— Я здесь, — повторил голос из динамика.
Семнадцатый смотрел на переговорную панель. Панель, в свою очередь, ничем не выдавала, что только что заговорила его голосом.
— А я, блядь, где? — спросил он наконец. — Для кого я тогда полгода за рычаг держался, если меня теперь ещё и в диспетчерскую устроили?
— Никто пока не доказал, что это ты, — напомнила Смертушка.
— Спасибо. Первый раз рад слышать от Смерти, что я, возможно, не существую.
— Ты существуешь. А вот кто там отвечает — вопрос открытый. Не путай одно с другим, а то бухгалтерия обидится.
Воевна наклонилась к прибору Азрафиила.
— Воспроизведи последнюю фразу. Только локально. Без ответа на линию.
Ангел проверил режим записи и включил её.
— Я здесь, — произнёс семнадцатый из динамика.
Пауза.
— Я здесь, — повторил тот же голос. С той же интонацией. С тем же едва слышным металлическим щелчком в конце.
Воевна прищурилась.
— Один и тот же звук. До последней помехи. Так живые не разговаривают.
— Мне уже нравится начало диагноза, — пробормотал семнадцатый.
— Это запись или синтез, — сказал Игорь-восемнадцатый. — Пока ничего больше.
Семнадцатый придвинулся к переговорной панели.
— Слушай, умник, — сказал он негромко. — Если ты действительно я, назови, что я ел перед тем, как попал за рычаг.
Динамик промолчал.
— Ну вот. Я тоже не помню, — признался семнадцатый. — Неинформативный получился тест.
— А ты точно не разговаривал с диспетчерской, пока был там? — спросила Воевна.
— Я полгода разговаривал со всем, что умело издавать звуки. С механизмом, с дверью, с собственными пальцами. Один раз с кружкой, которую не мог достать. Если там есть запись, на ней материала хватит на три сезона моего нервного срыва.
Смертушка остановилась рядом.
— Тогда тем более не надо подыгрывать. Ты своё уже отработал. Пускай эта железка сначала докажет, что имеет право говорить от твоего имени.
Семнадцатый посмотрел на неё.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно. Представь, сколько людей пытались бы избежать встречи со мной, если бы достаточно было прислать голосовую запись со словами «я ещё жив».
— И что, не помогает?
— К сожалению для заявителей, я обычно проверяю лично.
Семнадцатый задумался.
— Пожалуй, я впервые рад, что ты такой въедливый специалист.
Семён Матвеевич посмотрел на регистрационную строку.
— Нужен источник воспроизведения. Если диспетчерский пост номер ноль лишь перенаправляет сигнал, сама голосовая запись может храниться на промежуточном устройстве.
— Вопрос, где оно, — заметила Воевна.
Азрафиил развернул рамку к стене. На ней высветилась тонкая линия, уходившая от исчезнувших дверей лифта не вниз, а в сторону небольшого металлического шкафа возле стояка связи.
— Не надо, — сразу сказал семнадцатый.
Все посмотрели на него.
— Что не надо? — спросил восемнадцатый.
— Что бы вы сейчас ни придумали. Не надо. В прошлый раз всё тоже началось с лампочки и маленького шкафа.
— С туалета, — поправил Люцифер.
— Да какая, нахрен, разница? У нас вся жизнь теперь состоит из маленьких помещений, из которых потом полгода не выпускают!
Смертушка взяла его за локоть.
— Идём домой. Пока они обследуют шкаф, ты наконец поешь как нормальный человек.
— А если они опять что-нибудь откроют?
— Значит, сначала закроем их. Потом шкаф.
Люцифер уважительно склонил голову.
— Узнаю семейную породу.
Шкаф связи обнаружился в конце площадки, напротив места, где в восемнадцатом цикле было окно, а в семнадцатом — лифт.
Ничем не примечательный серый ящик. На дверце наклейка «ПРОДАМ ГАРАЖ», ниже — «РЕМОНТ СТИРАЛЬНЫХ МАШИН», а поверх обеих надписей кто-то вывел маркером: «НЕ ОТКРЫВАТЬ. ГУДИТ».
— Это вы написали? — спросил Игорь у Семёна Матвеевича.
— Нет. Я бы указал характер неисправности.
— Значит, действительно не вы.
Азрафиил приложил измерительную рамку к стене.
— Силового напряжения нет. Слаботочная линия связи. Контур аварийного останова сюда не выведен.
— Уже хорошо, — сказал Игорь. — Хоть одну коробку в этом доме можно осмотреть, не рискуя отключить гравитацию.
Люцифер скептически осмотрел дверцу.
— Не спеши. В прошлый раз вы то же самое сказали про лампочку.
Воевна уже достала небольшой фонарь и отвёртку из мотоциклетного набора.
— Вскрываем для осмотра. Никаких проводов не трогаем.
— Согласен, — кивнул Игорь.
Дверца открылась без сопротивления.
Внутри тянулись ряды старых клемм, а на задней стенке стояла коробка с надписью «ПОСТ № 0. РЕЧЕВОЙ РЕГИСТРАТОР».
Игорь приложил рулетку к корпусу.
— Снаружи глубина двадцать восемь сантиметров.
Азрафиил навёл рамку на внутреннюю стенку.
— А прибор показывает метр двадцать.
Семён Матвеевич поднял архивную схему семнадцатого цикла.
— Здесь раньше была техническая ниша для обслуживания линий связи. Пол ниже уровня площадки примерно на сорок сантиметров. Во время перепланировки её закрыли неглубоким настенным шкафом.
— В каком цикле перепланировали? — спросил Игорь.
— В восемнадцатом. В предыдущем ниша сохранилась.
Воевна заглянула внутрь, не переступая порога.
— Значит, снаружи у вас шкаф для пары клемм, а за ним целая подсобка из прошлого. Неплохая экономия места.
— Только ниша сейчас не подтверждена как физическое помещение, — заметил Семён Матвеевич. — Внутрь не заходить.
— А никто и не собирается, — ответила Воевна. — Мне нужен только номер регистратора. Снимем его оптикой.
Они стояли рядом с раскрытой дверцей: Воевна держала фонарь у края проёма, Игорь держал измерительную рамку Азрафиила на уровне маркировки. Никаких попыток влезть внутрь не предпринимали.
На экране появился номер. Последняя цифра то исчезала, то проступала снова.
— Плывёт, — сказала Воевна. — Словно коробка не решила, на какой стене висеть.
— Потому что стен здесь две, — ответил Игорь. — Одна в нынешнем цикле, другая в предыдущем.
— И ни одна, подозреваю, не согласована с другой.
— С предыдущим проектировщиком у нас такое бывает.
Люцифер уже открыл рот, но Семён Матвеевич холодно посмотрел на него, и князь тьмы благоразумно промолчал.
Тик.
Пол на площадке едва заметно дрогнул.
Азрафиил резко взглянул на прибор.
— Отойдите от шкафа. Началось наложение!
Игорь успел обернуться.
Там, где секунду назад были сухая штукатурка и ровный пол, возникла глубокая ниша из семнадцатого цикла. Причём её проекция захватила почти полметра лестничной площадки — именно там, где стояли они с Воевной.
Пол под ногами исчез. Вернее, оказался сорока сантиметрами ниже.
Оба провалились на эту разницу высот.
Игорь инстинктивно схватил Воевну за пояс, а второй рукой попытался ухватиться за боковую раму. Воевна вцепилась в его плечо. Удар пришёлся на нижнюю ступеньку внутри ниши.
— Живы?! — крикнул Азрафиил.
— ДА! — ответили двое.
Но в этот момент проекция восемнадцатого цикла вернулась на место. Снаружи вновь оказался обычный шкаф глубиной двадцать восемь сантиметров.
Дверца захлопнулась.
А внутри осталась часть старой технической ниши. С двумя людьми, которые ещё секунду назад стояли на лестнице.
Семён Матвеевич медленно посмотрел на измерительную рамку.
— Наложение зафиксировано. Внутренний объём сохранил геометрию предыдущего цикла, а выход перекрыт внешней оболочкой текущего.
Люцифер не сводил глаз с дверцы.
— Переведи.
— Они внутри, — пояснил Семён Матвеевич. — А дверца снаружи теперь не совпадает с выходом.
— Я это уже понял! — донеслось из-за металла.
Князь тьмы несколько секунд помолчал.
— То есть вы не залезли в шкаф. Это шкаф... появился вокруг вас?
— Именно, — ответил Азрафиил.
Люцифер задумчиво кивнул.
— Хорошо. Тогда хотя бы не придётся объяснять, зачем двум взрослым людям понадобилось добровольно туда забираться.
Внутри была не тесная коробка для проводов, а низкая монтажная ниша — чуть больше метра в глубину, со скошенным потолком, торчащим клеммником и бетонной ступенькой вместо нормального пола.
Для одного техника, присевшего перед аппаратурой, пространства хватило бы. Для двух взрослых, внезапно упавших друг на друга, — уже нет.
Игорь сидел спиной к стене, поджав одну ногу. Воевна оказалась у него поперёк колен, одной рукой упираясь в его плечо, другой держась за вертикальную направляющую. Над её головой висели незакрытые контакты регистратора.
При падении Игорь пытался поймать её за пояс.
Поймал.
Но пояс съехал под рукой, и ладонь в результате оказалась на её ягодице. Поверх плотных джинсов, но совершенно недвусмысленно.
Воевна опустила взгляд.
Посмотрела на его руку.
Потом — на него.
— Инженер, — произнесла она ровно, — это у тебя такой способ страховки?
— Нет. Это у нас такой способ падения.
— Тогда укажи в акте, где именно находится точка крепления.
Игорь осторожно попробовал перенести ладонь на её бок.
Воевна пошатнулась, едва не ударившись затылком о клеммник.
— Стой! — Она снова вцепилась в его плечо. — Не сейчас.
— Так мне руку убрать или оставить?
— Пока держи. Но только до тех пор, пока я не найду нормальную опору. Потом уберёшь, и мы оба сделаем вид, что этого способа страховки никогда не существовало.
— Могу даже не включать его в исполнительную документацию.
— Вот за это спасибо.
Они помолчали. За стенкой кто-то возился с прибором. Снаружи голос Семёна Матвеевича в который раз произнёс слова «проверка пространственного сопряжения».
Воевна осмотрела потолок, узкую ступеньку и нижний ряд контактов.
— Слушай, мне доводилось попадать в окружение. Но обычно там хотя бы можно развернуться.
— Тут тоже можно. Только, боюсь, вместе с ногой придётся разворачивать причинность.
— Не надо. Я уже видела, что у вас получается с причинностью.
Сквозь открытый воротник её куртки пахло холодным воздухом и кожей. Несколько выбившихся прядей касались щеки Игоря. Привлекательная женщина сидела у него на коленях, и при других обстоятельствах он, пожалуй, оценил бы ситуацию гораздо благосклоннее. Но сейчас его больше волновал клеммник в десяти сантиметрах от её головы.
— Игорь, — сказала Воевна, — у меня два вопроса.
— Давай.
— Первый. Если ты сейчас уберёшь руку, я упаду на клеммы?
— Да.
— Второй. Нас кто-нибудь слышит?
Игорь поднял глаза.
Над ними горел красный индикатор с надписью «АВАРИЙНАЯ СВЯЗЬ». Рядом мерцала другая: «ТРАНСЛЯЦИЯ НА ЭТАЖНЫЕ ГРОМКОГОВОРИТЕЛИ».
— Судя по всему, весь подъезд.
Воевна закрыла глаза.
— Прекрасно. Тогда третий вопрос.
— Какой?
— КАКОЙ МУДАК СПРОЕКТИРОВАЛ ШКАФ, В КОТОРОМ ДВА ЧЕЛОВЕКА НЕ МОГУТ НОРМАЛЬНО ПОТРАХАТЬСЯ, НЕ ВЫЗВАВ АВАРИЙНУЮ СЛУЖБУ?!
Из динамика немедленно донёсся возмущённый голос Семёна Матвеевича:
— МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА! ДАННОЕ ОБОРУДОВАНИЕ ВООБЩЕ НЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНО ДЛЯ ПОДОБНЫХ ЦЕЛЕЙ!
Воевна невозмутимо повернулась к красному индикатору.
— Тогда какого хрена у него есть режим автоматического сжатия?!
Игорь расхохотался. Так неожиданно, что больно ударился затылком о стенку.
— Семён Матвеевич, а ведь замечание обоснованное!
— Я ЭТО В ПРОТОКОЛ НЕ ВНЕСУ! — донеслось снаружи.
— И правильно, — сказал Игорь, пытаясь отдышаться. — Не все испытания обязаны проходить в присутствии комиссии.
Воевна посмотрела на него с неприкрытым уважением.
— Надо же. У тебя, оказывается, есть чувство юмора.
— Случается, когда у меня на коленях сидит Война, а за стеной проектировщик требует соблюдения назначения помещения.
— Тогда не увлекайся, — предупредила она. — Я всё-таки действующий специалист. Могу объявить локальный конфликт.
— Принято. Ограничим дело переговорами.
Из динамика вмешался Люцифер:
— Господа, переговоры прекрасны, но для протокола уточняю: обе стороны добровольно согласились на текущее расположение личного состава?
— ЛЮЦИФЕР, ЗАТКНИСЬ! — ответили из шкафа.
Князь тьмы удовлетворённо хмыкнул.
— Теперь точно слышно, что они в порядке.
Воевна нащупала ботинком нижнюю ступеньку, перенесла на неё вес и наконец смогла выпрямиться настолько, чтобы Игорь убрал руку.
— Всё, — сказала она. — Точка опоры найдена. Руку можешь снять.
— Уже.
— Молодец. А теперь будь добр, не урони меня, когда будем вылезать. Я привыкла возвращаться с войны самостоятельно, а не в сопровождении инженера с объяснительной.
— Полагаю, теперь мы оба будем требовать у этого шкафа моральную компенсацию.
— От шкафа — вряд ли. А вот с автора проекта поговорю лично.
О том, что аварийная связь оказалась подключена к этажным громкоговорителям, жильцы узнали раньше инженеров.
В квартире Игоря внезапно ожил переговорный блок над входной дверью и безо всякого предупреждения воспроизвёл вопрос Воевны про назначение шкафа.
Семнадцатый подавился чаем.
Смертушка медленно отложила книжку.
— Похоже, помощь нужна твоему двойнику, — сказала она.
— Судя по содержанию вопроса, ему скорее нужен отдельный кабинет, — ответил семнадцатый.
Но Смертушка уже направлялась к двери.
На площадке она застала Азрафиила, Семёна Матвеевича и Люцифера, который с неподдельным удовольствием разглядывал закрытый шкаф.
— Война внутри? — уточнила Смертушка.
— С восемнадцатым, — ответил Люцифер.
— Живы?
— Вполне. Даже обсуждают требования к помещениям для личной жизни.
Из шкафа донёсся голос Воевны:
— СМЕРТУШКА, СКАЖИ ЭТОМУ КЛОУНУ, ЧТО Я ЕГО СЛЫШУ!
— Вижу, — спокойно сказала Смертушка. — Тебя изъять из боя или дать договорить?
— ДЛЯ НАЧАЛА ДВЕРЬ ОТКРОЙТЕ!
Семён Матвеевич показал ей прибор.
— Пока нельзя. Снаружи геометрия нынешнего цикла, внутри — предыдущего. Если открыть створку в произвольный момент, можно вывести людей прямо в стену.
Смертушка посмотрела на цифры.
— Тогда почему вы стоите и спорите о правилах использования шкафа?
— Потому что она спросила! — возмутился старый ГИП.
— А вы всегда отвечаете на вопросы о сексе как на замечания экспертизы?
Люцифер отвернулся.
Семнадцатый, подошедший следом, невозмутимо сказал:
— С ним не спорь. Он даже собственные проекты критикует так, будто делал их другой человек.
— Именно поэтому, — продолжила Смертушка, — спасение поручим Азрафиилу. Он хотя бы умеет измерять, прежде чем говорить.
Ангел развернул рамку и начал проверку.
— Смещение повторяется каждые шестьдесят секунд. На несколько мгновений оболочка шкафа и вход в нишу совпадают. Я могу зафиксировать момент для безопасного открытия, но вам нужно оставаться на месте, пока я не скажу.
— Поняли, — ответила Воевна изнутри. — Только пусть кто-нибудь выключит громкую связь.
— Не получится, — сказал Азрафиил. — Она активирована аварийным режимом и отключится после эвакуации.
— Гениально, — произнесла Воевна. — У них тут даже право на приватность завязано на выход из шкафа.
На лестнице раздались быстрые шаги.
Появилась Фёкла Аркадьевна с ноутбуком.
— Кому потребовалась эвакуация?
— Двум взрослым специалистам, — сообщил Семён Матвеевич. — В объёме, не предназначенном для их совместного пребывания.
Фёкла посмотрела на закрытую дверцу. Изнутри доносился приглушённый металлический звон.
— Тогда сначала вытащите людей. Их положение относительно друг друга мне неинтересно, пока никто не получил травму и не повредил общедомовое имущество.
— Фёкла Аркадьевна, — сказал Игорь из шкафа, — я вас сейчас уважаю как никогда.
— Не спешите. За повреждение дверцы отвечать всё равно придётся.
Нина Павловна появилась секундой позже.
— КТО ОРЁТ ПРО ШКАФ НА ВЕСЬ ПОДЪЕЗД?!
Люцифер с торжественным видом указал на металлическую дверцу.
— Там проектировщик и Война.
Нина Павловна посмотрела на него. Затем на шкаф.
— Это что, опять ваша работа, Игорь?! — крикнула она.
— НЕ СОВСЕМ, НИНА ПАВЛОВНА!
— Игорь, я не против того, чтобы у вас была личная жизнь! Но она у вас ДОМА, А НЕ НА ОБЩЕДОМОВОЙ СЛАБОТОЧКЕ! Я С ПЕРВОГО ЭТАЖА СЛЫШАЛА, КАК ВЫ ТАМ ТРАХАТЬСЯ В ШКАФУ СОБРАЛИСЬ!
Воевна не выдержала:
— МЫ НЕ СОБИРАЛИСЬ! ЭТО БЫЛ ВОПРОС К ПРОЕКТИРОВЩИКУ!
— А МНЕ БЕЗ РАЗНИЦЫ, К КОМУ У ВАС ВОПРОСЫ! ХОТИТЕ ЭКСПЕРИМЕНТИРОВАТЬ — ЭКСПЕРИМЕНТИРУЙТЕ В КВАРТИРЕ! А ШКАФ ОБЩЕДОМОВОЙ!
Семнадцатый зажал рот ладонью. Люцифер согнулся пополам, но Смертушка одарила его таким взглядом, что он кое-как выпрямился.
— Нина Павловна, — сказала Смертушка, — у нас авария. Не самая тяжёлая в этом доме, но всё же.
Соседка нахмурилась.
— Так я же вижу. Я и говорю: людей вытащите, а уж потом решайте, кто с кем и зачем.
Она поставила на подоконник связку ключей.
— Вот. На всякий случай от хозяйственной кладовой. Только, пожалуйста, НЕ ИСПОЛЬЗУЙТЕ ЕЁ ДЛЯ ТОГО ЖЕ САМОГО.
Фёкла Аркадьевна впервые за утро улыбнулась.
— Разумная просьба.
Азрафиил поднял руку.
— Следующее совпадение через двадцать секунд. Я проверил положение нижней ступени: когда вход откроется, она совпадёт с лестничной площадкой. Выход по одному, без рывков.
Семён Матвеевич придержал дверцу. Люцифер взялся за страховочный ремень, но на этот раз без всяких комментариев.
Тик.
На приборе вспыхнула зелёная линия.
— Сейчас! — сказал Азрафиил.
Дверца открылась.
Изнутри показалась Воевна. Сама выбралась на площадку, проверила ботинком твёрдый пол, затем подала руку Игорю. Тот вылез следом, держась за раму.
Никто ни на кого не рухнул. И никакого второго акта падения не потребовалось.
Через несколько секунд за ними остался обычный неглубокий шкаф.
Игорь оглядел собравшуюся компанию.
— Спасибо за эвакуацию.
— Не за что, — сказала Смертушка. — В следующий раз выбирайте помещение, в котором помещаются и оба участника, и их достоинство.
— В следующий раз, — произнесла Воевна, поправляя сбившуюся при падении куртку, — я сначала проверю размеры, а потом всё остальное.
— Вот! — оживился Семён Матвеевич. — Именно так я и говорил!
— Семён Матвеевич, — ответил Игорь, — сейчас лучше не требовать благодарностей за методику.
Воевна посмотрела на восемнадцатого.
— Спасибо, что поймал. Без твоей реакции я бы приложилась затылком о клеммы.
— А ты спасибо, что не сломала мне руку за точку захвата.
Она усмехнулась.
— Я ведь предупреждала, что это только временная страховка.
— Срок действия понял.
И оба, словно сговорившись, вернулись к раскрытой схеме. Им ещё предстояло выяснить, кто так безобразно эксплуатирует речевой регистратор.
Когда состояние ниши окончательно перестало меняться, Азрафиил снова проверил стену прибором.
Речевой регистратор остался доступен в режиме чтения. Вынимать его из шкафа не понадобилось.
Воевна поправила куртку, надела перчатки и снова присела возле шкафа.
— Ладно. Тот, кто всё это устроил, не должен получить ещё и премию за нашу потерю времени. Что у нас с записью семнадцатого?
Игорь взглянул на неё с уважением.
— Ты после такого ещё готова работать?
— Я привыкла заканчивать начатое. Особенно когда техника считает, что может безнаказанно хватать меня за ноги.
— Справедливо.
Семён Матвеевич с деловым видом открыл схему шкафа.
— Должен признать, наложение произошло не из-за вашего вмешательства. На момент смещения вы находились снаружи, в пределах обычной площадки.
— Хорошо, — сказала Воевна. — Значит, хотя бы этому шкафу мы ничего не должны.
Фёкла Аркадьевна уже сделала пометку.
— Служебная эвакуация без нарушения правил доступа. Ни один из пострадавших добровольно в шкаф не входил.
— Зафиксировали, — устало сказал Игорь. — Теперь можно и о регистраторе.
Азрафиил увеличил надпись на внутренней коробке.
«ПОСТ № 0. РЕЧЕВОЙ РЕГИСТРАТОР».
«НАЗНАЧЕНИЕ: АВТОМАТИЧЕСКОЕ ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ СЛУЖЕБНЫХ СООБЩЕНИЙ».
«ИСТОЧНИК ОБРАЗЦОВ: АРХИВ ПЕРЕГОВОРОВ ОПЕРАТОРА».
«ПРАВО ПОДТВЕРЖДАТЬ ПОЛНОМОЧИЯ: ОТСУТСТВУЕТ».
— Значит, — сказал восемнадцатый, — голос из динамика не доказывает, что внутри кто-то сидит.
— Не доказывает, — подтвердил Азрафиил. — Регистратор способен воспроизвести любой сохранённый образец.
Семнадцатый перестал жевать бутерброд.
— Мой голос у этой хрени откуда?
Воевна открыла журнал источников, не отправляя ни одной команды.
«ОБРАЗЕЦ № 17: ПОЛУЧЕН ЧЕРЕЗ СВЯЗЬ С РУЧНЫМ ПРИВОДОМ».
«ДАТА: ВОСЬМОЙ ДЕНЬ».
«ДЛИТЕЛЬНОСТЬ АРХИВА: НЕ УСТАНОВЛЕНА».
Семнадцатый некоторое время молчал.
— То есть пока я там держал рычаг, мои разговоры записывали?
— По крайней мере часть, — ответил Азрафиил.
— И теперь кто-то выдаёт их за мои слова?
— Мы пока не установили, кто запрашивает воспроизведение.
Семён Матвеевич проверил соседний пункт журнала.
— Голос не является подтверждением личности. Для выполнения команды необходимо отдельное право доступа. Сама запись не откроет створку.
— То есть пока не вторая ядерная война, а просто телефонный мошенник вселенского масштаба, — заметила Воевна.
— Только у него ключи от диспетчерской, — ответил Игорь. — И он может обманывать любого, кто поверит знакомому голосу.
Семнадцатый устало прислонился к стене.
— Можете сообщить ему, что мой голос до конца месяца не работает? Желательно вместе со всем остальным организмом.
Смертушка посмотрела на прибор.
— Дежурный отдыхает. Его записи — нет. По-моему, это уже повод разобраться, кто распоряжается чужой личностью.
— Если записи незаконно используются, — сказала Фёкла, — сначала фиксируем факт. Потом претензии и компенсации.
— Господи, — простонал семнадцатый, — у нас и мою задолбанную усталость скоро на баланс поставят!
— Сначала установим правообладателя, — невозмутимо ответила Фёкла.
Люцифер взглянул на Смертушку.
— У вас с ней опасное сходство.
— Не льсти. У меня люди хотя бы иногда уходят без справки.
Семён Матвеевич развернул журнал маршрутизации.
— Важно другое: регистратор подменяет речь, но не полномочия. А значит, источник команд на воспроизведение всё ещё нужно искать.
— И не здесь, — сказала Воевна. — Сам ящик только выполняет чужую просьбу.
— Тогда проверяем маршрут, — решил Игорь. — В режиме чтения. И больше никто не стоит перед шкафом во время следующего тика.
— Согласна, — отозвалась Воевна. — Одной незапланированной командировки внутрь мебели мне достаточно.
Семнадцатый тихо спросил Смертушку:
— А можно домой?
— Можно. Ты вообще не обязан был сюда идти.
— Вот и замечательно. Я теперь выбираю помещения, в которые можно входить и выходить без акта об эвакуации.
Она усмехнулась.
— Для начала весьма разумное требование.
Азрафиил подключил рамку к архивному каналу в режиме пассивного чтения.
Последняя команда появилась на экране:
«ЗАПРОС: ВОСПРОИЗВЕСТИ ОБРАЗЕЦ № 17».
«ТЕКСТ: Я ЗДЕСЬ».
«ОТВЕТСТВЕННОЕ ЛИЦО: НЕ УСТАНОВЛЕНО».
«ИСХОДНЫЙ КАНАЛ: ВНЕШНИЙ».
— Внешний — с какой стороны? — спросил восемнадцатый.
Азрафиил раскрыл схему.
— По меткам маршрута запрос прошёл через сеть обслуживаемой Вселенной. Он не был отправлен из самого речевого регистратора.
— Значит, кто-то с нашей стороны изолирующего узла, — заключил Семён Матвеевич.
— Или кто-то очень хочет, чтобы так выглядело, — возразил Игорь. — Адрес отправителя скрыт.
Воевна кивнула.
— Уже лучше. Мы знаем, что этот голос сам по себе не доказывает появления третьего Толмачёва. И теперь можем искать того, кто нажал «пуск».
Бог, всё это время слушавший молча, спросил:
— Но зачем ему понадобился именно голос семнадцатого?
— Потому что он самый удобный, — ответил Игорь. — Оператор, которого никто не может снять со смены. Его можно позвать и ждать, что кто-нибудь поверит.
Семнадцатый мрачно усмехнулся.
— У этой схемы только один недостаток: я себе уже не верю. Особенно когда слышу слова «по вашей должности».
Смертушка посмотрела на него.
— И правильно. Если однажды мой голос предложит тебе немедленно вернуться к рычагу, сперва спроси меня лично.
— А если ты будешь занята?
— Тогда откажись. На этот случай у тебя уже достаточно практики.
Семён Матвеевич показал на пункт регистрации.
— Регистратор сам по себе не может подтвердить личность или право управления. Для открытия створки, как и прежде, требуются два независимых подтверждения. Запись голоса не заменит ни одного.
— Значит, пока он может только разговаривать, — сказал Люцифер.
— А разговорами тоже можно натворить дел, — заметила Воевна. — Особенно если все вокруг привыкли выполнять приказ, не разобравшись, от кого он пришёл.
С этим никто не спорил.
Игорь уже собирался завершить осмотр, когда на приборе вспыхнуло новое уведомление.
«АРХИВ ПОПОЛНЕН».
«НОВЫЙ РЕЧЕВОЙ ОБРАЗЕЦ: ТОЛМАЧЁВ И. Р., ЦИКЛ № 18».
«НОВЫЙ РЕЧЕВОЙ ОБРАЗЕЦ: ВОЕВНА».
«ИСТОЧНИК: АВАРИЙНЫЙ МИКРОФОН ШКАФА СВЯЗИ».
Воевна замерла.
— Подожди. Он что, и нас записал?
Азрафиил открыл сведения.
— Аварийный канал автоматически сохраняет переговоры для разбора происшествий.
— А доступ к ним кто имеет? — спросил Игорь.
— Тот же неизвестный диспетчер, — ответил ангел.
Воевна посмотрела на металлический шкаф.
Потом на Люцифера.
Потом на надпись «АРХИВ ПОПОЛНЕН».
— Я сейчас спокойно сформулирую требование. Удалить запись. Запретить её использование. И выяснить, какой идиот встроил прослушку в общедомовую связь.
Фёкла Аркадьевна поправила очки.
— Удалять нельзя, пока не зафиксировано нарушение. Запись — доказательство.
— Доказательство чего?! — спросил восемнадцатый.
— Незаконной передачи личных переговоров в систему, владелец которой не установлен.
Люцифер задумчиво кивнул.
— Согласен. Запись должна остаться. Для суда.
— Ты сейчас улыбаешься, — заметила Воевна.
— Профессиональное удовольствие от перспективы судебного процесса, — ответил князь тьмы.
— Люцифер, — сказала Смертушка ласково, — только попробуй поделиться записью с кем-нибудь из родственников. Бабушка до сих пор обижается на пропущенный юбилей. А с личной аудиоколлекцией ей будет о чём поговорить с тобой всю следующую вечность.
Улыбка Люцифера медленно исчезла.
— Вот с этого, — сказал Игорь, — и нужно было начинать. Наконец-то нашёлся способ обеспечить конфиденциальность.
Из динамика вдруг донёсся голос Воевны. Ровно тот же тон, та же интонация:
— КАКОЙ МУДАК СПРОЕКТИРОВАЛ ШКАФ, В КОТОРОМ ДВА ЧЕЛОВЕКА НЕ МОГУТ НОРМАЛЬНО ПОТРАХАТЬСЯ, НЕ ВЫЗВАВ АВАРИЙНУЮ СЛУЖБУ?!
На весь этаж.
Пауза.
Затем из квартиры ниже раздался голос Нины Павловны:
— ИМЯ ЭТОГО МУДАКА Я ТОЖЕ ХОЧУ ЗНАТЬ! И ПОПРОБУЙТЕ ТОЛЬКО ЕЩЁ РАЗ ВКЛЮЧИТЬ ГРОМКОГОВОРИТЕЛЬ!
Семён Матвеевич снял очки.
— Я, между прочим, его не проектировал.
Игорь посмотрел на него.
— Давайте не будем обсуждать компетенции профессионалов.
Воевна рассмеялась.
Не от смущения — от того, насколько безнадёжно нелепым оказалось всё их расследование.
А снаружи, в тишине обычного подъезда, снова прозвучало тихое металлическое:
Тик.
И впервые никто не бросился нажимать кнопку.
Конец семнадцатой главы.
Продолжение следует…
