TruePisaka

На счастье престарелых родственников удушающей, лишающей всякого желания выходить из дома жары не было, лёгкий освежающий ветерок дул практически беспрерывно, временами нагоняя стада небесных барашков, которые, попасясь недолго, уплывали на новые просторы. Но приятного, согревающего тепла вкупе с отсутствием дождей было достаточно, чтобы непоседливого внука приходилось силком и угрозами загонять в дом, дабы хотя бы накормить.

Ванька отрывался на всю катушку.

За эти первые дни он успел излазить вдоль и поперёк… да что уж там – и по диагонали весь участок, заглянув в каждый, даже самый труднодоступный уголок. Пять старых, больших и разросшихся вширь, яблонь уже отцвели своё, и сейчас на ветвях, прячась за широкими листами, развесились гроздья маленьких завязей, напоминающих больше орешки, нежели яблоки, которыми им суждено стать, и Ванька с нетерпением ждал того момента, когда сможет сорвать и с хрустом съесть первое из них.

Огромный, раскидистый дуб на углу участка за баней в течение всего дня укрывал тенью часть бабушкиного огорода, за что с завидной регулярностью удостаивался массы не самых лицеприятных эпитетов от неё. А ещё он сильно манил Ваньку своей теряющейся в вышине кроной и множеством ведущих к ней веток, но на беду самая нижняя из них была пока недосягаема для мальчишки. Хотя, на беду ли…

Практически каждый вечер Ванька, как примерный внук, поливал какие-нибудь грядки из шланга, тёмно-зелёной змеёй протянувшегося из вожделенного колодца. Но, по правде говоря, уже не такого уж и вожделенного – в один из прекрасных деньков неугомонный малец улучил момент, когда в пределах видимости не маячил хмурый дед со своим вечно подозревающим прищуром, и с огромным трудом поднял-таки крышку и заглянул в тёмный зев водопроводного прародителя. За что тут же и поплатился!

Должно быть, сработал какой-то беспроводной механизм, возвестивший деда о злонамеренном проникновении, или же это была чёрная магия, но он в ту же секунду вынырнул из-за дома и с гневным рыком, вытягивая на бегу из штанов ремень, ринулся на защиту чести осквернённого колодца.

Ванька скакал по огороду горным козлом, в священном ужасе осознавая, что увидь его сейчас физрук, то в восхищённом экстазе проставил бы ему пятёрки авансом до самого окончания школы. Ещё бы и грамоту какую выписал… Но сейчас горевать об отсутствии оного было совершенно не с руки, ибо пацаном двигал лишь страх за сохранность своего мягкого места, призванного в этот жестокий бренный мир исключительно ради его, Ваньки, комфортного сидения.

А дед оказался на удивление прытким для своих лет и с неуёмным азартом нёсся за улепётывающим внуком, одной рукой раскручивая над головой ремень, а второй придерживая сползающие штаны. И так бы им и бегать в надежде выяснить, у кого же сил да выносливости больше осталось, но всё закончилось довольно резко и неожиданно, когда пробегающему мимо крыльца деду вдруг хлёстко, со звонким щелчком прилетело скрученным полотенцем по шее.

Тот встал столбом, широкими глазами и с выражением глубочайшего непонимания, замешанного на горькой обиде и праведном гневе, уставился на бабку:

– Ты… чё, старая?!

– По что внука стращаешь?! – не оробела бабушка, на всякий случай по новой скручивая полотенце.

– Дык, в колодец влез…

– Ну влез, что его убить теперь, что ли?

– Так я ж не того… Ты чё?! – искренне удивился дед. – Я ж токмо выпороть, чтоб не повадно было. О нём же забочусь!

– Тебе лишь бы выпороть, – буркнула бабушка, признавая его правоту и переводя строгий взгляд на нерешительно мнущегося в сторонке внука, с надеждой и восхищением взирающего на свою защитницу. – Пороть мы его не будем! – вынесла она своё решение. – А ты, молодой человек, на неделю лишён своего телефона, понял?!

– Ну ба-абу-ушка-а!..

– И не бабушкай мне тут! А будешь препираться, маме позвоню! А теперь помирились и марш обедать!

И двое раздосадованных кто чем мужчин – старый да малый – поплелись за кормилицей, с пониманием косясь друг на друга.

С тех пор колодец Ваньку уже не манил, хотя и возникал интерес, когда что-то там внутри начинало гудеть во время полива, но всякий интерес моментально гас, стоило лишь вспомнить, как целую неделю он был вынужден провести без любимого телефона, каждый день и не по разу безуспешно пытаясь вымолить прощение. Бабушка была неумолима, неподкупна и незыблема в своём решении покарать внука за непослушание и вернула ему смартфон только спустя оговоренный срок.

Да и вообще целая неделя (а это, на минуточку, почти половина прожитого здесь срока) вечеров, проведённых за созерцанием новостей и каких-то непонятных передач и сериалов, что любили смотреть бабушка с дедом, отбили всякое желание нарушать строгие запреты, да и вообще безобразничать. Хотя надо сказать, под конец срока наказания он даже начал находить какую-то странную прелесть в том, что вынужден был смотреть по телевизору, но всё это мгновенно померкло и забылось, стоило ему заполучить обратно свой телефон.

Сегодня был очередной прекрасный солнечный день, и Ванька с утра, сразу же после завтрака, ускакал в гости к своему новому другу, проживающему неподалёку.

Пашка тоже проводил летние каникулы на дачном участке родителей своего отца и был младше Ваньки на год, что отнюдь не стало преградой их знакомству и последующей крепкой дружбе. Они то и дело проводили время вместе, и Пашка уже пару раз гостил у нового друга, чему бабушка была очень даже рада, а дед со своей любимой папиросой в зубах пристально и с подозрением приглядывал за удвоившейся угрозой его спокойствию.

Разумеется, Пашка был не единственным Ванькиным другом в этой деревне, но как-то так сложилось, что самым близким. Возможно, причина крылась в ближайшем соседстве, а может – в чём-то совсе-ем другом.

В этот раз они собирались пойти на речку, и Ванька зашёл за товарищем, дом которого располагался как раз по дороге туда. Пашка уже вовсю приплясывал на крыльце, от нетерпения теребя свои курчавые светлые волосы. Было в этом парнишке что-то забавное и неуловимо умилительное, что словно требовало от старшего товарища взять над ним шефство и опеку. Очень доверчивый, смешливый и ужасно непоседливый он чуть ли не в рот Ваньке заглядывал и выполнял все его наказы, не задумываясь и всецело признавая и принимая его авторитет.

А Ванька с чувством величайшей ответственности и тёплой симпатии присматривал за Пашкой, учил жизни и готов был защищать любой ценой, благо поводов для этого не находилось. Вот и сейчас он вскинутой ладонью остановил Пашкин порыв броситься к нему навстречу и строго вопросил:

– Нарукавники где?

– Вот, в пакете! – тут же подхватился малец, поднимая с пола и раскрывая пред строгие Ванькины очи яркий цветастый пакет. – И полотенце!

– А круг? Забыл?

– Ой!

Пашка метнулся в открытую дверь, а Ванька пока осмотрелся. В общем-то, участок как участок, только что цветов побольше, а грядок поменьше. Да дом немного крупнее, чем у них. А вот та явно здоровая, краем выступающая из-за угла дома куча песка – это другое дело! Это явление Ванькино внимание не просто к себе приковало, а прям-таки им завладело.

– Вот! – выскочил Пашка с кругом наперевес, но его старший товарищ даже головы не повернул. Завороженно глядя на возвышающуюся выше него гору, осторожно поинтересовался:

– А для чего это у вас там столько песка?

– Не знаю, – бросив безразличный взгляд в ту сторону, хмыкнул Пашка. – Деда говорит, там клад спрятан…

– Кла-ад?! – глаза Ваньки округлились, а голос осип от волнения. «Почему он так спокойно об этом говорит? Неужели не понимает?» – И ты не пробовал его искать?

Малец озадаченно опустил руки, сжимающие плавательный круг, и попытался осознать, его уже ругают или пока просто спрашивают.

– Не-ет… – неуверенно проблеял он. – А что, нужно было?

– Ну конечно! – воскликнул Ванька, подскакивая к вздрогнувшему от неожиданности Пашке, хватая и тряся за плечи. – Конечно нужно! Это же клад! Тебе что ли не интересно? – И, не дожидаясь ответа, командным голосом объявил: – Речка отменяется! Тащи лопаты, будем копать!

Куча была поистине огромной. Наваленная с задней стороны дома она возвышалась на добрых два их роста. Ну то есть, если их друг на друга поставить, то вот на столько! Ванька подумал, что, если бы у него была такая куча за домом, он вообще от неё не отходил бы, играя и копаясь в ней днями напролёт.

Пашка притащил из своих запасов одну нормальную пластиковую лопатку, которую благоговейно вручил старшему, и два совочка – зелёный и красный – для себя. Ванька с сомнением глянул на его инструмент, но говорить ничего не стал.

– Откуда начнём? – с энтузиазмом навис Пашка над кучей, вооружённый двумя совками, по одному в каждой руке. Выглядел он, конечно, довольно комично в этот момент, ещё с такой серьёзной мосей…

– Хмм… Давай, наверное, с краю, – неуверенно протянул Ванька и подошёл к одному из покатых боков недалеко от стены дома. – Вот отсюда!

И они начали. С усердием и неуёмным пылом настоящих кладоискателей. Пашка вгрызся в заветную песчаную гору с двух рук, словно обезумевший горный комбайн, расшвыривая песок во все стороны разом, а иногда и прямо на махающего сбоку лопатой товарища. А товарищ и не замечал этого. С ритмичностью робота он втыкал и втыкал лопату в песок, потел, сопел, но пёр вперёд к манящей цели.

В общем, работали они на зависть многим гастарбайтерам. Пару раз выглядывала Пашкина бабушка, качала головой и снова исчезала. Один раз прошёл мимо дед, увидел, что происходит, охнул и схватился за сердце, представляя, сколько ему потом времени всё это обратно закидывать. Но дедушка у Пашки был добрый и мягкий, а потому только головой поник и мимо прошёл.

Поначалу они раскопки вели по направлению, параллельному стене, но потом, когда разошлись, копали уже туда, куда копается. Без разбору, проще говоря. Сухой песок постоянно осыпался ручейками, заполоняя освободившееся пространство, но парней это ни капли не смущало, их уже ничто не могло остановить или заставить отступиться от плана. Ну или почти ничто…

– Ма-альчики! Обе-едать! – разнёсся над деревней зычный голос Пашкиной бабули. – Быстро! Потом ещё накопаетесь.

Делать было нечего. Понуро вздохнув, отбросил свои совочки младший кладокопатель, в расстроенных чувствах в последний раз вогнал в песок свою лопату старший, и…

– Я во что-то попал, – выдохнул Ванька. – Что-то твёрдое, Пашка… Это клад! Мы нашли его! Копай!

И, показывая пример, сам с утроенной силой замахал лопатой. Пашка, не будь дурак, забыл и про бабушку и про обед, схватил свой инструмент и присоединился к возобновившимся раскопкам.

Вскоре сквозь постоянно осыпающийся песок проявился светло-серый бок сундука. Разгорячённые близкой победой, пацаны навалились с новой силой. Они копали и копали, освобождая из песчаного плена всё больше, но бок и не думал переходить в ребро или хотя бы крышку.

– Здоровый! – пропыхтел Пашка с уважением.

А Ванька и сам заметил, что сундук они откопали действительно здоровенный.

– Давай копать только вверх, должна же у него быть крышка.

– Так! Мальчики! – прозвучало прямо из-за спин, заставив мальчиков чуть ли не подпрыгнуть.

– Щас, бабуль! – икнув, отмахнулся совком Пашка. – Ещё чуть-чуть, мы почти нашли!

– Что вы там ищете-то хоть, бедовые?

– Клад!

– Ох ты ж господи… Чтоб через пять минут были за столом! С чистыми руками!

– Ага!

– Ох, пострелята, – покачала головой бабушка, уходя домой.

А они копали и вскоре действительно откопали ребро, перешедшее в такую же светло-серую, но уже горизонтальную плоскость. Крышкой на ней и не пахло.

– Давай её откапывать! – скомандовал Пашка.

И они, подгоняемые угрожающе приближающимися шагами вновь не дождавшейся внука к обеду бабушки, накинулись на песок, покрывающий горизонтальную поверхность. И очень скоро уткнулись в зелёную деревянную стену…

– Что это?.. – удивлённо уставился на неё Пашка.

– Стена, – обескураженно отозвался Ванька и обессиленно отпустил лопату, с шорохом приземлившуюся на песок. Он всё понял почти сразу и, тяжело дыша, боролся с навалившимся разочарованием. – Стена твоего дома. А это фундамент. Мы откапывали фундамент, Пашка.

– Ну-у во-от, – тоненько протянул его младший товарищ, и Ванька понял, что тот вот-вот пустит слезу, а потому собрался, отбросил грустные мысли и с улыбкой повернулся к Пашке.

– Ну и что! Зато мы здорово провели время. И пусть не нашли клад в этот раз, мы попробуем ещё, посмотри, какая эта куча огромная!

– Да! – вмиг повеселел малец и даже подпрыгнул от счастья, что всё так хорошо.

– А сейчас пошли обедать, а потом на речку дунем!

– Да!

– Ма-альчики-и!!!

***

В вечерней, практически уже ночной, темноте сходили с ума кузнечики, превращая тихое и загадочное время на стыке дня и ночи в место сражения оловянных солдатиков со вторгшимися на Землю десептиконами. Сильно погрызенным прожектором освещал эту битву тонкий месяц, а далёкие звёзды предупреждающе мерцали, словно спешащее инопланетное подкрепление.

Эта ночь, как и всякая другая июньская ночь, не была такой чёрной, как где-нибудь на юге, но темноты её было довольно, чтобы за пределами освещённого уличными фонарями пространства всё вокруг превращалось в размытые шевелящиеся тени.

Одна из таких теней отлепилась от крыльца и вдоль стены прокралась к углу дома, завернула и замерла на несколько мгновений, привыкая к царившей здесь тьме и практически сливаясь со стеной. С тихим шорохом шевельнулись ветви раскидистой тени в двух шагах впереди, донёсся издалека тревожный собачий лай, быстро перетёкший в заунывный плач, и с другой стороны ему тут же вторил другой. Ещё пара мгновений, и всё снова стихло. Всё, кроме этого раздражающего стрёкота! Но зато как хорошо он скрывал тихий шорох шагов…

Тень осторожно, придерживаясь за стену, сделала несколько аккуратных шагов и остановилась перед покатым боком тёмного холмика, в котором уже можно было распознать частично разорённую кучу песка, наваленную тут ещё весной. Тень с тихим кряхтением наклонилась, присела, звонко щёлкнув коленями, и начала рыться в песке в том самом месте, где он был уже весь перерыт, ежесекундно сопровождая процесс едва слышимыми нецензурными комментариями. Наконец она что-то нащупала, издала приглушённый радостный кряк и достала из песка что-то гладкое, мелодично булькнувшее и заигравшее в темноте отблесками звёзд.

– Почти добрались, хулюганы! – нервно прошептала тень, с нежностью стёрла с находки песок, встала, снова кряхтя и щёлкая коленями, и направилась к зарослям сирени, очень надеясь, что там её сокровище будет спрятано гораздо надёжнее.

А ещё тень больше ни за что и никогда не заикнётся про клад!

Коханов Дмитрий, март 2026 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки | Серия Ванька - Деревенские байки

Мой роман "Настоящий джентльмен"

Как-то раз после уроков, когда все одноклассники уже собирались расходиться кто куда, к Белке подошла самая красивая девочка их класса с двумя своими подружками и, дёрнув её за небольшую косичку, которую заплела ей мама, с усмешкой сказала:

– Слышь, зубрилка психованная, ты бы состригла этот позор. Тебя бы вообще налысо побрить, красивее будешь!

И, смеясь, они пошли на улицу. Белка уже давно не плакала, привыкнув к подобным выходкам, но злость, которая сменила обиду, обжигала изнутри, накапливаясь с каждой такой издёвкой.

Когда она вышла на улицу, эта девочка с подружками стояла в окружении одноклассников и хохотала, тряся двумя своими шикарными, пышными косами. Белка посмотрела на них пару минут и задумчиво сказала:

– Как было бы здорово, если бы кто-нибудь выдрал эти её косы, Мордочка.

А спустя несколько мгновений толстые шикарные косы этой красивой девочки с силой дёрнулись в стороны, отрываясь от головы вместе с кусками кожи. Маленькими рубиновыми каплями брызнула кровь на её подружек, поднялся визг, плач, суета. Все бегали, орали, куда-то звонили.

– Ты перестарался, – озадаченно глядя на всё это, промолвила Белка и вдруг радостно захлопала в ладоши: – Но так даже лучше!

Коханов Дмитрий, январь 2026 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки

Мой роман "Настоящий джентльмен"

Закончив с самострелами, повесил над самой дверью заряженный сразу двумя болтами арбалет – он будет смотреть в спину моему сегодняшнему гостю.

То, что он придёт сегодня, я знал уже давно. Очень давно. Он всегда приходит, наверное, это самое пунктуальное существо на планете, но сегодня я наконец-то в полной мере готов к его появлению. Больше он не застанет меня врасплох.

История моего знакомства с ним имеет довольно глубокие корни. Сколько себя помню… столько помню и его. Я уже давно его не боюсь, да и вряд ли когда-то боялся по-настоящему, но его появления опутаны какой-то тайной, сверхъестественностью и странным и непонятным пиететом. То, что он несёт с собой, то, что символизирует, – неотвратимо и неизбежно, как сама жизнь, но меня это не устраивает. Да, он дарует то, чего ты желаешь, он способен прочитать и выполнить самые заветные желания, если захочет, но то, что он при этом забирает – незаметно, без спроса и согласия, – гораздо ценнее. И я не знаю, можно ли ему противостоять, можно ли остановить его неминуемую поступь, но я должен попытаться. В этот раз я просто обязан. Сегодня или никогда!

Я закончил раскладывать кнопки вокруг широкого ковра под дверью и облегчённо выдохнул – всё-таки этот процесс достаточно кропотливый и долгий, ведь каждую кнопку необходимо положить иглой вверх. Теперь открутить дверную ручку изнутри – в случае с ним никакие меры не будут лишними! Хотя я и сомневался, что отсутствие ручки на двери его остановит, если он решит сбежать, в то же время я сомневался, что он вообще захочет бежать.

Если верить в то, чем наделяет его молва, то все мои приготовления в принципе бессмысленны, но это ведь не значит, что не стоит попытаться, верно? Вот и я думаю, что пытаться никогда не бессмысленно, как бы не убеждали в обратном. Как говорится: не мытьём, так катаньем – не спроста же когда-то давно народ эту мудрость родил, а она ещё и до наших дней дожила.

На очереди была сеть. То есть, только сеть и осталась. Вздохнув, я поставил стремянку и полез навешивать первый угол. Когда через сорок с чем-то минут ругани и мучений я закончил, белая паутина, вполне неплохо сливающаяся с потолком, красиво нависла над половиной прихожей в ожидании жертвы. Что ж, неплохая работа, должен сказать. И она стоила всех потраченных нервов и времени… Время!

Я в панике глянул на часы и нервно выдохнул. Успеваю! Правда, в упор. Быстро проверив активность всех реле в приложении умного дома, я сказал в пространство:

– Алиса, ты здесь?

– Да, я здесь! Чем могу помочь?

Отвечать я не стал, отошёл к дальней стене напротив входа, взял с комода и вскинул ружьё, направив его прямо на дверь, щёлкнул выключателем, погружая пространство прихожей во мрак. Итак, кажется, я готов к его появлению, которое должно состояться в ближайшие минуты, а может, секунды.

Признаться, я порядком нервничал. Нет, не боялся, но внутреннее напряжение, неизвестность и возможность неудачи заставляли крепко сжимать губы и потеть, а указательный палец, едва касающийся курка, уже дрожал и, казалось, онемел. Я немигающим взглядом сверлил входную дверь, боясь пропустить момент её открытия. В какой-то момент пространство перед глазами поплыло, и я очень быстро моргнул, возвращая зрению резкость.

В сгустившейся тишине появились едва различимые звуки, которых не было раньше. А может, их не было и сейчас, и всё это было лишь бредом стрессующего мозга: скрип покачивающегося у потолка огнемёта, звон натянутой тетивы арбалета и шелест верёвки в узлах сети. И именно в этой призрачной симфонии реальности особенно отчётливо прозвучал щелчок открываемого замка.

Я перестал дышать, замерев безжизненной частью обстановки прихожей, а замок медленно, тягуче щёлкнул ещё два раза и замолк. Чуть слышно скрипнула ручка, и дверь начала открываться. Огромная непроглядная тень подсвеченной с той стороны туши существа тяжело шагнула внутрь и на удивление аккуратно притворила за собой, повернувшись прямо на меня.

Я выдохнул, вдохнул и включил свет, не спуская ружья с ночного гостя. Казалось, он чуть вздрогнул, или мне просто хотелось потешить своё самолюбие – не знаю, но мы уставились друг на друга и несколько тяжёлых бесконечных мгновений просто играли в гляделки.

– Э-э-э… с новым годом?.. – наконец неуверенно уточнило существо в дурацком красном балахоне и с огромной седой бородой. Не менее дурацкая красная шапка чуть съехала на бок.

– А вот и нет, дед! – медленно процедил я, разглядывая его обманчиво добродушное лицо в проекции ствола моего ружья. – Я ещё не готов.

Он не боялся. Совсем. Как, впрочем, и я. Но он принял свою роль и сейчас ждал от меня следующего хода, а потому я для подтверждения серьёзности своих намерений щёлкнул предохранителем своего старенького Нёрфа и закончил:

– Я ещё не приготовил подарок маме!

Уважаемые пикабушники, поздравляю вас всех с наступающим новым годом! Пусть все мечты сбудутся в 2026-м, пусть планы будут посильными и легко выполнимыми, пусть здоровье не подводит нас всех и наших близких тоже! Счастья и финансового благополучия вам! И нам! :)

Коханов Дмитрий, декабрь 2025 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки

Мой роман "Настоящий джентльмен"

За последние два… да что уж там – практически три дня он наблюдал странные явления, которым раньше в его берлоге места не было, раз эдак двадцать. То шёпот откуда ни возьмись, то пропадёт что-то, то скрежет али скрип. Или вдруг бахнет из-под полу, словно там упало что. А что там упасть может? Там же камни да коряги токмо, на которых дом стоит. Ну и земля-землица, само собой. Короче, дела странные, и Лешему они совсем не нравились.

И вот сегодня, как апогей всему этому безобразию, ускользнула куда-то под пол прямо из его рук алая нитка, которой он берёзки свои украшал! И вот этого он уже никак стерпеть не мог. Это же форменное кощунство! Помимо того, что терпеть эти издевательства стало невмоготу даже такому воплощению терпения, как он, так ещё и нитку алую спёрли! А что спёрли, Леший не сомневался, не знал только пока, кто. И как.

Решительно хлопнув широкой заскорузлой ладонью по столу, он поднялся и потопал в сени за топориком. Что поделать, если другим способом под пол не попасть? Значит постарается выворотить половицы аккуратно, чтобы потом на место вернуть без потери товарного, так сказать, вида.

Вооружившись инструментом, Леший вошёл в комнату, где исчезла нитка, и грозно навис над тоненькой щелью меж двух половиц, словно давая им последний шанс одуматься и вернуть похищенное. Но половицы стойко вынесли его немой укор и возвращать явно ничего не собирались. А значит!..

Леший замахнулся и… передумал. Присел и аккуратно сунул носок топора в щель, пошевелил, углубляя, и поднажал на топорище. Ничего не произошло, лишь издевательски скрипнула доска. Тогда он навалился на топорище грудью, не опасаясь его сломать, и вот половица заскрежетала и поддалась, приподнимаясь. Когда она, выгнувшись, оказалась выше уровня пола, он сунул под неё сильные пальцы и напряг мышцы, постепенно вырывая её, благо она была не длинной.

И вот, когда казалось, она вот-вот оторвётся, что-то ловко сковырнуло его пальцы, и доска с грохотом, достойным царь-пушки, вонзилась в своё законное место, а Леший со всей силы сел на пол, ошалело хлопая глазами и наблюдая, как половица, поскрипывая, продолжает втискиваться между соседками.

– Ах ты ж!.. – возопил он, вскакивая и хватая топор.

Вне себя от праведного гнева на то, что что-то в его доме ведёт себя неподобающе и вопреки хозяйским планам, он с медвежьим рёвом засадил топор в щель, уже не заботясь о сохранности внешнего вида, надавил, схватил вылезшую половицу сначала одной рукой, потом второй, и одним богатырским рывком вырвал её, швырнув в угол. Не останавливаясь и продолжая яростно реветь, он схватил и вырвал следующую; на третьей ему почудилось какое-то несмелое сопротивление, но он легко сокрушил все попытки противостоять его могучей воле и отшвырнул и третью, и четвёртую, и пятую, и даже шестую доски, хотя это и было уже лишним. Но бушующую внутри ярость не так-то легко угомонить, гораздо проще не давать ей выхода, но уж коли не уследил, выпустил, будь любезен – корми её, подпитывай пламя, пока она не расслабится и не позволит себя унять.

Уже схватившись за седьмую половицу, Леший наконец обратил внимание на довольно большую дыру в полу, открывающую вид на чернеющий влажной землёй неглубокий провал, из которого на него с ужасом таращились два здоровенных зелёных моргала. Точнее, сейчас совсем даже не моргала.

– Кикимора?! – удивлённо проревел он. – Етить твою налево! Ты какого леш… кхм… чего тут забыла, старая?

– Э-э-эхх… – облегчённо выдохнула снизу зелёная баба. Да, наверное, он действительно ужасно выглядел в момент, когда ломал пол… – Сам ты старый! – обиделась она, перетекая из испуганно-лежачего в успокоенно-сидячее положение.

Вся зелёная, словно обвешанная с головы до ног водорослями вместо одежды, она и впрямь не выглядела старой – стройная, привлекательная, с миловидным личиком, украшенным огромными зелёными глазищами, маленьким острым носиком и аккуратным ртом с тонкими губками, за которыми скрывался ряд острых зубов. А в густых зелёных волосах, помимо ряски и кувшинок, красовалась алая нитка. Его алая нитка!

– Вылазь давай, – велел он, отходя от дыры в полу. – И нитку мою отдай, воровка болотная!

– Ох, Леший, ты, я погляжу, манерами так и не обзавёлся, – легко выбираясь из провала, посетовала Кикимора.

– Сдались они мне, эти твои манеры. Ты вот сама-то где их забыла, когда вещи мои таскала?

– Мне просто ску-учно было, – поканючила зелёная, присаживаясь за стол вслед за хозяином дома.

– Нитку верни, – с нажимом повторил Леший.

– Но она мне так идёт!..

– Слышь, Кикимора, ты меня знаешь. Лучше не зли, итак дел понаворотила.

– Ладно-ладно, – тут же сдалась гостья и занялась выплетанием нитки, которая действительно на удивление гармонично смотрелась в её роскошных волосах.

– Итак! Это ты, выходит, от скуки под полом моим поселилась и три дня мне нервы изводила?

– Ну-у… – замялась Кикимора. Было видно, что она одновременно и смущена, и расстроена. Что-то её гложило, и она никак не могла решить, делиться своими проблемами с Лешим или просто отшутиться, как она часто делала.

– Не томи, подруга, – подбодрил её хозяин дома, разливая по деревянным стопкам свою фирменную настойку. – Мы с тобой не один век знакомы.

Кикимора одним махом опустошила стопку, тут же подставив её под вторую порцию, и выдохнула:

– Меня Водяной выгнал!

– Как выгнал? – удивился Леший, застыв с нависшей над рюмкой бутылью. – Во даёт? Это что ж ты натворила такого, что он тебя из дома выгнал?

Кикимора протянула руку и длинными пальчиками наклонила бутылку, чтобы из горлышка начало наконец течь в простаивающую рюмку.

– Да ничего я не делала, – пожала она плечами, следя за наполнением. – Поссорились мы просто.

– Ой-й, вы с Водяным по семь раз на неделе срётесь, – скептически хмыкнул Леший, убирая бутылку, а то он эту Кикимору знает – не уследишь, вообще без настойки останешься. – Но что-то он тебя отродясь не выгонял до сего разу. Он же душка. Темнишь ты что-то, подруга.

– Вот! Так и знала! Эта ваша мужская солидарность! – надулась гостья. – Он душка, а я, выходит, плохая! Так значит? Зачем я вообще тебе рассказала, знала же, что ты дружка своего выгораживать будешь!

– Эй-эй, не гони, зелень болотная, охолонись! Он мне такой же друг, как и ты, а ваши нездоровые отношения мне вообще побоку!..

– Ага, как же! Ты ж нас и свёл, старый хрыч, запамятовал что ли?

– Ну, свёл, каюсь, – несколько смущённо ответил Леший и тут же перешёл в атаку. – Что подтверждает тот факт, что я вас обоих как облупленных знаю! Так что колись, Кикимора, чем набедокурила?

Зелёная красавица надулась, аки жаба, и сердитым взором своим сверлила хозяина жилища, с довольным видом всезнайки ожидающего ответа.

«То же мне, умник нашёлся! – нашёптывала ей бабья гордость. – Всё-то он понимает, всех-то знает, прямо истина во плоти. Бесит!»

Так помимо того, что прав он был по всем фронтам, и спорить с ним было определённо нечем, так ещё и настойку свою волшебную убрал, дурень хитрожопый! В общем, подулась Кикимора, поиспепеляла взглядом корягу заумную, да и сдалась.

– Чёрт с тобой, Леший, твоя правда. Накосячила я, – вздохнула она, потупив грустные очи. – Ну так не со зла же…

– Ну, – подбодрил хозяин дома, подаваясь вперёд. – Чего накосячила-то?

– Да этих его русалок, девок распутных, повыгоняла…

– Да ты чё, мать?! – не поверил своим ушам Леший, обалдев настолько, что рука сама за настойкой потянулась. – Ну, дала жару! А чего выгнала-то?

– Так из ревности! Всё время вокруг него вьются, бестии полуголые!

– Ну и дура же ты, Кикимора, – покачал головой Леший, пододвигая ей рюмку. – Они ж для Водяного аки дочки, он их по-отечески любит-то!

– Да знаю я всё, а ничего поделать с собой не могу! Ревную, и всё тут!

Из глаз Кикиморы вдруг полились желтоватые струйки, красивое личико скуксилось, и она закрыла его ладонями.

– Он же тебя одну любит, – успокаивающе пробасил Леший. – Ну… как бабу. Ты уж мне поверь. Он почему столько лет все твои закидоны терпит? Как думаешь? Правильно – любит потому што зело сильно! Но тут ты палку перегнула, конечно… – Последовавший за этой фразой вой Кикиморы перебил его мысль, и он поспешил исправиться: – Но, я уверен, он тебе и это спустит! Он же отходчивый у нас…

– И что мне делать? – всхлипнула зелёная красавица. – Слышь, Леший, помоги, а!

– Вот те на, – всплеснул он в ответ руками. – Как же мне тебе помочь-то?..

Громкий, мясистый стук в тяжёлую входную дверь прервал разговор, и Леший, облегчённо выдохнув, поспешил к выходу. Не привык он к таким беседам, а уж лезть в чужие сердечные дела!.. Брр! Ну его, к лешему!

«Тьфу, блин, три раза!»

Дверь он распахивал с глубоким чувством признательности, готовый обнять и облобызать своего спасителя, но из дверного проёма на него уставились два ужасно грустных прозрачных блюдца, расположившихся на жалком отёкшем лице. Пухлые губы свисали вниз, нос раздулся до неприличных размеров и занимал пол-лица, волосы куда-то и вовсе пропали. Да и вообще, весь вид Водяного был настолько жалок, что захотелось захлопнуть дверь прямо перед его раздутым носом. Но нельзя, друг всё-таки…

А друг тем временем что-то прошепелявил своим обвисшим ртом.

– Что ты там шамкаешь? – возмутился Леший. – Губы-то хоть разлепи, размазня жидкая!

– Помоги, Леший… – тихо повторил Водяной, не отводя печальных глаз, наполненных тем не менее жадной надеждой.

– Сговорились вы сегодня что ли? – пробубнил хозяин дома, недовольно освобождая проход, а в душе его пели синички. – Ладно, проходи, помогу! Чего другу-то не помочь…

Водяной медленно переступил порог, оставив мокрый след, и замер, вперившись в глубь дома. Леший, уже собравшийся обругать друга за нерешительность, проследил его взгляд и увидел стоящую в сенях Кикимору, ломающую пальцы и мокрыми, полными надежды глазами глядящую на мужа.

– Кикиморка моя, – прошептал Водяной, преображаясь на глазах.

– Водяноюшка! – вторила ему Кикимора, снова пускаясь в тихий плач.

– Прости меня, душа моя!

– И ты меня, любовь моя!

Водяной, такой большой и сильный, каким Леший привык его видеть, шагнул вперёд, и Кикимора кинулась к нему, подпрыгнула и повисла на шее. Они ещё что-то жарко друг другу шептали, перемежая слова поцелуями, а хозяин дома уже весь извёлся.

– Ладно, помиловались и будет! Я вам помог, теперь проваливайте к себе. А то устроили тут мокрое царство, а вытирать кто будет?

Конечно же вопрос сей остался без ответа, а Леший его и не ждал. Помирившиеся любовнички покинули гостеприимный, но не очень, дом, даже не поблагодарив спасителя их брака, а спаситель был уже рад, что его наконец оставили в покое и больше не будет никакой чертовщины в его доме. Он стоял и смотрел вслед удаляющимся друзьям с лёгкой ностальгической улыбкой, пока в скрывающихся в лесной чаще густых зелёных волосах не мелькнуло что-то алое.

– Ах ты ж коза болотная!

Коханов Дмитрий, декабрь 2025 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы

Мой роман "Настоящий джентльмен"

«Ежели пойти в наш лес далёко, в самую чащу его забрести да отыскать там одиноко стоящую посреди ёлок берёзку с дуплом интересной формы, то счастье к тебе придёт!» Или желание исполнится?..

Макар к своей печали не помнил точно, что будет, помнил только, что что-то хорошее, и, в принципе, любой из этих двух вариантов его устраивал. Не помнил он в точности и как у берёзки той стребовать причитающееся ему по легенде, но вроде как надо в то дупло интересное дунуть. Он вообще о легенде-то вспомнил только недавно, потому как припёрло сильно. Всё у него в жизни как-то не так шло, плохо было, сплошные неудачи преследовали, и нужно ему было какое-то чудо. Вот и всплыла в памяти сказка, некогда рассказанная ему давно почившей бабушкой.

И вот в один прекрасный день, радовавший сгорбленные над грядками спины жителей деревеньки безоблачным синим небом, собрался Макар с силами, оделся, вылез из своей покосившейся избы на свежий воздух, бросил мученический взгляд на тёмно-зелёную стену леса, стоящего поодаль, да и потопал через луг в его сторону.

Долго плёлся Макар по лугам, просекам да полянкам, долго плутал по лесным чащам, уж и заблудился давно, поди, ведь точного направления легенда не раскрывала, но от плана своего не отступил. Он найдёт эту несчастную берёзу или где-то тут и сгинет на радость лесным духам!

И вот, когда уж солнце к горизонту клонить начало и потерялось оно где-то в верхушках высоченных елей; когда тени зловеще вытянулись и, будто, ожили, спрятавшись до времени в подстилке лесной, и набирались там сил, разбухали, чтобы к ночи вырваться и завладеть пространством, мелькнуло вдали белым.

Сердце Макара, голодного и злого, ёкнуло и радостно затрепыхалось. На уставших, задеревеневших ногах он рванул вперёд, словно получив вторую молодость.

«Берёзка, берёзонька! – билось в его голове. – Нашлась, родимая! Неужели, свезло мне?»

Нечто белое впереди мелькало, то пропадая среди тёмных еловых стволов, от вновь ненадолго являясь алчущему взору Макара, вселяя в его душу радостное предвкушение, густо замешанное на надежде и вере в великую силу легенды. И вот, когда по всем прикидкам вожделенная берёза должна была бы уже и предстать пред ним, белое мельтешение пропало. Совсем…

Макар в панике метался среди стволов, ругаясь и проклиная берёзу, легенду, лесных духов и ещё целый сонм людей и вещей до кучи. Но ни одно из этих действий не помогло – чудо пропало, так толком и не появившись. Разбитый и уставший, он остановился, беспомощно оглядел темнеющий лес и, понурив голову, побрёл куда-то, уже смирившийся со своей участью. Видать, суждено ему удобрить собой здешнюю почву.

Прошёл он совсем недалеко, шагов, может, полста, и, в конце концов, умаявшись полностью, сел на тёплую мягкую почву, привалившись к шершавому стволу. От ствола этого тоже исходило тепло, живое и доброе, дарующее какое-то умиротворение. Сразу захотелось опустить тяжёлые веки, расслабить ноющие мышцы и провалиться в сон, возможно, последний. Макар волевым усилием поднял голову, чтобы бросить прощальный взгляд на пока светлеющее в вышине небо, и оторопел, уставившись на висящие перед носом серёжки, окружённые маленькими ярко-зелёными листочками.

Не помня себя, взвился он в воздух и развернулся, уставившись на самую обыкновенную, но такую чуждую и сказочную здесь берёзку. Высокая, но стройная, словно Ленка, Степаныча дочь, она развесила свои тонкие веточки пышной копной и легонько ими покачивала, тревожимая еле заметным вечерним ветерком. А прямо напротив Макарова лица расположилось небольшое дупло, сильно смахивающее на… ну-у, в общем, интересной оно было формы, всё как в легенде и рассказывается.

Счастливый до потери пульса Макар рассмеялся, не моргая и не отводя взгляда, боясь выпустить из виду это чудо хоть на мгновение. Он шагнул к берёзе и прильнул к гибкому её стволу, обнял его, не переставая весело хохотать, а из глаз его брызнули скупые слезинки. Он смог! Он нашёл! Теперь он будет счастлив! Или желание загадает…

Но подождите, надо же ещё активировать берёзку!

Макар осторожно отпрянул, ещё раз внимательно оглядел ствол, даже обошёл его по кругу, но других отверстий не заметил. Ну что ж, надо пробовать, чего стоять-то репу чесать. Набрав побольше воздуха, он прильнул губами к тёплому дуплу и ка-ак дунул.

– А если я тебе в очко дуну?

– Чё?! – подпрыгнул Макар, в воздухе разворачиваясь и приземляясь уже в боевой стойке, готовый охаживать неприятеля отсутствующей дубиной.

– Суп харчо, – неприветливо буркнуло в ответ странное приземистое существо. В опустившейся на лес темени оно казалось каким-то изломанным, кривым что ли, на голове будто гнездо свито, а борода топорщилась во все стороны жёсткими патлами, насобиравшими на себя сухих листьев. И глаза… две маленькие, светящиеся зеленью бусинки! – Ты шо ж творишь-то, проказник?

– Ты хто? – только и смог выдавить из себя Макар.

– Я-то хозяин тутошний. А вот ты кто таков и зачем непотребства такие с моей красавицей совершаешь?

– Я – Макарка!

– Голожопая доярка.

– Сам ты!.. И вообще, никаких непотребств я не совершаю! Я счастье ищу!

– Счастье? – удивился собеседник, приподняв кустистые жёсткие брови. – Так тебе его с бабой искать надобно, а не с деревом!

– Да ну тебя! – смутился Макар и выложил странному вечернему существу всю правду про свою беду и про услышанную когда-то легенду.

– М-м-м… – задумчиво промычал коротышка, выслушав эти откровения. – Пойдём-ка.

И прошагал мимо Макара, направившись в каком-то одному ему ведомом направлении.

– Куда это?

– Выведу тебя из леса. Сам-то не выйдешь отсель.

– А как же легенда?.. – беспомощно простонал расстроенный Макар, ступая тем не менее следом. – Счастье как же?..

– Легенда, говоришь, – задумчиво почесал длинными корявыми пальцами свою жёсткую бороду его проводник. С бороды посыпались листья и веточки. – Скажи-ка мне, Макарка, а чего бабы-то у тебя нет?

– Ну так – не идут за меня.

– А чего не идут? Ты ж вона, вроде, не урод, здоровый, кажись. Может, умом малёк обделён, ну так это беда не большая.

– Так это… – засмущался Макар, ступая вслед за собеседником. – Не знаю я.

– А ты подумай!

– Ну-у… хата у меня того, плохая совсем, покосилась; хозяйства, считай, нету, – загибал он пальцы, – трахтора нету, огород не паханый, да и денег кот наплакал. Вот и не идут, им нынче успешных подавай.

– Нынче, – хмыкнул в усы проводник, а громче сказал: – Так может стоит хату-то починить, а? Огород вспахать, засадить, делом каким заняться, что доход приносить будет? Глядишь, и бабы к тебе потянутся.

– Так у меня это, руки кривые, понимаешь? Всё из них валится, ничего путного не получается.

– Руки кривые? – вдруг остановился коротышка, резко развернулся и протянул под нос Макару свои… будто и не руки вовсе, а ветки сухие, коряжистые. – Вот это кривые руки, а я ими чего только не делал! Разницу чуешь? – Он вновь отвернулся от ошалевшего и смущённого Макара и зашагал дальше. – А тебе лень свою побороть надо, и будет тебе счастье!

– Правда? – просиял обнадёженный Макар, хотя и чувствовал, как сильно лень ему с ленью своею бороться.

– Возможно, – скрипнул плечами странный проводник.

Макар как-то сразу спал с лица и понурил плечи, продолжая волочить уставшие ноги.

– А как тебя звать-то, мил э-э-э… – запнулся он. – В общем, как обращаться-то к тебе?

– Зови меня хозяином.

– Ага! Слышь, хозяин, – завёл Макар, а косматый коротышка весело осклабился в свою жёсткую бороду. – А как бы так всё оформить, чтобы точно счастье-то заполучить?

– А этого, дорогой ты мой Макарка, никто тебе не расскажет. Знаешь, почему?

– Почему?

– Да потому, что счастье – оно же у каждого своё. Что одному хорошо, другому может быть горче хрена.

– Ну это понятно, – нетерпеливо перебил Макар, едва не наступая на пятки хозяина от нетерпения. – А вот моё-то счастье, для меня которое, его вот как заполучить?

– Тьфу ты, – всплеснул руками хозяин и остановился, повернувшись к нависшему над ним мужику. Посмотрел на того внимательно своими зелёными бусинами, что-то обмозговывая, и сказал: – Счастье, Макарка, не заполучить, его найти надо.

– Так я же нашёл берёзку-то! – недоумённо выпрямился Макар. – Значит и счастье нашёл? Легенда же…

– Да говно крольчатье – эта твоя легенда! – не выдержав, взвыл хозяин, потрясая своими кривыми ручонками. – Не сделает тебя берёзка моя счастливым, как ты не поймёшь? Самому надо!..

– Но… как же? – едва не плача, выдавил расстроенный и напуганный Макар. – Как самому-то?..

Хозяин с минуту смотрел в лицо стоящего перед ним человека, сжимая и разжимая кулаки, глаза его горели потусторонним светом особенно ярко, борода ходила ходуном, словно он примеривался, как лучше пережевать настырного болвана, но в итоге кулаки разжались, глаза притухли, он понуро опустил плечи и с оттенком печальной безысходности ответил:

– Дом, Макарка, надо починить дом. И огород, обязательно вскопай и засей, пока ещё не поздно. Найди работу, обязательно найди, без этого счастья не будет. Ну и приоденься что ли, ходишь, как попрошайка.

– И будет мне счастье?! – с придыханием прошептал Макар.

– Будет, будет тебе счастье, бабу найдё…

– Точно?! – нетерпеливо и с ноткой подозрения перебил обнадёженный Макар.

– Да точно! Берёзка мне сказала.

– Ур-ра! – Мужчина на радостях заплясал, запрыгал, хотел уже схватить объятьями своего проводника, что подарил ему такую благую весть, но вовремя одумался, остановился и с надеждой переспросил: – А обязательно все эти дела делать или мож…

– Обязательно! – рявкнул хозяин, топая ногой от злости. – Всё, проваливай! – И ткнул длинным пальцем в сторону: – Туда иди, выйдешь к деревне.

Макар аж присел слегка с перепугу, глянул в указанном направлении, смущённо улыбнулся и сделал первые два шага, но вдруг остановился и обернулся:

– Спасибо, хозяин! От души тебе спасибо.

– Ай, ладно, – растаял бородач, махнув рукой. – Чего уж. Иди, иди давай, скоро совсем темно станет.

– Ага. Хозяин… а можно я к тебе приходить буду? – выпалил Макар, словно девушку грудь показать попросил.

– Зачем это? – удивился его загадочный проводник.

– Ну-у, так… компании ради…

– А с друзьями твоими компания тебя чем не устраивает?

– Да, понимаешь… нет у меня друзей… – понурился Макар.

– Ох, горе ты луковое, – вздохнул хозяин. – Будут друзья, если всё сделаешь, как я велел. Но ты заходи, чего уж, расскажешь, как дела идут. Но не часто! Через пару месяцев, не раньше! Понял?

– Ага! – расцвёл Макар, развернулся и счастливый чуть ли не вприпрыжку помчался домой.

А леший стоял и задумчиво смотрел ему вслед, и на лицо его медленно выползала улыбка, добрая и даже немножечко нежная. Потом он встряхнулся, крякнул, шагнул за ближайший ствол и исчез.

Коханов Дмитрий, декабрь 2025 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы

Мой роман "Настоящий джентльмен"