Geltek

Один наш заказчик попросил сделать лубрикант для родовспоможения у коров.

Причём это была не первая наша ветеринарная авантюра: до этого мы уже разрабатывали гель для более эффективного размножения свиней, так что к погружению в тему были морально готовы.

К нам в Гельтек вообще иногда приходят с необычными и сложными задачами. В этот момент мы делаем умное лицо и старательно задействуем весь богатый опыт наших химиков-полимерщиков, чтобы решить проблему. Обычно задачи касаются косметики: доставка молекул через кожу, защита от свободнорадикального повреждения ультрафиолетом, стабилизация капризных растительных экстрактов. Сложно, но привычно.

А тут — коровы.

Мы полезли смотреть, что вообще происходит на фермах во время отёла, и веселья резко поубавилось. По данным исследования на трёх молочных фермах в Колорадо, из 7380 отёлов помощь ветеринара потребовалась больше чем в половине случаев у первотёлок — 51,2%. У коров постарше полегче — 29,4%. А доля мертворождённых телят в этой же выборке — 8,2%.

То есть корова, рожающая без всяких осложнений своим чередом, — это скорее удачный случай, чем норма.

Что происходит в коровнике, когда начинаются роды

Прежде чем гель попадёт в дело, ветеринар должен понять, что процесс уже пошёл. Корова перед родами ведёт себя довольно узнаваемо: мычит, выгибается, оборачивается на собственный живот и явно ищет уединения. Инстинкт спрятаться от посторонних глаз у крупного рогатого скота работает, как и у большинства млекопитающих.

Дальше нужно следить за таймингом. Ветеринарная наука неожиданно проявила дотошность. Американские исследователи под непрерывным наблюдением держали 92 голштинских коровы в родильном загоне и засекли: от момента, когда снаружи появляется амниотический пузырь, до рождения телёнка в среднем проходит 69,7 минуты. Отсюда и практическая рекомендация: если прошло 70 минут с момента появления пузыря или 65 минут с момента появления ножек — самое время подключаться. Есть и второй ориентир: при нормальном течении отёла заметный прогресс должен появляться каждые 15 минут. Если картина застыла — это тревожный сигнал.

Наружные половые органы, круп и хвост омывают тёплой водой, на руки наносят лубрикант, и ветеринар проводит осмотр и глубокую пальпацию плода — нужно понять, как телёнок расположен в родовых путях. Неудачное положение — это, по сути, та же история, что и у людей: повышенный риск тяжёлых родов, а в худшем случае — гибели телёнка или самой коровы.

Природа, справедливости ради, неплохо поработала над этим вопросом заранее. Слизистая влагалища у коровы обильно увлажняется собственными биологическими полимерами, которые сами по себе работают как смазка, но добавление лубриканта снижает риск травматизации родовых путей.

Когда дело доходит до силы

Если положение телёнка неудачное или роды застопорились, ветеринар переходит к тракции, то есть тянет телёнка за ноги, иногда с помощью акушерских цепей или щипцов.

Есть такой эксперимент: препарированный таз коровы, 12 мёртвых голштино-фризских телят, электромоторы и тензодатчики на каждой конечности. Телят протаскивали через таз, сравнивая тягу за обе ноги сразу с попеременной тягой по одной ноге. Результат — максимальная сила, которая прикладывается к одной конечности телёнка, составляет от 341 до 547 ньютонов. В переводе на человеческий язык — это 35–56 килограммов силы.

На одну ногу.

Как если бы к телячьему копыту подвесили взрослого человека и потянули.

При этом сила распределяется не равномерно, а двумя пиками. Первый — когда локти телёнка втягиваются в таз, второй, самый жёсткий, — когда через таз проходит грудная клетка. И оптимальная техника на этих двух этапах разная: до входа локтей мягче работает попеременная тракция шагами по 10 сантиметров, а на грудной клетке та же попеременная тяга внезапно превращается в худший вариант, и выигрывает одновременная тяга за обе ноги.

До этого исследования почти все рекомендации по тракции телят держались на эмпирических наблюдениях ветеринаров. То есть буквально до недавнего времени «тяни вот так» было устным преданием от старших коллег младшим, а потом кто-то наконец взял тензодатчик и всё-таки посчитал.

Когда через родовые пути с такой силой протаскивают целое тело, слизистая, разумеется, получает своё. Исследование на 450 отёлах показало: у коров с осложнёнными родами (крупный плод или двойня, задержавшийся послед) риск послеродового метрита, то есть воспаления матки, оказался почти в пять раз выше, чем при нормальных родах. Риск клинического эндометрита — почти втрое выше.

Поэтому в современных ветеринарных рекомендациях по трудным отёлам гигиена и смазка идут одной строкой: правильная санация родовых путей и достаточное количество лубриканта критичны не только для того, чтобы телёнок прошёл легче, но и чтобы после родов у коровы не начался воспалительный процесс.

Почему у коров это работает, а у людей — почти нет

Логично было бы предположить: если лубрикант облегчает роды у коров, то и в акушерской практике у людей он должен давать похожий эффект. Такие техники действительно применяются на усмотрение акушера. Но исследования показывают, что статистически значимой разницы в травматизации при родах с лубрикантом и без у людей нет, как и разницы в продолжительности второго периода родов.

Причина — в архитектуре таза.

У человека кости таза образуют замкнутое жёсткое кольцо, скреплённое лобковым симфизом, — это плата за прямохождение. Чтобы удерживать тело и внутренние органы вертикально, таз должен быть прочным и стабильным. Но эта жёсткость становится ограничением в родах: насколько легко пройдёт голова плода, зависит в первую очередь от соотношения её размера и размера таза.

У коровы форма и ориентация таза другие, а во время родов функциональный диаметр может увеличиваться. В такой конструкции вероятность микротравм определяется в первую очередь эластичностью тканей влагалища, а не геометрическим противостоянием головы и костей таза.

И вот здесь лубрикант по-настоящему эффективен.

Сколько нужно смазки, чтобы спасти телёнка

Под лубрикант для родовспоможения коров мы адаптировали Медиагель средней вязкости и расфасовали по пятилитровым канистрам. По документам Медиагель заявлен для УЗИ, допплерографии и физиотерапии. Ни ветеринария, ни лубрикация в официальном назначении не фигурируют, и как интимный лубрикант мы его тоже никогда не сертифицировали.

Но рынок, как обычно, умнее любых формальных назначений.

Вообще при слове «лубрикант для коровы» воображение обычно рисует что-то в масштабе ведра. В реальности при нормальном течении родов ветеринар расходует 100–200 миллилитров геля. Если роды осложняются и приходится задействовать инструменты — щипцы, например, или те самые акушерские цепи из истории про тензодатчики, — на каждую манипуляцию уходит дополнительно 20–40 миллилитров, чтобы всё проходило максимально комфортно для животного.

В России такие гели используются уже 10–15 лет и постепенно вытесняют из практики мыльные растворы, растительные масла, парафин и вазелин. Гидрофильный гель даёт лучшее скольжение, не сушит слизистую, дольше сохраняет свои свойства и вдобавок способствует заживлению — то есть решает сразу несколько задач вместо одной.

Экономика здесь простая. По данным исследования на 71 618 коровах и 122 715 лактациях, разница в удое между самым тяжёлым отёлом и отёлом без всяких проблем составила 703,6 килограмма молока за лактацию с одной коровы. Плюс так называемый открытый период — время от отёла до новой стельности — при тяжёлых родах растягивается на лишние 33 дня.

Телёнок — это, как правило, часть племенного генетического фонда, ценность которого для хозяйства может исчисляться далеко не одной тысячей рублей. Снижение риска осложнений при сложных родах способно сэкономить хозяйству миллионы, если считать не только сохранённых животных, но и стоимость лечения послеродовых осложнений у племенной коровы, которое само по себе недёшево.

А цена вопроса — количество геля стоимостью 30–60 рублей на одни роды.

Есть у обоняния хитрая особенность: это единственное чувство, которое напрямую идёт в мозг. Зрение, слух и осязание идут через таламус — там сигнал сортируется, упаковывается в смысл и только потом едет дальше. Обонятельный нерв этот этап просто игнорирует и рубит напрямую в лимбическую систему. Возможно, потому что обоняние — одна из древнейших систем. Если запах снаружи — значит, действовать надо прямо сейчас, разбираться потом.

Молекулы попадают в нос, цепляются за рецепторы — и всё, сигнал уже в миндалине и гиппокампе, то есть в эмоциях и памяти одновременно. Запах свежего хлебушка — это химический оркестр, который рождает реакция Майяра при запекании: фуранеол, альдегиды, пиразины. И тысячелетиями этот оркестр означал для человека ровно три вещи: рядом огонь (то есть тепло и защита от хищников), рядом свои (хлеб не испечёшь на бегу в одиночку, значит, племя оседлое и близко) и голодная смерть отменяется (калории есть). К моменту изобретения интернета в голове уже прочно сидел маркер безопасности: мир предсказуем, еда есть, всё под контролем. Это подтверждено фМРТ, а заодно объясняет, почему риелторы перед показом квартиры так любят печь хлеб — запах повышает субъективную привлекательность всего вокруг.

Мы в Гельтеке решили этим эффектом не квартиры продавать, а обмазывать губы.

Почему не ваниль и не клубника

Рынок отдушек для косметики крутится вокруг ванили, клубники и вишни — понятных сладких историй родом из детства. Это работает железно, потому что ассоциации складывались годами. Но нам захотелось выйти из этой колеи, тем более параллельно попадались исследования про ностальгические запахи и их влияние на чувство уюта и безопасности. Хлеб оказался ровно на стыке этих двух идей: сладким его не назовёшь, но с домом и защищённостью он ассоциируется не хуже бабушкиного пирога.

Картошка с луком и грибами, честно говоря, кандидат ещё интереснее.

С гастрономическими отдушками мы уже давно на связи, в линейке Gourmet есть и карамельный попкорн, и огурец.

Дальше начались чисто прикладные приколы

Парфюмерное сырьё в основном рассчитано на тело, а не на губы: зона контакта со слизистой требует дополнительной безопасности, и отдушка обязана выдерживать высокие температуры производства.

В категории хлебных ароматов вариантов оказалось до смешного мало, и почти все пахли не тем: кто кислятиной, кто гуашью, кто приторной ванильной булкой.

Саму булочку мы, может, и хотели, но не в виде отдушки.

В техзадании стояла чёткая формулировка: свежеиспечённый хлеб. Подходящий образец нашёлся довольно быстро, но главный экзамен проходил не в лаборатории — тестовый бальзам должен был выйти вничью со свежим багетом прямо в булочной.

Вышел.

Между собой мы этот бальзам зовём просто хлебом, а по документам он Warm Bread.

Почему нельзя просто взять пищевой ароматизатор

С розливом всё оказалось не менее занятно. Пищевые ароматизаторы летучие, и чем быстрее молекулы долетают до рецепторов, тем быстрее срабатывает сигнал голода. Но при производстве бальзама эта же летучесть становится проблемой. Горячая масса из воска и масел остаётся жидкой несколько часов, и лёгкий ароматизатор успеет улетучиться ещё до того, как попадёт в тюбик.

Поэтому в косметике используют более стойкие носители — жировые основы или синтетические парфюмерные композиции. «Съедобность» они воспроизводят чуть хуже, но зато не боятся нагрева. Отдушку добавляют уже в остывающую, но ещё жидкую массу (а ей ещё предстоит пережить финальный подогрев перед фасовкой!), и хорошая отдушка должна выйти из всех этих температурных качелей без потерь.

Как тестировали и кошмарили

Тестировали сначала на себе. Если разработчикам неприятно, дальше и продолжать незачем. Потом — формальные испытания с добровольцами: несколько недель использования и анкеты про запах, ассоциации, увлажнение, раздражение и удобство упаковки. Ассоциации совпали с задуманными: «идёшь за хлебом и откусываешь горбушку по дороге», «уют, осень, белая скатерть, дом, семья». У кого-то реакция ушла дальше простого одобрения — прямое «хотелось откусить».

А ещё бальзам неожиданно заработал бан на использование в машине: в закрытом салоне запах стойко ассоциировался с пивом.

Параллельно шли стресс-тесты. Температурные качели гоняют бальзам от −17 до +40 °C минимум пять циклов, имитируя то раскалённую летнюю машину, то зимний карман куртки. Второй тест — климатическая камера, где температуру подбирают так, чтобы состарить формулу заранее, но не сломать её раньше времени. Так проверяют заявленный срок хранения, у этого бальзама он три года.

Запах есть, а вкуса нет

Аромат хлеба как сигнал вознаграждения провоцирует голод и желание облизнуть губы. В одном эксперименте людей засовывали в томограф и капали под нос разные запахи, уравненные по интенсивности, чтобы никто не сказал: «Да просто роза приятнее пахнет».

Пищевые запахи ощутимо сильнее раскочегаривали переднюю поясную кору и островковую долю — зоны, отвечающие за мотивацию и оценку значимости сигналов. А у голодных участников дополнительно включалась вентральная область покрышки — это уже прямое звено системы вознаграждения. Похожую историю проверили и на крысах, только не томографом, а электродами прямо в мозге: когда животным блокировали дофаминовые рецепторы, ответ на запах еды падал на 36–66%. Отключаете дофамин — и хлеб превращается в фоновый шум.

В составе нет подсластителя, а сама отдушка добавлена в концентрации, которая оставляет только тактильное ощущение масла, но не вкусовой след. Мозг не должен уставать от запаха при ежедневном использовании — обонятельная система быстро адаптируется к постоянному раздражителю рядом с носом, примерно как человек, который сильно храпит, не слышит собственного храпа.

Зачем губам отдельный уход

Кожа губ принципиально отличается и от кожи лица, и от кожи тела: она тонкая и лишена сальных желёз, которые начинаются только там, где губа переходит в остальное лицо.

Верхняя губа почти не способна на нормальное отшелушивание, а нижняя, наоборот, шелушится так, что лучше бы и не делала этого вообще. Из-за тонкости живые слои кожи расположены близко к поверхности, и любое повреждение заживает дольше и болезненнее, чем на других участках тела. Отдельная головная боль — губы на фоне приёма системных ретиноидов: препараты сушат кожу везде, и губы страдают первыми.

Жидкие эмоленты: масла виноградной косточки, касторовое и соевое — заполняют промежутки между роговыми чешуйками и восстанавливают липидный барьер. Твёрдая восковая часть формирует защитную плёнку, которая удерживает влагу и не даёт слюне (а она, по сути, та же вода) лишний раз воздействовать на кожу при облизывании. Ланолин делает эту плёнку пластичнее и цепче обычного воска, помогая коже быстрее восстанавливаться при уже появившихся трещинах. Церамиды восполняют липиды барьера и укрепляют межклеточный «цемент» между чешуйками эпидермиса. Витамин F поддерживает барьерные функции кожи, бисаболол снижает раздражение, а витамин Е защищает от окисления сами масла в составе — без него они рано или поздно прогоркнут, и такой запах тоже сработает на миндалину с гиппокампом, но нам такой эффект точно не нужен.

Если мы однажды сойдём с ума и решим сделать бальзам «Прогорклая семечка», то никому не скажем, но будут знаки.

В начале 2000-х швейцарские косметологи вспомнили про одну старую яблоню и решили, что нашли рецепт вечной молодости. Сорт называется Uttwiler Spätlauber. Кислый, твёрдый, есть свежим невозможно. Вроде нашей коломенской косорыловки, только злее. Зато яблоко умело то, что не умели соседи по саду: его можно было бросить в погреб на полгода и достать целым, пока остальные сорта превращались в тыкву. Крестьяне держали такие яблоки на голодный конец зимы. Потом пришли красивые сладкие сорта, и суперкислое яблоко стало никому не нужным.

Деревья вырубили. К нашему веку осталось несколько штук.

На эти последние деревья и обратила внимание косметическая компания. Раз яблоко не портится и не морщится, в нём спрятан секрет долголетия. Из клеток редкого сорта сделали ингредиент, обернули красивым названием PhytoCellTec Malus Domestica и пустили в продажу.

«Стволовые клетки редчайшего яблока, которое не стареет» — под такую формулировку баночку за несколько тысяч рублей купят, не глядя на состав. У премиальных марок цена улетает и за десятки тысяч.

Мы в Гельтеке с таким колдунством сталкиваемся регулярно: то заказчик просит «добавить стволовые клетки, это сейчас хорошо продаётся», то знакомые приносят крем объёмом с напёрсток и стоимостью в недельный поход в магазин и спрашивают — а правда работает?

Так что давайте один раз спокойно откроем эту баночку и посмотрим, что там на самом деле.

Спойлер — не то, что написано на этикетке.

Что такое стволовые клетки

Настоящие стволовые клетки — это серьёзно. Пересадка костного мозга вытаскивает людей из лейкоза, на них держится вся надежда на восстановление тканей после ожогов и инфарктов. За этим словосочетанием — десятилетия исследований, нобелевские премии и спасённые жизни. Смысл в том, что стволовая клетка умеет превращаться почти в любую другую клетку организма, поэтому её можно послать туда, где что-то сломалось, и она сама разберётся, чем стать.

Но маркетинг сделал то, что умеет лучше всего: взял уважаемый научный термин и переклеил его на баночку с кремом. Слово осталось прежним, вес в голове покупателя тоже, а смысл по дороге выветрился.

Три обещания на баночке

Обещают тут обычно одно из трёх.

В креме плавают живые клеточки яблока и принимаются за работу прямо на вашем лице.

Неа.

Растительная клетка встаёт в строй ваших уставших клеток и лично показывает им, как молодеть.

Тоже фуфел.

Всё живое похоже друг на друга, а значит, растительная и человеческая ткань при встрече сольются в порыве всеобщего омоложения.

Это так не работает.

Почему клетки растения и человека не сольются никогда

У растения почти любая живая клетка хранит полный чертёж целого организма и способна отстроить его с нуля. Этим свойством, кстати, сейчас клонируют дорогие сортовые растения и быстро размножают редкие лекарственные травы. Вот тут про это пост.

Красивее всего это доказал ботаник Фредерик Стюард ещё в пятидесятых: взял клетки из корня обычной моркови, растворил по одной в питательном растворе, и из отдельных плавающих клеток выросли целые морковные растения с корнями и листьями. Для растения отрастить себя из кусочка — рутина, собственно, поэтому веточка фикуса в банке с водой спокойно пускает корни.

Человек так не умеет, и дело не в лени эволюции, а в принципе.

Тотипотентны (то есть хранят полный чертёж организма) у нас только оплодотворённая яйцеклетка и клетки самого раннего зародыша. Дальше клетки специализируются и теряют доступ к общей документации. Клетка кожи умеет быть только клеткой кожи, вырастить из локтя второго себя невозможно — и это, в общем, к счастью. Наши стволовые клетки — узкие специалисты, которые чинят свою ткань и только её. Будь мы такими же вольными, как морковь, вместо аккуратных органов у нас бы вырастали опухоли.

К тому же клетки растения и человека — физически разные существа. У растительной клетки жёсткая стенка из целлюлозы, у нашей — никакой стенки нет. Внутри другой набор органелл, другая биохимия и язык сигналов.

Это два мира, которые разошлись больше миллиарда лет назад и с тех пор живут по разным кодам.

Почему живых клеток в баночке нет вообще

Никто, разумеется, не выдирает последние реликтовые яблони ради тюбика крема. Берут немного клеток, специально ранят ткань, и в месте ранки нарастает каллус — бесформенный ком неспециализированных клеток, растительная мозоль. Каллус размножают в биореакторе, большом стерильном чане с питательной средой, и клеточная масса растёт сама по себе, без всякого дерева. Из одного редкого яблока можно нарастить тонны биомассы.

А вот дальше с этой биомассой делают то, после чего слово «живые» смело можно вычёркивать.

Клетки продавливают через гомогенизатор, то есть буквально лопают, чтобы содержимое вылилось наружу. Получившееся называется лизатом: вытяжка из разрушенных клеток. Актив здесь — вещества, которые клетки успели накопить внутри себя, а не сами клетки. Чтобы эти вещества лучше проходили в кожу, их потом упаковывают в липосомы, микроскопические жировые капсулы.

Если бы клетка чудом осталась целой, ей всё равно некуда встраиваться. Через роговой слой кожи более-менее свободно проходят молекулы легче примерно 500 дальтон. Молекула коллагена весит 300 тысяч дальтон — протащить хотя бы её сквозь кожу уже как просунуть рояль в замочную скважину. А целая клетка в разы крупнее одной молекулы и закована в целлюлозную броню.

Тут в ту же скважину пришлось бы пихать пятиэтажку.

Ну и вишенка на торте — даже если бы клетки каким-то чудом пережили гомогенизатор, крем их всё равно бы прикончил. Чтобы клетка жила, ей нужны питательная среда и стерильность. А в баночке вместо среды — консерванты.

Но зачем тогда так делают?

Получается, развод?

Не совсем.

В лопнутых клетках действительно остаётся кое-что ценное — антиоксиданты, флавоноиды, полифенолы — вещества, которые растение успело наработать в биореакторе. Молекулы у них маленькие, так что через роговой слой они спокойно проходят. У растений вообще богатый арсенал такой химической защиты. Оно не может убежать в тень, где выросло — там и стоит целый день под солнцем, и за миллионы лет обзавелось встроенным солнцезащитным кремом на уровне обмена веществ.

Эти метаболиты и работают как защита.

Правда, чужих клеток, а не яблочных: они прикрывают ваши собственные. В исследовании самого разработчика активный экстракт защищал человеческие стволовые клетки от гибели под ультрафиолетом и подстёгивал их деление на 80%, а морщины за месяц становились мельче на 16%. Независимый обзор дал чуть более скромные результаты: минус 8% к морщинам за две недели и минус 15% за четыре.

Так что там за стволовые клетки, которые так надо защищать?

Стволовые клетки сидят в самом низу эпидермиса и без выходных делятся, отправляя новые клетки наверх. Те постепенно поднимаются, твердеют и примерно через месяц слущиваются с поверхности — кожа обновляется снизу вверх всю жизнь. Главный вредитель для этой мастерской — не время само по себе, а солнце. Ультрафиолет запускает образование свободных радикалов, а те включают ферменты, разрывающие коллаген и эластин — каркас, на котором держится упругость. Антиоксиданты из яблочной вытяжки гасят радикалы раньше, чем они доберутся до каркаса и до рабочих клеток.

Но таким же образом кожу защищают витамин С, ниацинамид, ресвератрол и зелёный чай. Яблочный экстракт — достойный игрок в этой команде, но не единственный и не уникальный. Увидев на этикетке «стволовые клетки» и красивое латинское название, мысленно переводите это в «ещё один антиоксидант».

У нас тот самый Malus Domestica Fruit Cell Culture Extract, к слову, тоже есть. Он стоит в сыворотке «Интенсив-омоложение» ровно на своём честном месте — как антиоксидантная поддержка. Рядом там работает бета-глюкан, но это уже отдельная история.

Когда собирали сыворотку, был соблазн поступить как принято: написать на флаконе «стволовые клетки» крупными буквами и поднять ценник. Маркетолог такую этикетку видит в сладких снах. Правда, после этой идеи он сначала долго слушал дружный хохот биохимиков, а потом сам во всём разобрался.

А если вам интересно, как мы разрабатываем новые средства, или вы хотите с нами пообщаться, то заглядывайте в телеграм-канал с хрониками нашей уютной лаборатории.

Когда после умывания кожа стягивается и шелушится — это, скорее всего, уже не сухость, а пробитие в верхнем слое кожи. Он устроен как кирпичная кладка: кератиноциты, а между ними — жировой матрикс, который на 40–50% состоит из церамидов. Они держат кожный барьер герметичным, не пускают влагу наружу, а бактерии и аллергены — внутрь.

Умывание до скрипа, сухой воздух, обычное старение — и церамидов становится меньше. Барьер сыпется, и кожа начинает реагировать на всё подряд. Логичный ход — намазать чем-то жирным, тем же вазелином. Испарение воды снизится, но это заглушка, а не ремонт. Чтобы барьер восстановился, нужны родные запчасти. У человека минимум девять видов церамидов со сложной геометрией, которую долго не получалось повторить в лаборатории.

Мы в Гельтеке 30 лет делаем гели для УЗИ, и лет 10 из них — ещё и уходовую косметику. И за это время выяснили одну простую вещь: синтезировать некоторые молекулы — задача со звёздочкой, гораздо проще найти их уже готовыми в природе.

Например, в случае с церамидами решение нашлось в рисе.

Рисовый донор

Если точнее, оно нашлось в рисовых отрубях — слое, который срезают при производстве обычного белого риса. Они десятилетиями шли исключительно в пищевую промышленность, пока химики не влезли и не нашли внушительную долю сфинголипидов, включая глюкозилцерамиды — сырьё для растительных фитоцерамидов.

Это изящная эволюционная случайность: клеточные мембраны у растений и животных строятся с участием одних и тех же сфинголипидов, так что молекулы из рисовых отрубей по геометрии повторяют архитектуру человеческих церамидов. Не идентичны (набор молекул в коже человека сложнее), но принадлежат к тому же классу и ведут себя физико-химически похоже. При этом сырьё дешёвое и возобновляемое.

Реже донорами выступают соя или пшеница, но принцип тот же.

Две линии обороны

Кожа — это отдельный орган с собственной логистикой и мощной обороной.

Первая линия обороны — гидролипидная мантия, тонкая плёнка из пота, себума и слущенных клеток. Она смывается каждый день и каждый день собирается заново.

Мантия держит поверхность слабокислой, pH 5,3–5,5. Ферменты, синтезирующие церамиды, в такой среде работают активно. У новорождённых pH ближе к нейтральному, и синтез церамидов буксует.

Вторая линия — липидный барьер. Он залегает глубже, в зернистом и шиповатом слоях эпидермиса. Там ламеллярные гранулы (они же тельца Одланда) производят фосфолипиды, сфингомиелин и глюкозилцерамиды, а ферменты доводят всё это до готовых церамидов. Один из них, церамид 1, работает как связующий раствор — крепит клетки к липидному матриксу, и его нехватка — одна из главных причин, почему у людей с атопическим дерматитом кожа не держит воду. Более того, церамиды ещё регулируют деление и гибель клеток эпидермиса, то есть держат баланс, на котором строится нормальное обновление кожи.

По липидному барьеру бьют сухой воздух, ретиноиды, кислоты, агрессивные очищающие средства и короткие курсы гормональных мазей. На восстановление уходит время: синтез холестерина запускается уже через полтора часа после повреждения барьера, а вот синтез церамидов — только спустя шесть часов. Кожа сначала латает дырки попроще, а капремонт откладывает на потом.

Увлажнить — не значит починить

В косметологии есть три категории увлажняющих активов: хумектанты, окклюзивы и эмоленты.

Хумектанты (гиалуроновая кислота, глицерин, мочевина) притягивают воду. Окклюзивы (вазелин, силиконы) создают плёнку и блокируют испарение. Эмоленты (церамиды, холестерол, растительные масла) встраиваются в структуру барьера и подкладывают в проплешины кирпичи и цемент.

Обычный крем с глицерином и маслом ши при серьёзном нарушении барьера временно облегчит состояние, но причину не устранит. Например, привычный летний крем зимой может внезапно перестать работать, потому что коже в этот момент нужны не капли воды, а стройматериалы.

Кстати, можно разогнать собственное производство церамидов ниацинамидом, аскорбиновой и урсоловой кислотами — они стимулируют ферменты, отвечающие за синтез.

В чём сила? В пропорции

Церамиды, холестерол и жирные кислоты работают только в связке, по отдельности эффект слабый. База — это 3 части церамидов, 1 часть холестерола и 1 часть жирных кислот. Пропорция гуляет в зависимости от задачи: при фотоповреждении смещается в сторону жирных кислот, до 1:1:3, а для возрастной кожи — в сторону холестерола, 1:3:1. У пожилых людей синтез холестерина после повреждения барьера просаживается сильнее всего, фермент реагирует на травму вяло, и смесь с упором на жирные кислоты в этом случае скорее мешает восстановлению, чем помогает.

Наглядно разницу проверили на 12 женщинах: роговой слой специально повреждали лаурилсульфатом натрия и ацетоном, имитируя ушатанный барьер. Состав с одним лишь церамидом почти не повлиял на восстановление. А комплекс из церамида, холестерина, фитосфингозина и линолевой кислоты снизил потерю воды через кожу на 20% и поднял увлажнённость на 10%.

Кому подходит, а кому нет

Изначально плотные липидовосполняющие составы разрабатывали для атопического дерматита — там ситуация усугубляется ещё и микробиомом. Бактерии производят избыток фермента церамидазы, который поджирает и без того дефицитные церамиды. Есть и временное показание — системная терапия изотретиноином, когда сальные железы блокируются искусственно, и даже жирная кожа сталкивается с острой нехваткой липидов. Использовать такой крем нужно по согласованию с врачом, ну мало ли.

В липидовосполняющем креме Skin Bond мы подобрали церамидам команду поддержки. 7-дегидрохолестерол (вот тут про него писали) — промежуточное вещество на пути синтеза холестерина. Кожа под действием собственного фермента превращает его в холестерин сама, а крем просто подталкивает её доделать свою же работу. Лецитин добавляет фосфолипиды и держит воду, сквалан (тут про него подробнее) — стабильная гидрированная форма сквалена, естественного липида кожного сала — укрепляет барьер и защищает липиды от окисления под ультрафиолетом. А экстракт овса за счёт авенантрамидов и бета-глюкана (про него тут) закрывает отдельную задачу — зуд, характерный для истощённого барьера.

Получилась целая бригада, которая не прикрывает дырку в стене картиной, а подаёт кирпичи и цемент. Кому-то этот подход подойдёт и решит проблему на постоянной основе, кому-то — только на время терапии, а кому-то, если честно, плотный состав вообще не нужен.

А если вам интересно, как мы разрабатываем новые средства, или вы хотите с нами пообщаться, то заглядывайте в телеграм-канал с хрониками нашей уютной лаборатории.

Столярный клей и баночка соплей морской коллаген за пять тысяч рублей, — это, по большому счёту, одно и то же вещество. Просто одно продают строителям мебели, а другое — людям, которые хотят выглядеть моложе.

И вот тут возникает довольно неловкий вопрос: если это одна и та же молекула, откуда такой лютый разброс цен? Первый инстинктивный ответ — «потому что маркетинг, все банки с коллагеном — фуфлыжные, организму всё равно, всё разберётся в желудке до аминокислот».

Это, в общем, правда.

Организм действительно не умеет доставлять проглоченный белок по адресу.

Но среди тонны переваренной трухи есть крошечный обломок, который умеет обходить всю эту мясорубку и посылать в кожу самый настоящий сигнал. Вопрос не в том, работает коллаген или нет. Вопрос в том, как именно.

Мы в Гельтеке почти тридцать лет ковыряемся в формулах от медицинских гелей до уходовой косметики. За это время насмотрелись на столько ингредиентов с «революционным механизмом действия», что к любым громким обещаниям давно относимся с подозрением. Коллаген — как раз тот случай, где всё оказалось одновременно и проще, и интереснее.

Зачем коже каркас

Коллаген — самый обычный строительный белок, но при этом невероятно распространённый. На него приходится около 30% всех белков тела. Кости, сухожилия, хрящи, сосуды, роговица глаза — везде он. В дерме (том самом слое кожи, где решается судьба морщин) коллаген составляет больше 90% сухой массы. С возрастом коллагенового каркаса становится всё меньше. Собственный синтез падает примерно на 1–1,5% в год. Причём начинается это не резко в сорок лет, а гораздо раньше, просто до сорока этого не видно невооружённым глазом.

И хорошо, меньше знаешь — крепче спишь.

Молекула коллагена устроена изящно: три белковые цепочки закручены друг вокруг друга в тройную спираль, как канат из трёх прядей. В эту спираль вписывается только самая мелкая аминокислота — глицин, другие физически не влезают. А держит всю конструкцию редкая аминокислота гидроксипролин. С ней связана одна из самых мрачных историй в мореплавании, но про это чуть позже.

Канаты сплетаются в волокна, а волокна — в сети, которые в пересчёте на вес прочнее стали. Эти сети позволяют коже тянуться и возвращаться на место миллионы раз без разрывов. Когда коллагеновых волокон становится меньше, а оставшиеся повреждаются ультрафиолетом, кожа постепенно теряет упругость, и на ней появляются заломы, они же морщины.

Почему коллаген нельзя просто встроить

Маркетологи придумали красивую картинку, типа съел или намазал, и молекулы коллагена сами нашли дырку в каркасе и встали на место, как детали лего.

Звучит прям очень круто, но на практике всё это так не работает, правда, по разным причинам.

С желудком всё просто: любой белок, который вы съели, расщепляется пищеварительными ферментами на короткие пептиды и отдельные аминокислоты. Целая молекула белка через стенку кишечника не протиснется. Организму кристально пофиг, откуда эти аминокислоты взялись: из стейка, желатинового мишки или баночки с золотой крышкой.

Никакой вип-очереди для дорогого коллагена нет.

С кремом ситуация такая: молекула коллагена весит около 300 тысяч дальтон. Дальтон — это масса одного-единственного атома водорода, чисто для масштаба. Неповреждённый роговой слой обычно пропускает внутрь всё, что легче примерно 500 дальтон. Получается, коллаген примерно в 600 раз тяжелее этого условного порога. Протолкнуть такую молекулу через кожу — это как попытаться запихнуть чемодан в почтовую щель.

Он туда не влезет ни при каких обстоятельствах, но, впрочем, удачи!

Так что коллаген из крема остаётся на поверхности кожи и ничего внутри не достраивает. Это, разумеется, не значит, что он совсем бесполезен. Крупная молекула хорошо удерживает воду и образует на коже тонкую плёнку, примерно так же, как это делает гиалуроновая кислота.

Но это работа увлажнителя, а не строителя.

Банка с надписью «восстанавливает структуру дермы» обещает то, что физически невозможно — увлажнитель каркас не чинит, как побелка стен не укрепляет фундамент дома.

Но есть лазейка

Скептики, уверенные, что коллаген вообще бессмысленно пить, тоже неправы.

Как вам такой поворот?

Всё упирается в химическое строение самого коллагена. Он битком набит двумя особыми аминокислотами: пролином и гидроксипролином. У них боковые цепи замкнуты в кольцо и заламывают белковую нить под жёстким углом. Большинство пищеварительных ферментов заточены резать прямые участки цепи, а на этом заломе они соскальзывают, как нож с гладкого орешка. Поэтому связь между пролином и гидроксипролином часто выживает. Коллаген разбирается не полностью, и в кровь могут попадать не только отдельные аминокислоты, но и короткие пептиды.

Самый заметный из этих выживших обломков — дипептид пролил-гидроксипролин, для простоты Pro-Hyp. После приёма гидролизата коллагена этот обломок реально всплывает в анализе крови, и чем больше доза — тем выше его концентрация. Вот ещё недавняя работа про него же.

А дальше вообще прикол.

В организме гидроксипролин связан в основном конкретно с коллагеном и редко встречается в других белках. Поэтому, когда в крови вдруг подскакивает уровень Pro-Hyp, для организма это однозначный сигнал: где-то разрушается коллаген. А когда он активно разрушается (например, при повреждении тканей), фибробласты получают сигнал к восстановлению и начинают синтезировать новые компоненты внеклеточного матрикса.

Короче, ложная тревога: никто кожу не ломал, это просто переваривается обед. Но фибробласты об этом не догадываются и честно приступают к работе.

Этот эффект проверяли в клинических исследованиях с плацебо-группами. В одном из них добровольцы в течение восьми недель принимали 2,5 грамма коллагеновых пептидов в день — примерно половину чайной ложки порошка. В группе коллагена глубина морщин вокруг глаз уменьшилась в среднем на 20% сильнее, чем в группе плацебо, а в коже вырос уровень проколлагена — предшественника нового коллагена. В другом плацебо-контролируемом исследовании приём коллагеновых пептидов поднял увлажнённость кожи и показатели плотности дермальной коллагеновой сети.

Но тут всё же надо сделать оговорку.

Эффект есть, но он умеренный. Коллагеновые пептиды не работают как ластик для морщин, а выраженность результата зависит от множества факторов и отличается у разных людей. Тот, кто обещает минус десять лет за месяц с порошком, продаёт надежду, а не результат исследования. Пероральный коллаген действительно что-то делает, просто медленно и скромно.

Морской, говяжий, драконий?

Раз весь смысл сводится к тому, что организм всё равно порежет коллаген до Pro-Hyp и горсти аминокислот, разница между морским, говяжьим, свиным коллагеном получается минимальной.

Хоть с жопы дракона.

Морскому обычно приписывают «лучшую усвояемость» из-за чуть меньшего размера исходных молекул, но на фоне тотального перемалывания в желудке эта разница почти стирается, в отличие от рыбного запаха и привкуса.

Гораздо важнее два других параметра: степень гидролиза, то есть насколько мелко коллаген уже раздроблен производителем до того, как попал в банку (чем мельче — тем легче организму с ним работать), и дозировка. В исследованиях с заметным эффектом речь шла о граммах пептидов в сутки, а не о символической жмене для красоты состава на этикетке.

Поэтому переплачивать за экзотический источник ради ощущения «премиальности» обычно нет смысла.

Матросский урок про витамин С

Раз уж выше речь зашла про гидроксипролин, стоит вспомнить, почему без него человечество веками теряло людей в дальних морских походах.

Организм не умеет сразу встраивать гидроксипролин в белковую цепь. Сначала собирается обычная цепочка с пролином, а затем специальный фермент уже внутри готовой структуры превращает часть пролиновых остатков в гидроксипролин.

Для работы этого фермента необходим витамин С.

Если его не хватает, гидроксипролин образуется хуже, тройная спираль не сшивается как следует и начинает расползаться. Это один из ключевых механизмов развития цинги.

У моряков в долгих переходах без свежих овощей и фруктов от этого кровоточили и гнили дёсны, выпадали зубы. Их, кстати, тоже удерживает в челюсти коллагеновая связка. А самое неприятное — расходились зарубцевавшиеся шрамы. Коллаген в организме постоянно обновляется: старые волокна разбираются, зато новые растут чистые и шелковистые. Рубец — это тоже коллаген, и, когда на дефиците витамина С рушился весь механизм синтеза, рана буквально открывалась заново спустя годы после того, как зажила.

Спасение нашли задолго до того, как узнали слово «витамин»: апельсины и лимоны. В российском флоте похожую роль играла квашеная капуста.

После неё на судах происходили определённые концерты, но лучше уж так, чем цинга.

Что в итоге делать с этим знанием

Гидролизат коллагена пить можно, он реально работает, просто не как строительный материал, а как тихий сигнал собственным клеткам кожи. Эффект от такого воздействия умеренный и проявляется не мгновенно, и это стоит держать в голове, прежде чем ждать преображения за неделю.

Кстати, тот же денатурированный коллаген есть у каждого на кухне — это холодец.

При долгой варке костей, хрящей и кожи коллаген раскручивается из тугой спирали в желатин. По сути, это тот же материал, из которого когда-то делали столярный клей, только пищевой. Получается почти бесплатная народная коллагеновая добавка.

Злоупотреблять холодцом не стоит из-за соли, а при подагре — ещё и из-за содержания пуринов.

Если же хочется реально замедлить истончение коллагенового каркаса, а не только присылать ему слабые сигналы раз в день ложкой порошка, работают совсем другие инструменты. Те, что напрямую будят и снабжают собственные фибробласты: ретиноиды, грамотно подобранные пептиды, витамин С в составе ухода.

И есть один пункт, который почему-то недооценивают: ультрафиолет разрушает коллаген в коже быстрее, чем любой порошок успевает его восстановить. Так что обычный солнцезащитный крем в сумме делает для сохранности коллагена больше, чем целая полка добавок в аптеке.

Когда стало понятно, что коллаген не может встроиться в кожу, а работает совсем по другому принципу, мы решили собрать сыворотку Urban Skin Recovery вокруг той логики, о которой только что рассказывали.

Внутри — гидролизат коллагена, гидролизованный эластин, гиалуроновая кислота, которая держит воду на поверхности кожи. Ну и витамин С, который в подобные сыворотки обычно почему-то не кладут, хотя без него всё заглохнет. Полный состав, если интересно, можно посмотреть тут.

Перед нами стоял довольно циничный, если честно, выбор. Можно было покрупнее написать на этикетке слово КОЛЛАГЕН, намекнуть на молодильные свойства и ничего толком не объяснять. А можно было собрать состав так, чтобы он соответствовал тому, что мы знаем о работе кожи.

Вот по второму пути мы и пошли.

А если вам интересно, как мы разрабатываем новые средства, или вы хотите с нами пообщаться, то заглядывайте в телеграм-канал с хрониками нашей уютной лаборатории.

У вас в коже ползают клетки-охранники. Когда их первый раз увидели в микроскопы, сначала думали, что это какие-то амёбы. Но нет, это часть системы иммунитета, ваши клетки. Они следят, не пробрались ли в вас бактерия, грибок, обломок повреждённой ткани после царапины или солнечного ожога.

Большую часть времени эта охрана просто скучает на посту.

И если им проводить учебные тревоги, они работают лучше. Для этого нужен сахар.

Правда, не самый обычный: бета-глюкан.

Мы в Гельтеке больше 30 лет варим гели для УЗИ и больше 10 лет делаем уходовую косметику. За это время успели насмотреться, как самые скучные на вид молекулы устраивают внутри кожи натуральный цирк.

Бета-глюкан как раз из таких.

Кто дежурит в коже

В верхнем слое (эпидермисе) патрулируют клетки Лангерганса: их всего 3–5% от общего числа клеток, но благодаря длинным отросткам они перекрывают почти всю территорию, и мимо них редко что-то проскальзывает незамеченным. Чуть глубже, в дерме, работают макрофаги — местная уборочная служба. Они подъедают всё, что осталось после повреждений: погибшие клетки, обломки старого коллагена, случайных бактерий. Заодно командуют восстановлением — подключают фибробласты (клетки, которые производят коллаген) к синтезу нового волокна, зовут подмогу, а когда всё почищено — успокаиваются и расходятся.

И вот этих макрофагов берётся тревожить бета-глюкан.

Сахар с серьёзной биографией

С продовольственным сахаром бета-глюкан ничего общего не имеет — это длинная цепочка молекул глюкозы, из которой грибы, дрожжи и некоторые злаки строят себе жёсткий каркас клеточной стенки. Всё дело в том, как именно эти молекулы соединены между собой. Обычный крахмал наши ферменты расщепляют без проблем — там альфа-связи. У бета-глюкана связи другие, да ещё с боковыми ответвлениями, и в итоге получается характерная пространственная форма, которую иммунная система умеет узнавать. Причём версии из дрожжей и грибов она вычисляет гораздо охотнее, чем более смирные варианты бета-глюкана из овса или ячменя.

У первых разговор с иммунитетом короткий.

Этим веществом занимаются не первое десятилетие, и задолго до косметики оно засветилось в куда более серьёзной области. Лентинан (бета-глюкан, добытый из гриба шиитаке) в Японии официально зарегистрирован как лекарственный препарат и применяется в онкологии как вспомогательное средство, чтобы поддержать иммунный ответ пациента во время терапии.

Здесь обычно возникает закономерный испуг.

Вы кладёте в сыворотку сахар из дрожжей и грибов? То есть мажете мне на лицо грибок? У меня там всё зарастёт плесенью!

Нет.

В формулу попадает не живой организм, а обломок давно погибшей и переработанной клеточной стенки, у которого ни ядра, ни генетического материала, ни малейшей способности расти или делиться. Опасность живого грибка именно в его способности размножаться, а мёртвый обломок стенки на это физически не способен.

Это просто строительный мусор.

Но так как иммунная система за миллионы лет эволюции научилась узнавать этот мусор как характерную визитку грибковой угрозы, он и оказывается максимально понятным сигналом для запуска защитных механизмов.

Большая молекула, которая всё-таки пролезает

Молекула бета-глюкана довольно крупная, и по всем правилам ей полагается остаться на поверхности рогового слоя в виде увлажняющей плёнки. Полежала, подержала влагу, и всё. Но в клиническом исследовании нанесение бета-глюкана на кожу за восемь недель дало значимое уменьшение глубины и высоты морщин. То есть вещество как-то умудрилось повлиять на клетки, которые находятся глубже поверхностного слоя.

Объяснение — в устройстве самого рогового слоя.

Его удобно представлять кладкой из плоских мёртвых клеток-кирпичей, между которыми проложена липидная прослойка, скрепляющая всю конструкцию. Через сами клетки крупная молекула действительно не пройдёт — они для неё непроницаемы. Но низкомолекулярные фракции бета-глюкана способны просачиваться через эту межклеточную липидную прослойку, особенно если формула этому помогает. Путь медленный, доходит до цели не всё и не сразу, но даже небольшой доли достаточно, чтобы достучаться до нужных клеток. Чем мельче нарезана молекула и грамотнее собран состав, тем легче идёт этот процесс. Самый громоздкий и неповоротливый глюкан застрянет на входе, а его более компактные фрагменты пройдут куда охотнее.

Что случается, когда его детектируют

На поверхности макрофага есть белок-рецептор дектин-1, который работает по принципу узнавания формы: если мимо проплывает молекула с характерной для бета-глюкана конфигурацией, рецептор её захватывает. Этот механизм открыли в начале двухтысячных и быстро выяснили, что он служит главной точкой входа сигнала на макрофагах. В обычной ситуации рецептор помогает распознавать настоящую грибковую атаку.

Здесь же ни грибка, ни реальной угрозы, но датчик об этом не знает и честно срабатывает.

Макрофаг, до этого пребывавший в спокойном режиме простого поедания мелкого мусора, переключается в более активную, провоспалительную программу: подтягивается, запускает внутренние сигнальные каскады, готовится к работе. Казалось бы, немного всполошились, и на этом всё закончилось.

Но нет.

Долгое время считалось, что запоминать врага и учиться на прошлом опыте умеет только приобретённый иммунитет. Тот, ради которого делают прививки. А вот врождённый, к которому относятся макрофаги, воспринимали как простой и ничего не запоминающий фильтр по шаблону. Но выяснилось, что после контакта с бета-глюканом клетки врождённого иммунитета перестраиваются на уровне активности своих генов и при следующей встрече с угрозой реагируют быстрее и агрессивнее. Это явление назвали «тренированный иммунитет».

Кстати, этим же объясняется давно замеченный побочный эффект старой вакцины от туберкулёза. Она заодно как-то усиливает защиту и против совершенно других инфекций, потому что подтягивает именно врождённое звено обороны. Антител к чему-то конкретному при этом не появляется — просто базовая настройка дежурных клеток становится чуть более расторопной.

В чём профит

Более расторопные макрофаги эффективнее справляются не только с гипотетическими грибковыми угрозами, но и с рутинной работой по восстановлению кожи. Они быстрее вычищают повреждённый участок, активнее подключают фибробласты к синтезу нового коллагена, лучше помогают эпителию затягивать повреждения. В обзорах, посвящённых заживлению ран, бета-глюкан фигурирует как надёжный вспомогательный компонент этого процесса.

Отдельная история — восстановление после агрессивных косметологических процедур. Фракционный лазер и срединный пилинг работают за счёт контролируемого повреждения: коже наносится дозированная травма, чтобы она отстроила себя заново. Расплата за это — несколько дней покраснения и отёка. В исследовании, где лицо участниц было условно разделено на две половины, сторона, обработанная средством с бета-глюканом, приходила в норму заметно быстрее.

Тот же рецептор, что объявляет учебную тревогу, параллельно запускает программу восстановления эпидермального барьера. Грибковая угроза обычно проникает именно через повреждённый барьер, поэтому организм сразу берётся его латать. А целый барьер эффективнее удерживает воду внутри кожи. В исследовании на основе овсяного бета-глюкана увлажняющий эффект связывали с активацией этого рецептора и восстановлением барьерных функций, а не просто с плёнкой на поверхности.

Здесь легко было бы скатиться в маркетинговый фуфел «увлажнение лучше гиалуроновой кислоты на сколько-то процентов», но это будет неправдой.

Вам это не надо

Бета-глюкан не тот компонент, из-за которого стоит срочно менять уход, если кожа и так чувствует себя хорошо. Он раскрывается там, где нужна помощь с восстановлением: после агрессивных косметологических процедур, при чувствительной и реактивной коже, склонной к покраснениям, при акне с хроническим вялым воспалением, при атопичной и сухой коже с ослабленным барьером.

Подход во всех этих случаях одинаковый — навести порядок в собственной иммунной защите кожи, а не кошмарить её новым стрессом в виде кислот и агрессивного отшелушивания. Если же кожа спокойна и всем довольна, охотиться за этим ингредиентом особого смысла нет: перегружать уход активами на всякий случай — ошибка новичка, а перевозбуждённый иммунный гарнизон ведёт себя не лучше заброшенного.

У нас бета-глюкан входит в состав трёх средств. Сыворотка «Интенсив-омоложение» сочетает его с антиоксидантами в одной формуле. Маска «Аква-удовольствие», которая мощно и надолго увлажняет, снимает отёки и выравнивает тон кожи. А ещё бета-глюкан есть в геле «Интенсив-регенерация» — продукте, который мы делали как максимально сильное средство для восстановления кожи при самых разных повреждениях и который в итоге получился скорее нишевым и по цене, и по восприятию. Но и у него есть своя целевая аудитория.

В основном, кстати, те, кто работает с паяльниками и лазерами, если мы верно понимаем.

В общем, если у вас дома завалялся пакет дрожжей для выпечки — не спешите намазывать их на лицо в порыве биохакерского энтузиазма.

Это не сработает.

А если вам интересно, как мы разрабатываем новые средства, или вы хотите с нами пообщаться, то заглядывайте в телеграм-канал с хрониками нашей уютной лаборатории.