Geltek

Наше московское производство сидит на территории Мосрыбкомбината в здании 70-х годов, которое рано или поздно снесут под очередной жилой квартал. Девелопер клятвенно обещает не трогать нас ближайшие пару лет, но когда у тебя два этажа цехов, сотня с лишним сотрудников и линии, которые крутятся в три смены, жить с дамокловым мечом над головой — стрессово.

Поэтому мы решили ничего не ждать и переехать.

Переезд производства — это как переезд в новую квартиру и ремонт в ней с нуля, но в масштабе. Вместо дивана и стиралки — реакторы, линии розлива и лаборатория, а вместо разборок с грузчиками — переговоры с городом, банком и застройщиком одновременно.

В целом стало тесновато

Мы в Гельтеке варим свою продукцию больше 30 лет и помимо этого делаем всякое и для других брендов. Отдать процесс на сторону — это, конечно, избавление от головной боли, но себестоимость от этого не падает, а растёт. И самое неприятное — вместе с производством отдаёшь и контроль над качеством, а мы хотим контролировать процесс от начала до конца сами.

Каждый год на протяжении последних пяти лет мы растём вдвое, и то, что когда-то закладывалось на вырост, давно превратилось в тесную коробку. Производство и так работает круглосуточно, в три смены, с перерывом только на выходные.

Реакторы позволяют варить косметики в два раза больше, спрос есть, но фасовать этот объём просто негде. Чтобы добавить линии розлива, этикетировки и упаковки, нужны квадратные метры, а их нет. Часть складов уже переоборудовали в так называемую серую зону — там клеят этикетки на закрытые флаконы и заворачивают продукцию в термоусадку. Но и это временный костыль: минимальный склад для готовой продукции, коробов и тары для перевозки между площадками всё равно нужен, иначе весь производственный цикл встанет колом. Пока нашли способ выжать максимум из имеющегося пространства и рассчитываем, что этого хватит до самого переезда.

Москва — область

Если в Москве так тесно, почему не переехать в Подмосковье — там же и площади дешевле, и земля не в дефиците?

Загвоздка в том, что анархисты в Мытищах, казаки-либертены чутка южней. И в том, что производство — это прежде всего люди. Хороших химиков-технологов и инженеров днём с огнём не сыщешь, а тут ещё лаборатория, куда нужны отборные кадры. Чтобы человек согласился каждый день мотаться из Москвы в условную Коломну, ему придётся платить повыше рынка, и вся экономия на аренде мгновенно херится.

У нас есть второе производство в Дедовске, и там с кадрами сложно. В Москве захотел вторую-третью смену — нашёл людей, всё решаемо. А когда людей физически нет в округе — это совсем другая история. Мы решили не рисковать московской командой и купили 4500 квадратных метров в Люблине.

В ипотеку, как все нормальные люди.

Как удалось остаться в городе и даже получить поддержку

Классические промзоны из Москвы стремительно исчезают — на месте ЗИЛа и «Серпа и Молота» выросли ЖК с блэкджеком, бургерными и парикмахерскими. Мосрыбу, судя по всему, ждёт та же судьба. Но вместо старых промзон с ржавыми подъёмниками и советским наследием частные инвесторы начали строить чистенькие «коробки» под производственные линии. В таком проекте компании Hutton нашлось подходящее место — единственный на тот момент вариант внутри МКАДа, который устроил и по транспортной доступности, и по метражу, и по цене.

Переговоры шли с июля по сентябрь, а в октябре 2025 года подписали документы. Город оказался заинтересован, чтобы высокотехнологичное производство оставалось в Москве, и согласился помочь: субсидирует половину ключевой ставки по ипотеке на пять лет. Сделка четырёхсторонняя: мы, застройщик, банк и департамент.

Помогли, по всей видимости, не только красивые презентации: мы платим налоги, создаём рабочие места с достойными зарплатами, входим в топ популярных брендов у крупнейшего отраслевого ритейлера, а в 2025 году продукцию Гельтека дарили на ПМЭФ. Плюс открытость — съёмочные группы на производство мы пускаем без проблем, комментарии и отчёты в прессу даём охотно.

Возможно, поэтому и город в ответ помогает расти.

Стандарты GMP и вода, которая портится за три дня

Купленное здание оказалось не совсем готовым. Когда приехали смотреть, там ещё доливали бетон на верхнем этаже. Застройщик отдаёт только черновую отделку, весь остальной ремонт — на нас. Это дольше и дороже, чем заезжать в готовое помещение, но зато можно сделать всё под себя: например, расширить буферную зону, где сотрудники переодеваются в чистую рабочую одежду.

Это важно, потому что мы уже больше 10 лет работаем по стандарту ISO 22716 GMP для косметики. По этому стандарту проверяют не только состав в баночке, но и условия, в которых эта баночка была сделана: чистоту воздуха, организацию потоков, моющиеся поверхности и кучу других деталей. Вот тут наш пост про бахилу для бороды и прочую гигиену.

Косметику в принципе можно делать в менее строгих условиях, это не лекарства. Но раз мы больше 30 лет варим медицинские гели для УЗИ и ЭКГ, где требования жёстче, содержать две разные системы качества параллельно бессмысленно, проще собрать воедино по верхней планке. Получается, что косметику мы делаем по стандартам медизделий.

Для GMP критически важна деионизированная вода высокой степени очистки. Рядом с текущим производством вечно что-то строят, из-за чего качество воды падает так, что фильтров хватает всего на 2–3 дня вместо месяца. Вину, разумеется, никто не признаёт, так что справляемся своими силами.

Застоявшаяся вода, даже идеально чистая, рано или поздно зарождает в себе жизнь. Пробовали ставить ультрафиолетовую лампу, убивающую бактерии, — бактерии убивались, но их останки оседали на фильтре и превращались в питательную среду для новых бактерий. В итоге пришли к системе без застойных зон: вода должна циркулировать постоянно, и если где-то тупиковая ветка — она обязательно зацветёт. В новогодние праздники, когда производство официально стоит, люди приходят и прогоняют воду по регламенту. На новой площадке будем делать сразу правильно.

С вентиляцией пришлось разбираться не менее скрупулёзно — стоят каскады фильтров F7 и F9, отсекающие пыль и микроорганизмы с улицы. Долго спорили, как выстроить потоки воздуха так, чтобы из зон с открытым продуктом воздух шёл в коридоры, а не наоборот. В итоге пришлось разводить километры труб, кабелей и воздуховодов в ограниченном пространстве так, чтобы к каждому узлу можно было подобраться.

Ремонт и озорные подрядчики

Ремонт на промышленном объекте — это не только инженерные тонкости, но и пожарка, МЧС, антитеррор и требования к местам массового скопления людей.

Вот, например, гипсокартон. Он бывает обычный, влагозащищённый и противопожарный. Последний стоит как чугунный мост (а ещё он розовый!). Но если в цехе взвешивают карбомеры (это сыпучее вещество вроде муки), пожарные требуют именно противопожарные перегородки. Ок, всё логично, нормы есть, деньги платим.

Подзаморочились с проектированием цеха. Тут важно, сколько человек будет в помещении, где проходят пути эвакуации, что делать при ЧП. Для 10 человек одни требования, для сотни — совсем другие, ведь это промышленный объект, где может случиться всякое.

Но самое весёлое, конечно, — это работа с подрядчиками. Один подрядчик на тестовом небольшом блоке отработал отлично, на большом объекте первый месяц держался молодцом, а потом почему-то выгнал толковых строителей и нанял тех, кто мастерок держит впервые в жизни. Ремонт встал. Оказалось, эта же бригада выиграла тендеры на ремонт школ, попала в кассовый разрыв и не могла платить нормальным рабочим. В итоге вместо полутора месяцев ремонт растянулся на пять. А главный (уже, разумеется, бывший) электрик вообще кинул своих рабочих, пропал со связи и при этом продолжал постить счастливые сторис с моря.

Короче, о сроках говорим с большой осторожностью.

Что, где, когда

Возможно (три раза тьфу, чтоб не сглазить), в конце года или чуть позже начнём перевозить оборудование. Здание уже почти сдано, проект ремонта полностью готов. На новую площадку завезём два полуторатонных реактора — они резко ускорят производство и заодно снизят себестоимость, потому что в обслуживании не сильно сложнее стандартных 100-килограммовых, а продукта выдают в разы больше.

Главная же задача — расширить парк фасовочного, укупорочного и этикетировочного оборудования и выстроить линии так, чтобы процесс не дробился на отдельные этапы. Чтобы в одной точке поток начинался, а через пару метров цикл уже полностью завершался. Дальше линии будут перепроектировать под конкретный спрос. Если, например, 30-миллилитровые флаконы продаются активнее прочих, под них поставят отдельную линию.

Сейчас здание даже великовато, и в лучшем случае с ходу мы освоим только половину помещений. Но если рост продолжится в том же темпе, оставшееся место понадобится буквально через 3–4 года. Всё это нагромождение сложностей затевается ради того, чтобы качество продукции не проседало и всё было в наличии. Спрос на Гельтек стабильно растёт, из-за чего периодически чего-то не хватает.

Как переедем, всё должно наладиться.

Раз уж вы дочитали до конца и теперь знаете о своей коже чуть больше, чем хотели, — вот вам промокод ROZHA_PROSIT на скидку 20% на раздел «Косметика» на сайте. Просто чтобы был выбор: негодующе закрыть пост или негодующе купить со скидкой.

А если вам интересно, как мы разрабатываем новые средства, или вы хотите с нами пообщаться, то заглядывайте в телеграм-канал с хрониками нашей уютной лаборатории.

Есть в Юго-Восточной Азии одна болотная трава — центелла азиатская. Растёт по берегам рек, на рисовых полях, обожает жару и сырость. Ничего особенного, казалось бы. Кроме одного нюанса: тропики — место, где тебя постоянно пытаются сожрать, поэтому центелла обзавелась собственной химической обороной. При повреждении клетки запускается жасмонатный каскад, на вой которого реагирует усиленный синтез тритерпеновых сапонинов — веществ для отражения атак.

Дальше такая легенда: тигры после битв за территорию якобы приходили валяться в зарослях центеллы, сок травы впитывался в раны и заживлял их. Отсюда второе название растения — tiger grass. Индийские травники подметили эффект тысячи лет назад и вписали центеллу в трактат «Сушрута-самхита», причём не только как средство от ран, но и как штуку «для ясности ума» (с этим учёные пока не согласны).

В 20 веке за траву взялась западная наука и выцепила из неё конкретные молекулы: азиатикозид, мадекассозид, азиатиковую и мадекассовую кислоты. Чаще всего они прячутся под аббревиатурой CICA.

Мы в Гельтеке больше 30 лет варим гели для УЗИ, а последние лет десять ещё и уходовую косметику. Разница между гелем для диагностики и кремом с легендой про тигров, казалось бы, огромная. Но привычка разбирать состав до молекулы, прежде чем поверить хоть одному слову с этикетки, за эти годы у нас никуда не делась. Короче, проверим центеллу на прочность: что в её обещаниях правда, а что фуфел.

У центеллозидов простая, но злая механика

Молекула амфифильна — одной частью липнет к жирам, другой — к воде. Жиролюбивый конец цепляется за клеточную мембрану врага, водолюбивый торчит наружу, и в мембране образуются дырки, разрушающие клетку. Достаётся тем, у кого много холестерина (животные) или эргостерола (грибы), а растительные клетки с фитостеролами почти неприступны, поэтому себе же в ногу центелла не стреляет.

Логичный вопрос: зачем добровольно мазать это химоружие себе на лицо?

На человеческие клетки центелла так не действует: несмотря на холестерин в мембранах, условий для запуска мембранного лизиса просто нет. Внутри нас то же вещество из орудия атаки превращается в регулятор клеточных сигналов.

В середине 20 века спиртовым экстрактом центеллы лечили проказу. Причём довольно успешно, хотя гипотеза 1945 года о механизме (растворение липидной оболочки бактерии) современной наукой не подтверждена. В 60-х появился стандарт TECA (Titrated Extract of Centella asiatica) — фиксированное соотношение азиатикозида и двух кислот; на его основе делают препараты типа Madécassol для рубцов, шрамов от акне и пигментных пятен.

Косметическая индустрия не смогла пройти мимо. CICA можно найти везде — от кремов до бальзамов для губ. Само сокращение идёт то ли от латинского названия растения, то ли от французского cicatrisant («заживляющий»). Маркетологи не стесняются: «натуральный ретинол», «шрамы за ночь», список болезней от розацеа до дерматита — лечит одной левой.

Не лечит.

Но кое-что умеет

Азиатиковая кислота весит 488,7 дальтона, мадекассовая — 504,7. Гликозиды из-за сахарного хвоста тяжелее: азиатикозид — 959,1, мадекассозид — 975,1. Существует правило 500 дальтон: через роговой слой всё, что тяжелее, не пролезает (без костылей). Гликозидам не везёт вдвойне — они ещё и гидрофильны, что мешает продираться через жировой барьер. Кислотам чуть легче — они жирорастворимые.

Если измельчить вещество в наночастицы и стабилизировать в жидкости, получится наносуспензия — на свиной коже такая штука увеличивала концентрацию тритерпенов в 4–5 раз. Но глубоко проникать в неповреждённую кожу центелле, по сути, не нужно: крупные гликозиды остаются в верхних слоях, увлажняя роговой слой, мелкие кислоты пробираются чуть дальше.

А если кожа повреждена — тигры не просчитались.

За ремонт кожи после травмы отвечают фибробласты — клетки дермы, строящие новый матрикс из коллагена, фибронектина и гиалуроновой кислоты. Сначала им нужно сообщить о пробоине — это делает цепочка TGF-β → Smad: TGF-β жмёт на кнопку домофона через рецептор, на звонок отзываются курьеры Smad2 и Smad3, подхватывают Smad4 и идут в ядро включать гены коллагена.

С азиатикозидом схема ломается (в хорошем смысле!): в дверь никто не звонит, но курьеры Smad всё равно идут в ядро запускать синтез коллагена. Учёные специально заблокировали TGF-β веществом SB431542, но азиатикозид каким-то обходным путём всё равно продавил цепочку.

Каким — наука пока ещё не разобралась.

Есть обратная сторона: иногда ремонтная бригада не в курсе, что рана затянулась, и клепает коллаген сверх нормы — так появляются келоиды. Тут азиатикозид тоже подключается, тормозит размножение фибробластов и активирует Smad7, «стоп-кран» для ремонтных работ. Где коллагена не хватает — подкидывает, где перебор — придерживает. Учёные называют это модуляцией.

Воспаление запускается в ответ на травму, и главный дирижёр — белок NF-κB, обычно сидящий на привязи у ингибитора IκB-α. Если сирена завыла, привязь снимается, NF-κB запускает выброс медиаторов воспаления с перформансами в виде зуда, покраснения и отёка.

Мадекассозид и мадекассовая кислота здесь вклиниваются так: кислота сохраняет IκB-α на привязи, и сигнал не успевает разболтаться по округе. Подтверждено на людях: 25 добровольцев, четыре недели, средство с 2,5% или 5% экстракта. Кожа с центеллой держала воду лучше, и краснота сходила быстрее, особенно на 5%-й концентрации.

Как тяжёлые молекулы вообще добираются до фибробластов через роговой слой с его дурацким правилом? Если кожа повреждена, то с улюлюканьем. А если целая — работает клеточный кросс-ток: молекула цепляется за доступные клетки, а дальше сигнал передаётся через цитокины и гормоны, от клетки к клетке.

Мозг и кожа — родственники

Индийские травники считали центеллу растением для памяти. С доказательствами негусто: метаанализ 11 рандомизированных исследований улучшения когнитивных функций не показал.

Но есть, например, прикол с болезнью Альцгеймера. При ней в мозге копятся амилоидные бляшки и путается тау-белок, разрушая связь между нейронами. На это реагирует микроглия — иммунные клетки-уборщики мозга, которые при избытке мусора застревают во включённом состоянии и провоцируют хроническое воспаление. Азиатикозид в опытах на мышах приглушал активность микроглии, предположительно через торможение пути p38 MAPK.

Забавный факт: кожа и мозг — эмбриологически родственники, оба растут из эктодермы. Поэтому противовоспалительные механизмы у них похожи — то, что глушит воспаление в мозге мыши, логично работает и на коже человека.

Что центелла точно не умеет

«Натуральный ретинол» — самое популярное враньё. Ретинол превращается в ретиноевую кислоту, которая идёт в ядро и переключает гены обновления клеток, заодно давая команду на синтез коллагена, отсюда — обновление кожи и шелушение как побочка. Центелла работает по другому пути, через TGF-β → Smad. Учёные напрямую сравнивали центеллу с третиноином: за 8–12 недель морщины уменьшались в обеих группах, но у третиноина эффект был сильнее. Центелла увлажняла лучше и давала меньше побочек: 10 реакций против 35 на третиноине.

Кстати, миф про сам третиноин (вот отдельный пост про него, и тут ещё немного) — будто чем сильнее жжёт, тем лучше эффект — тоже не подтвердился. На 99 добровольцах разные концентрации одинаково утолщали эпидермис, но более суровая давала больше покраснений без прироста эффективности. За восстановление отвечают механизмы, не связанные с раздражением.

«Шрамы рассосутся за ночь» — тоже мимо. В экспериментах на клетках из келоидов азиатикозид тормозил лишнюю выработку коллагена, но эффект оценивали неделями, а не за одну ночь. «Панацея от розацеа, купероза и акне одним махом» — это просто разные заболевания с разными причинами, качественных исследований по центелле здесь пока нет. Максимум — поддержка увлажнением и снятием воспаления, но в комплексном лечении и по согласованию с врачом.

А что с нашими банками

У нас есть маска «Аква-удовольствие», 75 мл и мини-версия на 5 мл. Наносится плотным слоем на 15–20 минут один-три раза в неделю. Основная задача — увлажнение: вода, глицерин, бетаин и гиалуронат натрия держат воду в роговом слое, плюс аминокислоты и натрий PCA. Экстракт центеллы там на тринадцатом месте, активные молекулы — в самом хвосте, перед отдушкой (напомним: всё, что меньше 1%, производитель расставляет как хочет).

Кроме центеллы — бета-глюкан (про него тут) и эсцин, ещё один тритерпеновый сапонин из конского каштана. Стоит помнить: за 15 минут большая часть тяжёлых молекул центеллы просто не успеет пройти дальше рогового слоя, а потом смоется водой. И перед использованием лучше протестировать на сгибе локтя — в составе отдушка и растительные экстракты.

Несмываемый формат на каждый день — крем Keep Calm Cream THE U, где центелла идёт цельным экстрактом, плюс масла и эмоленты, заполняющие неровности рогового слоя, и фруктоолигосахариды для комфортной среды микробиоты кожи.

В общем, тигры знали, что делали. Индийские травники тоже, но с формулировкой про лекарство от всего на свете они сильно перегнули.

Раз уж вы дочитали до конца и теперь знаете о своей коже чуть больше, чем хотели, — вот вам промокод ROZHA_PROSIT на скидку 20% на раздел «Косметика» на сайте. Просто чтобы был выбор: негодующе закрыть пост или негодующе купить со скидкой.

А если вам интересно, как мы разрабатываем новые средства, или вы хотите с нами пообщаться, то заглядывайте в телеграм-канал с хрониками нашей уютной лаборатории.

Есть такая штука: вероятность, что за 70 лет жизни клещ демодекс поселится на вашем лице, равна 100%. Скорее всего, он уже там, и максимум, что можно сделать с этой информацией, — понять, принять и жить дальше. Мы в Гельтеке смирились, у нас работа такая. Но эффект «блин, это живёт у меня на лице» знаком даже биохимикам со стажем, просто мы его переживаем быстрее и без экзистенциального кризиса.

Знакомьтесь: железница угревая, она же Demodex. Существо размером до 0,4 мм, восьминогое, полупрозрачное и по форме напоминающее сильно упрощённого червяка с лапками спереди. Живёт в волосяных фолликулах и сальных железах, куда с удовольствием забирается головой вниз. Питается кожным салом и отмершими клетками эпителия.

Как он там оказался

Демодекс — такая же часть сапрофитной фауны, как и кожные колонии эпидермального стафилококка, только заметнее и с ножками. Он передаётся контактным путём с первых дней жизни через постельное бельё или обычные бытовые касания. Клещ прекрасно переезжает и через кисти для макияжа, спонжи и тушь. Эволюционно это давняя история: клещ выбрал кожу млекопитающих как стабильную экосистему с постоянной температурой и бесконечным фуршетом из сала, и с тех пор эти отношения не прерывались.

Вообще, есть два вида клеща. D. folliculorum — компанейский, селится колониями поближе к выходу из фолликула. D. brevis предпочитает одиночество и забирается глубже, прямо в сальную железу, а на веках — в мейбомиевую. Живёт он там, где сытнее, то есть в Т-зоне (лоб, нос и подбородок).

Медицинской нормой считается плотность до пяти клещей на квадратный сантиметр кожи (у здоровых людей в среднем получается 0,7 клеща на см², а у 98% — меньше пяти). При таком количестве иммунная система его просто не замечает, кожа не воспаляется, никакого зуда и покраснений нет.

Это как сосед, который живёт настолько тихо, что вы про него знать не знаете до тех пор, пока не начинает шуметь.

Когда мирное соседство ломается

А ломается оно предсказуемо: демодекс любит жирную, тёплую, слабо очищаемую кожу примерно так же, как отпускник любит ол инклюзив. Стоит сальным железам заработать активнее (из-за гормонов, стресса, недосыпа, неправильно подобранной косметики), еды у клеща становится больше. Больше еды — больше клещей. Больше клещей — сильнее раздражение и локальное воспаление.

А воспалённая и повреждённая кожа — это ещё более гостеприимная среда для дальнейшего размножения. Например, при воспалительных формах розацеа плотность клеща подскакивает до 10–13 на см².

Соскочить с этого самостоятельно сложно, потому что причина и следствие меняются местами на каждом витке.

На этом моменте разговор про демодекса как биологический прикол превращается в разговор про демодекоз — состояние, когда клеща действительно стало слишком много и кожа реагирует хронической краснотой, зудом, шелушением и высыпаниями, которые не проходят от обычного ухода.

Кстати, если по утрам у корней ресниц вы замечаете характерную «муфточку» (цилиндрическую перхоть, обвивающую основание ресницы), — это визитная карточка демодекса на веках. Сама по себе она не диагноз, но при демодекозном блефарите встречается чаще, чем без него.

Почему демодекоз футболят между кабинетами

Если проблема на веках, человек идёт к офтальмологу. Офтальмолог смотрит на кожу вокруг и отправляет к дерматологу. Дерматолог видит покраснение и подозревает аллергию — привет, аллерголог. Аллерголог, не найдя классического аллергена, разводит руками и советует вернуться к офтальмологу.

Клещ тем временем невозмутимо продолжает есть сало.

Ситуация усложняется тем, что демодекс — не бактерия. У него нет клеточной стенки, которую разрушают антибиотики, и никакой антибиотик широкого спектра действия ему, по большому счёту, не страшен.

Нужен принципиально другой подход.

Правильная схема выглядит так: специалист расспрашивает не только про сыпь, но и про то, как часто вы умываетесь, меняете полотенце и постельное бельё, какими средствами пользуетесь ежедневно. И только после этого назначает что-то конкретное. При таком подходе результат и приходит недели через две за счёт восстановленной саморегуляции.

Тут, собственно, начинается наша часть истории — потому что транспорт активных веществ в кожу — это ровно то, чем занимается наша лаборатория.

Чего точно не стоит делать самостоятельно

Первый рефлекс при высыпаниях — начать сушить лицо агрессивными средствами, причём не точечно, а щедро и по всей площади. Кожа в ответ на пересушивание начинает вырабатывать ещё больше сала, чтобы восстановить липидный барьер.

У клеща, соответственно, появляется дополнительная кормовая база.

Есть и более тонкий механизм, почему такая радикальная мера не помогает. Кожное сало — часть гидролипидного барьера, который держит поверхность кожи в кислой среде. У повреждённой на ощупь кожи pH обычно смещается в щелочную сторону. Сапрофитная флора, которая кормит демодекса, щелочную среду любит, а закисленную — нет.

Второй классический промах — компенсировать ощущение сухости жирным комедогенным кремом «для сухой кожи». Крем забивает поры и создаёт бескислородную среду, которая по вкусу не только демодексу, но и, например, вирусу папилломы, для которого закрытая пора — отличное укрытие.

Периодически предлагают вазелин как способ клеща «задушить», перекрыв доступ воздуха. Это так не работает! У демодекса нет отдельных органов дыхания. Всей поверхностью тела он и дышит, и выделяет продукты обмена, так что удушить его локальной плёнкой не выйдет. А вот вазелин он ест вполне охотно, плюс тот же вазелин закупоривает поры и в итоге даёт не уменьшение, а рост высыпаний.

Правильная стратегия — лишить клеща еды и сделать кожу неудобной для размножения

С этим отлично справляется сера, которая давно (и заслуженно!) считается рабочим веществом против демодекоза. Она не токсична для клеща и не убивает микрофлору кожи, зато меняет состав кожного сала так, что оно становится для демодекса малосъедобным. Популяция сокращается за счёт естественной убыли, а не разовой зачистки.

Кто постарше, наверняка помнит серные болтушки, которые смешивали прямо в аптеках, и серную мазь с 5%-й суспензией от прыщей. Было ещё спиртовое молочко Видаля — его, если поискать, можно найти и сейчас. Всё это старые и проверенные временем средства.

У серы, кстати, работа не ограничивается одним клещом — организму она нужна вообще, участвует в синтезе белков и входит в состав некоторых аминокислот, так что высыпания на лице иногда бывают следствием банальной нехватки серы в организме (диагностировать это, конечно, дело врача!). А очищенную медицинскую серу применяют и внутрь, например, при проблемах с кишечником и для лечения воспалений в лёгких.

Параллельно нужно удерживать кожу увлажнённой, потому что подсушивающий эффект серы легко затягивает в ту самую ошибку с пересушенной кожей. Здесь в дело идёт высокомолекулярная фракция (по сути, натриевая соль) гиалуроновой кислоты. Она набирает воду ещё на этапе производства геля, а когда попадает на кожу, покрывает её плёнкой из связанной воды. Вода из-под этой плёнки просто не испаряется.

Так у нас появились гели «Демотен» и «Демотен форте» — комбинация серы с увлажняющими компонентами для лица, и отдельно «Блефарогель 2» в концентрации, безопасной для тонкой кожи вокруг глаз.

Ничего ультракосмического в этой разработке нет, но за спиной стояла база по полимерам, которую мы собирали ещё в позапрошлой ипостаси советского НИИ, плюс пара ноу-хау, как конкретно упаковывать молекулы серы в формулу, чтобы она работала на клеща, а не только раздражала кожу.

Стопроцентно вывести демодекса вряд ли получится, но это, в общем-то, не цель. Задача другая: низводить и курощать. То есть вернуть баланс, при котором иммунная система снова не замечает соседа, а кожа перестаёт быть местом преступления.

А если вам интересно, как мы разрабатываем новые средства, или вы хотите с нами пообщаться, то заглядывайте в телеграм-канал с хрониками нашей уютной лаборатории.

Концептуально стик — штука простая: достал из кармана, покрутил механизм, намазался и пошёл дальше. Но в разработке это нереальный технологический ад. Стик не должен деформироваться в упаковке, крошиться при нанесении, вытекать при нагревании или ломаться при обычном использовании. При этом он должен достаточно легко наноситься на кожу и делать это равномерно.

Сейчас в стиках что только ни делают, от губных помад до уходовой косметики. Но наш оказался с приколом: в составе — не масла и воски, а сложная система с большим количеством воды. Средство должно сохранять твёрдую форму при хранении, но при нанесении на кожу — разрушать эту структуру и высвобождать воду.

Задача на грани с издевательством.

«Мы в шоке, — сказали нам в лаборатории. — Давайте».

И этим запустили два года пахоты.

Жирная палка

Всё, что удавалось купить и протестировать в качестве прообразов, оказывалось одним и тем же: смесью эмолентов и восков, в которую впихнули активы. Эмоленты нужны для разглаживания кожи: если представить, что наш роговой слой — кирпичики с раствором между ними, то эмоленты как раз делают более гладким этот раствор. К ним относятся растительные масла, жирные спирты, сложные эфиры, ещё сквалан — кстати, мы про него уже писали.

Тестовые средства получили от нас кодовое имя «жирная палка» и полную анафему. Скучно, жирно, летом на себя не намажешь. Ни одной интересной технологии, только вариации на тему «пожирнее» и «полегче».

Так что мы решили уйти от жировосковой системы в сторону обратной эмульсии. Это когда масло становится непрерывной внешней фазой, а вода распределяется внутри в виде мельчайших капелек. Обратная она как раз из-за того, что в обычной эмульсии внешней фазой становится вода, и в ней плавают капельки масла. Так работают многие лёгкие кремы и лосьоны.

И первой нашим порывам воспротивилась физика.

Сила обратной эмульсии

Стики мы уже делали — бальзам для собачьих лапок и солнцезащитное средство. В первом случае там были воски, масла, ланолин, во втором — уже эмульсия, но вода была далеко не первой в списке.

С новым средством всё было иначе, потому что первой в списке значилась вода, а за ней — воски. Эти двое друг с другом немного на ножах, договориться им труднее.

Есть такая штука, как порог напряжения. Пока приложенное усилие ниже порога, вещество ведёт себя как твёрдое. Выше — начинает течь. Задаёт его восковой каркас. Если воск расплавить, а потом дать ему застыть, его молекулы соберутся в маленькие кристаллы, а эти кристаллы соединятся между собой в трёхмерную сетку. Именно этот каркас и не даёт массе просто растечься.

Теперь в эту решётку нужно было добавить капли воды. Масло и вода вообще плохо дружат — если добавить в масляную смесь воду, они попытаются разделиться. Поэтому воду нужно не просто смешать с маслом, но и физически удержать в нём в виде крошечных капелек. Так рождается обратная эмульсия — когда маленькие капли воды распределяются внутри масляной фазы, а воск удерживает всю эту конструкцию.

То, какая фаза окажется внутри, а какая — снаружи, решает эмульгатор. Ещё в 1913 году химик Банкрофт сформулировал правило: непрерывной обычно становится та фаза, в которой эмульгатор лучше растворяется.

Правило это эмпирическое, со своими исключениями, но тут сработало. Нам нужен был липофильный эмульгатор с низким гидрофильно-липофильным балансом.

Учёные люди уже поэкспериментировали с введением воды в губную помаду обратной эмульсией. Самые мелкие капли дал эмульгатор Polyglycerol polyricinoleate, он довольно популярен в пищепроме. Особенно в производстве шоколада. Его мы и взяли. Правда, оказалось, что когда вода превышала 10% в общей доле, помада начинала мягчеть, и для отверждения в неё добавляли твёрдый парафин. Мы вместо парафина взяли три воска: микрокристаллический, пчелиный и синтетический.

Из бага в фичу

Всего у нас было 15 плотненьких итераций, в каждой меняли несколько вещей. Стабильности удалось добиться на третьей-четвёртой, а дальше пошли эксперименты с добавками.

И тут мы заметили баг. Человек наносит стик, ждёт маслянистый финиш, но вместо него получает влажный — из палочки при растирании выходит вода. Разгадка крылась в паре компонентов — эмульгаторе на основе полиглицеролов и особой глине под названием дистеардимониум гекторит. Она удерживает воду в масляной фазе и даёт кремам приятную бархатистую текстуру. Но здесь всплыло дополнительное свойство: пока стик лежит спокойно, восковая решётка держит форму. Стоит провести по коже с лёгким нажимом — механический сдвиг рвёт кристаллическую сетку, и вода из дисперсной фазы выходит на поверхность.

И этот баг мы решили обратить в фичу.

Дальше пошло веселье:

• Твёрдость. Нам нужен был стик достаточно твёрдый, чтобы не ломаться в руках и не плавиться под ярким солнцем Казахстана, и при этом мягкий, чтобы им приятно было мазаться. Отдельного норматива для твёрдости у нас нет, но есть методики измерения пенетрации (гусары, молчать!), то есть насколько глубоко в продукт входит игла.

• Температура. Продукт варится при 78–80°C и фасуется при 72–75°C. Если ниже, то он начинает твердеть прямо в оборудовании. Решили сразу искать поставщиков, которые гарантируют термостойкость сырья.

• Отдушка. Ни один поставщик не даёт гарантии, что запах выдержит длительный нагрев. Проводили эксперименты сами — грели образцы по восемь часов при температуре вплоть до 90°C, потом нюхали нагретые и ненагретые. Совпадают интенсивность и характер — отдушка выжила. Проступает база — значит, улетучилась, и нам в нашем деле не годится.

• Усадка при застывании. Решили заливать не сверху, а снизу, поэтому верхушка получилась гладенькой и красивой.

Готовую партию замораживали и размораживали, засовывали в термошкаф, чтобы оценить физико-химическую стабильность, и отдельно тестировали по реологии — чтобы стик был приятненьким на ощупь.

Потом протестировали всё на людях

Сначала была альфа-группа из 20 человек, потом бета из 40, и перед самым запуском — контроль опытно-промышленной партии, чтобы убедиться: производство сварило на масштабе то же самое, что получалось в лаборатории.

Все, кто попробовал, отметили исчезновение сухости и шелушения. Большинству (92%) было не липко, ещё 88% заметили, что мелкие морщинки разгладились.

В комментариях хвалят увлажнение и удобство использования на шее — не нужно массировать и давить. Это антивозрастное средство, оно предназначено для чувствительной и не самой упругой кожи, которую не хочется лишний раз растягивать. Поэтому эти отзывы нам особенно согрели сердечко.

Что у нас получилось

Получилась вот такая штука, называется антивозрастной стик для лица и шеи.

Строили его мы вокруг трёх задач.

Раз — насытить кожу маслами, здесь в работу пошли макадамия, аргана, жожоба (формально не масло, а жидкий восковой эфир) и энотера, она же вечерняя примула.

Два — дать антивозрастные активы, это пептид и экстракт акмеллы.

Три — обеспечить антиоксидантную защиту: куркума, витамин Е и гвайазулен.

Пептид — пальмитоил гексапептид-12. В пробирке способен привлекать фибробласты — это клетки, которые синтезируют коллаген и эластин, то есть восстанавливают кожу и делают её более упругой.

Акмелла — «электрические цветы». В ней есть спилантол, вещество, которое при контакте со слизистой даёт покалывание и лёгкое онемение. Исследование показало улучшение рельефа кожи примерно на 15% за две недели использования спилантола — измерялся именно рельеф по прибору, не активность мышц. У нас в составе — не просто растительный экстракт, а CO₂-экстракт. Растение продавливают сверхкритическим углекислым газом под высоким давлением, чтобы вытащить из него и спилантол, и другие липофильные вещества.

Энотера — масло с высокой долей гамма-линоленовой кислоты. Изучали его прежде всего при приёме внутрь, и три грамма в сутки на протяжении 12 недель сделали кожу более влажной и упругой, ещё и снизили шероховатость. Сразу оговорка — если принимать средство внутрь, а не мазать на кожу, КПД у него будет больше. Наш стик для поедания не подходит, так что, пожалуйста, не надо. Ещё в энотере дофига линолевой кислоты, которая участвует в формировании липидов рогового слоя и поддержании кожного барьера.

Гвайазулен отвечает за противовоспалительный эффект. У него есть недостаток: это светочувствительная молекула, которая разлагается под ультрафиолетом, поэтому упаковка у стика непрозрачная, и хранить его рекомендуется в тёмном месте.

Куркума и витамин Е с добавкой синтетического антиоксиданта бутилгидрокситолуола не дают четырём маслам прогоркнуть. Витамин Е здесь в форме ацетата — эфирной формы, которую кожа расщепляет не всегда охотно.

И что?

Теперь у нас есть загнанная в стик вода и два года опыта. Разработка средства стала немножечко адом, но кое в чём она нас приятно удивила. Оказалось, что самый интересный эффект появился не потому, что в формулу что-то добавили, а потому, что из неё убирали лишнее. Такое мы любим.

Стик получился приятного синенького цвета, спасибо гвайазулену, экстрактам акмеллы и куркумы. Он, если что, не красится — смурфиком вы точно не станете, а из-за натуральности состава оттенок гуляет от партии к партии.

Кстати, на упаковке у нас заявлено 15 граммов, реальная масса ближе к 17,5 грамма.

То есть 2,5 грамма в подарок!

А если вам интересно, как мы разрабатываем новые средства, или вы хотите с нами пообщаться, то заглядывайте в телеграм-канал с хрониками нашей уютной лаборатории.

Один наш заказчик попросил сделать лубрикант для родовспоможения у коров.

Причём это была не первая наша ветеринарная авантюра: до этого мы уже разрабатывали гель для более эффективного размножения свиней, так что к погружению в тему были морально готовы.

К нам в Гельтек вообще иногда приходят с необычными и сложными задачами. В этот момент мы делаем умное лицо и старательно задействуем весь богатый опыт наших химиков-полимерщиков, чтобы решить проблему. Обычно задачи касаются косметики: доставка молекул через кожу, защита от свободнорадикального повреждения ультрафиолетом, стабилизация капризных растительных экстрактов. Сложно, но привычно.

А тут — коровы.

Мы полезли смотреть, что вообще происходит на фермах во время отёла, и веселья резко поубавилось. По данным исследования на трёх молочных фермах в Колорадо, из 7380 отёлов помощь ветеринара потребовалась больше чем в половине случаев у первотёлок — 51,2%. У коров постарше полегче — 29,4%. А доля мертворождённых телят в этой же выборке — 8,2%.

То есть корова, рожающая без всяких осложнений своим чередом, — это скорее удачный случай, чем норма.

Что происходит в коровнике, когда начинаются роды

Прежде чем гель попадёт в дело, ветеринар должен понять, что процесс уже пошёл. Корова перед родами ведёт себя довольно узнаваемо: мычит, выгибается, оборачивается на собственный живот и явно ищет уединения. Инстинкт спрятаться от посторонних глаз у крупного рогатого скота работает, как и у большинства млекопитающих.

Дальше нужно следить за таймингом. Ветеринарная наука неожиданно проявила дотошность. Американские исследователи под непрерывным наблюдением держали 92 голштинских коровы в родильном загоне и засекли: от момента, когда снаружи появляется амниотический пузырь, до рождения телёнка в среднем проходит 69,7 минуты. Отсюда и практическая рекомендация: если прошло 70 минут с момента появления пузыря или 65 минут с момента появления ножек — самое время подключаться. Есть и второй ориентир: при нормальном течении отёла заметный прогресс должен появляться каждые 15 минут. Если картина застыла — это тревожный сигнал.

Наружные половые органы, круп и хвост омывают тёплой водой, на руки наносят лубрикант, и ветеринар проводит осмотр и глубокую пальпацию плода — нужно понять, как телёнок расположен в родовых путях. Неудачное положение — это, по сути, та же история, что и у людей: повышенный риск тяжёлых родов, а в худшем случае — гибели телёнка или самой коровы.

Природа, справедливости ради, неплохо поработала над этим вопросом заранее. Слизистая влагалища у коровы обильно увлажняется собственными биологическими полимерами, которые сами по себе работают как смазка, но добавление лубриканта снижает риск травматизации родовых путей.

Когда дело доходит до силы

Если положение телёнка неудачное или роды застопорились, ветеринар переходит к тракции, то есть тянет телёнка за ноги, иногда с помощью акушерских цепей или щипцов.

Есть такой эксперимент: препарированный таз коровы, 12 мёртвых голштино-фризских телят, электромоторы и тензодатчики на каждой конечности. Телят протаскивали через таз, сравнивая тягу за обе ноги сразу с попеременной тягой по одной ноге. Результат — максимальная сила, которая прикладывается к одной конечности телёнка, составляет от 341 до 547 ньютонов. В переводе на человеческий язык — это 35–56 килограммов силы.

На одну ногу.

Как если бы к телячьему копыту подвесили взрослого человека и потянули.

При этом сила распределяется не равномерно, а двумя пиками. Первый — когда локти телёнка втягиваются в таз, второй, самый жёсткий, — когда через таз проходит грудная клетка. И оптимальная техника на этих двух этапах разная: до входа локтей мягче работает попеременная тракция шагами по 10 сантиметров, а на грудной клетке та же попеременная тяга внезапно превращается в худший вариант, и выигрывает одновременная тяга за обе ноги.

До этого исследования почти все рекомендации по тракции телят держались на эмпирических наблюдениях ветеринаров. То есть буквально до недавнего времени «тяни вот так» было устным преданием от старших коллег младшим, а потом кто-то наконец взял тензодатчик и всё-таки посчитал.

Когда через родовые пути с такой силой протаскивают целое тело, слизистая, разумеется, получает своё. Исследование на 450 отёлах показало: у коров с осложнёнными родами (крупный плод или двойня, задержавшийся послед) риск послеродового метрита, то есть воспаления матки, оказался почти в пять раз выше, чем при нормальных родах. Риск клинического эндометрита — почти втрое выше.

Поэтому в современных ветеринарных рекомендациях по трудным отёлам гигиена и смазка идут одной строкой: правильная санация родовых путей и достаточное количество лубриканта критичны не только для того, чтобы телёнок прошёл легче, но и чтобы после родов у коровы не начался воспалительный процесс.

Почему у коров это работает, а у людей — почти нет

Логично было бы предположить: если лубрикант облегчает роды у коров, то и в акушерской практике у людей он должен давать похожий эффект. Такие техники действительно применяются на усмотрение акушера. Но исследования показывают, что статистически значимой разницы в травматизации при родах с лубрикантом и без у людей нет, как и разницы в продолжительности второго периода родов.

Причина — в архитектуре таза.

У человека кости таза образуют замкнутое жёсткое кольцо, скреплённое лобковым симфизом, — это плата за прямохождение. Чтобы удерживать тело и внутренние органы вертикально, таз должен быть прочным и стабильным. Но эта жёсткость становится ограничением в родах: насколько легко пройдёт голова плода, зависит в первую очередь от соотношения её размера и размера таза.

У коровы форма и ориентация таза другие, а во время родов функциональный диаметр может увеличиваться. В такой конструкции вероятность микротравм определяется в первую очередь эластичностью тканей влагалища, а не геометрическим противостоянием головы и костей таза.

И вот здесь лубрикант по-настоящему эффективен.

Сколько нужно смазки, чтобы спасти телёнка

Под лубрикант для родовспоможения коров мы адаптировали Медиагель средней вязкости и расфасовали по пятилитровым канистрам. По документам Медиагель заявлен для УЗИ, допплерографии и физиотерапии. Ни ветеринария, ни лубрикация в официальном назначении не фигурируют, и как интимный лубрикант мы его тоже никогда не сертифицировали.

Но рынок, как обычно, умнее любых формальных назначений.

Вообще при слове «лубрикант для коровы» воображение обычно рисует что-то в масштабе ведра. В реальности при нормальном течении родов ветеринар расходует 100–200 миллилитров геля. Если роды осложняются и приходится задействовать инструменты — щипцы, например, или те самые акушерские цепи из истории про тензодатчики, — на каждую манипуляцию уходит дополнительно 20–40 миллилитров, чтобы всё проходило максимально комфортно для животного.

В России такие гели используются уже 10–15 лет и постепенно вытесняют из практики мыльные растворы, растительные масла, парафин и вазелин. Гидрофильный гель даёт лучшее скольжение, не сушит слизистую, дольше сохраняет свои свойства и вдобавок способствует заживлению — то есть решает сразу несколько задач вместо одной.

Экономика здесь простая. По данным исследования на 71 618 коровах и 122 715 лактациях, разница в удое между самым тяжёлым отёлом и отёлом без всяких проблем составила 703,6 килограмма молока за лактацию с одной коровы. Плюс так называемый открытый период — время от отёла до новой стельности — при тяжёлых родах растягивается на лишние 33 дня.

Телёнок — это, как правило, часть племенного генетического фонда, ценность которого для хозяйства может исчисляться далеко не одной тысячей рублей. Снижение риска осложнений при сложных родах способно сэкономить хозяйству миллионы, если считать не только сохранённых животных, но и стоимость лечения послеродовых осложнений у племенной коровы, которое само по себе недёшево.

А цена вопроса — количество геля стоимостью 30–60 рублей на одни роды.

А если вам интересно, как мы разрабатываем новые средства, или вы хотите с нами пообщаться, то заглядывайте в телеграм-канал с хрониками нашей уютной лаборатории.