Новые значки в коллекцию!
Ultraviolence (или Ultra-Violence) — в переводе с английского — ультранасилие. Термин, использованный Энтони Берджессом в романе "Заводной апельсин" и Стэнли Кубриком в одноименном фильме.
Культовая сцена из фильма Стэнли Кубрика «Заводной апельсин». Мы смотрим прямо в глаза главному герою, роль которого исполняет Малкольм Макдауэлл, и поражаемся глубине его образа. Мурашки бегут от ужаса перед этим человеком. Абсолютное футуристичное зло смотрит на нас с экрана.
Подписывайтесь на нас в пикабу, публикуем много интересного из поп-культуры.
Энтони Бёрджес — это человек, который: Потерял жену, дочь, чуть не умер сам. Преподавал в колонии для малолетних преступников (Алекс — оттуда). Был беден, зол и умен. Его сухость — панцирь. Под ним — всё то же, что у Бетховена и Алекса: голая физиология.
Кумир Алекса де Ларжда — старый добрый Людвиг Ван. Эта незаметная вроде бы деталь является ключом ко всему произведению Бёрджеса.
Раньше, слыша о Людвиге Ване, мне представлялись постоянные эякуляции, драки на балах с короткими перебежками на сон. Но то была моя юношеская интерпретация, а этот человек был многогранен, как и любой другой в своем онтогенезе. В его произведениях встречается и отцовская нежность, и ярость к этому миру…
Стоп! Да, Бетховен никогда не лизал жоп. Увидев персону-гранта, он только слегка прикоснулся к своей шляпе в знак приветствия, но не обнажил головы — лучше уж было остаться без порток.
Он отказался играть по указке какого-то князя-графа Лихто-Нехто — тот даже выломал дверь в покои музыканта, а Людвиг на следующий день написал ему в недоумении, что, мол, князей пруд-пруди, а он такой один и создал себя сам. Бетховен помогал друзьям. Материально!
Глухой композитор! Звучит как оксюморон. Слепой художник. Пловец без рук. Что он чувствовал? Как он жил? Только памятью и вибрациями, когда его тело вырубило весь звук?
Алекс, Алекс. Он бьёт, потому что хочет. Он создаёт свой мир и язык, где царит грабёж и насилие. Он вне общества. До поры до времени. Но скорее навсегда!
После попытки заигрывания с системой та плющит его, но не убивает. И он принимается за старое! Покалеченный, но не сломленный.
В фильме — это сунь-вынь под аплодисменты толпы. Ну что за дивный примитивный архетипический образ из мира шимпанзе и бонобо! Ведь всем макакам так нравится быть на виду.
В книге — это новая банда.
Оба героя предпринимали попытки к суициду из-за невозможности выражать эмоции.
Отныне для Алекса, превращённого в механизм, «Ода к радости» — мука. Тогда как его терапия — просто метафора. Всё верно — если гнев не получается выплеснуть наружу, он остаётся внутри и разрушает личность.
Это такое же аутоиммунное заболевание, как системная красная волчанка, но только для психики — о чём только не грезят бихевиористы!
Павлов, кстати, при слове «психология» пистолет доставал — знал, куда целиться. Но вернёмся к героям.
Оба они выжили несмотря ни на что!
Примкнул бы Бетховен к группировке Алекса? Конечно же, нет. Он пытался изменить мир в одиночку.
Похожий на композитора до усрачки порно- и киноактёр, любитель боевых искусств, политик и борец за права краснокожих Сонни Лендэм — это реинкарнация Бетховена 200 лет спустя.
Мельчает порода?
Нет. Мельчают условия.
А Монтень, меж тем, завещал ребёнку привыкать ко всему — и к холоду, и к жаре, и к унижению.
Не чтобы стать рабом. А чтобы не стать рабом. Чтобы князь, выломав дверь, обнаружил внутри не дрожь, а нотный лист. Чтобы бихевиорист, запрограммировав овации, услышал в ответ тишину человека, который занят своим делом.
Привыкай к клетке — перестань замечать прутья.
Не снимай шляпу.
Лучше останься без порток.
И напиши Девятую, невыразимую никакими человеческими словами, которая — как божественное обещание, как змея, что вползает и высосет всё нутро, оставив позади только гравитацию и ересь.
Энтони Бёрджес — это человек, который: Потерял жену, дочь, чуть не умер сам. Преподавал в колонии для малолетних преступников (Алекс — оттуда). Был беден, зол и умен. Его сухость — панцирь. Под ним — всё то же, что у Бетховена и Алекса: голая физиология.
Кумир Алекса де Ларжда — старый добрый Людвиг Ван. Эта незаметная вроде бы деталь является ключом ко всему произведению Бёрджеса.
Раньше, слыша о Людвиге Ване, мне представлялись постоянные эякуляции, драки на балах с короткими перебежками на сон. Но то была моя юношеская интерпретация, а этот человек был многогранен, как и любой другой в своем онтогенезе. В его произведениях встречается и отцовская нежность, и ярость к этому миру…
Стоп! Да, Бетховен никогда не лизал жоп. Увидев персону-гранта, он только слегка прикоснулся к своей шляпе в знак приветствия, но не обнажил головы — лучше уж было остаться без порток.
Он отказался играть по указке какого-то князя-графа Лихто-Нехто — тот даже выломал дверь в покои музыканта, а Людвиг на следующий день написал ему в недоумении, что, мол, князей пруд-пруди, а он такой один и создал себя сам. Бетховен помогал друзьям. Материально!
Глухой композитор! Звучит как оксюморон. Слепой художник. Пловец без рук. Что он чувствовал? Как он жил? Только памятью и вибрациями, когда его тело вырубило весь звук?
Алекс, Алекс. Он бьёт, потому что хочет. Он создаёт свой мир и язык, где царит грабёж и насилие. Он вне общества. До поры до времени. Но скорее навсегда!
После попытки заигрывания с системой та плющит его, но не убивает. И он принимается за старое! Покалеченный, но не сломленный.
В фильме — это сунь-вынь под аплодисменты толпы. Ну что за дивный примитивный архетипический образ из мира шимпанзе и бонобо! Ведь всем макакам так нравится быть на виду.
В книге — это новая банда.
Оба героя предпринимали попытки к суициду из-за невозможности выражать эмоции.
Отныне для Алекса, превращённого в механизм, «Ода к радости» — мука. Тогда как его терапия — просто метафора. Всё верно — если гнев не получается выплеснуть наружу, он остаётся внутри и разрушает личность.
Это такое же аутоиммунное заболевание, как системная красная волчанка, но только для психики — о чём только не грезят бихевиористы!
Павлов, кстати, при слове «психология» пистолет доставал — знал, куда целиться. Но вернёмся к героям.
Оба они выжили несмотря ни на что!
Примкнул бы Бетховен к группировке Алекса? Конечно же, нет. Он пытался изменить мир в одиночку.
Похожий на композитора до усрачки порно- и киноактёр, любитель боевых искусств, политик и борец за права краснокожих Сонни Лендэм — это реинкарнация Бетховена 200 лет спустя.
Мельчает порода?
Нет. Мельчают условия.
А Монтень, меж тем, завещал ребёнку привыкать ко всему — и к холоду, и к жаре, и к унижению.
Не чтобы стать рабом. А чтобы не стать рабом. Чтобы князь, выломав дверь, обнаружил внутри не дрожь, а нотный лист. Чтобы бихевиорист, запрограммировав овации, услышал в ответ тишину человека, который занят своим делом.
Привыкай к клетке — перестань замечать прутья.
Не снимай шляпу.
Лучше останься без порток.
И напиши Девятую, невыразимую никакими человеческими словами, которая — как божественное прикосновение и после которой останется только гравитация и чепуха.
Пуберт: "Услышав этот пугающий shum ментовозки, я бросился к двери, где мне пришлось изрядно повозиться, прежде чем я отпер все замки, цепочки, засовы и прочий охранительный kal. Ну, открыл наконец и вижу: на пороге стоит Милтон, а оба мои так называемые brat i sestra вовсю rvut kogti.
– Атас! – крикнул я отцу. – Менты! – А он в ответ:
– Нет уж, сынок, ты останься - поговоришь с ними, ух-ха-ха-ха!
Глядь, в лапе у него tsepp, он ею размахнулся да как полоснет – жжжжжжах! – меня ею no glazzjam, одно слово артист, я только и успел, что зажмурить вовремя веки. Я завопил, завертелся, пытаясь хоть что-то vidett сквозь ослепительную боль, а отец и говорит:
– Мне, знаешь ли, не нравится, как ты себя стал вести, приятель. Не надо было так со мной поступать, ох, не надо было, bratets. – И тут же до меня донеслось буханье его широченных lap: сваливает, гад, со своим «ух-ха-ха-ха» во тьму, а всего секунд семь спустя слышу, подкатил ментовский фургон со своей сиреной, поющей, как какой-нибудь zverr bezumni."
Разница между Алексом де Ларжем и Хэндо из «Ромпера-Стомпера» колоссальна. Один создал свою философию и язык, другой просто читал «Майн Кампф». Последний фактически заворачивал свою слабость-боль в чужую обёртку.
Германия после Первой мировой — это Хэндо в масштабе нации. Та же боль, те же чужие идеи, тот же финал. А Алекс — просто личность, которая почти всегда одна.
Солдат и Воин
***
Разница между Алексом де Ларжем и Хэндо из «Ромпера-Стомпера» колоссальна. Один создал свою философию и язык, другой просто читал «Майн Кампф». Последний фактически заворачивал свою слабость-боль в чужую обёртку.
Германия после Первой мировой — это Хэндо в масштабе нации. Та же боль, те же чужие идеи, тот же финал. А Алекс — просто личность, которая всегда одна.
Продаётся, видимо, в этом магазине?
В Сети популярна история о том, что Бёрджесс якобы создал свой знаменитый роман после того, как врачи поставили ему смертельный диагноз: из-за опухоли мозга ему осталось жить не больше года. Мы проверили достоверность подобных публикаций.
Спойлер для ЛЛ: неправда
В разных источниках эту историю рассказывают с небольшими отличиями, но главные детали остаются одинаковыми: в 1959 году Бёрджессу, тогда простому школьному учителю, врачи диагностировали неоперабельную опухоль мозга и сказали, что ему осталось жить не более года. Чтобы после его смерти жена не осталась без средств к существованию, Бёрджесс решил написать за этот год книгу — всего одну, но бестселлер. В результате появился роман «Заводной апельсин», ставший впоследствии культовым. Болезнь после этого якобы отступила, а Бёрджесс прожил ещё долго и написал много книг. Подобные публикации можно встретить в Facebook (1, 2, 3), Instagram и «ВКонтакте», в СМИ и на сайте писателя Дмитрия Быкова.
Британский писатель Энтони Бёрджесс написал более 30 романов, самым известным из которых стал «Заводной апельсин» — во многом благодаря экранизации Стэнли Кубрика. Бёрджесс родился в Манчестере и после университета и военной службы преподавал — сначала в Великобритании, затем в Британской Малайе и Брунее.
International Anthony Burgess Foundation / Facebook
В большинстве публикаций о необычной судьбе Бёрджесса особо подчёркивается, что никакого писательского опыта у него не было — только горячая любовь к литературе. Однако это не так. Он начал писать сразу после того, как переехал в Азию. Его первый роман «Время тигра» был опубликован в 1956 году и рассказывал о жизни учителя в Малайе. Как пишет Эндрю Бисвелл в книге «Настоящая жизнь Энтони Бёрджесса», роман был издан тиражом 5000 экземпляров и отзывы критиков на него были довольно неплохими. Уже через неделю после публикации «Времени тигра» писатель отправил в издательство новую книгу из того же цикла, а потом написал и третью, которая вышла в 1959 году.
К тому времени Бёрджесс уже перебрался в Бруней. Однажды во время занятия он упал и некоторое время отказывался встать. Его отвезли в больницу, а оттуда отправили в Великобританию на обследование и лечение. Вскоре после этого его трудовой контракт расторгли, а он вместе с бывшим учеником начал варить и продавать мет.
Историю о своём диагнозе Бёрджесс рассказывал по-разному. В интервью, которое было опубликовано в Sunday Times в 1967 году, писатель говорил, что опухоль мозга ему диагностировали в Брунее, а в двух неназванных больницах в Лондоне подтвердили подозрения: «Сказали, если проживу год — значит, справлюсь. Но жить нужно в холодном климате, на Восток возвращаться нельзя».
В 1980 году в разговоре с корреспондентом The Washington Post Бёрджесс отметил, что диагноз довольно быстро признали ошибочным — тем не менее за тот год он написал не один, а сразу пять романов. Ещё одну версию Бёрджесс озвучил в 1988 году в радиоинтервью: «Мне жизнь там, в Брунее, казалась ужасно утомительной. Однажды на уроке я решил, что с меня хватит. Пусть другие продолжают. Просто лёг на пол из любопытства — посмотреть, что будет. Меня подобрали и отвезли в местную больницу, провели кое-какие простейшие обследования, а затем отправили домой на самолёте. Жене потом сообщили: "Есть признаки опухоли мозга, но она неоперабельна". Я не знаю, насколько это типично, но жена сказала, что мне дали год жизни».
Писатель, по его словам, диагнозу не поверил, так как чувствовал себя слишком хорошо. Интервьюер предположил, что причиной его нервного срыва в Брунее могла быть депрессия или злоупотребление алкоголем, и Бёрджесс не возразил против такой трактовки. А уже через год в другом интервью писатель утверждал, что его «выдворили из колониальной службы, возможно, по политическим причинам, маскируемым медицинскими».
Словом, достоверных подтверждений того, что Бёрджессу диагностировали неоперабельную опухоль мозга, не существует. Сам он был склонен к мифотворчеству и часто рассказывал об одних и тех же эпизодах из своей жизни по-разному. Роджер Льюис, ещё один биограф Бёрджесса, цитирует такой ответ писателя на вопрос «Когда вы лжёте?»: «Когда пишу, когда говорю, когда сплю».
Как бы то ни было, всё это время Бёрджесс продолжал работать над рукописями. Эндрю Бисвелл пишет: «Несмотря на множество историй о раке мозга, нет никаких свидетельств того, что Бёрджесс действительно считал, будто умирает, когда писал роман "Мистер Эндерби изнутри", законченный в 1960 году, но опубликованный лишь в 1963-м. Он говорил: "Я чувствовал себя хорошо. Я чувствовал себя энергичным. Я много писал — по две тысячи слов в день"».
Тогда же, в 1960 году, Бёрджесс впервые записал в блокнот довольно подробный план ещё одного романа: он должен был называться «Бревно в глазу твоём». Позже в том же блокноте появилась идея другого названия — «Заводной апельсин». Однако этот план некоторое время оставался нереализованным. Бёрджесс вернулся к нему лишь во время поездки в Ленинград в 1961 году, и в мае 1962 года роман был опубликован.
Таким образом, хотя сам Энтони Бёрджесс неоднократно рассказывал историю о том, как врачи диагностировали ему неоперабельную опухоль мозга, подтверждений этого факта не существует. Кроме того, история с опухолью не связана с его желанием стать писателем: к моменту предполагаемой постановки диагноза Бёрджесс уже был автором трёх опубликованных романов. А «Заводной апельсин» он написал лишь через два года после истории с опухолью, успев перед этим сочинить ещё несколько книг.
«Проверено» в Телеграм
В сообществе отсутствуют спам, реклама и пропаганда чего-либо (за исключением здравого смысла)
