Лига Поттероманов

Глава 7. Когда становится слишком опасно быть смешным

Отряд Дамблдора стал другим не в тот день, когда его раскрыли.

Он стал другим раньше.

Полумна заметила это по паузам. По тому, как вопросы начали задаваться тише. По тому, как люди перед ответом оглядывались — не на дверь, а на лица рядом. Словно проверяли: а это ещё безопасно?

Пуговица-перевёртыш в кармане была тёплой, но вела себя странно. Она не тянулась к одному месту, не указывала направление. Она колебалась.

— Значит, это не точка, — подумала Полумна. — Это поле.

Гарри говорил уверенно, но слишком подробно. Он повторял очевидные вещи, как человек, который боится, что если остановится, тишина задаст вопрос.

— Главное — попробовать, — сказал он. — Не обязательно идеально.

Кто-то попробовал.
Кто-то поднял палочку, но не закончил движение.
Кто-то улыбнулся — быстро, почти автоматически.

Полумна посмотрела на девушку у стены.

— Ты не обязана, — сказала она негромко.

— Я знаю, — ответила та. — Просто… если вдруг это окажется глупо.

Пуговица дёрнулась.

— Глупо — это безопасное слово, — сказала Полумна. — Им часто прикрывают страх.

Девушка кивнула, но палочку не подняла.

После встречи Полумна заметила, что разговоры в коридорах изменились. Слова вроде «тайно», «нелегально», «опасно» стали звучать чаще — но всегда с усмешкой, как будто шутка могла обезвредить смысл.

— Ну что, заговорщики, — сказал кто-то однажды. — Уже тренируетесь свергать министерство?

Смех был громким. Слишком дружным.

Пуговица в кармане Полумны стала горячей.

— Это уже не разрядка, — подумала она. — Это репетиция отказа.

На следующую встречу не пришли двое.

— Наверное, заняты, — сказал Рон.

— Наверное, — ответила Гермиона, но её взгляд задержался на двери.

Полумна ничего не сказала. Пуговица была тёплой, но неподвижной — как будто ждала, что решение примут без неё.

Она догнала одного из тех, кто перестал приходить, в коридоре возле лестницы.

— Ты больше не с нами? — спросила Полумна без упрёка.

Мальчик пожал плечами.

— Это выглядит… странно.

— Что именно?

— Ну… мы собираемся тайком, говорим о сопротивлении. Люди смеются.

— А ты боишься смеха? — спросила Полумна.

Он вздохнул.
— Я боюсь того, что будет после него.

Пуговица дёрнулась — резко.

— После смеха всегда приходит что-то серьёзное, — сказала Полумна. — Именно поэтому смех так любят.

Мальчик посмотрел на неё, будто хотел возразить, но не нашёл слов.

В следующие дни разговоры стали осторожнее. Люди начали рассказывать, не думая, что рассказывают.

— Просто спросили, — сказала одна девочка. — Я ничего не выдала.

— О чём спросили? — уточнила Полумна.

— Ну… кто приходит. Что мы делаем. Но это же не секрет, правда?

Полумна кивнула.

— Нет. Это не секрет. Это контекст.

Пуговица в её ладони была почти горячей.

Она поняла: кто-то уже говорит. Не доносит — объясняет.
Не из злости — из желания быть “нормальным”.

Это было опаснее всего.

Гарри заметил напряжение, но называл его иначе.

— Мы справимся, — сказал он. — Они просто пугают.

— Пугают не они, — сказала Полумна. — Пугает мысль, что можно остаться одному.

Он посмотрел на неё раздражённо.
— Ты хочешь сказать, что кто-то нас сдаст?

— Я хочу сказать, — ответила Полумна спокойно, — что кто-то захочет исчезнуть. А система назовёт это доносом.

Он отвернулся.

Вечером она заметила, как одну из участниц Отряда вызвали “на беседу”. Та вернулась бледная, но целая.

— Всё нормально, — сказала она слишком быстро. — Просто уточнили.

— Что уточнили? — спросила Полумна.

— Ну… — девочка замялась. — Что мы не делаем ничего опасного.

Пуговица остыла.

— Значит, — подумала Полумна, — решение принято.

На следующей встрече Гарри не успел начать.

Дверь открылась сама.

Профессор Амбридж вошла так, будто давно ждала приглашения. Улыбка была аккуратной, почти доброжелательной.

Никто не закричал.
Никто не побежал.

Полумна заметила только одно:
пуговица в кармане стала холодной.

— Всё-таки, — подумала она, — это случилось.

Позже говорили по-разному.

— Их выдали.
— Кто-то струсил.
— Кто-то предал.

Полумна слушала и качала головой.

— Нет, — сказала она вслух, хотя никто не спрашивал. — Это было не предательство.

Она помолчала и добавила:

— Это было желание исчезнуть вовремя.

И именно поэтому это сработало.

(Подсмотрено в "Harry Potter Arcana" - клуб по вселенной Гарри Поттера. Подпишитесь на канал, чтоб не пропустить следующую главу, либо прочитать предыдущие. Так же канал открыт к публикации вашего творчества - рассказов, иллюстраций и необычных историй по тематике Гарри Поттера).

Глава 6. Комната, где звучит мама

В Хогвартсе были комнаты, о которых не говорили.

Не потому что они были запрещены или опасны — просто про них забывали. Как забывают про лестницу, которой давно не пользуются, или про окно, из которого никогда не смотрят.

Полумна нашла эту комнату случайно.

Точнее, она нашла её потому, что не искала. Пуговица в кармане была спокойной, фестралы остались далеко, а в голове было редкое состояние — тишина без тревоги.

Комната находилась в старом крыле, куда редко заходили ученики. Дверь была обычной: ни заклинаний, ни предупреждений. Только ручка, чуть холоднее, чем следовало.

Полумна вошла — и сразу поняла: здесь помнят.

Не вещи. Не события.
Состояния.

Комната была маленькой. Стол, стул, полка с книгами. Ничего особенного. Но воздух был плотным, как перед дождём. Не давил — держал.

Полумна села на стул и закрыла глаза.

Она не вызывала воспоминания. Она позволяла им прийти.

Сначала — запах. Тот самый, домашний, чуть терпкий, который был у маминых книг. Потом — ощущение присутствия рядом, без слов, без движений.

Полумна не плакала.

Она давно заметила: слёзы приходят, когда что-то рвётся. А здесь ничего не рвалось. Здесь было продолжение.

— Ты опять слишком долго думаешь, — сказала мама.

Это не был голос. Это была мысль, которую Полумна знала слишком хорошо, чтобы спутать.

— Я должна, — ответила Полумна вслух. — Иначе они исчезнут.

— Кто?

— Вещи. Люди. Смысл.

Пауза.

— Смысл не исчезает, — сказала мама. — Он просто перестаёт быть удобным.

Полумна улыбнулась.

— Ты бы не одобрила “Придиру”, — сказала она.

— Я бы одобрила твоего папу, — ответила мама. — А газеты приходят и уходят.

Полумна провела пальцами по столу. Дерево было тёплым, словно его часто касались.

— Гарри, — сказала она. — Он думает, что если будет достаточно сильным, то сможет удержать всё.

— Он ребёнок, — сказала мама мягко. — Он путает ответственность с виной.

Полумна кивнула. Это было важно. Она запомнила формулировку.

— А если он сломается? — спросила она.

— Тогда ему понадобится не сила, — ответила мама. — А кто-то, кто скажет правду, не пугаясь.

Полумна открыла глаза.

Комната была той же, но ощущение изменилось. Воздух стал легче.

Она поняла:
утрата — это не пустота.
Пустота возникает, когда утрату пытаются отменить.

Полумна встала и подошла к полке. Среди книг лежала маленькая коробка. Она была простой, без украшений, будто её сюда положили не как тайник, а как приглашение.

Внутри лежала чайная ложка.

Обычная. Потемневшая от времени. Скол на краю, как у вещи, которой пользовались, а не берегли.

Полумна взяла её в руку.

Ложка была тяжёлой. Не магически — человечески.

— Ты серьёзно? — спросила Полумна у комнаты.

Ответа не было. Но ощущение — да.

— Это не для чая, — сказала она. — Это для реальности.

Полумна поняла, что это не артефакт в привычном смысле. Ложка не усиливала заклинания и не защищала от проклятий.

Она делала другое: возвращала вес словам и чувствам, когда те начинали становиться пустыми.

— Когда станет слишком тихо, — сказала мама, — дай человеку что-то простое. То, что нельзя обесценить.

Полумна положила ложку в сумку.

Когда она вышла из комнаты, дверь за её спиной осталась. Не исчезла, не заперлась. Просто стала неважной.

В коридоре её догнал Невилл.

— Ты куда пропала? — спросил он.

— Я была там, где не нужно объяснять, — ответила Полумна.

Он смущённо улыбнулся.
— У тебя опять такой вид, будто ты всё поняла.

— Нет, — сказала она. — Я просто перестала бояться того, что уже случилось.

Невилл кивнул. Он не до конца понял, но почувствовал — и этого было достаточно.

Полумна посмотрела на потолок, на старые камни, которые видели слишком много.

Она знала: дальше будет хуже.
Будут наказания.
Будет донос.
Будет боль.

Но теперь у неё было главное:

понимание, что исчезновение — не неизбежность.

И иногда, чтобы удержать человека в мире, достаточно не заклинания —
а ложки, тишины и того, кто не отворачивается.

(Подсмотрено в "Harry Potter Arcana" - клуб по вселенной Гарри Поттера. Подпишитесь на канал, чтоб не пропустить следующую главу, либо прочитать предыдущие. Так же канал открыт к публикации вашего творчества - рассказов, иллюстраций и необычных историй по тематике Гарри Поттера).

Глава 5. Когда смеются слишком дружно

Отряд Дамблдора начинался неправильно.

Не с клятв, не с громких слов и не с ощущения опасности. Он начинался с неловкости — с людей, которые собрались в одной комнате и не знали, что именно их объединяет.

Полумна заметила это сразу.

Кто-то пришёл из злости.
Кто-то — из любопытства.
Кто-то — просто потому, что не хотел быть последним, кто не пришёл.

— Мы просто будем учиться, — сказал Гарри, как будто извиняясь за саму идею. — Ничего такого.

Некоторые улыбнулись. Кто-то кивнул слишком энергично.

Полумна сидела у стены и наблюдала. Пуговица-перевёртыш в её кармане была тёплой, но спокойной — здесь пока не было забвения. Только неуверенность.

— А если нас поймают? — спросил кто-то.

— Не поймают, — ответил другой. — Мы же не делаем ничего плохого.

Смех прокатился по комнате. Лёгкий, почти дружеский.

Полумна отметила это.

Смех как разрядка — безопасен.
Смех как согласие — опасен.

Первые занятия прошли неровно. Кто-то старался, кто-то шутил, кто-то явно пришёл “посмотреть”. Заклинания срабатывали не у всех, и это было нормально.

Ненормальным стало другое.

После третьей встречи Полумна заметила, что люди начали оглядываться. Не на двери — на других.

— Ты слишком серьёзно это воспринимаешь, — сказал ей однажды мальчик с Когтеврана. — Мы же не на войне.

— Пока нет, — ответила Полумна. — Но смех обычно появляется раньше приказов.

Он фыркнул.
— Ты опять всё усложняешь.

Пуговица в кармане дёрнулась.

Полумна поняла:
кто-то начал смеяться не от нервов, а чтобы дистанцироваться.

На следующей встрече не пришли двое.

— Наверное, заняты, — сказал Рон.

— Наверное, — согласилась Гермиона.

Полумна ничего не сказала. Пуговица была тёплой, но неспокойной — как будто не знала, куда указывать.

После занятия она догнала одну из тех, кто перестал приходить.

— Ты больше не хочешь? — спросила Полумна без обвинений.

Девочка пожала плечами.
— Это… странно выглядит.

— Что именно?

— Ну… мы же тайком собираемся. Это смешно.

Полумна кивнула.
— Да. Смешно — до тех пор, пока кто-то не решит, что это опасно.

Девочка нахмурилась.
— Ты всегда так говоришь, будто знаешь, что будет.

— Я знаю, что уже происходит, — ответила Полумна.

Девочка ушла, не оглядываясь.

Смех стал меняться.

Теперь он появлялся не в начале встречи, а в конце — как будто люди проверяли друг друга: мы всё ещё свои? мы всё ещё можем отшутиться?

— Ну что, революционеры, — сказал кто-то однажды, — когда свергать министерство?

Смех был громким. Слишком громким.

Пуговица в кармане Полумны стала горячей.

— Это не шутка, — сказала она. — Это репетиция отказа.

Гарри посмотрел на неё резко.
— Что ты имеешь в виду?

— Когда люди смеются слишком дружно, — сказала Полумна, — они готовятся сказать: “Мы же не всерьёз”.

В комнате повисла пауза.

— Ты сгущаешь краски, — сказала Гермиона, но в её голосе не было уверенности.

Полумна посмотрела на них обоих.
— Я просто считаю, сколько человек исчезает раньше, чем их заставят.

На следующей неделе в Отряде стало заметно меньше людей.

Никто не объяснял почему. Просто перестали приходить. И это было страшнее открытого запрета.

— Может, так даже лучше, — сказал кто-то. — Меньше риска.

Смех. Короткий. Осторожный.

Полумна поняла:
страх стал удобным.

Она сидела на подоконнике и записывала в блокнот:

“Забвение начинается с желания не выделяться.”

Вечером она встретила Гарри.

— Ты правда думаешь, что кто-то нас сдаст? — спросил он тихо.

Полумна посмотрела на него внимательно.
— Нет, — сказала она. — Я думаю, кто-то захочет исчезнуть. А система назовёт это доносом.

Он сжал губы.
— Это не одно и то же.

— Именно, — ответила Полумна. — Поэтому это и сработает.

Гарри долго молчал.

— Ты всё равно придёшь на следующую встречу? — спросил он.

— Конечно, — сказала Полумна. — Я не хочу исчезать заранее.

Он кивнул.

Когда она уходила, пуговица в кармане была горячей и неподвижной.

Это означало одно: точка выбрана.

(Подсмотрено в "Harry Potter Arcana" - клуб по вселенной Гарри Поттера. Подпишитесь на канал, чтоб не пропустить следующую главу, либо прочитать предыдущие)

Дорогие друзья! Буду рад вашим комментариям, замечаниям и предложениям по данной повести.

Газеты в Хогвартсе читали странно.

Их не обсуждали вслух — разве что заголовки. Никто не спорил с текстом, никто не проверял источники. Газета была чем-то вроде погоды: если написано, что сегодня ясно, значит, ясно, даже если за окном льёт дождь.

Полумна это заметила давно.

Но по-настоящему — в тот день, когда в «Ежедневном пророке» вышла статья про её папу.

Она узнала об этом не из самой газеты.

— Слышала? — сказала девочка за завтраком, не глядя на Полумну. — Твой папа опять написал какую-то чушь.

— Какую именно? — спокойно спросила Полумна.

— Ну… — девочка замялась. — Что-то про заговоры и несуществующих существ. Как всегда.

Полумна кивнула.

— Значит, не читала.

Девочка вспыхнула.

— А зачем? Там же и так понятно.

Вот оно.

Полумна взяла газету.

Статья была аккуратной, вежливой и очень опасной. В ней не было прямых оскорблений. Только лёгкая ирония, кавычки в нужных местах и фразы вроде «по мнению так называемого исследователя».

Папу не называли лжецом.

Его называли смешным.

Полумна читала медленно. Пуговица в кармане была тёплой, но не дёргалась — здесь не было забвения. Здесь было переписывание.

— Это хуже, — подумала она. — Это не стирают. Это заменяют.

Вечером пришло письмо.

Конверт был помят, как будто его держали слишком долго, прежде чем отправить.

Полумна,

не волнуйся. Когда над чем-то смеются — значит, оно задело.

Я знаю, что они делают. И знаю, зачем.

Главное — не начинай оправдываться. Оправдания — это форма согласия.

С любовью, папа.

Полумна перечитала письмо три раза.

Потом аккуратно сложила и положила в блокнот между страницами с заметками.

На следующий день в коридорах стало шумнее.

— Лавгуд, — окликнул кто-то. — А ты тоже веришь, что министерство прячет мозгошмыгов?

Полумна остановилась.

— Нет, — сказала она. — Я думаю, что министерство прячет гораздо более скучные вещи.

Смех прокатился по коридору.

Это был не такой смех, как раньше. В нём не было неловкости. Он был уверенным. Люди смеялись, потому что знали: так можно.

Полумна поняла:

смех получил разрешение.

Она достала пуговицу.

Та дёрнулась — не к смеющимся, а к газете в руках одного из учеников.

— Значит, источник там, — сказала Полумна.

Она начала наблюдать за тем, как именно читали газеты. Кто первым усмехался. Кто повторял формулировки. Кто переставал задавать вопросы.

Правда не исчезала сразу. Она теряла форму.

Однажды в библиотеке Полумна услышала разговор двух старшекурсников.

— Ну, если даже в “Пророке” пишут, что это бред…

— Да, значит, так и есть.

— А если “Пророк” ошибается? — спросила Полумна, подходя ближе.

Они посмотрели на неё с раздражением.

— Слушай, — сказал один, — ты что, считаешь себя умнее журналистов?

Полумна задумалась.

— Нет. Я считаю себя внимательнее.

Они рассмеялись.

Пуговица в её ладони стала горячей.

Вечером она снова встретила Гарри. Он держал газету, но не читал.

— Это про твоего папу? — спросил он осторожно.

— Да, — ответила Полумна.

— Мне жаль.

— Не стоит, — сказала она. — Это не про него. Это про удобство.

Он нахмурился.

— В смысле?

— Когда правду делают смешной, — сказала Полумна, — её больше не нужно опровергать. Её просто перестают защищать.

Гарри опустил газету.

— Они делают так и со мной.

Полумна посмотрела на него внимательно.

— Да. Но с тобой — по-другому. Тебя делают опасным. Моего папу — смешным. Оба варианта нужны.

Он вздохнул.

— И что ты будешь делать?

Полумна посмотрела в окно. Небо было серым, ровным, без намёка на погоду.

— Я буду читать, — сказала она. — Очень внимательно. И задавать вопросы там, где их не ждут.

— Это поможет?

— Не сразу, — ответила Полумна. — Но это мешает забывать.

Она вернулась в башню и достала блокнот.

На новой странице она написала:

“Когда правда становится шуткой — её начинают заменять.”

Она закрыла блокнот и положила рядом письмо папы.

Пуговица была тёплой и спокойной.

Это означало одно:

процесс ещё можно остановить.

(Подсмотрено в "Harry Potter Arcana" - клуб по вселенной Гарри Поттера. Подпишитесь на канал, чтоб не пропустить следующую главу, либо прочитать предыдущие)

Дорогие друзья! Буду рад вашим комментариям, замечаниям и предложениям по данной повести.

(начало здесь: Полумна Лавгуд и игры забвения )

Глава 3. То, чего не может быть

Сначала над Полумной смеялись тихо.

Это был вежливый смех — такой, который не требует извинений и почти не оставляет следов. Улыбки в полоборота, переглядывания, чуть приподнятые брови. Никто не говорил вслух: «Ты не права». Гораздо удобнее было сказать: «Ты забавная».

Полумна замечала это так же ясно, как замечала сквозняки в коридорах. Сначала — лёгкое колебание воздуха, потом — холод.

— Ты опять со своими существами? — спросила однажды девочка с Пуффендуя, разглядывая Полумнину сумку. — Их же не существует.

— Это не аргумент, — спокойно ответила Полумна. — Это просто утверждение.

— Но… — девочка замялась. — Про них нигде не написано.

— Про многое не написано, — сказала Полумна. — Например, про то, почему люди боятся выглядеть глупо сильнее, чем быть неправыми.

Девочка моргнула. Потом рассмеялась — громко и чуть нервно.

Это был первый звоночек.

Полумна заметила: чем меньше у людей аргументов, тем громче они смеются.

На уроке Заклинаний она подняла руку.

— Профессор, — сказала она, — а если заклинание не срабатывает потому, что мы отрицаем саму возможность результата?

В классе повисла пауза.

Профессор посмотрел на неё устало.
— Мисс Лавгуд, магия не зависит от философских рассуждений.

— Зависит от внимания, — возразила Полумна. — А внимание зависит от того, что мы позволяем себе считать возможным.

Кто-то хихикнул.

— Ладно, — сказал профессор. — Вернёмся к теме урока.

Полумна опустила руку.

Пуговица в кармане была тёплой.

Она не реагировала на слова профессора. Она реагировала на смех.

После урока в коридоре её окружили.

— Ты правда веришь во всё это? — спросил мальчик с Гриффиндора. — Или просто хочешь выделиться?

— Я не верю, — ответила Полумна. — Я проверяю.

— А разницы-то? — усмехнулся он.

Полумна задумалась.
— Огромная. Вера не требует доказательств. Проверка — требует.

Он фыркнул.
— Ты странная.

— Да, — согласилась она. — Но это не отменяет фактов.

Он ушёл, качая головой.

Полумна осталась стоять и чувствовала, как вокруг неё формируется что-то новое. Не пустота — напряжение. Воздух становился плотнее, будто замок прислушивался.

Она достала пуговицу.

Та дрогнула и повернулась — не к предмету, не к месту, а к группе людей.

— Значит, вот так, — сказала Полумна. — Теперь забвение выбирает не вещи.

Она начала наблюдать.

В Большом зале смех вспыхивал быстрее обычного. Кто-то отпускал шутку — и тут же несколько человек подхватывали, даже не вслушиваясь. Смех распространялся, как заклинание без слов: быстро, без размышлений, удобно.

Полумна заметила девочку с Рейвенкло, которая раньше задавала вопросы на уроках. Теперь она сидела тише и смеялась вместе со всеми.

— Ты изменилась, — сказала ей Полумна вечером.

— Просто… — девочка пожала плечами. — Я не хочу, чтобы надо мной смеялись.

Пуговица в кармане Полумны стала горячей.

— Ты думаешь, что смех защищает? — спросила Полумна.

— А разве нет?

— Он защищает только тех, кто смеётся первым, — ответила она. — Остальных он стирает.

Девочка посмотрела на неё испуганно.
— Ты преувеличиваешь.

— Немного, — согласилась Полумна. — Но не в главном.

На следующий день в библиотеке пропала книга.

Не редкая. Не странная. Просто тонкий справочник по малоизученным магическим явлениям. Его редко брали. Он не был популярным.

Именно поэтому он исчез так легко.

— Такой книги у нас не было, — сказал библиотекарь уверенно.

Пуговица в руке Полумны была почти горячей.

— Была, — сказала она. — Но над ней смеялись.

— Это невозможно, — отрезал библиотекарь.

— Именно, — сказала Полумна. — Поэтому её и нет.

В этот момент она поняла важную вещь:

Смех — это не просто реакция.
Это инструмент.

Когда что-то объявляют невозможным, его больше не нужно опровергать. Его можно просто стереть.

В коридоре она столкнулась с Гарри.

— Ты опять в центре внимания, — сказал он без осуждения. Скорее с осторожной иронией.

— Не я, — ответила Полумна. — Смех.

Он нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?

— Когда люди смеются над чем-то слишком дружно, — сказала она, — это значит, что кто-то очень хочет, чтобы об этом больше не думали.

Гарри задумался.

— Это похоже на то, как… — он запнулся. — Ладно. Забей.

Полумна посмотрела на него внимательно.
— Не забивай. Забвение любит, когда его не замечают.

Он кивнул — медленно.

— И что ты собираешься делать?

Полумна посмотрела на пуговицу. Та слегка вращалась, как будто выбирала направление.

— Продолжать задавать неудобные вопросы, — сказала она. — Пока над ними ещё смеются.

— А потом?

— Потом смеяться перестанут, — ответила Полумна. — И вот тогда станет по-настоящему опасно.

Гарри выдохнул.
— Ты умеешь подбадривать.

— Спасибо, — сказала Полумна. — Я стараюсь.

Он усмехнулся — на этот раз искренне.

Когда он ушёл, Полумна записала в блокнот ещё одну строку:

“Если над чем-то смеются слишком дружно — значит, это уже начали забывать.”

Она закрыла блокнот и посмотрела в окно.

Хогвартс жил своей обычной жизнью. Ученики смеялись, бегали, спорили. Всё выглядело нормально.

Именно это и было самым тревожным.

(Подсмотрено в "Harry Potter Arcana" - клуб по вселенной Гарри Поттера. Подпишитесь на канал, чтоб не пропустить следующую главу, либо прочитать предыдущие)

Дорогие друзья! Буду рад вашим комментариям, замечаниям и предложениям по данной повести.

Но в этот раз всё было иначе.

Полумна заметила это не сразу. Сначала — ощущение, будто в комнате стало меньше предметов, чем должно быть. Не пусто, нет. Просто… разреженно. Как будто вещи перестали занимать своё место в реальности и начали колебаться.

Она сидела на кровати в спальне Рейвенкло и перебирала содержимое сумки. Блокнот был на месте. Карандаш — тоже. Камешек с пляжа, который она хранила “на всякий случай”, лежал в боковом кармане.

А вот броши не было.

Ничего особенного — маленькая круглая брошь с выцветшим узором. Полумна носила её редко, но всегда знала, где она лежит. Она не была ценной, не была красивой и не имела особой истории.

Именно поэтому Полумна сразу поняла: её не могли украсть нарочно.

— Интересно, — сказала она вслух.

Соседка по комнате подняла голову.
— Что?

— Моя брошь ушла, — ответила Полумна.

— В смысле?

— В прямом. Она не потерялась. Она передумала быть здесь.

Соседка вздохнула — без злости, скорее устало.
— Полумна, вещи не “передумывают”.

— Конечно, — согласилась Полумна. — Люди тоже так говорят.

Она встала и начала осматривать комнату. Не торопясь. Не потому что верила, что найдёт брошь под подушкой, а потому что хотела понять когда именно она исчезла.

Вещи не исчезают просто так. Даже магические.

Она вспомнила вчерашний день: завтрак, занятия, разговор с Гарри у ворот, возвращение в башню. Ничего необычного. Никакой паники. Никакой суеты.

Только странное ощущение, будто кто-то аккуратно вычеркнул один предмет из списка.

На следующий день пропала не её вещь.

— У меня был значок, — сказала девочка с соседнего курса. — Я его всегда носила.

— А у меня книга, — добавил кто-то. — Не редкая, обычная.

— А у меня… — разговоры множились.

Полумна слушала.

Она заметила закономерность раньше остальных: пропадало то, к чему не были привязаны сильные чувства. Не любимые вещи. Не ненавистные. А именно те, которые существовали “по умолчанию”.

— Их забыли заранее, — подумала Полумна. — Значит, их было легче убрать.

Она вышла в коридор и пошла туда, где, по её ощущениям, воздух был чуть плотнее. Это было странное чувство — как будто пространство сопротивлялось шагу, но не телом, а вниманием.

У одной из ниш она остановилась.

Там лежала пуговица.

Старая, тёмная, с едва заметным узором. Не от школьной формы. Не от мантии. И не похоже, чтобы кто-то специально её уронил. Она просто оказалась здесь, словно ждала.

Полумна подняла её.

И тут же почувствовала — не магию, не тепло, а направление.

Пуговица словно тянула. Не сильно. Не настойчиво. Как лёгкое желание повернуть голову.

— Ах вот как, — сказала Полумна. — Ты не вещь. Ты указатель.

Она сжала пуговицу в ладони. Ощущение усилилось — не физически, а внутри, как будто мысль обрела вектор.

Полумна пошла.

Она не знала, куда именно идёт, но знала, что не ошибается. Пуговица вела её не по коридорам, а по следам отсутствия. Там, где раньше что-то было — разговор, предмет, привычка — а теперь нет, но никто не мог сказать, когда это случилось.

Она остановилась у пустого места на полке библиотеки.

— Здесь была книга, — сказала она вслух.

Рядом стоял библиотекарь и посмотрел на неё с подозрением.
— Какая книга?

— О несуществующих миграциях жевакрилов, — ответила Полумна.

— Таких не бывает, — отрезал библиотекарь.

— Конечно, — согласилась она. — Поэтому её так легко убрать.

Пуговица дрогнула и потянула дальше.

К вечеру Полумна насчитала семь “пропаж”.

Никто не паниковал. Никто не кричал. Именно это было тревожно.

Пропажи не вызывали эмоций — только лёгкое недоумение, которое тут же растворялось. Как будто замок сам подсказывал: не стоит заострять внимание.

Полумна сидела на подоконнике и крутила пуговицу между пальцами.

— Ты реагируешь не на вещи, — сказала она. — Ты реагируешь на забывание.

Пуговица была тёплой.

Это было важно.

Если вещь тёплая, значит, она ещё не исчезла окончательно. Значит, процесс можно отследить.

Полумна записала в блокнот:

“Забвение начинается раньше, чем исчезновение.”

Это была первая формула.

На следующий день она встретила Гарри в коридоре. Он выглядел уставшим, но не так, как раньше. Скорее сосредоточенным.

— У тебя что-то пропало? — спросила Полумна без вступлений.

Он моргнул.
— Эм… да. Карта.

— Важная?

— Не очень, — пожал он плечами. — Просто… была.

Полумна кивнула.
— Значит, тебе повезло.

— Почему?

— Потому что важные вещи исчезают позже, — сказала она. — Когда уже слишком поздно что-то заметить.

Он посмотрел на неё внимательно.
— Ты это серьёзно?

— Абсолютно, — ответила Полумна и показала ему пуговицу. — Хочешь посмотреть?

Гарри осторожно взял её. На секунду нахмурился.

— Она… странная.

— Спасибо, — сказала Полумна. — Я тоже так думаю.

Он улыбнулся — чуть заметно.

— И что она делает?

— Показывает, где мир делает вид, что ничего не произошло, — ответила Полумна. — Это очень полезно.

Гарри вернул пуговицу.
— Ты всегда находишь такие вещи?

— Нет, — честно сказала она. — Иногда они находят меня.

Он задумался.

— И что ты будешь с этим делать?

Полумна посмотрела на коридор, где воздух был чуть плотнее обычного.

— Смотреть дальше, — сказала она. — Пока можно.

Гарри кивнул.

Когда он ушёл, Полумна снова посмотрела на пуговицу. Та была спокойной, но не холодной.

— Значит, это только начало, — сказала она.

Она ещё не знала, кто запускает этот процесс.
Но уже понимала — как.

А это всегда опаснее.

(Подсмотрено в "Harry Potter Arcana" - клуб по вселенной Гарри Поттера. Подпишитесь на канал, чтоб не пропустить следующую главу)

Дорогие друзья! Буду рад вашим комментариям, замечаниям и предложениям по данной повести.