Артём проснулся от холода.
Рука, которую он протянул в сторону, нашла пустоту — только шкура, мятая и остывшая. Он открыл глаза. В шалаше было серо, снаружи просачивался мутный рассветный свет. Эльфийки не было. Ни одежды, ни следа — только вмятина на шкуре там, где она лежала.
Вмятина была холодной. Не просто остывшей — ледяной, как будто там никого не было часами. Он провёл по ней ладонью ещё раз. Нахмурился.
Костёр догорел — серая горка золы, несколько угольков ещё тлели. Рогатина над ним была пустой, обугленная рука исчезла вместе с эльфийкой. Орк лежал там же, где упал — лицом в землю, не двигался. Артём присмотрелся. Грудь поднималась — живой.
Он обошёл поляну. Никаких следов. Трава примята только там, где ходил сам.
— Ладно, — сказал он в пустоту.
Сел на камень у мёртвого костра и уставился в золу.
Может, приснилось. Может, она была иллюзией с самого начала — здесь вообще всё могло работать не так, как он привык. Два месяца в фэнтезийных играх научили его одному: в таких мирах ничему нельзя доверять с первого взгляда.
Он поднял правую руку и посмотрел на ладонь.
Нити не появлялись сами — это он понял сразу. В прошлый раз они шли от страха и злости, как будто что-то внутри открывалось под давлением. Сейчас было тихо, и ладонь была обычной — потной, с мозолью от мышки у основания указательного пальца.
Артём сосредоточился. Попробовал вспомнить то ощущение — давление под рёбрами, тепло в пальцах.
Он попробовал злиться. Вспомнил столовую, поднос, смех. Курилова с этим выражением лица. Тридцать первый класс.
Между пальцами потянулась тонкая нить — одна, слабая, как дым от спички.
Он держал злость ровно — не давал ей захлестнуть, но и не отпускал. Как угол наклона, который нужно поймать и удержать. Нить стала плотнее, потом ещё одна, ещё. Они ползли медленно, без цели — просто висели между пальцами, покачивались.
Он повёл рукой к ближайшему камню.
Нити дотянулись до него. Коснулись поверхности. Камень слегка потемнел там, где они его тронули, — как дерево, которое начинает гнить, — и по нему пошла тонкая трещина.
Артём убрал руку. Нити растаяли. Трещина осталась.
Это был не огонь и не молнии — не та магия, которую дают героям в играх, чтобы они спасали мир. Это было что-то другое. Порча, тлен, разрушение изнутри. Герои так не воюют.
Он и не собирался быть героем.
Артём поднялся, зашёл в шалаш и начал методично осматривать, что там есть. Орк жил небогато: кусок верёвки, нож с костяной рукоятью — ржавый, но острый, — мешок с чем-то твёрдым. Артём развязал мешок, заглянул и быстро завязал обратно. Трогать содержимое не стал.
Вышел, постоял над орком. Тот дышал хрипло, одна нога по-прежнему не двигалась — там, куда дотянулись нити, кожа была сухой и тёмной, как кора мёртвого дерева.
Артём думал об играх. В любом исекае на этом месте герой либо добивает врага с пафосной репликой, либо великодушно оставляет в живых, потому что он хороший. Хорошие герои собирают партию, защищают слабых, строят репутацию.
Он присел на корточки рядом с орком.
— Ты знаешь, где ближайшая деревня? — спросил он по-русски.
Орк застонал и приоткрыл глаз.
Артём поднял правую ладонь перед его лицом и позволил нитям выползти — медленно, демонстративно. Орк замер. Второй глаз открылся.
— Деревня, — повторил Артём. — Люди. Дома.
Он не знал, понимает ли орк. Но орк смотрел на нити и не двигался — дышал часто, мелко, как загнанное животное.
Артём убрал нити, встал и отошёл на несколько шагов. Встал так, чтобы орку был виден просвет между деревьями — один из нескольких.
Орк пополз. Медленно, на руках, волоча тёмную ногу. Полз в сторону — не туда, куда пришёл ночью. В другую.
Орк полз минут двадцать, потом сел и ткнул пальцем куда-то вперёд по лесу. Пролаял одно слово и больше не двигался — или не мог, или не хотел.
Артём посмотрел в ту сторону. Между деревьями ничего не было видно, но лес там был чуть светлее — деревья реже, значит, просвет.
Он повернулся к орку. Тот смотрел на него снизу вверх — с той же смесью злобы и страха, что и ночью на поляне. Только теперь страха было больше.
Артём не стал ничего говорить. Просто пошёл в ту сторону, куда указал палец.
Лес редел постепенно — сначала деревья расступились, потом под ногами появилась тропа, узкая, примятая, явно хоженая. Тапки промокли окончательно, правый начинал натирать.
В играх всегда есть система — уровни, очки опыта, интерфейс, который объясняет, что ты умеешь. Здесь ничего этого не было. Только ладонь, которая теплеет от злости, и нити, которые гноят камень и парализуют ногу орка. Сколько их может быть? Как далеко они дотягиваются? Что будет, если держать дольше?
Он не знал. И это было интереснее любого гайда на форуме.
Внизу, в лощине, стояла деревня — десятка три домов, крытых чем-то тёмным, кривой частокол по периметру, дымок над двумя трубами. Рассвет уже разошёлся, небо из серо-фиолетового стало просто серым, и в этом свете деревня выглядела маленькой и тихой.
Артём остановился на опушке и смотрел вниз.
Не спаситель деревни. Не избранный герой. Просто человек в мокрых тапках с ножом за поясом и чем-то тёмным в правой руке, которое он ещё не понял до конца.
Он начал спускаться.
Продолжение https://author.today/work/644420
