Военный конфликт на Украине затронул огромное количество людей с обеих сторон. Особенно ярко это ощутили жители приграничных районов. В этом посте я расскажу об одном из таких районов, о том, кто и как их защищает, и как проходит служба 18-летних ребят в приграничье.
Мне выпало служить на границе в период наступления в Курской области. Не в самом эпицентре, но у нас тоже хватало интересных дел.
Начну с базы: как устроен быт солдат на границе.
Как правило, основные положения устава забываются. Никто не будет требовать от тебя чистые берцы и отглаженную одежду. Однако всё зависит от подразделения. Я служил в ВДВ, в артиллерийском взводе, приданном одной из парашютно-десантных рот 137-го полка. У нас была жесткая дисциплина, интенсивные тренировки прямо на позициях, субординация и всё этому присущее. Само собой, контрактник обладает большими правами, чем срочник. Но чем ответственнее ты себя проявишь, тем лучше будет отношение к тебе, но и возрастёт ответственность.
Если кратко и без обмана описать быт на границе — это рутинная работа: многочасовые караулы на постах, копание окопов, перенос ящиков со снарядами и патронами, оборудование внутреннего быта подземных блиндажей и так далее, и тому подобное. Потому что чем удобнее и чем крепче будет твоя позиция, тем больше шансов у вас отразить атаку противника.
Помимо этой рутинной работы, в задачи нашего взвода входило выполнение боевых задач по огневому поражению сил противника на вражеской территории. Это и выезды прямо на самый ноль для работы по целям, и прикрытие других артиллерийских расчётов, и отражение атак на наших рубежах. Абсолютно все умели работать с большим видом оружия: начиная от автомата, заканчивая миномётом, гаубицей либо ПТРК. Отдельные солдаты вообще умели управлять БМД.
Командиры старались нас беречь, но бой есть бой. Никто не застрахован от случайного прилёта или пули, особенно в условиях высокотехнологичной войны, когда дроны буквально жужжат роем над позициями. Были бессонные ночи, которые длились сутками. Была дикая усталость. Был страх. Была отвага. Был героизм. Но всё это там казалось обыденностью — просто выполнение привычных дел. Сейчас подумаешь: в 18 лет наводить миномёт и стрелять по противнику — ну что это, если не подвиг? А тогда это было проще. Пацаны, есть задача — надо сделать. И поехали.
Сейчас срочники получают удостоверения ветеранов боевых действий и льготы как ветераны СВО. Помимо этого, их награждают ведомственными наградами Министерства обороны. А теперь решайте сами, что это для вас — героизм или рутина. Лично для меня это рутина, и героем себя я никогда не считал.
Учёные из лаборатории антропологической реконструкции Института этнологии и антропологии РАН исследуют останки бойцов Великой Отечественной войны и при помощи современных технологий воспроизводят их прижизненный внешний облик. Имена этих людей неизвестны, но, когда есть портрет-реконструкция, есть и шансы на опознание. Возможно, увидев его и сопоставив с фотографией из семейного архива, кто-то узнает своего деда или прадеда.
Чтобы помочь учёным, «АиФ» публикует портреты бойцов, чей облик восстановлен, но имена неизвестны. Посмотрите – вдруг среди них есть ваш пропавший без вести родственник?
Портреты погибших, чьи имена неизвестны.
Институт этнологии и антропологии РАН. Авторы реконструкции: Е. Веселовская и Е. Просикова
Найден на юго-западном берегу озера Пендиковское на территории Тосненского района Ленинградской области. По всей видимости, был партизаном. Это молодой мужчина 20-25 лет. У него заметно выступает верхняя губа. Рост — 173 см. Имел хорошо развитую мускулатуру. Лицо довольно узкое. Лоб широкий, средневысокий, несколько отклонён назад при взгляде в профиль. Глазная щель небольшая, нос в крыльях узкий, средневысокий. Если вы опознали кого-то из бойцов, позвоните по телефону +7 (495) 646-57-57 или напишите на электронный адрес: pisarenko@aif.ru.
Институт этнологии и антропологии РАН. Авторы реконструкции: Е. Веселовская и Е. Просикова
Найден на юго-западном берегу озера Пендиковское на территории Тосненского района Ленинградской области. По всей видимости, был партизаном. Возраст - 35-40 лет. Рост - примерно 177 см. Зафиксирована грыжа в поясничном отделе позвоночника. Лицо среднеширокое, лоб широкий и средневысокий. Брови прямые. Глазная щель небольшая. Спинка носа средняя по ширине, немного искривлена влево. При взгляде в профиль заметна горбинка. Если вы опознали кого-то из бойцов, позвоните по телефону +7 (495) 646-57-57 или напишите на электронный адрес: pisarenko@aif.ru.
Институт этнологии и антропологии РАН. Авторы реконструкции: О. Алёхина и Е. Просикова
Найден на юго-западном берегу озера Пендиковское на территории Тосненского района Ленинградской области. По всей видимости, был партизаном. Это мужчина 25-35 лет. Рост - 171 см. Зафиксированы грыжи поясничного отдела, что говорит о значительных прижизненных нагрузках. Отмечается некоторое искривление (сколиоз) грудного отдела позвоночника вправо. Лицо узкое, несколько вытянуто в высотном направлении. Лоб средневысокий, широкий, несколько выпуклый. Глазная щель небольшая. Нос узкий, средневысокий. Если вы опознали кого-то из бойцов, позвоните по телефону +7 (495) 646-57-57 или напишите на электронный адрес: pisarenko@aif.ru.
Институт этнологии и антропологии РАН. Авторы реконструкции: О. Алёхина и Е. Просикова
Найден на юго-западном берегу озера Пендиковское на территории Тосненского района Ленинградской области. По всей видимости, был партизаном. Это мужчина 25-35 лет. Рост - 171 см. Зафиксированы грыжи поясничного отдела, что говорит о значительных прижизненных нагрузках. Отмечается некоторое искривление (сколиоз) грудного отдела позвоночника вправо. Лицо узкое, несколько вытянуто в высотном направлении. Лоб средневысокий, широкий, несколько выпуклый. Глазная щель небольшая. Нос узкий, средневысокий. Если вы опознали кого-то из бойцов, позвоните по телефону +7 (495) 646-57-57 или напишите на электронный адрес: pisarenko@aif.ru.
Институт этнологии и антропологии РАН. Автор реконструкции: Р. Галеев
Боец найден на территории Барятинского р-на Калужской обл. близ д. Цветовка. Это самый молодой из исследованных воинов, ему было около 18 лет. Предположительный рост - 166 см. Особенности внешности: слабое выступание скул, узкое переносье, небольшая глазная щель, короткая верхняя губа, несколько широкий подбородок. Если вы опознали кого-то из бойцов, позвоните по телефону +7 (495) 646-57-57 или напишите на электронный адрес: pisarenko@aif.ru.
Институт этнологии и антропологии РАН. Автор реконструкции: Р. Галеев
Боец найден на территории Барятинского р-на Калужской обл. близ д. Цветовка. Это был молодой мужчина 18–25 лет, рост - 171 см. Носовые кости несут следы зажившего перелома. Глазная щель небольших размеров, довольно длинный нос, невысокий и неширокий подбородок, нижняя челюсть короткая. Из обмундирования найдены шинель, пряжка, ботинки; из снаряжения – сапёрная лопатка, фляга, индивидуальный пакет, хлорница. Если вы опознали кого-то из бойцов, позвоните по телефону +7 (495) 646-57-57 или напишите на электронный адрес: pisarenko@aif.ru.
Институт этнологии и антропологии РАН. Автор реконструкции: Р. Галеев
Боец найден на территории Барятинского р-на Калужской обл. близ д. Цветовка. Это был мужчина 35–45 лет среднего роста (167 см). Лицо несколько узковато, лоб высокий и узкий, глазное яблоко выступает значительно, верхняя губа короткая, ротовая щель и подбородок узкие, нижняя челюсть по высоте небольшая. Если вы опознали кого-то из бойцов, позвоните по телефону +7 (495) 646-57-57 или напишите на электронный адрес: pisarenko@aif.ru.
В одном из предыдущих постов я упоминал Ирину Котельникову, цитаты из книги которой использовал "Был пацан и нет пацана...". Приведу еще одну цитату оттуда. Это весьма интересное мнение одного из "свидетелей" со стороны противника, которое Ирина нашла в сети (она называет его чеченским писателем). И как тут не вернуться к размышлениям о хаотичности и разорванности воспоминаний ))? Привожу отрывок целиком.
«Наши более недели не давали им покоя, ежедневно атаковали их полк, но также ежедневно увеличивалось их количество в полках и в бригаде, так как не был срезан тыл противника. Я просил у Руслана Алихаджиева на совещании в штабе фронта, которое находилось в пивоварочном заводе близ г.Шали, чтобы он выделил еще две группы к нашей для того, чтобы срезать их тыл, он тогда сказал чтобы я сам договорился с командирами групп, но никто не согласился. После были совещания с Джохаром, он приказал провести операцию по захвату Гикаловского, войти в северные и восточные кварталы поселка и одновременно срезать им тыл. Зоны поселка и прилегающие к ним районы были распределены по группам, когда, кто, как должен атаковать и действовать. Группа с Атагов должны были сперва приблизится, а после начало атаки основных сил, срезать подразделения русских, осевших в бывшем лагере напротив Гикаловского и дать нам возможности пройти в сторону Пригородного. Ночью, как , первым атаковали группы с юго-западного направления одновременно с группами с Шалинского и с южного направления, мы должны были пройти между этим лагерем и Гикаловской, чтобы срезать им тыл между Пригородным и Гикаловское. Мы начали двигаться по обозначенному нам направлению, подозревая , что район лагеря не срезан. Когда началась атака на Гикаловское, с лагеря начали выдвижения десантники и, заметив нас, устроили засаду, нас подпустили вплотную и в упор начали расстреливать. Мы вышли на связь и попросили помощи, после двадцати минут боя со стороны Чечен-Аула пошли в атаку бойцы Исы Мадаева и Долхана Хожаева, что дало нам отойти обратно, потеряв убитыми 11 и раненых где-то 8 бойцов. Короче, план провалился, через час к русским стала подступать помощь со стороны Пригородного, потихоньку всем группам пришлось отойти обратно на свои позиции. Джохар приказал арестовать и расстрелять этого командира с Атагов за трусость, который подставил всех и не подтянул своих к месту определеннуму ему, из -за чего погибли много бойцов с разных групп. Не помню, как его звали и что с ним потом стало, если есть кто с Атагов, они скажут. Теперь про тело Султанова. Где-то, если не ошибаюсь, 8 или 9 го марта Султанов прибыл туда первый и последний раз инспектировать свое подразделение, когда началась арт.обстрел он хотел уйти, не добежал до своей машины был ранен, я его там не до этого ни после этого больше не видел. Его батальоном командовал Абу, хочу сказать ребята были отчаянные, надо отдать должное.
В степняке впереди заброшенной фермы справа были позиции Асламбека Арсаева, чуть дальше Рашид Баргишев и Ибаев Хаваж, Митка,Мадаев слева Абу, Далхан с атагинцами и Батя и т.д. Однажды кто-то туда притащил огромные динамики и ставили песню "Свобода или Смерть". Ночью с 12 на 13 марта до рассвета велся арт.обстрел по всему периметру наших позиции, на рассвете нанесли ракетно-бомбовые удары и утром к 10 часам начали атаку. Впереди шло более сотни бронетехник. Стреляли прямой наводкой а сзади пехота, сверху прикрывали вертолеты. Бойцов засыпало в окопах, когда рвались рядом снаряды танков, не успевали их выкапывать. Где то метров 7-10 от основных наших окопов были одиночные окопы гранатометчиков, подпустив вырвавшую вперёд технику поближе, начали их сжигать, позади идущие танки и другая техника, начали отступать, давя при этом, идущую пехоту сзади. Когда солдаты отступили, наши бойцы из некоторых групп выбегали из окопов вперёд , не обращая внимания на приказ командиров, где горела техника и лежало много убитых солдат, чтобы собрать трофей. В тот момент нанесли ракетный удар и начали повторную атаку, ребята не успели отойти обратно, их начали косить и тут выскакивали следующие, чтобы оттащить , и они попадали под обстрел, таким образом, наши несли первые большие потери. При очередной атаке солдаты не ложились, как при первых атаках, они бежали в лоб или садились на колено, прикрывая атакующих. Несколько БМП остановили в 2-3 метров от наших окопов, они были подбиты и горели, но шли вперед и пришлось по 5-6 раз расстреливать. Одна БМП даже проскочила позиции Рашида Баргишева, уже подбитая, а одна даже изнутри отстреливалась через боковые окна прямо на краю окопа, пока не стал взрываться боекомплект. Гранатометчика Асламбека Арсаева убило прямым попаданием из атакующего танка. Видел, как Асламбек выскочил из окопа и прикрывал, стреляя в полный рост из пулемета троих, подбежавших вытащить убитого гранатометчика. Асламбек упал возле окопа раненый, из тех троих одного , а двоих ранило. После боя наши вытащили одного раненого, так называемого солдата, весь обросший без зубов лет примерно 42, он не чувствовал боли, матерился, сказал что их перебросили в Чечню с зоны и что обещали после 2 месяцев в Чечне свободу. Короче, эту свободу пришлось ему дать нам. Много было жертв наших в те дни. Этот штурм длилось до 16 марта. Когда в начале апреля русские переправились через р.Аргун и вышли к с.Герменчук, по приказу отошли на юг, кроме одной группы шалинцев из 26 или 28 парней, которые решили умереть в родном городе, никого не осталось. Говорили, когда они погибли на окраине г.Шали, тела не хотели выдавать, но у одного погибшего брат по слухам оказался полковником РА и что он добился выдачи их тел. Было много что, описать вкратце не возможно, брат Baskurt, ограничился на некоторых событиях и персонах тех дней.»
Теперь поясню. Отсылка на этот рассказ была на форуме Братишка.ру в начале нулевых. Сам рассказы есть пост с какого-то чеченского форума. В свое время я перешел по ссылке и читал. Но тогда это у мени никакого интереса не вызвало, а сейчас наоборот. Дело в том, что специально или нет оппонент все напутал и приврал. Похоже речь идет о наступлении нашего (324 мсп) полка в районе Чечен-Аула 13-15 марта 1995г. (один из эпизодов, в котором я участвовал описан в моей книге). Наступление хоть и было силами всех боевых подразделений (2 батальона пехоты и танковый плюс разведрота), но никак не сотня единиц бронетехники - у нас танков-то на ходу из 31 осталось два десятка с небольшим. Тем более никаких вертолетов не было и в помине, лишь однажды, дней через несколько после захвата берега Аргуна и моста через него, прилетала пара вертушек, отстрелялась по прибрежным кустам и улетела. На этом с авиацией все.
Ну а насчет "зеков", котрых перебросили с зоны тут я даже не знаю, как этот бред комментировать - вероятно расхожая байка с той стороны. Контрактников на тот момент у нас практически не было, одни мы, срочники.
Как итог, человек похоже смешал в кучу события растянувшиеся на полтора месяца - с момента захвата нами перекрестка у Гикаловского и последующей тяжелой контратаки противника, которую мы с трудом отбили, понеся действительно большие потери и до взятия Чечен-Аула.
Так откуда вся информация с противной стороны? Как ее вообще расценивать? Как эффект Манделы у одного индивида (знаю, не бывает такого), или тот самый эффект разорванного/мозаичного сознания? Не знаю. Склоняюсь думать - обросшие нелепыми подробностями слухи от человека бывшего где-то неподалеку, а попросту - сплетни. Вот так как-то...
PS: желающих обсудить приглашаю в комментарии ))
Сергей Елисеев, ветеран 324 мсп, автор книги "Взгляни моими глазами. 1995"
Весь свой боевой маршрут Генрих Гофман пролетал на одной машине, верном Ил-2. Музей обороны Севастополя
Однофамилец знаменитого писателя-романтика Генрих Гофман с детства мечтал о небе, но не мог представить, что ему придётся пройти через самые ожесточённые воздушные сражения Великой Отечественной войны и стать Героем Советского Союза. О подвигах лётчика и его судьбе читайте в материале irk.aif.ru.
Мечты и реальность
Генрих Борисович Гофман родился 28 февраля 1922 года в Иркутске, в семье служащего. Через некоторое время его семья переехала в Москву, и в школу мальчик пошёл уже в столице. Генрих грезил небом с юных лет, как многие его сверстники — но грезил активно: параллельно с учёбой в школе он успешно завершил курс обучения в Дзержинском аэроклубе. По комсомольскому набору в июле 1940 года парень вступил в ряды Красной Армии — и его, конечно же, отправили в военно-авиационную школу в Беларусь.
Генрих навсегда запомнил 22 июня 1941 года и небо в глазах погибших товарищей — в тот день их аэродром атаковали фашистские самолёты, и из 170 мальчишек-курсантов в живых остались меньше половины. Путь выживших лежал в Оренбургскую область, где курсант Гофман в 1942 году окончил Чкаловскую военную школу лётчиков. Его боевой маршрут начался в Приволжском военном округе — Генрих перегонял штурмовики Ил-2 на Сталинградский фронт.
Всю войну на одном самолёте
В апреле 1943 года, сержант и командир звена 190-го авиаполк Гофман продемонстрировал исключительную находчивость. Во время потери ориентировки ведущим шестёрки «Илов», Генрих оперативно оценил ситуацию, учёл критически малый запас горючего, уверенно занял место ведущего и благополучно привел группу боевых машин на свой аэродром. За выполненные боевые задачи, 10 результативных вылетов, проявленную смелость и находчивость пилот получил свою первую награду — орден Красной Звезды.
В период освобождения Крыма и Севастополя весной 1944 года лейтенант Гофман уничтожал боевую технику, артиллерию и подразделения противника. Лавируя под плотным зенитным огнем, 15 апреля он подорвал вражеские склады с боеприпасами и вызвал масштабные пожары. Возглавляя группу «Илов», Гофман летал в Севастополь, где с товарищами обрушивал массированные бомбовые атаки на скопления неприятельских войск. В боях за Балаклаву лётчик взорвал склад боеприпасов и подавил точки зенитной артиллерии. Всего за период Крымской наступательной операции Генрих совершил 46 результативных вылетов.
Восхитившись отвагой лётчика и тем, что он смог сохранить боевую машину во всех вылетах, Сергей Ильюшин лично подарил ему свой новый самолёт Ил-10. Фото: Центральный музей Военно-Воздушных Сил
К августу 1944 года на счету старшего лейтенанта Гофмана значилось уже 96 боевых вылетов на штурмовку живой силы и боевой техники противника, железнодорожных станций и складов боеприпасов. За мужество, отвагу и героизм он был удостоен высшей награды — звания Героя Советского Союза. При этом весь свой боевой маршрут — от рядового летчика-сержанта до командира эскадрильи — Генрих Гофман пролетал на одном и том же самолёте Ил-2. На корпусе боевой машины к концу войны насчитывалось 600 пробоин, но верный «Ил» продолжал оставаться в строю. Узнав об этом, авиаконструктор Сергей Ильюшин лично подарил отважному авиатору своё новое детище — самолёт Ил-19.
Литература и трагедия
После войны Генрих Гофман окончил Краснознаменную Военно-воздушную академию и с 1953 по 1962 годы обучал будущих офицеров на Центральных стрелково-тактических курсах усовершенствования офицерского состава «Выстрел». Выйдя в запас в 1962 году в звании полковника, лётчик посвятил себя ещё одному юношескому увлечению: литературе. Фронтовые дневники и заметки превратились в множество произведений о лётчиках, парашютистах, планеристах, а в 1966 году Гофмана приняли в Союз писателей СССР.
Женой Генриха Борисовича стала Майя Гольденберг — двоюродная сестра известного советского композитора Марка Копытмана. В семье родились двое сыновей — Виктор и Александр. По горькой иронии судьбы, супруга лётчика, живым вернувшегося из страшных воздушных боёв, трагически погибла в мирное время в авиакатастрофе — в 1973 году при заходе на посадку в Праге пассажирский лайнер Ту-154 потерял управление и взорвался, упав на землю.
Старший сын Виктор стал поэтом — окончил Литературный институт в Москве, вступил, как и отец, в Союз писателей. Но его жизнь тоже окончилась трагически — в 2015 году 65-летнего Виктора Гофмана нашли убитым в его московской квартире, ограбленной людьми, позарившимися на коллекцию монет и медали Генриха Борисовича. Герой войны умер за двадцать лет до этого, в 1995 году.
Ты не видел горячие вспышки От разрывов фугасных снарядов, Как кричат, умирая, мальчишки, Как мутнеют их ясные взгляды. И как плачет холодное небо, Обливая убитых слезами… Ничего ты не знаешь об этом, Потому что ты не был там с нами.
Но ты всё же вглядись в эти лица, Что остались на стареньком фото… Пусть тебе никогда не приснится, Как погибла десантная рота, Как горят боевые машины На вокзале в разрушенном Грозном, Как стреляют седые вершины, Как лежу я в окопе промозглом.
Пусть убиты, разорваны в клочья, Пусть остались одни медальоны. Пусть пропали без вести, бессрочно. Пусть скорбят овдовевшие жёны. Пусть стране неизвестны герои, И пускай генералам не стыдно… И пускай мы живем, как изгои. Пусть! И всё же, ребята, обидно.
Родион Комбагир с внуками в посёлке Тура в 1988 году. Из архива героя публикации
В годы Великой Отечественной войны в Красной Армии плечом к плечу сражались представители всех республик Советского Союза. Один из них — тунгус (так исторически называли эвенков) Родион Комбагир. Ветеран умер в 1993 году. В своих воспоминаниях ранее он рассказал, как «охотился» на немцев и почему не любил носить в бою каску. Подробности в материале irk.aif.ru.
В военкомат шли 5 дней
«В июне 1941 года на оленеводческую стоянку в устье реки Дёлокон приехал мой дядя и говорит: война началась, — вспоминал Родион Яковлевич. — На следующий день я с матерью вернулся в село Наканно, отец и дядя остались в стаде. По приезде я сразу пошёл в сельсовет и написал заявление, чтобы отправиться на фронт добровольцем. Вызвали в районный военкомат в Ербогачён, отправились туда, шли пешком 5 дней».
Однако на фронт Родиона Яковлевича тогда так и не взяли — ему на тот момент ещё не было 18 лет. А вот в июле 1942 года ему пришла повестка. Мобилизованных отправляли из Ербогачёна — они должны были переправиться на другой берег, где мобилизованных у колхозного двора ждали лошади.
«Каждому дали по лошади, мы выстроились попарно и двинулись: провожающие родные и близкие шли рядом, держась за стремена сёдел, старались второпях дать напутственные советы, — писал фронтовик. — Постепенно они начали отставать и в итоге остались позади, продолжая махать и утирать слёзы. Когда зарыдали женщины, стало не по себе. Вспомнил мать, когда она, провожая меня, шла вдоль берега и просила писать письма. Я прослезился. Но грусть быстро отошла, заглушилась пением. Пели мы от всей души, чувствовали себя настоящими кавалеристами».
Из Иркутска призывников отправили на фронт на поезде в Монголию. Там их распределили — Родион Яковлевич попал в артиллерию. В сентябре его отправили в командировку на запад с лошадьми. Он думал, что потом его и его товарищей отправят обратно, но в итоге они оказались в Свердловской области. Там Комбагир попал сначала в связисты, а потом в пехоту. На дворе был конец декабря 1942 года.
«Два или три дня стоял на посту у знамени полка, затем нас, новичков, отправили на фронт, — вспоминает Родион Яковлевич. — Как-то днём я стоял на посту в дзоте и вдруг заметил передвижение, то есть, частое движение немецких солдат и офицеров. Я решил „поохотиться“ за ними для проверки попадания. Стрелял одиночными трассирующими пулями из простой винтовки с расстояния около 800 метров. Попал прямым попаданием — было хорошо видно, как попадают трассирующие пули в немцев. Я не заметил, как сзади подошёл командир полка. Он наблюдал за моей стрельбой, сказал: „Отлично стреляешь“. Я заробел. Он меня успокоил и начал расспрашивать, кто я такой. Рассказал, что северянин, по национальности эвенк. Он спросил: „А как белок стреляешь?“ Сказал: чтобы белка была первосортной. Стреляем в глаз или голову. Он записал мою фамилию и сказал: „Будешь снайпером“».
Василий Протасюк (слева) прожил короткую жизнь, но о нём и его подвиге в Тулунском районе помнят по сей день. Из фондов музея Гуранской средней общеобразовательной школы
Каски на винтовках
Комбагиру и двум его товарищам выдали снайперские винтовки, бараньи полушубки, валенки и маскхалаты. Они уходили «охотиться» и возвращались в сумерках. Пару раз оказывались под артиллерийским и миномётным обстрелом. Первый раз укрылись за подбитым танком, второй раз — в заброшенном доме отдыха. Из последнего успели выскочить за пару мгновений до того, как потолок рухнул.
Родион Яковлевич участвовал в боях по освобождению и обороне Ленинграда. Вспоминал он случай, когда ему приходилось в одиночку охранять участок переднего края обороны — приходилось беспрерывно курсировать по траншее без остановки.
«Страшновато было одному, до соседнего поста далеко. А вдруг поднимутся в атаку немцы — что я сделаю один? Пришла в голову идея: собрать всё оставшееся трофейное оружие: винтовки, автоматы, противотанковые ружья, гранаты — и разложить их на расстоянии 8-10 метров друг от друга, чтобы в случае нападения можно было вести непрерывный огонь из любого вида оружия. Немцы бы подумали, что наши собрали свежие силы для укрепления обороны. Благо в ту ночь враг не посмел сунуться в нашу сторону, и всё обошлось».
Утром пошли в наступление. Комбагир с тремя товарищами-снайперами и незнакомым ему младшим лейтенантом вышли к нейтральной полосе и спрятались в воронке. Последний высунулся, чтобы осмотреться — и тут же упал, поражённый вражеским снайпером. Выйти было невозможно. Стало ясно — попали в ловушку.
«Начал вести наблюдение, ребятам сказал надеть каски на винтовки и медленно поднимать, — вспоминает Родион Яковлевич. — Немец должен был их заметить и выстрелить, а я тем временем определил бы его местоположение. Решалась судьба наша — кто кого обхитрит. Только высунулась первая каска — и тут же от выстрела завертелась на винтовке. Попросил поднять ещё раз, а сам слежу. Вижу, как сначала показалась винтовка, потом голова, а потом он высунулся до середины туловища. Я нажал на курок — и снайпер свалился. Я аж закричал от радости. Выскочили из воронки, побежали вперёд — навстречу повалились немецкие гранаты. Не помню, как схватил первую гранату и швырнул обратно. Падает вторая — мне уже не страшно. Она долетела до врагов и взорвалась. Стал действовать смелее, расчётливее. В это время у моих ног упала ещё граната и взорвалась — из глаз искры полетели, зазвенело в ушах, ударило в бедро и колени».
Родион Яковлевич оказался в госпитале, там он узнал, что о его подвиге написали во фронтовой «Правде» под заголовком «Доблестный воин».
«Политрук прочитал эту заметку, а мой сосед говорит ему: человек, о котором пишут, находится среди нас — и показал на меня. Все стали расспрашивать, откуда я, и я рассказал о себе».
«Солдатом быть лучше»
В конце мая 1943 года Комбагир вновь оказался на фронте — но уже в другом полку. После учений объявили, что его отправят на курсы среднего командного состава. Но Родион Яковлевич отказался, за что схлопотал трое суток ареста.
«Сняли с меня ремень, посадили в недорытую землянку, поставили часового. Вечером принесли ужин, сидим с часовым, болтаем. Приходит комбат, спрашивает: „Хотел тебя продвинуть, а что же ты, дурак, отказался?“ Отвечаю: „Солдатом быть лучше. Война кончится — поеду домой. А командиром и дальше служить придётся“. И в итоге он отпустил меня. Так и остался в своём ефрейторском чине».
В январе 1944 года Комбагир участвовал в прорыве немецкой обороны. Об этом событии он вспоминает так:
«Когда лежали в ожидании сигнала атаки, казалось, что все лежим в лодке, покачиваясь на волнах. Одновременно дух солдат поднимался, когда летели снаряды „Катюши“. Они, как кометы, обгоняли друг друга, образуя сзади себя огненную струю. Охватывало чувство лёгкости, казалось, что сейчас бежали бы в наступление не по земле, а по воздуху, как в сказке. Ощущалось чувство уверенности, вера в победу. Каждый солдат с нетерпением ждал этого дня наступления».
Завязался ожесточённый бой. Комбагир вместе с пулемётчиком заметили немецкий пулемёт, который атаковал правый фланг. Он скосил товарища Родиона Яковлевича, сам он взял его оружие и начал приближаться к пулемёту ползком.
«Видимо, он так увлёкся, что меня не заметил. Я подполз поближе, но меня охватил азарт, что сыграло со мной злую шутку. Брошенная мной граната взорвалась, не долетев до цели. Не успел я выдернуть вторую чеку — по мне просвистела пулемётная очередь. К счастью, в этом бою второпях забыл выкинуть каску. В бой я раньше её с собой никогда не брал — оставлял из-за того, что у меня шея короткая. Когда полз, задняя часть каски упиралась в воротник, она сползала и закрывала глаза. Без неё было удобнее вести наблюдение. Но именно в этот раз каска спасла от разрывной пули».
Комбагир получил серьёзное ранение в руку, перенёс несколько операций. На фронт снайпер уже не вернулся. Весной 1945 года он был уже дома. Переехал с женой в Эвенкию, первое время они жили и работали в селе Учами. Затем переехали в посёлок Тура, где он работал в окружном комиссариате.
За годы войны Комбагир был награждён медалями «За отвагу» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», юбилейным орденом Отечественной войны I степени. Интересно, что медаль «За отвагу» нашла Родиона Яковлевича лишь спустя 40 лет. Наградили его за то, что 19 марта в бою на безымянной высоте западнее озера Барское уничтожил пулемётный расчёт и одного офицера. Также он проявил себя как один из лучших истребителей немцев — на его счету более 20 уничтоженных солдат и офицеров врага.
