Неофициальное фанатское произведение. Все персонажи и элементы мира принадлежат правообладателям. Произведение создано в рамках авторской интерпретации

«Мир не становится проще, когда в нём перестают замечать странное.»

Глава 1. Те, кого видно только после

Полумна увидела их не тогда, когда была готова. Никто не бывает готов к тому, что мир вдруг расширится — не вширь, не ввысь, а вглубь. Туда, где живёт правда, которую обычно заслоняют собой удобные лживые декорации.

Фестралы стояли у кромки Запретного леса. Они не выглядели угрожающими. Скорее, они выглядели уставшими. Чёрные, костлявые, с крыльями, похожими на рваную кожу зонта. Их белёсые глаза не блестели, как у лошадей. Они смотрели не на Полумну, а сквозь неё, словно она была сделана из дыма.

Полумна не испугалась.
Ей в детстве не объяснили, что мертвецкие лошади — это страшно. Ей вообще мало что объясняли.

Она подошла ближе, естественно, как подходят к старому знакомому, который ждёт на остановке. Ветер пах озоном и мокрой шерстью. Фестралы пахли… пустотой. Не страшной пустотой кладбища, а той тихой пустотой комнаты, из которой только что вынесли мебель.

— Здравствуйте, — сказала Полумна.

Один из фестралов чуть наклонил голову. Движение было плавным, скрипучим, как у несмазанной двери.

Кто-то позади громко фыркнул.
— Кому ты там киваешь, Лавгуд? Ветру?

Полумна оглянулась. Группа пучеглазых пятикурсников стояла у дорожки, глядя на неё с той смесью жалости и презрения, которая обычно предназначается для сумасшедших.

— Да, — ответила она спокойно. — Ветер сегодня выглядит очень задумчивым.

Это был первый тест.
Парень с рыжими волосами на секунду замер, потом нервно хихикнул, ожидая подвоха. Не найдя его, он покраснел и отвернулся.

Полумна снова повернулась к фестралам.
Она знала, почему видит их.
Смерть мамы не была громкой трагедией с чёрными вуалями и рыданиями. Мама ушла, когда Полумна была маленькой, и это случилось так, как случаются несчастные случаи с научными работниками: не от злобы мира, а от любопытства, которое оказалось сильнее осторожности.

После похорон взрослые пытались заполнить дыру словами. «Она была замечательной», «Она хотела бы, чтобы ты…», «Ты должна держаться».
Полумна слушала и думала, что взрослые похожи на людей, которые увидели пустую полку и испугались не пустоты, а того, что их заставят признать: вещь пропала.

Папа не заполнял.
Папа просто однажды сел рядом с ней на пол и сказал:
— Полумна, мир любит делать вид, что всё можно объяснить. Но иногда объяснения не помогают. Иногда помогает только то, что ты не отворачиваешься.

Тогда она не поняла. Но запомнила.
И вот теперь фестралы стояли перед ней как доказательство: некоторые вещи можно увидеть только тогда, когда прожил то, что мир предпочёл бы стереть.

Полумна протянула ладонь. Фестрал не отступил. Он просто был. Спокойный, тяжёлый, вечный.
— Ты не злой, — прошептала она.
Фестрал моргнул. В этом движении была вековая скорбь.

Сзади снова раздался голос:
— Лавгуд, ты правда их видишь?

Это был другой голос. Не насмешливый. Осторожный.
Полумна обернулась. Гарри Поттер стоял чуть в стороне, словно не решаясь войти в круг света. Его лицо было измождённым, но не от уроков — от чего-то внутреннего. Он смотрел на фестралов, и в его взгляде не было вопроса «что это», а был вопрос «почему я».

— Да, — сказала Полумна.

Гарри подошёл ближе.
— Их… никто не видит, — выдохнул он. Голос дрогнул.

— Никто, кто не видел смерти, — поправила Полумна.

Он дёрнулся, словно она ударила его хлыстом.
— Я не… — начал он и замолчал. Словно испугался, что произнеся это вслух, он сделает смерть реальной.

Полумна кивнула — не с сочувствием, а с уважением к факту.
— Это не значит, что ты сломался, — сказала она. — Это значит, что ты заметил.

Гарри посмотрел на неё резко.
— Ты говоришь так, будто это… нормально.

— Это не нормально, — честно ответила Полумна. — Но это правда.

Они стояли рядом. Рядом с Гарри Поттером всегда было шумно — восхищение, требования, страх. Рядом с Полумной было тихо. Она ничего от него не требовала. Она просто была рядом с фактом его боли.

Фестрал сделал шаг. Один. И остановился.
Гарри вдруг выдохнул — долгий, прерывистый выдох, как человек, который полчаса держал дыхание под водой.

— Я думал, я схожу с ума, — сказал он.

— Нет, — ответила Полумна. — Ты просто оказался в той части мира, где вещи не исчезают от того, что о них не говорят.

Он покосился на неё.
— Это прозвучало… очень странно.

— Спасибо, — сказала Полумна. — Я стараюсь.

Это был второй момент истины. Гарри на секунду растерялся, а потом уголки его губ дёрнулись вверх. Настоящая улыбка. Не для прессы, не для фанатов.

Они пошли обратно к замку. Фестралы остались стоять, но Полумна чувствовала: они смотрят вслед. Не как сторожа. Как свидетели.

— Почему они здесь? — спросил Гарри.

— Потому что сейчас многие в Хогвартсе переживают то, о чём не хотят говорить, — ответила Полумна. — А фестралы приходят после.

— После чего?

Полумна задумалась, подбирая слова, которые не звучали бы как безумие.
— После того, как мир становится честнее, — сказала она наконец.

Гарри молчал. Потом спросил:
— А ты… ты всегда так говоришь?

— Я говорю так, как думаю, — ответила Полумна. — Иногда это совпадает с реальностью.

У ворот Гарри остановился. Он выглядел так, будто хотел спросить ещё что-то, но боялся ответа. В нём было напряжение человека, который привык, что любое его слово тут же становится чужой историей.

Полумна посмотрела на него внимательно.
— У тебя сейчас внутри много шума, — сказала она.

Он хмыкнул, но без веселья.
— И что с этим делать?

Полумна пожала плечами.
— Не пытаться заглушить. Можно просто… заметить.

— Заметить шум?

— Да. И заметить, что он не ты. Он просто рядом с тобой.

Гарри посмотрел на неё так, будто она дала ему инструкцию к сложному механизму, который он чинил всю жизнь вслепую.
— Спасибо, — сказал он.

— Пожалуйста, — ответила Полумна. — Если тебе станет совсем тихо — это будет хуже.

— Почему?

Полумна посмотрела на поле, где фестралы теперь казались просто тенями на траве.
— Потому что тишина иногда означает не покой, — сказала она. — Иногда она означает, что что-то исчезло, и ты даже не заметил.

Гарри задержал взгляд на фестралах.
— Они исчезнут?

— Нет, — ответила Полумна. — Они не такие. Они не исчезают от того, что в них не верят. Они исчезают только если ты перестаёшь смотреть.

Она помолчала и добавила:
— А я не хочу, чтобы ты перестал.

Гарри не ответил, но кивнул — чуть заметно.

Когда он ушёл, Полумна ещё немного постояла у ворот. Потом развернулась и вернулась на поле.
Фестрал был там же. Он не приблизился, но и не ушёл.

Полумна села на траву, достала из сумки блокнот и написала на первой странице:
«Игры Забвения начинаются с мелочей.»

Она не знала ещё, что именно будет забываться. Вещи, слова, чувства, люди… Но она уже чувствовала: замок иногда помогает забывать, потому что так проще жить. И кто-то этим пользуется.

Полумна закрыла блокнот.
Фестрал снова наклонил голову.
— Я вижу, — сказала она ему. — Значит, пока всё ещё можно.

И в этот момент она впервые почувствовала, что её странность — не украшение и не недостаток.
Это инструмент. Инструмент против Забвения.


(Подсмотрено в "Harry Potter Arcana" - клуб по вселенной Гарри Поттера. Подпишитесь на канал, чтоб не пропустить следующую главу)

Дорогие друзья! В рамках эксперимента мы решили размещать фанатские рассказы и повести по тематике мира "Гарри Поттера". Если вы хотите разместить свой рассказ - присылайте через опцию "Сообщения каналу"

Сейчас у нас есть для вас небольшая повесть из 10 глав, будем публиковать по 1 главе (сегодня 1-я глава уже представлена Вашему вниманию), приглашаем к обсуждению в комментариях - что понравилось, что можно улучшить т.д. - так мы все сможем участвовать в творчестве.