TruePisaka

Начало ->

– Какого хрена?!

Страх ворвался в него несметным роем ос, начал жалить изнутри, грызть, рвать. Он сорвался с места и ринулся в темноту, не разбирая дороги, не видя ничего. Он уже не пытался выискивать взглядом свет сигнальных лент, он не думал о деревьях, на которые мог налететь, он просто убегал. От чего-то или от кого-то. Он не представлял и даже не думал, кто или что его так напугало, ведь это было несущественно, не имело ни малейшего значения. Нужно было убежать. Нужно было спастись.

Тьма была довольна, он чувствовал её вожделенную радость, ощущал кожей лица и рук. Она смеялась над ним, праздновала свою победу, но ему было наплевать. Страх, древний, как сама вселенная, заполнял сознание и гнал его вперёд. И не важно было, где это «вперёд», важно было только одно – бежать. Бежать что есть силы.

Евгений не представлял, сколько времени длился его сумасшедший забег по тёмному лесу, но в какой-то момент, когда паника ожидаемо немного отступила, отползла обратно в своё логово, уступив место разуму, начал замечать изменения, происходящие вокруг.

Стало светлее. Недостаточно светло для июньской ночи, но гораздо светлее, чем было на тропе. Всё ещё низкое серое небо будто приподнялось, сняв своё раздутое тело с острых еловых вершин. Неожиданно воздух снова обрёл возможность двигаться, лёгким дуновением освежив вспотевшее тело. А вместе с этим дуновением вернулись и запахи – сладковато-затхлый запах разложения и влажное, удушливо-тяжёлое амбре болот.

И даже таким малоприятным ароматам Евгений несказанно обрадовался. Они словно вытягивали его из той жуткой чёрной трясины, в которую его едва не засосало навсегда. Возвращали к той, нормальной жизни, в которой нет места сверхъестественному и потустороннему. К его жизни!

Сбавив сперва скорость, вскоре мужчина совсем остановился. Тяжело, хрипло дыша, он опёрся на колени; голова кружилась, тягучая слюна, не желая сглатываться, длинной нитью стекала с губы. Сильно хотелось лечь, свернуться клубком и забыться, но нельзя! Где-то там по-прежнему не найден и, возможно, находится в беде Алексей.

Откуда-то издалека до слуха долетел усердный стук одинокого дятла. Евгений выпрямился, вслушиваясь и до последнего не веря своим ушам, и был вознаграждён звонким щебетом зарянки. С наслаждением вслушался в этот сложный неравномерный узор из свистящих, скрипучих и высоких флейтовых звуков. Как же приятно было снова слышать, ощущать и видеть!

Наконец отдышавшись, измученный мужчина огляделся и только тут понял, что напрочь потерялся. Только отступивший страх вновь пустил под рёбра свои холодные когти. Но страх этот был уже не тем иррациональным ужасом перед чем-то необъяснимым, а вполне обыденной, легко поддающейся контролю тревогой.

Евгений подавил её лёгким усилием воли и подняв руку, включил на часах компас. Он помнил, как ему казалось, в какую сторону от трассы ломанулся, соответственно, примерное направление движения определить было совсем не трудно. Посмотрев в нужную сторону, сквозь возвышающиеся сосновые и еловые стволы, мужчина опустил руку и двинулся в выбранном направлении. Жизнь, похоже, налаживалась.

Спустя минут двадцать посветлело уже ощутимо – предутренние сумерки туманной серостью наполняли лесное пространство, влага, осевшая на поверхностях, поблёскивала многочисленными ожерельями. Но на небе не было и намёка на солнце. Будто оно застряло за горизонтом, зацепившись за его рваные края.

Евгений вновь посмотрел на часы и удивлённо хмыкнул. Только четвёртый час, хотя по ощущениям… да и по всем прикидкам он провёл в лесу после ухода с базы от четырёх до пяти часов. Видимо, это всё шутки того проклятого места, в которое он угодил на трассе.

Ещё около часа он брёл по пасмурному лесу, то и дело сверяясь с компасом на часах. Звуки и запахи вернулись в полной мере, хотя в них будто не хватало глубины и какой-то… живости что ли. Но это наверняка усталость играла с сознанием в свои дурацкие игры. Главное, что он вырвался, он свободен и продолжает поиски товарища.

Когда в просветах стволов мелькнули первые тени, так напоминающие избы, Евгений не поверил глазам, сочтя это миражом, галлюцинациями. Но тени не исчезли, через пару десятков шагов превратившись во вполне реальные постройки. Мужчина остановился, на всякий случай протёр глаза и, убедившись, что мираж не пропал, рванул к деревне, дорога в которую чуть не лишила его если не жизни, то рассудка точно.

Первые дома вынырнули из-за ёлок, встретив чужака тёмными провалами дремлющих окон. Мужчина шёл между ними, огибая заборы и изгороди, словно между притаившимися великанами. Он бывал здесь раньше и знал дорогу. В деревне этой жило несколько счастливых обладателей лодок, но Евгений знаком был лишь с двоими и сейчас шёл к ближайшему. Было несколько непривычно, что за весь путь ему не попалась ни одна кошка, ни разу даже не брехнула собака – вся деревня спала крепким предрассветным сном.

Дойдя до заветной калитки, Евгений проскользнул на участок и, пройдя к дому, забарабанил в дверь, на всякий случай дублируя голосом:

– Саныч! Открывай! Помощь нужна! Са-аны-ыч!

Когда из резко приоткрывшейся двери высунулось жутко недовольное заспанное лицо, выражение которого не обещало ничего хорошего, он скороговоркой выпалил:

– Лёха на болотах пропал! Выручай, Саныч!

Хозяин дома собрался на удивление быстро. Напялив сапоги и набросив на плечи плащ-дождевик – благо, ночи были тёплые, – схватил ключи с крючка и вышел, махнув рукой, мол, дуй за мной. Шагал размашисто, быстро, Евгений не отставал. Пока шли, выяснили, в какой части озера должно искать, сколько времени прошло с момента пропажи и как далеко в болота он мог зайти.

До берега добрались быстро, мужик сразу двинул к своей лодке, начал с матами открывать замок да стаскивать цепь, Евгений топтался от нетерпения и желания чем-то помочь. Вспомнил про погасший фонарик, зачем-то достал, включил. Фонарик вспыхнул яркой кляксой, отразившись от металлических пластин на борту.

– Твою ж налево! – морщась, выругался мужик. – Выруби на хрен!

Пришлось выключить, старательно отгоняя мысли, а какого рожна он вообще заработал. Лучше о таком не задумываться и вообще не вспоминать. Пока… Быть может, потом, когда всё останется в относительно далёком прошлом, успокоится, поутихнет, вот тогда и можно будет предаться воспоминаниям да разборам всего произошедшего этой ночью. А пока есть более насущные проблемы, требующие внимания и максимального сосредоточения.

Мужик наконец отцепил свою посудину и, придерживая за борт у берега, велел:

– Залазь!

Повернулся к шагнувшему к нему Евгению и удивлённо уставился тому за спину. У бедного, измученного за сегодняшнюю ночь Евгения чуть ноги не подкосились, по спине пробежал предательский холодок.

– А это, – кивнул мужик в ту сторону, – не твой, случайно?

Бурю эмоций, которую испытал в тот миг Евгений, было бы сложно описать. Испуг сменился недоверием, замешанным на робкой радости, затем пришло полное осознание сказанного и нахлынувший за ним восторг, а потом вдруг вернулся страх, что это же может быть совсем и не Алексей.

Настороженно, но быстро повернувшись, Евгений уставился на стоящего в паре шагов перед ним человека. Несколько мгновений он просто смотрел, ожидая, что видение сейчас заколыхается, расползётся и улетит глупым мороком, а потом шагнул вперёд.

– Твою мать, Лёха!

Всё ещё не веря в происходящее, он обнял потерянного и вдруг нашедшегося товарища, стиснув его в объятиях, словно проверяя, выдержит ли, не лопнет ли обманкой.

Но тот не лопнул, не исчез и даже не отстранился, молча и безропотно выдержав этот порыв всечеловеческой радости. Евгений отстранился, продолжая держать напарника за плечи, глянул в его отстранённые блеклые глаза и наконец спросил:

– Где тебя черти носили?!

– Заблудился, – коротко ответил Алексей.

– Ну ты даёшь, балбес! С твоим-то опытом! – наконец облегчённо выдохнув, Евгений вновь заключил напарника в объятия.

– Вы это… – послышался сзади голос. – Дальше сами справитесь?

– А, да! – Евгений отлип от Алексея и устремился к мужику, уже вновь закрепившему лодку. – Саныч, спасибо тебе огромное! Извини, что так…

– А-а, – махнул он в ответ рукой. – Фигня! Главное, нашёлся. Ладно, пойду я. А! Слышь… у тебя это, папироски не будет?

Угостив мужика сигаретой и распрощавшись, Евгений подумал, что и сам давно уж не курил, хотя пережитая ситуация как будто обязывала. Он не спеша достал сигарету, чиркнул зажигалкой, глубоко с наслаждением затянулся и только после этого убрал пачку в карман. Глянул на бесцельно стоящего всё там же Алексея, снова затянулся, потом подошёл к нему и, хлопнув по плечу, устало сказал:

– Пошли на базу. Поедим да спать уже ляжем.

Лес следил. Странное чувство чьего-то незримого присутствия не покидало, заставляя нервно оглядываться и почёсывать вдруг начинавшую зудеть на спине и голове кожу. Хотя ничего необычного больше не происходило. Если не считать слишком задержавшихся сумерек, никак не желающих пускать в мир новый день.

Двое мужчин неспешно пробирались через этот подглядывающий лес в сторону оставленной базы, и Евгений, выкуривший уже три сигареты и практически полностью расслабившийся, связывал свои навязчивые ощущения с банальной усталостью и нервным истощением. После того, что ему довелось пережить в этом лесу, совсем немудрено заподозрить эти хмурые ёлки в слежке, а высокие ели с корявыми ветвями – в тихом издевательском хихиканье. Ну и чёрт с ними! Пусть себе хихикают, ему до этого дела нет! Главное он выполнил – нашёл Алексея, а трассу они завтра днём закончат, никуда она не денется.

Евгений бросил взгляд на идущего сбоку напарника. Непривычно молчаливый, тот шагал параллельным курсом и смотрел строго прямо. За всё время он как будто ни разу и не повернул головы. Это, конечно, казалось странным, но, с другой стороны, парень потерялся, плутал по лесу и, кто знает, что он там видел. Если ему довелось пережить нечто похожее на совсем не весёлые приключения Евгения, то его психика могла отреагировать как угодно. В том числе и отразиться в такое вот странное поведение.

– Ты как? – закуривая очередную сигарету и не сводя глаз с Алексея, спросил Евгений.

– Хорошо, – последовал безэмоциональный ответ. И снова голова даже не дрогнула. Казалось, не дрогнул вообще ни один мускул, кроме тех, которые были ответственны за это единственное слово.

– Хм… Понятно.

Вновь повисшее молчание. Лишь шорох сухих иголок под ногами да отчего-то редкие птичьи голоса. И всё-таки переживание за товарища не оставляло теперь Евгения. Понятно, что, возможно, надо просто дать ему время пережить, свыкнуться и успокоиться. Переболеть, одним словом. Ему и самому ещё предстояло отойти от всего пережитого, но он явно легче воспринял страшную ситуацию, оставив её там – на трассе, с которой так вовремя успел убежать.

Может, хоть попытаться отвлечь напарника разговорами, чтобы не было времени копаться в своей голове и прокручивать то, что его гложило.

– Ну, расскажи хоть, где заблудился-то?

– Там, – едва заметно мотнул головой Алексей, но словно почувствовав неудовлетворённость спутника таким ответом, добавил: – На болоте.

– Так я и думал, – кивнул Евгений, делая последнюю затяжку с твёрдым намерением до сна сегодня больше не курить. Затушил бычок и сунул его обратно в пачку. – И что там было?

Алексей впервые медленно повернул к нему лицо и посмотрел своими… какими-то будто пустыми глазами. Почти сразу так же медленно отвернулся и ответил:

– Болото.

– Ну это и ежу понятно, что болото. Каким образом ты там заплутал-то? Я смотрю, – Евгений ткнул пальцем в район штанов напарника, – не изгваздался совсем, значит, не завяз. Нет, ты не подумай, это, несомненно, замечательный факт! Если б завяз в болотине, было бы совсем хреново. Признаться, я так и думал, вот Саныча запряг на подмогу тебе плыть, но ты уж и сам вышел, слава богу. Но вот где ты там заплутать мог, в толк не возьму.

Ответом ему стало безразличное молчание. Евгений подождал с минуту и сделал повторный заход:

– Ну так что?

– Что?

– Где ты там на болоте заплутать умудрился, спрашиваю?

– Там, – снова молчание и снова пояснение: – С краю.

– Ясно… – Евгений тяжело вздохнул. – Ладно, не хочешь, не говори. Может, потом расскажешь. Вот сейчас придём, перекусим, пивка выпьем – сразу полегчает, вот увидишь.

Видимо, всё же тяжко пришлось напарнику, раз так закрылся в себе. Может, боится признаться, думает, что Евгений его за психа примет, когда рассказ услышит. Но сейчас, пожалуй, не стоит давить. Расслабится немного, тогда и можно будет снова завести разговор, рассказать про то, чего сам натерпелся, пока бродил по лесу, искал его. Глядишь, оттает, успокоится и поведает свою историю. Опять же, и ему самому легче станет.

С этой мыслью Евгений пока завязал с разговорами, сосредоточившись на дороге. Временами он продолжал поглядывать на Алексея, но в том направлении не менялось ровным счётом ничего. Тот всё также продолжал с каменным лицом переставлять ноги, будто робот. Выглядело, конечно, жутковато. Ещё этот взгляд… До этого Евгений особо не обращал внимания на его глаза, их цвет, поэтому не мог с уверенностью сказать, были ли они всегда такими… странными, нездешними или что-то всё же изменилось.

А лес продолжал смотреть и злорадно улыбаться, будто знал что-то неведомое людям и веселился, упиваясь своей осведомлённостью.

Вскоре среди сосен показался лагерь. Евгений облегчённо выдохнул и ускорился. Где только силы брались? Видимо, ощущение скорого перекуса и отдыха дало немного энергии в долг. Добравшись до кострища, сразу же накидал веток и заново распалил огонь. Куда-то пропала вся еда, что оставил прямо здесь, когда уходил на поиски. Наверное, зверьё растащило. И пиво?.. Странно, но ладно, благо, ещё есть.

Он сбегал за картошкой и водой, наполнил котелок и повесил над огнём. Собрался пойти проверить баню, но взгляд упал на Алексея. Тот стоял рядом с костром и просто пялился сквозь огонь в лес. Вот ведь пришибло. Подойдя к напарнику, Евгений положил ему на плечо руку и тихо сказал:

– Ты садись, Лёх, я сейчас всё организую. Ща пива притащу.

И слегка поднажал, заставляя товарища усесться на скамью. Потом сгонял в дом за пивом, отдал одну банку Алексею, сам по пути в баню пригубил вторую. Холодная влага пробежала по пищеводу, принося облегчение. Сделав сразу несколько глубоких глотков, Евгений расслабленно выдохнул и подумал о сигарете, но тут же отмёл эту мысль – он себе пообещал! Приятная нега расходилась по организму. Осталось что-то съесть и можно будет считать, что жизнь вернулась в своё нормальное русло.

Баня оказалась холодной, будто он и не топил её несколько часов назад.

– Странно, – тихо проговорил Евгений, заполняя печь и поджигая дрова.

Выйдя, он практически залпом добил банку, зашёл за двумя новыми и направился к костру. Вода в котелке закипела и весело булькала, а Алексей всё таращился на лес, держа в руках своё пиво. Притронулся хоть к нему или нет? Больно было смотреть на товарища, но с разговорами к нему пока не лез. Решил только снова поинтересоваться:

– Ну ты как?

– Хорошо.

– Ну хорошо, если хорошо.

Ну, как есть робот! Даже хуже. Неужели, свихнулся парень в лесу, не выдержала психика происходящего? Или отойдёт всё-таки?..

– Ты пива-то глотни, полегчает.

Алексей вдруг пошевелился, повернул лицо к Евгению, пристально посмотрел на него, а потом поднёс банку ко рту и начал пить, не моргая и не отводя взгляда. Глоток за глотком он быстро осушил банку, поставил на землю и только потом повернулся вперёд, вновь уставившись в лес.

– Полегчало? – нервно сглотнув, уточнил Евгений.

– Да, – ни одной эмоции. Полное спокойствие и безразличие к происходящему вокруг.

Второе пиво Евгений предлагать не рискнул, сосредоточился на картошке. Когда она наконец сварилась, снял котелок с огня и огляделся в поисках решётки для гриля – таковой не оказалось, хотя он мог поклясться, что оставлял её где-то тут перед уходом. Ну и ладно, чёрт с ней, на шампурах колбаски пожарит.

Мужчина поднялся и пошёл в дом за второй пачкой колбасок, но сначала решил зайти в баню, подбросить дров. Уже у самой двери телефон запиликал входящим вызовом в мессенджере. Евгений достал его из кармана, глянул на экран и удивлённо выговорил:

– Лёша?

Посмотрел назад – тёмная в отблесках пламени фигура товарища сидела в отдалении на скамейке у костра, не шелохнувшись ни на сантиметр. Может, вспомнил что-то или попросить хочет. Евгений пожал плечами, отвернулся к бане и принял вызов:

– Да, Лёх, чего хотел?

– Чего хотел?! – раздался в ухе возмущённый и абсолютно нормальный голос напарника. – Тебя где носит?!

– В смысле?..

– В коромысле! Я тут успел уже с хорошими людьми шашлыков с водочкой бахнуть, у других пловом угоститься, возвращаюсь, а тут никого! Баня ещё тёплая, картоха холодная, а сосиски вообще не распакованы. Ты вообще хоть ел?..

Евгений уже не слушал трёп Алексея, вырывающийся из динамика. С ощущением нарастающей паники в душе он пытался заставить себя обернуться, а когда наконец обернулся, его прошиб холодный пот. Алексей стоял прямо перед ним, бесстрастно вперившись своими неживыми водянистыми глазами. Бесконечно долгое мгновение они смотрели друг на друга, потом губы напарника дрогнули и медленно растянулись в ужасной механической улыбке, неестественно широкой для человека.

Евгений сглотнул вставший в горле ком и просипел:

– Лёша?..

Коханов Дмитрий, сентябрь 2026 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки | Серия Ванька - Деревенские байки

Мой роман "Настоящий джентльмен"

Конкурс на АТ закончился, я ничего не выиграл, но зато могу теперь выложить сюда весь текст целиком, тем более что предыдущий был удалён модераторами за ссылку🤷‍♂️ Возможно, кому-то покажется, что текст перегружен описаниями, - это так, но сделано это с целью максимального погружения и нагнетания атмосферы. Всем спасибо за прочтение!

Лес обволакивал. Да, именно так. Не наступал, как обычно любят говорить несведущие, не умеющие понять и почувствовать лес люди, а обволакивал. Тёплый влажный воздух, подымающийся из мягкого шуршащего ковра, щекотал ноздри запахами прелой хвои, сырого мха и подгнивающей коры; редкие лёгкие порывы прохладного ветерка приносили сладкий аромат смолы и подсыхающей листвы. Вечерело, закончившийся с полчаса назад дождь охладил и освежил разгорячённый дневной жарой лес.

– Не успеем, – негромко констатировал мужчина с небольшим рюкзаком за плечами, остановившись и уставившись в просвет меж покачивающихся где-то в далёкой вышине крон.

Второй мужчина тоже встал и поднял голову. Сильно поредевшие облака разномастными обрывками неслись над головой, мелькавший в разрывах диск солнца, завалившийся к востоку, указывал где-то на полпятого-пять вечера. Да, такими темпами действительно не успеют. Ночи сейчас светлые, но с утра дел и так по горло, надо выспаться.

Мужчина опустил голову и обвёл взглядом лес. Чистый и величавый вглубь по левую руку, справа он всё больше засорялся лиственной порослью. Там было озеро. И окружающие его болота.

– Сколько мы уже прошли? – наконец спросил он.

– На двоих… – его напарник на миг задумался, прикидывая что-то в уме. – Километров шестьдесят.

Шестьдесят… Это больше половины. С самого утра они порознь делали разметку для будущей трассы, договорившись встретиться в точке неподалёку от этого места и закончить разметку вместе, после чего вдвоём вернуться на базу. Но впереди ещё сорок километров, а времени до ночи мало, да ещё до базы несколько часов топать.

– Надо разделиться, Лёш. Иначе до утра кандыбаться будем.

– Да, пожалуй. Кто куда?

Мужчина на минуту задумался, прикидывая, как лучше поступить.

Лес полнился птичьим многоголосьем, разносившимся среди стволов и ветвей, путавшимся в кронах и, освободившись, радостно уносящимся ввысь, к небесам. Звонкая, с характерным «рюм-рюм» в конце каждой строфы, песня зяблика; задорный треск и протяжный, немного грустный свист пеночки; скрипичная музыка дрозда, разбавляемая мелодичными свистками и резкими, скрипучими нотами, напоминающими кошачье мяуканье, которые могли принадлежать лишь иволге. Где-то далеко разнообразно и очень выразительно пускал по лесу свои сложные, ритмичные трели соловей; отсчитывала чьи-то года одинокая кукушка, а сразу в нескольких местах задорно перестукивались дятлы. И каким-то неприятным, будто чуждым аккордом вплетались в эту музыку басовитый скрип и звонкое кваканье с болот.

Мужчина чуть поморщился, сверился для проформы с часами, показывающими трек и заодно подтвердившими его временные догадки, и сказал:

– Давай ты пройдёшь остаток вдоль озера и по краю болот, а я закончу в лесу. Не против?

– Конечно, Жень, не вопрос.

– Тогда встречаемся на базе.

– Кто первый приходит, готовит ужин, – с хитрым прищуром объявил Алексей.

Евгений улыбнулся, хлопнул товарища по плечу и двинулся вперёд и немного влево, забирая вглубь леса. Он не волновался за напарника, знал, что тот опытный ориентировщик, и со своей задачей справится.

По всем прикидкам на базу оба должны были вернуться часам к десяти, не позже. Как раз поужинать, сходить в баню и успеть лечь так, чтобы наверняка выспаться.

Мужчина сознательно не торопился, понимая, что теперь-то точно управится. В комфортном для себя темпе он двигался по одному ему ведомому маршруту, периодически сверяясь с часами, и наслаждался вечерним лесом. Пару раз его клевала легонько совесть, когда он думал о том, как Алексей сейчас на болотах воюет с комарами, но каждый раз он успокаивал себя тем, что тот сам согласился, и спокойно шёл дальше.

Вскоре, впрочем, он за свою беспечность и поплатился – нежданно-негаданно сели часы, тихонько и незаметно отключившись в перерыве между сверками маршрута. Евгений в очередной раз поднял руку, но, вопреки ожиданиям, экранчик не вспыхнул яркой путеводной «звездой», лишь отразив в своей зеркальной черноте удивлённое и слегка недовольное лицо. Как же это он не уследил за зарядкой?..

М-да… Неприятно, но не критично. Алексей, идущий навстречу, разметит остаток маршрута. Потратит, конечно, больше времени и задержится на лишние полчаса-час, но что поделать – без трека трассу всё равно не разметить.

Прежде чем отправиться на базу, Евгений «нарисовал» сигнальной лентой на хвойном ковре большую стрелку и рядом послание из печатных букв «СЕЛИ ЧАСЫ. ИДИ». Ветра не было, так что за сохранность сего послания он не переживал.

До базы он добрался в девятом часу, сразу же растопил баню и уже после не спеша принялся готовить ужин. Для этих целей натаскал веток, которых вокруг была тьма, и разжёг огонь на кострище, подвесил над ним котелок с водой и картошкой. Вскоре пламя разошлось, длинными жадными языками принялось лизать днище и покатые бока чугунной посудины, изо всех сил, но безуспешно силясь сожрать её. Весело и немного зловеще плясали тени, устраивая настоящий хоровод вокруг разгулявшегося огня. Треск веток электрическими разрядами разрывал стройное предзакатное песнопение, льющееся нескончаемым потоком со всех концов уходящего на отдых леса.

Когда вода закипела, Евгений вынес упаковку колбасок и решётку для гриля, две одноразовые тарелки, маленькую банку маринованных огурчиков и зеленушки. Вторым заходом донёс соль, кетчуп и масло. Ужин обещал быть отменным.

К началу одиннадцатого картоха отварилась и была снята с огня. Алексей скоро должен был явиться, но Евгений решил не жарить колбаски до его прихода – дело пяти минут, пожарят прямо перед едой. Он сходил в баню, подкинул в печь дров и, вернувшись, занялся картошкой. Почистил, разложил по тарелкам, посолил и кинул сверху по куску масла, которое тут же начало плавиться и тягучими жёлтыми каплями стекать по картошке вниз.

В общем, без пятнадцати одиннадцать стол был накрыт, две запотевшие бутылки светлого матово отсвечивали покатыми боками и манили, вот только не хватало самого главного. Не появилось его и в одиннадцать, и полдвенадцатого, и даже в двенадцать.

В начале первого Евгений уже не находил себе места. Связаться с Алексеем, пока тот был в лесу, возможности не было, поскольку связь там была исключительно голосовая. На самой базе же был только интернет, но что с него толку?.. Утешало то, что и заблудиться он не мог, с его-то опытом. И всё же!

По всем прикидкам Алексей уже давно должен был вернуться. Что же случилось? Может, подвернул ногу? Или наткнулся на медведя? Или застрял где-то в болоте?

К часу напряжение достигло уровня паники, и в половину второго Евгений, не в силах больше просто сидеть и ждать, затушил остатки огня в кострище и двинулся по трассе в лес, навстречу напарнику.

Очень хотелось побежать, но мужчина поборол первый позыв и двинулся через лес быстрым шагом, боясь на бегу попросту не увидеть лежащего в кустах товарища. Хотя, конечно, он очень надеялся, что тот на ногах и в полном здравии. И вообще, что он уже где-то рядом с базой, и поиски не займут много времени.

Едва различимая тропинка неслась под ноги, спотыкаясь о трекинговые кроссовки кривыми узловатыми корнями величественных елей. Ночь – светлая, похожая на пасмурный день – полнилась звуками её приспешников: не замолкая ни на минуту, продолжал надрываться трудяга соловей; урчал моторчиком козодой, ему вторил другой, а иногда вдруг с ними соглашалась сова – у-гу! С какой-то дальней опушки доносились отголоски мелодичной трели зарянки…

Всё это сейчас фоном проносилось сквозь Евгения, сосредоточенного лишь на поиске пропавшего напарника. Стволы деревьев мелькали на периферии зрения, проносясь смутными тенями и создавая странное и не слишком приятное ощущение, что за ними кто-то передвигается, следуя параллельным темпом. Сухая хвоя шуршала под ногами, шишки, то и дело влезающие под подошвы кроссовок, словно специально замедляли темп, делали всё, чтобы нога таки подвернулась и спешащий сквозь лес человек остановился, оставил свои поиски…

Но мужчина и не думал останавливаться. То и дело срываясь на тихую рысь, он был вынужден каждый раз одёргивать себя, вновь возвращаясь к быстрому шагу и всматриваясь-всматриваясь в близлежащее пространство до рези в глазах. Где же Алексей, где его носит?!

Размеченная для скорого трейла трасса ложилась под ноги неровной извилистой тропкой, заметной среди стволов лишь благодаря полоскам сигнальной ленты, выныривающим из темноты сказочными летающими змеями. Евгений только теперь, спустя добрых полтора часа поисков, вдруг осознал, что стало заметно темнее. Странно это было, по хорошему в это время должно бы уже начать светать.

Мужчина остановился и поднял голову, устремив взгляд в неожиданно низкое небо. Чёрт его знает, что такое! Будто тучи грозовые, да только ни грома, ни зарниц. Иссиня-чёрное, оно нависало над самыми верхушками сосен, словно опасаясь, что стоит спуститься чуть ниже, и эти острые пики распорют ему брюхо, и тогда помрачневший лес вмиг затопит яростными потоками, извергнувшимися из ран.

Евгений тряхнул головой, спугивая неприятное наваждение, и огляделся.

Лес давил. Всей своей непривычно молчаливой громадой сдавливал сразу со всех сторон, не давал вдохнуть полной грудью, проникал в голову тихой паникой. Ничто не шелохнулось, ни один ствол не покачнулся в установившемся безмолвии. Будто остановилось само время, испугавшись нависшей над ним угрозы.

Сглотнув вставший в горле ком, Евгений шепнул лесу: «К чёрту!», ещё раз затравленно оглянулся и припустил дальше по тропе. Что бы не происходило сейчас с погодой, как бы зловеще всё это не выглядело, а ему надо отыскать напарника. Тем более надо, если нависшие над лесом тучи запланировали излиться-таки дождём в ближайшее время.

Но спустя ещё полчаса он был вынужден вновь остановиться. Темень вопреки всему сгустилась ещё сильнее. Казалось, её можно зачерпнуть рукой, а если поводить перед собой, то воздух в том месте пойдёт ленивыми волнами. Поддавшись внезапному порыву, Евгений взмахнул рукой, и темнота перед его носом… ожидаемо никак не отреагировала. Этот, казалось бы, обычный факт подарил странное облегчение. Будто он действительно поверил этим бредовым мыслям, родившимся в голове, вероятно, на фоне банального стресса.

Мужчина хмыкнул и достал из кармана фонарь. Всё нормально. Это просто лес, просто туча, просто такая вот природа. И пока его поиски не осложнил ещё и ливень, следует поторопиться.

Но торопиться не получалось. Несмотря на фонарь, свет от которого, надо сказать, никуда не годился, как будто и не подзаряжал его Евгений перед выходом, передвигаться стало заметно тяжелее. Корни длинными извилистыми питонами стелились под хвойным ковром, подлезая под ноги, цепляясь за них, норовя опутать, скрутить… Коряги, внезапно выскальзывающие из темноты на жалкий островок света перед мужчиной, стремительно бросались навстречу хитроумными ловушками; ямки, подло присыпанные хвоей, словно капканы, поджидали ногу жертвы, неосторожно ступившую не туда.

Спотыкаясь, оскальзываясь и тихо матерясь, Евгений недоумевал, откуда на тропе, по которой днём он передвигался абсолютно спокойно и легко, взялось всё это «добро», которое теперь мешало ему и ставило большой вопрос, как по такой трассе побегут спортсмены. Но ответ не приходил, да и не до него сейчас было.

Когда в тусклом свете фонаря, слабо отсвечивая, проявились одиннадцать печатных букв и большая стрелка, указующая прямо не него, внутри всё рухнуло. Дальше трасса не размечена, значит, Алексей до сюда не дошёл и либо что-то случилось с ним в той части леса, впереди, либо он застрял в болоте.

Евгений лихорадочно соображал, как дальше поступить. Он поднял руку и глянул на часы.

– Что за чертовщина?..

Экранчик на его запястье уверял, что хозяин часов сейчас находится в какой-то глухой… тайге! Трека, по которому он должен был двигаться, не было даже рядом. С некоторой растерянностью Евгений постучал пальцем по экрану, но на нём ничего не изменилось. Значит, остаётся только плыть на болота.

Чертыхаясь, мужчина развернулся и, подсвечивая путь жалким подобием фонаря, ринулся обратно.

Теперь надо добраться до деревни, там есть лодки и их хозяева, которых теоретически можно разбудить и попытаться уговорить отправиться на поиски. Лишь бы не было поздно! До самой деревни ещё с час быстрым темпом, потом пока ещё люди раскачаются, пока до болот доплывут… Время катастрофически ускользало, и Евгений мчался по трассе в обратную сторону, высоко поднимая ноги и пытаясь смотреть сразу и вперёд, и под ноги.

Тьма, уже ставшая казаться зловещей, окутывала одиноко бегущего человека, словно пытаясь растворить его в себе; она безмолвно нашёптывала, убаюкивала… Вот уже собственные шаги лишились звука, перестали шуршать разметаемыми иголками и потрескивать лопающимися ветками. Неимоверная, нереальная тишина.

«Это всё нервы! – убеждал себя Евгений, несясь вперёд. – Только игры уставшего сознания и ничего более!»

Он старался не смотреть по сторонам, чтобы случайно не споткнуться о какой-нибудь коварный корень, но тьма то и дело притягивала к себе его взор. Краем глаза он ловил какие-то едва различимые вспышки или огоньки, но стоило повернуть голову, и всё исчезало, будто и не было ничего, будто показалось… Но чем дольше он бежал, тем чаще ему казалось, и он уже готов был клясться кому угодно, что это всё взаправду. Но правда в том, что на самом деле он боялся признаться в этом даже себе.

Вскоре Евгению начало казаться, что он сошёл с ума. Потом – что всё это ему лишь снится. О, это был бы самый лучший вариант из всех возможных! Просто дурной сон! А значит, вскоре он проснётся и, вероятно, даже не вспомнит всего этого бреда, этого напряжения. И Алексей будет спать на соседней койке, живой и здоровый…

Очередной корень, бросившийся под ногу, разбил вдребезги такую манящую картину. Боль пронзила лодыжку, не дав мужчине усомниться в реальности происходящего. Едва не упав, помогая руками, он с метр пробежал фактически на четвереньках и остановился, присев на корточки.

– Твою мать! – слова потонули во тьме, канули в неё, будто он плавал в космическом вакууме, а не сидел на твёрдой земле.

Боль отступала. Евгений поднялся и зашагал дальше. Бежать пока было некомфортно, но через несколько минут он наверняка снова сможет ускориться.

– Чёртов лес… Грёбаная погода… Сраная темень… – бубнил он себе под нос, пытаясь таким образом отвлечься от гнетущей тишины, наполняющей окружающее пространство, проникающей в само нутро, леденя душу.

Евгений чувствовал, что нервы его на пределе. Он ещё пытался убедить себя, что виной всему переживания за напарника, но в глубине души понимал, что вокруг творится что-то странное и жуткое. Что-то неестественное.

Спустя несколько минут, когда боль в ноге притупилась настолько, чтобы вновь побежать, пусть пока и не спеша, неожиданно пришли звуки. Вернее, всего один.

– Женя…

Евгений дёрнулся всем телом, остановился и начал судорожно водить фонариком по сторонам в поисках источника этого тихого неуверенного отзвука.

– Лёша?

Тишина. Снова.

– Лёша! Алексе-ей! – не сдавался Евгений, мучительно вглядываясь в непроглядную мглу. – Лё-оша-а! Лёша…

Похоже, он окончательно свихнулся. Или просто ловит глюки от усталости и перенапряжения. Фонарик в руке предательски мигнул, заставив мужчину вынырнуть из прострации и вновь двинуться по трассе в сторону базы, туда, где стоит деревня, где ждёт спасение…

Ноги наливались усталостью, тело ныло, а голова хотела спать. Глаза, с трудом различающие хоть что-то в окружающем мраке, резало так, что мучением было просто держать их открытыми. Все мышцы настойчиво требовали отдыха, но Евгений не мог позволить себе такой роскоши.

Он уже не бежал, он так и не нашёл в себе сил, чтобы снова побежать. Единственное, на что его ещё хватало, это поддерживать достаточно быстрый темп ходьбы. Хотя, он всё чаще спотыкался о корни, запинался о коряги и путался в невесть откуда появившихся на тропе вьюнках.

Фонарь едва теплился, дрожал, временами мигал и давал настолько хреновый свет, что впору было задуматься, не лучше ли будет без него. Но нет, не лучше. Этот ничтожный клочок едва освещённого пространства не давал мужчине впасть в панику, провалиться во мглу и потерять себя. Он казался сейчас единственным проводником к дому, прочь из этого безумия. Поэтому Евгений держался за него, вглядывался, моля, чтобы только он не погас окончательно, не бросил его тут в полном одиночестве.

– Жень…

– А?..

Евгений вздрогнул и затравленно заозирался. Неужели опять почудилось? Но это же был его голос, голос Алексея! Где-то недалеко, где-то совсем рядом.

– Лёша, – нерешительно позвал мужчина, пытаясь что-то рассмотреть справа от трассы. – Ты тут? Э-эй…

Сзади донёсся едва различимый хруст, и Евгений, едва не подпрыгнув, резко развернулся, водя фонариком по непроглядной стене, начинающейся за краем трассы.

– Лёша?..

В ответ ему кричала тишина, разрывая сознание и убивая разум.

– Ответь! Пожалуйста, ответь, Лёха!

Но Лёха не ответил.

Лес замолк, вновь навалившись на одинокого измождённого мужчину всем непомерным весом своей чужеродной немоты. Как же хотелось ему сейчас услышать хоть что-то, хоть один короткий посвист какой-нибудь одинокой пичуги, да хоть бы и лягушачье кваканье, будь оно неладно! Хоть что-нибудь, уже неважно – что!

Но нет, лес хранил гробовое молчание и не собирался идти на поводу у своей жертвы.

Фонарь снова мигнул, потом ещё раз – последний. Во вспыхнувшей вдруг темноте страх накинулся на Евгения с новой силой, вонзил свои когти в затылок, провёл ими вдоль спины и вдруг со всей силы сжал сердце, заставив его забиться в этой клетке ищущей свободы птицей. Мужчина судорожно ударил несколько раз фонариком по ладони, пощёлкал кнопкой, но ничто уже не могло его оживить – он стал первой жертвой этого чудовищного леса.

– Твою мать, – прошептал Евгений, затравленно озираясь в непроглядной мгле.

И тут он увидел слабое свечение. Еле различимые полоски неестественного света. Лента! Это же сигнальная лента! Он всмотрелся, повернулся, снова всмотрелся. Так и есть – два направления трассы: вперёд, к базе, и назад, к неразмеченному участку. Только бы теперь выбрать правильное!

Евгений ещё несколько раз покрутился на одном месте, соображая, откуда он шёл, пытаясь вспомнить узор, изгиб лент, которые проходил, и, наконец определившись, двинулся в выбранном направлении, моля всех богов, чтобы оно было правильным.

Темнота – густая, вязкая – текла навстречу, мерзкой, будто липкой субстанцией, обтекая человека, нехотя пропуская его вперёд. Полоски сигнальной ленты вдруг выныривали из этой темноты спасительными маяками, прокладывая путь; корни и коряги всё так же пытались остановить продвижение, но теперь, когда Евгений еле шёл, они не слишком мешали.

Сколько ещё идти? Как далеко он от базы? И как теперь разглядеть деревню?!

Несмотря на творящееся вокруг, Евгений не оставлял своего намерения отыскать Алексея, хотя и не понимал, как это осуществить. Как минимум, всё делать по порядку, и сперва добраться хотя бы до базы, а там уже можно будет взять запасной фонарь и пойти прямиком в деревню.

– Женя…

Евгений замер, болезненно сморщившись и вслушиваясь в тишину. Что он мог сделать сейчас, когда у него не было даже фонаря, который и раньше-то особо не помогал.

– Же-еня…

– Да где же ты?.. – Евгений повернул голову вправо, откуда, как ему показалось, шёл звук, но тут же сзади раздалось снова:

– Же-ень…

– Да что за хрень? – нервно крутанувшись на месте, прохрипел он. – Лёха? Ты где?

Нет ответа. Лес будто играет с ним. Не выпускает, но и не нападает, просто играет.

– Эй! – Нервы снова натянулись, готовые лопнуть в любую секунду. – Эй, где ты?! Кто ты?..

Он поворачивался то в одну сторону, то в другую, прислушиваясь, пытаясь уловить хоть малейшее шуршание, хоть что-нибудь кроме этого голоса, когда тишина лопнула и обрушилась на него сразу со всех сторон.

– ЖЕНЯ!!!

Продолжение ->

Коханов Дмитрий, сентябрь 2026 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки | Серия Ванька - Деревенские байки

Мой роман "Настоящий джентльмен"

Глава 1 | Глава 2 | Глава 3 | Глава 4 | Глава 5 | Глава 6

Мёртвая пустыня неслась навстречу, облизывая чужаков всё сильнее сгущающейся дымкой. Ведьма вырвалась чуть вперёд, указывая дорогу, Рыцарь скакал следом, придерживая одной рукой трясущееся безвольное тело, перекинутое поперёк коня.

– Иви! – позвал он, борясь с шумом встречного воздуха и стуком копыт.

– Что?!

– Почему ты не сказала мне, кто он?!

Ведьма с минуту просто молчала, потом поравнялась с Кельмом, бросила мимолётный взгляд, заглянув в глаза. В её взоре не было раскаяния, лишь малая толика извинения.

– Он не должен быть тут, милый. Он лишь должен был передать тебе несколько капель своей крови, но сложилось так, как сложилось. – Она снова ненадолго замолчала, наверное, подбирая слова. – Видишь ли, Ибрассил жил инкогнито. Во время последней битвы людские маги и правители спрятали его в человеческом теле. Как бы за то, что он пошёл на сделку и согласился помочь в битве. На самом же деле – лишь для того, чтобы эльфы не получили всю силу изначальных. Люди не могли этого допустить, и только по этой причине Ибри остался жив. Но знали об этом единицы. Думаю, ты понимаешь, почему.

– Понимаю, – мрачно согласился Кельм. Обретённая правда отнюдь не прибавила ему веры в людей, но мотивы их в том щекотливом вопросе были вполне ясными и даже логичными. Хотя такая логика имеет довольно дурной запах. – Далеко нам ещё?

– Уже скоро, – ответила ведьма и снова обогнала всадника.

А Кельм вдруг порадовался, что не придётся убивать Ибри. Ему хоть и не слишком нравился этот самоуверенный тип, но всё же не лишён был тот храбрости и чести. Пусть и на свой, драконий манер. Да и привык к молчаливому спутнику Рыцарь, прикипел. Пусть живёт, всё-таки последний из своего рода в этом мире. В какой-то мере они с Кельмом тут похожи, ведь он тоже последний из настоящих Рыцарей. А люди, к роду которых он принадлежал и которых поклялся защищать… ну что ж, семью не выбирают да и не все люди плохи, много среди них есть хороших, честных и добрых. Наверное…

И всё-таки что-то в Кельме сломалось. Не тот пресловутый стержень, что делал его Рыцарем, нет – с этим всё было в порядке, ведь он продолжал свой путь к Печати. Но вот уверенность… С ней что-то было уже не так.

И он даже не мог толком понять, в какой уверенности случился надлом. Был ли он по-прежнему уверен, что все жители этого мира достойны жить дальше? Пожалуй, да. Был ли он уверен в правильности принимаемых ими решений? Да кто ж в таком уверен?! Даже сами принимающие далеко не всегда свято верят в свою правоту. А вот был ли он уверен в том, что сам творит во имя рода людского? Кельм искал ответ и не находил его. И мысли Рыцаря всё чаще обращались к Драконам, за которых всё решили остальные.

Была ли такая жёсткая необходимость в их изгнании, а затем и в уничтожении? Неужели не было никакой возможности договориться? Оправданно ли их нынешнее заточение или это был лишь способ избавиться от сильных? К сожалению, ответов на эти вопросы не было и быть не могло. Единственные, кто мог хотя бы выразить свою точку зрения, отличную от общепринятой, томились сейчас в изнанке и жаждали разрушения Печати. Но ведь их не спросишь, не выпустив. А если всё правда, то их ответом станет истребление всего живого.

От переживаний разболелась голова, и Рыцарь скупо порадовался, услышав Иви:

– Вот она!

Он устремил взгляд вперёд и сквозь густое марево увидел очертания чего-то прямоугольного, что буквально вылетело на него. Кельм дёрнул поводья, конь заржал, затормозил, встал на дыбы. Едва удержавшись в седле вместе с навалившимся на него Драконом, он кое-как успокоил коня и спрыгнул.

Ведьма стояла рядом со здоровым… каменным ложем. Рыцарь подошёл к ней, встав рядом, и присмотрелся. В длину полтора его роста, в ширину – как раз уместиться в латах, чтобы ничего не торчало. Удивительно гладкое, со скруглёнными углами, оно мягко светилось зеленоватым. При этом сам камень, если это был камень, имел чёрный цвет и был испещрён тонкими огненными прожилками. И ни одной трещины, ни одного скола, никаких знаков или букв. Ничего.

– И где Печать?

– Там, – кивнула Иви на ложе.

– Но это же… – И тут его осенило! Вдруг все пазлинки встали на свои места, и хотя он ещё не понимал всей технологии, главное уловил. – Это же жертвенный алтарь!

– Именно, – печально кивнула ведьма.

– Но ты же сказала, что от него нужны были всего несколько капель?!

– Всё верно, – согласилась Иви, упорно не отводя взгляд от алтаря. – Это не для него.

– Но… Не-е-ет!..

– Кельм, у нас был уговор! – Она быстро достала из-за пазухи небольшую и невероятно красивую пиалу, требовательно протянула руку, продолжая избегать его ищущих глаз. – Дай камень!

Рыцарь словно во сне сунул руку в свой мешок, покопался и вытащил на свет загадочный камень, выковырнутый из королевского перстня. Женщина схватила его и кинула в пиалу, подошла к бесчувственному пленнику, свисающему с коня, выхватила из-за пояса маленький нож и полоснула того по щеке.

– Извини, Ибри, – прошептала она, подставляя пиалу под тёмную, почти бордовую кровь, тягучими каплями стекающую по лицу.

Стоило первой капле сорваться с подбородка и упасть на камень, как она моментально впиталась в него, окрасив в светло-красный, вторая капля сделала цвет камня тёмно-красным, а третья тёмно-бордовым, почти чёрным. После четвёртой же камень вдруг слабо дёрнулся, потом ещё раз и ещё. Он стал похож на маленькое сердечко, волшебным образом бьющееся в прекрасной пиале из горного хрусталя.

– Сердце горы, – проговорила Ивелия, наблюдая за этим завораживающим зрелищем. – Этот материал родственен тому, из которого соткано драконье сердце. Поэтому магия работает. Сильная, древняя магия.

– Иви…

– Держи! – Она пихнула пиалу в руки Кельму и пошла к алтарю. – Значит, слушай внимательно! Когда алтарь откроется, ты увидишь Печать. Я не знаю, как она должна выглядеть, но там будет углубление, в которое нужно положить Сердце. Когда кровь из него перейдёт в Печать, возьми гномий молоточек и разбей камень. Одну часть оставь там, вторую забери! Она понадобится в следующий раз. – Она на несколько секунд задумалась, застыв перед алтарём. – Если он настанет. Но не тяни, иначе Печать заберёт весь камень, а другого у нас нет. И не осталось тех гномов, которые смогли бы достать новый. Всё понял?

Кельм стоял молчаливым столбом, продолжая сжимать в руках перед собой посудину с бьющемся в ней камнем. Он силился выплыть из той пустоты, что разверзлась внутри, затопив всё живое, что было в нём. Он отказывался верить в то, что ещё не было озвучено. Боль – холодная, ноющая – разрасталась в сердце, медленно растекаясь по венам.

– Ты всё понял?!

Кельм поднял глаза на женщину, уже сидевшую на алтаре.

– Иви… – снова прошептал он.

Она смотрела на него всего несколько мгновений и не выдержала – слёзы двумя горячими ручейками побежали по её лицу, она спрыгнула, шагнула к мужчине и обняла также крепко, как обнимала когда-то очень давно, в прошлой жизни.

– Кельм, милый! Ты дал слово! По-другому просто никак! – она шептала, горячо и искренне, а слёзы текли по шее Рыцаря за воротник, на грудь, и сердце его начало согреваться. Боль не ушла и даже выросла, но стало тепло там, где только что была ледышка. Он высвободил одну руку и крепко обнял любимую. – Чтобы открыть алтарь, нужна сила настоящей, могущественной Волшебницы, понимаешь? Вся Сила. Быть может, именно к этому я шла всю свою жизнь, может, именно ради этого и не бросила заниматься магией после исключения? Кто знает? Возможно, такова наша судьба, милый.

Она выскользнула из его объятий и отстранилась. Шагнула назад, села на алтарь. Рядом с ней лежал на обрывке ткани чёрный кинжал с рубинами на рукояти. Ножен не было, но лезвие, казалось, было чернее самого глубокого подземелья. Взгляд тонул в нём, и в голове всплыли недавние видения.

Ивелия вытерла слёзы, улыбнулась Кельму и легла на гладкую чёрную поверхность.

– Здесь этот кинжал можно брать без опаски, – сказала она, старательно нагоняя в голос бодрости, но мужчина чувствовал, как ей страшно. – Тебе всего лишь нужно… – голос сорвался, она помолчала, тихо продолжила. – В самое сердце, милый. – Снова потекли слёзы, на лицо выползла вымученная улыбка. – И не тяни, пожалуйста.

Кельм медленно подошёл, взял в руку кинжал. Несколько мгновений он просто смотрел на него, не в силах поверить в происходящее, потом поднял руку с кинжалом над телом девушки. Рядом с ней вдруг упала, разбившись, капля, за ней вторая. Кельм закрыл веки и выдохнул:

– Я… не могу, родная. Я ведь… всё также люблю тебя.

– Я знаю, милый, и потому прошу выполнить то, что должно. Мы должны спасти мир. Мы с тобой, Кельм.

Она снова улыбнулась, и на этот раз её улыбка наполнилась теплом. Он улыбнулся ей в ответ, повторно занёс кинжал, не отрывая взгляда от её глаз. Слёзы стекали по его бороде и капали, капали на бесстрастную поверхность алтаря.

– Не делай этого! – ворвался в голову чей-то громкий свистящий шёпот. – Ты же не хочешь убивать её.

– Я должен, – прошептал Кельм, не понимая, кому он отвечает.

– Кому? Кому и что ты должен? А может, ты должен себе? Может, ей ты должен? А не куче незнакомых тебе существ, даже не подозревающих о твоём существовании. Может быть, ты должен спасти свою любовь от смерти, а, Кельм? Неужели, ты предпочтёшь убить единственного действительно дорогого тебе человека ради тысяч незнакомцев? Подумай!

– Я… я… – мужчина сосредоточил взгляд на лежащей женщине.

– Не убивай меня, – прозвучал в голове её голос.

– Да, что это я! – он опустил кинжал. – Чёрт с ними, с драконами, как-нибудь справимся. Ты важнее…

Сильный удар по протянутой к Ивелии руке заставил мужчину непонимающе моргнуть. Когда он снова открыл глаза, женщина на алтаре беззвучно открывала рот, что-то крича. Что-то, похожее на…

– Ке-ельм! Кельм, черти тебя дери! Не слушай их! Закончи начатое! Иначе миру конец!

Он мотнул головой, отгоняя продолжающее шипеть в голове наваждение. Поднял кинжал, который успел бросить на землю, затем нагнулся и крепко и горячо поцеловал любимую в губы.

– Прости, – шепнул он, коротко размахнулся и опустил кинжал.

Тело женщины выгнулось, в глазах мелькнул и исчез страх, сменившись облегчением. Над алтарём взвился невидимый вихрь, завертелся, завыл. Прожилки в камне вспыхнули на мгновение настоящим огнём, и всё вдруг стихло.

Кельм, всё это время не отрывающий взгляд от бездыханного тела Ивелии, вытер рукавом глаза и посмотрел на открывшуюся в боковой поверхности алтаря небольшую нишу. Там, на квадратной плоскости посреди странного рисунка проступала небольшая выемка. Всё, как и сказала Иви. Мужчина взял двумя пальцами камень.

– Нет! – раздался сзади яростный вопль. – Не делай этого!

Кельм бесстрастно выслушал Дракона и молча положил камень в углубление. От него по рисунку потекли ручейки крови, а камень стал светлеть и вскоре полностью вернул свой первоначальный вид.

– Я никогда тебе не прощу!

– Я только что убил свою любовь, – безэмоционально проговорил Кельм. – Думаешь, меня волнует твоё прощение?

Он задумчиво смотрел на камень в углублении, держа в руке молоточек гномов. Следовало ударить по нему и разбить, чтобы остался кусок на следующий раз. Но как понять, какой кусок забирать, а какой оставить? А если их будет не два, а больше? Влияет ли размер на срок действия Печати? И нужно ли вообще дарить живущим иллюзию полной безопасности? Быть может, ожидание беды заставит расы пересмотреть свои взгляды на сосуществование друг с другом и на жизнь в целом?

Кельм бросил молоток на землю, развернулся и пошёл к коню, с которого на него взирал полным ярости взглядом последний Дракон. Мужчина стащил того с Бартая и разрезал путы, молча выбросил кинжал и вернулся к алтарю. Аккуратно взяв на руки удивительно лёгкое тело, он бережно донёс его до верного друга и вечного спутника, положив поперёк седла, запрыгнул сам и легонько тронул пятками бока коня.

Спустя несколько минут он повернулся и увидел бредущего следом Ибри.

– Ты свободен, иди своей дорогой.

– Моя дорога теперь идёт вровень с твоей. Я буду всегда у тебя на виду, напоминать о том, что ты сделал.

Кельм пожал плечами и отвернулся. Он был не против молчаливой компании. А что касается памяти… Он теперь до самой смерти не забудет того, что сделал. Но его век короток, а Дракону со своей памятью жить ещё о-очень долго.

***

Для этого произведения я написал ещё две альтернативные концовки, и если эта вам не нравится, то можете выбрать для себя другую)

Коханов Дмитрий, сентябрь 2026 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки | Серия Ванька - Деревенские байки

Мой роман "Настоящий джентльмен"

Глава 1 | Глава 2 | Глава 3 | Глава 4 | Глава 5

Дорогу до земель Избавления двое путников провели практически в полном, подавленном молчании. Вопрос, кого и от кого там избавляли, в свете последних событий встал для Рыцаря новой, доселе неизученной стороной. Но это потом, время ещё будет, а пока в голове роились и сталкивались, пытаясь сложиться в новую картину мира, самые мрачные мысли.

Предательство людского короля и рыцарей Ордена легло на Кельма тяжким бременем обретённого одиночества. И если от короля, с самого рождения отравленного властью, такой поступок был ещё ожидаем, то мотивы, которые двигали теми, кто некогда поклялся положить свою жизнь на благо рода людского, были определённо не ясны. Как они могли?!

Наверное, не все из них подчинились тёмным силам – ведьма, говорила, что многие мертвы, вероятно, их погубила верность своей клятве. Опять же, если верить ведьме, Кельм – последний из таких, и это вполне походило на правду.

Как же слаб человек! Видимо, лишь единицам под силу выдержать испытание властью. И к сожалению, какие бы благие намерения не двигали человеком изначально, стоит ему только вкусить малую толику этого яда, и он наверняка уже не будет прежним. Зачем служить многим, если можно служить одному, но повелевать многими? Ужасная, исковерканная мораль…

Даже Ибри в этот раз был не просто молчаливым, а непривычно задумчивым. Он трясся за спиной Рыцаря, погружённый в какие-то свои, глубоко личные переживания, и с трудом реагировал даже на редкие попытки Кельма завязать разговор. Вряд ли их страдания перекликались хоть на малую толику, однако же Рыцарь вскоре бросил всякие попытки достучаться до спутника.

Ведьма же снова ушла своими магическими тропами, пообещав перехватить их где-то на землях Избавления. Сказала, что постарается воссоединиться с отрядом в самом начале, недалеко от границы, ибо земли эти слишком коварны. И была такова.

Кельм не спорил, он давно смирился с её причудами и заморочками, и мирился ровно до тех пор, пока не узнал, что её уже давно исключили из ордена Магов, и теперь она фактически стала ведьмой – той, с кем его орден Рыцарей Света был призван бороться.

Почему она молчала? Наверное, боялась именно такой реакции. Кельм часто ловил себя на мысли, что его реакция действительно была слишком жёсткой. Ведь она не стала после исключения ни злее, ни хуже, осталась всё той же Ивелией. Фактически, исключение из ордена просто автоматически включало запрет на пользование магией, но она продолжала пользоваться. И послала его на хрен вместе со всем Советом Магов.

Так и кончилась их история, ибо взаимная обида гложила обоих, со временем превратившись в дурость, которая не позволяла ни одному из них первому сказать правильные слова.

Как же это было давно…

Кельм остановил коня на границе земель Избавления, его спутник даже не шелохнулся. Впереди начиналась мёртвая земля. По-настоящему мёртвая. Если в Выжженных землях драконьим огнём и магией объединённого воинства людей и эльфов просто выжгли на века всё живое, сохранив жизнь в самой земле, то здесь было мёртво всё.

Рыцарь тронул поводья, и Бартай ступил на сухую твёрдую поверхность, выбив облачко пыли, тут же осевшее обратно. Конь нервно прянул ушами, но, доверившись своему хозяину, пошёл вперёд. Навстречу потянулись однообразные унылые пейзажи, представляющие собой ничто, подёрнутое красноватой дымкой. Какая-то вселенская тоска сжала сердце Рыцаря, погрузив его в состояние глубокой меланхолии. В какой-то момент он выронил поводья, и конь, почуяв состояние хозяина, сделал ещё пару шагов и встал.

– Какого чёрта вы тут застыли?! – раздался разъярённый возглас. – Вы что же, уже никуда не торопитесь?!

– А?.. – вскинул голову Рыцарь, очумело хлопая глазами. – Иви?..

– Нет, блин! Чучело лесное! Что вылупился?!

– Да не ори ты, – попытался он зацепиться за реальность. – Чёрт его знает, что такое. Как в земли эти зашли, так словно в сон какой-то провалился…

Женщина, готовая было накинуться на него с кулаками, вдруг успокоилась, глаза её прояснились, голос зазвучал тише, с лёгкой виноватой ноткой:

– Да, это чёртова земля так действует. Здесь всё не так. Видишь этот туман? Здесь правит изначальная магия, неподвластная никому из ныне живущих. В этих проклятых землях не стоит безоговорочно верить даже своим чувствам и мыслям. И всё время нужно быть начеку. Пойдём.

Она взяла Бартая под уздцы.

– Погоди!

Кельм пихнул Ибри, выводя того из ступора, и они оба спрыгнули с коня, а на их место была водружена новая спутница. Худощавый тип тут же вновь погрузился в себя, отстав от крупа животного на несколько шагов.

– Я вот как раз насчёт всего этого и хотел с тобой поговорить, – завёл Кельм негромко. – От кого всё же защищает нас Печать?

– От зла, – словно бы не понимая, о чём он, ответила ведьма.

– Это я понимаю. Но кое-что из сказанного королём меня очень насторожило, да и слова Ассы о том, что я ничего не знаю, не дают покоя. Ивелия, – он сделал паузу, заглянув в её красивые тёмно-алые глаза. – Расскажи мне. Пожалуйста. Хватит мне играть вслепую.

Женщина отвела взгляд, потупилась. Щёки её налились румянцем, пальцы же рук, сжимающих поводья, наоборот побелели от напряжения. Похоже, ей было стыдно, но за что?..

– Драконы, – тихо вымолвила Иви. – Печать сдерживает Драконов.

– Драконов?.. – Догадка, которую Кельм всеми силами гнал от себя прочь, ворвалась в его вселенную и засияла, ослепив и оглушив. Картина мира в его голове наконец была полностью закончена.

– Да. Много тысячелетий назад расы этого мира объединились против тирании Изначальных и замуровали их в тёмной изнанке. Боюсь даже представить, во что они там превратились за столько времени. И раньше были не подарок, а если вырвутся сейчас… Боюсь, этому миру… всем, кто его населяет, придёт конец.

– Но… Но с кем же мы тогда воевали в Великой битве?

– С Драконами, конечно! – раздражённо ответила ведьма, но тут же глубоко вздохнула, успокоилась. – Не обращай внимания, пожалуйста, это всё магия этой земли. – Она помолчала минуту и продолжила: – Не всех драконов упекли в изнанку. Некоторые из них согласились признать своё поражение и пообещали мирно сосуществовать с остальными расами в обмен на возможность остаться здесь. Но шли века и Изначальные всё сильнее проявляли свою тёмную, жестокую сущность, что в итоге и вылилось в последнюю битву.

– И теперь они могут вернуться, – пробормотал Рыцарь, потрясённо разглядывая свои сапоги. Абстрактное зло, которое стремилось вырваться в этот мир и которое он стремился в этот мир не допустить, обрело вполне отчётливые очертания. Очертания существ, которых он даже не видел, но с которыми сражались его предки за право жить здесь. Существ, которым давали шанс, но они им не воспользовались, доказав свою недоговороспособность. Показав свою истинную натуру. Видимо, в памяти некоторых определённые факты сгладились, раз они желают возвращения этих тварей и думают, что Драконы простят им их предательство. – Отчего же Печать не выдерживает? Почему рушится именно сейчас?

– Не знаю, милый. Возможно, у неё был свой срок, а может, кто-то или что-то её подтач…

Резкий свист на грани слышимости, взмах ведьминой руки – и длинная стрела с чёрным оперением тюкает острым жалом в землю и отлетает от неё, оставив лишь облачко быстро оседающей пыли.

– Тёмные, – выдохнула Ивелия. – Совсем что ли Асса мозги пропил?!

А стрелы летели, свист превратился в непрерывный вой, и в отдалении уже были видны высокие стройные фигуры, натягивающие свои луки. А прямо по центу тёмным золотом блестел предводитель.

Ведьма возвела над ними невидимый щит и руками смахивала целые роя стрел. А Кельм не ждал, он аккуратным рывком ссадил напряжённую Ивелию, вскочил на коня. Сзади тут же пристроился Ибри, и вот они уже неслись прямо на выстроившееся войско. Рыцарь выхватил меч, ярко пылающий огненно-алым, занёс его для удара. Сейчас его не волновала сильно превосходящая численность противника, между ним и Печатью была помеха, и он эту помеху устранит. Чего бы ему это ни стоило.

Иви поднялась в воздух и плыла на ровне с несущимся конём. Глаза её нестерпимо горели, волосы развивались, а лицо сияло Силой. Да, она определённо была великой Волшебницей, по какой-то нелепой случайности лишённая права так называться.

Конь врезался в эльфийский строй, расшвыряв воинов в первых трёх рядах, и завяз. Ибри, в какой-то момент успевший соскочить, уже крутил свою смертельную белую карусель; Кельм с яростью махал мечом, выкашивая наседающих то с одной стороны, то с другой; Бартай крутился, бил копытами, а Ивелия неожиданно получила отпор от Ассы, завязался магический поединок.

Магия рикошетами била по обычным воинам, сбивая их с ног, подкидывая, а то и разрывая в клочья. Щит над Кельмом и Ибри перестал защищать от стрел, но сохранял их от магии. Каких сил это требовало от Иви, приходилось только догадываться, в то время, как Асса абсолютно не беспокоился судьбой своих солдат.

Только начавшаяся схватка грозила очень скоро закончиться и не в пользу меньшинства. Эльфы наседали, гибли, но не сдавались. Они были хорошими воинами и если бы не удары магии, уже бы подавили сопротивление двоих мужчин. Впрочем, это был вопрос лишь нескольких минут.

Вспышка света на миг ослепила всех сражающихся, дав короткую передышку. Когда же глаза Кельма снова смогли различать объекты, он увидел сияющее ярко-белое воинство, окружившее сражающихся и готовое к бою, а над ним парила красивая эльфийка в светло-золотой тунике и с такого же цвета волосами.

– Ты что устроил, Ассаулиассон?! Как ты посмел напасть на них здесь?!

Её голос звенел, пробирал до самых костей, но как же прекрасен он был.

– Я не позволю им остановить Драконов, Криосильвайа! – с безумной гримасой на лице выкрикнул Асса. – Они должны вернуться! Мы совершили ошибку, когда изгнали Изначальных!

– Нет! Ошибку совершаешь ты прямо сейчас! Неужели ты думаешь, что Драконы пощадят тебя? Пощадят хоть кого-то?

– О! Я-то искуплю свою вину перед ними! А вот ты со своим слабым никчёмным родом познаешь их гнев сполна!

И он зашёлся злобным безумным смехом.

– Остановись, Ассаулиассон! Последний раз тебе го…

– Убить! – заорал тёмный эльф. – Убить всех!

Две братских армии сошлись. Звенел металл, стонали раненые, кричали умирающие. Тысячелетние эльфы лишали друг друга жизней, решая, вернуться ли в этот мир вечным Драконам. Оттеснённый от основной схватки Кельм вдруг остановился и с непередаваемой скорбью посмотрел на творящееся здесь братоубийство. Расклад сил был не в пользу тёмных, но скольких ещё не станет, пока этот расклад сыграет?

– Ибри?! – услышал он выкрик давно любимого голоса и заозирался, выискивая надменного типа. Неужели, убит?!

Но нет, Ибри стоял за краем сражения, обернувшись на окрик. Поймав взгляд ведьмы, он улыбнулся, пожал плечами и, отвернувшись, пошёл прочь. Кельм рванулся за ним, Иви по воздуху туда же. На пути перед Рыцарем дважды выныривали тёмные эльфы – злые, с печатью безысходности в глазах – и дважды он бежал дальше, оставив их пялиться в низкое хмурое небо навсегда застывшими глазами.

– Ибри, ты обещал! – взывала ведьма, стоя перед тощим типом, когда их догнал Кельм.

– Я передумал, – спокойно пожал тот плечами.

– Но почему? Ты дал свою кровь, чтобы мы могли изгнать их, ты помог нам победить в Великой битве. Почему ты вдруг передумал? Нам без тебя не справиться!

– Без меня? – Ибри зло усмехнулся. – Без моей крови. Да, я помог заточить своих братьев и сестёр, потому что мне не нравилось, что они творят. Я надеялся, что станет лучше. Но я не хотел их уничтожения, а в битве помог, только чтобы мне сохранили жизнь. Может, – задумчиво улыбнулся последний Дракон, – ради вот этого. Ведь если бы не я, эльфы бы с нашей силой приструнили людей и ни за что не решили бы вернуть Драконов. А так… Мне скучно одному, Иви, я осознал, что сделал тогда ошибку, был не вправе решать за весь мой род.

Кельм слушал и чувствовал себя дураком. Его вроде и не обманывали, всего лишь недоговаривали, но неприятный осадок осыпался на дно души, зачерствел там серой накипью.

– Бегите к Печати! – прозвенел яростный голос Криосы. – Мы их задержим!

– Слышали, – вновь улыбнулся Дракон. – Бегите.

– Ты бежишь с нами, – сурово сказал Рыцарь, беря наизготовку свой огненно-алый меч.

– Не думаю, – с опаской глядя на оружие, процедил Ибрассил. – Тебе не одолеть меня, человек.

– И всё же я попробую.

Застонал воздух, рассекаемый Драконоборцем, и сталь встретила сталь. Ибри был очень хорош, он без труда отбивал все атаки Кельма, но и взять верх в этой схватке не мог. Рыцарю оставалось надеяться, что выносливости у Дракона, пребывающего в обличии человека, столько, сколько должно быть именно у человека, а не…

Впрочем, узнать это ему не посчастливилось. Ивелия вступила в схватку, обрушив на недавнего союзника свою силу. Ибрассил выгнулся, отпрянул, чуть пошатнулся, сдерживая магический удар, и этого мгновения Рыцарю хватило, чтобы выполнить обманный выпад и, подобравшись на расстояние вытянутой руки, ударить Дракона в висок.

Всё-таки с человеческим обликом приходят и человеческие слабости. А может, удар в висок одинаково опасен для любой расы. Кельм не знал этого и не собирался разбираться. Свистнув Бартая, он закинул на него бесчувственное тело со стянутыми ремнём за спиной руками, запрыгнул сам и, в последний раз взглянув на кипящую битву, послал верного коня в галоп.

Коханов Дмитрий, сентябрь 2026 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки | Серия Ванька - Деревенские байки

Мой роман "Настоящий джентльмен"

Глава 1 | Глава 2 | Глава 3 | Глава 4

– Почему мы сразу не отправились к королю?

Трое путников подходили к столице людского королевства. Тёплый ветерок лениво ворошил волосы и ласкал кожу мягким мимолётным прикосновением. Солнце не жарило, но приятно пригревало, даря умиротворение. После мерзких и унылых пещер мир снова расцвёл, обретя присущие ему краски и жизнерадостное великолепие.

– Потому что я только давеча от эльфов об этом узнала – Ласси поведал мне про последний артефакт. Признаться, я была удивлена не меньше твоего.

– Подожди! – Кельм прикрыл глаза, переваривая услышанное. – То есть мы заключили сделку, так?

– Так, – согласилась ведьма.

– Ты обещала найти Печать, так?

– Так.

– И я остался должен тебе жертву, так?

– Ага.

– И при этом ты не знала, где артефакты? Как минимум два из них.

– Ну-у, получается так.

– И получается, ты нашла их просто на шару?

– Но нашла же, – невинно улыбнулась ведьма.

– И ведь не поспоришь, – хмыкнул Кельм с улыбкой. – Кстати, что там со светлыми? Отдали они тебе артефакт Ассы?

– Не совсем, – слегка замялась Иви, отведя взгляд. – Они его спрятали… в какой-то свой далёкий скрытый храм. Но Ласси пообещал, что Криоса доставит его…

– Криоса?

– Главная волшебница светлых. Она будет ждать нас у Печати с артефактом.

Кельм снова хмыкнул и ненадолго задумался. Кузнечики вовсю стрекотали по обеим сторонам от дороги, провожая путников; птичий перезвон умиротворял, дарил душевный покой. Но что-то при этом грызло изнутри душу Рыцаря…

– И ты ему веришь? – спросил он наконец.

– Мы с Ласси давние друзья. К тому же ему незачем меня обманывать – светлые гораздо лояльнее к людям. – Ведьма помолчала с минуту и добавила: – Им не нужно возвращение Драконов.

– Оно никому не нужно! – пожал плечами Кельм. – Хорошо, что это невозможно.

Ивелия бросила на Рыцаря странный короткий взгляд. Что-то промелькнуло в этом взгляде, что-то неуловимое, но женщина слишком быстро спрятала глаза, чтобы разобраться. Кельм же не стал заострять на этом внимание.

– Ну-у, так и что мне просить у короля?

– Перстень, – пожала плечами Иви, будто это было самой что ни на есть обыденной обыденностью.

– Королевский перстень?! – поперхнулся от неожиданности Рыцарь. – Символ власти королевского рода?!

– Ну да, – беспечно подтвердила женщина. – Собственно, нам не нужен весь перстень, только камень. Именно он является артефактом.

– А-а-а, ну это, конечно, меняет дело! В таком случае я, наверное, могу сразу просить и золотую плаху!

Они вышли к краю леса, дальше начиналось просторное поле, усеянное ромашками, лютиками и незабудками. Нескончаемый зелёный ковёр с многочисленными цветастыми вкраплениями, сплетающимися в изящный и неповторимый узор. Посреди поля белой громадиной высился королевский замок.

– Кельм, без него никак, – развела руками Иви. – Королевская семья издревле использует его для легитимизации власти. Правда в том, что камень не принадлежит им. По факту, они просто узурпировали его самым наглым образом.

– От этого не легче, – безнадёжно вздохнул Рыцарь. – Ладно, я… попробую.

– Здорово! Я с тобой пойти не смогу. Король меня не жалует, так что делать мне там нечего.

– Как это нечего? А если понадобится магическая помощь?

– В замке слишком хорошая защита.

– У тёмных тоже была зашита, но ты справилась, – хмуро напомнил Кельм, не особо, впрочем, надеясь на успех своего довода. И не зря…

– Понимаешь… – замялась ведьма. – Тут несколько разные случаи. У тёмных магия очень мощная, но древняя. Она не особо заточена под современную людскую магию. Да, я с ней справилась, но мне понадобились время и силы, чтобы её нейтрализовать. И то хватило лишь на безобидный фокус с обвисшим оружием. – На этих словах Рыцарь неосознанно коснулся ножен с давно вернувшим свою грозную твёрдость мечом. – Реши Асса дать отпор, нам бы не поздоровилось. А в замке установлена современная магическая защита. Она скорее сбойнёт с эльфийской магией, мои же силы подавляет практически полностью. Я там буду абсолютно бесполезна, извини.

– Ладно уж, – уныло бросил Кельм и глянул влево.

Ибри под его взглядом встрепенулся, кашлянул и улыбнулся:

– Я, пожалуй, тоже здесь тебя подожду.

– Кто бы сомневался…

Мужчина тяжело вздохнул и двинулся к замку.

***

– Так-так-так! Неужели сам Кельм из рода Камня!

Мужчина, сидевший на троне, не был стар, хотя седые длинные волосы и могли вводить в заблуждение. На самом же деле, он был немногим старше Кельма. Но несомненно, гораздо могущественнее.

По бокам стояли, охраняя его покой, шестеро рыцарей. И Кельм знал их. Он встречал знакомых рыцарей и в других покоях, и все они ему не понравились. Вроде и приветливые, дружелюбные, но что-то… Что-то в их глазах, в голосе отвращало. Заставляло сомневаться в их искренности. В том, что они всё те же Рыцари.

– Приветствую тебя, мой король!

– Да-да, и я тебя приветствую, – отмахнулся монарх. – Признаться, я давно тебя жду. Все мои верные Рыцари здесь, а Кельма нет! Непорядок! Где ты пропадал?

– Я искал причину того, что творится в нашем мире. И нашёл, мой государь! – Кельм чуть подался вперёд, предвкушая радость своего короля. – Это великая Печать. Она разрушается, и её необходимо срочно восстановить!

– Зачем? – удивился король.

– Как зачем? – ещё сильнее удивился Рыцарь.

– Печать всё равно разрушится, и они придут. Этого не избежать. И когда они придут, им понадобятся наместники. Я стану их наместником! – высокопарно провозгласил король. – И мне понадобятся мои Рыцари, чтобы править.

– Но… – Кельм не мог понять, что он слышит. Не мог поверить, что его король говорит такое. – Но этого нельзя допустить…

– О! Можно, мой верный Кельм, и даже нужно.

Рыцарь потерянно замер посреди огромной залы. Что говорит этот человек? Как он может такое говорить?! Его король признаётся в преступном предательстве! И предлагает ему последовать за ним… Король людей готов присягнуть ужасу, сдерживаемому лишь Печатью. Ради чего? Ради сохранения своей власти? Даже ценой свободы и тысяч жертв? Видимо, этот король больше не может представлять людей – их волю, их надежды, их жизни. У него больше нет такой власти! По крайней мере, над Кельмом!

– Нет! Я не дам злу вырваться!

– Злу? – усмехнулся король. – А что есть зло, Кельм? Знаешь ли ты, кого тёмные эльфы считают злом? Вижу, что знаешь. Да, нас, мой дорогой Рыцарь! Так с чего ты взял, что они хуже? В конце концов, они древнее всех нас. И, возможно, мудрее. Они…

– Нет! – снова отчеканил Кельм. Он не хотел слушать предателя. – Не бывать этому!

– Ты присягнул мне! – взревел король, вскакивая с трона. – Так выполняй волю своего сюзерена!

– Я присягал тебе, как проводнику закона, который ты олицетворяешь, и интересов людей, которых представляешь. Но ты предал и то, и другое. Ты больше не мой король!

Седовласый мужчина вдруг успокоился и опустился на трон. С улыбкой он шевельнул рукой, давая знак, и шестеро рыцарей одновременно выхватили мечи, встав наизготовку.

– Похоже, тебе нужно время, чтобы всё обдумать. Посиди-ка в камере, пока всё не случится, а вот после и поговорим. Снова.

Наверное, король ожидал повиновения. Наверное, рассчитывал, что вид шестерых рыцарей ужаснёт Кельма. Но он ошибался.

Звякнул металл, скрипнула кожа. Неистово яркий, сверкающий металлом, взмыл вверх Драконоборец. Железо пело праведным гневом, требуя крови предателей. Спокойная, уверенная улыбка озарила лицо последнего настоящего Рыцаря. И он прыгнул, серым металлическим росчерком упал меч.

Первый противник даже не успел защититься, лишившись головы. Второй остался без руки, с четверыми завязался бой. Кельм рубился яростно, он чувствовал за собой правду, чего нельзя было сказать о предателях. Они бились не за честь. Они повелись на обещания денег и власти. Предали не только свой народ, но и себя. А потому внутри у них не осталось стержня. Того стержня, что делал рыцаря Рыцарем. Они боялись умереть, поэтому они умирали.

А Кельм с упоением махал своим верным мечом. Он теснил врагов в сторону трона. Вот упал, навсегда покинув этот мир, один. Вот, оставшись без ноги, с воплем повалился второй. Третий попытался бежать, но Драконоборец рассёк его спину. Последний отбросил меч и грохнулся на колени.

– Не надо! Пожалуйста, Кельм!

Рыцарь остановился и бросил на него презрительный взгляд, сплюнул и опустил меч на голову. Плашмя. Бывший друг и соратник безмолвно повалился набок.

– Ты не посмеешь! – взвизгнул король с трона. Видимо, он до последнего надеялся на свою охрану.

– Отдай мне кольцо, – спокойно потребовал Кельм.

– Что?! Нет! Оно принадлежит моему роду!

– Или я сам заберу его вместе с пальцем.

Вдруг как-то резко постаревший король испуганно икнул, сжался. Он наконец осознал всю серьёзность ситуации.

– Что ты со мной сделаешь? – запинаясь, спросил он. Не спеша, нехотя стягивал мужчина свой перстень.

– Что с тобой делать, решит народ. Который ты предал!

Кельм резко дёрнул короля за палец, сдирая кольцо. Достал кинжал, ковырнул. С тихим мелодичным «дзынь» камень выскочил из крепления. Красивый и необычный это был камень. Чувствовалась в нём древняя неугасающая мощь.

Рыцарь убрал его в поясную сумку, а пустое кольцо швырнул во вжавшегося в кресло короля.

– Если прикажешь помешать мне, зарублю всех и вернусь – тогда пощады не жди!

Король затравленно кивнул и вдруг сказал:

– Зря всё это.

– Что?

– Их не остановить. Их изгоняли, пытались уничтожить тех, кто остался, но они всё ещё живы. И они вернутся.

– О ком ты, чёрт побери, гово…

Король вдруг оттолкнулся от трона, сверкнула сталь.

– Получай! – взвизгнул он и получил рукоятью по черепушке.

– Вот дурень! – проговорил Кельм, смотря на распростёршееся тело. Потом послюнявил царапину на левом боку, хмыкнул. – Но дурень с яйцами!

Развернулся и направился прочь из дворца.

Коханов Дмитрий, сентябрь 2026 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки | Серия Ванька - Деревенские байки

Мой роман "Настоящий джентльмен"

Глава 1 | Глава 2 | Глава 3

Мрачные серые коридоры, уходящие во тьму, навевали такие же мрачные серые мысли. Они, наверное, надеялись увести путников с центрального пути, запутать их и в итоге поглотить, растворив в царствующей там непроглядной многовековой мгле. Хорошо хоть, ведьма оставила инструкции, перед тем как свалить в царство светлых эльфов. Следуя первой инструкции «Вам туда», двое мужчин безошибочно и без лишних приключений добрались до гор Памяти, а согласно второй «Никуда, ни под каким предлогом не сворачивать!» – тащились теперь по главному коридору.

Кельм скосил недовольный взгляд на топающего чуть впереди и справа Ибри. Этот вредный, упёртый и самоуверенный тип снова отказался ехать на коне, и никакие уговоры его не пронимали, пока Рыцарь не психанул и не заявил, что тип этот может катиться на своих двоих в самую… дальнюю даль, пока он, Рыцарь, сам и без всякой ненужной помощи поедет в горы. Только тогда Ибри, скорчив недовольную мину, легко взлетел на круп, пристроившись за всадником.

И вот теперь верный Бартай щипал травку где-то у входа в эти долбаные пещеры, а они уходили всё глубже, нервно вслушиваясь в разбегающееся эхо своих шагов.

Чёртовы пещеры! Как же Кельм их не любил! Всем сердцем, всей печёнкой и, в особенности, всей душой. Его бы воля, стёр бы их все с лица земли, извёл как класс.

А всё артефакты, без которых не законопатить злосчастную Печать! Кто только придумал все эти сложности?! За каким бесом нужно пройти все круги преисподней, чтобы починить то, что призвано сдерживать зло? Ну это же бред! Если уж не смогли сделать эту Печать вечной и нерушимой, ну приложили бы к ней какой-нибудь волшебный молоточек, чтоб тюкнул им разок – и оп-ля, Печать снова целёхонькая! Так нет же, мучайся, бедный Рыцарь, собирай дурацкие артефакты, ещё и пожертвуй тем – не знаю чем!

Бесит!

Кельм со злостью опустил тяжёлый рыцарский сапог на очередном шаге, вызвав грохот тысячи громов, мгновенно разгулявшихся под сводом главного туннеля и устремившихся во все ответвления.

– Ты чё, блин?! – подпрыгнул Ибри. – Совсем крышей протёк?!

– Извини… – испуганно прошептал Кельм, сам не ожидавший такого эффекта, и они вместе ещё какое-то время напряжённо вслушивались в удаляющееся сразу со всех сторон эхо, очень сильно теперь напоминающее топот множества убегающих ног. Или ножек…

– Псих, – констатировал Ибри. – Не делай так больше.

– Не буду.

Какое-то время они ещё прошли молча, и Кельм размышлял о том, что, похоже, типчик этот тоже чувствует себя здесь неуютно. А значит, будет не прочь отвлечься и поболтать.

– Слушай, – негромко окликнул он спутника. – А ты не в курсе, что за дела были у тёмных с Драконами? Почему они сначала помогли уничтожить их, а теперь будто жалеют об этом?

Тип несколько мгновений ещё молчал, будто обдумывая свой ответ, и в итоге неспешно проговорил:

– В курсе, в общем-то. Тут дело касается не только тёмных, а, скорее, всех эльфов, просто светлые в этом никогда не признаются. Ушастые, когда вступали в союз против Драконов, надеялись обрести истинное могущество, да вот просчитались. Как и остальные, в принципе.

– В чём просчитались?

– Да в вас… эм-м… нас, людях. Видишь ли, они думали, что не стань Великих Изначальных, и сила, которая была дарована им этим миром, перейдёт… ну, типа, по наследству ко второй расе. К ним, то бишь. И вот тогда они расцветут! И покорят этот мир, переделают его под себя и так далее, и тому подобная хрень. Но и силы им прибавилось чуть, и вы… мы, блин, люди никому тут жить спокойно не дали. Такие дела.

– М-м-м… Интере-есно и кое-что объясняет. А почему сила им не перешла?

– Немножко-то капнуло. Ну а почему не вся? – Ибри меланхолично пожал плечами. – Кто ж его знает?

– Понятно. Значит, они расстроились, что их планам по обретению могущества и занятию места Драконов в этом мире не суждено было исполниться, и они теперь винят в этом людей и не против, чтобы всё вернулось вспять?

– Ну-у… Типа того.

– Интере-есно, – повторил Кельм, поглаживая бороду. – Вот же засранцы двуликие. Ну ничего, тут у них вообще двойной облом – и могущества нет, и вспять ничего не вернёшь. Пусть сидят на своих задворках и горюют об ушедших навсегда Драконах! Так ведь?

– А-га, – с какой-то странной интонацией согласился тип.

Вновь наступившая пауза в разговоре нервировала. Стены коридора, незаметно сужающегося, давили на Рыцаря непосильным грузом. Свет, идущий словно от самих камней, по мере удаления от входа становился всё тусклее. Где-то внутри, под желудком, зрел неприятный холодный комочек, пока ещё коротенькими липкими лапками начинающий оплетать позвонок за позвонком, распространяя озноб до самого затылка.

– Слушай! – вновь обратился Кельм к сработавшей в первый раз тактике. – А ты не знаешь, где тут артефакт искать? Ивелия обещала явиться и помочь, но когда ещё это случится…

– Ну так, в общих чертах. Топать ещё прилично.

– Плохо, – Рыцарь нервно сглотнул и опасливо оглянулся по сторонам. – Темнеет тут, как в темноте искать будем? И эхо это… Будто развернулось и обратно бежит…

– Стой! – вскинув ладонь, приказал Ибри, и Кельм интуитивно замер, даже не подумав возмутиться. Несколько ужасно долгих секунд тип вслушивался в далёкие звуки, потом поднял растерянный взор на спутника. – Это не эхо... Но кто-то действительно бежит.

– Но… Гномы же давно ушли отсюда! Когда последние Драконы уничтожили город в горе.

– Знаю! Значит, это не гномы!

– Валим отсюда! – просипел Рыцарь, которого прошиб холодный пот.

– Куда? Оттуда тоже бегут! Давай дальше по коридору! Другого выхода нет!

И они ломанулись с места, как два лучших на свете скакуна. Особо не разбирая дороги, они неслись по главному туннелю, свет в котором продолжал таять вместе со свободным пространством. Пролетали мимо колонны, проносились уходящие в вечную ночь анфилады и ходы; вот они перепрыгнули небольшой валун, выпавший, видимо, из потолка, вот обежали вываливший здоровый кусок стены, вот перепрыгнули через раззявленную в предвкушении пасть, а шаги, сливающиеся уже в единый шум набегающей морской волны, настигали. И настигали со всех сторон.

– Стой! – крикнул Ибри и сам резко остановился. – Это… беспо… лезно… Они… везде…

– Ка… кого… чёрта, – Кельм сделал паузу, отдышался и закончил: – Так темно?

– Камни. Они передают свет снаружи, но чем дальше, тем его меньше.

– Что будем делать?

Сердце рыцаря вырывалось из груди, но не столько от бега, сколько от страха перед этими шажками, в мутной тишине приближающимися в великом множестве всё ближе. Свод, нависающий в какой-то паре саженей над головой, давил, подавлял волю и вселял панику. Спёртый, затхлый воздух не давал надышаться… или это страх, липкой паутиной опутавший лёгкие, мешал дышать? Кельм с надеждой глядел на посеревший в тусклом свете силуэт спутника со странно светящимися глазами. Свет этот был блеклым, но шёл словно из глубины, из самого сердца…

– Сражаться! – ответил Ибри. – Кто бы это ни были, они бегут, значит им можно, как минимум, пообрубать ноги. Чем мы и займёмся. Эй! – Он легонько шлёпнул зависшего спутника по щеке. – Ты тут?

– А… Да… Да, я тут. Сражаться. Да, будем сражаться!

И в этот момент из всех коридоров, из каждой щели повалило несметное полчище странных существ. Ростом с гнома или чуть меньше, полупрозрачные, худые, с оскаленными в кровожадных гримасах волосатыми лицами. Их пустые глазницы пялились на двух окружённых пришельцев, носовые отверстия жадно принюхивались, скрюченные пальцы с длинными когтями нервно подрагивали. Они остановились в каких-то пяти локтях, а сзади подпирали всё новые и новые существа.

В руках Ибри откуда ни возьмись появились два длинных кинжала, хищно сверкнув льдом своих странных белых лезвий.

– Это же, мать их, гномы! – шёпотом удивился он. – Только… странные какие-то.

А Кельмом вдруг завладел боевой азарт. Наконец-то! Наконец-то бой, а не эти скитания по жутким пещерам с их долбаным эхом и хреновым освещением. Да, в этом плане ничего не изменилось, но в бою это всё не важно!

Мужчина улыбнулся, ухватился за эфес, дёрнул. Со свистом вспорол воздух великий Драконоборец, с готовностью выскользнув из ножен и осветив огненно-алым светом устремивших на него свои глазницы врагов. Вряд ли они оценили всю мощь этого прекрасного оружия, а Ибри, испуганно стрельнув в него глазами, отступил на пару шагов, чтобы ненароком не оказаться в пределах его досягаемости.

Кельм, алчущий этой битвы всеми фибрами своей изволновавшейся души, не стал дожидаться, когда враг созреет, и, шагнув вперёд, опустил меч на головы ближайших странных гномов.

Оказалось, что они умеют визжать. Причём, по-разному. Одни визжали от боли, другие – от ярости, бросаясь вперёд. Драконоборец косил врагов, что траву на поляне. И хотя эти мелкие злобные твари то и дело прорывались к Рыцарю, в худшем случае успевали лишь поцарапать его ботинки.

Ибри, держась на почтительном расстоянии от Кельма, крутился волчком, окружив себя матовым сиянием летающих с неимоверной скоростью клинков. Казалось, это не бой, а просто разминка для опытных бойцов, да вот только число врагов не уменьшалось. Кучи трупов вокруг двоих воинов увеличивались, а из проходов и коридоров лезли всё новые гномы, яростно вереща и толкаясь.

Вероятно, ничем хорошим для дерущихся мужчин этот бой бы не кончился, но вдруг туннель озарила яркая вспышка, на миг ослепившая и напугавшая всех, но в особенности нападавших, заставив их отхлынуть назад.

– Вы что тут устроили? – удивилась Ивелия, стоя посреди побоища. – Ни на минуту, блин, оставить нельзя!

– Э-э… Они сами… – попытался оправдаться Кельм.

– С усами! Бежим, пока не опомнились. Нам туда!

И, взмахом руки послав во все стороны веер вспышек, побежала вглубь главного туннеля.

– Как… ты нас… так точно… нашла? – несясь за ведьмой, спросил Рыцарь.

– По тебе настроилась. Как ещё? – ничуть не запыхавшись, ответила женщина. – Не отвлекайся. Скоро будем на месте.

Добежали они и вправду довольно быстро. Свернув с основного пути и поплутав по боковым коридорам, освещаемым маленьким световым шариком в руке Иви, они вывалились в небольшую комнатку-склеп. Прямо посреди комнатушки стоял каменный постамент, над которым одиноко висел… ну, видимо, артефакт.

– Серьёзно? – пробурчал Кельм. – Молоточек?

– А ты чего ждал? – удивилась ведьма, подходя к самому постаменту. – Это же гномы выковали основу для Печати из Сердца Горы. Бери давай.

– В этот раз можно?

– Этот – можно, – поправила Ивелия. – Он безопасен для смертных.

– Какая честь, – снова буркнул Рыцарь и, протянув руку, опасливо ухватил небольшой и на удивление тёплый молоточек. Ничего не произошло, и он, облегчённо выдохнув, убрал артефакт в поясную сумку.

– А теперь уходим, – в приказном порядке объявила ведьма, хватая Рыцаря за руку и протягивая вторую в сторону типа. – Ибри!

***

– Буэ-э-э!.. Я же говорил… Буэ-э!.. Чтоб больше никогда!

Кельм ещё с минуту постоял на четвереньках, потом тяжело завалился сначала на бок, затем на спину.

– Почему ты никогда меня не слушаешь? Никогда не слушала, всегда по-своему делала и делаешь!..

– Надо было оставить тебя там? Конечно, такой герой бы в миг покромсал полчища древних гномов, охраняющих покой их первой обители, и преспокойно вышел бы, сдувая пылинки со своих доспехов.

– Мы могли пройти этот путь вместе…

– Вот уж нет, увольте! – хмыкнула ведьма, бродя по предгорному лугу и собирая какие-то травы.

– Поддерживаю предыдущего оратора, – поднял руку Ибри, белозубо и нагло скалясь.

– Да пошёл ты, – устало отмахнулся Рыцарь, которого ещё мутило. – Куда теперь?

– Подожди ты, а то встать не может, а уже рвётся куда-то. Сейчас заварю тебе зельце одно, сил прибавит, мозги вправит… – Она скептически глянула на белого лицом Рыцаря. – Хотя не, с этим тебе уже ничто не поможет.

– И ты иди с хлыщом в пешее далёкое! – без капли злости ответил ей на это Кельм, а у самого из головы не уходил недавний образ прекрасной в её могуществе ведьмы. И неслись его мысли в такое далёкое прошлое, когда он был счастлив и полон надежд на прекрасное будущее…

Коханов Дмитрий, сентябрь 2026 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки | Серия Ванька - Деревенские байки

Мой роман "Настоящий джентльмен"

Глава 1 | Глава 2

Тёмный густой лес царапал своими кронами низкие облака, неспешно плывущие в неведомые края, в паре лиг от того места, где трое путников молчаливо рассматривали его, прикрытые каменной грядой, протянувшейся до сюда от самых Выжженных земель. Земли эти остались позади в трёх часах пешего пути, но аура их простиралась далеко от границ и ощущалась в каждой скрюченной больной берёзке, в каждой пожухлой травинке и даже в дуновении воздуха. Практически полное отсутствие какой-либо живности только усиливало тяжёлые ощущения, обуревающие любого путника.

– Пожалуй, я подожду здесь, – спокойно заметил Ибри, даже не высунувшись из-за гряды. – А вы сходите.

Кельм скосил на тощего манерного типа подозрительный взгляд, но выразить своё мнение насчёт его предложения не успел.

– Да, пусть подождёт, – согласилась ведьма. – Его так-то тут вообще быть не должно.

И бросила слегка укоризненный взгляд на всадника, как бы намекая, чья в этом вина. Хотя, она прекрасно знала, насколько вхолостую уходят эти её драгоценные взгляды – сколько их было пущено в направлении Рыцаря за время их совместного путешествия в надежде, что он если не уступит коня, то хотя бы предложит подвезти. И что вы думаете? Всё это время он либо с успехом притворялся недоумком, либо действительно не замечал её намёков! Одно слово – мужик!

Кельм тем временем перевёл взгляд на странно поглядывающую на него ведьму, потом на разглядывающего свои ногти типа, снова на ведьму.

– Там Печать? – наконец спросил он, приняв информацию о том, что он мало что решает в этом нелепом путешествии, и смирившись пока с этим.

– Нет.

– Тогда како?.. Там – артефакт.

– Да.

– Чтоб вас! – вздохнул Кельм, трогая коня. – Ну пошли.

Полпути они миновали в полном молчании, будто каждый из них за что-то дулся на второго. В конце концов мужчина не выдержал первым:

– Может, расскажешь мне поподробнее о нашем путешествии?

– Зачем тебе?

– В смысле – зачем мне?! – возмутился Кельм, аж привстав в стременах от недоумения. – Я тут вроде главного действующего лица, вообще-то! Тебе без меня, судя по всему, Печать не закрыть, а знаю я меньше того напыщенного хлыща!

– Слушай! – Ивелия прикрыла глаза и выдохнула, гася раздражение. – Ты знаешь вполне достаточно. Для Печати нужны артефакты, и мы их собираем. Как соберём все, так и пойдём её запечатывать. Всё, что нужно, узнаешь в процессе. В конце концов, я сама не всё знаю! Этой Печати несколько тысяч лет, думаешь, за столько времени подробная инструкция по её восстановлению сохранилась? Сомневаюсь, что она вообще была. Так что мне тоже приходится часть знаний находить в пути. – Она помолчала с минуту и строго добавила: – Так что катись на своём коне и не гунди. Некоторым вон пешком приходится идти!

– Ладно, – примирительно вздохнул Кельм. – А тёмные-то тут каким боком?

– Они везде каким-то боком. На то они и эльфы.

Словно в подтверждение её слов с лёгким, едва различимым свистом прямо перед ними в сухую землю воткнулись две стрелы, выбив маленькие облачка пыли.

– Хорошо стреляют, – уважительно заметил мужчина, остановив коня. – Далеко.

– Нам дали понять, что мы под наблюдением. Оперение синее, значит нам теперь только вперёд – мы приглашены на аудиенцию и отказы не принимаются.

– Ну и славно, – подытожил Рыцарь и, прежде чем снова тронуть коня, вдруг повернулся к женщине и самым невинным тоном поинтересовался. – Ты не хочешь проехаться верхом?

***

Лес был под стать его обитателям – хмурый и тёмный. Исполинские ели своими пышными лапами надёжно укрывали от испытующего взора небес всё, что происходило под сенью вековых деревьев, а каким-то чудом растущие под ними вязы, орешники и клёны вторым ярусом надёжно затыкали любые прорехи, возникающие в еловом строю. Но не только деревья стояли на страже уединения лесного народа – тёмная, загадочная, но чрезвычайно древняя и мощная магия закрывала изнанку леса от любого, даже магического, взгляда.

При этом в самом лесу не было темно. Скорее, там царил полумрак, разбавляемый множеством загадочных огоньков: летающих, ползающих и просто зависших в пространстве. Что это было – какие-то местные звери, насекомые или просто магические огоньки – понять так и не вышло, поскольку сопровождающий путников караул из полудюжины хмурых вооружённых эльфов не подразумевал праздного шатания по лесу или же любопытствующих расспросов. Потому они молча следовали за провожатым и лишь вертели головами, пытаясь хотя бы увидеть и запомнить побольше об этом мрачном царстве.

Однако же место, в которое их в итоге привели, разительно отличалось от той части леса, через которую они шли добрый час. Величественные дубы, охватом стволов не уступающие замковым башням, а высотой значительно их превосходящие, раскинулись на огромной светлой поляне. Казалось, здесь светлее, чем было за пределами леса в самую ясную погоду – яркие игривые лучи пронзали пространство сверху вниз, тысячекратно отражаясь от тёмно-золотой листвы. Казалось, поляна горит волшебным, но абсолютно безопасным, дружелюбным огнём.

Здесь же они впервые за время лесного перехода увидели других эльфов. Их было довольно много, они с интересом разглядывали пришельцев, абсолютно не скрываясь, что-то воодушевлённо обсуждая на своём красивом непонятном языке. Высокие, стройные, но при этом вполне обычные – Кельм поймал себя на мысли, что не понимает, почему их поголовно считают красивыми. Вполне симпатичные, да, попадаются и красивые, ну так и у людей так же. Разве что у этих не видать откровенно страшненьких…

Сопровождающий подвёл их к необъятному стволу центрального дуба и указал на узенькую доску, от краёв которой куда-то вверх уходили две не особо толстых верёвки.

– Я сама, спасибо, – нервно сглотнув, решила колдунья.

– Здесь запрещено пользоваться магией, – сурово объявил провожатый, и двое эльфов на всякий случай тут же натянули тетивы.

– Не боись, я подстрахую! – Кельм обхватил пискнувшую Ивелию за талию и легко шагнул с ней на доску, которая тут же дёрнулась и довольно быстро скользнула вверх.

– Боги всемогущие! – тихонько завопила колдунья, закрывая глаза.

– И ты туда же, – буркнул Рыцарь. – Я думал, ведьмы полётов не боятся.

– Одно дело, когда сама летишь и всё контролируешь, а вот так… у-ужас!

– Да-а, любишь ты всё контролировать…

Доска остановилась так же резко, как и взмыла там, внизу, и двоим путникам открылась просторная терраса, в центре которой стояла красивая… то ли это была большая беседка, то ли небольшой дворец. Но красивое – однозначно. Вся терраса, как и постройка, были украшены огромным множеством самых разнообразных цветов, вокруг которых кружили прекрасные бабочки, утончённые колибри и неутомимые пчёлы.

Двое высоких эльфов в тёмно-зелёных ливреях приветственно распахнули двери, и гостям ничего не оставалось, как проследовать внутрь.

– О! Ну наконец-то! – встретил их низкий бархатистый голос. – Наконец-то вы добрались до меня. Рад видеть в своей скромной обители знаменитого Рыцаря Кельма из почтенного рода Камня и не менее известную в узких кругах ведьму Ивелию Алую! Будьте моими гостями, прошу.

Высокий статный эльф в тёмно-золотой длинной рубахе и такого же цвета узких штанах указал на раскиданные перед ним подушки. Сам он, подавая пример, вольготно развалился на нескольких из них и подхватил стоящий рядом кубок. Откуда-то вынырнул ещё один эльф с большим изящным кувшином и, быстро наполнив кубок предводителя и ещё два, стоящих там, куда опустились гости, быстро испарился.

– Итак, что же привело ко мне две таких известных личности? Признаться, давно я не принимал гостей из рода людского.

– Думаю, ты знаешь, зачем мы здесь, Ассаулиассон.

– Можно просто Асса, – лениво отмахнулся Эльф, задумчиво поболтал жидкость в кубке, глотнул и вновь глянул на гостей. – Да, знаю. Вы решили спасти этот мир и ждёте, что я вам помогу. Я ничего не упустил?

– Нам нужен лишь артефакт…

– Бла-бла-бла!.. Неинтересно. Зачем бы мне вам помогать?

– Но вы же не хотите…

– С чего ты взяла? Может, именно этого мы и хотим.

– Но вы же тоже сражались с Драконами в последней битве! – не выдержала ведьма, повысив голос.

– Ага, вот только люди как-то забывают об этом упомянуть.

– Будто вы упоминаете о людях, когда разговариваете о Великой битве, – хмыкнул Кельм в усы, не особо рассчитывая, что его реплику услышат.

– О! Я думал, он нем, – хлопнул в ладоши Асса. – Ты прав, Рыцарь, не упоминаем. И, знаешь, вообще не уверены, что при Драконах нам было хуже, чем сейчас при людях. Вы же как зараза – плодитесь невероятными темпами, расползаетесь по земле и захватываете всё, что видите, ничуть не заботясь о других расах. Да что там! Вы и о своих собратьях-то не очень заботитесь!

– Ну надо же, какая экспрессия! – Кельма задели слова предводителя эльфов. – Нравятся Драконы – отправляйся к ним, мы мир и без тебя спасём! Отдай только амулет.

– Да он же не знает, – всплеснул руками эльф и заржал самым наглым образом.

Кельм вопросительно глянул на ведьму, но та сидела с таким красным и злым лицом, что вопрос застрял в горле. Руки её, сложенные на скрещенных ногах, с такой яростью и силой сжимали друг друга, что побелели практически до запястий. У мужчины создалось впечатление, что она с огромным трудом сдерживает что-то ужасное, рвущееся наружу с неистовой силой.

– А кровь Дракона вы хоть достали? – отсмеявшись, осведомился Асса.

– Д-да… В общем…

– Как мило.

– Ты отдашь нам артефакт? – Кельму надоел этот бесполезный разговор.

– Нет, конечно. Вы можете выпить и повеселиться со мной или проваливать прямо сейчас. Выбор за вами, но артефакта вы не получите, и я даже слышать об этом больше не хочу.

– Всего один, последний раз, – спокойно ответил мужчина, медленно поднимаясь. – Я заберу у тебя артефакт силой, если ты его не отдашь.

И с тихим звоном жаждущего боя металла выскользнул из ножен меч, помнящий на вкус ещё кровь Драконов. И с не менее тихим скрипом натянулись тетивы на десяти луках невесть откуда выскочивших эльфов. Асса, грозно сощурившись, медленно встал и, оскалившись, предложил:

– Ну попробуй.

– Хватит! – ураганом пронёсся под сводами дворца-беседки повелевающий возглас ведьмы, и все стрелы в один миг обвисли бесполезными верёвками.

Кельм глянул на женщину и чуть не задохнулся от восхищения – глаза сияют, как два рубина на ярком солнце, густые чёрные волосы развеваются во все стороны, руки – сильные, жилистые – источают такую энергию, что воздух вокруг них сгустился и стал видимым, а лицо! Как же оно было величественно и прекрасно в этот момент.

– Ты!.. – задохнулся Асса, переводя взгляд с озадаченных лучников на ведьму. – Ты использовала магию! Но как?..

– Молодец, Иви! – похвалил Кельм, делая шаг вперёд. – Сейчас я этому золотому уши-то укорочу.

– Нет!

И его меч обвис точно такой же безвольной соплёй, какие сейчас свисали с луков эльфов.

– Э-эй-й…

– Слушай, Асса! – грозно молвила Ивелия, прожигая его своим горящим взглядом. – Мне плевать на твоё отношение к людям и Драконам. Я проделала этот путь не для того, чтобы выслушивать твоё нытьё, я пришла за артефактом и я его заберу. Как – решать тебе.

Эльф несколько долгих мгновений смотрел на величественную в своей силе ведьму, то краснея, то белея, но в итоге выдохнул, опустился на подушки и одним глотком осушил кубок. Затем вяло махнул рукой, и стражники с вялыми стрелами быстро ретировались, уступив место эльфу с кувшином.

– У меня его нет, – наконец выдохнул он, когда залпом осушил наполненный кубок и дождался его повторного наполнения.

– Как нет? – растерялась ведьма, вмиг растеряв всю свою грозность. – У кого он тогда?

– У светлых, должно быть. Я проиграл его где-то веков пять назад своему кузену Ласси, ты его знаешь. Что он с ним после того сделал, мне не ведомо. Так что валите ко всем чертям и разбирайтесь с этим сами! Вы мне надоели!

Он отвернулся от них, что-то недовольно и пьяно бурча.

– Врёт, небось, – неуверенно предположил Кельм.

– Да нет, не врёт, я чувствую. Пойдём отсюда.

– Ага. Слушай, а это… меч-то мой почини.

– Не переживай, это ненадолго. Потом сам встанет.

Коханов Дмитрий, сентябрь 2026 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки | Серия Ванька - Деревенские байки

Мой роман "Настоящий джентльмен"