17 октября 1814 года по улицам Лондона текли реки пива. Во всяком случае, именно так это событие обычно описывают сегодня. На пивоварне Horse Shoe Brewery, принадлежавшей компании Henry Meux & Co., разрушился гигантский деревянный резервуар с портером. Вырвавшаяся жидкость повредила соседние емкости, проломила кирпичную стену и затопила часть прилегающего жилого квартала. Погибли восемь человек, а происшествие вошло в историю под эффектным названием «Великое лондонское пивное наводнение».

К началу XIX века производство портера в Лондоне стало настоящей индустрией. Пивоварни соревновались размерами оборудования, а огромные деревянные резервуары для выдержки пива служили предметом особой гордости владельцев. На Horse Shoe Brewery имелись емкости вместимостью в тысячи баррелей, и разрушившийся чан был далеко не самым большим. Тем не менее в нем находилось около 580 тысяч литров портера, выдерживавшегося уже десять месяцев. Высота резервуара составляла примерно 6,7 метра, а удерживали его массивные железные обручи, некоторые весом более 300 килограммов.

В тот день около половины пятого один из служащих пивоварни, Джордж Крик, заметил, что на одном из огромных чанов треснул железный обруч. Казалось бы, повод немедленно бить тревогу. Однако подобное, по его словам, случалось по два-три раза в год и обычно не приводило ни к каким последствиям. Крик сообщил о проблеме начальству и получил указание написать записку ремонтникам. Можно себе представить, насколько будничной выглядела ситуация: сотни тонн пива удерживаются деревянными стенками, один из крепежных элементов уже не на месте, а сотрудники спокойно оформляют заявку на ремонт.

Около половины шестого раздался страшный грохот. Резервуар разрушился, поток портера ударил по соседним емкостям, выбил крепления и проломил стену пивоварни. Разрушилась части крыши, рухнули тяжелые деревянные конструкции. Удар повредил соседние емкости, из которых также начало вытекать пиво. Согласно последующим подсчетам, предприятие потеряло в общей сложности 7664 пивных барреля, примерно 1,25 миллиона литров. Это больше полутора миллионов стандартных винных бутылок, только наполненных портером.

Разрушившийся резервуар содержал портер десятимесячной выдержки. Его предполагалось впоследствии смешивать с более молодым пивом непосредственно при подаче. Посетители трактиров могли выбирать пропорции выдержанного и свежего портера по своему вкусу.

Интересно, что разрушившаяся емкость была далеко не крупнейшей на предприятии. На пивоварне находилось около семидесяти больших резервуаров, а самый вместительный содержал 18 тысяч баррелей, то есть почти три миллиона литров.

Что любопытно, обстоятельства происшествия известны нам не только из поздних пересказов. Уже через несколько дней состоялось коронерское расследование, в ходе которого присяжные осмотрели место аварии, изучили обстоятельства гибели людей и заслушали свидетелей. Именно из этих показаний мы знаем о лопнувшем обруче, поведении работников пивоварни и последовательности разрушений. Так что само происшествие документировано довольно подробно. Другое дело, что каждый свидетель видел лишь отдельную часть происходившего, а общую картину пришлось восстанавливать по их рассказам. И уж тем более никто тогда не измерял высоту пивной волны вдоль каждой улицы.

Впечатляющая цифра, хотя здесь стоит немного усомниться в масштабах происходившего. Полмиллиона литров из первого резервуара, конечно, немало, но это всего 500 кубометров жидкости. Даже весь объем утраченного пива, если распределить его слоем толщиной десять сантиметров, покрыл бы площадь чуть больше гектара. А ведь жидкость попадала не в замкнутый бассейн, а на улицы, где могла растекаться, уходить по уклонам и проникать в подвалы. Представлять себе многометровую пивную волну, несущуюся через половину Лондона, было бы, пожалуй, некоторым преувеличением.

Однако район Сент-Джайлс, примыкавший к пивоварне, представлял собой густонаселенные трущобы с тесными дворами, ветхими домами и подвальными жилищами. В таком окружении даже сравнительно небольшой по объему поток мог оказаться опасным. Особенно если он вырывался внезапно, вместе с кирпичами и обломками деревянных конструкций. Скорее всего, наиболее серьезные разрушения пришлись на ближайшие к пивоварне строения, а не на сколько-нибудь значительную часть города. Именно близость жилых помещений к месту аварии, а не фантастические размеры пивной реки, объясняет тяжесть последствий.

Погибли восемь человек, преимущественно женщины и дети. Четырнадцатилетняя Элеонора Купер мыла посуду во дворе трактира, когда на нее обрушилась стена. Четырехлетняя Ханна Бэмфилд находилась дома. Несколько человек погибли в помещении, где собрались на поминки по умершему ребенку. Так что для жителей нескольких соседних домов проблема оказалась совершенно реальной катастрофой.

Впрочем, невозможно не задуматься и о другой стороне происшествия. Бесплатное пиво, разлитое прямо на улице! Конечно, наверняка находились желающие зачерпнуть кружку, ведро или любую попавшуюся под руку посудину. Уж слишком хорошо мы знаем человеческую природу. Однако достоверных документальных свидетельств массового распития портера на месте аварии историки не нашли. Нет подтверждений и популярной легенде о людях, умерших от алкогольного отравления после того, как напились пива прямо из уличных луж. Напротив, газеты того времени сообщали, что собравшиеся старались соблюдать тишину, чтобы спасатели могли услышать крики погребенных под обломками.

Вообще, чем внимательнее рассматриваешь эту историю, тем больше возникает вопросов к привычному определению «великое наводнение». Похоже, поздние пересказы постепенно увеличивали не только размеры волны, но и общий драматизм происшествия. В одних версиях пиво поднималось на четыре с половиной метра, в других целые улицы превращались в бурные реки, а жители массово напивались бесплатным портером. Последняя подробность, видимо, особенно нравилась авторам популярных публикаций. Между тем перед нами скорее локальная промышленная авария с трагическими последствиями для нескольких соседних домов, чем стихийное бедствие городского масштаба. Хотя, разумеется, для восьми погибших и их семей разница между локальной и великой катастрофой не имела никакого значения.

Присяжные признали произошедшее несчастным случаем, и владельцы пивоварни уголовной ответственности не понесли. Предприятие, между тем, понесло убытки примерно в 23 тысячи фунтов стерлингов. Компания обратилась к парламенту с просьбой вернуть акциз, уже уплаченный за уничтоженное пиво, и получила около 7250 фунтов. Пострадавшим семьям помогали частные благотворители, собравшие более 800 фунтов. Сама пивоварня благополучно пережила происшествие и продолжала работать до 1921 года. Сегодня на ее месте находится лондонский театр Dominion.

Так что называть произошедшее «Великим лондонским пивным наводнением», пожалуй, слишком громко. Скорее всего, масштабы события заметно выросли за двести лет пересказов, чему немало способствовало само необычное обстоятельство: на улице оказалось огромное количество готового пива. Если отбросить рассказы о многометровых волнах и веселых толпах с кружками, останется банальная история о промышленной безопасности, конструкции огромных деревянных резервуаров и цене привычки откладывать ремонт на потом. А еще о том, как сравнительно небольшая авария, если в ней участвует алкоголь, получает гораздо больше шансов войти в историю.