переживать очередной катарсис, затем найдёт меня и выебет мой мозг, очередным посетившим его провидением. Сильно сомневаюсь, что он умрёт если мы следом выкинем парашют.

— Сомневаешься, что он умрёт? Ты, блядь, серьёзно сейчас? Как он поймает парашют, которого не увидит? Несколько тысяч метров вниз — это тебе не с верхней полки в поезде наебнуться.

— Этот увидит, да и за бортом уже светает. Не представляешь, насколько живучи люди, награждённые великой миссией. В людей верить нужно. — Произнёс Вова с интонацией, пропитанной нотками всеобъемлющей доброты и заботы.

— Вот и заебись. Ты уверен в моей великой миссии? Давай я вместо него совершу этот забавный прыжок за парашютом. Поржёте. Это сильно адекватнее, чем участие в режиссируемой тобой движухе.

— Эх, Ваня, Ваня. Почему до тебя никак не дойдёт, одна простая мысль? Ты здесь не зритель, а участник, и просто умереть не получится. Твоя жизнь — это дело будущего нашего государства и будущей империи, а в самолёте тебе безопаснее, чем хоть в одном из мест, в которых ты когда-либо появлялся.

Речь заканчивается двойным хлопком в ладоши, за которым последовал звук в хвостовой части самолёта. Мимо меня, в том направлении, проходит Ра, а следом и вся остальная компания, я пошёл следом за ними, наивно полагая, что смогу повлиять на происходящее и убедить происходящих вмешаться. В конце пути мы оказались в грузовом отсеке, где видна большая дырка в заднице самолёта, что по мере открытия люка становилась всё больше. В центре какие-то паллеты с тентами сверху, по стенкам расположилась молчаливая свита пизданутого братца, и я, заложник обстоятельств, который думает, что «хуже быть не может», но, как правило, после таких мыслей неизвестно по чьему хотенью, или чьему повелению, обязательно становится хуже, нужно только усомниться и совсем недолго подождать. Голос брата:

— Эй! Лови!

Ни хуёво так басню сократили. Время до очередного пиздеца сократилось, с немного подождать до моментально и вообще без прелюдий в качестве намёков на сомнение. Вижу полёт снаряда гранаты, которая оказывается в моих руках. От моего испуга, на лице брата появилась самодовольная ухмылка.

— Надо говорить, что граната боевая? И способ её активации — извлечение чеки? Дёрни за колечко, брось снаряд, и всё быстро закончится, здесь и сейчас. Этого хочешь?

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

— Всё в твоих руках, как в прямом, так и переносном смыслах. Чека, бросок, гейм овер, все в покое, в вечном покое. — Володя поймал мой взгляд и громко произнёс: «Смотри»!

Слово «смотри» произнесено каким-то особым образом, приказной тон вкупе с какой-то особой интонацией, управляющей телом. Меня поставили на паузу, я могу только смотреть. Вижу, как, подойдя ко мне, он располагает гранату в ладони и помогает пальцам руки оказаться поверх спускового рычага. Продевает палец второй руки в кольцо предохранительной чеки. Помещает мне в рот сигарету. Подносит огонь. Я прикуриваю. Он забирает сигарету. Вставляет в рот бутылку с крепким алкоголем, наклоняет. Медленно пью 50-100-150-200 грамм, по мере увеличения алкоголя внутри организма начинаю выходить из ступора, меня вновь посещают, учащённое сердцебиение и жар, гуляющий по всему телу. Вова ставит бутылку у моих ног, возвращает сигарету в рот, отходит в сторону открытого люка и продолжает монолог.

— Итак. Продолжим. Для начала прекрати думать, что от тебя ничего не зависит, напомню конечную цель нашего мероприятия — сделать из тебя президента Российской Федерации. Правители и руководители, не ограничиваются категориями здесь и сейчас. Открой себя для везде и всегда. Привыкай к мысли, что теперь всегда, «здесь и сейчас» формирует то, что будет потом везде. Устреми свой взор в будущее. Прочувствуй его. Ощути потенциальные горизонты, где будет твоя всеобъемлющая любовь для тех, кто с нами и моя бескомпромиссная ненависть для тех, кто против нас.

— Откровенно говоря, ни хуя не понял, но пиздец как интересно, правда интересно, только интересно не то, что ты там бубнишь себе под нос, а ответ на неоднократно заданный ранее вопрос «НАХУЯ ТЕБЕ НУЖЕН Я?». Я не давал согласия на участие в этом театре абсурда.

— Не очень хочется тебя расстраивать, но ты часть процесса, а твоё согласие — это обстоятельство вообще никого не ебущее. Всё, что мы уже сделали с командой в процессе запуска механизмов для достижения промежуточных целей, было от твоего имени. Ты же не думал, что какое-то одно видео и партия всё изменят в одночасье?

— Ты ведь в курсе, да, что я об этом, вообще не думал, партия и политика меня не интересуют, а видео, которое ты показал, мне просто объяснило, какого хуя я оказался в багажнике и что вообще в цехе завода происходило. Ты так-то пиздец конченная мразь, спиздил общак и на брата свалил. Гнилая тема, гадская, пускай тебе твои ребята ликбез о порядочности проведут. Так дела не делаются и к сотрудничеству так не приглашают.

— Ты меня ещё дела вести поучи. Ребята, кстати, согласны с тем, что ты лучше меня подходишь на главную роль.

— Да блядь. Почему я? — Вырвалось из меня, с неожиданной яростной озлобленностью.

Повисла пауза смятения. Взоры присутствующих устремились на меня, в этот момент самолёт сильно тряхнуло. Турбулентность, мать её. Инстинктивно, раскидываю руки в разные стороны, чтобы найти баланс, и ухватился за отверстие в стене.

Упс, на пальце, кольцо от гранаты, которая упала на пол и куда-то катится. Время перешло в режим замедленной съёмки, и видно, как граната медленно и вальяжно перемещается по полу… Снова учащённое сердцебиение, не то жар, не то холод, мышцы всего тела напряжены настолько, что стискивание челюстей провоцирует зубную боль, и всё это вдруг не имеет никакого значения, ощущение, что душа ушла в пятки, буквально.

Выбегает Утро, одним чётким движением, выпинывает гранату в сторону открытого люка, около секунды спустя, слегка поодаль самолёта образуется яркая вспышка огненного шара. За бортом, оказывается, и правда начало светлеть.

Утро направляется ко мне с озверевшими глазами и начинает орать:

— Ты чё, блядь, ахуел, жить насрать?

Короткий свист за его спиной, он оборачивается и получает удар кулаком в кадык от брата. Утро кряхтит и хватается за горло. Следом Утро получает длинную серию сильных ударов ногами по бокам, сопровождаемых периодическим глухим треском из области рёбер. Во время попыток сгруппироваться и прикрыть места ударов руками, летит боковой удар в область колена, видно, как нога искривилась, Утро падает на четвереньки, заваливается на бок и откашливается кровью, заглатывая воздух короткими вздохами.

— Ваще не кайф. Первая жертва пропаганды — всегда сам пропагандист. Занимайся всем этим дерьмом сам и отъебись от меня, пожалуйста. По сути ведь всем похуй, Владимир или Иван, могу отдать свои документы и будь сразу двумя, нас всё равно не различить без сноровки, а я и без доков прожить смогу.

— Я эту «Чёрную Россию» чисто для тебя сделал. Для себя я бы выбрал иной сценарий, с продажными ментами и коррупцией во всех её проявлениях, там сразу понятно, за что платишь, без сюрпризов со стороны ущербной философии, притянутой, ловким словоблудием, за уши к воровским понятиям, от которых осталось только название и один единственный постулат: держаться подальше от политики, ну и пизду не лизать, хотя на счёт последнего я сегодня не уверен.

— Ты же сам Вор, пускай и ряженный за бабки, но Вор.

— Чувак, не пори чушь, какой я в пизду Вор? Ну да, мне было скучно, я купил титул. Поигрался в него, защитился от нападок идейных аборигенов, но стало скучно. Подтянул ребят, прикупил им по титулу, и мы перекроили их шаблоны, щедро оплачивая уркам голоса на сходках. Пока они думали, что мы идиоты, которых они доят, я перевернул их игру, если не сказать сломал. Чтобы ты правильно понимал, я убивал Воров, короновал новых, раскидывал за это и всякую другую хуйню по их понятиям, мутил свои сходки, и ставил под сомнение чужие курсовые прогоны. Чё я там только не делал, когда понял, что никто не станет меня останавливать, потому что я плачу бабки, потерял интерес, они типичный пример тезиса: всё, что можно купить за деньги, дёшево по умолчанию.

— Ты же любишь власть, там она есть. Разделяй и властвуй.

— Я тя умоляю, какая там власть? Одна иллюзия. Власть можно забрать, а там нечего забирать, всё продаётся, они бессильны перед бабками, и силу свою они теряют, каждый раз, когда упраздняют, а не вводят, то или иное правило уклада. Источник их силы был в строгости соблюдения кодекса, это закаляло волю и характер, дисциплина делала сильнее, когда появилось правило о том, что Ворам нельзя убивать, количество сильно переросло в качество, а сейчас накосячил, нормально отпизделся, бабок кому надо заслал и завтра уже всем так можно. Обмельчал нынче Вор, слова на ветер бросает, силой мышц шестёрок слабых запугивает, живёт с накоплений, тюрьмы, дома своего, боится, потому, как изнежился и живёт с семьёй, в роскоши, где с мусорами да барыгами дружбу водит. Я вот так к ним отношусь, ты же совсем другое дело. Благодаря Аскету правда считаешь их мироубеждение достойным жизни и пропаганды. Возьми и покажи кому нож в печень, а кому жить вечно, только в твоих руках они ценный человеческий ресурс, им очень не хватает идеалистов, таких как ты. Если вдруг ты не понял, мне в хуй не упёрлись все эти урки разномастные и остальная блатота, а вот ты наоборот, нужен и мне, и им.

— Я очень нужен своим онлайн тимейтам, которым сказал, что отойду на пять минут за сигаретами, а не вот это вот всё.

— Да ты юморить то не торопись. В отличие от тебя, я знаю, что ты можешь наполнить чужие жизни смыслом и ещё запомни, что ты Вор Иоанн, нулевой апостол партии новой веры «Чёрная Россия», тебя никто не короновал, ты нигде не сидел, а титул тебе, скажи, я подарил. На вопрос, кого из Воров знаешь, назови тех, с кем я тебя знакомил: УТРО, Бур, Кэш, Код, Ра, Ум, ну или Аскета, кореша твоего, давно у него на могиле был?

— На похоронах, почему спрашиваешь?

— Ну просто именно там всё и началось, а вся история с представителями некогда дружественных республик, нужна была, чтобы подчистить следы твоего исчезновения, но за это ты сильно не вникай. Расслабься, похавай чего, прибухни, если хочешь, видосик посмотри, узнаешь заодно, с чего всё началось.

— Это что-то изменит?

— Вообще ничего. Просто будет что обсудить с ребятами, ты пока смотреть будешь, я их за стол подтяну, для компании. Пусть тоже выпьют, поедят, расслабятся.

Володя взял пульт управления, включил телевизор на стене и запустил видео.

Ночь, фары от автомобиля освящают оградку могилы в сумерках, видны могильный камень, оградка, украшенная венками с цветами, складывающими силуэты розы ветров, при желании можно прочесть надписи на венках, посвящённых Аскету: «Тебя нет, но ты с нами всю дорогу», «От братьев по духу», «От кровных», «Последнему романтику хода», «От крёстных потомков» …

Справа появляется силуэт с гранатомётом на плече, какой-то непонятный звук, типа щелчок, видно, как летит снаряд. Громкий хлопок, вспышка света от взрыва, и взрывная волна разрушает каменные сооружения с оградкой.

Силуэт подбегает к месту взрыва и раскидывает взрывчатку.

Второй взрыв.

Остатки могилки разлетаются в разные стороны, а в земле образуется воронка. В кадре появляется силуэт человека в капюшоне, в правой руке коктейль Молотова, в левой зажигается зажигалка и поджигает запал, от которого прикуривается сигарета, и бутылка улетает в рядом стоящее крупное, сухое дерево. Звук разбитого стекла, следом горючая смесь ослепляет яркой огненной вспышкой. Освещение от пламени, перебивает свет фар. Горящая жидкость стекает по стволу подожжённого дерева.

Человек, бросивший бутылку, выдыхает дым и идёт в сторону камеры. На главном плане, в очках и капюшоне, появляется довольная морда брата, надувающая пузырь из жевательной резинки. Какое-то время морда молча курит и причавкивая жуёт жвачку, выкидывает окурок, плюёт куда-то вниз, сильно задирает подбородок, снимает очки и демонстрирует по-королевски величественный взгляд, с надменными нотками презрения и глубоко уверенной правоте. Делает правой рукой три удара в грудь, первый ладонью, второй четырьмя пальцами кулака, третий стороной кулака, где расположены большой и указательный пальцы, следом отводит кулак в сторону рукой, что согнута в локте на 90 градусов, затем из кулака оттопыривается указательный палец и подносится к губам, после следует речь:

«Я наместник Божий Иван. Повелитель нового мира. Пахан монархов и босс президентов. Царь и господин ваш по праву крови. Величайший из Цезарей. Государь Евразийский. Правитель Российский. Князь планеты Земля. Император космоса и галактик. Хранитель семени, отца отцов. Наследник тайн мироздания и распорядитель ключей всевластия. Отвергаю всю ересь, порядки и страхи прежнего мира. Не существует на земле законов, по которым я должен кому-то подчиняться.

Хочешь быть главней чем я? Либо убей меня, либо иди на хуй. Новая жизнь начинается сейчас. Поднимает руку с пистолетом, и расстреливает обойму в воздух.

Я! Экспроприирую, общак из могилы древнего Вора, на нужды партии «Чёрная Россия» и провозглашаю себя Царём Императором Российской Федерации и всея Руси. Руси изначальной, святой и неделимой. Огласив волеизъявление свыше, глаголю истину: следуя за мной, ты обретёшь благодать, или погибель. Выбор непростой, но это выбор».

Фоном слышно:

Аве цезарь, Аве.

Человек с главного плана скидывает обойму пистолета на землю, вставляет свежую, трижды стреляет в воздух и продолжает:

«Засуньте себе в сраку лайки, комменты и возмущения, мне на них по хуй. Я могу поссать на каждого из вас или насрать на вашу могилу, мне поебать, кто вы, что вы. Мам ваших не ебал, стремаюсь марать хуй о старых шлюх, дочерей и сестёр ваших ёб, я рвал им очко, пока они лизали мне яйца. Записаться на приём, для вылизывания моих яиц, а также с вопросами, пожеланиями и предложениями можно, по номеру телефона или другим контактам, указанным на официальном сайте партии. Раздуть за движ и положняк, можно на сайте неофициальном. Поздравления и подарки, оставляйте в штабах партии «Чёрная Россия» по всему миру. Люблю халву, варенье, сало – плевок - шучу, табак и виски люблю».

Фоном звучит залп из автоматной очереди.

Лицо пропадает из кадра, появляется четыре человека в балаклавах и чёрных одеяниях военного кроя. Ускоренная перемотка, на которой видно, как они дораскапывают могилу, достают гроб, плоские ящики, по типу оружейных армейских, с металлическими ручками по бокам для переноски. Автомобиль из которого велась съемка, подъезжает ближе, теперь свет фонарей сфокусирован на символах, нанесённых аэрозольными красками, поверх восьми армейских ящиков.

Четверо неизвестных приоткрывают ломиками половину ящиков, не поднимая крышки. Съёмка переходит в нормальный скоростной режим.

Появляется лицо самопровозглашённого царя, он снимает крышку с ящика, помеченного короной. Внутри изделия из золота и драгоценных камней. Поверх находится тиара с многочисленных фото английской королевы, Елизаветы II, та, что была украдена с другими семейными сокровищами у Романовых под предлогом спасения от революционеров, ящик изобилирует ненайденными драгоценностями из громких ограблений прошлого, среди которых походная корона какого-то европейского монарха, в кругах историков считается бесследно утерянной много веков тому назад. Неожиданно найденный символ власти оказывается на голове человека, сделавшего громкое заявление, следом на шею опустилась увесистая цепь с орденом. Подмигивает и надевает очки.

Происходит вскрытие оставшихся ящиков с символами рубля, доллара и ножа, в них соответственно оказываются рубли, доллары и оружие разного типа и вида, из последнего он достаёт шашку с надписью на ножнах: «За Веру, Царя и Отечество». Щёлкает пальцами, показывая указательным в сторону автомобиля, и люди, выполнявшие грязную работу, начинают их уносить, в это время прикуривается еще одна сигарета, двойной хлопок в ладони, и из-за кадра протягивается рука, трясущая бутылку шампанского.

Шашка в руке одним гусарским движением избавляет бутылку от части горлышка, с находящейся там пробкой, пена бьёт фонтаном.

— Половина нам, половина на общак, справедливо? Справедливо.

Фоном залп выстрелов из пистолета и крики «Аве цезарь, Аве». Тем временем пена из бутылки шампанского заливает объектив камеры и прекращает видео.

В моей голове перекати-поле и завывание ветра. Сказать, что я ахуел, от увиденного, значит вообще ничего не сказать, тот исключительный момент, когда, ты начинаешь скучать по временам, когда тебя катали в багажнике и пиздили в ангаре. Шок от увиденного проявил себя и в физическом состоянии, тело онемело, язык прилип к нёбу, я в своих ушах слышу учащённый стук сердца.

Молчаливый ступор прерывается серией вопросов.

— Ну, братишка, чё молчишь? Расскажи нам, добрым людям, почему ты себя так ведёшь? Слова гадкие на камеру произносишь. Могилу древнего Вора разрушаешь. Мы все тут Воры. Ты это знаешь. Ответить перед нами придётся. — Вова застыл, высверливая меня тяжёлым взглядом, и это всё вообще не выглядит, как шутка.

— Ты как с Царём разговариваешь? Пред тобой, пахан монархов и президентов. Перст целуй, баламошка. — Взял в руки бутылку виски.

— Ха-ха-ха. А ты хорош. Быстро в роль входишь, а выглядел так, что просто язык в жопу засунул. До последнего переживал, что ты начнёшь совершать какие-нибудь отчаянные геройские телодвижения, или с кулаками бросишься правду доказывать, мол, не ты это, а ты вон шутить пытаешься.

— Правда — это не то, что стоит доказывать, ещё и с кулаками. Уважаемые люди в криминальном мире знают, что я уважаю чёрный ход, да и каким же нужно быть конченным, чтобы допустить то, что я позволю себе осквернять могилу близкого человека и начну с ровного места оскорблять незнакомых людей?

— Вань, скажи мне, ты дурак? Тебя ситуация на заводе, ничему не научила? Ничего не показала? Например, что ты для них, ты тот, кто общак выставил, и за эти бабка, всем исключительно по хуй на твоё отношение и к ним, и к традициям.

— Справедливость воровских понятий, в том, что с меня никто не может ни спросить, ни получить, пока я не признаю своей вины.

— Ты там в виски себе наркоты какой подмешал? Давай на пальцах объясню. — Вова подошёл ко мне и стал стучать указательным пальцем в лоб. — Ты в их мире чел залётный, и звать тебя пассажир. При чём тут понятия, чтобы они тебя касались в той или иной мере? Ты в общак не платишь, гревы не засылаешь, по-чёрному не двигаешься и ни разу не арестант, ты им даже не был. На вид бы тебя поставили по ту сторону решётки и не тронули бы до признания вины, лишь потому что никому кипишь со жмуриком не нужен, а тут ты вольный, который сильно попутал и посягнул на их собственность, сняв об этом видео.

— Не я, а ты. — Он перестал стучать пальцем в лоб и снисходительно похлопал меня, сверху по плечу.

— Расскажи это тем, кому не насрать. — Вернулся на своё место.

— Слушай, ещё такой вопрос, почему половину только забрал?

— Чту традиции, без истории мы никто, там остались действительно ценные вещи, альманах гайдов по воровским профессиям и чёрным кастам, секреты замков и сейфов, хитрости в изготовлении инструментов для работы, тонкости социальной инженерии, тасовка карт и правила игр, гид по татуировкам, разговорники по фене и соне, с примечаниями по особенностям местных диалектов и многое другое, что представляет реальную ценность в контексте времени.

— Вижу, шкодить ты научился, духу хватит ответить?

— А перед кем отвечать-то? Когда призовут к ответу, тогда и побазарим. Я уже говорил, что это мой тебе подарок, всё, что тебе остаётся, принять его. Ты мне потом ещё спасибо скажешь.

— Никогда бы не подумал, что ты это замутил ради моей благодарности и что она вообще тебя заботит, а ещё я ни разу, в жизни, не говорил спасибо людям, которые говорили: «Ты мне ещё спасибо скажешь».

— Всё бывает в первый раз. Таких видео в публичное пространство интернета раньше тоже никто не выкладывал, ну или их очень быстро удаляли, а сейчас страницы партии «Чёрна Россия» стремительно набирают просмотры, напомню тебе про Кода, который взломал весь интернет, он специально для этого случая разработал алгоритм, который усиливает агрессивность промокампании, при попытках удалить видео. Если вдруг это у кого получится, он получит русский бакс, ликвидный эквивалент килограмму золота. Вижу, ты устал от новостей давай отдохнём от негатива и почилим в приятной компании.

Занял вертикальное положение сидя, и непроизвольно наблюдаю, как Вова вальяжной походкой, дефилирует по салону размахивая причиндалами с оттекающей от них кровью и занимает место за столом, на диване, напротив меня. Достаёт бутылку виски из мини бара. Дважды наливает по полстакана. Щелчком пальцев подзывает того, кто всем растрепал о моём пробуждении, и указывает движением пальца отдать мне стакан, следом жест, который обозначающий, что нужно оставить нас вдвоём.

Началось рандеву. Вова прощупывает меня взглядом, сквозь дым сигары. Взгляд почти осязаемой силы, чувствую, как сканируется моё нутро, ощущение, словно он пробрался сквозь голову прямо в душу, вдруг пришло уведомление подсознанию: сканирование завершено.

Смотрю на него максимально безразличным взором. Он замечает напускное настроение и подмигивает мне, выпуская дым вверх, затем складывает губы в дудочку, типа целует. Не получив обратной связи, Вова раскидывает руки поверх дивана и просто наблюдает за мной. В его пристальном взоре читается ожидание моей реакции, моего хода в этой непонятной игре, правда, мне на это сильно похуй и я просто подошёл к нему, долил стакан до краёв и забрал бутылку на свою сторону, попутно прихватив сигареты, пепельницу и зажигалку. Прижал задницу туда откуда поднимал. Прикурил, зевнул, расположился на диване идентичным ему образом, почесал яйца и облокотился на стол, подперев голову рукой, второй рукой долил до полного, свой стакан, выпил половину и произнёс:

— Стакан наполовину Пруст.

— У оптимистов он наполовину Поллок. — Пропыхтелся сигарой, плюнул в стакан и выкинул туда остатки. Достал из мини-бара бутылку водки и набор холодных стопок. — А чё мы виски пить будем? Или, может, давай-ка лучше водочки? Она роднее, душевнее, нам нужно учиться доверять друг другу. Если хочешь, можем кого пригласить, но начнём душевные попизделки с тет-а-тет. Мне кажется, у тебя ко мне много вопросов накопилось.

— Вопрос покоя не даёт, на промке, где я ласточкой парил под потолком, люди, определившие себя Ворами, на матах между собой общались. Это чё за нах вообще был?

— СССР — «Мать всех Воров». Вор — понятие чисто советское, перекочевавшее наследством в Россию и другие страны бывшего союза, но, как и полагается наследству, мы его не ценили, потому и просрали настоящих советских Воров, вместе с космосом и спортом, а там полегли подражатели, апельсины, ставленники кланов и иная шелупонь, без которой только лучше всем будет.

— Вор есть Вор, это серьёзное слово, за которое особый спрос, и если, допустим, грузин, азеров, армян или даже таджиков с узбеками я пойму Ворами, пусть и подражателями… Но что там, блять, делали прибалты?

— Забей. Молодая тупая поросль, у одного из них родственник был уважаемым бродягой, и они, насмотревшись на его жизнь, пропитались блатной романтикой, думали, что, вернув общак, с ними начнут считаться, ну или хотя бы признают факт их существования.

— Кстати про общак. — Меня перебили, не дав закончить вопрос.

— Тебе правда не интересно узнать о национальном составе такого явления, как «Вор в законе»?

— А какая разница кто какой национальности?

— Вообще есть, и среди более чем семи тысяч Воров, русских было чуть меньше половины, но русскими не считались татары, башкиры, чеченцы, дагестанцы, буряты и другие малые народы.

— Но ведь они не русские.

— Они россияне, что почти тождество и если их прибавить к русским, то аккурат половина Воров получится наши. Мне, как первому россиянину, есть дело до своих соотечественников, такое же, как тебе до твоих, урождённых при советском союзе, независимо от их национальности.

— Чё ты несёшь?

— Доношу до тебя информацию, что ты вообще не шаришь за эти движения и наверняка удивишься, когда узнаешь, что среди Воров, в разное время, были представители таких национальностей, как немцы, испанцы, корейцы, китайцы, персы, и это не евреи, греки, турки или поляки, с которыми у нас давняя история взаимоотношений, это представители совсем иных культур. Сейчас активных около 400 Воров, и знаешь, кто составляет половину?

— Русские?

— Нет, грузины.

— Откуда ты знаешь это всё?

— Я Вор.

— Пиздаболам в рот нассым?

— Ты же понимаешь, что, если не обоснуешь за пиздабола, сам станешь таковым и обоссан будет твой рот? Кстати, ты тоже Вор.

— Простите, что? — поперхнулся виски, который начал отпивать.

— Ты Вор, мои поздравления, жизнь нам Ворам. — Поднял стопку водки над головой, кивнул, типа чокнулся, и опрокинул внутрь. — Мне как постоянному клиенту устроили что-то типа распродажи, больше покупаешь — меньше платишь, я сначала себе купил, потом ребятам, с которыми тебя знакомил, тебе и на сдачу ещё нескольким партнёрам. Теперь нам если что надо, мутим свои сходки и курсовым прогоном оглашаем решения, включая постановления о ликвидации. И чики пуки, всё у нас.

— Тебя не признают, ты веса в их кругах не имеешь и не сидел.

— Очень по касательной ебёт. Я эти титулы вообще чисто по приколу купил, просто потому что мог, ну и было интересно их посмотреть, себя показать. В итоге познакомился с этим мирком, они сидят на попах ровно и не пукают, они знают, у меня есть бабки, власть и планы на их движение, а те, кто открыто не признавали меня, уже признают, ну или мертвы.

— Воры, ведь не дешёвки какие-то, у них есть принципы, убеждения, идеалы, они могут себе позволить презрение к роскоши.

— В СССР наверняка так и было, но ведь мы же не там, мы в России, тут иначе. На смену идейным романтикам, которых ты описываешь, пришли приспособленцы, которые присосались к чужой идеологии, пустили свои паразитические корни и учатся не воровать, а зарабатывать, для них воровство не искусство, и даже не профессия, а тупое наебалово, не то что при Сталине, который, кстати, тоже был Вором, он ещё до «Отца народов» нормально так намутил себе титулов и званий высших категорий.

— Сталин — Вор? Хуясе. Тебя с одной стопки так набухало?

— Конечно, Вор. Братан, ни хуя себе. Коба люто отрицал режимы, топил за арестантов, дерзил мусорам и всегда гнул своё, у него на 4 ходки 3 побега, а на воле он с кентом Баку держал, собирал дань с нефтяных, грабил банки и государство, задолго до того, как это стало мейнстримом, и если он вдруг почему-то не Вор, на сходке со своими пацанами короную его посмертно.

— Так разве можно?

— Ну бабок кому-нибудь зашлём, и можно станет, думаю, грузинские Воры, своим большинством помогут протащить вопрос за соотечественника Джугашвили. В целом грузины прикольные были ребята, мы с ними дружили задолго до советского союза, ещё когда христианское государство Грузия, окружённое мусульманскими территориями, запросило протекторат Российской империи, с тех пор они были массово интегрированы в различные элиты русского мира.

— Почему были?

— Потому что СССР, теперь всё, гейм овер, и каждый сам за себя.

— Я их по-прежнему считаю своими ребятами и когда вижу какие соревнования, ну там, по футболу или олимпиаду, я топлю за тех, кто был в СССР, и желаю им победы, в эти моменты, мне не важны исход и соперники, мне важно, что у нас был общий дом и прошлое.

— Ты, блядь, вообще давно выбирался в реальный мир? В курсе, что там происходит? Краткая сводка: все дрочат на европейцев, работают на евреев, дохнут за американцев и во всём этом обвиняют русских. Пока ты болеешь за них в спорте, они желают тебе сдохнуть от ядерной бомбы, молятся, чтобы государство развалилось, и презирают всё добро, что для них было сделано.

— Ты утрируешь.

— Ах, если бы… Скорее смягчаю. Просто, я не ты, который с высокой долей трепетности относится к ноткам ностальгии по стране советов и всему этому сброду c бывших территорий. Я сразу родился в России, и мне по хуй на все остальные страны. Я чту традиции, люблю историю, просто мне на них по хуй, понимаешь? Не на историю и традиции, а на людей, но на Россиян мне по хуй чуть меньше, чем на остальных, потому что я потенциально ответственен за них, но не об этом разговор, он у нас чего-то вообще ни о чём. Я, если честно, думал, ты про свою партию спросишь.

— Почему-мою-то?

Володя, ничего не объясняя, встаёт из-за стола и вальяжной походкой, дающей возможность оценить голый, прокаченный до жил торс, направился к письменному столу в соседней секции самолёта, забрал оттуда папку с бумагами и, возвращаясь обратно, кинул её передо мной на диван. Взял бутылку водки, налил нам по стопке, мы чокнулись, выпили. Он прикурил сигарету, плюхнулся на прежнее место и говорит:

— Читай, манифест.

Открыл папку, в которой оказалось много страниц, для навигации по тексту нахожу оглавление, среди таких слов, как заявление, устав, программа, решения съездов, инициативы, финансирование… нахожу «манифест», ищу нужную страницу, и вот он.

Манифест партии «Чёрная Россия»

«Устоявшееся в мировой политике выражение «Власть должна быть сменной» страну братвы, водки и медведей с балалайками в третьем тысячелетии обходит стороной.

Чёрная Россия предлагает политическую честность и прозрачность власти. Поможем проверить списки, есть ли ты среди голосовавших. Заполни анкету, поставь подпись под петицией и ознакомься с данными. Если тебя не было на выборах, но ты нашел себя в списках, голосовавших и возник вопрос «Какого хрена?». Готов самостоятельно или с нашей помощью предоставить доказательства твоего отсутствия на избирательных участках. Мы, партия «Чёрная Россия» поможем тебе сказать любому человеку у власти «Пошел на хуй, я за тебя не голосовал». Мы, партия «Чёрная Россия», предлагаем сформировать самостоятельное мнение о необходимости нашего вмешательства в вопросы внутренней и внешней политики государства:

«Чёрная Россия» — мультирелигиозная партия с устоявшимися традициями уважения к людскому, готовая выйти из тени и заявить о себе, как об обособленной, самодостаточной, боевой политической силе. Самостоятельное финансирование партии позволяет открыто заявить: «Нас не интересуют деньги налогоплательщиков, нас интересует повышение качества их жизни и возрождение величия России». Новое тысячелетие началось, и Мы те, кто готовы использовать «Тёмные» дела на благо народа.

Мы те, кто донаказывали за преступления против женщин и детей. Мы те, кто отжимает у тех, кто отмывает. Мы те, кто выставляет барыг за пределы детских площадок и призывает считать их деятельность неприемлемой для порядочного общества.

Мы утверждаем, что интеграция «понятий» благотворно повлияет на партийные политические игры третьего тысячелетия России и всего мира. Мы, продолжатели института тайной дипломатии и теневой политологии, решились поступиться с законом из криминальных кодексов «Вне политики» сейчас.

Мы сделаем всё по-людски, по-человечески, особенное внимание уделим вопросам безопасности в секторах роста национальной экономики, защитим бюджеты от коррупции и обеспечим контроль целевого расходования ресурсов.

Мы, считаем, что культурные сроки молчания по долгам нашей Родине уже давно нарушены, а правящая верхушка с их влиянием не могут себе позволить открыто об этом говорить. Мы можем. Мы те, кто развивался и сформировался в политическую силу вопреки обстоятельствам внутренних и внешних политических настроений.

Мы те, кто вернёт долги нашей Родине. Мы задействуем свои связи и административный ресурс на чёрном рынке, вернём золото и другие достояния нации на родину. Мы укрепим валюту и обеспечим благоприятные условия для качественного скачка и прогресса во всех направлениях жизнедеятельности государства.

Мы те, кто готовы сделать всё для скорейшей мобилизации интеллектуального, культурного, духовного и образовательного потенциала страны. Мы остановим отток умов за границу и поможем реализовывать самые смелые и дорогостоящие проекты.

Мы не приемлем чужих условий, Мы диктуем свои, фундаментом для которых становится справедливость. Мы, партия «Чёрная Россия», сделаем так, что весь мир будет перед выбором: встать на колени, умереть или с гордостью встать в длинную очередь за российским гражданством.

Скажете «обещают политики и реклама», что это очередная пыль в глаза, от тех, кто пришёл в политику? Это будут Ваши слова, которые имеют место быть, но мы старательно избегаем заведомо ложных заявлений, и тех, которые нам чужды по природе.» В отличие от других политиков Мы, отвечаем «за базар» и всегда выполняем обещанное, кто такой по жизни, а кто приучен обстоятельствами времён тёмных пятен биографии. По нашим законам Мы обязаны быть смелыми и быть готовыми к бою за своё, за своих, за свою территорию. Партия «Чёрная Россия», решит все вопросы на пути к Вашему светлому будущему.

Закрываю папку и кидаю обратно на диван, со словами:

— Сплошной дисклеймер с влажными мечтами и идеологической мешаниной, плюс там ни грамма содержательной информации. Так или иначе вопрос прежний, при чём тут я?

— Просто знай. Соскочить с темы тебе никто не даст. А тема такая, что это самое начало пути по подготовке тебя в кандидаты на пост президента Российской Федерации, ты главное меня слушай и делай всё, что скажу, остальное приложится.

— Умел бы я ржать так же громко и пренебрежительно к окружающим, как ты, сейчас бы здесь было пиздец как громко.

— Шок, в твоём случае, нормальная реакция, у меня вот шок вызвало, что этим раньше всерьёз никто не занимался, все только говорили, мол, если не нынешний президент, то кто? Вот считай, ты, ну почти ты, взял инициативу в свои руки.

Я в один глоток выпил оставшиеся полстакана виски, прикурил сигарету и пытаюсь понять, шутит ли он, или, может, я сплю. Должны же быть какие-то адекватные объяснения происходящему.

Из треснувшей стены появился бронетранспортёр, громкоговоритель которого вещал голосом брата-близнеца, с которым до этой встречи виделись считанное количество раз, и если я последний рождённый в СССР, то он первый рождённый в Российской Федерации. Голос очень похоже копирует интонацию популярного рэп-исполнителя.

— Ёбаный насос Ваня, где ты был?

— Катался в багажнике, опиздюливался и не курил.

— Ёбаный насос Ванёк, где ты был?

— Ходил, гулял, курил.

— Ёбаный насос Вано, где ты был?

— Ты реально ещё раз эту хуйню будешь спрашивать?

Открылся люк, из которого выпрыгнул мой брат-близнец, если не сказать двойник, моя пиздецки точная копия: худощавый, гладко выбритый, среднего роста, с короткой стрижкой, из одежды на нём белые кроссовки, дизайнерские рваные джинсы и чёрная рубашка военного кроя. Расселся на задницу поверх крыши военной техники, прикурил сигарету, прищурился и лукаво улыбнулся.

Из моей головы напрочь вылетело то обстоятельство, что меня запросто могли спутать с братом, как раз-таки он, очень даже может и общак выставить, и стравить между собой криминальных авторитетов, и среди бела дня на военной технике прокатиться.

Сколько помню Володю, так зовут брата, он всегда был, как бы это помягче выразиться?.. Тип он, короче, тёмный, такого днём на солнце не разглядишь. С виду милый, обаятельный парень, в формате друг детей, герой мультфильмов, вежливый, отзывчивый и жизнерадостный… По сути — безжалостный хищник, голодный до острых ощущений, ради которых готов лгать, ебать и убивать. За ним оправданно закрепилась репутация наглухо ебанутого человека, а стал он таким не по каким-то трагичным причинам, психологическим травмам или сложным жизненным обстоятельствам, нет, он ебанутый по своей природе, его привлекают власть, контроль и разрушения. Как часто бывает у братьев, увлечений друг друга мы не разделяем, и по своей сути являемся полной противоположностью друг друга.

Брат выкинул окурок, смотрит на меня и говорит:

— Давай уже спускайся. Обнимемся, что ли, давно не виделись.

— Не могу.

— Давай, не придумывай, всё ты можешь, я в тебя верю.

— И как я, по-твоему, могу это сделать?

— Так же, как забрался, только наоборот. Давай-давай спускайся, не заставляй ждать своего братишку.

— Слышь, братишка! – От нарастающего внутри гнева я стал чаще и глубже дышать, что кратно увеличило болевые ощущения. – Я против воли тут оказался, и мне нужно помочь спуститься, нажав кнопку пульта.

— А я-то всё голову ломаю, — стукает себя по лбу ладошкой, — долбаёб ты что ли, на кой ты туда забрался, ещё и в столь неудобной позе? А потом такой: ну хуй знает, может, модно сейчас так, ну там йога какая или наркотики новые, раньше из окон бросались, а сейчас подвешивают себя за наручники на крюки.

— Да ты заебал, спусти меня!

— Чё сразу-то не сказал?

— Думал, ты как-то сам догадаешься.

— Братан, думать вообще не твоё. Если тебе что надо, говори сразу прямо, не жди, пока предложат помощь или будут догадываться.

Раздался короткий свист, и из БТР начали вылезать люди, первый был мужчина, средних лет, в чёрной кожаной куртке, спортивного телосложения и очень короткой стрижкой. Брат дал ему команду:

— Иди спусти его. — Указал на меня пальцем. — Братишка, знакомься, это Утро, босс молодых боссов, высоко котируется у всех привилегированных сословий криминальных субкультур, особенно в странах бывшего союза. Помню, ты человек сентиментальный, думаю, тебе интересно узнать, как он обратил на себя внимание старших, короче, он закрывал вопросы отца и посмертно восстановил его раскоронованную репутацию, собственно, поэтому и УТРО, Ушёл Тропой Родного Отца. Может решить любые вопросы с людьми из мира криминала.

— Свои вопросы с людьми сам решаю. — Тем временем я оказался на земле, и это оказалось ахуенски приятным чувством.

— Ути-пути, сам. Посмотрите, какая самочка. Так чего ты с этими дохлыми полудурками на мирном краями не разошёлся? Можешь не отвечать. Я понимаю, тебе приятно думать, что ты подкован и наблатыкан выше среднего, но этого пиздецки мало, потому как не в курсе всей движухи, которая вокруг тебя начинается.

— Меня? Братан, а чё по подробностям в комплекте? Входят?

— Будут, подробности, будут, но попозже, давай обо всём по порядку и закончим знакомство с присутствующими.

— Может, не надо?

— Надо, Ваня, надо. Смотри, вон тот воин, мохнатый, как пилотка из СССР, шкафчик в бронике и шмотках милитари, гуру пиздинга людей, Бур. Потомственный вояка, редкий кадр в соображениях чести и благородства, кремень по части твёрдости разделяемых убеждений, сфера деятельности — решение вопросов силовыми методами. По его звонку приезжают те, кто несёт службу без государственных опознавательных знаков, и ебут в шахматном порядке людей с погонами и без, кого под хвост, а кого и в гриву. В прошлом высокопоставленный военный, которого подставил близкий друг действующего президента, по мотивам каких-то там старых личных обидок, но старых заслуг никто не отменял, а то, что он в опале, теперь больше проблемы тех, кто его туда определил.

— Ахуительно. Ребят, примите мои люксовые поздравления и руки, которые надо освободить от наручников. — Сзади подошёл УТРО и начал ковыряться в замках наручников. Мой взгляд упал, на полноватого кучерявого человека, в деловом костюме.

— Это Кеша. — Сказал брат. — Он же Кэш, единственный человек в мире, кому должны налоговые службы по решениям судов. — Смешок. — Бля буду, не понимаю, как он это сделал, он объяснял, но это сильно за пределами моего понимания, короче, они с ним уже даже судиться перестали, просто платят, думаю, ты догадался, что он занимается финансами, и если Бур гуру пиздинга людей, то кудряш Кэш гуру пиздинга у людей.

— И государств. — Неожиданно, обсуждаемый подал свой голос.

— И государств. — Подтвердил брат. — Ещё он разработал, а сейчас внедряет в мировую экономику и системы взаиморасчётов, такие валюты, как русский бакс и чёрный рубль.

Хуякс, и мои запястья свободны, трогать их сильно больно, а я боль чё-то не очень люблю и направился в сторону дырки в стене подышать свежим никотином, со словами:

— Дай сигарету и завязывай с ахуетительно трогательными историями про героев народных былин из твоей суперкоманды светлого будущего, конченных распиздяев, давай как-то покороче.

— Ты чё, куда-то торопишься? — Вова протянул мне пачку с сигаретами и зажигалку. — Мы, значит, дела все свои побросали, спасать его приехали, а он жалом воротит, видите ли, знакомится не желает. Ваня, где твои манеры? Если честно, мне за тебя стыдно.

— Кстати, откуда вы знали, что меня спасать нужно? — Прикурил сигарету, вышел на свежий воздух и окинул взором расстрелянные тачки на фоне первых убитых.

— Ты снова торопишься, вон посмотри лучше.

Перевожу взгляд на брата, у него в районе локтевого сустава левой руки, сжата голова, человека в чёрной кофте с капюшоном, которую он трёт костяшками пальцев, правой руки, и говорит:

— Этот ботан, обрыган, кибергений. Звать Код, автор вируса «Бэкдор интернета», ну или не вируса, я не шарю, главное, что у меня теперь есть фактический доступ ко всему происходящему и хранящемуся в интернете, вообще всему. Уверяю тебя, я не могу там достать только то, что хранится на автономных физических носителях, в остальном мои возможности в хакнутом Кодом интернете абсолютно безграничны. Я становлюсь в курсе всего происходящего, сразу, как мне это нужно, и об этом никто не знает, мне нет нужды что-то взламывать или вербовать шпионов для получения информации, я просто открываю ноутбук и получаю всё, что мне нужно. Ты представляешь какая я могу быть заноза в заднице, благодаря этому парню?

— Вопрос, надеюсь, риторический и ответа не требует? Слушай, если не хочешь меня избавить от подробностей, то, может, будешь как-то покороче, знаешь ведь выражение «Краткость — сестра таланта».

— Сестра, да не родная, а вот тебе терпению подучиться нужно, осталось двое, и вообще, у кого короче, тот сидит дома и отращивает. Ладно, смотри — указывает пальцем на человека с огромной бородой, разноцветных шмотках и кучей разных фенечек, который расхаживает рядом с трупами в помещении, где я находился большую часть времени — это Ра, не пьёт, не курит, ничего не употребляет, такой типа прошёл земную жизнь и думает, я главный босс в этой его игре. Хочет наставить меня на праведный путь, в целом этим он и занимается, наставляет людей на истинный путь и бескровно решает культурные и религиозные разногласия, чисто на словах всё раскидывает, очень искусный демагог и оратор. Так и быть, в иные подробности вдаваться не буду.

— Вот это ты молодец, вот за это рескпект. Остался последний. Вон тот джентльмен, который сильно отличается и от остальных, и от антуража, дяденька в троечке, классическом костюме с жилетом и прямой осанкой, умеренно величественного вида с нотками лёгкой надменности, это у нас кто?

— Это Ум. — Сказал брат. — Кликуха такая. Если первый был по криминалу, второй силе, третий ресурсам, четвёртый связи, пятый духу, то этот по просвещению. Поверь, умнее человека ты не встречал. Он, как и остальные ребята, из тех, в кого ты отказываешься верить.

— Из Дедов Морозов? Инопланетян? Пони-единорогов?

— Смешно. Из организации, которая тысячелетиями селекционирует наш род.

— Ты опять?

— Ой, да не ной ты.

— Я в курсе, что я не Ной.

— Вопрос спорный.

— Ты опять будешь мне эту дичь втирать, что наш с тобой род, несколько тысячелетий селекционирует тайная организация, стараниями которой, в нашей крови оказались гены Рюриковичей, Романовых и ещё длинный перечень фамилий из учебников истории и священных книг? И Ной в данном контексте, один из наших прародителей?

— Достаточно того, что ты знаешь правду, пусть и считаешь ересью. Люди, как компьютеры, или, вернее, компы как человеки. Первое поколение относительно тебя — это 2 человека, второе уже 4 предка, затем, соответственно, будет 8 прапредков, 16 прапрапредков, 32 тетрапредка, 64 пентапредка, 128 гексапредков, 256 гептапредков, 512 октапредков, 1024 нонапредка и это только 10 поколений, а их больше, и вся наша родословная — результат селекции. Поверь, обстоятельство, что я первый россиянин, а ты последний советский гражданин, — это вовсе не случайность.

— Иногда, когда мне кажется, что я конченный долбоёб, то вспоминаю тебя, и как-то сразу же легчает, ведь на каком бы днище бреда я ни пришвартовался, ты умудришься еще глубже оказаться, чтобы постучаться снизу и накинуть несколько, ещё более, безумных мыслей. В такие моменты прям братская поддержка ощущается. Скажи честно, это такое соревнование, да?

— Соревнование? У меня? С тобой? Ты шутишь? — На лице Володи заиграла снисходительная ирония. — Не льсти себе, ты мне не конкурент, вообще ни в чём, и мне нет смысла с тобой в чём-то соревноваться. Пойми, дурень. Я ведь забочусь о тебе, знаниями делюсь, ресурсами, планами. Официально партию, в министерстве юстиции, на тебя оформил, «Чёрная Россия» называется. Именно поэтому я тебя искал сегодня, и смотри как, хорошо, что нашёл.

— Оформил партию? Это тебе чё, ИП какое, или ООО? С тобой всё в порядке? Это не заразно? Врача, может, позовём, пока не поздно? Хотя тут уже достаточно третьих лиц, что помогут тебе с ответом на вопрос «Не до хуя ли чести обычному прожигателю жизни?» Володь, благодарен за спасение, и всё такое, но, пожалуйста, пойми уже наконец, мне по хуй на партии, власть, политику и остальное, что тебя возбуждает, я типичный обыватель и хочу прожить обычную жизнь, как все. Понимаешь? Я сам хочу быть нормальным. Сам. Никто кроме тебя не переживает на сей счёт, и меня это устраивает.

— Нормальным? Посмотри на него, он хочет быть нормальным, а вот хрен тебе. Мне, родному брату, очень тяжело наблюдать, как ты живёшь мелким человечишкой в вечных сумерках, мне больно знать, что на твоих дорогах нет солнышка, только потому, что ты не видишь цели достойной тебя. Я на правах самого близкого родственника, хочу наставить на путь, достойный тебя. Ты может, выпить хочешь? Стресс снимешь, расслабишься, успокоишься. Сегодня «День Святого Патрика», ты уже пил ирландский виски?

— Я сейчас тебя, наверное, сильно удивлю, но нет, и зелёное на мне отсутствует. Незамысловатый трансфер в багажнике и романтичные рандеву в полумраке ангара, с джентльменами, чьи дырки в теле сейчас рассматривает твой приспешник, не очень-то способствовали празднованиям религиозных праздников.

— Ой, чё за детские отмазки? Было бы желание. Патрик крутой чел был, и святым он стал, ещё до разделения христианства на конфессии. — Щелчок пальцами. В руку Вовы вкладывают бутылку айриш виски, он открывает её и протягивает мне со словами: — Хули ты такой грустный? Сейчас же нормально всё, улыбнись, хорош тухнуть.

Я не стал отказываться и вступать в полемику, а молча вливал в себя содержимое бутылки, к алкоголю в целом равнодушен и пью редко, но конкретно сейчас мне словно становилось легче, с каждым глотком, будто кто-то внутри смазывал струны моей души и возвращал меня к жизни. Вова продолжил речь:

— Ну вот. Молодец. Успокойся. В себя приди, и нормально всё будет, а то ты как не отъёбанная истеричка себя ведёшь. Прими с покорностью свой жребий и улыбнись уже, первым очевидцам твоей, новой жизни.

Я предложил жестом выпить собравшимся, но они отрицательно помотали головой. Я влил в себя ещё виски и решил уточнить:

— Принять жребий? Может, не надо? Может, по-братски накачаешь меня снотворным, или наркотой какой и изолируешь от того, что ты так старательно в меня вливаешь? А я потом проснусь и сделаю вид, что это был какой-то стрёмный сон, о котором надо поскорее забыть.

— Уже.

— Что уже?

— Виски, который ты пил, был со снотворным, и ты скоро отрубишься, а как проснёшься, что-то забудешь, что-то вспомнишь.

Вижу лицо брата, как он подмигивает мне и выпускает дым сигареты вверх из уголка губ, левой части лица, а дальше добро —пожаловать ко сну.

Крышка багажника оказалась убедительным аргументом в подсказках правильности действий, и я сделал ровно то, о чём меня, столь вежливо попросили. Продемонстрировав полученный результат, получил одобрительный кивок и выбрался из багажника. Глаза вроде адаптировались к свету, теперь мне стало видно какую-то волосатую обезьяну, типичный напонтованный хачик: известные бренды, много золота и злое, тупое ебало. Толчок в мою спину подсказывает направление движения и останавливает полёт мысли.

Прогулка оказалась короткой, и мы быстро оказались в просторном помещении заводского типа. В душе не ебу, что тут делали раньше, но сейчас в углу подальше от солнечного света играют в нарды, курят кальян и делают очень важный вид, вовсе не заводчане и даже не граждане этой страны, а может и граждане, хуй их в этих потёмках, да ещё и без паспорта, разберёшь, Российская Федерация настолько многогранная и лояльная к гражданам бывшего СССР, что многие из них являются россиянами. На плечо падает тяжёлая рука сопровождающего и приземляет меня на старый, разъёбанный, стул. Один из игроков в нарды подал голос:

— Барев дзез. То, что ты взял, надо вернуть — Кинул кубики.

Взял? Вернуть? О чём он вообще? Чё там в багажнике взять-то можно? Запаску? Огнетушитель? Меня в детстве приучили чужого не брать, с незнакомцами не разговаривать, возможно, на связанных в заводских ангарах эти правила не распространяются, но мне об этом неизвестно, и воспитан, я именно так.

— Я Хачатур Хайский. — Сказал один из игроков, словно мне это должно о чём-то говорить, и сделал ход в игре.

И зачем он мне представился? Теперь формально он перестал быть незнакомцем, а ведь мог бы опустить игры в вежливые условности и прямо сказать, что им от меня нужно. Раз он поздоровался на армянском, то, может, это внеплановая проверка знаний иностранных языков? И я решил блеснуть английским:

— Хэллоу, Хачик.

Удар ногой под дых от конвоира. Стул и я падаем. Спазм мышц пресса, от удара, в ответ на мои лингвистические позывы, спасает голову от удара о бетонный пол. Стул возвращают в вертикальное положение. Начинаю хватать воздух и восстанавливаю дыхание, тишина продолжает обрастать грузностью. Я набрал воздух и продолжил на всем понятном русском языке:

— Вы чё пиковые. Об луну уебались? Хачик — сокращение от имени Хачатур, или мне надо было кинуть салам всем черножопым?

— Эээээ. — Подал звук, пизданувший мне в «солнышко» конвоир. Я плюнул на его лакированную обувь, со словами:

— Хули ты, придурок со своим тупым эканием в базар лезешь. — Рядом с ухом раздались выстрелы, и как-то само собой пришло понимание того, что ствол ни хуя не травматический, он боевой, и ребята настроены чуть серьёзнее, чем казалось ранее. В ухе звенит пиздец. Я рассмеялся и продолжил знакомство: — Ты вообще в курсе, что не попал по мне? Хотя, чего ожидать от тупого телка. Выправки нет, руки трясутся, весь на измене, зато гонору на ебальнике, словно хозяин ситуации. Спроси у мамы, что тебя не хотела, или папы, что над тобой не старлся, они подтвердят, что у хозяев ситуаций не бывает чужих харчей на тапках. — Новая волна смеха. — Вы чё серьёзно этим подаваном меня пугать вздумали?

В повисшей тишине, меня уже не смущает ни кинематографическая абсурдность ситуации, ни чужие попытки держать марку лихой агрессивной пизданутости, меня смущает, что никто не торопится с объяснениями того, что тут, блядь, вообще происходит…

— Хули притихли, хачапурики. Эй! Хачик! — Крикнул я в сторону игровых. — Ты чё нищий и заебался скотину трахать, а меня выкрал, чтобы выкуп не платить? Возможно, я красивее, чем всё то, что вы ебали, но, ребят, я не по этой части, я гетеро. Раз на общение подтянули, может, обстоятельно поговорим? И нормально проясните за ситуацию?

— Твоё гетеро мы очень даже поправить сможем. Думаешь, ломанул общак, сквозанул на базу и всё, концы в воду?

— Общак? Я? Ты сейчас прикалываешься? — Неожиданные, конечно, вводные подъехали. Есть чёткое ощущение, что этим джентльменам сложно будет объяснить, что они обознались. — Может, как-то по порядку в курс дела меня вводить будете? Я и общак, какая связь?

Набрал полные лёгкие воздуха, медленно выдуваю, раздув щёки, демонстрируя своё отношение к происходящему, и как только закончил выдувать воздух, меня резко и сильно уебали в живот.

— Ты знаешь, кто я такой? — Сказал Хачатур.

— Потом, всё потом. Не видишь, пиздюлей от твоей шестёрки получаю. Дядь. Я внатуре, не врубаюсь ни за расклад, ни за кипеш. Отвечаю, блядью буду, как меня перестанут пиздить, мы пообщаемся.

— Ты украл у серьёзных людей, серьёзные бабки. — Пауза театрального молчания. — Догадываешься, что с тобой будет, если ты не расскажешь мне, куда ты общак дел?

— Никаких общаков я не брал и за слова эти ответить готов.

— Мне насрать, брал не брал, но вернуть нужно, и не туда, откуда взял, а лично мне. Мы с тобой познакомились, чтобы ты понимал, у твоей вседозволенности есть предел, ты с ним сейчас разговариваешь. Раз ты пошёл в отказ и корчишь из себя крутого парня, то не осознал серьёзность ситуации в которой оказался. Повиси пока чуток, успокойся, подумай, повспоминай, обмозгуй всё, как следует, и, может, по-хорошему захочешь базар закрыть. Обещаю, если будешь с нами сотрудничать, ты останешься в живых.

— Слышь, последний любитель бардового. Общак — воровская тема, а ты не Вор. Воры не дают ни клятв, ни обещаний. Готовься фуфел, ответ держать за то, что масть позоришь.

Меня подняли за шкирку, выпнули стул, на котором только-что сидел и завели, за спину, здоровенный крюк, который разместили снизу от наручников, так я начал подниматься вверх. На моменте, когда мои ноги перестали касаться земли, чётко осознал, что готов разговаривать нормально, возможно даже был где-то не очень прав. Глубина моего раскаяния была пропорциональна, боли от браслетов наручников, впивающихся в запястье, под весом тела, и ахуеванию в области плечевых суставов. Мои мысли слегка отвлекла акустика, чем я выше поднимался, тем больше слышал звуков. К моменту, когда подъём и гул крана прекратились, меня слегка дёрнуло, боль усилилась, в голове только и мыслей: «От какой такой великой случайности я в этот блудняк залетел?».

Благодаря акустическим, не то, эффектам, не то, аномалиям, стало слышно, как с разных сторон помещения припарковались автомобили, сопровождаемые характерными хлопками дверей. Фразы «сдавайтесь, вы окружены» почему-то нет, никто не предлагает выходить с поднятыми руками или освободить меня. Не за мной, наверно. Чудеса акустики заиграли новыми красками и мне под потолком хорошо слышно разговоры с улицы.

— Салам алейкум, братва. Я Перс Туркменский, известный и уважаемый Вор. Давайте сразу свой интерес обозначу, мне нужен фраер, что общак спёр, а не вы.

— Салом. Хайрли кун (узб. Добрый день). Ровшан Узбек, меня называют, мы с тобой равны в криминальной иерархии, и тебе придётся уступить, я оказался здесь раньше, чем ты.

— Ассалом (тадж. Привет). Вы чё как проститутки разговариваете? До? После? Я законник, Алим Душан и вы можете уёбывать отсюда, вообще в любом порядке, вам тут не хрен ловить, чел с общаком мой.

— Вая. Саламатчылык (кирг. Привет). Анвар Бишкек я, тоже Вор и тоже в законе, ты почему думаешь, что ровнее остальных, что твой интерес должен удовлетворяться раньше моего?

— Салем. (каз. Привет). Я Бахтияр Жуз, тоже Вор. — Звук передёрнутого затвора. — Давайте ещё раз объяснимся, пацан всем нужен, но заберу его я.

Среди собравшихся на улице, пошёл галдёж, кто дольше Вор, кто больше отсидел, кто больше других Воров знает, кто больше в общак засылал, кто сильнее оскорблён кражей общака. В общем нихуёвый такой кастинг на беседу с тем, кто ни хрена, ни про какой общак не знает. Вопреки моим ожиданиям великосветской беседы, с хлёсткими, особо тщательно подобранными выражениями без мата, они быстро начали крыть друг друга хуями и криком пытаться показать, какие они звери.

— Щёчки обиженных сдуйте и, на хуй отсюда, пиздуйте.

— Ты чё! Баба. С кем через хуй базлать вздумала? Заблудилась, что ли, корова?

— Слышь, вы же не бессмертные, не горцы ни хуя. Ебучку на беззвучку и в расос метнулись.

— Вы щеглы, кого из себя корчите? Копыта теряйте, черти немытые.

— Мне нет интереса доказывать чё-то фраерам. По праву сильного, здесь решать буду я, а мешать станете, предупреждаю, вы все тут отсосёте. Считаю до пяти. Раз.

До этого инцидента, всегда был уверен, что Воры — ребята не кровожадные, вдумчивые, рассудительные и справедливые, а эти фразочки уровня диджеев сельских дискотек, меня как будто бы расстроили. Гопники, во дворе, и те вопросы интереснее решают, да и в слове подкованы словно получше собравшихся. С улицы, вместо продолжения счёта, раздался залп автоматной очереди из нескольких оружий. Звук лязга металла, пробитых покрышек, рассыпавшихся стёкол и падающих тел отвлёк от дальнейших разочарований в мире блатной лингвистики.

— Тэрэ. (эст. Привет). Братья прибалты все живы?

— Свэйки? (латв. Привет). — Отозвались, с другой стороны.

— Свэйки! (лит. Привет). — Третий голос спровоцировал волну смеха.

— Лаба дена. (лит. Добрый день).

— Лабден. (латв. Здравствуйте) Мы живы.

— А ушлёпки с задворков СССР, эй. (эст. Нет) — Медленный, злобный смех. — Дело осталось за малым, найти чела что общак увёл.

Из двери, куда ушёл на разведку пиздивший меня тип, раздался выстрел и вопль:

— Аааааа.

Последовал вопрос:

— Пацан где? — Два выстрела. Вопль боли усилился. Повтор вопроса на сильно повышенных тонах: — Пацан, блять, где?

Из двери, откуда шли звуки допроса, раздался взрыв и вывалил клуб огня. Следом слышно:

— Салут! Бунэ сеара! (молд. Привет! Добрый вечер!)

Судя по всему, автор этих слов, со своими ребятами входят в помещение, где я вишу. Как только они переступили порог, их ожидала серия выстрелов от тех, кто играл в нарды. Слышу, что подъехал ещё транспорт, от чего на лицах тех живых, что делят со мной помещение, радости как-то поубавилось, они закрывают железную дверь, а мне, под потолок, с улицы доносится новая порция знакомств.

— Прывит бродяги, Димитро Чуб я. Вы кто есть такие?

— Прывитанне. Олесь Белый, человек с кентами. Сами кто?

— Пацаны, да мы свои, всё нормально, нам нужен хлопец внутри.

— Прикинь, и нам он нужен.

— Ну и отлично. Братан, давай вместе сделаем, и каждый от него получит то, зачем пришёл. Вы с нами? — Молчание. — Заебали. С нами нет?

— Давай, давай. С вами, с вами.

— Стволы опустите. — Судя по интонации, обращение к своим. — Опускайте, опускайте, сами всё слышали, они с нами. Вы тоже стволы опустите. — Короткая пауза, нервным криком: — Стволы опустите на хуй. — Спокойно. — А теперь давай. — Автоматная очередь. — Шуруйте, хлопчики, чуть ниже копчика, не свои вы нам ни хуя. Развёл как лошков. — Выстрел пистолета, ещё выстрел, ещё один, ещё и ещё, звук того, что закончились патроны.

Следом разошёлся звук стука в железную дверь со словами:

— Вы бы хоть посмотрели, чё происходит, за этого поца весь блатной свет региона, как скот, тут полёг. — Повторный стук в дверь. — Ну чё там, мужики? Сами выйдете или мы заходим?

Стук, в дверь, железки об железку.

— Ссыте? — Звук зажигалки. — Бывает. Долго прятаться будете? Отдайте его нам, и больше никто не пострадает. Давайте так, время, пока курю, вам дам, подумайте, а после вы либо сами выйдете, либо ваш этот ебучий курятник штурмом возьмём. Мы не хотим вас убивать, но если придётся, то сделаем это.

Звуки потасовки. Выстрелы оружия с глушителем.

— Крысы, вы тут? — Выстрелы повторились, в ответ выстрел без глушителя. — Где вы? Покажитесь.

Звук удара о стену, шаркающая походка, вероятно, оратор ранен. Глухие удары. На телефон игрока в нарды, Хачатура, поступает входящий вызов, и он выводит звонок на громкую связь.

— Гамарджобат, генацвали. Узнали? Гиви Здравый на связи. Здесь тихо всё я сделал и вопросы со зверьём урегулировал. Хачатурчик, дорогой, дверку-то открой, есть нам за чё с глазу на глаз перетереть.

— Салам. Не вар, не йох? (азер. Как дела?) — Отозвался второй игрок в нарды.

— Байрамчик? Каспийский? Братское сердце, ты ли это? Нутром чую, что ты. Может, вместе с Хачатурчиком расскажешь, отчего близкие, что столько лет не виделись, находясь через стенку, по телефону общаются? Вы чё, правда, корешу, что спас вас, дверку не откроете? Самим-то не стрёмно?

Судя по виду, ребята, что играли в нарды, несколько смутились и звонком, и происходящим, и даже предложением открыть дверь. Я в свою очередь решил не отставать и тоже смутился, тем, что снова начал различать виды боли, присутствуемой в моём теле, а вместе с тем стало даже как-то обидно, что про меня все забыли. Им чё, правда, какие-то свои отношения важнее, чем я, чувак, на которого повесили кражу общака? Дверь открылась, появился новый участник происходящего, который шёл лёгкой, уверенной походкой, с неуязвимым спокойствием, доступным только по крови властного рода. Трое собравшихся обнялись, грузин, кивая на нарды, произнёс:

— На Карабах играете? — Лица армянина и азербайджанца напряглись — Давай на него сыграем. — Кивает в мою сторону. — Кто выиграет, того и он, со всем приданным, любая игра до трёх побед.

— Вы, хачики, почему думаете, что я его отдам вам? — огрызнулся азербайджанец, органичной властной интонацией, словно она была дарована самой природой.

— Байрамчик. — Молвил Гиви. — Походу, ты чё-то не понял. Твоё очень важное мнение тут не канает, или игра, или в расход, так вопрос стоит, а вот эти вот слова про хачика, при себе оставь, не надо худых слов. Ты, может, не знал, но на армянском «хач» крест означает, по вере мы с ним христиане, и для нас это не оскорбление, а продолжишь скалиться — свинью жрать заставлю. Не «подложу свинью» в твою трапезу обманом, а заставлю, ты меня знаешь. Я добрый, честный и открытый человек, таким меня знают, таким запомнят, но не надо говорить пренебрежительно о моей вере, у нас праздник сегодня «День святого…». — Байрам резко встал вплотную, к грузину, и изо рта Гиви потекла кровь.

Азер отошёл и вынул заточку из груди грузина, следующим движением он спрятал её в ухе армянина, а после истыкал ему бок и, вернувшись к грузину, нанёс ещё несколько ударов, на его одежде начали проявляться обильные и многочисленные подтёки крови. Байрам произнёс:

— Гуляй, Гиви, жуй опилки. Я не боюсь ни ментов, ни гадов.

На моих глазах, чем-то насмерть затыкали двух человек, и ахуел я больше от этого, чем от всех перестрелок и взрывов в соседних помещениях, суммированных с расстрелом в упор здесь. Интересно, а все люди реагируют на разные типы смерти по-разному? Тем временем вижу, как широко и светло улыбается Гиви, в то время пока его убийца, склонившись, что-то шепчет на ухо. Грузин, увидев мой озадаченный взгляд подмигнул и схватил большой осколок шифера, а после воткнул его в шею обидчика в районе позвоночника. Спустя короткий промежуток времени, я вдруг понял, что они, прежде, чем поубивать друг друга, забыли меня спустить на землю.

Я мальчик, конечно, взрослый и самостоятельный, могу сам пописеть, покакать, шнурки завязать, но эту движуху не вывезу, по-любому нужен тот, кто нажмёт кнопку и спустит меня вниз.

— Ау! Тут кто-нибудь есть? Найму нажимальщика кнопки. Дорого.