Фэнтези истории

Начало главы здесь: Тёмный рассвет. Глава 9

Пока те, кто сделал верную ставку, кричали от радости. Утрих воспользовался моментом и вырвал из рук своего друга порядком помятый бумажный корешок.

– Отдам твоей жене! Иначе опять будете голодать, как в прошлый раз.

– Утрих, ну ты же видишь, мне везёт! Послезавтра финальный бой! Поставлю всё на Карела и смогу расплатиться со всеми долгами! Лучший меч Ирритии!

Ринго потянул руки к своей карточке, желая забрать её обратно. Но Утрих только покачал головой.

– Марта тебе голову оторвёт. Да и дети не особо будут рады голодной зиме.

Понимая, что отобрать у медведеподобного кузнеца свою карточку на выигрыш он не сможет, Ринго насупился, махнул рукой и даже не посмотрев на меня, с опущенной головой направился к выходу.

– Он и так угадал уже пять подряд. Такого никогда не было. Обычно он проигрывает всё до копейки, а потом побирается по добрым людям. - Громыхнул Утрих. – Пусть уж лучше имеет хоть, что-то.

– Сколько он должен забрать при обмене? - Спросил я, уже понимая, что разговор с нищим у церкви, явно был не просто разговором.

Такие карточки работали очень интересно. Вначале турнира ты покупал у организатора ставок карточку и выбирал трёх предполагаемых победителей первых схваток. Затем, при удачном исходе, в зависимости от котировок - каждый золотой превращался в примерно восемь.

Ты мог обменять карточку на деньги, либо на другую карточку с двумя, тремя, даже четырьмя бойцами второго круга и попытаться приумножить свои деньги. Чем больше бойцов угадал, тем больше выигрыш. Вся штука была в том, что, при обмене на деньги - ты забирал не восемь, а, скажем, шесть. Организаторы заставляли тебя рисковать ещё. Играли на твоей жадности.

Но зато следующая карточка множила твой выигрыш ещё в несколько раз. Так, если бы с первой карточки, твой доход составил всего золотой, то со второго раза ты выигрывал с того же золотого уже не восемь, а двенадцать. Поэтому находились люди, готовые покупать карточки дороже, чем организаторы.

Утрих смерил меня понимающим и укоризненным взглядом одновременно.

– Так ты чтоли из этих? – кузнец, неопределенно махнул рукой в сторону. – Был у меня мальчишка подмастерье. Смышлёный парень. Мог стать хорошим кузнецом. Да тоже начал ставить...

Утрих замолчал.

– Как-то заявился в рубашке шентарской выделки. Потом у него кольца появились с драгоценными камнями. Работать стал хуже. А в один из дней нет его совсем, – кузнец посмурнел, почесал кудлатую бороду, смотря куда-то вдаль. – Нашёлся через месяц. Проиграл всё, занял у людей, у которых лучше не занимать. И опять проиграл... Сидел у собора святого Ремаха. Ему раздробили руки и одно колено. Двадцать лет парню было, – кузнец тяжело вздохнул и, наконец, посмотрел на меня. – Пятнадцать золотых.

– Я дам двадцать. Два тебе за старания и остальное для семьи Ринго.

Кузнец изумлённо изогнул брови. Не ожидал, что я так сходу предложу хорошую цену. Обычно люди жадничают и дают сверху золотой или два. А порой и вообще торгуются серебряными монетками.

– По тебе не скажешь, что ты таскаешь столько денег с собой. Наверное, у тебя какая-то особенная работа?

– Ага, – улыбнулся я. – Угадываю, кто станет избранником Сантры в каждом бою.

Утрих нахмурился, смерил меня подозрительным взглядом, но, видимо, всё же решил, что двадцать золотых – это двадцать золотых.

– По рукам, парень. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И, да поможет тебе Джардиш, – пророкотал здоровяк. Подождал пока я достану кошель, отсчитаю нужное количество монет и только потом передал мне карточку. Напоследок ощутимо саданув по плечу, желая удачи. Я потирая место удара, отправился вниз узнавать, что да как.

Подошёл к стойке, за которой сидело двое мужчин среднего возраста. Худые непримечательные, небритые лица, скучающий взгляд.

– Чего вам любезный?

– Я бы хотел обменять карточку, – ответил я, протягивая смятый листок.

Двое стражников, стоящих по бокам, подобрались, внезапно я стал объектом их пристального внимания.

Один из мужчин кивнул, разгладил бумагу, проверил на свет. Потом положил на неё синюю сферу. Выявляя подделка это или нет. А случаи уже бывали.

Сферу в народе прозвали оком Сиаранта. Хотя создали её волшебники. А работала эта штука довольно просто. Организаторы боёв использовали специальные чернила на карточках. Точно такими же капали на око. И даже если ты в идеале подделал цвет, надпись и всё остальное – чернила выдавали тебя. Сферу нельзя было обмануть. Стоило только магический побрякушке засветиться не тем светом, как тобой довольно быстро начинала интересоваться стража. Конечно, были случаи, когда какой-нибудь бедолага покупал поддельную карточку с рук, а потом пытался её обменять. Но это уже выяснялось в тёмных комнатах для допросов.

Наконец, спустя долгих полминуты, мужчина кивнул, поднял на меня взгляд.

– Желаете получить выигрыш или обменять?

Я заметил, как почти сразу расслабились два суровых стражника по бокам.

– Обменять.

Мужчина увидел сумму выигрыша, посмотрел на меня внимательнее. Я был слишком спокоен и уж точно не производил впечатление человека, готового рискнуть пятнадцатью золотыми.

Лет пять назад, да. Слишком много порывистости, волнения и вечно бегающий взгляд. Но Иоки излечила меня. Подарила спокойствие.

Да и на самом деле, иногда встречались такие типы, руку которых направлял сам Сиарант. Человек приходил с серебряной монетой, а уходил с целой горой золотых. Но такие случаи были слишком редкими. И, как правило, горе игроки выигрывали деньги только для того, чтобы в конечном итоге их проиграть, как и свои честнозаработанные.

Тримьян всегда говорил: "Всё, что принёс ветер, он потом отберет с лихвой".

А деньги и вправду делались буквально из воздуха. Но и спускались они тоже – на ветер...

– Будь по вашему. Хартман Балк, рыцарь Илирии, финалист прошлого года против Карела, мечника школы жаворонка. Многие считают его лучшим мечом Ирритии.

Я усмехнулся, вспоминая недавний разговор с попрошайкой с седыми висками.

– Карел.

Мужчина написал, что-то на карточке и продолжил.

– Аэрид, золотой песок пустыни, наследник императорского дворца Шентара против Джоана де Вера, мечника алых плащей.

Я, уже зная, следующий вопрос, ответил сразу на оба:

– Аэрид и Аэрид.

Мужчина изогнул бровь. Но заполнил карточку и протянул мне, предварительно капнув чернилами на сферу.

– Так сильно верите в принца пустыни?

Я улыбнулся.

– Я? Нет. Но кое-кто наверху, – я поднял взгляд к небу. – Считает, что у него все шансы на победу.

Распорядитель приёма ставок ничуть не изменился в лице. За годы работы привык и не к такому. Но в глазах я заметил хорошо замаскированное презрение и усталую снисходительность. Он видел сотни таких, как я.

Солнце светило, отдавая тепло в землю. Время едва перевалило за полдень. Я шёл по Малой кузнечной, стараясь держаться ближе к краю и уже повернул было на Плотницкую, когда заметил, кто бы мог подумать?! Неброско одетых Трисс и Мэта. Они стояли спиной ко мне и о чём-то переговаривались. Я резко развернулся обратно и, как можно быстрее поспешил убраться подальше. Как назло ближайший переулок был слишком далеко. Спустя три дома я открыл первую попавшуюся дверь и ввалился в мастерскую. Точнее вскрыл. Представьте себе! Какой-то умник, уходя из дома, решил запереть дверь на ключ. Но спасибо Джардишу, замок был так себе. Я управился меньше, чем за полминуты.

Внутри никого не было. Только свет с улицы немного попадал через бычий пузырь натянутый на проём. Я огляделся. Это была кузница.

От горна шло приятное тепло. Он работал вхолостую. Неподалёку стояла наковальня, ёмкости с водой. Молоты разных размеров, клещи. На специальных полках у стен стояли формы для мечей, секир, наконечников.

С другой стороны выстроились ряды готовых изделий: дверные петли, косы, ножи и грабли. И шторка, закрывающая вход в следующее помещение.

Я сел на одну из деревянных лавок, решив переждать час или два. Было тепло.

Попадаться на глаза серой гвардии не хотелось. В особенности Трисс, которая сейчас, при виде меня, скорее всего, несмотря на приказ Элиссандры (интересно, действует ли он ещё?), просто оторвёт мне голову. И это в лучшем случае.

Я достал темную слезу на самый крайний случай и приготовился ждать. Времени было навалом.

Если со ставкой не выгорит и совет насмешливого попрошайки окажется ничем иным, как обманом, придётся пробраться в дом одного из богатеев. И одолжить немного золотых. Ну или дорогих камней. От них не убудет. А Джузеппе будет приятно. Я усмехнулся. При желании я мог вынести половину города, а никто бы даже и не понял, как это произошло. Но у меня не было денег... Забавно.

Давно я не воровал. Примерно с тех пор, как меня нашла Иоки. Но серая гвардия сама вынудила меня думать о том, чтобы снова переступить черту.

Я вспомнил, как давно-давно, казалось, что в прошлой жизни украл жезл волшебника. Мы тогда расположились в Лиарте. Приехали в Мариоссу давать выступления. Был праздник огня и цветов. И мы с тогда ещё молодой Мелони решили обчистить карманы двух простаков на базаре. Но я, к сожалению, взял не только кошелёк. Почувствовал тепло жезла под плащом и не смог противиться желанию обладать чудной вещичкой. Тогда я ещё не особо понимал свой дар.

Как оказалось, они только выглядели, как простаки. Волшебник и ходящий по теням.

Хотя волшебник был забавным. Без своего жезла, он оказался совсем беспомощным. А вот ходящий до ужаса напугал нашего фокусника Джошуа от чего он выстрелил из арбалета. Сказать по чести, я тогда подумал, что чокнутый тенеплёт разнесет весь наш шатёр, а души скормит Бездне и здорово перепугался, когда он забрал все наши тени, полностью осветив шатёр.

Да и двигался и смотрел он так, будто был не из нашего мира.

Они твердили про каких-то вампиров. Хотелось покрутить пальцем у виска. Их никто не видел уже более пятнадцати лет. Я вот со своего рождения не встретил ни одного.

Но, как оказалось, ночью произошло страшное. Половина Мариоссы оказалась разрушена. Кто-то вломился в Башню магов. Поговаривали, что в первые сутки ланрехсгиля Лиарта лишилась половины своих волшебников.

А на площади Изнара и Гестира, там где должны были сжигать чучело ушедшей зимы, было знатное побоище. Полегла целая тьма людей. Поговаривали, что сами несущие смерть выбрались на свободу. Там были и вампиры и колдуны, и волшебники. Тени странно вели себя. А кто-то даже видел некроманта, мол тела людей превратились в истлевшие скелеты всего за одну ночь. И всё горело зелёным светом.

Бэлла тогда назвала меня дурнем и посоветовала меньше верить всему тому, что говорят на улицах. Это она про несущих смерть: "Если бы они выбрались на свободу, то и мира бы уже давно не было. Сожгли бы его также, как и асилийские острова. Чтобы я больше не слышала от тебя такой ерунды!", – замахала она руками. Из города мы уехали в тот же день. Как и из страны. Направились в Ровалию. Мелони еще целую неделю на меня дулась, что я ничего не сказал ей про жезл и выставил её дурой, а Тримьян знатно высек и сказал, что если ещё хотя бы раз попытаюсь обмануть его – отправит меня на все четыре стороны.

Теперь оставалось только вспоминать...

Дверь заскрипела, открываясь. Я схватился за темную слезу, напряженно смотря на вошедшего. И удивился. Утрих. Кузнец с садов Сантры, друг Ринго. Надо сказать, что он удивился не меньше моего.

– Неужто карточка оказалась поддельной? – язвительно спросил он, подходя ближе к лежащему прямо на наковальне молоту.

– Нет, всё в порядке, – я намеренно поднял вверх раскрытые ладони, показывая, что у меня ничего нет. – Встретил на улице давних знакомых. Решил немного переждать.

– Кому-то должен, парень? – кузнец немного расслабился и стал более радушным.

– Я бы так не сказал. Скорее, они так думают, что далеко от правды.

Утрих расхохотался.

– А ты забавный малый. Сначала покупаешь за двадцать зотолых то, чему красная цена семнадцать. А потом я нахожу тебя в своей мастерской. Как ты сюда попал? Вскрыл дверь?

– Она была открыта, Утрих.

– Да? – кузнец растерянно почесал бороду. – Как это я так забыл. Ну да ладно!

Он отправился за шторку. Зазвенел посудой. Минут через пять вышел с чайником и двумя кружками, одна из которых была размером маленькое ведро. Принёс хлеба, вяленого мяса, поставил передо мной.

Я встал и с нарочитой любезностью подошёл ближе:

– Давай помогу, будет сподручнее, – перехватил у него тарелку и как бы случайно задел плечом, одновременно положив в его карман серебрянную монетку с эмблемой цирка "Крылья ветра", когда-то давно Тримьян заказал несколько таких и раздал труппе, хотел, чтобы мы чувствовали себя частью чего-то большего. Утрих пробурчал что-то добродушное, пододвинул к столу табурет.

– Во что ты ввязался, парень?

Я посмотрел на бородатого, массивного и дружелюбного мужчину. Он производил впечатление человека, который не всё в мире измеряет деньгами и выгодой. Чем-то напоминая Тримьяна, только намного крепче и моложе.

– Боюсь, что ты не поверишь. Да я и сам бы себе не поверил пару недель назад.

– А ты попробуй, раз уж забрался в мою мастерскую, я с радостью послушаю твою историю, – Утрих хлебнул из своей огромной кружки горячего чая и с ожиданием уставился на меня.

Почему-то он вызывал доверие. Может, из-за того, что настроем напоминал Тримьяна. А может из-за того, что я чувствовал себя одиноким и хотелось с кем-то поговорить.

– Меня разыскивает серая гвардия.

– Да ну? Королевские ищейки? Значит они существуют?

– К сожалению, да.

– Всегда думал, что это обычные стражники с более широкими полномочиями, – кузнец отломил от круга хлеба внушительный ломоть, положил сверху мясо.

– Можно сказать и так. Оказалось, что они решили провести внеочередной набор в свои ряды.

Утрих опять рассмеялся.

– И на кой ты им сдался? Будешь делать верные ставки в садах Сантры?

– Не совсем. Они считают, что я могу помочь им в одном деле...

Дальше я рассказал радушному хозяину кузни историю про Проклятые земли, благоразумно опустив часть про Иоки и браслеты. Иногда он вставлял нехитрые фразы, навроде: "Ну, дела-а", "Ничего себе", и "Вот это да!"

Когда кузнец, дослушал мой рассказ, то с подозрением уставился на мои руки.

– Ты был прав. История и вправду из тех, которым трудно поверить. В целой Ирритии не сыскалось никого, кто может вскрыть пару дверей?

– Никто это не сделает также ловко, как я, – подмигнул я ему и достал серебряную монетку с эмблемой "крыльев ветра", точную копию первой, что уже лежала в его кармане. Показал на раскрытой ладони, сжал в кулак и поднёс поближе к его лицу.

– Подуй.

Утрих с сомнением посмотрел на меня, но всё же исполнил просьбу.

– А теперь смотри, – я провёл свободной рукой над кулаком, сделал вид, будто пытаюсь силой мысли заставить монетку исчезнуть. А когда открыл – она и вправду пропала

Кузнец рассмеялся.

– Ловко, но я вижу такие фокусы на каждой ярмарке.

– Да? – деланно расстроился я. – А видел ли ты такое? – я громко хлопнул в ладоши, развел руки в стороны и тряхнул пальцами, будто пытаюсь избавиться от воды. – В правом кармане.

– Что в правом кармане? – не понял кузнец

– Она у тебя в правом кармане. Посмотри.

Утрих вытащил монетку и с удивлением уставился на меня.

– Как ты это сделал?

Я только загадочно улыбнулся на это.

– Говорю же, никто кроме меня им не подходит.

Он добродушно расхохотался, взял меня за плечо, легко сжал, показывая одобрение и начал собирать тарелки со стола.

– И вправду, ты хорош. Вот только, кажется, мне приятель, что ты чего-то не договариваешь. Впрочем, это твое дело, – кузнец встал и отнёс грязную посуду за шторку. – А теперь, извини, мне нужно работать. Думаю, твои "друзья" уже убрались подальше отсюда, – Утрих вернулся из-за шторки и начал обвязываться тяжелым фартуком. – Ты заходи, если что. Буду рад увидеться. И надеюсь, что твоя история, всё таки выдумка, пускай и интересная. Не хочется мне своими глазами снова видеть Тёмную войну.

Я кивнул, пожал кузнецу руку и вышел из мастерской под звук работающих мехов и разжигающихся углей.

Солнце уже давно прошло свой зенит. И теперь постепенно клонилось к закату. Я направился в портовый район. Следовало заглянуть к Карен, выяснить, что она узнала о Сирантии.

Аннотация: Джиен - мастер расхититель, выросший в цирке. Он чувствует затаившуюся магию предметов, тепло амулетов, холод артефактов.

Этот Дар заставляет его отправляться в позабытые людьми селения, дремучие леса и древние гробницы.

Он знает большинство фокусов и может найти выход из любого лабиринта.

Что если только он сможет помочь там, где остальные бессильны?

И сможет ли?

Начало тут:

Тёмный рассвет. глава 1

Глава 9. Сады Сантры.

Было раннее утро, я провёл ещё одну не слишком приятную ночь в соборе и теперь шёл навстречу с Джузеппе. Точнее, я шёл его увидеть. Старый пройдоха ещё даже не подозревал какое на него скоро свалиться счастье. Он по старой привычке начинал почти каждый свой день с того, что опрокидывал пару кружек пива в "Телеге и лошади", одной из таверн ремесленного квартала. О чем я, конечно же, знал.

Хотелось есть. Пришлось остановиться напротив небольшой пекарни и стать невольным свидетелем разговора.

– В прошлом году Карел занял первое место.

– И что? А до этого был Биргрем. А до него Джаред обманщик.

– Тогда не было Карела – многие считают, что он первый меч Ирритии.

Лавочник спорил с одним из покупателей, по виду преподавателем университета. Увидев меня, продавец махнул рукой.

– Хлеба или плетенки? Только из печи достали. Самые лучшие в городе, уж поверьте!

Я взглянул на прилавок. И вправду! от выпечки шло приятное, а самое главное вкусное тепло.

– Пожалуй, я возьму с вишней.

Пекарь, улыбнулся, отсчитал мне сдачу, протянул горячую булочку и спросил:

– А как вы считаете, любезный, кто в этом году станет избранником Сантры?

– Я как-то не особо за этим слежу, – пожал я плечами.

– Ну как же?! Разве вы не в курсе? Надежда Ирлина – Карел, каждый, кто хоть раз видел его с мечом, даже сомневаться не будет в его победе! – учёный человек в доказательство своих слов достал карточку, – Вот! Я поставил на его победу в турнире. Всего через три дня буду пить лучшие вина Лиарты и носить тончайшие шелка Шентара!

– Он то, конечно, хорош, кто же спорит. Но и в алые плащи всякий сброд не берут! Джоан де Вер - вот один из претендентов на победу! – лавочник решил не оставаться в стороне.

Преподаватель возмущённо подался вперёд:

– Ха! Алые плащи! Напомнить тебе, как заканчивались все стычки с шентарцами? Южная школа даст сто очков нашей.

– Это всего лишь принц. Ему позволили дойти так далеко только из-за политики, чтобы не позорить! А то ты не знаешь?!

– Думаешь, его зря прозвали золотым песком пустыни? Это тебе не Ровалия, где звания дают всем с рождения. Южане хитры! А мечи их учат держать с малых лет.

А вот тут я навострил уши.

Сам собой вспомнился совет странного нищего про песок пустыни и лучший меч Ирритии.

– А когда, говорите, будут эти бои?

Оба спорщика посмотрели на меня, как на прокаженного.

– Они, считай, что уже закончились. – преподаватель укоризненно, будто я был отстающим студентом принялся объяснять мне нынешнее положение дел. – Сегодня из восьми мечников останется только четыре. А завтра и послезавтра решится судьба всего турнира! Карел станет избранником Сантры. А ты, – он указал на лавочника. – Так и будешь до конца жизни печь свои булки и ходить весь в муке.

Пекарь беззлобно рассмеялся.

– Всё же, я бы предложил присмотреться к алому плащу. Дисциплина и выучка ещё никому не вредили!

И они снова принялись спорить. Не став больше слушать их ругань и подшучивания друг над другом, я отправился дальше. Не забывая при этом жевать свою булку. Она была чудо, как хороша.

– Нет! Даже не начинай! - Джузеппе замахал руками и отчаянно замотал головой.

– Ты должен мне!

– Проси всё, что хочешь, только не это.

Старый контрабандист дрожащими руками взял кружку с пивом и сделал внушительный глоток. У него, как и у всех, кто большую часть жизни посвятил морю, была грубая кожа, смуглое от загара лицо и сетка морщин вокруг прищуренных глаз. На шее он носил когда-то красную, а теперь выцветшую от солнца повязку, скрывающую шрам.

С Джузеппе меня познакомил Греххем, наш цирковой силач. Именно у него он брал забористый ром, по цене в два раза дешевле, чем у лавочников.

Пару лет назад я помог выкрасть из порта Ирлина, конфискованный у него товар. Без которого у старика появилось бы много ненужных проблем. Вообще, на самом деле, учитывая, каким людям принадлежали свёртки, что мы с ним всю ночь перетаскивали из деревянного здания обратно в его посудину, скорее всего, Джузеппе нашли бы где-нибудь в куче мусора с перерезанным горлом. Ну или вообще бы не нашли. Помог я ему тогда исключительно из-за его маленькой дочери. Не хотелось, чтобы ребёнок рос вообще без родителей, знаете ли.

Сейчас же, я просил его доставить меня до стен Сирантии. Одно только это слово вызывало животный страх у всех, кто так или иначе нарушал закон.

Я ничего не говорил старику, раздумывая. Сейчас он был моей единственной надеждой попасть в тюрьму на острове. Он же счёл, что я недоволен. И начал сыпать доводами дальше:

– Море сейчас неспокойно. И моя дочь, Джиен. Что будет, если нас поймают?

– Не поймают. Никто в здравом уме даже не подумает приближаться к тюрьме.

– Вот именно, - старикан наставительно поднял вверх руку.

– Да, подожди ты! - одёрнул я его. И выложил на стол десять золотых сложенных в башенку. Его заработок за год. Такую гору денег за раз он и за всю жизнь не видел. Глаза контрабандиста загорелись от жадности. Он даже убрал руки от пивной кружки. Я накрыл монетки платком, пока любопытные за соседними столами не увидели лишнего. Не дав старику подумать об отказе, я продолжил. – Получишь ещё пятьдесят когда мы ступим на берег Ирлина.

– Ты сошёл с ума, Джиен, – обречённо проскрипел Джузеппе. – Откуда у тебя вообще такие деньги? – старикан отхлебнул пива и продолжил – Ладно подплыть к… – тут он понизил голос до едва слышного шёпота, – Сирантии один раз. Но вернуться к этим стенам дважды... это самоубийство!

– Тебе и твоей дочери хватит на всю жизнь, если сможешь правильно распорядиться деньгами, – я пододвинул, накрытые платком монеты к нему. – И не забывай, если бы я не вскрыл тогда тот склад – мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Сбросили бы тебя недалеко от берега с камнем на цепи. Ты должен мне!

Старик неуверенно почесал голову, сделал ещё глоток пива, поморщился.

– Только ради моей дочери, Джиен. Сто монет и я согласен.

Я нахмурился,

– Семьдесят, Джузеппе. Больше у меня нет.

Старик важно кивнул головой и заулыбался щербатой улыбкой.

Я, получив то, что хотел, встал.

– Тогда через три дня. У старых причалов, сразу после полуночи.

Контрабандист кивнул, забрал деньги со стола и до дна осушил кружку.

С ней я его и оставил.

Теперь дело оставалось за малым. Семидесяти золотых у меня, конечно же, не было. Со всеми проблемами, что устроила мне серая гвардия, разряженный хлыщ Альгер, утеря сумок полных артефактов и монет и плюс то, что я отдал Джузеппе. Двадцать золотых, вот и всё, что сейчас осталось.

У меня был рискованный план. Не уверен, что мне повезёт, но ничего другого не оставалось.

Я направился к Большой кузнечной улице. Именно там, около последних домов были расположены сады Сантры. Так в народе прозвали арену, где в бою между собой сходились мечники на радость публике. Наследие от тех времён, когда Ирлин ещё был небольшим городом. Уже два дня, как наступила середина весны, а значит сейчас в самом разгаре бои. Народу собирается столько, что впору думать, что им пообещали вечную жизнь, если они придут. На деле, всё, конечно, куда проще. Рабочий люд, как и благородных всегда привлекали зрелища. Будь то, цирковые представления, соревнования по стрельбе из лука, театральные постановки или бои на мечах.

С одной стороны Садов, той, что находилась ближе всего к королевскому дворцу, высадили целый лес. Хотя, правильнее было назвать это парком. До настоящего густого, непроходимого, с повсюду торчащими корнями леса было далеко. Но для города неплохо: ели, можжевельник и кипарисы. Думается, для того, чтобы благородным было приятнее добираться до арены, неспеша прогуливаясь под сенью деревьев.

Мы с Иоки несколько раз ночью пробирались мимо стражи, уходили подальше от протоптанных дорожек и подолгу смотрели на звёзды, лёжа на иголках и корнях. Она рассказывала о своём народе, а я просто слушал.

Асилийцы верили, что когда один из них уходит из этого мира, то на небе загорается новая звезда. Я же был иного мнения. Отчего тогда моряки и астрономы не обнаружили ни одной новой за столько-то лет? Когда я спрашивал об этом Иоки, она лишь улыбалась, а свет звёзд отражался в её фиалковых глазах.

К садам Сантры я вышел с противоположной от парка стороны, с Большой кузнечной. Перед ареной было небольшое открытое пространство, как раз для того, чтобы люди не поубивали друг друга, если вдруг начнётся давка.

Не спрашивайте, кто первый придумал называть огромный амфитеатр садами. Я не знаю. Но глядя на монументальный памятник прошлого, было чему удивляться.

Стены под сорок метров в высоту, ощеривались каменными пиками и копьями. Их держали колонны-воины искусно вытесанные из камня. Остроконечные шлемы, скрывали лица, оставляя только точёные скулы и волевые подбородки. Старая Бэлла рассказывала, что в древние времена в особенно тёмные ночи у воинов загорались глаза, а копья и пики приходили в движение. Когда-то давно сама Сантра, в дар первому правителю Ирритии, вдохнула жизнь в каменные изваяния воинов. И что в час великой нужды исполины оживут и встанут на защиту города. Греххем, как и всегда после представления, основательно набравшись рома, начинал высмеивать Бэллу и её "выдумки", Тримьян предпочитал ничего не говорить, а Мелони загадочно улыбалась. Я же, считал это не более, чем красивой сказкой. Кто знает. Может быть, когда-то боги и вправду ходили по землям Сааны и творили чудеса направо и налево.

Но, пожалуй, я немного отвлёкся .

Воины-статуи были расположены через каждые десять метров. Скрытые наполовину в камне, словно вплавленные в него. Если у вас найдётся уйма свободного времени, то можно потратить несколько часов, чтобы обойти сады Сантры кругом. Удостовериться, что все лица разные. И дойти до центрального входа для простолюдинов, который находился как раз напротив большой Кузнечной. Там, на огромной потемневшей от времени, замшелой стене, мозаикой была выложена сама Сантра.

Пронзительные льдисто-синие глаза из сотен идеально подобранных маленьких пластин. Они переливаются в лучах солнца, отражая свет. Тёмно-красная кожаная куртка, орлиный шлем, крылатые сандалии и неизменное копьё, которым Сантра сражает своих врагов. Её всегда изображали с ним. Несмотря на то, что мозаика была сложена из множества маленьких кусочков камня, складывалось впечатление, что это рисунок написанный кистью художника. Который, несомненно, продал душу Бездне, чтобы так передать её взгляд, вечно ищущий достойного соперника. Казалось, что он следит за тобой, везде. С какой стороны, ты бы не подошёл - Сантра смотрела на тебя.

Под её взглядом я и приблизился к основному входу. Крики изнутри слышались уже отсюда. Радость, разочарование, удивление, топот ног об трибуны - всё это сливалось в один неутихающий шум.

Я прошёл через низкую арку, ведущую в тоннель, освещённый магическими огоньками. Старые, истрескавшиеся стены, непонятные надписи, оставшиеся ещё с прошлых столетий. Здесь шум был глухим, он ощущался, как далёкий рокот. Только сквозняк чувствовал себя свободно, пройдя весь путь рука об руку со мной, растрепав волосы и подталкивая в спину.

Я вышел из подтрибунных помещений и почти сразу оглох от обрушившихся со всех сторон криков. Люди орали, не в силах сдержать эмоции, перекрывали звон клинков на арене. Топали ногами, хлопали в ладоши от радости, в сердцах били об поручни кулаками. Сейчас я не мог видеть происходящее на арене. Первый ярус был огорожен стеной в два человеческих роста. Но, судя по всему, бой был интересным. У лестниц, ведущих наверх, стояли стражники, следящие за порядком. Я, опустив голову вниз, украдкой взглянул на них, ища лица тех, кто мог меня узнать. К счастью, таковых не оказалось.

– Куда ты бьёшь?! - В ярости заорали с ближайшей трибуны. А после по арене пронесся один общий вскрик. Он был похож на долгий затянувшийся вдох. Затем наступила недолгая тишина, взорвавшаяся криками радости тех, кто смог удвоить свои деньги, сделав правильную ставку.

Кто-то из бойцов проиграл. Кто-то из зрителей поймал удачу. Кому-то Джардиш улыбнулся, а у кого-то забрал последнее. С богом удачи так было всегда. Если у тебя наступали хорошие деньки, значит на другой стороне мира, какому-то бедняге очень сильно не везёт.

Тримьян старался вбить мне в голову эту мысль, но я исправно пропускал её мимо своих ушей. Из раза в раз обыгрывая доверчивых простаков в придорожных трактирах.

И только, когда старого держателя цирка свела в могилу смерть дочери, я, наконец, понял то, что он так и не смог донести до меня при жизни.

Чтобы костёр горел, нужно, чтобы поленья поело пламя. Чтобы наполнить бутыль водой, нужно откуда-то её забрать. Счастье одних людей, всегда достигается за счёт других, пусть счастливые об этом и не догадываются.

С тех пор я перестал играть.

И до момента, пока Иоки не оказалась в Сирантии, я думал, что так и будет.

Лестница, вела к многоярусным трибунам, поднимающимся ввысь. Каждый ярус был битком набит народом. Я двинулся вверх, ища свободное место. Проход был довольно узкий: справа огромная стена, слева трибуна, кишащая народом так, что негде и яблоку упасть. Наконец, где-то у последних ярусов я заметил просвет. Свободное место.

– Нет, ну ты видел?! – обратился ко мне один из зрителей. – Ну как так можно управляться с мечом?! – тщедушный мужчина с разочарованием взмахнул руками. Меня обдало запахом дешёвого вина, чеснока, застарелого пота.

– Так может выйдешь сам и покажешь, как надо, Ринго? – с хохотом предложил его сосед. Грузный и крепко сбитый здоровяк с кудлатой бородой, некоторые волосы были подпалены, а руки , судя по всему, могли гнуть подковы. Обычно так выглядели кузнецы, которых я изрядно повидал за годы путешествий с цирком.

– Руки уже не те, да и возраст берёт своё, ты же знаешь, Утрих, – начал отнекиваться мужичок.

– Да-да, именно возраст, а не два кувшина вина каждый вечер, – кузнец ударил своего приятеля по спине, отчего тот, чуть не улетел на ярус ниже.

Я усмехнулся. Пара была колоритная.

– Сейчас будет выступать Карел, – доверительно сообщил мне любитель вина. Я рассеянно кивнул, смотря на арену.

И забыл, как дышать, когда из тени коридора на песок вышел светловолосый парень. Тот самый, что помогал брать Иоки в доме судьи Вальтера. Тот самый, что бок о бок с синими стражами сражался с ней и остался жив.

На миг меня захватил страх. Вот сейчас он поднимет голову и узнает. И тогда все стражники, что сегодня несут службу на арене, бросятся ко мне, чтобы схватить.

Усилием воли я отогнал глупые мысли. На такой высоте, в толпе лиц узнать меня, всё равно, что поднять гору одной рукой - невозможно.

Люди закричали, приветствуя мечника. Очевидно, здесь, он пользовался популярностью. Его соперник, высокий с огромным двуручником, темноволосый северянин, был выше, почти на две головы. Он вышел на арену безмолвной статуей, чем-то напоминая каменных воинов снаружи.

Жизнь на грани выживания, близость извечных снегов и железная дисциплина, прививаемая мальчикам буквально с рождения. До зрелого возраста доживала едва ли треть. Но зато какая! Жители снежных пустынь славились своим умением сутками преследовать добычу, читать следы. Их сила и стойкость не знали равных. Там, где бы давно сгинул отряд хорошо обученных воинов – дети льдов могли месяцами выживать в одиночку.

Их закономерно боялись и уважали. Группа из трёх следопытов северян могла вырезать небольшую армию, окажись та в лесу, а солдаты бы так ничего и не поняли. Поэтому ценились они очень хорошо. Среди купцов, давно ходила пословица: хочешь сохранить песок – купи немного снега.[1]

#1 [Имеется ввиду: песок - специи и пряности, которые в основном производятся в Шентаре. Снег - дети севера, воины наемники.]

Я сам не понял, как схватился руками за бортик перед собой, когда северянин одним медленным, даже ленивым движением сместился сразу в центр арены, взметнув песок. Огромный двуручный меч сияющим росчерком пронёсся мимо того места, где какую-то долю секунды назад находился Карел.

Следующие несколько минут я, как и тысячи людей на трибунах, в полнейшем безмолвии наблюдал за боем двух мечников.

Только звон клинков прерывал тишину, разлившуюся по арене.

Северянин атаковал, Карел смещался, изредка подставляя меч, блокируя удары. Он больше уходил с линии атак и не вступал в контакт, выжидая. Для тех, кто думает, что наука несложная: мол, просто возьми меч побольше, да бей посильнее, я объясню.

С непривычки устаёшь настолько быстро, что уже секунд через тридцать руки отказываются держать эту оглоблю.

Северянин же постоянно, пугающе быстро, двигался. Он не останавливался. Не было рубящих ударов, отведения меча, отшагов, пауз.

Иоки иногда рассказывала про особенности разного оружия.

При правильном использовании ты не столько размахиваешь двуручным мечом, сколько выступаешь в роли точки опоры и центра равновесия, пока он вращается вокруг тебя. Тут главное не останавливаться. Ты стоишь посреди этого распределенного веса и двигаешься как смертоносная ожившая ветряная мельница. Двуручник должен оставаться в почти постоянном движении, как и ты. Иначе устанешь слишком быстро и сам не заметишь, как руки начнут тяжелеть, словно налитые чугуном.

Карел держал перед собой полуторник. Осторожно подставляя его под удары, когда было нужно. Светловолосый мечник не рисковал лишний раз меряться с северянином силой. Знал, что это бесполезно. Поэтому выжидал.

– Давай, родненький. Ещё немного, – напряжённый шёпот Ринго, раздался справа от меня. Мужчина сжимал в руках мятый кусок бумаги и во все глаза таращился на песок.

– Опять поставил последнее, - доверительно сообщил мне Утрих, и подмигнул.

Ринго, тем временем, весь подался вперёд. Его глаза расширились, на лбу выступили морщины, руки тряслись. Он вздрагивал, каждый раз, когда меч сына льдов проносился рядом со светловолосым. Складывалось впечатление, что это он, а не Карел, один за другим отражает тяжёлые удары северянина.

Я намётанным глазом увидел, что северянин начал замедляться. Это было почти незаметно. Но годы общения с Иоки подсказывали куда нужно смотреть.

Карел же, наоборот, только и ждал этого.

Спустя четыре минуты после начала боя, он, наконец, атаковал. Сбивая привычный темп. Светловолосый мечник начал кружиться вокруг северянина, не давая ему времени на отдых и раздумья.

Карел двигался почти на грани возможного, вызывая восхищенные крики. Каждый его удар наносился так, чтобы двуручник северянина не мог разогнаться. Сын вечной зимы был вынужден только защищаться. Время брало своё и уже не только мне стало ясно, что темноволосый великан начал уставать.

Ринго вскрикнул. Это северянин, отбив очередной удар, сделал неимоверно быстрый шаг вперёд и саданул Карела плечом в голову. После чего широко взмахнул рукой с двуручником, заставляя выставить того меч. И сразу же, шагнув почти в упор, ударил свободным локтем по скуле, пользуясь тем, что Карел был вынужден держать клинок двумя руками, чтобы отразить тяжёлый удар северянина.

Даже мне, находящемуся на трибуне, стало больно.

Карел упал на песок и, я почти был уверен, что вслепую, откатился от размашистого удара огромным мечом, который должен был завершить бой.

Пока северянин возвращал меч для следующего замаха, Карел успел подняться и начал пятиться, было видно, что светловолосого мечника шатает и он до сих пор не оправился от ударов по голове. И я не был уверен, что он продержится ещё хотя бы минуту.

Северянин сделал шаг, замахиваясь. Рука светловолосого Карела рванулась вперёд, снизу вверх. В воздухе между мечниками появилось множество маленьких точек, отчего высокий сын севера отступил, зажмурился, яростно потряс головой и начал тереть глаза. Это Карел бросил в глаза своему противнику песок и неуклюже шатаясь, разорвал дистанцию ещё на пару шагов.

Толпа взревела.

Пока Карел переводил дух, северянин избавлялся от песка в глазах. Они кружили друг напротив друга, не решаясь напасть.

Я и сам не понял, как полностью погрузился в бой. Проживая его вместе с мечниками.

Первым опять начал северянин. Широкие шаги для сближения. Размашистые, страшные удары, от которых Карел уходил, держа дистанцию, не желая ещё раз получить плечом по голове.

Удар. Отход. Удар. Отвод по касательной. Удар. Отшаг.

Так продолжалось довольно долго.

Пока, как и в прошлый раз Карел не решил сменить ритм боя.

Вместо очередного отшага, он сблизился, переходя в нападение. Его меч запорхал, как бабочка. Ударяя со всех сторон сразу.

Северянин отражал удары.

Вот только на этот раз, Карел знал, чего ожидать от высокого сына севера. И не подходил слишком близко, чтобы не получить удар тяжёлой рукой.

В какой-то момент, меч Карела нашёл брешь и резанул северянина по правой ноге.

Посыпались голубые искры, а "раненая" нога превратилась в ледяной столп, который теперь мешал северянину нормально двигаться.

Видимо, Джардиш, сегодня был благосклонен к Ринго. И если тот сможет унять азарт и больше не ставить, то уйдёт домой не с пустыми карманами.

Волшебники не зря следили за боями, не давая бойцам поранить друг друга.

В отличие от Шентара, где больше половины боев заканчивалось смертью. У нас не было принято калечить и уж тем более отправлять в Счастливые сады отличных мечников.

Ринго, сжал свою и так порядком мятую бумажку еще сильнее. В отличии от меня, он всё ещё не верил, что Карел выйдет из схватки победителем. Он всё ждал какого-то подвоха. Тщедушный мужчина был напряжён настолько, что всё остальное потеряло для него всякий смысл. Он смотрел только на центр арены. Где Карел умело уже почти заканчивал бой. Левая рука северянина висела бесполезной плетью, скованная магией холода.

Наконец, под оглушительный крик тысяч зрителей и почти бесшумный долгий вдох Ринго, всё ещё не верящего в свою удачу, Карел нанёс "смертельный" удар, прекращая поединок.

Вторую часть главы выложу чуть позже. В один пост всё не влезло :(

Аннотация: Джиен - мастер расхититель, выросший в цирке. Он чувствует затаившуюся магию предметов, тепло амулетов, холод артефактов.

Этот Дар заставляет его отправляться в позабытые людьми селения, дремучие леса и древние гробницы.

Он знает большинство фокусов и может найти выход из любого лабиринта.

Что если только он сможет помочь там, где остальные бессильны?

И сможет ли?

Начало главы тут:

Тёмный рассвет. Глава 8

Я проснулся ранним утром. Всё тело ломило. Всё таки спать на кровати куда удобнее!

Людской шум и гомон с базарной площади доходили даже сюда. Пыль летала в воздухе, в углах виднелись серебряные нити паутины, старая и ненужная мебель ( в основном лавки, да стулья) была накидана друг на друга, лучи солнца, проникающие в маленькое окошко под потолком осторожно выхватывали «убранство» комнаты. Поначалу я лежал, вспоминая увиденное ночью. Боги и предназначение... Подумать только! Расскажи кому и тебя поднимут на смех. Видимо я настолько устал от предыдущих дней, что моё воображение, стоило мне только увидеть мозаики с богами, подсунуло мне историю, чтобы лучше засыпалось.

Главное, никому об этом не рассказывать. Старая Бэлла, частенько приводила примеры, где люди начинали говорить, что во сне к ним являлись боги. Ничем хорошим эти истории не заканчивались.

Я выбрался из своей каморки и по уже знакомой лестнице забрался на колокольную башню. Потратив на это минут десять, не меньше. Снизу почти ничего не было видно. Людишки сновали маленькими точками. И если я рассчитывал найти подтверждение тому, что Элиссандра и её подручные во всю переворачивают город в поисках меня, то отсюда я этого увидеть не мог, как бы не пытался.

Я спустился вниз, уже не таясь. Днём в соборе всегда было много людей. Но стоило только сойти с лестницы, как меня окликнул какой-то нищий.

- Добрый горожанин, не пройди мимо. Помоги божьему человеку!

Я остановился, взглянул на попрошайку и усмехнулся. Он сидел под мозаикой с Джардишем. И его почему-то никто не выгонял.

- Божий человек? Ты уверен, что не ошибся с богом? Этот явно обделил тебя удачей.

Короткие, грязные, чёрные немытые волосы, загорелое лицо с резкими скулами, щетина, прямой нос, старая одежда. Ему было лет тридцать пять. Немногим старше меня.От него разве что не пахло и это было немного странно. Но вот, что в нём выделялось - это седые виски. Интересно, из-за чего они появились?

- Не ошибся! - голос у него был на удивление твёрдый, даже глубокий. Обычно нищие спиваются, курят всё, что попадается под руку, не моются неделями и буквально за пару месяцев превращаются в жалкое подобие человека с хриплым и противным голосом. Этот же выглядел неплохо. А голос... Если бы я закрыл глаза, то никогда бы не догадался с кем разговариваю.

- Так что, накинешь пару монет? - в его глазах была какая-то насмешка. - А я дам тебе бесплатный совет.

- Бесплатный совет? Ты уверен, что за бесплатный совет нужно платить? - Я почему-то вспомнил смутное словно сон, видение. Будто бы когда-то это уже происходило. Где-то в другом месте. С кем-то другим. А я был лишь наблюдателем.

- Не хочешь - не плати. Но и бесплатного совета тоже не получишь.

Я усмехнулся. От пары монет не обеднею. Кинул на расстеленную тряпку пару серебряных.

Нищий цокнул языком.

- Боюсь, что за серебро я дам не слишком полезный совет.

- Валяй уже.

Странный попрошайка посмотрел насмешливыми глазами и сказал сущую ерунду.

- Когда ветер пустыни встретится с лучшим мечом Ирритии - помни, что песок обманчив.

Я нахмурился. Нищий сказал явную чепуху. Тот, словно почувствовав, что я недоволен, всё также насмешливо продолжил:

- А что ты хотел получить за серебро, Джиен? Если не веришь мне, спроси у своего камня, уж его то не обманешь, верно?

В этом городе, кажется, все знали моё треклятое имя! Может надо мной висит табличка с надписью, а я не замечаю? Я нахмурился ещё сильнее. Допустим, имя он мог узнать ранее. Но вот про камень не знал никто!

- Не спрашивай про камень. Лучше кинь золотой. Поверь, мой совет пригодится!

Я изучающе смотрел на странного «нищего». Лунный цветок остался холодным. А значит парень с седыми висками не обманывал. Только бесконечно насмехался глазами. Серебряные монеты, кстати, успели исчезнуть с серой тряпки расстеленной на полу, а я даже и не заметил.

- Будь по-твоему, - скрепя сердце, я бросил золотой, который тут же пропал где-то в складках серо-чёрной одежды.

- Когда будешь поворачивать ключ - голова должны смотреть наверх.

В этот раз пройдоха сказал явную несусветицу. Я рассердился и хотел отнять золотой обратно. Когда меня окликнули.

- Эй! С кем это ты разговариваешь? Тоже проиграл всё и решил спросить с Джардиша?

Я обернулся и увидел, недовольного служителя. А когда снова посмотрел на нищего, его уже не было. Как и разложенной на полу тряпки. Я выругался. Чтобы провернуть такое, нужно было обладать даром ходящего по теням. А у них точно были дела поважнее, чем дурачить старину Джиена.

Из собора я вышел в дурном расположении духа. Но не забывал поглядывать по сторонам. Натолкнуться на кого-то из серой гвардии сейчас было бы некстати.

Мне нужно было попасть в Сирантию. Но без должного снаряжения я туда не пойду даже за мешок с золотом. Из тех запасов, что остались в моей сумке, для такого дела пригодится едва ли один два бутылька. Да и новая «стена» не помешает. На улицу Сияющей Сиэльты я идти не мог. Слишком велик риск попасться на глаза нерадивому стражнику, что запомнил меня в лицо. Из всех вариантов у меня оставался только один. Карен. Поэтому я направился в так нелюбимый мной портовый район города.

Вы спросите, кто такая Карен? Рыжеволосая торговка артефактами родом из Эрильского княжества, что живёт по законам Ровалии и, хотя формально является отдельным государством, скорее находится под полным контролем последнего. Именно от туда и перебралась в Ирлин девушка, решив, что здесь ей повезёт больше, чем на родине. Она знала очень много об артефактах, чем я и пользовался, иногда наведываясь к ней.

У нас с Карен были довольно странные отношения. Каждый раз при виде меня она настораживалась и глаз не спускала с моих рук. Наверное, именно поэтому, чтобы лишний раз доказать, что могу - я при первой же возможности что-нибудь да отправлял в свой карман, но потом неизменно показывал украденную вещь, чем вызывал негодование и ругань. При всем при этом рыжеволосая девушка относилась ко мне с теплотой и заботой, но при этом считала меня тем ещё пройдохой. Не знаю, как эти две стороны одной медали сочетались в её определении меня. Но все было так, как было.

Ну, возможно, я немного приврал про теплоту и заботу. Скорее она терпеть меня не могла. Но золотые, что я исправно ей приносил каждый раз, когда переступал порог её дома, делали своё дело.

Постепенно воздух стал отдавать солью, рыбой и ещё Бездна знает, чем! А это означало, что портовый район города очень близко.

Ненавижу здесь появляться. Стоит чуть-чуть зазеваться и у тебя в спине может оказаться несколько сантиметров стали. Но ничего не поделаешь. Это единственно место, где можно достать запрещённые артефакты. А без парочки из них я не рискну отправляться в Сирантию, даже если мне заплатят сотню тысяч золотых и вдобавок пообещают надеть треклятые браслеты на Элиссандру. Мертвецам золото без надобности, знаете ли.

Наконец, я дошел до старой одноэтажной постройки. Вместо двери была повешена какая-то тряпка. А сам дом того и гляди мог развалиться при малейшем дуновении ветерка. Стёкла в окнах были выбиты, стены косились и норовили упасть. Но ощущение ненадёжности, которое вызывал дом – было обманчиво. В таком виде эта постройка простояла тут не один десяток лет. И, можно не сомневаться, простоит ещё столько же.

Я подошёл к тому месту, где должна была быть дверь и на секунду застыл. Помнится, в прошлый раз хозяйка этого дома была не слишком рада меня видеть. Может это от того, что я попытался её обмануть, а может от того, что чуть не утащил одну из её драгоценных безделушек. Разумеется, тому, что её вещь оказалась в моем кармане случайно – она верить не пожелала и я едва успел унести ноги прежде, чем она всадила в меня арбалетный болт.

Что же, остаётся надеяться, что она не слишком злопамятна.

Я тяжело вздохнул и сделал шаг.

Оберег на входе, как и всегда, едва заметно прошёлся по мне, проверяя. Воздух стал чуть плотнее. Это было почти незаметно. Но я расхититель и потому почувствовал

Внутри оказалось сумрачно, почти темно. Что, впрочем, не помешало мне заметить хозяйку, сидящую у дальней стены с наставленным прямо на меня арбалетом.

- Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должна в тебя стрелять, Джиен?!

- Ну, прежде всего, я смог войти в твой дом, Карен.

Хозяйка дома – красивая с яркими огненно-рыжими волосами уроженка Эрильского княжества. Она живёт тем, что покупает и продаёт артефакты. И её дом – это настоящая сокровищница. Порой здесь можно найти такие штучки, что у любого держателя лавки с улицы Сияющей Сиэльты глаза на лоб полезут.

У Карэн в достатке имелись артефакты, за владение которыми могут отправить на виселицу. Конечно же об этом месте знают далеко не все. А те, кто знают – стараются помалкивать. И разумеется находятся умники, которые хотят быстро заработать деньжат. Именно от таких и защищён дом Карэн. Любой, кто с дурными помыслами попытается проникнуть внутрь – не обрадуется тому, что с ним произойдёт. Некоторые падают с резью в животе, других валит с ног внезапно проявившаяся болезнь, а третьи на всю жизнь остаются недоумками. Все зависит от того, насколько плохи были твои мысли, и как сильно ты хотел навредить хозяйке. Не знаю где Карэн достала такой оберег, но артефакт был явно из тех, что под запретом.

- В первую нашу встречу ты попытался продать мне пустышку. Во вторую – украсть тёмную слезу. И заметь, оба раза дом впускал тебя. Что ты натворишь в этот раз – известно одним богам, Джиен. Так что я дам тебе десять секунд, чтобы ты убрался из моего дома.

Вместо ответа я снял с шеи лунный цветок и положил перед Карен.

- И что это?

- Забрался недавно в склеп Фалталька. Слышала о таком?

Карен смерила меня изумрудно зелёными глазами и покачала головой:

- Мне это ни о чём не говорит.

- Перед тобой лунный цветок.

- Я должна восторженно порадоваться? - Карен с подозрением следила за каждым моим действием, ожидая подвоха.

- Если ты возьмёшь его руки, то всегда сможешь отличить правду ото лжи. Он нагреется, если я солгу.

Рыжая, с зелёными глазами девушка взяла артефакт, что я добыл с таким трудом и сжала в руке.

- Ты хочешь меня обмануть?

- Нет

- Ты испытываешь сожаление о том, что пытался меня обмануть?

- Да. - Я ответил и тут же поморщился, когда увидел, что Карен сощурила глаза.

- Он нагрелся, Джиен!

- Послуш...

Карен не дала мне договорить.

- Этот артефакт настоящий? Или очередная блестящая безделушка?

- Настоящий. Послушай!

Но рыжей торговке с Ровалийских гор, было не до моих вопросов.

- Как ты в прошлый раз зашёл в мой дом?

- Я не замышлял ничего плохого.

Девушка победно улыбнулась.

- Он не нагрелся, а значит ты мне соврал. И опять принёс бесполезную блестяшку!

Я сжал губы, думая, как объяснить девушке, что я и вправду, не желал ей зла, а просто подшучивал. И именно поэтому лунный цветок оставался холодным не реагируя на правду.

- Карен! Твой охранный артефакт! Он впустил меня в твой дом! Я никогда не замышлял против тебя зла!

Её глаза расширились. Она совершенно точно, была уверена, что кроме неё, про оберег никому не известно.

- Зачем тогда ты меня обманывал?! Зачем крал?!

- Ради забавы.

Очевидно, что лунный цветок не нагрелся и, увидев, как лицо моей последней надежды наливается красным, я поспешил добавить:

- Я знал, что ты раскусишь обман. И я не пытался украсть у тебя тёмную слезу. Я сделал вид, что попытался.

Карен смотрела на меня, как на идиота, силясь понять, где я был, когда боги раздавали всем мозги.

- То есть, ты хочешь сказать, что просто, чтобы позлить меня прикидывался хитрым пройдохой?

- Ты очень красивая, когда злишься.

Да, признаю, шутка неудачная. Но мне нужно было хоть что-нибудь сказать ей. Да и на самом деле, она была невероятно красива. Так что я даже не лгал.

Карен молчала, изучая меня взглядом.

Я знал, что лунный цветок был холодным.

- Ты дурак, Джиен.

Затем она смерила меня своими зелёными-зелёными, как густая трава глазами и попросила:

- Солги мне.

- Я синий страж, - сказал я первое, что пришло на ум.

- Он нагрелся. - Голос Карен, наконец, стал спокойным

Она начинала понемногу доверять мне, держа при этом в руках лунный цветок. Да уж, я знатно постарался, чтобы едва не отвернуть от себя единственного человека, который мог мне сейчас помочь.

- Сколько ты за него хочешь? Я заплачу. Но деньги будут только через неделю.

- Смеёшься? Я думаю, он бесценен.

Карен нахмурилась.

- Тогда зачем ты пришёл?

- Не знаю, Карен. У меня проблемы. - Я поднял руки и оттянул рукава рубашки. - Вчера я снял отсюда браслеты времён тёмной войны. Те самые, что раньше ковали шентарские кузнецы.

Девушка выругалась и разве, что не отшатнулась от меня, когда поняла, что лунный цветок остался холодным. Она какое-то время молчала, не зная, что сказать, а затем,спросила:

- Но как? Их невозможно снять!

- Я расхититель, Карен. Я чувствую большую часть артефактов просто находясь рядом с ними. А к остальным мне нужно прикоснуться и я скажу тебе для чего они предназначены.

Несмотря на лунный цветок, который она сжимала, девушка не верила мне. Я видел это по её глазам.

- Твой артефакт. Оберег, что зарыт под порогом дома. Я чувствую его каждый раз, когда захожу. Он считывает меня. Спрашивает, замышляю ли я зло против тебя. И каждый раз он меня впускает. Твои кольца, например то, что на левой руке. От него веет холодом. Думаю при желании ты можешь превратить меня в холодную статую. Верно?

Карен удивлённо посмотрела на меня так, будто видела в первый раз.

- Кто надел на тебя браслеты?

- Серая гвардия.

По лицу Карен пробежала гримаса неприязни и мгновенного страха. Она, как и все, кто жил на грани закона, справедливо не любила королевских ищеек.

- Зачем?

- Чтобы я помог схватить Иоки.

- Как ты можешь помочь схватить асилийскую убийцу?

Слава о моей драгоценной подруге слишком глубоко разнеслась по Ирлину, раз даже Карен, которая старалась лишний раз не отсвечивать, знала, о ком я говорю.

- Всё дело в том, что мы слишком сблизились и серая гвардия об этом прознала.

- Даже так? - Карен продолжала сжимать в руках лунный цветок, справедливо опасаясь, что я попытаюсь её обмануть. Как и раньше.

- А ещё, я всё таки помог её взять. И теперь она сидит в одной из камер Сирантии.

- Ты предал асилийку? Она доверилась тебе, а теперь в тюрьме? Почему я не удивлена?

Я тяжело вздохнул

- На мне были браслеты, Карен! Кому, как не тебе знать, что будет с человеком, который попытается нарушить волю держателя кольца.

Девушка не стала со мной спорить.

- Чего ты теперь хочешь? Зачем ты пришёл?

- Я должен вытащить её от туда.

Карен, стоило мне только закончить фразу, расхохоталась.

-Правильно ли я понимаю, что ты собрался пролезть в Сирантию?! У тебя совсем закончились последние мозги? Или ты их растерял, пока избавлялся от браслетов?

Я не спешил отвечать и просто молча смотрел на рыжеволосую Ровалийку. Она была единственной, кто мог мне помочь.

- Мне больше некуда идти. Я должен попасть Сирантию!

- Чего ты хочешь от меня, Джиен?

- Я отдам тебе лунный цветок. Но мне нужен хотя бы примерный план тюрьмы. И все артефакты, которые ты можешь мне дать. У меня осталось слишком мало денег, чтобы я смог на них что-то купить у тебя. Но я готов поменять его, - я указал на кулон с фиолетовым топазом, в руках девушки, - на всё, что ты посчитаешь нужным мне дать.

Карен немного опешила от такого заявления. А потом молча начала доставать артефакты и складывать их на полку.

Тёмная слеза, целых две «стены», куча оберегов, сделанных в виде браслетов, колец, ожерелий, небесно-голубой аломит. Затем передо мной появилась горсть маленьких железных шариков. Почти точных копий тех ,что висели у меня на браслете в Солёных холмах. Я взял один из них и закрыл глаза, стремясь почувствовать их Силу. В голове тут же вспыхнул огонь. Много огня. Стоило кинуть один из этих маленьких шариков, как в том месте, куда он попал, происходил ужасный по силе взрыв. Я усмехнулся, уже представляя, как буду использовать их, а затем открыл глаза.

И наткнулся на пустой, безразличный взгляд Карен.

- Забирай, Джиен.

Я молча начал сгребать все с полки, понимая, что стоимость тех артефактов, что она мне дала, тянет на многие сотни золотых, которых у меня нет.

- Спасибо, Карен.

Она отмахнулась.

- И вот ещё.

Ровалийка ушла куда-то за занавеску. А когда вышла, в руках у неё находилась странная склянка. Тёмная жидкость в ней не желала существовать по обычным законам мироздания. Она перетекала снизу вверх и при этом мерцала синевой. Было такое чувство, что тени превратились в дым и кто-то заключил их внутрь стекла.

Карен протянула мне бутылёк:

- Выпьешь это, когда покажется, что ты в ловушке и тебе уже ничего не поможет.

- Надеюсь, это не яд? - Усмехнулся я.

- Хуже. Но когда не останется выбора. Выпей.

Карен положила на прилавок брошь в виде волчьей головы.

Я ничего не чувствовал, а потому взял её в руки и закрыл глаза.

Тёмный зеркальный щит отразил огненный шар обратно в волшебника. Серебристая стрела завязла в тёмных разводах и точно такая же проткнула колдуна, что её выпустил. Стражник ударил меня мечом, разрубая ключицу.

Я, почувствовав вполне настоящую боль, отпустил брошь и взглянул на Карен:

- Отражает магические удары обратно во врага? Но бесполезна против обычного оружия?

Девушка изогнула левую бровь в удивлении.

- Верно. Но в отличии от обычной стены, эта не сработает сама по себе. Ты должен отдать мысленный приказ для активации.

С учётом того, что я собрался в Сирантию. Такая вещица мне точно пригодится. Кто знает кого я там встречу?

- Спасибо, Карен!

Девушка покачала головой.

- Примерный план тюрьмы я скажу тебе завтра. Если смогу что-нибудь узнать.

Когда я вышел от Карэн, на улице вовсю светило солнце. Чему я несказанно обрадовался. Гулять по портовому району ночью и при свете дня - две совершенно разные вещи.

Аннотация: Джиен - мастер расхититель, выросший в цирке. Он чувствует затаившуюся магию предметов, тепло амулетов, холод артефактов.

Этот Дар заставляет его отправляться в позабытые людьми селения, дремучие леса и древние гробницы.

Он знает большинство фокусов и может найти выход из любого лабиринта.

Что если только он сможет помочь там, где остальные бессильны?

И сможет ли?

Глава 8. Бесплатный совет. Бесценный цветок.

Я бежал, перекинув сумку через плечо. За то время, что я провёл пытаясь избавиться от браслетов, дождь закончился и осталась только мокрая мостовая, да промозглый ветер.

В голове всё крутилось не пойми как. У меня не было никакого плана. Единственное, что я понимал - нужно попасть в Сирантию. Я должен спасти Иоки. Никто в здравом уме не будет соваться в тюрьму, которой с детства пугают каждого жителя Ирлина. Поэтому ждать меня там не будут. Оставалось только найти место, где я смогу переждать несколько дней, пока не обновлю свои запасы артефактов и зелий.

Можно было не сомневаться, как только Элиссандра вернётся с тюрьмы-острова и поймёт, что я сбежал. Первым делом серые заявятся в моё жилище и найдут Трисс. Если только, она не освободится раньше. После этого ищейки серой гвардии засунут свои носы в каждую щель, перевернут каждый постоялый двор в поисках меня.

Следовало очень хорошо спрятаться.

Ноги сами вывели меня к торговому району. Наконец, избавившись от браслетов, я мог забрать остатки своих зелий и артефактов, что, надеюсь, до сих пор хранились подвешенные внутри печной трубы.

Я вспомнил дом и зашёл в узкий проулок, уходя с центральной улицы. После дождя всё было мокрым и от того забраться на крышу у меня получилось только с третьего раза. Руки постоянно соскальзывали. И я ругаясь и кляня нерадивых королевских ищеек из-за которых у меня появилось столько проблем, всё же справился с этой нелёгкой задачей.

Слава богам, мой мешок, весь в золе и пыли никому не понадобился.

Я развязал его и тут же на крыше переложил всё содержимое в сумку.

Зелья, что с таким трудом я находил и покупал, буквально выторговывая каждое, сейчас для меня стоили слишком дорого, чтобы я мог просто разбрасываться ими.

Теперь следовало найти укрытие на ближайшие пару дней, пока я буду обдумывать, как мне лучше всего попасть в Сирантию.

Я посмотрел на небо. Луны почти не было видно. А вот звёзды исправно делали свою работу и давали немного света, показывая как плоские крыши домов обычных жителей Ирлина, так и возвышающиеся башни королевского дворца. Я перевёл взгляд на порт в поисках ответа. Два, стоящих по разным краям причалов маяка. Один из них, разрушенный ещё во времена тёмной войны, не работал, а вот второй, высокий, с помощью линз, зеркал и огня подавал на воду мощный, видимый издалека луч, показывая кораблям путь. Был ещё один маяк. В Сирантии. Так уж получилось, что тюрьма остров находилась в заливе прямо перед городом и прежде, чем добраться до порта, кораблям приходилось проплывать между скалами материка и ощерившейся катапультами тюрьмы.Пожалуй, что в этой части города мне делать нечего.

Я отвернулся от порта Ирлина и увидел невероятно большую, уходящую почти в самое небо колокольницу собора святого Ремаха.

И меня словно громом поразило.

Я тут же воздал хвалу богам и не мешкая, едва ли не спрыгнув с крыши, со всех ног поспешил к старому святилищу.

Собор святого Ремаха был огромным. Он возвышался неподалёку от пустой сейчас базарной площади, занимая всё пространство, куда ни кинь взгляд. Мелони рассказывала, что его помогали строить волшебники прошлого. И каждый камень здесь пропитан магией. Поэтому тяжеленные створки главного входа, в четыре человеческих роста высотой, открываются с лёгкого нажатия ладонью. Но работает это только для нуждающегося человека, который пришёл с добрыми намерениями и которому нужна помощь.

Проверять я это, конечно же, не стал опасаясь, что если посреди ночи я зайду через главную дверь, то у служителей, которых я случайно могу встретить, появятся вопросы, я вскрыл одну из боковых дверей и никем незамеченный оказался внутри храма.

Тишина, душный воздух и ни одной живой души. Была ночь и большая часть служителей уже спали. Очень медленно я пробрался в центральный зал. Сводчатый потолок тонул где-то в высоте. Сверху на массивных цепях свисали гигантские люстры. Пахло ладаном, воском и благовониями.

Мраморный пол и такие же стены. Огромные в три обхвата колонны скрывались в темноте, стоило только поднять взгляд. Я крался у стены, прячась во мраке, справедливо полагая, что так меня, в случае чего, будет меньше видно. Крался и жалел, что не обладаю способностью сливаться с тенью, как ходящие.

Свет выхватил из темноты мозаику на витражном стекле. Слепой старец в сияющем плаще выставил вперёд руку, словно останавливая смотрящую на него молодую девушку с тёмными волосами. За ней раскинулась беззвёздная ночь.

Я узнал Сиаранта и Калатрис.

Свет и тьма.

Созидание и разрушение.

Мудрость и коварство.

Боги смотрели друг на друга и не обращали на меня никакого внимания, чему я был неслыханно рад. Мне хватало и серой гвардии.

На другой фреске Изнар дарил людям огонь, держа его в раскрытой ладони. Отчего-то он даже и не думал обжигаться.

Я шёл, рассматривая открывающиеся передо мной события из жизни Сааны. Вот уж не знаю, происходили они когда-нибудь на самом деле или это были всего лишь выдумки жрецов.

Гестир поднял руки, останавливая огромную волну, грозящую упасть на город.

Алантра и множество фигур вокруг, у всех тени изображены так, будто тесселарий (мастер мозаики) даже понятия не имел, как свет должен падать на людей. Но на самом деле в большинстве храмов Алантру - богиню теней изображали именно так. Тени тянулись к ней, искажая перспективу, создавая непонятные глазу иллюзии, неуловимо меняя восприятие.

Самым последним мне попался Джардиш. Его неизменно показывали бросающим кости. Взгляд напряжён, руки сжимают край стола. Меня всегда интересовало, на что и с кем играет бог обмана и удачи. Часть картины, там, где должен был быть изображён второй игрок никогда не выкладывалась полностью. Виден только нечёткий силуэт. Каждый должен был сам для себя решить.

Старая Бэлла говорила, что это аллегория и Джардиш поставил на кон судьбу Сааны, а его противник Бездна. Тримьян, наоборот любил сказать, что Джардиш всего лишь олицетворяет наши потаённые желания и играет сам с собой. Точнее борется. Тот, кто он есть сейчас и каким может стать. Хуже или лучше. Злее или добрее.

Наконец, в углу я увидел неприметную лестницу ведущую наверх. Начал подниматься. Когда миновало четыре пролёта, я остановился, чувствуя запах пыли и сошёл в коридор. Очевидно, что жилые этажи были ниже. Здесь же бывали редко. Я медленно, стараясь услышать каждый звук шёл вперёд, пока не дошёл до каморки с прикрытой дверью.

Судя по всему, она использовалась для хранения всякой соборной утвари. Старые столы и стулья, куча тряпья, какие-то доски, ящики со свечами. Всё это было навалено в одну большую кучу. Я не мешкая подпёр дверь каморки одним из столов, чтобы в случае чего у меня было время на побег и начал обустраивать место для сна.

Если честно, получилось так себе. Жёстко и не слишком комфортно. Но куда лучше, чем на рудниках. Так что я положил сумку под голову и закрыл глаза. Мне нужно было отдохнуть

Но боги или кто там у них главный, видимо, решили по-другому.

Мне приснился сон:

***

Деревянная мишень на стене в очередной раз задрожала, когда ещё один метательный нож оказался в самом её центре.

Женщина, бросившая его неподвижно стояла в другом конце комнаты, любуясь своей работой. Чёрные наплечники, наколенники и браслеты, темно-бордовый жилет, и неяркий, короткий зелёный плащ с кожаными штанами того же цвета. Вот и весь её костюм, отличавшийся от одежды других, находящихся в комнате, примерно также, как день отличается от ночи. Впрочем, тут каждый был одет, кто во что горазд.

Сантра, а именно так звали богиню войны, замахнулась пустой рукой. Никто не успел заметить, как нож исчез из мишени и снова оказался в ладони женщины в момент броска.

Деревянная мишень в очередной раз задрожала.

Нож снова исчез из её центра и с неуловимой скоростью опять пронзил цель.

- Может быть, хватит?

Человек лет тридцати с чуть взъерошенными волосами. Небрежная небритость и хитрый насмешливый взгляд. Одет он в коричневую кожаную куртку с пристёгивающимся капюшоном и такого же цвета штаны. В любом городе Сааны таких можно встретить в изрядном количестве. Обычно люди, одетые в такие одежды, показывают карточные фокусы или предлагают вам сыграть в азартную игру. Разумеется играть они будут честно. А вы уйдёте домой без денег.

Джардиш, бог удачи и обмана.

Он одной рукой перемешивал колоду карт. Какими-то невообразимыми движениями, разделяя её на три, а иногда и на четыре части, зажимая между пальцами.

Сантра, не обратила на него ни толики внимания и опять замахнулась.

Нож исчез из мишени. Но не полетел в неё вновь. Вместо этого из руки ошарашенной богини войны вылетела игральная карта.

Маленькая девочка с длинными чёрными волосами рассмеялась звонким заливистым смехом и подобрала упавшую карту. На картинке была изображена она. Большие синие глаза, смуглая кожа и забавное детское платьице. В одной руке девочка держала карту, другой прижимала к себе мягкую игрушку в виде зайца с длинными свисающими ушами.

Юдифь рассмеялась ещё сильнее и требовательно посмотрела на Джардиша, словно спрашивая: "А где же заяц?!"

Маленькая девочка, которая никогда не разговаривала, была богиней счастья, жизни и радости.

Сантра вскинула руку и очередной нож застрял в стене у самой головы бога обмана.

- Мы оба знаем, что ты бы никогда в меня не попала, поэтому оставь свои фокусы для уличных зевак, - Джардиш насмешливо щёлкнул пальцами и колода в его руках разлетелась разноцветными бабочками.

- Ты уверен, что хочешь это проверить?

Нож исчез из стены, а в руках богини войны их оказалось сразу два.

- Он прав, Сантра. Не стоит пытаться. Только зря потупишь свою сталь.

Медленный и спокойный, кажется, что всё знающий голос. В одном из кресел сидел старик с завязанными глазами.

Сиарант, бог света и хранитель душ. Именно к нему обращался простой люд, желая узнать грядущее.

Старик пригубил чашу вина, но на стол положил уже книгу. Его одежда из воздушной туники превратилась в тёмное одеяние с плащом. А когда он встал с кресла на нем был уже тёплый охотничий свитер.

Сантра нахмурилась.

- Ты знаешь все сущее, но очевидное увидеть не можешь?

Она говорила о том, что, кто если не богиня войны может кого-то здесь убить

Сиарант тепло улыбнулся и направил руку, указывая за спину богине войны.

- Обман всегда скрывается там, где ты этого не ждёшь.

Джардиш, сидящий за столом, развеялся туманом. Сантра обернулась и увидела бога удачи, удобно расположившегося на подоконнике. Он играл в карты сам с собой.

- Забавно, что единственный, кто видит все мои уловки и фокусы - слепец. Не находишь?- Не отрываясь от игры спросил Джардиш.

- На твоём месте я бы давно его убила. - Это сказала красивая женщина, в чёрном облегающем платье. Её тёмные прямые волосы ниспадали до середины спины, они блестели, поглощая свет.

Именно так. Блестели, поглощая свет.

Калатрис. Та, которой поклонялись, как богине тьмы.

- А что дальше? - Джардиш сбросил с руки две карты и взял из большой колоды сразу три. - Мы бессмертны. Ну убьёт она меня и что? Пройдёт пару лет и я перерожусь в каком-нибудь счастливчике. Скорее всего, ещё более красивом, чем я есть сейчас. Хотя-я-я. - Бог удачи посмотрел на своё отражение в стекле. - дальше уже некуда. Согласны?

Алантра рассмеялась и тени в комнате пришли в беспокойство. Они всегда подчинялись ей.

Эта богиня была странной. Никто не помнил, как она появилась. Даже Сиарант затруднялся ответить. Просто в один из таких вечеров, когда боги были вынуждены терпеть друг друга, она оказалась в общей компании со всеми.

И ни у кого в воспоминаниях не отложилось, когда же это произошло на самом деле. Может быть, совсем недавно, в одну из прошлых встреч, а может и тысячи лет назад. Никто точно не знал. Даже Сиарант.

Бог грядущего оглядел всех собравшихся.

- Мы снова собрались все вместе. Как и всегда.

Джардиш ухмыльнулся:

- Может, ради разнообразия, в этот раз назначим ответственной Смерть?

Фигура в балахоне медленно повернулась в сторону бога обмана. Очередная шутка замерла на его устах. Джардиш очень явственно увидел, как его голова отделяется от тела, а бессмертная сущность исчезает в небытие.

Смерть, как и Юдифь никогда не разговаривала. Вместо этого её собеседники видели образы. И образы эти были чересчур настоящими.

Джардиш поёжился и решил сменить цель своих шуток.

- Тогда давайте её сестру? Маррэдит, как ты на это смотришь? Представляете, как людишки обрадуются? - Джардиш в предвкушении потирал руки, предвосхищая ещё не произошедшее.

Маррэдит - называли богиню страха, младшую сестру Смерти.

Сиарант поднял руку, призывая к тишине. Его одеяние в очередной раз сменилось. В этот раз он выглядел величественно и грозно, весь облаченный в сияющую от солнца броню. Хотя, можно было все глаза высмотреть в поисках солнца, но так и не найти его. На дворе царила ночь.

- Каждую эпоху мы собираемся здесь, чтобы определить под чьим началом она пройдёт. - Сиарант указал на Калатрис, - твоё время подходит к концу. И не буду скрывать, я рад этому. Твоя сущность почти уничтожила мир.

- Разве? Если бы они не противились неотвратимому, то я бы давно навела порядок. Но нет же! Постоянно находится какой-то шибко умный смертный, начитавшийся того, что не должно было попадать ему в руки! Знаешь, Сиарант, иногда мне кажется, что ты играешь в обход правил и вмешиваешься в судьбу людей, хотя не имеешь на это права!

Богиня тьмы была в ярости. Её время в мире смертных подходило к концу. Но то, что она задумывала, постоянно ускользало от неё, время и возможности уходили, как треклятый песок, сквозь пальцы!

Бог грядущего повернул голову к темноволосой красивой женщине. И если бы не красная повязка из грубой ткани на глазах, то можно было бы подумать, что он смотрит на неё.

- Тебе не о чем волноваться, моя дорогая сестра. Мое время ушло ещё до тебя. А затем меня сменила Сантра, после настала твоя очередь. Мы все следуем, своему предназначению. Мы бессмертны и всесильны. Но мы ограничены нашей сущностью. Джардиш и минуты не проведёт, чтобы не разыграть кого-либо. Юдифь всегда принесёт с собой радость. Сантра найдёт соперника.

Сиарант обвёл взглядом, который не мог видеть, всех присутствующих.

- Мы должны выбрать следующего.

Хранитель душ подошёл к Калатрис и она вручила ему тёмный шар с фиолетовой дымкой вокруг. Бог грядущего взял у Калатрис символ её назначения и в его руках сфера превратилась в книгу в золотом переплёте. Он положил её на стол.

Сантра рассмеялась.

- Бедняжка Калатрис. Никак не можешь догадаться, почему все твои планы разрушились, едва успев претвориться в жизнь?

Сиарант отошёл от книги и сел в появившееся за его спиной кресло. Теперь его слепые глаза скрывались за капюшоном фиолетовой туники, а руки сжимали деревянный скипетр с сияющей сферой наверху. Бог света явно устал от происходящего.

- Он же видит наперёд все, что произойдёт. Я тоже поначалу удивлялась, как это так: собрались воевать, а в итоге заключили перемирие. Хотели захватить более слабый народ, а вместо этого научили их селекции и облагораживанию почвы.

Сантра взмахнула рукой и деревянная мишень на стене раскололась пополам. Настолько сильно нож вошёл в неё на этот раз.

Калатрис недоуменно взглянула на Сантру:

- Но он же не вмешивался, верно?

- Конечно же, нет! - богиня войны в ярости повернулась к слепому старцу. - Он, всего лишь, заранее каждому народу дал знания, заповеди, школы. Он, как сорняк, который невозможно выкорчевать, пока не сожжёшь весь урожай.

Её следующий нож воткнулся точно в рукоятку застрявшего в стене близнеца.

- Каким-то образом у власти оказывались правители, которым было важно будущее народа через двести-пятьсот-тысячу лет!!! Они не хотели властвовать. Они правили! Постоянно находились какие-то учителя, рассказывающие о мире и процветании. Я не знаю ,как у него это получилось. Но один человек научил другого, а тот ещё одного. И через пятьсот лет оказалось так, что какой-то королевский советник вещает точь-в-точь, будто он сам Сиарант.

Калатрис сжала губы в тонкую линию.

- Значит, наш всезнайка смотрел наперед?

Богиня тьмы подошла к книге и положила на неё руку.

- Мое время заканчивается, мой дорогой брат. Но у меня его в достатке. Что одни строят годы, другие разрушают за одну ночь!

Сиарант сидел, не двигаясь. Он устал.

Он уже видел это когда-то давно. Одно из бесконечных развитий будущего.

Он знал, что будет дальше. Боги, в отличие от людей, всегда были заложниками своей сущности. И количество вариантов будущего с их участием всегда было ограничено. И почти все варианты указывали на одно.

Бог грядущего повернулся, безошибочно находя невидящим взглядом бога удачи. Джардиш, как и все, уже притронувшиеся к книге, теперь ждал, что будет дальше.

Боги один за другим подходили к книге и клали на неё руку. Когда, последний из них убрал ладонь с переплёта, страницы книги начали перелистываться сами собой, словно чья-то невидимая рука переворачивала их раз за разом.

Сиарант подошёл к столу и в тот момент, когда книга обратилась в игральные кости, жестом руки подозвал Джардиша.

- Скоро время Калатрис закончится и настанет твоё. Пока что, ты будешь гостем в ее мире. Очень медленно, твоё влияние будет увеличиваться в ту пору, как её уменьшаться. Пусть все присутствующие станут свидетелями. Отныне Джардиш назначается хранителем Сааны.

Молчание встретило речь Сиаранта. Они всегда молчали. Но слышали.

- Напомню тебе, что ты не можешь напрямую влиять на то, что происходит в мире. Ты не можешь вмешиваться в дела людей и как-то помогать им. Ты можешь давать советы страждущим. Ты в праве создать артефакт связанный с твоей сущностью. Но никогда тебе нельзя применять свою силу для помощи или вреда жителей Сааны.

- Услышано!

Джардиш взял из рук старика в остроконечной шляпе игральные кости и они засветились так, словно луч света прошёл через призму, распавшись на семь основных цветов.

- Услышано!

- Услышано!

- Услышано!

Боги один за другим подтверждали своё свидетельство и уходили, ведомые своими делами.

- Услышано!

После этих слов стало неожиданно тихо.

На мгновение.

Раздались звуки битвы, звон мечей, трубящий рог, крики воодушевления. А затем все стихло уже окончательно.

Сантра была последней, кто покинул сие место.

Джардиш хмуро смотрел на игральные кости в руке. Кажется впервые в жизни он был не рад держать в руке принадлежность для азартной игры.

- И что мне там делать?

Сиарант усмехнулся.

- Сказать по правде, я не знаю, - И пока Джардиш изумлённо смотрел на бога света, тот продолжил. - Люди в отличие от нас не ограничены своей сущностью, предназначением. Они могут стать кем угодно и сделать, что угодно. Как бы ты не старался слепить нужного тебе человека или будущее - все может обернуться против тебя. Никогда наперёд не известно, кем станет рождённый в трущобах мальчишка, выживет ли королевский первенец, мирно спящий на мягких перинах, сможет ли ходящий, который не умеет скрываться в тени, которому суждено потерять всё, найти свой путь? И спасёт ли мир, оставленный на поросшей дороге младенец, которого случайно подобрала цирковая труппа? Всего времени мира не хватит, чтобы рассказать тебе все варианты будущего, которое мне открывается каждую секунду.

Сиарант закурил большую резную трубку и выпустил облачко дыма, его одежда превратилась в расшитое золотым орнаментом белое одеяние.

- Тебе там понравится, друг мой. Через какое-то время ты поймёшь, что это, как одна из игр, в которые ты постоянно играешь. Главное - делай все по правилам. Играй честно. Хотя тебя и будет съедать изнутри желание обернуть все в свою сторону. Иначе проиграешь.

Джардиш очень внимательно слушал хранителя душ. Если он всегда делал вид, что все знает, то бог света - просто знал. Его не интересовали игры других. На самом деле, Джардишу всегда казалось, что Сиарант неинтересны их споры только потому, что они все давно играют в его игру. Даже Смерть.

- Не пытайся достигнуть своих целей. Мы все так давно живём, что забыли для чего создавались изначально. Мы - хранители мира, Джардиш. Хранители. Все что от нас требуется - это чтобы Саана процветала и развивалась. Но об этом уже никто не помнит. Собственные сущности поглотили все наши Я. Калатрис думает только о том, как бы погрузить мир во тьму. Сантра идёт путём уничтожения, выискивая лучшего воина. Гестир чуть не залил всю сушу водой, желая показать людям, что в океанах и морях жить лучше. Изнар едва не сжёг половину мира в ответ.

Сиарант встал с кресла и подошёл к окну, будто бы мог увидеть, что скрывается за стеклом.

- Не повторяй их ошибок, Джардиш.

- Но что мне тогда делать?

- Быть собой и помнить о правилах. Калатрис подстроит тебе каверзу перед своим уходом. К сожалению её будущее для меня всегда затянуто тьмой. Но для того, чтобы понять, её - не нужно иметь дара к предсказанию. Будь осторожен.

Вторую часть главы выложу чуть позже. В один пост всё не влезло :(

Аннотация: Джиен - мастер расхититель, выросший в цирке. Он чувствует затаившуюся магию предметов, тепло амулетов, холод артефактов.

Этот Дар заставляет его отправляться в позабытые людьми селения, дремучие леса и древние гробницы.

Он знает большинство фокусов и может найти выход из любого лабиринта.

Что если только он сможет помочь там, где остальные бессильны?

И сможет ли?

Глава7. Всё сначала. Часть 6. Предатель.

Портовый квартал постепенно превратился в торговый. И можно было хоть немного расслабиться, прекратив шарахаться от каждой тени. Я шёл, погруженный в свои мысли. Слишком легко. Иоки даже не допустила мысли, что я могу её предать. Просто взяла это треклятое око Сиаранта! Знаменитые асилийские доверие и преданность!

Я горько усмехнулся. Преданность. Какое слово! Быть преданным.

Асилийцы славились своей преданностью. Поэтому, если вы заключали с ними сделку, можно было быть уверенным, что вас не обманут. Не поднимут цену в последний момент. Не скажут, что товар закончился, а сами продадут его конкуренту подороже. Не воткнут нож в спину.

Именно они приняли на себя основной удар в Тёмной войне. Их земли оказались уничтожены. А остатки народа разбрелись по восточному материку.

Мы же отплатили им тем, что стали презирать, бояться и ненавидеть. Во время правления предыдущего короля, отца нынешнего Логрида им сначала запретили носить оружие. А потом, лет через десять, люди осмелели настолько, что пришли в асилийский квартал, устроили поджоги, погромы. Дошло до самосуда. А городская стража просто решила не вмешиваться.

Ходили слухи, что это был прямой приказ Гергальса. Уж не знаю, насколько правдивые. Но с тех пор в Ирритии асилийцев стало кратно меньше. И теперь, большая часть их народа живёт в Лиарте. Где к ним проявляют большее терпение и дружелюбие.

Вот такая "забавная" штука вышла. Самый преданный народ оказался предан теми, за кого они принесли огромную жертву.

- Что она тебе сказала, вор? - голос прозвучал прямо на ухом. Трисс, будь она не ладна, подошла ко мне сзади, а я, погруженный в свои мысли, даже не заметил! Серогвардейка взяла меня за руку и потянула в сторону.

– Ты с ума сошла?! А если она нас увидит?

Девушка, раздражённо толкнула меня в подворотню.

– Я похожа на идиотку?! – огрызнулась мой поводырь. — Она ушла ещё в порту.

Я не стал отвечать. Мои слова, скорее всего, не понравились бы Трисс и она могла решить, что десять пальцев для меня слишком много.

Беспомощность! Больше всего меня раздражало, что если вдруг что-то случится – я ничего не смогу сделать. Только бежать и молиться, чтобы Трисс, которая меня ненавидит была рядом. Треклятые браслеты и ищейка серой гвардии, следующая за мной по пятам не давали даже шанса приобрести хоть что-то полезное у торговцев. И если на улицу сияющей Сиэльты я ещё мог сунуться, то к Карен с её лавкой полной запрещённых артефактов идти было нельзя. Вряд ли она обрадуется моим новым друзьям.

Трисс, тем временем, открыла какую-то дверь и многозначительно посмотрела на меня. Я проклял вездесущих ищеек Элиссандры и вошёл внутрь.

– Надеюсь ты не решила по тихому меня убить? – попытался пошутить я. Но вышло не очень. Трисс только сильнее толкнула меня в спину, поторапливая.

– Ещё раз здравствуй, Джиен. – В комнате сидел Мэт, нарезая своим кинжалом с зелёной ручкой какую-то шентарскую сладость.

– Надеюсь, ты здесь для того, чтобы охранять мои пальцы. Для всего остального есть Трисс.

Мэт криво улыбнулся, с шутками у меня сегодня не шло.

– Садись, – резко бросила серая. – И будь так добр заткнуться!

– Вы знали, что я пойду в порт? – я на свой страх и риск решил проигнорировать "дружеский" совет. – Почему сразу не попытались схватить её?

– Потому что, не такие безмозглые, как ты! – Трисс закончила с закрыванием двери и подошла к столу, – по твоему, нам нужно было устроить побоище в порту?!

– Потише Трисс, – Мэт аккуратно налил из глиняного чайника в кружку напиток, придвинул девушке и повернулся ко мне. – Мы точно не знали, где будет Иоки. А расхаживающая по портовому району армия из серой гвардии вызовет много вопросов. – Он налил теплого чая и мне. – Мы ставим капкан, понимаешь? Зачем лишние жертвы, если все можно сделать тихо, заранее подготовившись.

– Он даже не горячий! – Трисс раздраженно поставила кружку на стол, с какой-то злобой посмотрела на меня. – Он может только воровать. Толку рассказывать слепому, чем красный отличается от желтого.

У Трисс, явно, были какие-то проблемы.

– Что она тебе сказала, Джиен? – Мэт, в отличие от своей напарницы мог разговаривать нормально.

– Что принимает заказ.

– Она что-нибудь заподозрила?

– Не думаю.

– А ты попробуй! – бесцеремонно вмешалась Трисс.

– Чем я тебе не нравлюсь? А?! – серая начинала меня выводить, но сделать я не мог абсолютно ничего. – Лучше ты попробуй в следующий раз быстрее бегать! – очевидно, что её до сих пор бесила та ситуация на рынке, когда я чуть не ушёл от неё.

– Вот про это я и говорю. – Мэт был островком спокойствия. – Тебя ждали на всех выходах с базарной площади. Ты мог выбрать любой путь, убежать от Трисс, она могла тебя не найти, но всё равно, в конечном итоге, – Мэт накрыл ладонью один из нарезанных сладких ореховых квадратиков, – капкан захлопнулся.

– Так что с заказом? – Трисс не собиралась подолгу разговаривать и хотела побыстрее закончить с делами.

– Она приняла его над оком Сиаранта, – Я произнёс это каким-то бесцветным голосом, чувствуя пустоту. – Три дня и дело будет сделано.

– Даже так? – Трисс усмехнулась, – Знаешь, Мэт, а твой чай не так уж и плох!

– Что будет дальше? – задал я вопрос, хотя прекрасно знал ответ.

Мэт отрезал себе небольшой кусочек ореховой сладости.

– Дальше? Из того, что о ней известно: Днём опасаться нечего. Она не любит лишних жертв, значит всё сделает ночью. В его доме. А там уже будем мы.

– А как угадать с ночью? Какая из трёх? – я спрашивал, выжимая из себя слова, а в душе просыпалась ненависть к себе, Трисс, Элиссандре, к проклятым несущим смерть, которые и так уже принесли в этот мир слишком много бед . Мэт же говорил так спокойно, будто дело уже сделано.

– Сегодня точно опасаться нечего. На завтра его вызвали во дворец. И об этом уже известно в кругах преступного мира. Так что остаётся только одна ночь. Третья, – Мэт улыбнулся так, словно спас целый мир, налил из глиняного чайника ещё немного, – Остаётся только ждать.

– Что чувствуешь, Джиен? Как тебе, быть предателем? – голос Трисс был наполнен ядом и насмешкой.

Я стиснул кулаки. Но почти сразу разжал, глубоко вдыхая. "Всему своё время, парень. Время раскидывать камни и время их собирать", – Тримьян, как и всегда, заговорил со мной сквозь года.

Он сказал эту фразу после заставшей нас в пути грозы. Когда мы на несколько дней застряли под дождём посреди королевского тракта. Телеги до основания утонули в грязи и я, тогда ещё мальчишка, даже не представлял, как мы выберемся.

– Не нужно, Трисс, – Мэт говорил спокойно. Взял её за плечо, словно стараясь образумить. Он давно привык к своей неуравновешенной напарнице.

Я молча сидел за столом, двумя руками держа перед собой кружку.

Какого это - быть предателем?

***

Живот горел огнём. Я лежал на узкой кровати, укрытый тяжёлым одеялом. Надо мной склонилось красивое женское лицо. Небесноголубая кожа, темные разводы в виде текущих по скулам слёз, фиалковые глаза.

Тусклый свет фонаря. Пахло горькой травой, анисом, полынью, календулой. В воздухе витал дымок.

– Пей.

Чарующий, бархатный голос. Асилийка склонилась надо мной и поднесла ко рту глиняную чашку. Горячая жидкость обожгла горло. Растеклась по телу. Лицо перекосило от горечи. Захотелось запить это чем-нибудь, я закашлялся.

Асилийка лишь крепче прижала чашку к моим губам.

– Пей. Если хочешь жить.

Я слышал её, но горечь была просто ужасной, нестерпимой. Тело противилось, не хотело принимать. Я кашлял, но девушка крепко держала чашку, не давая мне отстраниться.

Когда отвратительно горькая жидкость закончилась, на язык, наконец, попали капли воды. Я жадно пил, пока и безвкусный, но после горечи невероятно сладкий нектар полностью не исчез.

- Теперь спи, – асилийка поднесла к моему лицу дымящуюся глиняную тарелку с какими-то ветками. Дохнула на меня. Дым попал в глаза, нос. Я снова закашлялся.

И провалился в темноту.

Там было холодно. Жарко. Мокро. Больно. Громко. И тихо.

Я просыпался, видел разлитый по комнате дым, вдыхал его и снова падал во тьму.

Живот пронзало кинжальными вспышками боли. А потом по телу разливался мороз.

– Спи. Пей. Спокойно. Спи. Не двигайся. Все хорошо. Если хочешь жить. Дыши.

Жар.

Озноб.

Я весь мокрый.

Снова жар.

Дым по комнате.

Шёпот над головой.

Горечь трав.

Боль.

Я открыл глаза.

Светило солнце. Тяжёлое одеяло укрывало меня по шею, мешая дышать. Слишком тяжёлое.

– Воды? – асилийка сидела рядом, смотрела на моё лицо.

Я сделал несколько жадных глотков, чувствуя слабость по всему телу.

– Тебе нужно поесть.

Девушка встала с кровати, взяла со стола тарелку с нарезанными овощами, посыпала зеленью, щедро залила душистым маслом и села рядом.

– Это тебе поможет.

Асилийка передала мне тарелку, помогла приподняться и залезла с ногами на кровать. Я жевал овощи, даже вилка в руках казалась тяжёлой. Время тянулось неимоверно медленно. Хотелось всё выплюнуть. Но под тяжёлым взглядом Иоки, кажется, так её звали, пришлось есть до конца.

– Я помню тебя, там в цирке. Когда произошло покушение на короля, – асилийка говорила чистым голосом. Смотрела прямо в глаза, пробуждая воспоминания. – Твоя сестра?

Мой взгляд остекленел. Рука привычно потянулась в сторону, в поисках винной бутылки. Её, разумеется, здесь не было.

– Клинок был отравлен. Сок триссинского стрихноса. Ты бы не вышел из того переулка. Что ты там делал?

– Шёл домой, – говорить было тяжело. Голова гудела.

– Я видела, как ты шёл, – с укоризной посмотрела девушка. – Что праздновал?

– Невероятное везение короля.

Иоки приблизила ко мне свои фиолетовые глаза.

– Прошло полтора года с того покушения.

– И что? – я пытался вспомнить лицо Мелони и не смог.

– Сорвавшаяся гимнастка, кем она была тебе?

– Она не сорвалась! Её убили, – я сказал это и на глазах сами собой начали появляться слёзы.

Асилийка с фиолетовыми глазами за несколько минут смогла вытащить наружу то, что я полтора года пытался спрятать, упиваясь каждый вечер вином.

– Кем она была тебе?

– Всем.

Я сказал это тихо, едва открыв пересохшие губы. Слезы текли уже по щекам.

Иоки обняла меня, баюкая. И запела.

Так, как могли петь только асилийцы. Песнь без слов. Мелодия вне времени. О горечи и надежде. О том, что мы потеряли и что ждёт нас в будущем. О тех временах, когда боги ходили по землям Сааны. Она пела и её голос был, как ласковый ветер в весеннем лесу, потом начиналась гроза, рокот грома, и я слышал, как с ужасающим треском ломаются деревья. прекрасные звуки лились дождем с неба и вместе с ним я переживал расцвет и падение Асилийских островов. Песнь словно река несла вперёд, давая надежду и одновременно вызывая тоску по утраченному. Слышался свет луны и тепло солнца.

Иоки пела о невыразимой красоте мира. И обнимала меня, снимая непосильно тяжёлый груз скорби и сожаления.

Она вызывала слёзы и осушала их.

Её песнь длилась вечность. И один миг. Я слушал её невероятно долго. И она закончилась быстрее, чем я смог заметить.

Просто всё смолкло и остались только мы вдвоём. Я, подобранный, где-то у Эрильских гор, выросший в цирке и потерявший его. И она, даже не знавшая родины, вынужденная вечно вспоминать о том, чего никогда не знала. Иоки обнимала меня, а я её. Мы долго сидели, проживая боль друг друга без слов. Чувствуя дыхание. Горечь трав. И облегчение.

Асилийка и человек.

Две сломленные души, ищущие спасение.

Она исцелила меня тогда.

А я…

***

– Мэт, пора.

Элиссандра, сказала всего два слова, а парень уже вылетел из дома. Мы расположились недалеко от улицы Судей. Ещё одна штаб квартира серых, которых, как оказалось, в Ирлине было в избытке.

Тёмная комната, горящие тусклые свечи, куча скамеек и столов. И очень много оружия. Впрочем, учитывая количество людей, его было, скорее, в достатке. Кажется, тут собралась, добрая половина серой гвардии, да и военачальник Аргрим прислал десяток алых мундиров. Элиссандра сидела, погруженная в свои мысли. Несколько раз поднимала на меня взгляд, долго изучала. Словно опасаясь, что несмотря на браслеты я смог обмануть её. Трисс, на удивление молчаливая, осматривала свои клинок. И что самое невероятное - за вечер она ни разу не попыталась задеть меня

– Куда это он? – я наблюдал за закрывающейся дверью.

– Без синих стражей Иоки не оставит моим людям ни шанса, – глава серой гвардии чуть прищурила свои золотистые глаза. – Я наслышана о её способностях. А мы ведь хотим взять её живой, верно, Джиен?

Я кивнул, медленно осознавая, что дело начинает принимать серьёзный оборот.

– Думаете, нам этого хватит? – Трисс с необычайно уважительным тоном. Не припомню такого. При разговоре со мной она обычно либо шипела, либо делала максимально спесивое лицо.

Может быть, сейчас все дело было в том, что она разговаривала с Элиссандрой?

– Я попросила Сияющие шпили одолжить нам парочку волшебников на вечер, – Элиссандра сказала это так, будто мы обсуждали какой наряд выбрать на бал.

Одолжила парочку волшебников! Вы только посмотрите на неё! Не будь у меня на руках треклятых браслетов, я бы что-нибудь обязательно придумал. Но к сожалению, бог удачи в который раз решил, что мне вполне хватит и игральных костей, когда все вокруг играют в карты.

Мне оставалось только смотреть. Ну и ещё удивляться, насколько быстро работала серая гвардия.

Стоило только Элиссандре узнать, что Иоки взяла заказ. Как события закрутились с невероятной скоростью. Она отослала несколько записок и в доме начала собираться маленькая армия. Провела инструктаж для рядовых исполнителей. Где велела им ни в коем случае не лезть на рожон. Только арбалеты и периметр. Не подпускать Иоки близко. Я слушал и понимал, почему меня схватили тогда на базарной площади. В цирке Тримьян также объяснял каждому его роль. Где кто должен находиться, что делать если случиться это, или что предпринять, если произойдет другое. Элиссандра каждому до малейших деталей вбивала в голову, казалось бы, все возможные варианты предстоящих событий.

Спустя, примерно, тридцать минут после того как Мэт убежал за Синими стражами, дверь, наконец, отворилась и я увидел их.

Всё внимание сразу же обратилось на двух вошедших служителей Сиаранта. Они были закованы в броню, от чего казались в несколько раз больше обычного человека. Лица без возраста, волевые и суровые. Доспехи пока не светятся. Но и магии поблизости нет. От синих стражей разливалось спокойствие, которое передавалось всем вокруг.

Вполне возможно, что если бы они простояли рядом достаточно долго, я бы прекратил вызывать у Трисс желание меня убить.

– Выдвигаемся, – Элиссандра встала, оправила плащ. И направилась к погребу. А за ней всё пришло в движение

В дом судьи Вальтера мы попали, пройдя подземным проходом. Оказывается, в паре улиц от места жительства продажного судьи находился дом из которого можно было попасть под землю. Я, например, за все время жизни в Ирлине такого не встречал. Но я и не особо совался под землю. По крайней мере, в городе. Что тут можно найти? Все давно прибрано к рукам разношерстными шайками и бродягами.

– Когда-то давно здесь проходило рукотворное подземное течение, – Элиссандра почти дружелюбно рассказывала мне про старые времена. И если бы не браслеты и ещё целый отряд из вооружённых человек, можно было бы подумать, что мы лучшие друзья. – После тёмной войны река пересохла. Но зато остались переходы.

Свет факелов плясал, освещая дорогу. Мы шли не пригибаясь. Можно было даже поднять руку и не достать до свода. Старая кладка с почерневшими от времени камнями держалась превосходно и оставалось гадать, каким мастерством обладали каменщики того времени.

Было душно, воздуха не хватало, пахло плесенью, сыростью и землёй. Не будь рядом синих стражей и Элиссандры с её небольшим воинством и я бы подумал, что гуляю по очередному подземелью или могильнику, каких было в достатке в нашем мире. В особенности после тёмной войны.

Слава богам, дорога была недолгой. Один за другим мы поднялись из подземного хода и очутились в старом погребе.

– А где сам судья, он разве не вернулся? – задал я так интересующий меня вопрос.

Трисс громко фыркнула. Мэт не стал ничего говорить, видимо, не желая лезть в мои отношения с Элиссандрой.

Глава серой гвардии же просто ответила:

– Из Сирантии просто так не возвращаются.

Из Сирантии? Похоже Элиссандра решила вычистить весь высший свет Ирлина, раз взялась даже за городского судью.

– Надеюсь, об этом никому неизвестно. Иначе она не придёт.

– Уж будь уверен, - усмехнулась глава серой гвардии. – Человек, похожий на Вальтера в сопровождении королевского эскорта вошёл сегодня днём в этот самый дом. Несколько минут назад стража отправилась обратно во дворец.

Темная комната, на третьем этаже особняка судьи Вальтера была битком набита народом. Зотоглазая глава серой гвардии раздавала приказы направо и налево. Люди проверяли заточку клинков, осматривали арбалеты, Мэт крутил в руках несколько магических жезлов. Я погрузился в свои мысли, силясь осознать, что всё. Сегодня Иоки схватят. Из-за меня!

Я не смог в нужный момент убежать от погони, а теперь всё сложилось вот так!

Браслеты на руках отозвались преддверием боли от нестерпимых ожогов, стоило мне только подумать о помощи Иоки.

– Постараться взять живой! И не покалечить!

До меня донёсся только конец фразы Элиссандры. Алые плащи и рядовые исполнители серых начали покидать комнату, уходя на свои места. У каждого из них в руках был заряженный арбалет.

– Джиен, отойди от окна! Если вдруг Иоки каким-то волшебным образом заметит тебя, то те ощущения, что ты испытал у себя дома, покажутся тебе детским праздником, по сравнению с тем ,что я с тобой сделаю. Ты понял меня?! –Голос Элиссандры был таким доброжелательным, что сперва я ненароком подумал, что ослышался.

Но вот взгляд золотых глаз обещал все муки мира. Так что я благоразумно сделал шаг в сторону, отходя от оконного проёма.

Прошло где-то полчаса. В комнате царило напряжение. Мы все ждали и гадали, что будет дальше. Ни волшебники, ни синие стражи, казалось не могли уравнять чашу весов. И одним только богам было известно, чем обернётся сегодняшняя ночь.

Элиссандра расположилась в одном из кресел. Трисс заняла место неподалёку, изредка поглядывая в окно.

Я стоял чуть сбоку от оконного проёма, так, чтобы со двора меня не было видно.

За одним из столов сидело сразу двое синих стражей. С ними о чем-то разговаривал Мэт. В одном из углов расположился мужчина с длинными светлыми волосами, собранными в хвост. Он не вышел со всеми остальными и я гадал - кто это?

Он был чересчур спокоен для того, что ожидало нас в ближайшее время.

На Ирлин постепенно опускалась ночь

Наконец, я увидел, как во двор перемахнула тёмная фигура.

Иоки.

Она просто спрыгнула с семиметрового укрепления с зубьями и уже у самой земли оттолкнулась от каменной стены, резко ударив по ней ногами, уходя в кувырок.

Быстрые, размашистые движения.

Такое могли себе позволить только асилийцы.

Её никто не должен был увидеть, если бы не я.

Предательство.

Горькое сожаление и ненависть к себе пробрали меня до дрожи.

Я сжал кулаки.

Иоки этого не заслуживала.

Слишком много она для меня сделала.

Заменила семью. Мелони. Спасла жизнь и не один раз. Научила, как жить, потеряв всё.

А теперь я просто смотрю, как она заходит в ловушку и ничего не могу с этим сделать.

Ярость заволокла моё сознание и я рванулся вперёд, надеясь разбить окно и тем самым привлечь внимание асилийки. Я даже не успел подумать об этом. Просто сделал.

И тут же упал. Браслеты обожгли холодом, лишив возможности двигаться ещё до того, как я двинулся.

Проклятые шентарские поводки!

– Джиен - Джиен, – Элиссандра тронула меня за плечо. – Ты и вправду думал, что у тебя что-то получится? Пойдём. Но учти в следующий раз уже будет больно.

Оковы спали с меня и я снова смог двигаться. Перед окном стояла Трисс и по её злому взгляду было прекрасно понятно о чём она думает. Поэтому я опустив голову, молча последовал за Элиссандрой.

Пара коридоров, три поворота и мы оказались наверху огромной залы. По всему этажу, прижавшись к стенам, стояли арбалетчики.

Снизу, тем временем, происходило основное действо сегодняшнего вечера.

Стоило только Иоки войти в дом судьи Вальтера, как дверь за ней с грохотом захлопнулась. Одновременно с этим, свечи по периметру залы начали одна за другой зажигаться, словно по мановению руки.

Девушка резко, едва только раздался первый же звук, не раздумывая, отскочила чуть в сторону, одновременно с этим вытаскивая один из клинков.

– Иоки! Я знаю, зачем ты пришла сегодня в этот дом, – голос Элиссандры был негромким, но каждое её слово отпечатывалось в моём сознании, словно боги хотели, чтобы я запомнил каждый момент этой ночи. – Судьи Вальтера здесь нет.

Асилийка подняла голову, её взгляд фиалковых глаз скользнул по верхнему этажу, на секунду задержался на мне. А затем остановился на Элиссандре.

Иоки ничего не говорила. Молчала, обдумывая ситуацию.

– У тебя два варианта. Первый и самый простой: ты складываешь оружие и мы мило беседуем. Второй и неприятный: ты пытаешься оказать сопротивление. Ничего хорошего из этого не получится! – на этих словах я увидел, как по лестнице начали спускаться два синих стража.

Весь верхний этаж пришел в движение: арбалетчики будто по команде, одним движением вполоборота навели на асилийку своё оружие, отступая от стены и показываясь над перилами. Я насчитал больше тридцати. И все целились в одинокую фигурку Иоки, которая сейчас была, как на ладони.

Высокие арочные окна, гобелены, висящие красные портьеры. И широкая лестница по которой,как раз закончили спускаться двое синих.

Иоки чуть склонила голову набок. Взглянула на меня. А затем крутанулась волчком.

Далее всё слилось в один бесконечно долгий номер. Который прошёл за несколько секунд не более.

Примерно так я в первый раз наблюдал, как Мелони отпускает трапецию и зависает над ареной цирка, чтобы через мгновение схватить руки другого акробата, который удержит её над пустотой. И вот эти моменты, пока она находилась в воздухе, растягивались на долгие удары сердца. Время словно останавливалось.

Так и теперь. Я услышал звук бьющегося стекла, щелчки арбалетов, крики Элиссандры и сдвоенный хлопок разряжающихся жезлов.

Иоки, как и всегда двигалась с нечеловеческой скоростью. Осколки стекла, разбитого одной из её метательных звёзд, ещё не успели коснуться пола, как она уже сгруппировавшись в прыжке, едва ли не касаясь острых краёв, казалось, вылетела через окно.

Арбалетные болты с глухим стуком ударялись об каменный пол, безнадёжно опаздывая.

Разминувшись с Иоки буквально на жалкие мгновения бесполезно раскрылась сеть. И лишь странная зелёная пыль успела коснуться асилийки.

Оказалось, это Мэт стрелял на упреждение. И он почти успел. Бесполезные теперь жезлы он просто выкинул на пол, без раздумий спрыгивая вниз, цепляясь кинжалами за портьеру.

Синие стражи, облачённые в полный доспех, стальными перчатками избавили оконный проём от остатков стекла и поспешили на улицу.

Элиссандра выругалась и быстрым шагом начала спускаться по лестнице. Я последовал за ней.

С улицы доносились звуки боя.

Мы как раз успели, чтобы увидеть, как Иоки с трёх сторон окружили двое синих стражей и светловолосый парень, что сидел с нами в одной комнате.

Она успевала отбиваться ото всех сразу. Её движения были настолько быстрыми, что виднелись только размытые росчерки.

Я было задумался, почему она просто не убежала. Но ответ нашёлся сам собой. У стены осел один из волшебников Сияющих шпилей. Видимо, он не видел в Иоки угрозу. За что и поплатился. Оставалось надеяться, что она просто оглушила его. Иначе проблем не оберёшься.

Но самое важное он сделать успел. Я увидел, что одна из её ног едва волочится, мешая двигаться. Волшебник, видимо, применил одно из морозных заклинаний

Но даже при таком раскладе асилийка оставалась грозным противником.

Чуть справа от нас я заметил, как Мэт достал очередной жезл.

Я начал раздумывать, как могу помочь Иоки. Но почти сразу, в ответ на мои мысли, браслеты ожгли меня холодом. Словно говоря, что не стоит действовать за спиной Элиссандры. Я снова почувствовал, что не могу двигаться.

– А девчонка молодец! – оказывается, Трисс всё время стояла за моей спиной, очевидно, наблюдая, чтобы я не наделал глупостей. – Как думаешь, сколько ещё она продержится?

Я ничего не ответил. Мне не нравилось всё, что происходило. Но и поделать ничего не мог. Только сжимать кулаки в бессильной ярости и ненависти к себе!

Иоки после очередной атаки, нашла время, чтобы сорвать с пояса один из своих мэ-диш ( то, что ослепляет глаза) и бросила оземь.

Яркая вспышка, клубы дыма. И ни капли магии.

Я перестал что-либо различать. Бойцов заволокло густым облаком. Остались только едва заметные человеческому глазу силуэты и тени. Но при этом изнутри не было видно вообще ничего.

А затем я увидел, как из клубящегося марева буквально вылетел спиной вперёд синий страж. Оставалось только удивляться, какой силы был удар, чтобы не просто сдвинуть синего стража с места, а сделать так, чтобы он пролетел несколько метров. Но Иоки не дала времени и на это.

Из тёмного облака один за другим стали вылетать и взрываться мэ-диш.

Арбалетчики, которые все это время держали центр двора на прицеле, но не стреляли, боясь попасть в своих же - теперь стали абсолютно бесполезны.

– Изобретательная сука! - С каким-то диким восторгом, воскликнула Трисс.

Весь двор превратился в сплошное дымное облако. Я не видел даже собственных рук.

В пору было думать, что кто-то прогневил Калатрис. Но всё было намного хуже.

Я вспомнил, как сам не более месяца назад устроил в Солёных холмах нечто похожее. Но там я использовал магические металлические шарики. Они выбрасывали тьму на небольшой площади, вводя врагов в ступор. Но помещение таверны было не особо большим. В основном заполненное обычными людьми. Здесь же, Иоки обвела вокруг пальца всю серую гвардию, синих стражей и волшебника впридачу.

Стоило мне об этом подумать, как взгляд стал улавливать сначала очертания рук, затем силуэты других людей.

Доспехи синих стражей засветились аквамарином. В центре двора кружились завихрения воздуха, создавая воронки и стягивая весь дым.

У ворот стоял ещё один волшебник и водил руками, управляя вихрями.

Светловолосый парень, что до этого плечом к плечу сражался с синими стражами, стоял на одном колене, потирая голову. Ему крепко досталось – он был весь в порезах, а его оружие лежало в нескольких метрах.

Второй синий страж пытался что-то оттереть с лица и не видел ничего вокруг.

Элиссандра кричала, раздавая команды.

Я увидел Иоки, она лезла по стене и уже почти успела добраться до зубьев, когда волшебник, заметив её, взмахнул рукой, и одновременно что-то прокричал. Но слова потонули в шуме.

Девушку отбросило со стены, словно невидимый великан схватил её и небрежно махнув рукой, разжал свои пальцы.

Я увидел, как она, словно игрушечная кукла, надоевшая капризному ребёнку, летит вниз с семиметровой стены. И ничто уже не может спасти её. Упасть с такой высоты, спиной на камень. Я слишком хорошо знал, что будет.

Перед глазами пролетела картинка с Мелони. Тогда я тоже не смог ничего сделать.

Я закричал в бессильной ярости и злобе.

Проклятая Элиссандра, её браслеты и несущие смерть, про которых я даже и не думал, пока не попал на побегушки к серой гвардии!

Я дёрнулся и побежал, понимая, что успею разве что сделать пару шагов, прежде чем Иоки разобьётся.

Сзади что-то крикнула Трисс. Но я не разобрал слов. Я бежал так быстро, как только мог.

Иоки всё падала и падала. А я бежал

Со временем будто что-то произошло.

Падение Иоки замедлилось.

Я сделал уже шагов двадцать. А она все ещё не коснулась земли.

Но я всё равно не успел.

Девушка упала.

Я закричал.

Подбежал прямо к ней.

Сорвал маску.

Схватил за руки.

Склонился над лицом.

Иоки тяжело дышала.

Глаза цвета фиалки, так похожие оттенком на лунный цветок были открыты.

– Прости меня, Иоки. Слышишь?! Прости!

Я держал её руки и смотрел в безумно красивое лицо с татуировками-разводами вокруг глаз.

– Она не умрёт, если тебе интересно.

Голос Элиссандры раздался откуда-то сзади. Через стену отчаяния, ненависти и сожаления, он пробился сквозь воспоминание о падении Мелони, перенёсшее меня на семь лет назад.

С запозданием я заметил, что зрачки Иоки двигаются. Она смотрела на меня. Я почувствовал, как она сжала мою руку.

– По другому было нельзя, - прошептал я, склонившись над девушкой.

– Волшебник замедлил её падение. Но слишком поздно спохватился, – Элиссандра почти без эмоций говорила то, чего не заметил я.

– Далее её ждёт Сирантия, – глава серой гвардии говорила уже не со мной.

Я смотрел в фиалковые глаза. Иоки приходила в себя. Постепенно. Вспоминая, что произошло.

– Пусть пока побудет у тебя. Мне нужно будет сопроводить её до места.

Я обернулся и заметил, как Элиссандра что-то передаёт Трисс. В голове пронеслась какая-то мысль, тень надежды. Но я не придал ей значения. Сейчас я был занят другим.

К нам подошёл Мэт и положил на Иоки тёмноголубую сферу размером с яблоко. Спустя, примерно минуту он удовлетворенно кивнул:

– Беспокоиться не о чем.

Элиссандра дала знак страже.

Почти сразу же девушку заковали цепями, связав ноги и руки единым механизмом. Руки сильно вывернуты, локти упираются в живот, запястья переплетены меж собой. Короткая цепь связывает руки и ноги вместе, лишая возможности нормально двигаться.

Мы вышли со двора на улицу Судей. Там уже ждала карета, запряжённая четвёркой гнедых лошадей.

Синие стражи поддерживали девушку за руки, помогая ей дойти до кареты.

Меня за локоть держал Мэт, опасаясь, что я наделаю глупостей.

– Иоки! Я не мог по другому! - Крикнул я ей в спину.

Асилийка обернулась, даже цепи с синими стражами не смогли ей помешать, пронзила меня взглядом. Фиолетовая ненависть и беззвучные движения губ, в которых я разобрал одно единственное слово

–Предатель!

Я опускаю взгляд, больше не в силах смотреть.

Один из арбалетчиков подходит чуть ближе и хлопает меня по плечу:

– Отличная работа, парень.

Данное произведение является одновременно плодом скучающего разума автора, результатом его переживаний за персонажей игры "Ведьмак 3. Дикая охота" и желанием как-то себя реализовать в творчестве. Права на персонажей игры принадлежат компании CD Projekt RED, так что продать законченную версию своего произведения я не смогу.

Глава 1. Битва под Анхором

Точильный камень скользил по мечу, выдавая монотонное «вжик», «вжик», «вжик». В такую дождливую погоду делать особо нечего, а воинский устав Темерии велит, чтобы солдат всегда был занят. Вот Филипп и заставил свой десяток сидеть в палатке и чинить экипировку и править оружие. Лагерь под Архонтом только что закончили ставить и стычка может состояться хоть через час, так что всё должно быть к ней готово. От него, как от десятника, мало что зависело, но он не желал опозориться перед полковником…

Ещё больше не хотелось из-за оплошности быть убитым или раненым каким-то вшивым реданцем, чей король (или у кого там территориальный зуд в жопе) снова решил прибрать к рукам часть Темерии.

Филипп Стенгер был среднего роста широкоплечим мужиком. Голова у него росла как будто сразу из плеч, руки — с небольшое бревно толщиной а ударом кулака он мог сломать грудную клетку противнику. Толстые ноги при ходьбе создавали такой звук, как будто по земле идёт какой-то монстр. И при всём при этом сослуживцы и родные знали его как весёлого, добродушного и во многом сердобольного человека, который пошёл в армию из-за нищеты. И за пару лет дослужился до десятника.

Часть денег он исправно посылал отцу и матери, Другую — в копилку. А остальное честно и по солдатски пропивал и протрахивал в кабаках и борделях. Жизнь хоть и опасная, но зато сытная. И в земле копаться не надо. Словом, обычный темерский солдат.

От правки меча его отвлёк звук сигнальной трубы. Сигнал к построению!

- А, ссука! - рявкнул Филипп — За мной!

Выйдя из палатки, они услышали своего лейтенанта, который подзывал к себе своих командиров и раздавал им указания.

- Стенгер! Бери своих и вместе с Сореном вставайте на правый фланг. Стоять насмерть!

Лагерь врага располагался на берегу озера, по которому проходила граница королевств. Реданцы в очередной раз решили прибрать к себе противоположный берег. Для этого порядка полутора сотен солдат высадились на темерском берегу и громко заявили о себе — разграбили несколько деревень и вырезали сторожевой пост. Что с них взять? Это же реданцы…

Ведя своих щитоносцев за собой, Филипп подбадривал их сальными шуточками и матьками.

- Говорят, эти паскуды уже всех местных деревеских баб переимели. Ну ничего, сейчас мы им землицы выделим, сколько им надо. Метр на два на каждого! А потом с ответным визитом пойдём их бабам сиськи мять! Ардаль! Тебе какую? С сиськами побольше или поменьше?

- Реданских сучек вначале отмыть надо, а там уже без разницы…

К Филиппу подошёл Сорен:

- Филипп, вставай со своим десятком позади нас. Будете на нас давить со спины. Удержим строй — считай, победа.

- Понял.

Выстроившись возле лагеря в линию, темерцы принялись ждать. Враг медленно приближался к ним. Со стороны противника послышался звук рога и центр реданцев резко вырвался вперёд. Чуть подотстав в флангов подходили копейщики. С треском и грохотом столкнулись щиты. Центр темерцев стал постепенно прогибаться. Стенгер и Сорен сдерживали копейщиков а те в свою очередь не давали щитоносцам вклиниться между ними и центром и начать его окружать.

Отчаянно ругаясь, Филипп вместе со своими рубаками давил на десяток Сорена. Давил и постепенно копейщики поддавались. Но тут прямо возле его уха послышался крик «Сорена убили!». Смерть командира — хреновая вещь. Десяток может и дрогнуть. А тогда — поражение и смерть. И Филипп решил рискнуть. Бросив свой щит, чтобы не стеснял движений, он вклинился между бойцами переднего ряда и, схватив рукой щит противника, потянул его на себя, благо силы у него было с избытком. Вогнав меч в шею врага, он мощным ударом ноги отбросил его на своих же товарищей и сам ринулся в образовавшуюся брешь. Рубанув мечом по шее противника сбоку он крикнул «За мной!», но его десяток уже и так начал вклиниваться в образовавшуюся брешь. Копейщики дрогнули и побежали!

Не дав своему строю рассыпаться в преследовании, он развернул его и все вместе они врубились во фланг противника. Филипп ругался и раздавал удары ошеломлённым противникам. Его бойцы ни чем ему не уступали. И реданцы дрогнули. Их натиск остановился, задние ряды побежали. Стенгер остановился перевести дух, и тут левое плечо пронзила острая боль, а потом удар по голове выключил для него свет.

***

Сознание вернулось, но не на долго. Он чувствовал, что его куда-то тащат, но не мог понять куда и кто именно тащит. Он снова потерял сознание.

Очнулся он уже вечером. Молодая девушка со светлыми волосами, заплетёнными в косу, в одежде медицинской сестры перебинтовывала ему рану. Он попытался встать, но она рукой и резким возгласом осадила его.

- Куда ты собрался? Из тебя столько крови вылилось, что ты теперь и меня не одолеешь. Лежи уже!

- Кто ты? Где я?

- Хорошо хоть, что не спрашиваешь, кто ты сам. В лагере ты. Мы победили. Это всё, что я знаю. Тебя полковник хотел видеть, как очнёшься. Сейчас я его позову. А ты лежи пока! - грозно сказала она и вышла.

- Тебя как звать-то? - крикнул он ей в след.

- Анна!

Через несколько минут пришёл полковник.

- Ну что, жив?

- Ну… вроде как!

- Молодец.

- Мы победили?

- Да, что удивительно. Разведка наша обосралась. И обосралась знатно! Реданцев оказалось больше, чем мне доложили! И большая часть давила на центр. Мы пленного взяли и он много чего интересного рассказал. Да и в лагере мы много интересного нашли.

- Чего?

- Они рассчитывали расколоть нас по центру, а когда побежим, на наших плечах ворваться в лагерь. И пока наши разбитые остатки будут бежать дальше, они должны были укрепиться прямо тут! - рявкнул он, тыча пальцем в землю. - Но не получилось. И это уже благодаря тебе!

- Мне?

Твои бойцы рассказали, как ты с медвежьим рёвом на копейщиков бросился и заставил их бежать а потом реданцам в бок ударил. Это их и подкосило. Копейщики-то стоять должны были! Так что ты нам победу обеспечил своим манёвром.

- Ни хрена себе…

- Так что примеряй нашивки лейтенанта и готовься. Под твоё командование ещё несколько десятков людей переходят.

- … Ясно… А что у меня с плечом?

- Это их копейщики решили вернуться и уже вам в спину ударить. Вот один из них тебе плечо раздробленное на память и оставил. То, что от этого дурака осталось, теперь даже человеком назвать трудно. Ардаль твой — прямо зверь.

Оригинал на "Автор.Тудей"