Geltek

В начале 70-х американский биохимик Лорен Пикарт взял старые клетки печени (от пожилого человека), добавил плазму крови двадцатилетнего, и клетки вспомнили, что такое молодость. Начали синтезировать белки, как будто им снова двадцать.

Что именно в молодой крови переключает старые клетки в режим «погнали чинить всё подряд» было непонятно. Пикарт разбирал белки крови по кусочкам. Проверял каждый фрагмент. И нашёл крошечную молекулу.

Три аминокислоты: глицин, гистидин, лизин. Сокращённо GHK. Пептид — это кусок белка. Полноценный белок — сотни аминокислот. Тут три. Но этих трёх хватило, чтобы развернуть биохимию клеток.

Дальше обнаружилось вот что: у двадцатилетних GHK в крови около 200 нг/мл, к шестидесяти годам остаётся 80 нг/мл. И это падение коррелирует с замедлением заживления ран, потерей упругости кожи и общим увяданием.

Дилемма меди

Когда начали проверять GHK на ранах, результаты вышли непоследовательными. Где-то работал офигенно, где-то вообще никак. Оказалось, что сам по себе GHK почти ничего не делает.

Всё дело в меди.

GHK спрятан внутри белков, из которых состоит соединительная ткань (коллаген и компания). Когда появляется рана, специальные ферменты-ножницы разрезают эти белки. GHK высвобождается, хватает ближайший ион меди. Появляется комплекс GHK-Cu и сигнал: «Погнали чинить!»

Он мигрирует к месту повреждения и запускает каскад восстановления: доставляет медь ферментам, включает гены, регулирует воспаление.

Медь критична для заживления, но проблема в том, что свободная медь токсична.

Получается есть два стула: медь нужна, чтобы ткани заживали и ферменты работали. Но давать её просто так опасно, потому что она генерирует агрессивные свободные радикалы. Организм держит это под контролем: в крови медь переносит белок альбумин, внутри клеток — специальные транспортные белки.

И тут выяснилось: GHK связывает медь сильнее, чем альбумин.

Пять уровней

GHK-Cu работает на пяти уровнях одновременно.

Уровень первый: активация ферментов

Комплекс проникает в рану и активирует медь-зависимые ферменты. Лизилоксидаза сшивает коллаген. Супероксиддисмутаза защищает клетки. Цитохром-с-оксидаза вырабатывает энергию. Плюс медь нужна для синтеза эластина и гликозаминогликанов, чтобы кожа была упругой и влажной.

Уровень второй: регулировка металлопротеиназ (MMP)

Это ферменты-ножницы, которые убирают старый коллаген, чтобы фибробласты построили новый. Если их слишком много, ткань разрушается быстрее, чем успевает восстанавливаться. GHK-Cu настраивает баланс: стимулирует синтез нового коллагена и контролирует распад старого.

Звучит тупо: строить и разрушать одновременно. Но так кожа заживает без рубцов. Если только строить — получится грубый шрам, только разрушать — рана не затянется.

Уровень третий: рост новых сосудов

Новой ткани нужен кислород. GHK-Cu повышает уровень факторов роста (VEGF, bFGF), которые запускают рост новых капилляров.

Уровень четвёртый: противовоспалительный

Воспаление на старте нужно, чтобы очистить рану, но, если оно затягивается, становится проблемой. GHK-Cu снижает провоспалительные цитокины (IL-6, TNF-α) и предотвращает лишнее раздражение .

Уровень пятый: антиоксидантная защита

Свободные радикалы при заживлении полезны в малых дозах, но в избытке убивают клетки. GHK-Cu активирует антиоксидантные ферменты и блокирует выброс железа (которое катализирует окисление).

Главное открытие

Учёные поняли, что все эти уровни должны быть скоординированы. В 2010-х годах они обратились к базе данных Connectivity Map — огромной библиотеке веществ и их влияния на гены. Из 1309 биоактивных соединений два реально «разворачивали» активность генов к здоровому состоянию: GHK и растительный алкалоид секуринин.

Эксперимент с больными лёгкими

Хроническая обструктивная болезнь лёгких (ХОБЛ) — это когда разрушается лёгочная ткань, развивается эмфизема, человек задыхается.

Исследователи сравнили гены больных и здоровых людей и нашли 127 генов, чья активность напрямую связана с тяжестью болезни. Фибробласты больных лёгких не могли сокращать коллагеновый гель и формировать нормальные структуры. Добавили GHK — и клетки начали работать как здоровые: формировать каркас ткани и держаться за него.

Эксперимент с раком кишечника

Другая группа искала генетические маркеры агрессивного метастатического рака толстой кишки. 54 гена агрессивного рака работали на максимум. GHK и секуринин смогли их подавить. Причём GHK справился при концентрации 1 микромоль, а секуринину потребовалось 18 микромоль. Да, это не противораковый препарат, но лабораторно эффект очевиден.

Эксперимент с окислительным стрессом

Учёные посмотрели на гены, которые включаются при окислительном стрессе (когда клетку атакуют свободные радикалы), и сравнили их с действием GHK. GHK включал защитные гены, подавлял провоспалительные. Количество ферментов-антиоксидантов выросло в 3–7 раз, а интерлейкин-17A уменьшился в 11 раз.

То есть GHK работает не как точечный стимулятор. Он перешивает архитектуру управления клетки: включает гены защиты и восстановления, выключает гены воспаления и разрушения.

Важно: эти эксперименты с генами делались с самим GHK, без меди. Но для реального восстановления тканей нужна медь — иначе эффект ограничен.

Где это работает

• Заживление ран: хирургические, диабетические, пролежни, ожоги, постпроцедурные.

• Рубцы и растяжки: перераспределяет коллаген, делает рубцы мягче и светлее.

• Волосы: удлиняет фазу роста, улучшает микроциркуляцию, снижает воспаление.

• Фотостарение: защищает кожу от УФ и свободных радикалов.

• Хроническое воспаление кожи: розацеа, дерматиты — снижает воспаление, восстанавливает барьер.

Цифры

На клетках: фибробласты при концентрации GHK-Cu 0,01–1 наномоль — синтез коллагена вырос, неколлагеновые белки остались на месте. Целевая активация. Без меди эффекта нет.

На людях: 12 недель, женщины около 50 лет, плацебо-контроль: рост коллагена у 70% (витамин C — 50%, ретиноевая кислота — 40%), меньше морщин и дряблости, выше плотность, толщина, упругость кожи. Крем для глаз (41 женщина): GHK-Cu обогнал плацебо и витамин K по всем параметрам.

На животных:

• Крысы — уровень коллагена I и III резко вырос на 3-й день, держался до 14-го. TGF-beta (фактор фиброза) не менялся — нет избыточного рубцевания.

• Диабетические мыши (медные повязки) — через 17 дней раны зажили полностью. Эпидермис, дермис, новые сосуды, волосяные фолликулы. Никаких рубцов.

Подводные камни

С возрастом уровень GHK в крови падает в 2,5 раза. Идея косметики и медицины с GHK-Cu проста: восполнить этот дефицит извне.

Но у ремкомплектов с трипептидом меди есть несколько проблем.

Нестабильность в крови

Ферменты (протеазы) быстро разрушают пептид. Период полураспада — меньше получаса. Внутрь принимать бесполезно — желудок всё съест. Инъекции лучше, но эффект всё равно кратковременный.

Нестабильность комплекса

Медь реактивна. Легко окисляется и отрывается от пептида. Если в креме есть сильные антиоксиданты (витамин C в высоких концентрациях), они конкурируют с GHK за медь. Или если pH смещён — комплекс распадается. Но это можно решить, например, с помощью липосом — микроскопических жировых пузырьков с пептидом внутри.

Поэтому косметика с медными пептидами требует тщательной рецептуры:

• Правильный pH (между слабокислым и нейтральным, около 5,5–6,5).

• Отсутствие сильных хелаторов меди.

• Герметичная упаковка без доступа воздуха.

Недостаточно данных

Пока что нет масштабных рандомизированных контролируемых исследований и данных о долгосрочной безопасности. Большинство экспериментов проведено на мышах, крысах, кроликах или клеточных культурах. Испытаний на людях немного, часто с десятками участников и коротким сроком (8–12 недель).

Что по итогу

Медный трипептид — молекула, которая создаёт внутри клетки условия, при которых ей проще чинить себя.

Вот есть бригада строителей, но они забыли, где лежат инструменты. GHK-Cu — это прораб, который приходит, показывает на чертежи и говорит: «Пацаны, вы же умеете. Вот медь, вот план — работайте».

И они вспоминают.

Чем чаще зимой мажешь кремом руки, тем сильнее они сохнут и трескаются.

Парадокс.

Почти все кремы для рук действуют по принципу удержания влаги: в их составе вода и лёгкие увлажняющие компоненты вроде глицерина или гиалуроновой кислоты. Летом они работают хорошо: влажность — 60–70%, и коже есть откуда черпать воду. Зимой — не очень.

Батареи шпарят, воздух сохнет, компонентам неоткуда добирать влагу, а та, что есть в коже и в самом креме, начинает испаряться быстрее обычного. То есть формально крем должен удерживать воду, а по факту получается наоборот: он ускоряет её потерю.

Красивое название этого процесса — трансэпидермальная потеря влаги.

Работает это мерзко: снаружи кожа вроде мокрая, а внутри превращается в пергамент.

Мы в Гельтеке сделали крем, который создаёт плотную защитную плёнку и параллельно восстанавливает кожу.

Что вообще происходит с кожей зимой (ничего хорошего)

На холоде человека ожидает сосудистый спазм: сосуды сужаются, а кровь отливает от кожи к внутренним органам. У некоторых на морозе даже начинает раскалываться голова — это вот оно. Циркуляция ухудшается, внутренние процессы в коже, включая естественное увлажнение, замедляются.

Помимо этого, зимой вырабатывается меньше себума, даже если кожа обычно жирная. Если к этому приплюсовать колючий ветер, перепады температур (из дома — на улицу, с улицы — в транспорт или помещение и обратно) и сухой воздух от центрального отопления — картина становится совсем грустной.

Встроенный баг человеческих рук

С кожей на ладонях эволюция прикололась. На внутренней стороне рук сальных желёз нет.

Вообще.

На тыльной их очень мало.

У лица, спины и почти любой другой части тела есть нормальная жирная защита. Руки же остались практически беззащитными, хотя именно ими мы трогаем всё подряд — дверные ручки, кнопки в лифте, поручни в метро — и тычем в телефоны. А ещё обрабатываем их спиртовыми антисептиками (наследие пандемии) и льём горячую воду с мылом или бытовой химией (агрессивные ПАВы — это напалм для гидролипидной мантии).

На пересушенной коже появляются трещины и цыпки.

Это, во-первых, больно и некрасиво, а во-вторых, открытые ворота для инфекций.

Как древние греки спасались от цыпок

Историки говорят, что первую известную защитную эмульсию для кожи сварил врач Клавдий Гален во II веке нашей эры.

Рецепт был простейшим: пчелиный воск, оливковое масло и вода. Получилась густая субстанция, которая не впитывалась полностью, а оставляла плёнку. Римляне мазали её на лицо и руки перед выходом на холод или после бани.

В середине XIX века американский фармацевт Терон Понд придумал Pond’s Golden Treasure — спиртовой экстракт гамамелиса. Его продавали как универсальное средство от мелких ран и раздражений. После смерти Понда компания постепенно развернула бренд от аптечных штук в сторону косметики.

До этого уход за кожей был либо полудомашней химией, либо чем-то околомедицинским. Женщины варили кремы сами на маслах и жирах, они (кремы, не женщины!) быстро портились, странно пахли и жили недолго. Pond’s предложили фабричный продукт с понятным составом и стабильным качеством. Он быстро стал популярным.

Кстати, бренд жив до сих пор, а винтажные баночки 1950-х продаются на eBay по 150–200 долларов. Ностальгия — тоже товар.

В начале XX века такие кремы активно использовали для снятия театрального грима. Вода его не брала, а масло — отлично, потому что подобное растворяет подобное. По сути, это прототип современных гидрофильных масел.

Почему мы вообще полезли в эту тему

Мы в Гельтеке уже больше 30 лет варим медицинские гели для всего СНГ (и не только). Лет десять назад начали делать уходовую косметику.

Запрос пришёл от аудитории: лыжники и сноубордисты, которые часами на морозе; мамы, гуляющие с детьми по три часа в день (дети не мёрзнут, а вот мамы — да); собачники (собака не спросит, холодно тебе или нет); люди, которые работают на улице (курьеры, строители, промоутеры). Атопики — отдельная история: у них барьерная функция кожи нарушена генетически.

Всем им был нужен крем, который создаёт физический барьер и при этом активно лечит уже имеющиеся повреждения.

На тот момент у нас уже был SkinSaver — средство для экстренного восстановления кожи после лазерных шлифовок и глубоких пилингов. Абсолютно безводная формула, потому что на стёртое до мяса лицо нельзя наносить воду: это прямой риск размножения бактерий.

А ещё он отлично работал как защита от мороза. Правда, пользоваться им в качестве крема для рук на ежедневной основе дорого и непрактично.

Так что мы переосмыслили формулу, отошли от лица к туловищу и сделали Frost Guard. Банка — 50 мл, текстура плотная, расход экономный.

Зловещий парафин (который на самом деле не зловещий)

В основе крема — парафин.

Да, это продукт нефтепереработки. Нет, он не вызывает рака. Нет, кожа от него не задыхается (у кожи нет лёгких).

Между техническим и медицинским парафинами есть огромная разница.

Медицинский парафин — полностью инертное вещество. С кожей он не реагирует, в биохимию не лезет, аллергию почти никогда не вызывает. Вся его магия — в физике. На холоде он слегка застывает и превращается в плотную плёнку, которая просто механически перекрывает испарение. Плюс он отлично держит тепло. Под ним коже теплее, сосуды меньше сжимаются, кровообращение не так страдает. Поэтому в медицине парафин 100 лет как используют для прогревания суставов.

Мы взяли этот принцип, но сделали его удобным для ежедневного использования.

Стрижка овец (без жертв)

Следующий ключевой компонент — ланолин.

Это животный воск, который выделяют сальные железы овец для защиты шерсти от промокания и холода. Чтобы его добыть, овцу надо постричь и, собственно, экстрагировать из шерсти воск.

По химическому строению ланолин максимально близок к человеческому кожному салу. Он умеет встраиваться в структуру эпидермиса и латать дыры в защитном барьере.

В чистом виде это вязкая, липкая и довольно пахучая субстанция. Вот такая:

Но в сбалансированном составе крема он ведёт себя прилично: делает кожу мягкой и буквально за ночь заживляет цыпки.

Также мы добавили сквалан. Вообще-то кожа сама его производит, но с возрастом выработка падает.

Добывают его по-разному. Исторически был акулий — из печени глубоководных акул. Сейчас это лакшери-вариант, японцы его обожают и до сих пор тащат в люксовую косметику. Но есть и растительные аналоги — из оливы, сахарного тростника, риса и прочих мирных культур. Его мы и используем.

Сквалан делает текстуру более текучей и живой, убирает ощущение тяжёлого жирного слоя и помогает крему нормально распределяться по коже. По сути, он выравнивает баланс между маслом и водой, позволяя остальным компонентам лечь ровно.

Церамиды и дедушкин крем с витамином F

Окей, мы создали защитную плёнку на поверхности, но этого мало.

Надо восстанавливать липиды, которые склеивают клетки кожи между собой, за это в его составе отвечают церамиды и витамин F.

Церамиды — это жировые молекулы, из которых собран защитный барьер кожи. Но он имеет свойство разрушаться, например, из-за агрессивных ПАВов или не менее агрессивной погоды. Появляются микротрещины, через которые испаряется влага и проникают раздражители. Церамиды из крема всю эту конструкцию латают.  

Витамин F — это комплекс незаменимых жирных кислот, в первую очередь — линолевой и линоленовой, то есть того, чего кожа сама синтезировать не умеет и всегда рада получить извне. Он отвечает за регенерацию и снятие воспаления. Ваш дед наверняка пользовался кремом после бритья фабрики «Свобода» (его выпускают с 1960-х, если не раньше, и до сих пор), вот там как раз — витамин F.

Короче говоря, всё это проверено годами и дедами.

Важный нюанс (иначе всё насмарку)

Чтобы крем отработал на полную, его наносят за 20–30 минут до выхода на улицу.

Почему? Эмульсии нужно усесться на коже, а это занимает время. Водная фаза должна частично испариться, а жировая — равномерно распределиться и сцепиться с поверхностью кожи.

В общем, намазали крем, попили кофе, нашли второй носок, собрали сумку и вышли на улицу с полноценной защитой (со впитавшимся кремом), а не в дырявой перчатке (с невпитавшимся кремом)

Неожиданные бенефиты

Во время разработки и тестирования мы начали получать неожиданные отзывы.

Бенефит №1. Если ненавидите убираться в резиновых перчатках (потно, не всегда удобно плюс они рвутся), то нанесите плотный слой крема. Он защитит кожу от агрессивных ПАВов (но не таких агрессивных, как Азелит).

Бенефит №2. То же самое работает в огороде или саду. Если заранее смазать руки кремом, то земля и трава не въедаются в поры и кутикулу.

Бенефит №3. SOS-средство для всех сухих мест: локтей, пяток, кутикулы, губ.

Лицо мазать не советуем, особенно если кожа жирная или комбинированная: на ней могут появиться комедоны и воспаления. Исключение — горнолыжка или долгий поход: если с утра забыли нанести защиту на лицо, а впереди — шесть часов на морозе и ветру, то лучше намазаться кремом для рук, чем обветриться до корок.

Кислоты в уходе нужны для отшелушивания. Они ослабляют связи между мёртвыми клетками кожи, за счёт чего она обновляется быстрее: тон выравнивается, чёрные точки уходят, следы от прыщей сглаживаются. Сильная кислота работает быстро, но жжётся. Мягкая почти не жжётся, но и толку мало. Логично? Логично.

Вот что бывает, если передержать кислотный пилинг:

Мы в Гельтеке 30 лет делаем медицинские медиагели для УЗИ и ЭКГ, но уходовую косметику тоже умеем и любим. При разработке формулы главный вопрос: «Насколько агрессивной будет эта штука?» От ответа зависит, получится рабочее средство или пыточное. Разница между эффектом и ожогом — пара процентов концентрации или полпункта pH.

Но тут на арену выходит миндальная кислота, и начинается самое интересное.

Химические пилинги = контролируемое повреждение

Звучит страшно, но процесс отлажен.

Кислоты расшатывают связи между корнеоцитами (мёртвыми клетками), разрушая белковые мостики — десмосомы. В результате старая кожа сшелушивается, а базальный слой бодрствует и обновляется.

Когда кислоту наносят на кожу, начинается диффузия через роговой слой. Чем крупнее молекула, тем медленнее она проникает — это закон. Закон Фика.

Например, гликолевая кислота. Её молекулярная масса 76 дальтон. Маленькая, шустрая, бьёт с ноги. pH падает резко, болевые рецепторы орут, появляется жжение. Это не ожог, а просто нервная реакция на кислотный стресс. Миндальная ведёт себя спокойнее и вальяжнее: она вдвое крупнее, 152 дальтона. pH падает плавно, раздражение слабое. К моменту, когда она доходит до живых слоёв, роговой уже частично гасит агрессию. Результат тот же, но комфорт выше.

Что это за кислота

Миндальная — одна из альфа-гидроксикислот (AHA), родственница гликолевой и молочной.

Её фишка — бензольное кольцо (шестиугольная структура из атомов углерода). Благодаря ему она не только водо-, но и липофильная (жирорастворимая, но частично). То есть работает не только с водными слоями кожи, но и с жировыми. Нет, она не полноценная бета-гидроксикислота (BHA), как какая-нибудь салициловая, но может залезать в устья фолликулов и растворять кератиновые пробки (те самые чёрные точки).

Раньше её получали из горького миндаля. В нём содержится амигдалин, который в лаборатории гидролизом превращают в кислоту через несколько реакций. Сейчас синтезируют проще, но суть та же: AHA с бензольным кольцом.

Причём пастами на основе горького миндаля пользовались ещё в Древнем Египте. Рецепты, которые работали без ожогов, передавались. Те, что оставляли шрамы, забывались. Жёсткий естественный отбор.

В профессиональных пилингах миндальная работает при pH 3,0–3,5. Она кислее молочной, но субъективно переносится мягче. В пробирках подавляет рост бактерий (Staphylococcus aureus, E. coli), закисляя внутреннюю среду микробов. Это делает её подходящей для чувствительной кожи, склонной к воспалениям.

Плюсы:

• Отшелушивание без резкого «фростинга» (побеления).

• При курсовом применении повышается синтез коллагена и гликозаминогликанов — улучшается текстура, разглаживаются постакне-рубцы.

• Отбеливает за счёт ускоренного вывода старого пигмента.

Минус: эффект накопительный, разовые акции не прокатят. Только курс, только хардкор.

Миндальная vs салициловая: битва при акне

Индийские дерматологи взяли 50 молодых людей с лёгким и средним акне. Разделили пополам: одним — салициловый пилинг 30%, другим — миндальный 45%. Шесть процедур за три месяца.

Результат по общему счёту: оба убирают примерно 77–78% высыпаний. Ничья, но, как обычно, есть нюансы.

• Чёрные точки: салициловая убрала 73%, миндальная — 60%. Что логично, потому что салициловая жирорастворимая и глубже зарывается в поры.

• Красные бугорки (папулы): миндальная сильнее — 86% против 77%.

• Гнойные прыщи (пустулы): обе на 95% — паритет.

По побочкам картина такая:

Вывод: для жирной кожи с комедонами — салициловая. Для чувствительной с воспалениями — миндальная.

Миндальная vs ретиноевая: бой при постакне

Учёные из Сан-Паулу взяли 30 девушек с жирной кожей и пятнами после прыщей. Три процедуры за полтора месяца.

Три группы:

• Ретиноевая 5% (держали час).

• Миндальная 30% (держали 15 минут).

• Контроль (обычная чистка).

Сюрприз: миндальная жжёт сильнее, особенно на второй процедуре (до 2 баллов из 10 против 0–1 у ретиноевой). Это нормально: после первого захода роговой слой ослаблен, кислота проникает глубже.

Результат:

• Миндальная — 75% улучшения.

• Ретиноевая — 69,5%.

• Контроль — 49,5%.

Пятна посветлели, но не ушли (остались на 62% лица). Учёные честно признали: три процедуры мало, нужно больше сессий.

Вывод: миндальная по эффективности не уступает ретиноевой (золотому стандарту), но жжётся.

Миндальная vs молочная: осветляем тёмные круги

Ещё одна группа исследователей сравнивала 30% молочную и 30% миндальную при борьбе с тёмными кругами под глазами (периорбитальный меланоз — накопление меланина).

70 пациентов, три процедуры по 10 минут с интервалом две недели.

Что получилось:

• Формально ничья по шкале POM.

• Но врачи увидели, что молочная дала заметное осветление (>30%) у половины участников, миндальная только у каждого пятого.

• С молочной довольны все 30 человек. С миндальной 5 из 31 вообще разницы не увидели, остальные довольны.

Почему молочная выигрывает? Потому что пробивает косметологическую двоечку. Во-первых, сносит пигментированные клетки (низкий pH + сильный кератолитический эффект). Во-вторых, блокирует тирозиназу — фермент, синтезирующий меланин. Меньше тирозиназы = меньше нового пигмента. В свою очередь, миндальная соскребает старый пигмент, но новый всё равно появляется.

Кислотные коллаборации: когда два лучше одного

Дерматологи из Нью-Дели проверили три пилинга на 45 людях с тёмной кожей и активным акне:

• Гликолевая 35%.

• Салициловая 20% + миндальная 10%.

• Фитиновый микс (гликолевая + молочная + миндальная + фитиновая).

Шесть процедур за три месяца.

По прыщам — почти ничья (все убрали примерно 70%), но с пустулами получилось интересно. Салицилово-миндальная команда убрала 95,8% гнойников, причём эффект был виден после первой процедуры. Логика: салициловая лезет в сальные железы, миндальная бьёт по бактериям — вместе гасят воспаление мгновенно.

Индекс постакне-гиперпигментации через три месяца: гликолевая снизила на 43%, фитиновая — на 43%. А салицилово-миндальная — на 72%, площадь пятен сократилась в 5,5 раза. Салициловая снимает воспаление — меньше стимула для пигмента. Миндальная помогает отшелушиванию и выводу уже существующего пигмента.

Побочки: жжение у гликолевой и салицилово-миндальной по 13%. Фитиновая — ноль жалоб (она связывает металлы для тирозиназы, но напрямую пигмент не счищает).

Домашний уход: что реально работает

В домашних средствах кислоты слабее (5–10%), но принципы те же.

• Для чувствительной кожи: миндальная 5–8% часто лучше гликолевой 5%.

• Антипигментный эффект: молочная (главный удар по тирозиназе) + миндальная (снимает верхний слой). Можно добавить гнидоцианид ниацинамид — блокирует транспорт меланина.

• Акне: салициловая + миндальная. Салициловая лезет в поры, миндальная — антибактериальная и противовоспалительная. Низкие концентрации (2% + 5%) при регулярном применении дают накопительный эффект.

Проще говоря, дома они все слабее, но если правильно расставить роли, делают своё дело без побочек.

Что в итоге

Миндальная кислота работает, но это не суперсолдат, который выиграет любой бой. Зато она более предсказуемая и безопасная, особенно когда кожа капризная, а воспаления активные (там один промах может оставить пятна на полгода).

В общем, размер молекулы имеет значение. Как и pH. Как и сочетания активов.

Дьявол в деталях. Или в нашем случае в дальтонах.

Ботокс образца 2000-х — это восковая маска вместо лица. Причём проблема была не в идее, а в исполнении: ботулотоксин колют, он намертво парализует мышцу на полгода, и, если косметолог промахнулся, получаются брови Мефистофеля.

Или обе, или одна.

А потом пришли хакеры-биохимики.

Взяли, залезли в нервно-мышечный синапс и нашли уязвимость. На базе этой дырки сейчас строится несколько разных терапий — от шрамов до морщин. И появился ацетил гексапептид-8 (он же аргирелин), который работает мягче, и его эффект, если что, обратим.

То есть можно ломать нервы, не ломая при этом лица.

Как вообще мозг командует мышцами

Мышцы лица — это скелетные мышцы, которые крепятся не только к костям, но и прямо вплетаются в кожу. Поэтому мы можем ими двигать и строить рожицы. Управление идёт через нервно-мышечное соединение — специальный синапс. Нервная клетка и мышечная не касаются друг друга физически: их разделяет щель в 50 нанометров — микроскопический зазор, чтобы сигнал шёл мгновенно.

Вот как это работает:

• Мозг шлёт электрический импульс по нейрону к мышце.

• Импульс доходит до конца нервного отростка (аксона) и открывает кальциевые каналы. Ионы кальция заходят внутрь клетки.

• Кальций — это сигнал для везикул (крошечных пузырьков внутри нейрона). В каждом пузырьке упаковано 5000–10000 молекул ацетилхолина — нейромедиатора, который даёт команду мышце сокращаться.

• Везикулы подплывают к мембране нейрона, сливаются с ней и выбрасывают ацетилхолин в синаптическую щель.

• Ацетилхолин летит через щель, цепляется за рецепторы на мышце и открывает натриевые каналы.

• Заряд мембраны мышцы резко меняется: с − 90 мВ до + 40 мВ. Мышца сокращается. Мы хмуримся или улыбаемся.

• Фермент ацетилхолинэстераза мгновенно разрушает остатки нейромедиатора в щели, чтобы мышца не зависла в одном положении навсегда.

И всё это происходит за доли секунды.

Где собака зарыта: белковая лебёдка SNARE

Самое интересное — это как везикула с ацетилхолином пристыковывается к мембране нейрона. Проблема в том, что везикула и мембрана заряжены одинаково и отталкиваются. Чтобы их соединить, нужна сила. Эту силу даёт комплекс SNARE — белковая лебёдка.

SNARE состоит из трёх белков-канатов, которые находят друг друга и закручиваются в тугую спираль. Когда спираль скручивается, она буквально вдавливает пузырёк в мембрану, заставляя их слиться. Везикула открывается, ацетилхолин вылетает в щель — команда передана.

Один из белков этой лебёдки называется SNAP-25. Если он сломан или занят, то лебёдка не крутится.

Именно за SNAP-25 борются ботокс и аргирелин.

Ботокс: отрезать и заблокировать намертво

Ботулотоксин типа А работает жёстко: он отрезает кусок от SNAP-25. Буквально. Белок разрезан, ацетилхолин заперт в пузырьке, мышца не получает приказа и расслабляется на несколько месяцев, пока клетка не синтезирует новые белки.

Но самое мерзкое (и гениальное) — это доминантно-негативный эффект.

Отрезанный кусок SNAP-25 не исчезает. Он фосфорилируется: к нему цепляется остаток фосфорной кислоты, и фрагмент становится более липким и активным, чем здоровый белок. Он продолжает пытаться встать на своё место в комплексе SNARE, но работать не даёт. Даже если разрезано всего 3% белков SNAP-25, они могут заблокировать более 70% активности нервных окончаний.

Фосфорилированные обломки живут в клетке очень долго: дольше, чем сам ботулотоксин. Поэтому эффект ботокса держится месяцами: липкие сломанные детали продолжают блокировать работу нервов даже после того, как сам препарат давно вывелся из организма.

Плюс: уколол и забыл на полгода.

Минус: если что-то пошло не так (например, косметолог промахнулся), то придётся ходить с побочкой на лице, пока препарат полностью не рассосётся. Выведение ускорить можно, но это долго — дорого — фигово.

Вот так выглядят брови Мефистофеля при неудачном введении:

Аргирелин: не ломать, а мешать

Аргирелин работает не так жёстко: он не режет белки, а конкурирует с ними. Это короткий пептид, который мимикрирует под фрагмент белка SNAP-25. Клетка по ошибке берёт этот пептид и вставляет его в комплекс SNARE.

Но аргирелин — это не целый белок, а только маленький кусок. В итоге комплекс SNARE собирается, но бракованный: вроде бы есть, но нет сил закрутиться и подтянуть везикулу к выходу. Ацетилхолина выбрасывается мало, сигнал к мышце доходит очень слабый. Мышца не парализуется полностью, но теряет способность жёстко спазмироваться.

Что показали исследования.

Лицевые мышцы расслабляются быстрее на 31%. Общий объём основных морщин может уменьшиться до 36%.

Главное преимущество аргирелина — он ничего не ломает, а просто мешает. Если эффект не нравится или кажется неестественным — просто перестаёте мазать средство. Через два-три дня настоящие белки вытеснят аргирелин, и мимика вернётся в норму.

Почему тогда все не перешли на пептиды?

Есть проблема — доставка.

Наша кожа — это броня. Роговой слой плотно устелен мёртвыми клетками (корнеоцитами), залитыми цементом из липидов. Из-за гидрофильной природы и относительно большого размера молекулы аргирелину трудно пробиться через этот жировой барьер.

В профессиональной косметологии стерильные растворы с пептидом наносят под дермапен (аппарат с микроиголками), чтобы доставить аргирелин поглубже. В домашней косметике аргирелин тоже работает, но смешивать его с другими веществами надо правильно.

Как мы делаем Миорелакс

Мы в Гельтеке 30 лет варим медицинские гели для УЗИ, а 10 лет назад взялись за производство косметики с понятными рабочими составами.

В нашу сыворотку Миорелакс с аргирелином мы добавляем пропиленгликоль. Он временно меняет структуру кожного барьера и делает его более проницаемым. Концентрация аргирелина — 7%. Этого достаточно, чтобы увидеть эффект пептида и не заработать раздражения.

Вот, кстати, наша банка:

Аргирелин не парализует глубокие мышцы. Он расслабляет именно поверхностные нервные окончания в дерме и эпидермисе, а ещё влияет на выработку коллагена. Когда мышца расслаблена и не дёргает кожу, клетки начинают активнее восстанавливаться. Пептид стимулирует выработку коллагена 1-го типа до 25,9% в возрастной коже. Лицо становится более гладким и наполненным.

Кому это подойдёт, а кому — нет

Есть смысл использовать, если:

• У вас мелкие морщинки (гусиные лапки, первые линии на лбу).

• Вы панически боитесь игл.

• Имеете противопоказания к ботоксу.

Но он не поможет, если заломы глубокие и их видно на лице даже в спокойном состоянии. Картина станет лучше, но полностью морщины не сотрутся.

Есть комбо-протокол: сначала колют ботокс (хватает на четыре-пять месяцев), а потом, на третьем месяце, в домашний уход вводится крем/сыворотка с аргирелином для пролонгации эффекта. Пептид будет мешать оживающему нерву нормально работать. Это поможет сократить количество инъекций и сэкономить деньги.

Главное — регулярность.

Пептиды работают, пока находятся в коже. Для лучшего эффекта такую косметику рекомендуют использовать дважды в день. Если пропустить несколько дней, то будет откат.

В концентрациях, как в домашних средствах, аргирелин условно безопасен: исследования не показали никаких побочных эффектов при правильном наружном использовании. Поэтому, если нет индивидуальных нежелательных реакций, такие средства можно мазать годами.