TruePisaka

Начало: Исход. Под светом жёлтой звезды

Он успел. Не веря в это до конца и не очень понимая, как, но он успел. Взлетел на холм, молнией промчался через коридоры и, упав в самой дальней точке своей пещеры, хрипя и пуская пену изо рта, несколько минут просто пытался отдышаться, даже не замечая горящих лёгких, ноющих рёбер и сведённых, окаменевших икр. Всё это было неважно, пока телом его всецело владел страх, пока сознание ожидало, что вот-вот обрушится под мощным ударом свод, неся его погибель.

Но время шло, а смерть не приходила. Жуткое, неестественное по своей природе создание не пыталось прорваться в его пещеру. А может, просто не могло. Как бы то ни было, Лин наследил, оставил свой потный след у входа в пещеру, и оно теперь наверняка знает, где он обитает. А это плохо, очень плохо! Как теперь выходить наружу? Ему же завтра надо выносить на просушку коренья, иначе они придут в негодность.

Слегка придя в себя, мужчина сел и, обхватив голову руками, задумался. В любом случае он был несказанно рад, что жив, – это даже не обсуждается. Кого за это благодарить – Создателей, которые, возможно, присматривают за ним, или себя самого за то, что не рисковал уходить далеко, – вопрос не особо важный. Можно поблагодарить их и похвалить себя, что он и сделал. Гораздо важнее, как жить дальше?

Лепёшки из кореньев у него ещё есть, на несколько дней хватит. Если уменьшить порции, то можно растянуть дней на десять. А потом что? Если он не высушит замоченные корешки, то придётся идти за новыми, чтобы просто не помереть с голоду. То есть и так и этак выходить придётся, причём в самое ближайшее время. Вопрос лишь в паре-тройке лишних дней на отсидеться, но потом зато лишний геморрой. И отмачивать новую партию придётся в старой воде, потому что свежей он столько не наберёт. Вот и думай теперь, что лучше…

Сильно захотелось побиться лбом об стену. Вздохнув, мужчина встал, зачерпнул немного из кувшина с чистой водой и умылся. Ещё бы комбинезон почистить, но нечем.

Сегодня он уж точно и носа не высунет из своей берлоги, а завтра можно будет аккуратно пробраться ближе к выходу и попробовать оценить обстановку, возможно, затереть свои следы. Сейчас же остаётся только сидеть и переживать, хотя после испытанного ужаса на переживания сил уже не осталось.

Лин разделся и улёгся на свою лежанку – делать больше было нечего, да и устал он зверски, может, получится вздремнуть. Привычно достал из коробки фотокарточку и с любовью и нежностью всмотрелся в лица жены и двух маленьких дочек, что улыбались и махали ему с фотографии. Он понятия не имел, что с ними стало, но предполагал самое плохое и в душе давно с этим смирился.

Довольно долго, где-то год или чуть меньше, они жили, обустраивались и не знали проблем. Людское поселение росло и развивалось, осваивая новые, никем не заселённые, территории, изучая планету и её разнообразную флору. Всё было прекрасно, лучше, наверное, и быть не могло.

Странности, послужившие началом конца, появились, как всегда это бывает, внезапно. С того, что начал разрушаться корабль. Очень странно разрушаться и поначалу медленно. Металл обшивки стал истончаться, сам по себе, без всякой коррозии. Люди даже не стразу это заметили, только когда в толстых наружных стенах корабля появились первые дыры. Сказать, что новоявленные поселенцы, три сотни лет проведшие в этом корабле, бороздившем просторы Вселенной, удивились, язык не повернётся, потому что они были в полном шоке и замешательстве. Что могло так быстро разъесть сверхпрочный сплав? Атмосфера? Бактерии?

Учёные накинулись на это явление всем скопом, но спустя два десятка дней не пришли ни к чему, помимо констатации факта, что явление не просто продолжается, а ускоряется. И этот факт их знатно напугал.

Металл просто разрушался. Сам. Никаких бактерий, никаких вообще организмов, микро или нано, обнаружено не было. Атмосфера тоже была ни при чём, потому что разрушения появлялись хаотично, очагами, которые впоследствии разрастались. И все остальные металлические вещи оставались целыми.

Спешно, можно сказать – в панике, люди начали выносить из корабля всю технику, которую было возможно вынести. Не понимая даже, поможет ли это, тащили вообще всё металлическое и на всякий случай неметаллическое тоже.

А корабль продолжал разрушаться. Он уже стал похож на доисторическую посудину, полусгнившую и развалившуюся. Только что не ржавую. Но самое странное в этом разрушении было то, что металл просто исчезал. Он будто расщеплялся на молекулы или что-то ещё более мелкое и улетал. Напуганные этим явлением, а более всего – непониманием его природы и неопределённостью дальнейшего распространения, люди решили съехать с обжитой территории и переселиться на новую. И желательно подальше.

Сборы были быстрые, на второй день после объявления Советом решения о переезде территория вокруг останков корабля, скелетом древнего гиганта раскинувшихся по земле, опустела. Сонмы дронов, вывезенных с корабля, тащили оборудование и большую часть скарба, а люди шли пешком, неся свои вещи, кое-какие продукты и грудных детей.

Посланный сразу после принятия решения разведчик нашёл людям новую подходящую локацию в четырёхстах пятидесяти двух километрах южнее места посадки. Не слишком много, но для такого количества переселенцев, каждый день потребляющих тонны воды и еды, и это расстояние велико. Дроны за день оттащили на новое место свои грузы и первых людей, занявшихся развёртыванием нового поселения, и вернулись, чтобы начать переправлять сначала женщин и детей, потом стариков и под конец – мужчин. Благодаря этому переселение удалось завершить за два дня.

Жизнь как будто бы начала налаживаться. Многие успокоились, расслабились, смирились с потерей корабля и невозможностью более покинуть планету. Они строили свою новую жизнь здесь, на тёплой и безопасной земле под светом жёлтой звезды. У них была техника, помогающая жить, у них была еда – прихваченная с собой и местная, у них была цель – размножаться и развиваться, заселять планету новыми людьми, чтобы, возможно, в не слишком далёком будущем построить новый космический корабль. На всякий случай, всё строго по заветам Создателей. И они не задавались вопросами, что станет с этим новым кораблём, ведь сейчас всё хорошо, они ушли от той напасти. Они спаслись.

Эта новая идиллия разрушилась опять внезапно, когда впервые пришли они. Даже не пришли, тогда они только приползли. Ужасно скрежеща и громыхая, эти странные, противоестественные металлические монстры, более всего похожие на бесформенные железные кучи с какими-то абсолютно различными шевелящимися отростками для передвижения, вползли в огромное человеческое поселение, перепугав расслабившихся и уверовавших в абсолютную безопасность жителей. И тогда снова начал исчезать металл.

Вся техника довольно быстро перестала работать и начала разрушаться, дроны просто падали, компьютеры отключались. Всё, что содержало в себе хоть какой-то металл, разрушалось. Люди остались без искусственного интеллекта, три столетия помогавшего им выживать. Люди остались практически без всего, что помогало им выживать. Единственное, что их тогда радовало, это безопасность – монстрам, каким-то непонятным образом пожирающим металл, было не до них. Учёные, бедовые головы, кинулись изучать эти живые металлические сгустки и довольно скоро объявили, что не понимают, каким образом и вокруг чего формируется эта оболочка, но авторитетно заявляют, что эта неведомая сущность или некая сила расщепляет обнаруженный ею металл на элементарные частицы и вновь собирает вокруг себя, сооружая такой несуразный панцирь.

Легче от этого знания никому не стало. Эти сущности (или кем там они являлись на самом деле) испортили людям жизнь, ввергнув их практически в каменный век. Хорошо хоть, пластик этим чучелам был не интересен, это спасло очень много полезных вещей.

Тогда люди разделились. Одни хотели убраться подальше от этих непонятных инопланетных существ, другие считали, что никакой опасности нет, как и смысла снова переезжать. Тем более что техники, которая бы помогла с переездом, тоже больше нет. В итоге какая-то часть – процентов двадцать – решила-таки сменить место обитания и приступила к сборам, отправив вперёд нескольких человек для поиска подходящей локации. Среди собирающихся был и Лин с семьёй. Он не видел какой-то опасности, но переживания за будущее своих девочек толкнули его на этот шаг.

А вскоре, когда первые переселенцы потянулись длинными ручейками, утекающими прочь из огромного людского поселения, закончился металл. Весь. Как думало подавляющее большинство. Но только не загадочные аборигены. Они быстро почуяли его и начали тянуть железо прямо из людей. И люди стали умирать. Целыми группами они теряли силу, концентрацию и задыхались. Дышали, но задыхались. Острая гипоксия, остановка сердца и нарушение работы центральной нервной системы – люди массово теряли сознание в течение каких-то минут, впадали в кому и умирали.

Разумеется, ответом на всё это стала всеобщая паника. Неуправляемая и всепоглощающая. Как и ужас, который её подпитывал, всё сильнее и сильнее разжигая пламя огромной катастрофы, забирающей десятки и сотни тысяч жизней.

Люди бросали всё и бежали. Пытались бежать, но мало кто успевал. Многих, очень многих просто затоптали, остальные быстро уставали, падали и засыпали, чтобы больше не проснуться. Железа в человеке очень мало, чтобы его полностью забрать этим ненасытным тварям нужно было не больше минуты. И только благодаря такому огромному числу людей, одномоментно и компактно находящихся в одной точке, некоторым удалось-таки сбежать. Как бы ужасно это ни было. Тысячи спаслись только благодаря жизням миллионов.

Лин был одним из них. Ему повезло не попасть под неумолимый каток человеческой паники и затеряться среди разнотравья этой планеты. Такой приветливой и радушной вначале и такой жестокой и чуждой теперь. Но он потерял всё, что было важно. Он потерял семью. Их разделило практически сразу, когда по колонне, в которой они выдвинулись, вдруг пошло волнение, пришедшее со стороны покидаемого поселения и резко перешедшее в панику и беспорядочное бегство.

Тогда страх долго гнал его прочь, не позволяя думать ни о чём другом, кроме бегства. И только спустя почти сутки, когда натренированный на тренажёрах организм всё-таки сдал, Лин упал среди высокой травы и провалился в спасительную бессознанку. Проснувшись под вечер следующего дня, он в панике вскочил и бросился дальше в поисках места, где можно спрятаться от этих смертоносных металлических тварей. Ужас притупился, и мужчина рыдал на бегу, понимая, что остался один. Лишь инстинкт не позволил ему остановиться и просто сдаться на милость и прокорм жутким аборигенам.

С тех пор минуло чуть более четырёх местных лет, и вот он снова встретил их лицом к лицу. Или, скорее, спиной к лицу. И въевшийся в подкорку ужас не стал меньше за это время, стоило только увидеть зашевелившуюся металлическую тварь в каких-то десятках метрах от себя, и он вырвался из закромов души, всепоглощающий, лишающий разума и воли, подчиняющий, словно демон из самых тёмных уголков Вселенной.

Но эта встреча разбудила и иные чувства, скованные не желающим горевать мозгом, разрушила барьеры, и вот Лин лежит на своём жёстком ложе и ревёт в голос, разглядывая весёлых маленьких девочек на фото. Он винит себя в том, что потерял их, что вообще допустил, чтобы их разделили! Не увёл с собой, не защитил!..

Но ещё больше он винит тех, кто бродит по планете в том, что раньше было огромным космических кораблём, техникой и людьми. Или в виде того… «А-а! Хрен их разберёт, что это и как называется! И как вообще возможно…» Понятно лишь одно – эта тварь пришла за ним, за железом в его крови и теперь наверняка не отстанет.

В конце концов, обессиленный и морально выпотрошенный, Лин уснул. Во сне он метался, кого-то звал и плакал, но проснулся лишь раз, на следующий день, и больше не засыпал.

Умывшись, он глотнул воды и взял лепёшку. Чувствовал мужчина себя выспавшимся и довольно бодрым, но настроения не было совсем, в душе царила меланхолия на грани депрессии, хотя слёз больше не было. Даже при желании он сейчас не смог бы расплакаться, но и желаний никаких не было. Как не было больше и страха. Потому, продолжая жевать безвкусную жёсткую лепёшку из кореньев, Лин вышел в коридор и спокойно пошёл в сторону выхода.

У последнего изгиба он привычно остановился и посмотрел на светлую арку, за которой виднелись широкие уходящие ввысь стебли травы Ринка, едва колышущиеся на лёгком ветерке травяные кустарники Лаведова, зелёная поросль на самом краю выхода. Картина, которую он видит каждый день, такая привычная и неопасная.

Хмуро дёрнув плечами, одинокий обитатель этих пещер подошёл к проёму и выглянул наружу. Сделал шаг, выходя полностью, и оглянулся. Никого. И ничего необычного. За эти четыре года металлические твари заметно выросли. Видимо, железа с людей удалось собрать много. Но зато такой махине довольно проблематично спрятаться, и сейчас мужчина не видел ничего, что выбивалось бы из давно запомненного им окружения.

Не испытывая ровным счётом никакой радости, Лин вернулся к себе, вынул коренья, связал их в тюк и понёс на просушку. Он действовал как робот, просто выполняя необходимые функции. Шёл, поглядывая на автомате по сторонам, но не вникая и не вглядываясь, даже не пытаясь хоть как-то скрываться, несмотря на разгуливающую в окрестностях металлическую тварь.

Обычно он заранее выходил и искал место, где среди огромных листьев травы Ринка появлялся просвет, но сейчас он шёл туда, где один из прошедших во время бури аборигенов надломил лист, образовав довольно большую брешь, под которой уже темнел широкий круг выжженной и высушенной земли.

Вывалив коренья на самый край области, куда сейчас падал губительный свет звезды, Лин сел в некотором отдалении и принялся ждать. Периодически он вставал и прихваченной с собой палкой из высушенного стебля переворачивал корешки. Он не смотрел по сторонам и даже не думал о возможной угрозе. Возможно, просто устал, а возможно, что-то в нём вчера надломилось, наполнив душу безразличием.

Когда коренья достаточно высушились, мужчина собрал их, связал и пошёл в обратный путь и совсем не удивился, когда перед холмом, в котором располагался вход в его пещеру, увидел огромную металлическую глыбу, чем-то напоминающую сидящего на земле человека.

Страх так и не пришёл. Лин остановился, разглядывая это инопланетное творение. Высоченное, выше холма, тело с прикреплённой прямо к нему несуразно маленькой головой, больше похожей на комок смятой бумаги; ноги, согнутые, но будто переломленные в «коленях», и обхватившие эти ноги длинные руки. Откуда это создание взяло такую человеческую позу? Видимо, оттуда же, откуда и человекоподобное строение своего металлического тела…

И оно смотрело на вышедшего к нему мужчину. Глаз на этой уродливой башке, конечно, не было, но по характерному наклону и направлению можно было смело сделать такой вывод.

«И как тебе удалось так тихо сюда пробраться? – подумалось Лину, скидывающему тюк с высушенными кореньями с плеча. – Ты же всегда скрежещешь, как грёбаная консервная банка!»

Страх тонкими и липкими, как корни воздушных кувшинок, нитями потянулся из глубин сознания к сердцу, намереваясь снова овладеть своей жертвой, так неожиданно отрёкшейся от него, и Лин резко шагнул вперёд, подходя к восседающему перед ним монстру, чтобы не дать страху времени и возможности. Так близко к главному источнику опасности на этой планете он ещё не был. Так близко, что убежать уже невозможно.

– Ну давай! – крикнул он в нависающую над ним мятую голову. – Жри! Ты же за этим сюда пришёл, так сделай уже это!

– О! Ы! – абсолютно неожиданно резанул уши громкий, ужасно противный звук, более всего похожий на скрежет металла о металл.

Скривившийся, словно от зубной боли, в первый миг мужчина, ошарашенно распахнул глаза, пытаясь сообразить, было это реальностью или же его воспалённое, вымотанное страхом сознание играет с ним в игры.

– Ш-што?.. – промямлил он нерешительно.

– О! Ы! – снова раздался сверху скрежет. – А, – металлическая рука с громким глухим звуком ударилась о грудь создания, – Таат!

Лин не мог поверить ни своим ушам, ни глазам. Это было невообразимо, невозможно! Никогда до этого он не слышал, чтобы загадочные аборигены этой планеты издавали хоть какие-то звуки, кроме скрежета при передвижении. Но речь! Тем более явно осознанная, хоть и мало понятная… Неужели они разумны? Неужели способны учиться?

Рука тем временем распрямилась и ткнула длинным толстым пальцем в мужчину:

– О! Ы!

– Лин… – неожиданно догадавшись, чего от него хотят, вымолвил маленький человек. – Меня зовут Лин!

– Ын, – казалось, задумчиво протянуло создание, словно пробуя имя на вкус.

– Да! Лин! – воспрял мужчина, поражённый открытием и напрочь забывший про страх и ненависть. – Ты меня понимаешь, да?

– А! – подтвердил Таат и добавил: – Эсь! Уые!

– Что? – снова наморщил лоб Лин, пытаясь понять, что ему сказали. – Уые?

– А! Эсь! Уые! А! О-ка-шу!

– Эсь, уые, окашу, – бубнил стоящий перед металлической глыбой мужчина, пытаясь превратить эти звуки в человеческие слова. – Эсь… уы… А! Я кажется понял! Есть другие, да?! Другие люди? Как я?

– А!

– Не может быть! – чуть не расплакавшись, воскликнул Лин, считающий себя единственным человекоподобным жителем этой планеты. – Где они?!

– А! О-ка-шу! – тяжело, со скрежетом поднимаясь, прогудел Таат.

ЭПИЛОГ

Они шли четыре долгих дня. Долгих, потому что Таат, постоянно останавливающийся, чтобы дождаться маленького медленного человечка, дошёл бы за один. А Лин при этом старался изо всех сил. Он не делал перерывов днём, останавливаясь только для сна, ел прихваченные из пещеры лепёшки и пил прямо на ходу, стараясь ходить по нужде максимально редко и быстро. Он то бежал, то переходил на быстрый шаг, чтобы ускорить их путь до других людей, которых так сильно желал увидеть последние четыре года.

На третий день их догнала буря, задев краешком, всего-то на полдня. Могучий металлический голем легко согнул толстый стебель травы Ринка, накрыв широким листом беззащитного человека, а сам просидел под налетающими и хлещущими со всех сторон потоками воды, покрывшись тонким налётом ржавчины. Налёт этот начал сходить сразу же, медленно исчезая то в одном месте громадного тела, то в другом, но к моменту подхода двух совершенно разных путников к относительно небольшому, но такому огромному для одинокого мужчины поселению не освободил и десятой доли поверхности.

Лин подумал, что абориген питается ржавчиной, выступающей на его слепленном из металла теле, – ведь не просто так они любят ходить за бурями, но спрашивать не стал. Его спутник вообще не был многословен да и изъяснялся крайне коряво, но кое-что за эти дни выяснить удалось.

Оказалось, что после гибели людей эти создания, опьянённые невиданным ранее количеством металла, не смогли смириться с его резкой пропажей и устроили полноценную войну за этот ценный для них ресурс. Выжили сильнейшие, в какой-то момент, видимо, решив закончить эту бессмысленную бойню, ведь набранного им и так хватит на многие десятилетия, а то и столетия вперёд. По этой же причине они решили оставить людей в покое. Впрочем, не все успокоились окончательно – часть захотела забрать убежавшее от них железо, и остальные встали на защиту остатков человечества.

Лин не стал впадать в эйфорию по этому поводу, привыкнув не ждать от жизни на этой планете ничего хорошего, он понимал, что это вполне может оказаться инвестицией этих существ в своё будущее, разведением кормовых людей. Хотя для этого выжившим ещё стоит научиться не только поддерживать, но и пополнять запас железа в организме исключительно на рационе из местной флоры.

Впрочем, сейчас это всё было не важно. У людей появилось время, а это главное – возможно, всё не так плохо и они смогут жить с местными исконными обитателями вполне мирно. Но сейчас Лина волновало совершенно другое.

По периметру человеческого поселения сидели в знакомой уже позе четыре металлических истукана, вероятно, охраняя его от тех, других. Внутри ничем не огороженной территории ходили, бегали, разговаривали и что-то делали люди. Живые и настоящие! Множество разнообразных хижин, выстроенных из стеблей и листьев, соседствовали с парой довольно больших холмов, опутанных паутиной лестниц. Здесь были огороды, на которых росли в том числе и привычные человеческому взгляду овощи.

Оставив позади Таата и не в силах сдерживать текущие по щекам слёзы счастья, мужчина медленно двигался среди незнакомых ему людей, собирая их заинтересованные, но дружелюбные взгляды. Они улыбались ему, махали руками и приветствовали. Он впервые за столько лет слышал нормальную человеческую речь, и ему казалось, что не может быть ничего прекраснее того, что с ним происходит. Но он ошибался.

Замерев на месте ошарашенным до глубины души пугалом, он смотрел на стайку ребят, играющих в пятнашки, и не мог поверить в своё счастье.

– Марта, Айка, – задохнувшись, прошептал он, словно боялся, что слова спугнут их, и, не выдержав, сорвавшимся голосом позвал: – Марта! Айка!

И побежал навстречу двум девчонкам, в глазах которых изумление сменялось счастливой радостью.

Этот рассказ есть на Литрес, бесплатно, вот тут. Буду весьма и весьма признателен всякому, кто решится перейти и оставить оценку и/или отзыв на этот рассказ и ещё на пару других, а ещё подпишется на автора) Это на самом деле очень важно.

Коханов Дмитрий, апрель-май 2026 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки | Серия Ванька - Деревенские байки

Мой роман "Настоящий джентльмен"

Сильный порыв тёплого ветра, налетающего с юга, заставил пригнуться к оранжевой земле могучие стебли травы Ринка, широкими листьями прикрывающей всё живое от жгучих лучей жёлтой звезды. Лин поднял голову. С юго-востока надвигалась буря, очередная. И судя по силе ветра и скорости приближения непроглядной тьмы, довольно сильная.

Что ж, это, конечно, неприятно, но не смертельно. В большинстве случаев. Надо просто быть к ней готовым, а для этого поскорее попасть в своё убежище. Подправив притороченную к спине связку кореньев, мужчина припустил вперёд, ловко лавируя между гнущимися стеблями и периодически касающимися земли кончиками громадных листьев. Бежать было не так далеко, он успеет, точно успеет. Как всегда.

Запыхавшийся, потный и чертовски усталый, Лин взобрался в пещеру прямо перед тем, как тьма поглотила всё вокруг, ворвавшись следом и свалив с ног плотной струёй воздуха с водой. Мужчина моментально вскочил, добежал до изгиба неширокого тоннеля, сбросил поклажу, схватил охапку заготовленной белянки и, вернувшись ко входу, начал натирать все поверхности, где могли остаться его следы, даже снаружи, перед входом в пещеру. Нужно торопиться, скоро появятся и они. Они всегда приходят вместе с бурей.

Закончив, он устало сел на изгибе, привалившись спиной к всегда тёплой поверхности, и уставился в едва различимое отверстие выхода. Он ждал. Нет, не их прихода, до этого есть ещё время, и он обязательно уберётся отсюда, уйдёт вглубь пещеры заранее. Он ждал вспышку. Самую первую и самую красивую.

Стараясь не моргать, Лин до рези в глазах всматривался в клубящуюся, словно живую, тьму снаружи и, как и много раз до этого, задохнулся от восхищения, когда тьма эта вдруг взорвалась ярким багровым сиянием, застывшим на мгновения и медленно растаявшим, переходящим сначала в красный, а потом в розовый и нежно-розоватый оттенки. А следом, когда последний отблеск цвета потерялся в густой черноте, пространство вдруг взорвалось мириадами бордово-фиолетовых искр, которые несколько секунд с тихим треском сменяли друг друга. Непередаваемая красота, закончившаяся гнетущим шуршанием и воем ветра. А потом до ушей донёсся такой знакомый скрежет, и Лин, вскочив, кинулся вглубь пещер, туда, где он мог чувствовать себя в безопасности. По крайней мере, он в это верил.

Со свода и стен небольшого пространства, имеющего форму идеальной полусферы, лился неяркий, приятный глазу свет непонятной природы. То ли это какие-то микроорганизмы покрывали тёплые поверхности, то ли растительность, а может, это светилась сама порода. В своё время изучить природу этого явления не удалось по причине того, что о нём не было известно, а сейчас нет самой возможности что-либо изучить. Интересно было и то, что от пола никакого свечения не исходило, хотя его температура была такой же, как и у всех поверхностей в этих пещерах. Но мужчина уже давно перестал задаваться этими вопросами, теперь он думал в основном о том, как выжить, и иногда – зачем?

Здесь, примерно в километре пути по петляющим коридорам от входа, было тихо. Абсолютно, настолько, что тишина давила, казалось, сильнее самого громкого звука. Первое время было тяжело, Лин постоянно говорил: сам с собой, с отсутствующими друзьями, да просто озвучивая свои мысли и действия. Потом это начало превращаться в привычку и выходить за рамки пещеры, и тогда мужчина стал бороться с опасной говорливостью, рассеивающей внимание, постепенно привыкая и к тишине своего нового дома. Теперь эта особенность уже не была проблемой, не мешала. Человек способен привыкнуть к чему угодно, нужно только время. И желание жить.

Лин очистил последний принесённый сегодня корень и устало привалился к стене, чувствуя, как расслабляются затёкшие мышцы спины. Теперь их надо вымочить, а потом высушить под палящими лучами местной звезды, и тогда они станут вполне съедобными. Но всё равно лучше их пожарить или потушить перед приёмом в пищу, если не хочется лишних проблем с пищеварением. Мужчина встал, собрал очищенные коренья и прошёл к приготовленной заранее бадье с водой. Бадьёй разбитый с одной стороны и тщательно вычищенный плод Obeliscus Ruber был довольно номинальной, но ничего лучше у Лина не было и вряд ли будет. Он компактно сложил в воду свою будущую еду и придавил камнями. Всё, теперь на второй день их можно будет вынуть и отнести на сушку. Да, не быстро, а потому всегда необходимо делать это заранее, иначе легко можно помереть с голоду на этой небогатой на съедобную пищу планете.

Сделав все дела, мужчина подошёл к выходу в коридоры и прислушался. Он знал, что ничего не услышит, но само естество требовало от него этого действия – без него он просто не сможет спокойно заснуть. Постояв несколько минут, Лин вздохнул, отвернулся и пошёл к лежанке, прихватив со стола пару пожаренных заранее кореньевых лепёшек – чрезвычайно сытных и питательных, но абсолютно безвкусных. К огромному сожалению, растений, пригодных для использования в качестве приправ, на прилегающих к его пещерам территориях мужчина не нашёл, а уходить далеко пока боялся. Ну как пока?.. Уже четыре местных года.

Устроившись на довольно жёсткой лежанке из листьев и распотрошённых стеблей травяного кустарника Лаведова, Лин с полным безразличием откусил кусок лепёшки и принялся жевать, разглядывая абсолютно ровную поверхность купола пещеры. Ничего интересного он там увидеть не ожидал, скорее, это была некая дань традиции, вызревшей из простой привычки. И по точно такой же традиции мужчина выудил из маленькой пластиковой коробочки, вместе с костюмом выступающей в его жилище своеобразным приветом из прошлого, небольшую, слегка помятую фотокарточку. Поднял её над собой и долго-долго разглядывал лица, с улыбками глядящие на него с кусочка фотопластика.

Когда глаза заслезились то ли от напряжения, то ли от вызванных эмоций, он с безграничной нежностью провёл пальцами правой руки по изображению, сморгнул скупые слезинки и, решительно убрав фотографию обратно в коробку, закрыл глаза, намереваясь заснуть.

Но, как и всегда во время бурь, сон пришёл к нему очень нескоро и был он тревожным и неглубоким. Лин метался по лежанке, дёргался, шептал что-то во сне, потом резко просыпался в полном непонимании происходящего, снова засыпал, и всё повторялось. В другую ночь он бы просто встал и пошёл прогуляться, благо ночами температура на планете опускается до приятно-бодрящей, но только не во время бури, которая может закончится к утру, а может продлиться и пару-трое суток.

Утро подарило усталость, головную боль и плохое настроение, но дальше валяться в полуосознанном состоянии сил не было. Мужчина с максимально недовольной физиономией поднялся, зачерпнул воды, неспешно стекающей в здоровый кувшин из цветка какого-то растения, имени которому дать не успели, и закусил безвкусной и от того какой-то неприятной лепёшкой.

Воду, к своей несказанной радости, Лин обнаружил на третий день изучения пещер. Она едва сочилась прямо сквозь породу, стекая и капая и снова впитываясь, но уже на полу. Напившись вдоволь и даже не задумавшись о возможных последствиях, он приступил к сооружению водопровода. Несколько дней мужчина собирал полые стебли и выкладывал из них трубу в свою берлогу, крепя к стенам на липкий нектар под совсем небольшим углом, поскольку в длину водопровод выходил в двести сорок восемь шагов. Угол этот приходилось несколько раз корректировать, прежде чем удалось наконец добиться успеха, и в его пещере раздались первые мокрые шлепки.

Добытая вода оказалась годной к употреблению даже без кипячения, что разом решило кучу возможных проблем. Единственной неприятностью была скорость, с которой она текла, но в большей степени эту неприятность удалось сгладить благодаря нескольким кувшинам, в которых вода накапливалась. Но для того, чтобы, к примеру, наполнить бадью для вымачивания кореньев, приходилось довольно долго экономить на личной гигиене, а вымачивать приходилось регулярно, так что… В общем, много времени приходилось обходиться лишь скупым обтиранием самых, так сказать, необходимых мест. И только после бурь, которые здесь проходили с завидной регулярностью, был примерно день на то, чтобы сходить и хорошенько ополоснуться скопленной растениями водой.

Вот и сегодня Лин собирался сходить помыться, потому что уже порядком вонял. Продолжая жевать лепёшку, он вышел из своей безопасной пещеры и двинулся по коридорам в сторону выхода, всё сильнее сбавляя шаг по мере того, как приближался к проходу. Если буря ещё не прошла, то помывку придётся отложить, но по опыту одинокий обитатель здешних пещер знал, что чем сильнее буря, тем быстрее она проходит.

Перед последним отворотом мужчина остановился и с замиранием сердца прислушался. По отсутствию завываний ветра, гуляющего по проходам, он уже понимал, что с большой долей вероятности всё закончилось, но въевшаяся за эти годы в подкорку осторожность заставляла опасаться всего и перепроверять любые, даже самые очевидные вещи. Всё-таки он на чужой и совсем не дружелюбной планете.

Аккуратно выглянув из-за угла, он облегчённо выдохнул и расслабился. Снаружи в пещеру лился приглушённый огромными листьями, но всё равно жаркий свет звезды, уже давно воцарившейся на небосводе. Стоя на пороге невысокого, всего в полтора человеческих роста, входа в природные коридоры своего жилища, Лин посмотрел вверх, на всё ещё далёкие полупрозрачные лепёшки, подсвеченные сверху жёлтым светом, отчего они казались большими ночниками, хотя на деле являлись скорее зонтиками, защищающими всю остальную растительную жизнь на планете от губительного излучения.

Справа, совсем недалеко от его пещеры, один лист был надорван, и кусок его свисал, открывая безжалостному палящему свету беззащитный кусок земли, на котором уже всё практически высохло. Значит, один из них прошёл здесь ночью и был не слишком аккуратен, что не удивительно. Совсем близко, чёрт его побери! Лин привычно осенил себя направленной вверх стрелой и воздал благодарность Создателям, в которых, впрочем, уже давно не верил. Но привычка осталась, и бороться с ней он не хотел – так спокойнее, даже когда не веруешь.

Спрыгнув на уступ справа и ниже по склону, мужчина начал свой недолгий спуск к поверхности планеты. Спускаться всегда легче, чем забираться наверх, и уже через каких-то пару минут он шагал в сторону поляны, где под сенью травы Ринка обитали (по-другому и не скажешь) воздушные кувшинки. И хотя ботаником Лин не был, тем не менее знал, что на кувшинки с его давно погибшей родины эти были похожи лишь отдалённо – только формой листьев в засушливый период.

Мужчина бодро шагал по суровой планете, обходя травяные кусты и широкие могучие стебли, уходящие далеко вверх. Бояться сейчас было практически нечего. И некого.

Экипаж «Мессии-141», в котором он был капитаном, обнаружил эту прекрасную на первый взгляд планету на юбилейный, трёхсотый год путешествия, длящегося со Дня Исхода. Тогда они приняли это за подарок судьбы, а когда после сканирования планеты выяснилось, что на ней полностью отсутствует животная жизнь, и вовсе возликовали, в кратчайшие сроки приняв решение о посадке.

Фактически, здесь у людей просто не было конкурентов. Они либо ещё не появились вовсе, либо просто не успели вылезти из огромного океана, окружающего единственный континент. Сканирующий планету робот не обнаружил живых организмов в верхних слоях этого водного царства, но на глубине вполне могло что-то существовать. Впрочем, в тот момент людей, обретших дом, это мало волновало – у них было достаточно времени, чтобы подготовиться и стать полноценными хозяевами этого мира. Так им тогда казалось.

Насыщенная кислородом атмосфера планеты содержала множество различных примесей неизвестной природы, а потому первый месяц люди продолжали жить на корабле, ожидая, когда ИИ вместе с учёными выведут вакцину, вызывающую у человека резистентность к ним. А потом: первые вакцинации и первый удачный выход наружу, обустройство территории вокруг корабля, развёртывание сначала лагеря, а потом и полноценного поселения. Люди быстро привыкли к жаре, стали изучать местную флору, исследовать её пригодность для употребления в пищу. Всё шло хорошо, и никто не мешал людям, нашедшим новый дом, но не желающим делиться им с другими людьми, обустраиваться.

Лин вздохнул. Иногда он думал, что всё, что с ними произошло впоследствии, – это возмездие за их жадность. За то, как высокомерно и самовлюблённо решили присвоить лишь себе целую планету, бессовестно «забыв» о сотнях других кораблей, набитых миллионами таких же людей и точно так же веками бороздящих просторы Вселенной. Тогда это казалось если не правильным, то вполне обоснованным, ведь многие жители корабля считали, что точно так же поступают и обитатели других кораблей, которые время от времени переставали выходить на автоматическую «перекличку».

Да-а, победив привычку разговаривать с собой, Лин обрёл новую – постоянно о чём-то думать. Мысли непрерывно витали в его голове, сменяясь так быстро, что зачастую он не мог вспомнить, о чём думал пару минут назад. Но это был, наверное, единственный способ не свихнуться окончательно от одиночества. Разговоры, возможно, были бы поэффективнее, но мужчина опасался, что постоянный бубнёж мало того что будет отвлекать от наблюдения за окружающим пространством, так ещё может и лишнее внимание привлечь, учитывая, что маленький шанс их появления есть даже без бури.

Впереди показалась знакомая поляна, странным образом образованная именно на этом месте скоплением кувшинок. Будто ареал обитания популяции этих необычных растений, за пределы которого они не выходят, но и на свою территорию чужаков пускать не стремятся. Лин аккуратно прошёл внутрь, стараясь раньше времени не потревожить повсеместно развешанные полупрозрачные и едва видимые нити. Они в огромном количестве присутствовали здесь, переплетаясь, обвивая толстые стебли травы Ринка и просто болтаясь вокруг. И в толще этих нитей, на разной высоте, плавали свёрнутые сейчас в тёмно-зелёные кувшины листья воздушных кувшинок.

Мужчина аккуратно пробрался к одному из листьев, расположившихся ниже всего, стянул комбинезон, свернул и отложил его в сторону и, натерев руки землёй, потянул за одну из нитей, свисающих с этого листа. Природный кувшин начал медленно опускаться, нити зашевелились, натянулись, вся зависшая над поляной масса потянулась следом. В этот момент нужно быть максимально аккуратным, если запутаться в этих липких нитях-корнях, то выбраться без лазерного резака будет практически невозможно. А такой техники у Лина, само собой, не было.

Он не раз пытался отрезать себе часть такой нити для хозяйственных нужд, используя для этого заточенную скорлупу несъедобного плода, но так и не добился хоть какого-то успеха. Несмотря на лёгкость и кажущуюся хрупкость корней кувшинки, они были невероятно прочными. Оно и понятно – эти ниточки держали на весу немалые и совсем не лёгкие, до краёв наполненные водой, листья.

Между бурями, плоские и раскрытые на манер земной кувшинки, они плавали невысоко, прижимаясь поближе к земле под защитой огромных зонтиков травы Ринка, и в этот период сюда было вообще невозможно протиснуться. Но когда небо закрывали низкие плотные тучи и из них низвергались потоки воды, тонкие сильные корни поднимали листья, которые сворачивались в высокие кувшины, далеко вверх, пропихивая их в щели между защищающими от жары лопухами, чтобы те наполнились живительной влагой. А потом, по мере заполнения, эти кувшины опускались ниже и в течение одного-двух дней отдавали скопленную воду общей корневой системе, позволяя той выпустить новые листья, после чего вновь разворачивались.

Оставалось загадкой, какая сила удерживала их в пределах этой пусть и довольно большой, но всё же не бесконечной и уже порядком заросшей ими поляне.

Лин, наконец опустивший живой кувшин на уровень макушки, взял его левой рукой за низ и наклонил. Слегка прохладная вода окатила его, приятными ручейками пробежав по разгорячённому телу. Плеснув ещё немного, он медленно вернул лист на место, взял жёсткую губку из прессованной и высушенной травы и начал ожесточённо ею натираться, буквально сдирая скопившуюся грязь вместе с верхним слоем кожи. Затем поднял с земли ножик из скорлупы и быстрыми отточенными движениями выбрил лицо и голову. Он не слишком нравился себе лысым, но в условиях постоянного дефицита воды отращивать волосы было нецелесообразно.

Всё, теперь осталось только ополоснуться. Мужчина никогда полностью не опустошал кувшинки, считая это невежливым и невежественным. Это как прийти к знакомым в гости, съесть всю еду, выпить всё вино, насрать и, не спустив за собой, уйти, громко рыгнув в их недоумённые лица напоследок. Потому он поочерёдно опустил три живых кувшина, медленно отливая из них не больше трети того, что было внутри, пока полностью не смыл с себя наскоблённую грязную кожу. Потом вывернул комбинезон и, опустив ещё один лист, быстро протёр.

С поляны он выбрался голышом – за её пределами материал высохнет гораздо быстрее. Правда, и сам он вспотеет раньше, а потому, расстелив одежду на мягком травяном ковре, нырнул обратно, на самый край поляны, откуда было всё видно и при этом не так жарко. Этот комбез, оставшийся от прошлой жизни, был незаменим благодаря своим терморегуляционным и антисептическим свойствам, и Лин со страхом ждал того момента, когда он придёт в негодность. К счастью, пока он выглядел вполне прилично и рваться или терять свои полезные свойства не собирался.

Обратно к своей пещере мужчина возвращался в приподнятом настроении, освежившийся, побрившийся и словно помолодевший. За кореньями сегодня не надо, а значит, можно сходить за сладкими плодами сивушника, пока они не переспели и не начали взрываться, обстреливая окрестности на десятки метров своими семенами. Из перезревшей мякоти, конечно, можно было бы настоять браги, но Лин полностью перестал пить с тех пор, как остался здесь один. А эти плоды были чуть ли не единственным десертом, который он мог себе позволить, и то скороспелым и скоропортящимся, а потому грех было не воспользоваться моментом и не собрать несколько штук на ужин и, возможно, завтрак.

Приободрённый такой перспективой, он чуть не начал насвистывать какую-то давно забытую мелодию, но вовремя остановился, не дав эмоциям нарушить свою концентрацию. Сверху нещадно палила звезда, а под защитой закрывающих небо огромных лопухов гулял слабый ветерок, колыша разнообразную растительность, но не в силах потревожить исполинские стебли травы Ринка.

Каждый раз, когда удавалось без проблем пережить очередную бурю и после хорошенько вымыться, Лину начинало казаться, что всё не так и плохо. Тут тепло, довольно спокойно, присутствует пища и всегда есть чем заняться, чтобы выживать. Да, одиноко, но он уже привык. По сути, на этой планете следовало опасаться лишь двух вещей: излучения звезды, от которого прекрасно защищали огромные листья, и тех… или того, что приходило во время бурь, но могло появиться и в сухой период.

Подойдя к заросшему холму, в недрах которого он обитал, мужчина остановился и на мгновение задумался. В принципе, ему туда сейчас не надо – нож у него с собой, а больше пары объёмных плодов, которые он сможет унести в руках, ему и не съесть до того, как они испортятся. А значит, не надо и время терять. Отмерев, он продолжил путь в противоположном от поляны кувшинок направлении.

За эти четыре местных года он исследовал приличную, но всё равно удручающе малую территорию. И всё из-за страха. По правде, первый год Лин вообще не отходил от пещеры дальше, чем на пару сотен шагов, благо что необходимые для пропитания коренья присутствовали на тот момент в окрестностях в достаточном количестве. Сейчас их тут, конечно, меньше, но со второго года он перестал копать их вокруг своего жилища, отходя всё дальше, и, думается, со временем повреждённая корневая система восстановится, если уже не восстановилась.

Но и в последующие три года он расширял ареал своего обитания очень медленно. Даже «помывочную» поляну он обнаружил только ближе к третьему году своего одиночества, потом ещё долго её изучая. Можно представить, сколько времени ему приходилось проводить без нормальной помывки, ограничиваясь скудными обтираниями. А вкусные плоды, за которыми сейчас шёл, были открыты и вовсе недавно – немногим более полугода назад. И, надо сказать, сразу же немало улучшили условия его обитания.

Плоды эти вызревали только после бури, но, к огромному сожалению, не каждой. Один раз в примерно девяносто местных дней. Примерно – потому что, достигнув необходимых размеров и готовности, плоды ожидали прихода ливней, которые напитают их водой, и только после этого окончательно созревали и взрывались, разбрасывая по округе свои семена. Сегодня как раз такой, урожайный, день, что очень радовало сладким предвкушением.

Идти до нужных кустов нужно было порядка трёх с половиной тысяч шагов, что являлось практически краем изведанной территории. Дальше Лин заходил ещё на семьсот шагов и на этом пока всё, потому что бежать до спасительных пещер, не дай Создатели что, становится слишком далеко, и это очень давило на нервы, а значит, и на принятие решения о расширении изведанных территорий.

К своей огромной радости, мужчина видел одного из них в сухой период лишь раз, на второй год своего выживания здесь. И то издалека. По факту, он его и не видел даже, просто спустившись как-то из своей пещеры и направившись за кореньями, вдруг услышал знакомый далёкий скрежет, разнёсшийся над окрестностями, и где-то там, вдали, закачались, заволновались могучие стебли травы Ринка, громко шлёпая сталкивающимися листьями. Как он нёсся обратно в пещеру, побросав на землю весь свой небогатый инструмент! Даже не запомнил, как влетел на холм и промчался по коридорам, придя в себя только в тишине своей пещеры.

После того случая Лин несколько дней не рисковал высовывать носа из норы и ещё долго потом промышлял в ближайших окрестностях, боясь отходить далеко. И до сих пор теперь из-за дикого страха перед возможной встречей с одним из них он не рискует уходить достаточно далеко от пещеры, хотя где-то там вполне мог бы найти какой-то другой еды, помимо корешков, или хотя бы растения, из которых можно было бы сделать специи, чтобы разнообразить свой жутко унылый рацион.

Травяные кусты, которые он назвал Dulcis lapis, были скупо разбросаны по территории в несколько сотен шагов, но плодоносили всего три. Остальные, видимо, ещё недостаточно выросли, некоторые так вообще едва проклюнулись. Всхожесть и скорость роста у этой травы были довольно низкими.

Большие, с локоть в длину, и продолговатые, серо-малиновые плоды свисали вниз, одним краем касаясь земли. Когда Лин впервые их обнаружил, большая часть уже разлетелась ошмётками по округе, на стеблях оставалось всего три плода, готовых взорваться в любой миг. О чём он, разумеется, не знал. Сладко-кислый аромат забродивших на жаре нежно-розовых внутренностей буквально свёл мужчину, три года питавшегося опостылевшими безвкусными лепёшками, с ума, заставив забыть про осторожность и попробовать маленький кусочек. О! Что это было за блаженство, настоящий экстаз, эйфория головного мозга и эрекция вкусовых рецепторов. И это несмотря на то, что они уже порядком подпортились.

Тогда он нашёл в себе силы, чтобы остановиться и подождать реакции организма, которая не заставила себя долго ждать. Его пронесло по обратной дороге, когда заляпанный взорвавшимся плодом он шёл на повторную помывку. Этот опыт научил его не приближаться к плодам, когда они становятся слишком круглыми, и не есть те, что уже взорвались. А ещё пожалеть, что не прихватил один из двух оставшихся с собой, потому что следующего созревания пришлось ждать довольно долго.

Сейчас все плоды выглядели вполне нормальными, визуально взрываться они не собирались. Лин подошёл к ближайшему, приподнял, приложил к уху и легонько постучал. Глухой звук окончательно развеял его опасения, тогда он достал ножик и начал пились стебель. Дело это не лёгкое и не быстрое, так как стебель довольно толстый и плотный, а нож не слишком острый. Закончив, довольный мужчина аккуратно положил свою добычу на землю и пошёл искать следующий, наименее раздувшийся плод – чем он вытянутее визуально, тем дольше сохранится.

Уже примерившись к следующей цели, он вдруг услышал тихий щелчок и, уже понимая, что сейчас будет, попытался отпрыгнуть и распластаться по земле, но не успел.

– Твою мать! – в сердцах выругался мужчина, отплёвываясь и смахивая с лица дурманяще пахнущую мякоть и небольшие косточки, довольно ощутимо приложившиеся о голую кожу. – Чтоб тебя! Зараза!

Резкий и громкий скрежет, режущим уши раскатом разорвавший привычную звуковую картину из тихого шелеста разнотравья, ошарашил, обездвижил и чуть не остановил сердце, вызвав волну леденящего ужаса, сковавшего все мышцы и лишившего воли. Лин в ужасе смотрел, как за кустами что-то, показавшееся вначале лишь холмом, медленно, но неумолимо начало двигаться, разгибаться и увеличиваться в размерах.

«Какой же идиот! – мелькнула в парализованном сознании первая мысль, вырывая его из цепких лап страха. – Там никогда не было холма!»

А значит, там зашевелилось и сейчас пытается подняться то, чего он более всего боится на этом свете, то, с чем он никогда не хотел бы встретиться и от чего прятался практически всю свою здешнюю жизнь.

Это жуткое осознание вызвало куда более сильный страх, впитавшийся за эти годы в саму его суть, единственной реакцией на который было желание убегать и прятаться. И Лин побежал. Забыв про вкусные сладкие плоды, про ужин, завтрак и что-либо ещё. Он нёсся к своему жилищу, не оборачиваясь и не думая, а сзади скрежетало всё сильнее и громче, подгоняя и без того выкладывающегося на полную человека.

И вот, когда до спасительной пещеры оставалось хрен его знает сколько ещё шагов, из-за спины раздался тяжёлый глухой удар, отдавшийся в пятках дрожью, прокатившейся по земле. Не в силах обернуться, чуть не плача, Лин попытался ещё ускориться, но вряд ли ему это удалось. Спустя несколько долгих мгновений сзади его догнал ещё один удар, но раздавшийся уже куда ближе. Мозг заливало волнами паники и обречённости, он не хотел верить, что это конец, но по-другому думать не получалось. В каждый миг он ждал следующего, последнего для него удара, понимая, что может умереть мучительной смертью, так его и не дождавшись.

Продолжение здесь

Коханов Дмитрий, апрель-май 2026 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки | Серия Ванька - Деревенские байки

Мой роман "Настоящий джентльмен"

Глава 1 | Глава 2 | Глава 3 | Глава 4 | Глава 5 | Глава 6 | Глава 7 | Глава 8

Темнота была непроглядной. Хотя, нет, вон же звёзды на небе. Сплошной сверкающий ковёр, простирающийся от горизонта и до горизонта. Да и горизонта-то нет, если получше присмотреться. Будто висишь в космосе, окружённый мириадами… чего? Миров? Мыслей? Жизней?

Но ведь в космосе не должно быть видно света звёзд. Так, по крайней мере, он думал. Или ему говорили… Кому – ему? Кто он и что, вообще, тут делает? И где, блин, это «тут»?!

«Не всё ли равно?»

Откуда этот голос? Или он в моей голове? Но почему тогда он женский? Что такое «женский»? А-а-а! Знаю – потому что он принадлежит женщине! А я мужчина! Почему? Не знаю…

«А ты не совсем дурак».

Кто ты?!

Какое-то знакомое лицо, симпатичное. Даже красивое. А это ещё кто? Мужик какой-то, смутно знакомый, будто в кривое зеркало смотришься. И ещё один, с сосредоточенным и каким-то злым лицом, хотя оно и выглядит абсолютно бесстрастно. А вот ещё двое, и снова женщина, и ещё… Да что же это такое! Откуда вы все попёрли? И… где звёзды?!

«А звёзды – это не твоё. Это наш мир, не твой».

Этот смутно знакомый такой наглый. Ишь ты – мир не мой! А чей?

«Наш, тебе же сказали, – это уже бесстрастный злодей. – А ты возвращайся в свой, маленький и убогий, ограниченный твоими страхами и условностями, правилами и рамками разумности».

Нет! Мой мир – он не такой! Он не граничит с безумием, но включает его. Мой мир безграничен! Вселенная моего разума каждый миг рождает мириады новых звёзд – нейронов. Вы все просто пыль. А Я. ЕСТЬ. ВСЁ.

Захотелось засмеяться, громогласно и победоносно, но этот мужик заржал первым. Нагло и обидно. А за ним подключились и остальные, оскорбительно хохоча на все голоса. Зачем они так с ним? Почему прогоняют отсюда, говорят, что ему тут не место? Ричарду стало до боли обидно.

Ричарду? Это я что ли – Ричард? Но почему я подумал о себе в третьем лице? Куда всё...

В нос ударил запах свежести, травы и влажной земли. Точнее, не так. Сначала был просто запах, и только спустя несколько мгновений мозг, разрывающийся от нескончаемого потока сообщений о том, что и где болит, смог обработать его и разбить на составляющие.

Но откуда этот запах и что он означает – Ричард не понимал. По-прежнему было темно. И больно. Боль расходилась какими-то толчками, болело всё, но, будто сговорившись, то в одном месте, то в другом боль вдруг становилась сильнее и затухающими волнами растекалась вокруг. Мыслей больше не было. Никаких. Да и те, что были, Ричард не помнил. Все силы сейчас уходили на сосредоточение вокруг гуляющих по телу волн боли.

Через какое-то время Ричард заметил, что их интенсивность начинает спадать. Почти везде, кроме двух точек, в которых боль наоборот стала ярче, более выраженной. Но это всё равно легче, чем ощущать себя одним цельным сгустком бьющейся агонии.

Ричард попытался сосредоточиться на других своих ощущениях. Он, видимо, живой, и это хорошо. Прохладный воздух был приятным, он дарил лёгкое облегчение раскалывающейся голове и вносил немного ясности в мысли. И, похоже, он движется. Хотя при этом не похоже, чтобы он шёл.

Ричард скривился от резкого толчка боли в левом боку и тут же чуть снова не потерял сознание от гораздо более сильного выстрела в затылке, сдавившего череп мощными тисками. Даже успел пожалеть, что так и не потерял. Отпускало голову неохотно, но когда отпустило, Ричард протяжно, со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы.

– О, Рич, уф-ф… вы… очух… ались… – донёсся запыхавшийся хриплый голос.

Отвечать не было сил, поэтому Ричард предпочёл проигнорировать вопрос, но последующие крайне невежливые действия с его телом выдавили из него болезненный стон. Притупившаяся было боль снова скрутила тело, хотя и не так сильно. Зато два основных очага – на боку и затылке – с лихвой возместили недополученное от остальных областей тела.

– Твою ма-ать… – выдавил он из себя. Точнее, оно само выдавилось, а Ричард был бы рад просто отключиться нафиг.

– Знаю-знаю, Рич, – тяжело дыша, ответил голос и немного помолчал, восстанавливая дыхание. – Но так надо. Ничего, скоро станет легче. Просто нам обоим надо немного отдохнуть.

Отдых действительно принёс некоторое облегчение. Твёрдая, но прохладная поверхность, на которой Ричард себя ощущал, словно высасывала из тела болезненные ощущения, позволяя мышцам расслабиться и отдохнуть. Хотелось лечь на спину, но что-то мешало, подпоркой удерживая боковое положение и не давая перекатиться. Сил на хоть сколько-нибудь активные действия у Ричарда сейчас не было, потому ему пришлось смириться с таким положением дел. И тела.

Полежав ещё немного под какое-то лёгкое шуршание и прислушавшись в очередной раз к своим ощущениям, наш герой решил рискнуть и приподнял веки. И ничего не понял.

Напротив лица что-то покачивалось. Точнее, много чего-то покачивалось. Чего-то тонкого и длинного. Света с открытием глаз стало больше, но всё равно не хватало – различать что-либо в таких глубоких сумерках было непросто. Отовсюду, и особенно сверху, продолжал доноситься шорох.

«Да что за хрень не даёт мне откинуться на спину?!»

Ричард поворочал глазами и, не почувствовав резких всплесков боли, аккуратно подвинул голову, лежащую на чём-то мягком, назад, чтобы увидеть хозяина шумного дыхания. С трудом, но у него получилось. Мышцы слушались очень неохотно, действуя медленно, словно замороженные. Но было радостно уже оттого, что они слушаются его.

Алекс, а это был он к огромной радости Ричарда, отреагировал на движение спутника и, поймав его взгляд, осведомился:

– Ну как вы? Получше?

Ричард попытался понять, может ли он говорить, пошевелил языком, губами, помычал и неуверенно кашлянул. Вроде бы всё работает, можно попробовать ответить. Он открыл рот, но выдавил только какой-то сип, снова откашлялся и с некоторой натугой выговорил:

– Получше. Боль почти ушла, – с каждым словом выходило всё лучше. – Только затылок раскалывается и бок продолжает ныть. И мышцы как-то плохо пока слушаются.

– Понятно. Скоро уже мышцы придут в норму, сможете встать. А в бок вам из станнера заряд всадили, он теперь долго ныть будет.

– А голова? – ужаснулся Ричард. – Тоже… из станнера?

– Не, это вы об дорожку так неудачно приложились. Когда падали. До крови разбили. – Алекс сделал паузу, делая глоток воды из бутылки. – Не тошнит, кстати?

– Нет, – подумав, решил Ричард. – И вроде даже голова не кружится.

– Это хорошо, голова у вас, значит, крепкая, – улыбнулся ему попутчик. – Если и есть сотрясение, то лёгкое. Пить хотите?

– Ещё как!

– Тогда надо сесть. Вы готовы? – Алекс привстал и придвинулся, готовый помогать.

– Давайте попробуем.

С активной помощью спутника, практически поднявшего верхнюю половину туловища, Ричарду удалось сесть. В первый же миг он чуть снова не бухнулся на другой бок, но Алекс его удержал и продолжил слегка подпирать, пока тот не уравновесился и не обрёл какую-то стабильность. Тогда он протянул ему открытую бутылку с водой, на что Ричард смог только с мольбой взглянуть в его глаза.

– Нет, Рич. Давайте сами, напрягитесь. Надо разрабатывать мышцы, чтобы они быстрее обрели тонус. Нам некогда здесь рассиживаться, чем быстрее уйдём, тем лучше.

Обречённо вздохнув, Ричард напрягся. Рука поднялась и даже смогла сжать бутылку, правда, недостаточно крепко, и та выскользнула. Алекс её поймал и снова вложил в ладонь спутника, слегка придерживая, пока он не сжал ладонь достаточно для того, чтобы бутылка не выпала. Ричард радостно поднёс её ко рту, но слишком быстро, сильно ударив горлышком по зубам, на что ему было глубоко наплевать. Он жадно начал пить плескающуюся в ходящей ходуном бутылке воду, чуть не подавился, но не перестал пить, пока она не кончилась. После чего в полном бессилии уронил трясущуюся руку и с облегчением выдохнул.

– Вот это молодец! – подбодрил его Алекс. – А теперь вставайте.

– Чего-о?! – вытаращился на него Ричард. – Я еле воды выпил, а вы уже просите меня встать.

– Не переживайте, я помогу. Буду вас придерживать, это всё же легче, чем тащить на себе. А ждать, когда вы полностью придёте в норму, мы не можем. Давайте-давайте, – не терпящим возражения тоном велел Алекс, закидывая руку товарища себе на плечо.

Вдвоём они как-то поднялись, хотя «вдвоём» – это достаточно громко сказано: Ричард честно пытался напрягать ноги, но вряд ли Алекс это заметил. «Уф-ф! Ну вы и кабанчик!» – с натужной улыбкой выдохнул он и сделал первый шаг, заставляя Ричарда повторить за ним.

Сначала ноги слушались совсем плохо, казалось, он пытается передвигать бетонные блоки, а потому всё внимание сосредоточил на этом процессе. Но уже через десяток с большим трудом преодолённых метров Ричард почувствовал, что стало заметно легче и на самом деле сильного сосредоточения ходьба уже не требует. Да, всё ещё медленно, но уже практически сам.

Обрадовавшись этому открытию, наш герой поднял голову и наконец-то смог осмотреться. Вокруг было поле, насколько можно было рассмотреть в тусклом и очень скудном освещении от затянутого тёмными стремительными облаками неба. Сзади в отдалении огромным прожектором подсвечивал их снизу город, в котором нашим путникам так толком и не удалось побывать. Ветер, слабый по большей части, временами налетал стремительными промозглыми порывами, что-то нашёптывая травой, сквозь которую они пробирались. Трава была им по колено, но не мешала, охотно расступаясь под натиском бредущих куда-то тел.

– А куда мы идём? – решил ввестись в курс дела Ричард.

– В аэропорт.

– Пешком?!

– Да тут недалеко, – успокоил его Алекс. – Плюс-минус час бодрым шагом.

– Ну, шаг у нас и близко не бодрый, – буркнул Ричард и вдруг до него дошло. – А сколько мы уже прошли?

– Не знаю, где-то в районе полукилометра.

– То есть вы меня полкилометра на себе тащили?! – ужаснулся и одновременно восхитился Ричард, попытавшись слезть с плеча спутника.

– Пришлось, – пожал плечами Алекс. – Не на месте же сидеть было, дожидаясь невесть кого или чего.

– Так! Рассказывайте, – велел Ричард. – А мне уже гораздо лучше, дальше и сам могу идти.

– Ну ладно, – вздохнул в ответ спутник, с облегчением избавляясь от его руки. – Э-э-э… Ну, в общем, когда вас вырубили, я… по-моему, вы даже упасть ещё не успели, а я ту заразу из револьвера снял. Громко, конечно, было, но что поделать, – другого оружия у меня всё равно не было. А эта сволочь в вас на высокой мощности пальнула, хорошо, что вы боком повернулись, уменьшили площадь и силу воздействия.

– Вы его убили? – как-то спокойно уточнил Ричард, будто просто интересовался, что у них сегодня на ужин.

– Вряд ли, я ему вроде куда-то в район правого плеча попал, но проверять не стал. – Алекс помолчал, отлавливая упущенную было нить повествования. – Второй, в которого вы стреляли, даже сознания не потерял – далековато для станнера, да и мощность у вас была выставлена низковато для такого расстояния. Я его станнер подобрал и утихомирил мерзавца. Так что у нас теперь этих игрушек две. Толку, правда…

Алекс замолчал. Ричард, которому идти становилось всё легче, понемногу увеличивал скорость. По-прежнему сильно отвлекал пульсирующий болью затылок, перебивающий даже непрерывно, но однообразно ноющий бок. Оставалось надеяться, что внутренние органы целы. По ноге тихонько и ненавязчиво шлёпал станнер, наверное, Алекс его туда убрал прежде, чем взвалить на себя тело.

– А что с третьим? – не дождавшись продолжения, подбодрил рассказчика Ричард.

– Не знаю. Я когда вас уносил, его не видел. Думаю, он позже вернулся, забрал этих двоих и свалил, пока копы не приехали.

– Думаете, копы приедут?

– Конечно, там в этой тишине грохот выстрела мёртвых поднял, наверное. Кто-нибудь точно вызвал.

– Кто-нибудь из мёртвых?

– Ага, – хмыкнул Алекс. – Они, конечно, ничего не найдут, камеры, думаю, чудесным образом все отключились. Останутся только невнятные свидетельские показания.

– А кровь?

– Ну да, и кровь. Хотя, этот третий мог её растворителем залить, чтобы ничего из неё уже не взять было. Да, уверен, он так и сделал.

Ричард запнулся о какую-то ямку, чуть не упал и зашипел от мгновенно прострелившей через всё тело боли. «Чтоб тебя! Обрадовался, блин, что идётся легко, расслабился!» Он поднял руку и аккуратно пощупал место на затылке, откуда исходили пульсирующие волны. Шишак был знатный! А защищала его корка из слипшихся волос. Эк его развернуло в падении, что он в итоге на спину упал.

– Надо бы волосы отмыть, прежде чем в аэропорт соваться.

– Да, правильно, – согласился Алекс, останавливаясь. – У вас вода в рюкзаке ещё осталась?

– Должна быть. – Ричард скинул свой рюкзак, расстегнул молнию и пошарил в нём рукой. Бутылка нырнула в ладонь почти сразу. – Вот, ещё больше половины.

Пока Алекс поливал тонкой струйкой ему на голову, наш герой очень осторожно промыл и разлепил волосы, слегка протёр кровяную корку на месте удара, но никаких активных действий с ней делать благоразумно не стал. В отсутствие аптечки эта корка – самая надёжная и единственная защита от всякой заразы. Закончив, они сделали по глотку воды и продолжили свой путь. Недалеко впереди подмигивал им заходящий на посадку самолёт.

Где-то через полчаса Алекс свернул к чёрным силуэтам деревьев, колышущимся на фоне немногим более светлого неба. Осторожно пробравшись вглубь узкой полосы разделяющей поля рощи, он пояснил молча непонимающему Ричарду:

– Надо закопать всё оружие, с ним мы, к сожалению, никуда не улетим.

– Даже станнеры? Это же типа средство самообороны.

– Они у нас боевые, за самооборону не прокатят.

– Да, забыл совсем. А, кстати, – вдруг встрепенулся Ричард, – а как тогда мы со станнером в торговый центр ходили? Вы же только револьвер закопали. И на пароме!.. Мы же без проблем на паром проехали со станнером в машине!

– Идентификация станнеров, как и любых других средств самообороны, – начал Алекс лекторским тоном, – энергомембраной происходит по встроенному на производстве чипу. К чипу этому нет доступа и перепрограммированию он не подлежит, соответственно, на боевой станнер мембрана должна и будет реагировать. Но! – последовала эффектная пауза, призванная дать слушателю время, чтобы полностью подготовиться и настроиться на описываемую далее проблему. – Секретные службы на то и секретные, чтобы плевать на законы, они заказывают себе боевые станнеры со встроенными в них чипами от гражданских моделей, давая таким образом своим агентам возможность спокойно носить везде с собой эти смертельно опасные игрушки.

– А-га, – задумчиво протянул Ричард, обдумывая поступившую информацию. – Это понятно теперь. Но тогда я вновь возвращаюсь к предыдущему вопросу: зачем тогда мы закапываем их сейчас.

– Затем, Рич, что в аэропорту другие правила безопасности и в ручной клади там нельзя проносить никакое оружие, даже предназначенное для самообороны. И даже если решим сдать сумку со станнерами в багаж, после рентгеноскопа – или как там называется этот сканер – служба безопасности может захотеть заглянуть в сумку и проверить всё лично, и тогда мы попали. Потому и ножик я тоже оставляю здесь.

– Ясно… – кивнул Ричард, глядя на смутную тень присевшего спутника и уже не удивляясь таким богатым и разносторонним познаниям этого человека. – И куда мы улетаем?

– Не знаю, посмотрим свободные места на ближайшие рейсы и решим.

– Ага, тогда ещё один вопрос, вернее уточнение: у меня только один паспорт – мой родной. Если я полечу по нему, разве я не спалюсь?

– Полетите по одному из моих. Хорошо, что вы вчера не побрились. А спалиться… мы и так спалимся – на камерах, надеюсь хотя бы, они потратят достаточно времени, чтобы нас вычислить.

– Хм… – Ричард вроде и обрадовался сначала, и снова помрачнел после второй части ответа. И вдруг придумал решение. – Так давайте усложним им задачу – переоденемся! Вы наденете свою куртку, я – свитер вместо плаща, всё равно станнер прятать нужды больше нет. Обувь сменим, а на головы кепки. А? Уже не так будем в глаза бросаться.

– А верно! Так и сделаем, только ближе к аэропорту, чтобы новую обувь не засрать. И будем держаться порознь, а связь держать по телефону.

– Точно, ищут же двоих мужчин! – воодушевлённо поддакнул Ричард, но тут же сник, осознав, что придётся впервые за эти несколько дней оказаться в одиночестве, хоть и номинальном.

– Ага. Значит, план такой, – азартно развивал тему Алекс, копаясь в корнях между двух деревьев на краю впадины. – Вы зайдёте в аэропорт первым, пройдёте к табло, типа посмотрите расписание, а потом уже к терминалу покупки билетов. Я же зайду через несколько минут и сразу направлюсь к терминалам. Выберем рейс и возьмём билеты с разницей в пару минут. Ок?

– Ага, а как мы их оплатим в терминале?

– Если терминалы не принимают наличные, то забронируем и оплатим на кассе. Там обычно даётся время на оплату. – Алекс сделал паузу и протянул руку, случайно ткнув спутника в ногу. – Давайте станнер.

Ричард торопливо высвободил своё оружие, уже не единожды сослужившее ему верную службу, и протянул вперёд, шаря им в поисках руки Алекса. Через несколько мгновений, когда они наконец состыковались, Алекс осторожно забрал станнер и зашуршал где-то снизу, у самой земли.

– Халаты и комбез мы тоже оставим. Вместе с сумкой. В ней же будет и всё наше оружие. Вдруг ещё повезёт всё это забрать. – И через паузу вдруг добавил доверительным тоном: – Признаться, я уже сроднился с револьвером. Хорошая штука.

– Я понимаю, – согласился Ричард, вдруг почувствовавший себя беззащитным. – Я со станнером тоже.

Покопавшись ещё некоторое время, Алекс встал и с чувством хорошо выполненной работы отряхнул руки.

– Ну всё, можно идти дальше. Постарайтесь запомнить это место.

– Как?! – изумился Ричард. – Ни черта же не видно.

– Не знаю, хоть как-нибудь. Вон, по отношению к аэропорту и городу. Или по звёздам.

– Да нафига? Посмотрите координаты и запишите или заскриньте.

– А вы голова, Рич! – Алекс достал телефон и какое-то время увлечённо тыкал в экран, подсвечивая лицо на манер фильмов ужасов.

Следующие полчаса прошли в молчаливо-сосредоточенных попытках не поломать ноги. Пробовали идти, подсвечивая себе фонариками на смартфонах, но света хватало, только чтобы освещать верхушку травяного ковра, и особо полезного эффекта это не давало. Ричард уже полностью оклемался, продолжало только ныть в боку да в затылке, но из-за сложных условий скорость передвижения оставалась низкой.

Алекс остановился в нескольких десятках шагов от забора, окружавшего аэропорт, сверился с навигатором и, скомандовав «Туда!», пошёл вдоль него влево. Ещё минут через десять, когда впереди отчётливо стали видны левитирующие на манер волн лампы дорожного освещения и долетал шум изредка проносившихся автомобилей, он снова остановился и заявил:

– Переодеваемся!

Много времени этот процесс у них не занял, и вскоре уже Ричард со смешанными чувствами и двумя паспортами проходил через энергомембрану входного сканера, буквально каждой клеточкой ощущая себя преступником и ожидая тревожного сигнала и налёта охранников. Но всё прошло гладко, на него не обратили ни малейшего внимания, что и понятно – ничего противозаконного у него с собой не было, а в полицейских базах розыска их, как и предполагал Алекс, не значилось. Тем более в международных.

Следуя плану, Ричард неспешно прогулялся до центрального электронного табло с расписанием вылетов. Можно было спокойно всё разобрать и издалека, но нужно было потянуть время, чем наш герой с успехом и занялся, внимательно изучая табло, но не вникая в то, что на нём написано. Через пару-тройку минут он также неспешно отвлёкся от созерцания меняющихся строчек и двинулся в сторону терминалов, несколькими группами расположенных в зале регистрации.

Пиликнул телефон, Ричард достал его и прочитал: «Ну что, вы где?»

«Подхожу к терминалам», – быстро набрал он ответ.

«Я уже посмотрел. Рейс на Стамбул через час сорок шесть. Ещё есть несколько мест. Берите».

Ричард отправил ответом короткое «Ок!», порадовавшись, что Алекс уже всё выбрал, и ускорился. На терминале он быстро нашёл нужный рейс, не думая, ткнул в свободное место у прохода, приложил свой новый паспорт на имя некоего Жоао Лапеги и в предложенных вариантах выбрал оплату наличными. К счастью ни в какую кассу терминал его не отправил, а с удовольствием проглотил купюры сам, предложив зачислить сдачу на единый или любой другой счёт покупателя. Предложение было безапелляционным, отказаться было нельзя, и Ричард выбрал единый счёт, поскольку не знал, какие ещё у этого Лапеги есть.

Деньги там были небольшие, и Ричард рассчитывал потратить их здесь же, в каком-нибудь кафе, всё равно ещё больше полутора часов в одиночестве куковать. Взяв выплюнутую терминалом карточку посадочного талона, он направился на прогулку по залу и подумал, что нужно бы отписаться Алексу как раз в тот момент, когда смартфон снова требовательно пиликнул: «Ну что, взяли??»

«Да, всё в порядке. Я прогуляюсь по залу».

«Хорошо. Только не задерживайтесь. Я иду на таможню, вы минут через десять тоже идите. Всё остальное можно будет сделать уже после».

Ричард не стал уточнять что «остальное» – после так после. Послонявшись бесцельно мимо магазинчиков, пекарен и забегаловок, он зацепился взглядом за сувенирный ларёк, а конкретно – за милую башенку с красивым красно-белым шпилем. Чем она так запала ему в душу, Ричард ни за что бы не сказал даже под пытками, ибо и сам не знал, но неодолимое желание купить эту вещицу потянуло его к ларьку, как мушку к гнилому яблоку.

Цена на такую безделушку оказалась, конечно, конской, но это же аэропорт, по-другому и быть не могло. Ричард скрепя сердце отсчитал нужную сумму и благоговейно сжал в руках своё приобретение. Башенка была стройной и утончённой и напоминала телевизионную, но Ричард как неплохой, в общем-то, архитектор знал, что это не так, и Дунайская башня была лишь арт-объектом со смотровой площадкой, но от этого она не становилась менее привлекательной.

Повертев сувенир в руках и вдоволь налюбовавшись, Ричард аккуратно убрал башенку в боковой карман рюкзака и достал телефон посмотреть время. Можно идти на таможню. Страшно, конечно, но вроде фото недовольного небритого мужика на карточке паспорта действительно напоминало нынешнего Ричарда, а система и вовсе не заметила подвоха в документе. Оставалось надеяться на непатологическую дотошность таможенника.

Достав из рюкзака, допив и выкинув пустую бутылку, Ричард со вздохом мужественного человека направился к рамкам автоматического досмотра. В принципе, если у таможенного ИИ не возникнет подозрений, то, скорее всего, и не придётся светить своим небритым ликом перед живым таможенником. Но именно прозорливости искусственного интеллекта, вполне способного различить реальное лицо под любым гримом, Ричард и опасался.

Кинув рюкзак на ленту, наш герой прошёл через энергомембрану антропометрического сканера, дав трём глазкам парящих перед ним камер вдоволь собой налюбоваться и с замиранием сердца ожидая решения ИИ. Несколько долгих мгновений Ричард боролся с пытающейся вырваться паникой и с облегчением выдохнул, когда, подсветившись зелёным, перед ним разъехались матовые створки, открывая путь в коридор, ведущий к залам ожидания. Быстро, но с достоинством преодолев последний сканер, Ричард подхватил ожидающий его рюкзак и, повеселев, направился к выходу из коридора.

Выйдя в зал, он первым делом настрочил Алексу «Прошёл!» и направился искать кафешку. Есть хотелось страшно – то ли время уже подошло, то ли от стресса, а, скорее всего, и то и другое. Цель он обнаружил одновременно с приходом ответа от спутника: «Я в кафе рядом с duty free. Подходите, только рядом не садитесь». Ну что ж, говорят, у дураков мысли сходятся, возможно, у беглецов тоже.

Алекса Ричард заметил сразу, за одним из столиков поближе к остальным посетителям. Кепку тот надвинул практически на нос и сейчас жевал какой-то большой бутерброд, запивая бог знает чем. На появление спутника он никак не отреагировал, но наш герой чувствовал, что тот его заметил.

Вальяжно продефилировав между столиков к прилавку, Ричард какое-то время изучал предложение, остановившись в итоге на куске пирога с мясом, брускетте с копчёной колбасой и порции малинового чизкейка, а запить всё это решил травяным чаем. Расплатившись с единого счёта сеньора Лапеги, он забрал поднос с заказом и прошёл к столику с противоположной от Алекса стороны зала, сев к нему спиной. И сразу набросился на брускетту.

С голодухи чуть не подавился слюнями, поперхнувшись в итоге крошкой и надсадно закашлявшись. Хорошо ещё, сумел удержать недожёванную булку и не заплевать ею стол, что было бы полнейшим фиаско для его джентльменского Я. Пиликнул телефон, и Ричард, наконец прокашлявшись и запив злосчастную брускетту чаем, вытер выступившие слёзы и прочёл:

«Вы чего там посетителей пугаете?»

«Да это я от голода, – быстро отписался он. – Когда посадка?»

«Где-то через полчаса. Вы там аккуратней, старайтесь не привлекать к себе лишнего внимания».

«Хорошо».

«На посадку идите первым, а я через несколько минут после».

«Принято!» – подтвердил Ричард и, отложив телефон, приступил к пирогу. Максимально аккуратно.

Из-за столика он поднялся, едва по громкой связи объявили о начале посадки на их рейс. Подхватив и закинув за спину рюкзак, чинно поднял со стола поднос с пустой посудой и, отнеся его на стойку, вышел из кафе. До нужного рукава идти было минуты три неспешным шагом, но когда Ричард дошёл, то с лёгким удивлением пристроился в конец уже довольно длинной очереди, навскидку человек на двадцать пять – тридцать. «Тут очередь», – отправил он сообщение своему попутчику.

Ответа не последовало, да Ричард и не ждал его. Рюкзак не оттягивал плечи, наоборот став даже немного легче после смены обуви, желудок, довольно урча, переваривал пищу, а кепка скрывала его глаза от вездесущих камер. Было спокойно. Саднила, конечно, рана на голове, но он так к ней уже привык, что практически не замечал большую часть времени. А бок так вообще напоминал о себе только при резких телодвижениях, поэтому Ричард старался двигаться плавно, словно безмятежная амёба в капле воды под микроскопом.

Очередь подошла практически незаметно, выдернув его из задумчивости вежливым приветствием и требовательно протянутой ладонью приятной девушки в аккуратной форме сотрудника авиакомпании. Проверив посадочный талон, она пожелала Ричарду приятного полёта, приглашающе показав рукой на вход в рукав. В самолёте уже стюардесса, мельком глянув в талон, указала направление, в котором находится его место, и наш герой, с благодарностью кивнув, прошёл по проходу и наконец с удовлетворением водрузил в него свою пятую точку.

Всё! Ну, практически всё… Осталось дождаться взлёта, чтобы можно было с уверенностью облегчённо выдохнуть. Но, в любом случае, уже вряд ли что-то случится – в самолёте много свидетелей, а привлекать правоохранительные органы, чтобы задержать рейс и проверить пассажиров, их преследователи не будут. Они уже несколько раз дали отчётливо понять, что действуют вне правового поля.

Хотя-а-а… Можно вспомнить фильмы, где какой-нибудь спецагент усыплял или убивал жертву, незаметно вколов той что-то в ногу или руку. Блин, а он ещё и у прохода сидит!.. Да не! Не будут они его убивать! Обыскать при свидетелях они его всё равно не смогут. Только если устроить суматоху и под шумок… но это сильно палевно. Могут ещё подкараулить у туалета, кольнуть и запихнуть в кабинку. Тоже, конечно, легко спалиться, но лучше будет потерпеть и не ходить в туалет без крайней… ОЧЕНЬ крайней нужды. А если идти, то только когда будет очередь из свидетелей.

«Так! А ну кончай негативить! – наорал сам на себя и про себя Ричард. – Вряд ли они успели нас отследить. В худшем случае будут ждать в аэропорту Стамбула. И то вероятность небольшая – это же ещё надо догадаться, что беглецы сразу после стычки попрутся в аэропорт, а не залягут где-то в окрестностях Вены. Как я бы и сделал, если бы не Алекс… Кстати, где он?»

Ричард достал смартфон и набрал сообщение: «Вы сели?»

«Только прошёл проверку, – последовал ответ. И следующей строчкой: – Иду!»

Ну и хорошо. Ричард окончательно успокоился и расслабленно растёкся по креслу. Ещё минут двадцать и они улетят из этой страны, а через два с небольшим часа уже приземлятся в другой, где нужно будет сходу затеряться. Но это уже потом.

Из неожиданно накатившей дрёмы его вырвал сигнал принятого сообщения. «Сел, вижу вас. Не оборачивайтесь!» Не больно-то и хотелось…

Самолёт быстро заполнялся пассажирами, торопящимися занять свои места. Где-то впереди раздался недовольный рёв ребёнка, но быстро стих. Ричард поморщился, очень надеясь, что этот ребёнок заснул и до прилёта больше не проснётся. Нет, наш герой ничего не имел против детей, но крайне негативно относился к родителям, которые, беря с собой в полёт настолько малое дитя, не делают абсолютно ничего, чтобы его успокоить, иногда и вовсе просто затыкая себе уши наушниками. А тем временем даже полчаса, проведённые в условиях непрерывной высокочастотной звуковой атаки, очень сильно давят на психику.

Несколько раз туда-обратно пронеслись бортпроводницы, затем двери были задраены, объявлен взлёт, ремни застёгнуты и самолёт наконец поехал на взлётную полосу. Переждав первые, самые захватывающие моменты взлёта, наполненные редкими охами-вздохами напряжённых пассажиров, Ричард удовлетворённо прикрыл глаза и почти сразу задремал.

Проснулся он где-то к середине полёта – чай настойчиво просился на выход. Глянув в сторону туалетов, Ричард, к своему сожалению, не увидел очереди, но решил рискнуть, подумав, что сразу же вернётся на место, если у дверей будет стоять какой-нибудь мужчина или кто-то за ним сейчас увяжется.

Конечно же один пассажир за ним увязался, и Ричард, призвав на помощь все свои актерские таланты, изобразил неожиданное прозрение, будто что-то вспомнил, и, вежливо пропустив мужчину, которого хотелось придушить, так как мочевой пузырь уже подпирал снизу желудок, пошёл к своему месту. Но садиться не стал, плюнув на любую опасность и странность в глазах других пассажиров, он пошёл к дальним туалетам.

...

Продолжение на сайте книги: https://truegentleman.ru/

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки | Серия Ванька - Деревенские байки