Глава 3

Лес вокруг Нежича шумел. Но не только от метели, которая усилилась. Вокруг него шел настоящий дождь из мертвых ворон. Нечто невидимое с усилием швыряло их в сторону дланника, промахивалось, попадало по деревьям. Птицы разбивались о заледеневшую кору, разбрызгивая кровавые ошметки вокруг.

Нежич увернулся от одной тушки, летящей ему прямо в голову. Следующая ударилась ему в руку, от чего охотника развернуло. Он зашипел от острой боли, резко пронзившей его.

— Слепой что ли?! Нас сейчас тут похоронят! — взвыл Чур.

— Заткнись, — сквозь зубы процедил Нежич, перебегавший вглубь леса от дерева к дереву. — Руку сломали, кажется.

— Так тебе и голову сломать неплохо было бы. Все равно не пользуешься.

— А у тебя ее и нет.

Дланник ужом извернулся от почти ударившей его в плечо вороны и снова быстро взглянул наверх. Небо было чистое. Птицепад закончился.

— Все окрестное воронье собрала, сука, — сплюнул охотник. — Боится значит. Чур. Погляди.

Правая рука Нежича вытянулась вперед, глаз на ладони раскрылся. Из него тут же вырвались молнии, которые начали ощупывать деревья, снег и сотни мертвых птиц, валяющихся рядом. Окружающий мир смазался для охотника в черно-серую хмарь, в которой можно было разобрать расплывчатые очертания предметов. Но среди обилия темноты дланник увидел ядовито-зеленые пятна, которые покрывали ворон. От них вглубь леса тянулась еле заметная дымка. Следы колдовства, ведущие к самому чародею.

— Увидел? — Спросил рот на щеке. Дланник кивнул, после чего зрение вернулось обратно, а молнии тянулись в глаз утробника.

— Как биться-то будешь со сломанной рукой, охотничек? — съеидничал Чур. — Ты и со здоровыми-то не особо боец. Как только столько лет прожил, одни только мертвые боги знают. Если бы не я...

— Да-да, знаю, успокойся уже, — проворчал дланник. — Я шел не мечом махать. Поговорить, глядишь то, что в лесу живет, что-то умное скажет.

Он вздохнул, осмотрел руку. Не перелом, но болит знатно. Легче от этого не стало, потому что пока шевелить ей охотник почти не мог.

— Правда, если честно, сейчас я уже не уверен, что на мои вопросы ответят добровольно и мирно.

Следы магии, которые Нежичу показал утробник, вели дальше в самую чащу. Дланник запомнил направление, поэтому шел безошибочно, надеясь на то, что колдовавший останется на месте.

Охотник потерял счет времени. Час он шел, два или несколько минут — Нежич так и не понял. Просто в один момент перед ним возник дом. Исшитая окровавленными сосудами изба стояла на земле и никаких костяных лап, о которых говорил Повес, дланник не увидел.

— Видимо оно, — выдохнул Нежич.

— Что-то я других изб тут не вижу. Да и тут без прощупывания колдовством пасет так, что мне дурновато даже, — как-то тихо заметил Чур.

— Что ты имеешь ввиду?

Утробник ненадолго задумался.

— Как тебе сказать-то... Здесь чарами несет не только изнутри, но и будто снаружи. Сама изба — полностью создана кем-то явно знавшим свое темное искусство.

— А кто внутри? — насторожился Нежич.

— Не вижу, — признался Чур. — Просто знаю, что там точно не человек. Прощупывать не буду, сразу говорю. Боюсь я что-то...

Дланник присвистнул. Чтобы его утробник так открыто и честно заявил о том, что чего-то боится? Невидаль. Никогда о таком он даже и подумать не мог.

Дверь избы резко и со скрипом приоткрылась, словно приглашая. Оттуда лился красноватый свет, но разобрать, что внутри — было совершенно невозможно. Любой другой на месте охотника сто раз подумал бы, а стоит ли совать свою голову в очевидную ловушку.

Но разве у Нежич размышлял о каком-то выборе?

Дланник шагнул внутрь избы, свет в это же мгновение усилился до невозможного, заставив его зажмуриться. Он услышал звук захлопнувшейся двери, после чего сияние погасло также резко, как и усилилось.

— Ну говори, раз пришел, — раздался вдруг нежный девичий голос.

Открыв глаза Нежич обомлел. Прямо посреди избы висело в воздухе огромное сердце, напоминающее человеческое. Только размерами оно вышло больше самого охотника. От него в разные углы тянулись как тонкие, так и толстые сосуды. Иные были с плотной тканью, сквозь которую ничего нельзя было рассмотреть, а в других можно было увидеть, как по ним течет жидкость.

Кровь. Она текла по венам в такт биению сердца, разливаясь от больших сосудов к маленьким и возвращаясь обратно.

Около громадной красной мышцы стояла молодая девушка с длинными черными волосами. Красивая, подумал Нежич. Ее красное платье, казалось, было живое. Ткани плавно шевелились, будто бы вокруг был не воздух, а вода. Платье, видимо, хозяйка одела под сдать глазам. Белка в них не было, и зрачки и все, что вокруг них — все было поглощено темно-кровавым цветом, становящимся то чуть светлее, то слегка сумрачнее. Одну руку она положила на нижнюю часть сердца, а другую — на одну из вен.

— Я жду, — все еще мягко сказала незнакомка. — Или ты из тех, кто сначала хочет сесть и обогреться. Милости прошу, присаживайся.

Она дотронулась до одного из маленьких сосудов, идущих над ней, слегка его оттянула и отпустила. Нежич услышал тихий звук, будто кто-то задел струну лютни. И чуть не отпрыгнул, когда возле него из пустоты будто выпрыгнула скамья. Она протянулась вдоль стены так, будто всегда здесь и стояла.

Охотник усмехнулся и воспользовался гостеприимством хозяйки. Ведь не каждый день ведьма, которая не так давно хотела тебя убить, усаживает тебя в тепле и предлагает говорить.

— Прости, молодец, что бедных птиц на тебя натравила. Думала, что убивать ты меня идешь. Но, оказалось, ты не из тех, кто сначала машет погаными железками, а уже потом открывает рот. Хотя говорить бы тебе не помешало, я все еще жду.

— Я — Нежич. Нежич Кметых. Можно узнать твое имя, хозяйка кровавой избы?

Незнакомка расхохоталась. Смех ее показался охотнику музыкой, настолько приятно и легко девушка смеялась.

— Кровавая изба? Давно мое обиталище так не называли... Что до меня, то еще вчера меня звали Аглиссой из семьи Ядоровичей. Но сейчас все... слегка изменилось.

— И что же изменилось? — вкрадчиво спросил Нежич.

— Я, — просто ответила Аглисса. — Изменилась и стала прежней одновременно. Тебе не понять, дланник.

Слух охотника обожгло слово, которое обитатели этих мест знать не могли. Он встревоженно положил руку на меч и увидел снисходительную улыбку на лице хозяйки избы.

— Ты верно хочешь знать, как может девчонка из богами забытой деревни, живущей десятки лет за завесами чар, знать что-то о дланниках? Да? Брось, молодец, у тебя на лице все написано. Не хватайся за железку, я тебе не причиню вреда.

— Кто ты такая? — медленно спросил Нежич, не убирая руки с меча. — Ты прикидываешься той девчонкой, что отправили сегодня ночью на убой. Но меня ты не обманешь. Оборотень, получивший доступ к мощному колдовству? Кто?

— Ой да больно надо, — фыркнула Аглисса. — Я и не собиралась тебя обманывать, делать мне больше нечего. Выдумал сам себе что-то, а я еще при этом виновата.

Девчонка перевела глаза на один из живых канатов, висящих рядом. Нежич увидел, что внимание хозяйки переместилось с него, поэтому решил, что сейчас самое время попытаться ее обезоружить. А в том, что таинственное сердце в избе было самым настоящим оружием, он ни на секунду не сомневался.

И в этот самый момент он вскинулся с места и перехватил клинок так, чтобы ударить плашмя, чтобы оглушить девчоку. Кровавые глаза Аглиссы блеснули, и она дернула один из сосудов.

В воздухе разлился еле слышный звук струны лютни.

На Нежича сразу же обрушилась какая-то тяжесть, словно он застрял в киселе. Ногами и руками стало двигать настолько сложно, как будто на них навесили грузы. Он все еще пытался дотянуться до стоящей перед сердцем, но с каждым мгновением это давалось ему все тяжелее и тяжелее. Вдобавок дышать стало труднее, вдох шел через усилие. Да и выдох тоже.

— Ретивый, — насмешливо бросила Аглисса. — Ты же сам говорил, что не воевать сюда идешь. Так пошто слово свое же нарушил? Хотел меня без чувств оставить, чтобы допросить после? А разве так разговоры делаются, дланник?

Нежич хотел было ответить, но не смог открыть рот. Незримый кисель стал еще гуще, охотник почти что перестал двигаться. Все его силы теперь уходили на то, чтобы сделать простой и обычный вдох. В глазах начало темнеть.

— А ведь я еще не все даже вспомнила, — сквозь шум в голове из-за покидающего его сознания услышал дланник. — Вот чего я умею, оказывается. Ладно. Так уж и быть, живи.

Она дернула другую "струну", и тяжесть сразу же ушла, освободив Нежича. Он упал на дощатый пол и судорожно вдохнул несколько раз подряд, глотая спасительный воздух.

Еще звон. Перед Нежичем появилась небольшая кружка с водой. Он схватил ее и начал быстро пить, не заботясь о том, что его могут отравить. Хотели бы убить — сию секунду и прибили бы.

— Садись, горе-воин. Отдышись, да говори, — вновь зажурчал голос Аглиссы. — Правила хорошего тона во все времена гласили, что на хозяина с мечом идти нельзя. Худо будет. И вот. Худо тебе? Не маши головой, вижу, что не мед.

Дланник уселся на скамью, потер горло. Ощущение, что его душили, уже проходило, но все же неприятные чувства остались.

— Ты точно не отправленная на жертвоприношение, — прохрипел он. — Не знаю кто ты, но точно не та девчонка.

— Ошибаешься. Очень сильно ошибаешься, — ответила ему Аглисса.

Нежич вдохнул полной грудью и так же выдохнул, наслаждаясь воздухом.

— Понимаешь, до того, как я пришла сюда, я была той, кем была. Маленькой девочкой, едва достигшей совершеннолетия. Друзья звали меня Лиссой, родители любили и баловали, в отличие от остальных моих братьев и сестер. Хотя... И они меня жалели. Как не жалеть-то избранную и одновременно проклятую. Метка в виде буквы сразу определяла твою судьбу.

— Буквы? — спросил вдруг Нежич. — Староста мне рассказывал, что там топор с двумя рукоятями.

Лисса усмехнулась.

— Много знает староста. Слушай больше. Руна это. Буква одного из наречий старого языка, на котором говорили мои предки. Означает "Я". Первая буква из имени той, кто я на самом деле есть.

— И кто же ты? — Нежич почти пришел в себя. Только ныла разбитая рука. Аглисса усмехнулась и кровавый цвет в ее глазах зашелся водоворотом, притягивая внимание дланника.

— Та, кто захотела жить вечно!

Продолжение следует...

Предыдущие части:

Благие грешники. Глава 1

Благие грешники. Глава 2

Хей-хей! Утро доброе, блять! С Рождеством блять! Не туда свернул))0

Приключения Нежича продолжаются и потихоньку. И скоро уже подойдут к концу. Не прям финал-финал, но логический конец первой книги уже скоро, буквально главы через две-три)

Ну а пока читаем в этот чудный субботний день. Надеюсь у всех выходные и никто не арбайтен сегодня. А то я вон сегодня покайфую, а завтра на дежурство выходить надо, эх.

А спонсор этой главки (охуеть, уже второй раз) неизвестный пикабушник, задонативший монету. Спасибо ему на честном слове!

Ссылочки кланяются-с

https://author.today/u/nikkitoxic

https://t.me/anomalkontrol

Глава 2

Сквозь метель мерцали огни. Нежич принюхался. Ветер принес запах еды и еле уловимое ощущение тепла. Значит там живут люди.

Но никакого поселения в этих краях никогда не было.

— Чур, ты тоже это видишь? — на всякий случай спросил охотник и поднял ладонь. Глаз на ней открылся и прищурился.

— Вижу. И что? — ответил утробник. — Ты огней в окнах никогда не видел, что ли? Вот дурно-о-ой. Дергает меня просто так.

Дланник дернул щекой и пошел к домам. Почти сразу же он вышел на недавно чищенную от снега дорогу. Естественно метель сделала свое дело и уже снова завалила ее, но передвигаться не по колено в снегу все-таки было гораздо проще.

По тропе охотник дошел до небольшой деревушки. На единственной прямой улице уже никого не было, но, несмотря на поздний час, окна почти во всех домах горели мягким и ровным светом. Периодически в оконцах мелькали фигуры, которые быстро прятались, завидев дланника.

— Дружелюбные здесь, однако, люди, — усмехнулся Нежич.

Дорога привела его к добротной избе, с небольшой колокольней наверху, стоящей прямо в конце улицы. Во дворе стоял на коленях дед, приложивший руки к лицу. В ладони он негромко бормотал слова. Нежич прислушался и понял, что старик повторяет одно и то же выражение на старом языке

Молится.

— Здрав будь, хозяин, — осторожно поздоровался охотник.

Молящийся резко вскинул голову, бросил взгляд на дланника и завопил так, будто увидел по меньшей мере ожившего трупа, желающего отужинать еще теплым человеческим мясом. Не прекращая кричать, он вскочил с места и убежал внутрь избы. Нежич с любопытством следил за мужичком, который уже поднялся на пристрой сверху и что есть сил задергал колокол за веревку. У дланника даже мелькнула мысль, что он ее сейчас оторвет, но нет. Приделана она была крепко.

Округу наполнил звон. Охотник оглянулся и увидел, что из домов начали выходить люди, вооружившиеся кто чем смог. В ход пошли лопаты, вилы, топоры. Взгляд Нежича даже выцепил в подходящей толпе беднягу держащего в руках по ржавой вилке.

— Бе-е-ей, люд! Бе-е-ей пришлого! — хрипло заорал стоящий на колокольне старик.

Нежич хмыкнул. Наивные. Думают, что толпой можно взять дланника. Нет, к их сожалению серьезной угроз для охотника они не представляли. Нежич подумал было достать меч, но отказался от этой идеи. Вместо этого он полез рукой в один из мешочков, висящих на поясе. Пальцы ловко выудили оттуда высушенный язык колдуна и схватили его. Охотник почувствовал, как молвик прикоснулся к уже раскрытому на ладони глазу Чура. Оттуда вырвались несколько коротких молний, обвили высушенный язык со скрытым в нем заговором, и в мгновение ока превратили его в прах.

Нежич ощутил что-то, что начало наполнять его тело. Нечто незримое и слегка холодное заполонило его от макушки до пяток.

Мужики тем временем почти дошли до него. Ближайший селянин с густой чернющей бородой уже начал замахиваться на стоящего неподвижно дланника граблями. Другой, напяливший богатую меховую шапку, отвел назад руку с небольшим топориком, чтобы метнуть, прямиком в голову пришлого.

И в этот момент Нежич закрыл глаза и усилием воли вытолкнул все то, что наполнило его тело. По коже пробежали мурашки, внутри появилось ощущение пустоты, а вокруг будто бы задул и резко прекратил какой-то неестественный ветер.

Когда дланник открыл глаза, перед ним стояли оцепеневшие мужики. Все они застыли в тех позах, в которых находились буквально один удар сердца назад. Парочка замерла в попытке замахнуться на Нежича, другие еще не подошли настолько близко и просто впали в ступор.

Два десятка сельчан за миг превратились в неподвижные статуи, не способные повернуть даже глаз в сторону.

На щеке охотника открылся рот утробника:

— Люблю этот фокус. А скажи мне, дружище, чтобы ты делал, если бы где-то за вон тем домишкой прятался зоркий лучник? Заговор же так далеко не тянется. Схлопотал бы ты сейчас стрелу в бочину, аль в глаз вообще.

— Заткнись Чур.

— Нет, ну а что? Я же забочусь о своем... Ой, прости, твоем теле. Все-таки мне в нем еще жить да жить. Если по твоей же тупости ты в следующий раз не подставишься и нас не прикопают где-то под осиной.

— Под осиной хоронят только колдунов, — Нежич развернулся и посмотрел на старика, переставшего бить в колокол. Заговор застывания не дотянулся до него, но тот от изумления и страха выпустил веревку из рук.

— Ну не под осиной, под дубом, — сплюнул Чур. — Какая разница! Вон смотри. Дрожит стоит, что твой листик на ветру. Пойдем поговорим?

— Сожрать его не дам.

— Ой, да больно надо! Я старое мясо не люблю.

Охотник зашел в дом и плотнее закрыл за собой дверь, чтобы зимний холод не шел в избу.

— Хозяи-и-ин, спускайся! — заорал он. — Не трону! Поговорим.

Дверь на лестнице, ведущей на колокольню, неуверенно приоткрылась. Оттуда высунул нос сухонький мужик с седой бородой. Он снял с себя шапку, обнажив лысину, и начал медленно спускаться на дрожащих ногах.

Нежич подвинул скамью поближе к растопленной печи. Сел на нее. Погреться после такого долгого пути по заснеженным северным лесам будет нелишним.

— Да сядь ты уже, — кивнул охотник на застеленные мехами доски, которые прибили к стене возле печи. — Не боись, жив останешься. Мне всего-то вопрос-другой задать надо.

Старик дрожать перестал, но уверенности в его движениях не прибавилось. Он опустился на край кровати и уставился на пришлого широко раскрытыми глазами.

— Т-ты п-п-погибель принес. Мужиков уже прибил, душегуб, — прошептал хозяин.

— Так, стой, подожди, — Нежич мотнул головой. — Давай я сразу все разложу по полкам. Никого я не убивал. Подумаешь, постоят немного под метелью, глядишь и в головах мысли здравые появятся, что не нужно на дланника переть бездумно. Оцепенение скоро спадет, поэтому давай поговорим, пока время есть. Не хочется мне кровь проливать, нет тут виноватых.

Старик вроде

— Нет у тебя в голове понимания, пришлый. Не о том ты говоришь, — старик покачал головой и упер взгляд в пол.

— Так ты объясни, — дружелюбно посоветовал охотник. — Да и вообще, по-хорошему было бы представиться. Меня вот Нежич кличут. Тебя как назвать-то можно?

Хозяин дома немного помолчал. В один момент он пересилил себя и поднял глаза на сидящего напротив дланника.

— Имя мое Повес. Я здесь за всех в ответе. Долго уже.

— Староста что ли? Понятно. Не боись, Повес, не трону. Ты мне на вопросы ответь только. Давай с начала. С чего ты вообще решил, что я для вас опасен?

Старик приложил ладони к лицу и начал снова бормотать слова мертвым богам. На этот раз молитва была короткой. Затем Повес, уже пришедший в себя, по-новому посмотрел на дланника. Понял староста, что не грозит ему смерть сию секунду.

— Ты пришел именно тогда, когда к нам можно было зайти, — ответил он так, будто рассказал страшную тайну врагу. — А Великая нам строго настрого завещала...

— Что завещала? — навострился Нежич.

— В единственную ночь пришедший погибель принесет, — словно заученную фразу отчеканил Повес, и начал сбивчиво рассказывать.

— Две сотни зим тому назад Великая, чье имя мы не смеем произносить, решила защитить нас. Потому она обратилась к тому, что живет в лесу. И оно откликнулось!..

История выходила занятная. В этой деревне, что называлась Лесовище, когда-то еще до Великого Побоища жила колдунья. Защищала она селение от всяческих мертвяков, помогала, чем может по урожаю, принимала роды, да и целительницей прослыла неплохой.

Впрочем это не полный список того, что она могла. Помимо разных ее "талантов" в чародействе было у нее и умение предсказывать будущее. Предвидела она смутно, картинками расплывчатыми, что отражение на волнующейся речной воде. Но знаний ей хватило на то, чтобы в очередном видении разобрать грядущую страшную войну между смертными и колдунами. Поняла тогда ведьма, что и ей головы не сносить, и всем жителям, что встали бы за нее горой, так как за годы житья в Лесовище она многим стала если и не матерью, то доброй бабушкой, которая где-то делом поможет, а иной раз и совет меткий даст.

Почуяла беду колдунья правильно. Спустя несколько лет вспыхнуло побоище, которого еще не видал мир. Огромное государство распалось на части, сотни тысяч людей погибли только ради того, чтобы их дети жили в мире, где нет богопротивной ворожбы. Многие земли изменились и превратились в места, где не пройдет даже подготовленный воин. Так как не будет разницы расплодившейся нечисти, кого жрать: бойца или обычного крестьянина.

Но до всего этого Великая, как прозвали ее после благодарные селяне, успела сделать свое последнее чародейство. Колдунья заключила договор с кем-то, кто обитал в окрестном лесу. Обязательство это было страшное, но еще страшнее ведьме казалось то, что могло постичь ее деревню.

Нечто в чаще, что обитало в живом доме на костяных лапах, прислушалось к ней и согласилось на ее просьбы, запросив взамен немалую цену. Но на нее согласились жители Лесовища, поэтому договор вступил в силу.

Первую жертву Великая принесла сама. Она по доброй воле пошла и сложила голову перед неизвестным, отдав себя на милость мертвых богов.

После этого ведьму никто не видел. Но на следующие восемнадцать лет деревня ушла в забвение для всех. Окрестные люди, кто знал о ней, не смогли бы и вспомнить о существовании Лесовища. Найти его было невозможно, так как случайный путник, забредший в эти глухие леса, увидел бы только деревья, да поле посреди чащи. Нечисть же обходила стороной это место, чуя несусветный страх.

И на следующий день после того, как колдунья принесла себя в жертву, в деревне родилась девочка. Особый ребенок со знаком на лбу в виде топора с двумя рукоятями. Одной — прямой, а другой — косой.

И ребенок этот должен был расти следующие восемнадцать лет в любви и почестях. Ибо это были единственные года его жизни. В тот день, когда девушка достигла совершеннолетия, ее отправили к той самой избе с мертвыми лапами.

На следующий день в Лесовище снова родилась девочка. С отметиной на лбу. Девочка, которой от рождения суждено жить ровно до своего восемнадцатилетия. Неважно, кого она полюбит. Не имеет значения, что захотят ее родители. Жертва будет принесена спустя ровно восемнадцать лет после ее рождения.

Так завещала Великая.

И единственный день, когда деревня открывалась миру, был именно в тот момент, когда творилось жертвоприношение. Побочный эффект ворожбы, или насмешка богов. Никто не знал. Но в этом мире ничего не бывает идеальным, в том числе и колдовство. Ведьма, отдавшая свою жизнь за дорогих ей людей, сказала, что тот, кто придет в день, когда Лесовище выходит из-под покрова чар, принесет смерть к ним в дома.

Так колдунья видела грядущее. И уже двести лет никто не нарушал покой деревни. Пока сюда не пришел дланник, ищущий своего потерянного ученика.

Нежич выслушал сбивчивый рассказ старосты. Теперь ему стало понятно, откуда в этих краях появилось поселение, которого не было ни на одной из карт. Мощные чары скрывали его, поэтому охотник справедливо решил, что он пришел как нельзя вовремя.

Этих людей следовало казнить за то, что они пользовались колдовством. Жертвоприношение, по кодексу Длани, также каралось умерщвлением. Но жителей Лесовища нельзя было винить в том, что они не знали законов, созданных после того, как их отрезали от внешнего мира. Селяне жили в своем шаре, полностью отделенные от всех. Поэтому Нежич и не стал думать о том, что над местными нужно проводить суд.

Но главный вопрос, за которым охотник явился в эти края, до сих пор оставался без ответа.

— Я ищу... Я ищу колдуна, что упокаивает мертвых. С ним ходит мальчонка лет двенадцати. — начал Нежич. — Мне пришла весточка, что они проходили не так давно здесь, неподалеку. Поэтому я пришел в ваши края, не потому что мне хотелось принести вам смерть. Скажи, Повес, ты видел тех, о ком я говорю?

Хозяин дома замотал головой.

— За последние две сотни зим ты первый, кого мы узрели из... Не наших. Я же уже поведал, воин...

— Да, поведал, — грустно согласился дланник. — И все же я не мог не спросить.

Он встал и кивнул на дверь:

— Молодцы твои отомрут скоро, не беспокойся. Ты мне лучше вот что еще скажи: в какой стороне обитает та... Изба на костяных ногах.

Повес задрожал всем телом и бросился на колени, закрыв лицо руками.

— Чужак, не губи! Пощади, прошу! Не ходи в лес. Вдруг оно осерчает? Великая и другие девчонки не для этого душой жертвовали, чтобы в один момент все порушить. Не губи!

Охотник усмехнулся:

— Поверь мне, Повес. Убивать я там тоже никого не собираюсь. А поэтому нихрена у вас не поменяется. Все так же будете отдавать этому чудищу своих девок, обитать за завесой, да радоваться жизни.

Староста промолчал.

— И, я тебе скажу так. По новым законам, вас должны казнить, — Повес вздрогнул.

— Неужели Великая была права?

Нежич кивнул:

— Да. Было Великое Побоище. Тогда всех, кто был как ваша колдунья, перебили. И сейчас бьют, если находят, и всех тех, кто им помогает. Я один из тех, кто вершит суд. Но.

Охотник выдержал паузу и продолжил:

— Вас нет. Вы через день скроетесь ото всех и про вас никто не вспомнит. Ни ты, ни твои люди не виноваты в том, что продолжали следовать заветам колдуньи. Вас не найдут. А если найдут, то не тронут. А уж с чудищем в лесу я договорюсь, не беспокойся. Меня сейчас волнует единственный момент. Я так и не получил ответ на свой вопрос. И то, что обитает в вашем лесу, явно знает больше, чем ты, или кто-то другой из деревни. Так что говори. В какую сторону мне идти?

Повес расплакался. В Лесовище действительно верили в то, что пришедший в единственный день, когда деревня появляется миру, принесет им смерть. Поэтому никакие успокаивающие слова охотника не могли вытравить из его головы то, что устоялось на протяжении почти двух веков.

Но то, что чужак сможет поговорить с лесным обитателем, берущим в жертву девушек, а также страх перед вооруженным бойцом, все-таки взяли верх. Староста поплелся к двери, утирая мокрые щеки.

Снаружи в этот момент оттаяли отважные защитники деревни. Они только было рванули к Нежичу, который стоял еще в избе, как вышедший из нее Повес вдруг вскинул руки и закричал:

— Сынки, стойте! Не ворог он нам.

Мужики переглянулись и недовольно заворчали.

— Да как не ворог, — донеслось из толпы.

— Старик-то совсем башкой ударился.

— Чужак ему головушку заморочил!

Староста только топнул ногой:

— Да остановитесь вы, окаянные! Он случайно к нам попал, никак не отношается к словам нашей Великой... Все, хватит! Этот воин уже уходит.

Повес пошел вперед Нежича прямиком в толпу вооруженных сельчан. Охотник последовал за ним, ощущая на себе тяжелые и недовольные взгляды. Люди расступились перед старостой, пропуская идущих, но большинство все еще сжимало в руках оружие.

— Вы бы железки лучше подобрали себе. Вдруг в следующий раз придет не такой добрый, как я, — посоветовал дланник. — Как отбиваться будете. Вилками?

Повес не ответил и только дернул щекой. Они прошли по улице, по которой охотник только что пришел в Лесовище. В самом конце староста остановился и устало выдохнул:

— Туда иди, — махнул он рукой в строну темного леса. — Изба ходит-бродит, но от своей опушки не отдаляется.

Нежич кивнул и шагнул в сторону деревьев. Он только хотел нащупать молвик, позволяющий видеть во тьме, как голос Повеса его остановил.

— Пришлый. Стой.

— Стою, — откликнулся дланник.

— Пообещай, что замолвишь за нас за всех словечко. Не хочу я, чтобы мы тут все подохли. За ребятишек-то обидно. Знаешь у нас сколько детишек-то? Им жить да жить...

— Я же сказал. Не боись, — ответил охотник и шагнул за темную полосу леса. Одновременно с этим он испепелил язык чародея. Почти сразу же окружающая темнота перестала быть сплошной. Вокруг появились цвета, все заметно посветлело. Идти стало заметно легче. Виднее.

Но только до момента, когда в снег у ног Нежича со страшной силой не врезалась мертвая ворона.

Продолжение следует...

Предыдущая часть: Глава 1

Хей-хей!!! Я тут сквозь зввиздец-пиздец-кабздец в моем доме все-таки нашел время и родил главку. И все же я до сих пор кайфую от Длани. Прям легко пишется, главное, чтобы на это вообще было время)

Четверг уже, поэтому крепимся, осталось до конца рабочей недели чут-чут, малэнко)

Ну и решил воздать хвалу спонсорам бредятины, шо я пишу. Некто таинственный пикабушник и @rytiryt, поддержали главку. За что им огроменное спасибо!

Ссылочки тоже вам говорят спасибо!

https://author.today/u/nikkitoxic

https://t.me/anomalkontrol

Глава 1

На окраине деревни собралась толпа жителей. Морозный вечер никак не мешал людям, хотя ветер яростно пытался разогнать их по домам, задувая снег в лица. Но сельчане не обращали внимания на разбушевавшуюся погоду — все взгляды были прикованы к удаляющимся в сторону темного леса мужикам, которые несли на плечах деревянные палки, прикрепленные к массивному стулу.

На нем же сидела и куталась в ободранные меха молодая девушка по имени Аглисса. Или просто Лисса из семьи Ядоровичей. И холодно ей было не от пронизывающего ветра. Внутри нее все леденело от страха перед тем, что ждало ее в чаще.

Четверо несли сидящую на стуле молча. Медленно они пробирались сквозь сугробы, которые намело за полмесяца зимы, и вскоре совсем скрылись от глаз односельчан за темнотой леса. Девчушка закрыла глаза и начала беззвучно, шевеля только губами, шептать молитвы на древнем языке. Слова ее должны были пойти в уши тем богам, что вымерли тысячелетия назад. Дыхания этих некогда всемогущих существ еще бродили по миру и нет-нет да и откликались на просьбы отчаявшихся людей.

Мужики упорно тащили свою ношу. Уже совсем стемнело и путь им освещала только одна масляная лампа, висящая на небольшой палочке перед стулом. Сидящая на нем сельчанка перестала считать время до неизбежного. Все так же с закрытыми глазами она возносила молитвы, обещая все, что только могут пожелать боги.

Процессия остановилась. Деревянную конструкцию, скрипевшую на холоде, опустили на снег. Аглисса еще долго сидела на стуле и терпела колючий ветер, не осмеливаясь открыть глаза. Но в какой-то момент у нее закралась мысль, что умирать, не посмотрев страху в лицо, будет как-то неправильно.

Ее оледеневшие ресницы медленно поднялись вверх, обнажая ярко зеленые, будто светящиеся в темноте, зрачки.

Мужиков, несших ее, уже не было рядом.

Сельчанка увидела картину будто бы перенесенную сюда из страшных детских сказок. Прямо перед ней стоял дом на двух костяных сваях, похожих на лапы, которые отрезали от огромной птицы. Местами на них еще свисала сгнившая плоть, шевелящаяся на ветру словно небольшие кусочки ткани на праздничной одежде.

Сам дом был увит красными узорами, облепившими все стены и крышу. Эта причудливая паутина постоянно двигалась, кусочки ее менялись местами, переползали с места на место и, казалось, жили своей жизнью.

Девушка начала икать от испуга. Она вдруг поняла, что узоры эти не нарисованы причудливой и волшебной краской на почерневшем от старости дереве. Они были сотканы из тысяч кровавых жил, соединенными друг с другом чей-то волей.

Дом внезапно затрещал, распугивая окрестных птиц, которые забились в дупла от холода. Костяные лапы зашевелились и согнулись с щелчками на застывших суставах, опуская его вниз.

Изба шумно упала на снег, подняв небольшую метель вокруг. Аглисса закашлялась, снежинки и ветер мешали дышать. Но когда все рассеялось, девушке удалось вдохнуть полной грудью. Но вдох этот был для того, чтобы превратиться в крик.

Из-за распахнувшейся двери, обнажившей густую темноту внутри, к ней протянулась огромная истлевшая рука, принадлежащая не человеку.

Крик Аглиссы почти сразу же прервался, смешался с ветром и тишиной зимнего леса. И в этой тишине не было слышно ни молитв мертвым богам, ни их ответа.

Дыхание всемогущих не ответило просящей.

***

Нежич сидел опершись на дуб и грел руки у костра. Если бы не молвики с высушивающими дрова заговорами, то он бы в жизни не развел огонь в этой заснеженной глуши.

Конечно же не обошлось без Чура. Правда вся его помощь сводилась к тому, что тот отмечал дивную криворукость дланника, давал остроумные, как ему казалось, советы, и вовсю изображал шута при дворе царя.

Нежич мерз меньше, чем обычный человек. Все-таки бытие охотником имеет и свои положительные стороны. Но костер ему нужен был не столько для того, чтобы согреться, сколько для приготовления еды. Дланник поднял лежащую рядом в снегу длинную палку и выудил из углей, тлеющих сбоку от основного пламени, чернющую картофелину.

— Ты б прекращал жрать чепуху всякую, — открылся на левой щеке дланника рот Чура. — Мясо нужно кушать, понимаешь? И для здоровья полезно, и есть потом меньше хочется. Да и вкусно, в конце-то концов!

— Ты недавно съел почти целиком ту старую ведьму, которая порчей занималась, — усмехнулся охотник. — Мало? Я же тебе засушил еще мясца, успокойся. Надолго хватит.

— Какое там мясо?! Кожа да кости, сгнила старуха еще при жизни. Ну оно и понятно, четыре сотни лет бедолаге, Великое Побоище пережила. Как умудрилась, непонятно.

— Знаешь, Чур, с возрастом ты становишься только ворчливее.

— Да? — возмутился утробник и тут же ехидно улыбнулся. — А ты совсем не меняешься. Как был идиот идиотом, так и остался.

— Чего это?

— Ах, ты меня прямо убиваешь, — картинно воскликнул Чур. Кажется, что если у него были бы руки, то он бы отмахнулся ими от дланника, как от малого ребенка. — Не идиот? серьезно? Ну хорошо, вот тебе пример. Ты помнишь того мальчонку? Ну у которого мать упырь сожрал. Или оттрахал. Чего он там сделал, не суть. Ну вот зачем ты пацаненку сбежать позволил, а?

Нежич подкинул дровишек и призадумался. С тех самых событий в Вероместье прошло уже почти пять лет, но он до сих пор помнил все, будто это произошло буквально пару дней назад. Тогда дланник взял оставшегося без матери Креса с собой. Он не стал рассказывать никому о парнишке, будто заранее чуял, что это может принести беду. Наводки и задания от Длани охотник получал через безглазых воронов, а с соратниками старался встречаться как можно реже.

Так прошел год. За это время Нежич привязался к Кресу и начал учить его хитрому мастерству боя на мечах. Малец схватывал все на лету, чем очень сильно радовал своего учителя. Дланник не брал его только в крайне опасные походы, где паренька ждала гарантированная смерть.

Но в один день Крес исчез. От него осталась только нацарапанное ножом на куске коры одно слово. "Спасибо". И сердце его матери, которое охотник бережно хранил, исчезло вместе с ним. Искал его тогда Нежич, но безуспешно.

А через пару лет поползли слухи о некоем колдуне, что бродит по глухим местам и загоняет в землю нечисть разную. С ним же якобы видели мальца, который по описанию очень сильно смахивал на Креса. Ворожей тот вызывал в душах людей какой-то неестественный страх, видимо каким-то из заклятий, отчего точного описания ни колдуна ни паренька, бродящего с ним, никто так и не дал. Дланники периодически проверяли те места, где загадочную парочку видели в последний раз, но, естественно, никого там не находили.

Кроме десятков трупов разномастной погани.

Иногда Нежич успевал прибыть раньше, остальных охотников. Только и ему не удавалось застать колдуна с мальчишкой, которые ускользали от него похлеще ветра. И тогда Нежич начал залезать в совсем глухие места. Белых пятен в изменившемся после Великого Побоища мире оставалось все меньше, карты становились точнее и наполнялись подробностями с каждым годом, но все же оставались еще неизведанные места, где никогда не жили люди. Однако встречались и деревни, не слыхавшие о войне, Первобоге и дланниках. Люди там чудом оставались живыми в проклятом мире, полном чудовищ, жаждущих человеческой плоти. Выживали.

Чур, при всей своей несносности, был прав. Следить за Кресом нужно было тщательнее, а лучше сразу стоило доложить об пареньке Длани. Еще до того как Нежич к нему привязался. Но сделанного не смогут вернуть даже колдуны.

— В общем-то ты прав, смотреть мне за ним следовало лучше. Но... Знаешь, что я тебе скажу? Иди ка к ведьме в волосатку. Учить он меня еще вздумал, — дланник выплыл из дум и огрызнулся на утробника.

— Были бы ноги — давно бы уже ушел. И не только в волосатку, — резонно заметил Чур. — Да и вообще, глаза бы мои тебя не видели!

Упомянутые глаза на ладонях Нежича несколько раз мигнули и зажмурились. Охотник усмехнулся и начал собираться.

По дороге, которая на самом деле была звериной тропой, он шел довольно медленно. Места дикие, людей нет, поэтому ни одного нормального тракта здесь не наблюдалось на многие версты вокруг. Идти приходилось местами почти что по колено в снегу, поэтому дланник быстро уставал. Но сворачивать с пути или возвращаться назад Нежич не хотел. Ведь перед ним маячила очередная точка, про которую ему донесли знающие люди. И там не так давно видели Креса. С тем самым загадочным колдуном.

Лес вокруг отличался необычайной тишиной. Поэтому дланник почти сразу же услышал звук проминаемого где-то неподалеку снега. Что-то двигалось прямо к нему, не особо-то и скрываясь. Нежич не стал ждать момента, когда неизвестный подойдет вплотную, повернулся рывком. В эту же секунду он обнажил клинок и... понял, что воевать ему здесь не с кем.

Перед ним стоял обнаженный по пояс лысый мужчина. Его тело, руки и голова были сплошь покрыты человеческими ртами, которые блуждали по морщинистой, как у старика коже, будто плавали в бульоне. Десятки приоткрытых и закрытых губ хаотично двигались и сталкивались друг с другом. И они шептали.

Глаз у незнакомца не было на привычном месте. На лице, по крайней мере сейчас, красовались три упорно что-то говорящих рта, закружившихся вокруг центра, где должен был быть нос. Нежич опустил оружие. Он не знал имени подошедшего, но прекрасно понимал, кто стоит перед ним. И сражаться с этим было просто напросто бесполезно. Да и, если бы подошедший хотел убить дланника, то он был бы уже мертв. Еще до того, как услышал шорох на снегу. Значит хочет поговорить.

Существо протянуло к Нежичу руку, выставил ладонь вперед. На ней медленно, нехотя открылся глаз. Такой же как у дланника на ладони, но абсолютно черный. В нем можно было усмотреть саму ночь, ту, самую длинную в году, когда мороз обжигает, а свет звезд становится ярче, чем обычно.

Повеяло холодом. На ладонях Нежича открылось по глазу, которые с любопытством уставились на подошедшего.

— Сородич... Эво как, — изумленно прошептал рот на левой щеке охотника. И замолк.

Чур был прав. Перед ними стоял сорокоуст. Редчайшее существо, встреча с которым, как правило, не сулила ничего хорошего. В них тоже сидели утробники, но не один, как у дланников. Десятки существ уживались в одном уже нечеловеческом организме, сливаясь друг с другом в одно целое, изменяясь и трансформируясь во что-то чуждое. Разного рода нечисть избегала встречи с сорокоустами, чуя их и обходя за версту-другую. Дланники, выжившие после встречи с ними рассказывали истории одна страннее другой. Но все всегда сводилось к одной сути.

Сорокоустов создали ворожеи когда-то. Еще до Великого Побоища. Первые испытания по скрещиванию утробников и людей. Оружие колдунов обернулось противни них, став неуправляемым. Создания не разбирали врагов, убивали всех подряд, следуя какой-то своей непонятной мысли. Их нельзя было назвать животными, или нечистью, но и людьми они уже быть перестали.

Сорокоустов было создано немного. Со временем они разбрелись по свету. Изредка появлялись сообщения о том, что какой-то дланник пал жертвой этого существа, или наоборот выжил и стал свидетелем того, как оно убило чародея. Убивали они изощренно. Из каждого рта мог высунуться длинный, как щупальце спрута из древних преданий, язык. Они стремительно неслись к цели, которую затем обвивали, залезали внутрь через глаза, рот, нос и уши. Бедняга подыхал на месте почти сразу же, а сорокоуст пожирал его всеми своими ртами.

И финальным мазком этой картины была способность сорокоустов предсказывать будущее. Они прекрасно знали твой следующий удар, твое действие, шаг. Их нельзя было провести ложным выпадом меча, или пустить пыль в глаза какими-то пространными рассуждениями, как это пытаются делать некоторые ворожеи, чтобы притупить бдительность врага, пока они плетут заклятие.

Бесполезно пытаться их убить.

Шепот десятков голосов усилился, настойчиво начал лезть в уши дланнику. Сорокоуст действительно хотел только поговорить. Но о чем? Что нужно полумифическому существу посреди заброшенных земель от дланника?

"Холод, лес", — разобрал Нежич один голос.

"Мы.. Похожи. Внутри сидит. Сытый", — шептал где-то на грани восприятия второй.

"Судья. Мы. Вины нет. И ты", — вливался внутрь третий.

"Идешь. Тропа. Не стоит. Ищешь, найдешь, кошмар", — вдруг врезались обжигающе сознание слова. А затем голосов прибавилось и они зачастили:

"Мы похожи. Ты. Слушай. Но не услышишь".

"Дом. Много. Один не нужен".

"Не ты. Мне нужен. Не ты".

"Другие. Другой".

"Иди. Не туда".

"Стой".

"Слушай. Помощь".

"Нежич!"

Охотник вздрогнул от своего имени. Будто один из голосов существа произнес его громче, чем все остальное. Дланник мотнул головой, будто сгоняя наваждение, но шепот и так уже пропал.

Нежич удивленно уставился на существо, стоящее перед ним. Легенды о том, что сорокоусты умеют видеть, что будет дальше, не врали. Но те истории от дланников, которые рассказывали, что якобы эти существа смогли предсказать будущее и рассказать им об этом... Нежич всегда считал, что это сказки охотников, желающих похвастаться перед остальными своей удалью.

Получается, что нет.

Сорокоуст двинулся к Нежичу, но обошел его и направился дальше. Путь его лежал куда-то в самую гущу леса, слегка в стороне от дороги, по которой шел дланник.

— Стой! — крикнул Нежич, но существо не обернулось и даже не замедлилось. Он сказал все, что хотел. Теперь сорокоуст шел куда-то, куда вела его неподвластная мышлению дланника логика. Куда нужно было только ему одному.

Нежич еще долго стоял и смотрел в спину уходящему созданию, пока оно не скрылось за облысевшими деревьями. Если бы не след, оставленный сорокоустом, то он бы счел, что встреча ему привиделась.

Первым молчание нарушил Чур:

— Тебе не померещилось, — будто прочитав мысли хозяина сказал второй рот.

Охотник задумчиво оглядывал вдавленный снег.

— Знаешь, что я чувствовал? — продолжил утробник, утратив, казалось, всю свою язвительность. — Точнее не то, что чувствовал я, а он... Ну тот чудила.

— Чудила. Скажешь тоже. Ну и что же?

— На самом деле много чего. Удивление, ощущение огромного камня над ним. Скуку. Непонятное желание достичь чего-то. Но самым мощным было чувство всепоглощающего любопытства.

— Любопытства?

— Ага. После этого я вдруг понял, что мы не совсем родственники. Не смог бы я за раз испытывать столько Я вообще простой. А этот чудик... Их много, понимаешь?

— Понимаю. И ничего не понимаю одновременно, — вздохнул Нежич. — Ладно, подумать у нас еще время будет. Дорога долгая. Пойдем.

— Не к добру это, — пробормотал Чур.

Охотник побрел по звериной тропе. День клонился к вечеру. Похолодало, поднялась неприятная метель. Снежинки кололи лицо и норовили залететь под меховой капюшон, но Нежич все равно продолжал идти.

Темнело в это время года довольно быстро. Дланник шел ровно до того момента, пока света не осталось вообще никакого. Налетевшие снеговые тучи скрыли и бледную луну и звезды, светившие путешественниками и указывавшие путь. Можно, конечно, было взять один из молвиков, позволяющих видеть во тьме. Заговоры хоть и не могли потягаться с ворожбой, но толк от них явно был. Однако Нежич все-таки решил остановиться на ночлег в ближайшем сугробе, как он это делал несколько ночей подряд.

В этот самый момент деревья расступились. Дланник вышел на опушку леса и увидел вдалеке огни, мерцающие сквозь метель.

Продолжение следует...

Хей-хей, дико извиняюсь за перерыв в неделю. Проблемы, дела семейные, проблемы, проблемы (3) - все мешало писать. Надеюсь, что щщщас чаще начну главки выдавать)

У меня уже понедельник, поэтому всем хорошей недели, не расслабляемся, скоро длинные выходные в честь 23 февраля. Да, через месяц, но это скоро)

Всех люблю, обнял, приподнял, закружил, к сорокоусту направил вместе со ссылочками:

https://author.today/u/nikkitoxic

https://t.me/anomalkontrol

Глава 4

Маленький мальчик стоял на пороге комнатушки и тер глазки. Нежич с широко раскрытыми глазами уставился на него, как на чудо, явившееся после взмаха руки священника Первобога. Заспанное лицо ребенка не отразило ни капли изумления от того, что он увидел сидящего рядом с его матерью дланника. А вот сестра-кровавица не на шутку обеспокоилась.

— Я сейчас приду, — всплеснула руками Филька, подскочила к мальчонке, взяла его за руку и вывела из комнаты, что-то шепотом приговаривая.

Вот внезапность-то какая! Нежич неспроста удивился ребенку, который назвал сестру-кровавицу мамой. И дело не в том, что они не могли иметь детей, нет. Иметь-то они как раз могли, нужные для этого органы у них удалить не смогли. Колдуны пытались, экспериментировали, ставили сотни опытов... Некоторые вполне себе безчеловечные. Но в конечном итоге оказалось, что лучшее чутье появлялось только у тех кровавиц, которые имели всю женскую сущность в полностью здоровом состоянии. Охотник не вдавался в подробности и не читал умных книг на эту тему, что хранятся в огромнейшей библиотеке Длани, поэтому причин такому странному явлению он объяснить не мог.

Однако одно он помнил отлично. Сестрам-кровавицам нельзя было иметь детей. Это было, наверное, единственным строжайшим запретом, который ни одна охотница не нарушала никогда. А все почему? Да потому что сущность кровавицы была тонко нацелена только на поиск и убийство упырей — в этом заключалась сама их жизнь. Но тогда, когда оружие, созданное для одного-единственного предназначения, отягощалось ношей в виде рожденного им дитя, то судьба его была незавидна. Кровавица переставала быть охотницей, материнский инстинкт начинал брать верх, перебивать ее сущее.

Тупилось могучее оружие, ржавело.

Но у Фильки вроде бы получилось отыскать упыря, несмотря на то, что с ней всюду таскался маленький сынишка. Впрочем, нечисть еще живая, поэтому какие-либо выводы Нежич делать не стал.

Охотник отхлебнул воды из мешка, и пошел на выход. Материнские чувства — вещь великолепная, но на них далеко не уедешь. А сейчас нужно было не ждать, пока Филька успокоит ребенка, а найти Мешича. Найти до того, как тварь загрызет еще кого-то из селян.

И только он вышел за порог, как получил удар чем-то тяжелым по затылку. В глазах потемнело и удара о дощатый пол Нежич уже не почувствовал.

***

Дланник пришел в себя и застонал. Голова так трещала, будто по ней прилетела лапа проснувшегося посреди зимы медведя.

— Филька, с-сука, — выдавил он, ощупывая шишку на затылке. Девка захотела сама справиться с упырем, суть взяла верх над здравым рассудком и направила ее на... Чистейшее самоубийство.

Сущность сестры-кровавицы вряд ли сможет действовать в полную, заглушаемая материнским инстинктом. В везение Нежич не верил, как и в то, что Первобог сегодня решит снизойти на землю и почтить своей милостью битву против богопротивной нечисти.

Все это Нежич обдумывал уже во время того, как сбегал со второго этажа в кабак. Дверь на улицу оказалась запертой снаружи — Филька постаралась. Охотник, не долго думая, выбил ее, сломав засов. Владелец постоялого двора погорюет, конечно, но что-то сказать против дланника не сможет.

Ночь все так же окутывала спящую глубоким сном деревню, теплый ветер слегка обдувал Нежича, принося разные запахи. Полыни, меда, дерьма и спирта. Но учуять вурдалака или кровавицу было невозможно, поэтому он сорвался с места и побежал. Наудачу.

Остановился дланник на ближайшем перекрестке из-за резкого чувства, ударившего в нос. Пахло металлом, а это значит, что где-то рядом пролилась кровь. Охотник быстро втягивал ноздрями воздух, больше напоминая сейчас собаку, нежели человека.

Вон там! В доме!

Нежич стремительно сорвался с места, оставив в земле вдавленные отпечатки обувки. Перемахнул невысокий забор, подбежал к избе и сходу снес еле держащуюся на петлях дверь. Дерево разлетелось на щепки, дланник на ходу обнажил меч и залетел вместе с ветром внутрь.

Глаза за мгновение привыкли к темноте, и Нежич понял, что пришел как нельзя вовремя. Упырь стоял возле стены слева и держал Фильку за горло, прижимая рукой к стене. Сильная тварь, даже не напрягается особо!

В углу лежал Варка. Местный пьянчуга. Точнее две его половины. Разорванный еще был жив, хоть ему и оставалось буквально несколько ударов сердца. Он тихо хрипел, кровь стекала тонкой струей из его рта на грязный пол, а руки слепо шарили по выпавшим кишкам. Глаза его смотрели перед собой и не обращали внимания на охотника, уже рванувшегося к вурдалаку.

Нечисть, услышав ворвавшегося в избу с грохотом охотника, начал поворачиваться к нему. Морда монстра была вся запачкана кровью. Человеческой кровью. Вурдалак вжал сестру-кровавицу в стену, бревна затрещали от нагрузки. Другой рукой он захотел отмахнуться от меча дланника, но Нежич в последний момент крутанул кисти рук так, что они щелкнули. Клинок, изначально летевший в голову чудовищу, вдруг ушел чуть ниже и полоснул упыря по левой стороне груди, оставив неглубокую рану.

Тварь взвыла и отпустила Фильку. Девушка со стоном упала на пол, попыталась поднять голову, но безуспешно.

Нежич снова нанес удар, но в этот раз монстр отпрыгнул. Недалеко, но этого хватило, чтобы не получить мечом по коже. Дланник надеялся на то, что переломанный вурдалак еще не успел восстановить силы до конца. Его упадок сил мог выступить самым надежным союзником в бою. Но упырь, судя по всему, успел почти что полностью восстановиться, благодаря бедняге Варке.

Внезапно в голове у охотника зашумело, глаза будто бы застлала полупрозрачная пелена, искажавшая все вокруг. Черты вурдалака смазались, из-за чего следующий удар дланника рассек только воздух и не добрался до плоти противника.

А через мгновение наваждение ушло, и тварь снова стала видна во всем своем великолепии. Охотник в очередной раз удивился силе, которой обладало чудовище. Далеко не каждый упырь сможет залезть в голову к дланнику и выбить его из равновесия хотя бы ненадолго. Какие тогда эта тварина умеет показывать иллюзии смертным?

Вурдалак понял, что фокус с наваждением не возымел должного эффекта, и решил сбежать. Упыри хоть и сильны, но и довольно трусливы. Видимо тварь решила, что по одиночке с дланником или сестрой-кровавицей драться гораздо проще, нежели сразу с обоими. Он резко сорвался с места. Кости, еще не успевшие срастись до конца после падения, хрустнули. Тварь рыкнула, от резкой боли, а в следующий момент ставни на окне с грохотом вылетели наружу вместе с темным силуэтом монстра.

Отпускать вурдалака Нежич не собирался. Где его потом искать? В окрестных лесах? Поэтому тело охотника рвануло вперед еще до того, как он успел осознать происходящее. Мгновение — и он уже летит в прыжке через окно, падает на землю и выбрасывает руку с клинком вперед. Еще одно мгновение — меч слегка задел ногу убегающего упыря. Рана, которую дланник только что оставил на теле чудовища, была несмертельная. Но сейчас Нежичу  важно было остановить его.

Нечисть споткнулась и упала лицом вниз. Охотник вскочил и сразу же оказался возле уже перевернувшегося на спину упыря. Замахнулся, стараясь успеть отсечь голову до того момента, пока клыкастый не очухался, но рубануть не успел.

— Стой! — прохрипело чудовище. Нежич вздрогнул. Он не ожидал, что вурдалак обратится к нему голосом. Не умеют они в своем истинном обличие разговаривать, как человек.

— Дланник, это... — продолжил хрипеть сотник. — Не спеши. Давай договоримся, а?

Нежич отпустил руку с клинком, но прятать оружие не стал. Он не считал себя юнцом, которого мог заговорить любой монстр, но любопытство все-таки советовало ему выслушать. Не каждый день лежащий на земле израненный вурдалак предлагает тебе договориться.

— Дай угадаю, — насмешливо ответил охотник. — Сейчас ты предложишь мне, чтобы я отпустил тебя подобру-поздорову, а взамен расскажешь мне какую-нибудь интересующую меня историю? Наверняка ты, Мешич, исходивший со своей сотней все окрестные земли, знаешь кто куда спрятался.

Упырь растянул пасть в подобие улыбки. Белый лунный свет выхватил крупные окровавленные клыки. Зубы вурдалака растут на протяжении всей его жизни. Эта тварина жила уже довольно долго, прикинул Нежич. Лет сто, не меньше.

— Не совсем так, дланник. С одним ты угадал. Я действительно расскажу тебе, где живет одна ведьма. Она... работала на меня. Снабжала всякой всячиной.

— Человеческой кровью?

Вурдалак кивнул, поднялся и сел на корточки.

— Ей, родимой. Да и не только. Безделицами всякими, которые еще с Великого Побоища остались. Охранный камень, например, как ты думаешь, откуда у меня? Если бы не он, кровавица давно бы уже поняла, кто тут на самом деле кровосос.

— Ну и где же она? — беззаботно спросил дланник.

— Ага, щас, так я тебе и рассказал сразу. Чтобы ты мне голову отсадил? — огрызнулся сотник.

— Ну и чего ты от меня хочешь? Помимо клятвенных слов, вроде "отпущу", "жизнь дарую, да и в догонку даже пинка не отвешу".

— Фильку, — медленно прохрипело чудовище.

— Тебе действительно больше не с кем в постель лечь? — хохотнул Нежич. — Ты и так страхолюдина, а уж в этом облике и подавно. Не думаю, что она даже за деньги тебе даст.

Упырь дернулся, будто от удара, но стерпел оскорбления и спокойно продолжил:

— Нет, я хочу ее убить. Отдай мне сестру-кровавицу. Ты не представляешь, сколько я с ней натерпелся. Преследовала месяцами, но учуять, естественно, я ее не мог. Знал только, что идет по следу, сука такая. Люди рассказывали, как ходила по тем местам, где я с сотней шел, и расспрашивала про упрыря какая-то баба. А много ли девок будут сами вурдалака искать? Нет! Так до меня и дошло, что на мой след кровавица напала. И свидеться удалось только тут, в Вероместье. Если бы не ты, Нежич, я бы убил ее уже сегодня ночью. Ведь я специально так на показ сожрал того мужичка... Знаешь, а ведь я не злодействовал, много душ не губил, меру знал, чтоб думали всегда на дикого зверя. Да и выпивал, по сути всяких пьяниц, бандитов, да уродов, которые и так жизни не заслуживали.

— Какой ты благородный, — покачал головой Нежич. — Вершитель судеб простых смертных. А знаешь, это делает тебя еще более чудовищем, нежели обычного упырька. Те не прикрываются пламенными речами и не пытаются себя выгородить. Жрут и все. Точка.

— Ты и вправду будешь сейчас раговоры говорить о выпитых? Их уже здесь нет, как ты мог заметить, — насмешливо прохрипел вурдалак и глянул в сторону избы. — Отдай Фильку. Я и так почти ее почти закончил. Отдашь — клянусь мертвыми богами, что не трону ни одного жителя этой уже затрахавшей меня деревни. Ну и ты получишь свою выгоду. Соглашайся, дланник!

— Станешь жрать в другом селе других людей? Разница-то какая? Одни по твоему мнению больше заслуживают жизни, нежели другие, просто потому что ты ими откупился?

Сотник осклабился и захохотал.

— Ты ведь тоже чудовище. Вы, дланники, в целом не совсем люди. А ты еще и Нежич. Такое имечко не дают просто так, верно?

— Не твое дело, — хмыкнул охотник. — Тварь я, наверное, даже похуже твоего. Но крови невинных на мне нет. Ты мне лучше скажи, сотник. Святошу ты отравил?

Тот кивнул.

— Заподозрил что-то после пропажи моих двух ребят. Начал разнюхивать, нашел их трупы, который я прикопал в двух верстах отсюда. И стал задавать неудобные вопросы, которые привели его к очень удобному месту в земле возле его же церкви.

Нежич ухмыльнулся. Ожидаемо, на самом деле. Первобог хранит своих верных и преданных слуг от болезней. Священники особо не распространяются перед народом о своей чудо-способности, но дланник об этом знал давно. Видел он как-то одну деревушку. Небольшую, всего-то на пару сотен человек. И пришел он туда уже после того, как на селян накинулась хворь, да такая, что вымерли все за два дня. Выжил только священник, который и рассказал дланнику о произошедшем. А заодно и об охране Первобога от всяческой заразы.

Поэтому в то, что болезнь унесла священника, Нежич не поверил сразу.

Охотник удовлетворенно кивнул, получив ответы на все свои вопросы. В живых оставлять вурдалака он, конечно же, не собирался. Он старался уничтожать всю нечисть на своем пути, хоть это и не входило в обязанности дланника. Нежич крепче сжал рукоять меча, как вдруг в нем что-то изменилось. На один удар сердца, не больше, но он почувствовал какую-то легкость и безмятежность, которую не ощущал уже очень и очень давно. Пропало это чувство также моментально, как и появилось, а затем он услышал дивную песню. Прекрасные звуки лились и окутывали его без единого спетого слова. Звучала одна только мелодия. И в ней были множество струнных и духовых инструментов, слитых воедино.

Все это создавала не труппа актеров. Нежич посмотрел на избу и увидел обессиленную Фильку, опершуюся на стену. Ее голосовые связки, видоизмененные еще более 150 лет назад, вытворяли с воздухом такое, отчего тот послушно вливался в уши наикрасивейшей песней.

Вурдалак медленно встал, завороженный звуками, нацеленными только на него одного, и побрел к сестре-кровавице. Он переставлял ноги, словно тряпичная кукла, подчиняющаяся командам закулисного кукловода. Впрочем сейчас почти что так и было.

Филька пела и ждала, сама не в силах пойти навстречу сотнику, чтобы исполнить свое предназначение. Шаг. Еще один, третий. Несколько мгновений отделяло кровососа от кровавицы, похожую сейчас на самую настоящую паучиху, которая своей песней-сетью притягивала к себе добычу.

— Мама?! Мама!!!

Детский крик ворвался на поле боя и разорвал мелодию, держащую вурдалака под контролем.

За забором на дороге стоял сын Фильки. Он смотрел на чудовище перед его матерью, и кричал, срываясь на визг. Потому что больше ничего ребенок сделать не мог. Песнь кровавицы оборвалась, Филька повернула голову и широко раскрывшимися глазами посмотрела на свое дитя. Рот ее только начал приоткрываться, но крикнуть последние слова сыну она не успела.

Упырь налетел на нее, словно голодная собака. За два укуса он перегрыз ей шею и ударом лапы отшвырнул голову в сторону паренька.

Полный ужаса вопль, казалось, отразился от стен домов. Сын сестры-кровавицы смотрел на голову своей матери, лежащую за забором на расстоянии вытянутой руки, и кричал. Безысходность, страх и отчаяние смешались в этом протяжном почти что вопле.

Ребенок уже не видел, что Нежич подбежал к вурдалаку и за один удар снес ему голову. Обезглавленные тела кровососа и охотницы, почти достигшей своей цели, упали наземь практически одновременно.

***

Нежич уже вторые сутки ехал по тракту. Дорога должна была привести его к одной из крепостей Длани, где охотника ждал долгожданный отдых.

Два дня назад он уехал из Вероместья. Утром сразу же после сражения с упырем. Дланник знал, что мог предотвратить смерть Фильки, если бы сразу убил сотника, лежащего на земле и просящего сделку. Он мог воспользоваться шансом и отсечь твари голову, пока он брел по зову кровавицы.

Но случилось то, что случилось. Нежичу было жалко девчонку. Не по своей воле она явилась на свет с сущностью, жаждущей убийства кровососов, не она была в этом виновата. Но все же некоторая вина на охотнице лежала. Сына ей рожать не следовало, что, в конечном итоге, и стоило ей жизни.

Дланнику было жаль и ребенка, увидевшего жуткую смерть своей матери. Мир жесток. Такое происходит сплошь и рядом. Где-то бродячий некромант разворошит детское кладбище и направит уже истлевшие останки в дома своих родителей. В другом месте озверевший волколак порвет всю свою семью... Всего не перечесть. Но сейчас Нежич сжалился над невинным дитем.

Сзади охотника на лошади трясся дрожащий семилетка. Единственное, что он сказал за двое суток дланнику — свое имя. Крес.

Сбоку к седлу был приторочен плотный кожанный мешок, подпрыгивающий в такт ходу лошади. Внутри лежал маленький кусочек Фильки, который Нежич был обязан взять с собой. Иначе Крес не выжил бы и дня пути. Ведь дети у сестер-кровавиц не могут жить после их смерти, если рядом нет сердца их матери.

Сердца, что будет биться, пока жив ребенок.

Продолжение следует...

Предыдущие части:

Сын блудницы из Вероместья. Глава 1

Сын блудницы из Вероместья. Глава 2

Сын блудницы из Вероместья. Глава 3

Хей-хей! Прошу прощения, шо пропал на неделю. Чинить отопление во время холодов в минус 30, когда ты нихрена в этом не разбираешься, да и еще экстренно на это бабки искать — такое себе, блэт, занятие) Но теперь дома снова тепло, все обогреты. Это главное.

Дальше будет постабильнее, буду либо раз в день, либо через день выпускать главы, уж не потеряюсь теперь)

И-и-и всем прекрасной рабочей недели, не унываем! Буду стараться скрасить ваши вечера главками. Так шо всех обнял, приподнял, на седло к Нежичу закинул. Катитесь в путь далекий вместе с ним и ссылочками:

https://author.today/u/nikkitoxic

https://t.me/anomalkontrol

з.ы. не, ну а шо. Пятихатку мне на оплату штуки по созданию обложек собрали же всем миром. может и тут проканает, откуда ж я знаю)