Глава 7. Когда становится слишком опасно быть смешным

Отряд Дамблдора стал другим не в тот день, когда его раскрыли.

Он стал другим раньше.

Полумна заметила это по паузам. По тому, как вопросы начали задаваться тише. По тому, как люди перед ответом оглядывались — не на дверь, а на лица рядом. Словно проверяли: а это ещё безопасно?

Пуговица-перевёртыш в кармане была тёплой, но вела себя странно. Она не тянулась к одному месту, не указывала направление. Она колебалась.

— Значит, это не точка, — подумала Полумна. — Это поле.

Гарри говорил уверенно, но слишком подробно. Он повторял очевидные вещи, как человек, который боится, что если остановится, тишина задаст вопрос.

— Главное — попробовать, — сказал он. — Не обязательно идеально.

Кто-то попробовал.
Кто-то поднял палочку, но не закончил движение.
Кто-то улыбнулся — быстро, почти автоматически.

Полумна посмотрела на девушку у стены.

— Ты не обязана, — сказала она негромко.

— Я знаю, — ответила та. — Просто… если вдруг это окажется глупо.

Пуговица дёрнулась.

— Глупо — это безопасное слово, — сказала Полумна. — Им часто прикрывают страх.

Девушка кивнула, но палочку не подняла.

После встречи Полумна заметила, что разговоры в коридорах изменились. Слова вроде «тайно», «нелегально», «опасно» стали звучать чаще — но всегда с усмешкой, как будто шутка могла обезвредить смысл.

— Ну что, заговорщики, — сказал кто-то однажды. — Уже тренируетесь свергать министерство?

Смех был громким. Слишком дружным.

Пуговица в кармане Полумны стала горячей.

— Это уже не разрядка, — подумала она. — Это репетиция отказа.

На следующую встречу не пришли двое.

— Наверное, заняты, — сказал Рон.

— Наверное, — ответила Гермиона, но её взгляд задержался на двери.

Полумна ничего не сказала. Пуговица была тёплой, но неподвижной — как будто ждала, что решение примут без неё.

Она догнала одного из тех, кто перестал приходить, в коридоре возле лестницы.

— Ты больше не с нами? — спросила Полумна без упрёка.

Мальчик пожал плечами.

— Это выглядит… странно.

— Что именно?

— Ну… мы собираемся тайком, говорим о сопротивлении. Люди смеются.

— А ты боишься смеха? — спросила Полумна.

Он вздохнул.
— Я боюсь того, что будет после него.

Пуговица дёрнулась — резко.

— После смеха всегда приходит что-то серьёзное, — сказала Полумна. — Именно поэтому смех так любят.

Мальчик посмотрел на неё, будто хотел возразить, но не нашёл слов.

В следующие дни разговоры стали осторожнее. Люди начали рассказывать, не думая, что рассказывают.

— Просто спросили, — сказала одна девочка. — Я ничего не выдала.

— О чём спросили? — уточнила Полумна.

— Ну… кто приходит. Что мы делаем. Но это же не секрет, правда?

Полумна кивнула.

— Нет. Это не секрет. Это контекст.

Пуговица в её ладони была почти горячей.

Она поняла: кто-то уже говорит. Не доносит — объясняет.
Не из злости — из желания быть “нормальным”.

Это было опаснее всего.

Гарри заметил напряжение, но называл его иначе.

— Мы справимся, — сказал он. — Они просто пугают.

— Пугают не они, — сказала Полумна. — Пугает мысль, что можно остаться одному.

Он посмотрел на неё раздражённо.
— Ты хочешь сказать, что кто-то нас сдаст?

— Я хочу сказать, — ответила Полумна спокойно, — что кто-то захочет исчезнуть. А система назовёт это доносом.

Он отвернулся.

Вечером она заметила, как одну из участниц Отряда вызвали “на беседу”. Та вернулась бледная, но целая.

— Всё нормально, — сказала она слишком быстро. — Просто уточнили.

— Что уточнили? — спросила Полумна.

— Ну… — девочка замялась. — Что мы не делаем ничего опасного.

Пуговица остыла.

— Значит, — подумала Полумна, — решение принято.

На следующей встрече Гарри не успел начать.

Дверь открылась сама.

Профессор Амбридж вошла так, будто давно ждала приглашения. Улыбка была аккуратной, почти доброжелательной.

Никто не закричал.
Никто не побежал.

Полумна заметила только одно:
пуговица в кармане стала холодной.

— Всё-таки, — подумала она, — это случилось.

Позже говорили по-разному.

— Их выдали.
— Кто-то струсил.
— Кто-то предал.

Полумна слушала и качала головой.

— Нет, — сказала она вслух, хотя никто не спрашивал. — Это было не предательство.

Она помолчала и добавила:

— Это было желание исчезнуть вовремя.

И именно поэтому это сработало.

(Подсмотрено в "Harry Potter Arcana" - клуб по вселенной Гарри Поттера. Подпишитесь на канал, чтоб не пропустить следующую главу, либо прочитать предыдущие. Так же канал открыт к публикации вашего творчества - рассказов, иллюстраций и необычных историй по тематике Гарри Поттера).

Моя книга "Жизнь Элиолая Чакора, или Птица, которая любит Луну"
https://www.litres.ru/book/kroni-toropov/zhizn-eliolaya-chakora-ili-ptica-kotoraya-lubit-lunu-73063728/
Фантастическая повесть с элементами сюрреализма, рассказывающая историю жизни существа по имени Элиолай Чакор - кто он, откуда, и куда пришёл.

Газеты в Хогвартсе читали странно.

Их не обсуждали вслух — разве что заголовки. Никто не спорил с текстом, никто не проверял источники. Газета была чем-то вроде погоды: если написано, что сегодня ясно, значит, ясно, даже если за окном льёт дождь.

Полумна это заметила давно.

Но по-настоящему — в тот день, когда в «Ежедневном пророке» вышла статья про её папу.

Она узнала об этом не из самой газеты.

— Слышала? — сказала девочка за завтраком, не глядя на Полумну. — Твой папа опять написал какую-то чушь.

— Какую именно? — спокойно спросила Полумна.

— Ну… — девочка замялась. — Что-то про заговоры и несуществующих существ. Как всегда.

Полумна кивнула.

— Значит, не читала.

Девочка вспыхнула.

— А зачем? Там же и так понятно.

Вот оно.

Полумна взяла газету.

Статья была аккуратной, вежливой и очень опасной. В ней не было прямых оскорблений. Только лёгкая ирония, кавычки в нужных местах и фразы вроде «по мнению так называемого исследователя».

Папу не называли лжецом.

Его называли смешным.

Полумна читала медленно. Пуговица в кармане была тёплой, но не дёргалась — здесь не было забвения. Здесь было переписывание.

— Это хуже, — подумала она. — Это не стирают. Это заменяют.

Вечером пришло письмо.

Конверт был помят, как будто его держали слишком долго, прежде чем отправить.

Полумна,

не волнуйся. Когда над чем-то смеются — значит, оно задело.

Я знаю, что они делают. И знаю, зачем.

Главное — не начинай оправдываться. Оправдания — это форма согласия.

С любовью, папа.

Полумна перечитала письмо три раза.

Потом аккуратно сложила и положила в блокнот между страницами с заметками.

На следующий день в коридорах стало шумнее.

— Лавгуд, — окликнул кто-то. — А ты тоже веришь, что министерство прячет мозгошмыгов?

Полумна остановилась.

— Нет, — сказала она. — Я думаю, что министерство прячет гораздо более скучные вещи.

Смех прокатился по коридору.

Это был не такой смех, как раньше. В нём не было неловкости. Он был уверенным. Люди смеялись, потому что знали: так можно.

Полумна поняла:

смех получил разрешение.

Она достала пуговицу.

Та дёрнулась — не к смеющимся, а к газете в руках одного из учеников.

— Значит, источник там, — сказала Полумна.

Она начала наблюдать за тем, как именно читали газеты. Кто первым усмехался. Кто повторял формулировки. Кто переставал задавать вопросы.

Правда не исчезала сразу. Она теряла форму.

Однажды в библиотеке Полумна услышала разговор двух старшекурсников.

— Ну, если даже в “Пророке” пишут, что это бред…

— Да, значит, так и есть.

— А если “Пророк” ошибается? — спросила Полумна, подходя ближе.

Они посмотрели на неё с раздражением.

— Слушай, — сказал один, — ты что, считаешь себя умнее журналистов?

Полумна задумалась.

— Нет. Я считаю себя внимательнее.

Они рассмеялись.

Пуговица в её ладони стала горячей.

Вечером она снова встретила Гарри. Он держал газету, но не читал.

— Это про твоего папу? — спросил он осторожно.

— Да, — ответила Полумна.

— Мне жаль.

— Не стоит, — сказала она. — Это не про него. Это про удобство.

Он нахмурился.

— В смысле?

— Когда правду делают смешной, — сказала Полумна, — её больше не нужно опровергать. Её просто перестают защищать.

Гарри опустил газету.

— Они делают так и со мной.

Полумна посмотрела на него внимательно.

— Да. Но с тобой — по-другому. Тебя делают опасным. Моего папу — смешным. Оба варианта нужны.

Он вздохнул.

— И что ты будешь делать?

Полумна посмотрела в окно. Небо было серым, ровным, без намёка на погоду.

— Я буду читать, — сказала она. — Очень внимательно. И задавать вопросы там, где их не ждут.

— Это поможет?

— Не сразу, — ответила Полумна. — Но это мешает забывать.

Она вернулась в башню и достала блокнот.

На новой странице она написала:

“Когда правда становится шуткой — её начинают заменять.”

Она закрыла блокнот и положила рядом письмо папы.

Пуговица была тёплой и спокойной.

Это означало одно:

процесс ещё можно остановить.

(Подсмотрено в "Harry Potter Arcana" - клуб по вселенной Гарри Поттера. Подпишитесь на канал, чтоб не пропустить следующую главу, либо прочитать предыдущие)

Дорогие друзья! Буду рад вашим комментариям, замечаниям и предложениям по данной повести.