Младшая дочь императора Александра III Александровича и императрицы Марии Фёдоровны — после Николая, Александра, Георгия, Ксении и Михаила. Родоначальница династии Куликовских-Романовых.

Одна из немногих членов Императорской семьи, спасшихся после Октябрьской революции, жила в Дании, затем в Канаде, пережила всех прочих детей императора Александра III. Художница. Как и отец, она предпочитала простую жизнь. За свою жизнь написала более 2000 картин, доходы от продажи которых позволяли ей поддерживать семью и заниматься благотворительностью.

А сзади бабенка была ничего так. Старец осклабился. "Ить, сестра, давно приехала? - спросил он заботливо, уже подумывая о том, как сымает тулуп с гостьи в баньке. - Не встречал тебя доселе!".

Женщина обернулась. Григорий Ефимыч вскрикнул: у бабенки этой не было носа! Зато в руке у нее был небольшой изогнутый кинжал.

"Умри, похотливец!", - крикнула баба, занося руку для удара..

Она родилась в Сызрани на Волге в 1881 году, но в городских метрических книгах запись о рождении девочки отсутствует. Дело в том, что ее отец, крестьянин Кузьма Алексеевич Гусев, был определен в мещанское сословие уже после появление дочери на свет. Дождавшись определения, Гусев с семьей стал прихожанином Покровской церкви. В этом храме и окрестили новорожденную. Назвали Хионией по православному календарю в честь солунской христианской мученицы IV века.

В семье, впрочем, предпочитали не ломать язык об чудное греческое имя, а называли девочку по-простому, Евфимией.

Семья Гусевых была религиозной, но не до фанатизма. Кузьма Алексеевич мог и водочки выпить, и пост не держал, и жену свою Марфу Петровну поколачивал. Всяко бывало.

В 1894 году беда приключилась: у Хионии, которой было всего лишь тринадцать лет, провалился нос. Брат Андрей впоследствии утверждал, что наследственный сифилис передался сестре от бабушки. У Хионии была иная версия: она утверждала, что в детстве страдала постоянной "ломотой в голове и в ногах" и ее "испортили лекарствами".

Как бы то ни было, а жизнь девочки резко изменилась. Об удачном замужестве мечтать не приходилось, на улицу и то лишний раз выйти Хиония не могла из-за досужего внимания и насмешек.

Спасением для девочки стала религия. Гусева отличалась большой набожностью, самостоятельно выучилась грамоте, читала Священное писание, Псалтирь и жития святых.

В 1899 году Прасковья Гусева, старшая сестра Хионии, вышла замуж за царицынского мещанина Григория Завороткова. Прасковья забрала сестру в Царицын. В доме Заворотковых 18-летняя Хиония, дабы не быть молодоженам обузой, стала шить шапки на продажу.

Жили, и жили. Не богато, не бедно. Обычные царицынские мещане. Жаль только, Хионию на улице дразнили "безносой", но она не шибко обижалась, попривыкла уже, стерпелась.

В 1908 году в Царицын прибыл иеромонах-черносотенец Илиодор, в миру - Сергей Михайлович Труфанов. Илиодор считался другом и протеже знаменитого старца Григория Ефимовича Распутина.

Илиодор был личностью весьма приметной. Ругательски ругал магометан и лютеран, жадных купцов и интеллигенцию, журналистов и театралов. Своим личным врагом считал писателя Льва Толстого, которого называл "духовным разбойником" и "яснополянским бесом". Сам же Илиодор активно использовал в речи ненормативную лексику, объясняя это юродством: юродивым-де все прощается.

В Царицын Илиодор отправился по поручению Распутина. Здесь он заведовал архиерейским подворьем, которое под его руководством было перестроено в мужской Свято-Духов монастырь.

Илиодор самолично проповедовал на площади перед обителью. Мало-помалу весть о подвижнике распространилась, и послушать Илиодора приходили толпы богомольцев. Многие готовы были бесплатно потрудиться на благо монастыря. Постепенно обитель превращалась в настоящую крепость с подземельями, обложенными кирпичом. Илиодор говорил, что все это нужно, чтобы в будущем противостоять "погибающему миру".

Пользуясь покровительством саратовского епископа Гермогена, иеромонах ощущал все большую силу и уже не так лестно отзывался в проповедях о своем благодетеле-Распутине.

Мещанин Григорий Заворотков был старым знакомым Труфанова, и на первых порах Илиодор поселился в его доме. Здесь Хиония и познакомилась с проповедником, а вскоре стала его духовной дочерью.

Илиодор увидел в Хионии подлинную веру, фанатизм и готовность пострадать за Христа. Опять же, девушка была безносой, в жизни ей не светило ни мужа хорошего, ни деток, - ничего, окромя страданий. Такие люди Илиодору были интересы, он всегда окружал себя обездоленными, юродивыми и разного родам странниками.

Немного позднее Илиодор переселился в частную православную общину Натальи Толмачевой, расположенную как раз напротив дома Заворотковых. По просьбе иеромонаха, Толмачева взяла Хионию в качестве личной келейницы Илиодора, то есть, служанки. В общине Толмачевой и стала проявляться душевная болезнь Хионии:

«Хиония Гусева была набожная, на религиозной почве начала проявлять признаки ненормального состояния. Однажды утверждала, что Илиодор приедет в дом Толмачёвой на паре лошадей, запряжённых в автомобиль. Зажгла в доме все лампадки, а затем ночью будила Толмачёву и Пуцкину встречать Илиодора. В другой раз выгоняла из дому Марию Завороткову, говоря, что в последнюю вселился бес».

В Царицыне пристальное внимание Илиодора к Хионии Гусевой ни от кого не укрылось. Злые языки стали поговаривать, что иеромонах держит "безносую девицу" в качестве наложницы. Кроме того, стали копаться и в прошлом Хионии.

Пошли слухи, что вовсе не в 13 лет Хиония пострадала, а гораздо позже. Якобы в семнадцать лет она попала в "яму". Хионии эти слухи доставляли сильные страдания. Келейница заявляла, что "чиста она" и ни о какой "яме" и не слышала.

В 1912 году Илиодор полностью рассорился с Распутиным. Амбициозный иеромонах, по всей видимости, завидовал близости "старца" к монаршей семье. Конфликт с Распутиным привел к тому, что Илиодор был по решению Святейшего Синода расстрижен и изгнан из Свято-Духова монастыря.

Расстрига разочаровался в Православии и поселился под своей настоящей фамилией Труфанов на родном хуторе Большой неподалеку от станицы Мариинской.

Хиония, по меньшей мере, дважды была в гостях у Труфанова. Сергей-Илиодор в разговорах с духовной дочерью не щадил своего главного обидчика - Распутина:

«Илиодор стал называть его лжепророком, развратником. Всё это сильно действовало на испытуемую. Ей стало казаться, что неправда царит на земле, она перестала ходить в церковь, поститься, молиться. Однажды после прочитанной газетной статьи о Распутине она решила отомстить за Илиодора, вообще за всех обманываемых и обесчещенных».

Для Илиодора беседы с верной Хионией были способом излить душу. Позднее расстрига вспоминал о том, как реагировала Гусева на его обвинения в адрес Григория Ефимовича:

"Она часто прерывала мои речи и горячо-горячо говорила: "Дорогой батюшка! Да Гришка-то настоящий дьявол. Я его заколю, как пророк Илья, по велению Божию, заколол 450 ложных пророков Вааловых! А Распутин ещё хуже их".

Илиодор только смеялся. Где ей, безносой бедняжке, было добраться до всесильного старца, тем более, заколоть его! Всерьез угрозы духовной дочери в адрес Распутина расстрига не воспринимал.

В июне 1914 года Хиония Гусева, купив за три рубля на толкучке в Царицыне кинжал "у неизвестного черкеса или армянина", отправилась в Тобольскую губернию.

16 июня Гусева прибыла в Покровское - родное село Распутина. Григорий Ефимович как раз находился дома, отдыхал от петербургской жизни и принимал поклонниц из высшего общества.

Хиония поселилась у какой-то бабки и на протяжении нескольких дней наблюдала за домом Распутина. 29 июня странница поняла, что ее час пробил. Вот что она рассказала впоследствии на допросе:

«Вчера днём, после обеда, увидела Григория Распутина; он шёл домой, и я повстречала его у ворот; под шалью у меня был спрятан кинжал. Ему я не кланялась. Один раз его этим кинжалом ударила в живот, после чего Распутин отбежал от меня. Я за ним бросилась, чтобы нанести смертельный удар, но он схватил лежащую на земле оглоблю и ею ударил меня по голове, отчего я тотчас упала на землю».

Вот и все покушение Хионии на всесильного "старца". Прохожие тут же скрутили Гусеву и отвели в околоток. В полиции женщина полностью призналась в содеянном, и заявила, что сожалеет, что ей не удалось довести задуманное до конца.

"Зачем губить красивых женщин, жизнь которых впереди? Я женщина убогая и никому не нужная. Я одна предам его казни".

Из Тобольска Хионию отправили в Томск, где она прошла освидетельствование в окружной лечебнице для душевнобольных.

Врачи не выявили у Гусевой явных психических отклонений, но обнаружили сильное возбуждение при разговорах на религиозно-нравственные темы, которые вполне могли принимать форму "патологического аффекта".

В результате Хионию было решено оставить в Томской лечебнице.

Гусева прожила в больнице больше двух лет, где с ней работали опытные психиатры. Врач А. Иванов свидетельствовал:

«Испытуемая охотно говорит о своём преступлении, заметно рисуясь, бравируя. У неё вырываются такие выражения, что она теперь „герой на всю Россию“. Испытуемая любит собирать вокруг себя кружок слушателей из больных и других испытуемых, старается играть первую роль, обращается от имени других с разными просьбами. В разговоре, манере держать себя, заметны кокетливость, манерничанье».

Иванов отмечал, что при наличии у Гусевой "физического недостатка" ее покушение на самого Распутина стало для женщины поводом для гордости, способом закрыть свой внешний порок "великим поступком", который она совершила.

Врач считал Хионию человеком вполне здоровым, однако суд раз за разом признавал ее душевнобольной.

27 марта 1917 года, меньше чем через месяц после Февральской Революции, министр юстиции Александр Керенский, ненавидевший Распутина всей душой, немедленно распорядился выпустить Хионию из лечебницы.

Гусева оказалась на свободе, но как жить дальше, она не знала. Ехать к родственникам в Царицын она не желала, а духовный отец Илиодор не так давно эмигрировал в США.

Следы женщины, едва не отправившей на тот свет Григория Распутина, затерялись в истории: даже дата ее смерти неизвестна.

Зато известно, что 29 июня 1919 года на паперти храма Христа Спасителя был ранен ножом Патриарх Тихон. Нападение совершила сестра Хионии, Пелагея Гусева. Советский суд признал женщину невменяемой и отправил в лечебницу.

Скорее всего, Пелагея была вдохновлена своей знаменитой сестрой-преступницей.

Так сложилась жизнь женщины, которая могла изменить ход всей русской истории. Ведь, если бы нож Хионии достиг тогда сердца Распутина - кто знает, в какой стране мы бы сейчас жили...

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.

Девять дней. Ровно девять дней русской царицей была дерзкая полька Марина Мнишек. Единственная женщина, коронованная в России до императрицы Екатерины I.

Мнишек многие считают живым воплощением маниакального желания власти, непомерных амбиций. Другие же называют ее жертвой обстоятельств, игрушкой в руках своего отца, польских панов и русских бояр. Но кем же на самом деле была эта, безусловно, незаурядная женщина? И какое наказание она понесла за краткий миг власти над великим государством - Русью?

Красавица и чудовище

Марина Мнишек родилась в 1588 году в местечке Ляшки Муроване в Королевстве Польском. Принадлежала к польскому шляхетскому роду. Отец, сандоминский воевода Юрий (Ежи) Мнишек, отличался огромным властолюбием и в своих целях был готов использовать что угодно и кого угодно - даже родную дочь. Под стать мужу была и мать Марины, суровая аристократка Ядвига Тарло, в чьих жилах текла кровь знатнейшего дворянского рода Польши.

Детство Марина провела в отцовском доме в Сандомире, затем - в Самборе.

К 16 годам Марина расцвела, превратившись в красивую девушку, на которую заглядывались многие польские шляхтичи. Вполне возможно, что Мнишек вышла бы замуж за одного из своих поклонников и тихо-мирно прожила свою жизнь в Польше, если бы не судьбоносное знакомство, произошедшее в 1604 году.

Отец представил Марину человеку, которого он назвал Великим князем Московии Дмитрием Ивановичем, сыном царя Ивана Грозного, чудом спасшимся от ножа убийцы в Угличе.

"Сын Ивана Грозного" еще в 1603 году был холопом западнорусского православного князя Адама Вишневецкого. Однажды Вишневецкий рассердился за что-то на своего слугу и ударил его по щеке. "Дмитрий Иванович" схватился за щеку и, заплакав, сказал: "Если бы вы знали, господин, на кого вы руку подняли!". Так Адам Вишневецкий узнал тайну происхождения своего холопа. Неизвестно, поверил или нет, но использовать "Дмитрия Ивановича" в своих целях стал.

16-летней Марине Дмитрий Иванович совершенно не понравился. Некрасивый, сутулый, с натруженными руками, которые к тому же были разной длины, самозванец даже в самом лучшем и дорогом наряде производил самое заурядное и отталкивающее впечатление. А эта бородавка на щеке, приводившая Марину в ужас своим размером и лиловым цветом! Точно перезрелая слива уселась на лицо царского отпрыска.

Тем не менее, Марина ответила самозванцу взаимностью и согласилась стать его женой. Честолюбивая девушка желала быть царицей, а тут еще ее неистово убеждали родной отец и представители католического духовенства, увидевшие в Лжедмитрии свое главное оружие против православия.

Чтобы быть рядом с Мариной, самозванец отрекся от веры своих отцов, перешел в католицизм. Во время помолвки Марины с "Дмитрием Ивановичем" девушке были обещаны баснословные богатства русского царства, бриллианты, а также города Новгород и Псков. Кроме того, духовенство пообещало Марине не чинить никаких препятствий для ее нового брака если затея Лжедмитрия провалится.

Крупная рыба

Пока Марина беспечно расцветала в родительском доме, не зная никаких горестей, ее отец утопал в долгах, как в смоленском болоте. Для того, чтобы выбраться из долговой кабалы, Юрий Мнишек видел для себя только один выход - выгодно выдать замуж свою дочь. Нищая польская шляхта, поющая серенады под окнами Марины, Мнишека только раздражала: ему нужна была крупная рыба.

И таковой он посчитал самозванца с бородавкой на щеке. Используя русского "царевича", воевода надеялся выбить деньги не только из московской, но и из польской казны. И план Мнишека сработал: Лжедмитрий и Марина в конце концов получили доступ к русской казне, а король Польши, тайно принявший сторону самозванца, простил воеводе все его огромные недоимки.

С Юрием Мнишеком все понятно - этого человека интересовали только деньги. Но что Марина? Все сохранившиеся документы, все её собственные записи и дневники современников однозначно свидетельствуют о крайнем властолюбии девушки, о ее огромном высокомерии и желании во что бы то ни стало занять московский престол.

Понятно, что рябого самозванца она и близко не любила, а вот Дмитрий, похоже, не на шутку влюбился в молодую полячку. Для человека, объявившего себя наследником русского престола, Марина, представительница довольно захудалого и обедневшего рода, была плохой партией и никаких дивидендов помолвка на Мнишек самозванцу не сулила. Гораздо более именитые и богатые польские девушки с удовольствием пошли бы с ним под венец.

Дмитрий прекрасно знал, что его женитьба на "католической девке" вызовет в России неприятие и осложнит ему путь к престолу, тем не менее, без Марины он уже свою жизнь не представлял.

Только за царя

Самозванец сделал официальное предложение Марине еще в Самборе, однако та наотрез отказалась выходить за Дмитрия до его воцарения в Москве.

Юрий Мнишек предложил будущему зятю подписать бумагу, согласно которой самозванец обязался заплатить воеводе миллион злотых из русской казны, дать Марине полную свободу в вопросах веры и подарить ей в вечное пользование Псков и Новгород. Городами Марина должна была владеть даже в том случае, если ей не удастся подарить "царю" наследника. Кроме того, сам Юрий Мнишек должен был получить Чернигово-Северскую землю, а Смоленская земля отходила королю Польши Сигизмунду III.

"Дмитрий Иванович" ничтоже сумняшеся эту бумагу подписал.

Взамен на столь щедрые дары Юрий Мнишек собрал для самозванца войско примерно из 4000 бойцов, в которое входили поляки, запорожцы из Сечи и небольшое количество донских казаков. С этим отрядом Лжедмитрий, полный надежд на счастливую жизнь с Мариной, и выдвинулся на раздираемую противоречиями Москву.

Воцарение самозванца

В октябре 1604 года войско Лжедмитрия перешло границу России. Утопая в осенней грязи, поляки и примкнувшие к ним запорожцы с большим трудом продвигались в сторону столицы, не встречая, впрочем, особого сопротивления.

Нападение на Москву Лжедмитрий собирался осуществить кружным путем - через Черниговские и Северские земли.

Царь Борис Годунов, который до последнего не верил в серьезность притязаний "Дмитрия Ивановича", оказался захвачен вторжением врасплох. Лжедмитрий шел по русским землям, активно агитируя народ за себя, рассказывая об "изменнике Годунове" и чудом спасшемся царевиче. Благодаря агитации войско Лжедмитрия постоянно увеличивалось.

Моравск и Чернигов практически без единого выстрела присягнули претенденту. В Новгороде Северском сидел любимец Годунова, боярин Петр Басманов, к которому, к тому же, недавно прибыло подкрепление из Брянска и Кром в количестве более 1500 человек.

Басманов оказал Лжедмитрию ожесточенное сопротивление. В начале зимы 1604 года Москва прислала под Новгород-Северский войско под командованием князя Ф.И. Мстиславского. 21 декабря состоялось большое сражение, в ходе которого 40-тысячное войско Годунова было в пух и прах разбито 15-тысячным отрядом самозванца.

Вскоре сдались Рыльск, Севск, Курск, Кромы. Успеху Лжедмитрия способствовало поведение правительственных войск, которые устраивали на занимаемых территориях жестокий террор: недовольство в народе Годуновым росло с каждым днем.

В апреле 1605 года пришла весть о смерти царя Бориса - по сути дела, после этого дорога Лжедмитрию на Москву была открыта.

Дошло до того, что воевода Басманов, верный слуга Годуновых, присягнул самозванцу. Вскоре были заняты Орел, Тула, Рязань. Несчастный сын Бориса Годунова, молодой царь Федор II Борисович, по сути дела, находился в заложниках у московских бояр, которые все больше склонялись к тому, чтобы отдать ключи от Белокаменной "Дмитрию Ивановичу".

10 июня 1605 года озлобленный московский люд ворвался в Кремль и растерзал Федора Годунова и его мать, царицу Марию Григорьевну. Еще через десять дней Лжедмитрий торжественно въехал в Кремль, где был провозглашен Царем и Великим Князем всея Руси.

Марина, приди ко мне в Москву

Едва заполучив русский престол, Лжедмитрий сразу же отправил думного дьяка Афанасия Власьева в качестве свата к Марине Мнишек.

Приготовление к свадьбе заняло немало времени: Дмитрию Ивановичу нужно было укрепиться на престоле, заручиться дополнительной поддержкой от польского короля, заключить союз против турок и т.д.

Лишь в апреле 1606 года Марина отправилась в Россию. На границе царскую невесту встретила боярская свита во главе с князем В.М. Мосальским-Рубцом. Прямо на границе Мнишек было передано 13 тыс. талеров и 5200 рублей: Марина всегда первым делом беспокоилась о деньгах.

В Москву пани Мнишек и ее свиту везли в огромной карете, обтянутой алым сукном, обитой серебром и запряженной двенадцатью белыми лошадьми. Сопровождал будущую царицу длинный кортеж.

С невиданной пышностью полячка из захудалого польского рода проехалась по России до самой ее столицы. 3 мая Марина прибыла в Москву, к суженому.

Уже 8 мая (Мнишек очень торопила Лжедмитрия) состоялось венчание и коронование Марины, которой было присвоено имя Мария Юрьевна. 12 мая в Кремле состоялся грандиозный пир для польской свиты новой русской царицы. Пир был в высшем смысле польский - ничего от русской традиции празднований в нем не было. Более того, из русских на празднике присутствовало только два человека - дьяк А. Власьев и князь В.М. Мосальский-Рубец. Для московской знати пир поляков в Кремле был большой оплеухой.

Самозванцем - из пушки

Но недолго пришлось поцарствовать Марине Мнишек над Россией. 17 мая 1606 года, когда еще не закончились свадебные возлияния в Кремле, Лжедмитрий I был убит в результате заговора Василия Шуйского, собравшего верных ему купцов и служивых.

Самозванцу донесли о готовящейся расправе еще 15 мая, но он не придал полученной информации значения, а, напротив, на следующий день дал в царском дворце шикарный бал.

"Дмитрий Иванович" весь день плясал и веселился, а вечером отправился в палаты к жене. Пока самозванец был у Марины, Шуйский отрыл тюрьмы по всей Москве и раздал челяди оружие.

На рассвете 17 мая на Ильинке прогремел набат и вооруженные саблями и рогатинами люди бросились к Кремлю. Всего в ходе бунта было убито 524 поляка.

Пока москвичи истребляли интервентов, Дмитрий Шуйский отправился во дворец к Лжедмитрию. Перепуганный царь с трудом слушал боярина, кричал лишь, что хочет видеть Марину, что ему нужно успокоить ее. Тем временем в двери его покоев начала ломиться толпа, требовавшая отдать им "вора". Схватив алебарду, перепуганный самозванец пытался вразумить озверевших людей:

"Прочь! Я вам не Борис!".

Ему удалось вырваться, и, пробежав по длинному коридору, он выбрался в окно. Спускаясь вниз по строительным лесам, самозванец оступился и упал в житный двор с высоты 32 метров. Лжедмитрий сломал ногу, разбил грудь, но все еще дышал. Заговорщики сорвали с Дмитрия царское платье, нарядили в шутовские лохмотья, а затем боярский сын Григорий Валуев обозвал самозванца "польским свистуном и еретиком" и выстрелил в него. Тут же толпа добила Лжедмитрия рогатинами.

Три дня продолжалось поругание над трупом самозванца. В конце концов тело сожгли, пепел смешали с порохом и выстрелили из пушки в сторону Польши.

У Тушинского вора

Марина Мнишек чудом уцелела во время резни 17 мая. Женщину попросту не узнали в обычной одежде. Верные бояре защитили Марину и отправили к отцу, который находился неподалеку от Москвы.

Взошедший на царство боярин Василий Шуйский распорядился поселить всех Мнишков в Ярославле. Здесь бывшая царица и ее отец прожили до июля 1608 года.

Шуйскому удалось заключить перемирие с Польшей, и одним из пунктов было постановление об отправке Марины на родину, но с условием, чтобы она не называла себя русской царицей.

Марину повезли на родину, но вот только попасть в Польшу ей было не суждено. По дороге домой "царицу" перехватил отряд польского воеводы Александра Збровского, соратника нового самозванца - Лжедмитрия II, или, в простонародье, Тушинского вора.

Личность Тушинского вора - загадка для историков. Правительство Василия Шуйского сразу же объявило его "вором" и "царьком", даже не пытаясь установить, кем же был очередной претендент на русское царство. Известно, что самозванец был хорошо образован, отлично знал польский язык.

Марина, несмотря на отвращение к плюгавому мужчине с жиденькой бородкой, признала в нем своего мужа Дмитрия Ивановича. 5 сентября 1608 года самозванец и пани Мнишек тайно обвенчались - жить вне брака они считали греховным.

В Тушино Марина прожила больше года. Новый муж был не таким ласковым и щедрым, как Лжедмитрий I. Самозванец относился к "царице" грубо и насмешливо.

29 декабря 1609 года Лжедмитрий II сбежал из Тушино, бросив Марину на произвол судьбы. Спасая свою жизнь, Мнишек переоделась в гусарское платье и в суровую февральскую метель с одной лишь служанкой и сотней казаков сбежала из Тушино в Дмитров, к ближайшему стороннику Лжедмитрия II - польскому воеводе Яну Сапеге.

Вскоре Дмитров был занят войсками Шуйского, и Марина снова бежит - на этот раз в Калугу, где стоял лагерем ее муж, Тушинский вор.

Казалось, что Лжедмитрий II обречен на провал, однако победа поляков в Битве при Клушине привела к совершенно непредсказуемым последствиям. В Москве вспыхнул бунт против Василия Шуйского, и 17 июля 1610 года царь был свергнут Семибоярщиной.

Марина с мужем перемещаются из Калуги в подмосковную Коломну. Мнишек обращается к королю Сигизмунду II с просьбой оказать помощь ее супругу, "законному царю", занять Москву и вернуть престол.

Охота на зайца

Однако, мечтам Марины не суждено было сбыться. Москвичи присягнули на верность не ее мужу, а 15-летнему польскому королевичу Владиславу Сигизмундовичу. Пани Мнишек в благодарность за ее заслуги были предложены два города - Самбор и Гродно, а вот о Москве ей посоветовали забыть навсегда.

Марина, которая во всех письмах и даже в личном дневнике именовала себя русской царицей, гордо отказалась от подачки. После этого поляки стали для Мнишек и ее мужа Лжедмитрия II лютыми врагами.

В начале зимы 1610 года Марина родила сына Ивана, вошедшего в отечественную историю под обидным и совершенно незаслуженным прозвищем "Ворёнок". Кто именно был отцом мальчика - Тушинский вор или любовник Марины, лихой атаман донских казаков Иван Заруцкий - история умалчивает.

В декабре 1610 года во время охоты на зайцев в лесу под Калугой, соратник Лжедмитрия, боярин Петр Урусов

«прискакав к саням на коне, рассёк царя саблей, а младший брат его отсёк царю руку».

Таким образом Урусов отомстил царю за казненного самозванцем касимовского хана Ураз-Мухаммеда.

Лжедмитрия II с царскими почестями похоронили в Калуге, а Марина Мнишек осталась под покровительством одного лишь атамана Заруцкого.

Наказание царицы

До июня 1612 года Марина живет в подмосковной Коломне, надеясь, что ее новому мужу, атаману Заруцкому, удастся "вернуть престол" ее сыну Ивану Дмитриевичу, которого пани Мнишек провозгласила наследником Ивана Грозного.

Историки считают, что именно тот факт, что Марина без колебаний объявила маленького сына наследником, поставив его жизнь под огромную угрозу, говорить о ее невероятном властолюбии и алчности.

В феврале 1613 года в Москве состоялся Земской собор, на котором царем был провозглашен первый Романов - Михаил Фёдорович. И главным врагом нового царя стал Ивашка "Ворёнок", трехлетнее дитя.

Романов сразу же объявил Марину Мнишек, "Ворёнка" и атамана Заруцкого врагами государства. Под ударами правительственных войск Заруцкий отступил сначала к Воронежу, затем - к Астрахани. С ним следовала и Марина.

Бегство Марины Мнишек. Художник: Леон Ян Вычулковский

Весной 1614 года отряд Заруцкого оказался запертым в Астраханском кремле, а для его окончательного разгрома из Москвы шло войско боярина Ивана Одоевского. Атаман понял, что московская рать сокрушит его, и под покровом ночи, оставив соратников, сбежал с Мариной Мнишек и младенцем Иваном на Яик.

Беглецы некоторое время скрывались на Медвежьем острове, где были захвачены стрелецким головой Гордеем Пальчиковым и доставлены сначала в Астрахань, а затем и в Москву.

Михаил Федорович Романов был безжалостен к атаману, пани Мнишек и ее сыну, посмевшим посягнуть на русское царство.

«На Москве же тово Заруцково посадиша на кол, а Ворёнка повесиша, а Марина умре на Москве».

Эта короткая и жуткая фраза из летописи вполне отражает судьбы атамана Заруцкого и несчастного младенца Ивана, вся вина которого состояла лишь в том, что он появился на свет.

Но что случилось с Мариной? В январе 1615 года русские послы сообщили польскому правительству, что пани Мнишек "умерла с тоски по своей воле". Это значило, что она совершила самоубийство. Однако, другие источники утверждают, что "царицу" утопили, а перед смертью Марина прокляла род Романовых, предсказав ему кровавый крах.

Как бы то ни было, но земной путь Марины Мнишек завершился 24 декабря 1614 года в Коломенском кремле. Что удивительно, было ей на момент смерти всего-навсего 26 лет. Двадцать шесть лет, вместивших в себя трех мужей, несколько войн, краткое пребывание на русском престоле, рождение и гибель сына... И огромную, неуемную жажду власти, почестей и золота, которая в конце концов и привела красавицу Марину в мрачное подземелье Коломенского кремля...

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.

В письме Некрасова чиновнику от 16 декабря 1868 года есть такая информация

Вот о чем просит Верховский;

Рекрутская квитанция при Романовых это законный способ откупиться от рекрутского призыва.

Вот что говорится в статье ФУНКЦИИ РЕКРУТСКОЙ КВИТАНЦИИ В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ РУССКОГО ОБЩЕСТВА В XVIII-XIX ВВ.

В книге

приводится статистика числа откупившихся

Как старший брат вдохновил Петра I на реформы?

365 лет назад родился один из самых недооценённых русских государей, царь Фёдор Алексеевич Романов. Его правление продолжалось всего шесть лет, а сам он умер, не дожив и до двадцати двух. Однако многие преобразования, которые принято связывать с Петром Великим, начались ещё при его старшем брате.

Фёдор Алексеевич получил блестящее по меркам XVII века образование под руководством известного философа и поэта Симеона Полоцкого, знал несколько языков, интересовался европейской культурой и внимательно следил за государственными делами. Несмотря на тяжёлую болезнь, с самого начала своего правления он стремился сделать управление страной более эффективным – и подготовил целый ряд реформ, воплощенных полностью лишь при его младшем брате.

Именно при Фёдоре Алексеевиче впервые после Смуты была проведена перепись населения, после неудачных попыток Алексея Тишайшего наконец-то была упорядочена налоговая система, продолжилась реорганизация армии по европейскому образцу, были предприняты шаги к созданию регулярного войска. Одним из важнейших решений царя Фёдора стала отмена местничества, системы, при которой должности распределялись по знатности рода, а не по способностям человека. Этот шаг открыл путь для формирования новой служилой элиты и стал важным условием будущих меритократических изменений Петра.

Фёдор также уделял внимание образованию, содействовал развитию книгопечатания, поддерживал строительство и перестройку Москвы. При нём появились первые элементы европейской моды при дворе, а служилым людям впервые было предписано носить более практичную одежду западного образца.

Но Пётр вдохновлялся не только действиями своего старшего брата – у них были очень тёплые личные отношения. Царь Феодор был его крестным отцом, учил маленького Петрушу верховой езде, стрельбе, принимал участие в первых детских военных играх, прообразе будущих «потешных полков», и всячески поощрял интерес младшего брата к государственному управлению, даже допустив к заседаниям Боярской Думы.

Пётр I вошёл в историю как великий реформатор, но многие идеи, которые принято называть петровскими, появились ещё при Фёдоре Алексеевиче. Болезнь не позволила ему завершить начатые преобразования, однако именно он задал направление развития государства, по которому затем пошёл его младший брат.

Поэтому история российских реформ началась не с Петра, а с его старшего брата, чьё имя оказалось незаслуженно скрыто в тени великого преемника.

Источник данных для материала:

https://aif.ru/society/history/zabytyy_reformator_korotkaya_...?