Есть устойчивое мнение, что образование в Советском Союзе всегда и везде было абсолютно бесплатным. Однако это не совсем так.
В 1940 году издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об установлении платности обучения в старших классах средних школ и в высших учебных заведениях СССР и об изменении порядка назначения стипендий».
📊 Сколько и за что именно платили:
💰 Обучение в 8-10 классах средней школы, а также в техникумах и педагогических училищах — 200 рублей в год (в Москве, Ленинграде и столичных городах союзных республик) и 150 рублей в год — в других городах.
💰 Обучение в вузах — от 300 до 500 рублей в год (в зависимости от престижности и места расположения вуза).
· Суммы по тем временам были значительными. Средняя месячная зарплата в 1940 году составляла около 330 рублей. Для крестьянской или многодетной семьи это было серьезным финансовым барьером. Однако для номенклатуры и интеллигенции это было вполне посильно.
Платное обучение в школах и на дневных отделениях вузов было отменено только в 1956 году при Хрущеве.
Что если ключ к пониманию глобальных связей Древней Руси лежит не в хрестоматийных битвах или династических браках, а в, казалось бы, сугубо бытовом вопросе: «во что одевались наши предки?» Парадокс в том, что подлинно «исконнорусской» одежды, если понимать под этим костюм, сшитый из тканей местного происхождения, для высших слоёв общества практически не существовало. Кафтан боярина, опашень воеводы, убрус знатной женщины – всё это было сложным продуктом международной торговли, своеобразной материальной летописью, сотканной из нитей, протянувшихся через континенты. Изучая эту лексику, мы читаем карту древних торговых путей, где каждое слово это остановка на перекрёстке цивилизаций (про этимологию как раз было у меня на канале).
Такое царское платье и сейчас производит впечатление, а уж для тех лет это была реально космического уровня вещь.
Основная методологическая предпосылка этого анализа базируется на достижениях исторической лингвистики и этимологии, в частности, на трудах таких учёных, как Олег Николаевич Трубачёв и его школа, рассматривающая лексику как исторический источник. Каждое заимствованное название несёт в себе не только фонетическую, но и культурную память о точке контакта. Так, пласт наиболее архаичных заимствований связан с Великим путём «из варяг в греки». Отсюда, из константинопольских императорских мастерских – греческое слово «аксамит», обозначавшее тяжёлую, часто узорчатую парчу, расшитую золотыми и серебряными нитями. Это была не просто ткань; это был зримый символ статуса, власти и причастности к православной империи, чей культурный ореол был непререкаем. В церковном обиходе аксамит стал неотъемлемой частью облачения высшего духовенства, парадных одежд царского двора, демонстрируя, как византийское политическое и религиозное влияние буквально облачало русскую элиту. С Византией же связано и проникновение шёлка, известного под общим термином «шёлк», но имевшего множество разновидностей. Например, «паволока» – шёлковая ткань, использовавшаяся для драгоценных окладов икон и переплётов книг, что подчёркивало её сакральный статус. Этот византийский вектор задавал вертикаль престижа, связывая Русь с миром средиземноморской христианской культуры.
Жемчуг, кстати, часто был мелкий, речной.
Однако картина культурных влияний была отнюдь не одномерной. Параллельно с византийским шёлком по Волжскому торговому пути, связывавшему Скандинавию с Арабским халифатом и государствами Средней Азии, на Русь поступали товары и термины иного происхождения. Здесь ключевым источником становится арабский Восток. Ярчайший пример – слово «тафта», восходящее к персидскому «taftan», что означает «ткать, свивать». Эта лёгкая, часто глянцевая шёлковая ткань была продуктом иранского и среднеазиатского ремесла. Её популярность на Руси, зафиксированная в описях имущества и завещаниях знати, свидетельствует об интенсивности восточной торговли, которая отнюдь не сводилась к грабежу во время походов, как иногда представляется в упрощённых нарративах. Другим восточным гостем было слово «бархат». Хотя его конечные корни ведут в арабский язык, на Русь оно пришло, по всей видимости, через тюркские посредничество, вероятно, из Золотой Орды. Это демонстрирует сложность лингвистических маршрутов: заимствование могло быть не прямым, а многоступенчатым, отражая последовательность культурных фильтров. Примечательно, что наряду с дорогими восточными тканями в русский обиход вошли и предметы одежды, закрепившиеся в основном в народной среде. «Армяк», грубый кафтан из верблюжьей шерсти, своим названием прямо указывает на Армению, через территорию которой шла активная караванная торговля. Этот пример показывает, что восточное влияние не ограничивалось элитарными слоями, но проникало и в быт простого люда, адаптируясь к его нуждам и возможностям.
В большинстве музеев сейчас выставлены выходные крестьянские одежды, типа женских сарафанов и красных мужских косовороток. Они и сохранились-то потому, что редко одевались. А большую часть времени крестьяне ходили вот так.
Следующий мощный пласт заимствований связан с активизацией контактов с Западной Европой, начиная с позднего Средневековья и особенно в XVI–XVII веках. Этот процесс шёл рука об руку с развитием сухопутной и морской торговли через города Ганзейского союза, а позднее – через Архангельск и порты Балтики. Именно тогда в русский язык хлынул поток немецких, голландских и английских текстильных терминов, обозначавших часто более практичные, суконные ткани. Немецкое «Grobgarn» дало жизнь русскому «грубоярью», «Zwillich» – «толстине» или «двунитке». Голландское «baai» стало «байкой» – мягкой ворсистой тканью для нижнего белья и детской одежды. Эти заимствования были иного качества, нежели византийские или восточные. Они не несли сакрального ореола или экзотического блеска, но олицетворяли собой европейский практицизм, развитие мануфактурного производства и товарную массовость. Они говорили о растущем спросе на качественные, долговечные, но относительно доступные материалы для растущего служилого сословия, купечества и зажиточных горожан. Любопытен и обратный процесс: некоторые русские термины, например, «саржа» (от лат. «sericus» – шёлковый), пройдя сложный путь из романских языков в русский, могли через русское посредничество попадать в языки народов, с которыми контактировала Москва. Этот встречный ток лексики демонстрирует, что Русь была не пассивным реципиентом, но активным участником общеевропейского культурного и экономического обмена.
Анализ показывает, что Русь в этом текстильном диалоге цивилизаций занимала уникальное положение. Она не была ни периферийным захолустьем, как порой её изображают, ни самодостаточной крепостью. Она была гигантской контактной зоной, буфером и мостом одновременно. Сравнивая русскую текстильную лексику с аналогичной в Западной Европе, мы видим существенную разницу. Если в Париже или Лондоне названия восточных тканей приходили в основном через итальянских купцов и подвергались латинской или романской адаптации, то на Русь они проникали напрямую, через степь, сохраняя тюркскую или арабскую фонетику. Это придавало русской материальной культуре особый, евразийский колорит. Кафтан, чьё название тюркского происхождения, мог быть сшит из итальянской камки (шёлковой узорчатой ткани, чьё название восходит к китайскому Цзяннань), оторочен немецким галуном (от польского «galon», а того, в свою очередь, из французского) и застёгнут на пуговицы из перламутра, добытого в Персидском заливе. Такой костюм становился микрокосмом международных связей, материальным воплощением формулы «Москва – Третий Рим», которая, если вдуматься, имела не только религиозное, но и торгово экономическое измерение, позиционируя русскую столицу как наследницу не только духовных, но и коммерческих осей мира. Изучение названий тканей и одежды кардинально меняет наше восприятие истории Руси. Оно позволяет увидеть её не как изолированный мир, выкованный в борьбе с бесконечными врагами, а как активного и любопытствующего участника глобального, по меркам того времени, диалога. Лексика костюма оказывается точнейшим сейсмографом, регистрирующим малейшие культурные толчки, доносившиеся из Константинополя, Багдада, Флоренции или Амстердама.
Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.
В данный момент по работе вынуждена заниматься китайской бюрократией, походу дела изучая период ВМВ на Дальнем Востоке. Уже была статья про Таиланд, поэтому ловите ещё кусочек. Ведь вообще чтобы понять логику поведения сторон в 1941–1945 годах, необходимо обратиться к предшествующему десятилетию, которое сформировало устойчивую модель взаимоотношений. Агрессия Японии в Маньчжурии, начавшаяся в 1931 году, и создание марионеточного государства Маньчжоу-го в 1932 году стали точкой отсчёта. Для Советского Союза это означало появление мощного и враждебного плацдарма у своих границ. Последовавшие за этим крупные военные столкновения у озера Хасан в 1938 году и на реке Халхин-Гол в 1939 году были не просто пограничными инцидентами, а полномасштабными военными кампаниями, в которых японские милитаристы апробировали силу Красной Армии (о подготовке СССР к войнам в 1930-х было у меня на канале). Поражение при Халхин-Голе, нанесенное советскими войсками под командованием Жукова, оказалось шоком для японского командования и заставило его пересмотреть стратегические приоритеты.
Бойцы РККА проводят атаку у озера Хасан. Обратите внимание на маскировку одного из бойцов. Хз, постановочное ли фото или бойцы реально ходили в штыковую с гранатами в руках.
Одновременно с этим нарастала и другая линия напряжения – между Японией и США. Вашингтон с растущим беспокойством наблюдал за японской экспансией в Китае, которая угрожала американским экономическим и политическим интересам в регионе. Однако здесь и проявилась первая грань будущего треугольника: правящие круги Великобритании и США, поощряя японскую агрессию и надеясь направить её против СССР, в итоге сами стали её жертвами (ничего не напоминает?). Как отмечается в источниках, соглашение Арита-Крейги, заключенное Великобританией и Японией в 1939 году, стало своего рода «дальневосточным Мюнхеном», признававшим «специальные нужды» Японии в Китае. Более того, США вплоть до конца 1930-х годов активно снабжали Японию ресурсами и промышленным оборудованием, тем самым питая военную машину, которая вскоре обернулась против них самих. Таким образом, к моменту подписания в апреле 1941 года советско-японского пакта о нейтралитете, регион уже был пронизан противоречиями. Этот пакт, с одной стороны, был вынужденной мерой для Кремля, стремившегося любой ценой избежать войны на два фронта после нападения Германии. С другой стороны, для Японии он был тактической паузой, позволившей сконцентрировать усилия на южном направлении и подготовке к войне с США и Великобританией.
Товарищ Сталин и какие-то япошки. Шучу. На фото целый министр Ёсуке Мацуока подписывает пакт о нейтралитете.
С началом Великой Отечественной войны и вступлением США во Вторую мировую войну после нападения на Перл-Харбор, треугольник приобрел свои окончательные очертания. Нейтралитет между СССР и Японией оказался одной из самых причудливых дипломатических конструкций того времени. Согласно архивным документам, процитированным в исследованиях, нейтралитет Японии в войне между Германией и СССР служил ширмой для оказания помощи Германии. За годы действия пакта части Квантунской армии сотни раз нарушали сухопутную и воздушную границу, а японские спецслужбы вели активную разведывательную и диверсионную работу против СССР. Советский Союз, в свою очередь, был вынужден содержать на Дальнем Востоке мощную группировку войск численностью более чем в миллион человек, которая была отвлечена от борьбы с Германией. Этот фактор имел колоссальное значение для общего хода войны. Для США советско-японский нейтралитет был подобен дамоклову мечу. Американские стратеги прекрасно понимали, что если Япония атакует СССР с востока, это будет катастрофой для коалиции. Поэтому Вашингтон был кровно заинтересован в том, чтобы Советский Союз сохранял свое присутствие на Дальнем Востоке и сковывал Квантунскую армию. Эта заинтересованность проявлялась, невзирая на идеологические различия. Ключевым элементом треугольника стала и обратная связь: успехи США на Тихом океане, которые постепенно подрывали военно-экономический потенциал Японии, объективно ослабляли и угрозу для советского дальневосточного фланга. Такова была ирония истории: американские победы на морских театрах военных действий вносили прямой вклад в безопасность советского государства. Кульминацией этого скрытого взаимодействия стала Ялтинская конференция в феврале 1945 года, где были окончательно оформлены условия вступления СССР в войну с Японией. Союзники были готовы заплатить Москве существенную цену – возвращение Южного Сахалина, передачу Курильских островов, аренду Порт-Артура – за то, чтобы она выполнила ту самую работу, необходимость которой Вашингтон и Лондон так долго игнорировали, поощряя японский милитаризм в 1930-е годы.
Русские моряки вернулись в Порт-Артур. Лето 1945 года.
Финальный акт драмы, советско-японская война августа 1945 года, наглядно продемонстрировал, насколько прочными были узлы, завязанные в предшествующие годы. Денонсация СССР пакта о нейтралитете в апреле 1945 года и масштабная скрытая переброска войск на Дальний Восток стали для Японии грозным предупреждением. Однако атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, помимо своего устрашающего эффекта, имели и четкий политический подтекст – продемонстрировать Москве могущество США в преддверии нового, послевоенного мира. Советский Союз, стремясь не упустить свой шанс влиять на будущее региона, 9 августа 1945 года начал молниеносную Маньчжурскую стратегическую операцию. Блестяще спланированное и проведенное наступление трех фронтов под общим командованием маршала Василевского привело к полному разгрому Квантунской армии всего за несколько недель. Это имело двоякие последствия. С одной стороны, СССР выполнил свои союзнические обязательства и внес решающий вклад в окончание Второй мировой войны. С другой стороны, его действия резко изменили баланс сил в Северо-Восточной Азии. Освобождение Маньчжурии, Северной Кореи, возвращение Южного Сахалина и Курильских островов не только восстановило историческую справедливость в отношении России, но и выдвинуло Советский Союз в число ключевых игроков в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Однако это же породило и новые противоречия. Уже в первые послевоенные годы бывшие союзники по антигитлеровской коалиции столкнулись здесь в острой конфронтации, вылившейся в Корейскую войну. Треугольник распался, уступив место биполярной системе холодной войны, но его наследие (территориальные споры, разделённая Корея, взаимные претензии по Курилам) продолжает влиять на международные отношения и по сей день.
Лэнд-лизовские Аэрокобры стоят рядочком на участке перегона АлСиб (Аляска-Сибирь), по которому в основном перегоняли авиацию из США в СССР.
Советско-японо-американский треугольник 1941–1945 годов представляет собой классический пример того, как в международной политике сиюминутная выгода и стратегическая необходимость часто берут верх над идеологическими догмами. Нейтралитет, существовавший в условиях тотальной войны, взаимное использование экономических и военных рычагов давления, стремительная перегруппировка сил в финале конфликта, всё это опровергает упрощенные схемы и заставляет видеть в истории Второй мировой войны на Дальнем Востоке не столкновение бобра с ослом добра со злом, а сложнейший клубок национальных и экономических интересов. Изучение этой модели взаимодействия позволяет понять, что решающие исход войны события происходили не только на полях сражений, но и в тиши дипломатических кабинетов, где велась своя, не менее жесткая борьба.
Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.
Этот год в истории позднего Советского Союза оказался временем противоречий, в которых уже угадывались будущие потрясения. На первый взгляд это был ещё привычный мир «застоя» с Леонидом Брежневым во главе, бесконечными съездами, торжественными парадами и показной уверенностью в «нерушимости социализма». Однако за фасадом сохраняемой стабильности проступали тревожные признаки системного кризиса, которые вскоре станут очевидными для широкой аудитории.
Советская армия, введённая в Афганистан в декабре 1979 года, к началу нового десятилетия оказалась втянутой в полномасштабную войну. Первоначально это представлялось обществу как «ограниченная помощь братскому народу», но уже через несколько месяцев появились первые «грузы-200». Солдаты возвращались домой не только с орденами, но и с тяжёлыми воспоминаниями, а родители с тревогой ожидали повесток. Офицеры видели в «афгане» возможность карьерного роста. Международная пресса заговорила о «советском Вьетнаме» сравнении, болезненно ударявшем по имиджу сверхдержавы. Война постепенно превращалась в источник долгосрочной внутренней нестабильности: к концу 1980 года в Афганистане находилось около 85 тысяч советских военнослужащих, при этом ежедневные потери доходили до нескольких десятков человек.
Внутриполитическая жизнь страны также отмечалась символическими событиями. Осенью произошла трагическая гибель Петра Машерова, первого секретаря Компартии Белоруссии, воспринимаемого как фигура будущего, способная обновить закостеневшую элиту. Его смерть в автокатастрофе породила многочисленные слухи о возможных интригах в верхах. Вскоре по состоянию здоровья ушёл в отставку многолетний председатель Совета министров Алексей Косыгин; его место занял Николай Тихонов, представитель старой гвардии, что свидетельствовало о нежелании власти искать новые пути. В то же время Михаил Горбачёв получил статус кандидата в члены Политбюро, что стало началом его политического восхождения, пока ещё незаметного для большинства общества.
1980 год также стал итоговым для юбилейной десяти пятилетки, охватывавшей период с 1976 по 1980 годы. Экономические показатели демонстрировали формальное выполнение планов: промышленное производство выросло на 33 % по сравнению с 1975 годом, валовой выпуск электроэнергии достиг 1 050 млрд кВт·ч, а добыча нефти около 635 млн тонн. Тем не менее, рост был неравномерным: высокие показатели демонстрировали тяжелая промышленность, в то время как сельское хозяйство вновь сталкивалось с хронической нехваткой продуктов. В строительстве было достигнуто заметного прогресса: в городах-героях и новых промышленных центрах появились многоквартирные дома по типовым проектам, в Москве строилась новая линия метро с увеличением протяжённости на 11 км, введены в эксплуатацию жилые массивы на северо-западе и юго-востоке города. В Ленинграде завершалась реконструкция Васильевского острова, а в Свердловске строился новый микрорайон с поликлиниками и школами, соответствующий стандартам современной планировки. Новые гидроэлектростанции на Волге и Днепре обеспечивали промышленность и население электроэнергией, а сети трубопроводов и магистральных железных дорог расширяли логистические возможности страны.
Культурная жизнь сочетала консервативные формы с неожиданными прорывами. В «Новом мире» публикуется роман Чингиза Айтматова «И дольше века длится день», философская проза о судьбе человека и вечности. Трагическая гибель Владимира Высоцкого в июле 1980 года потрясла страну: его песни и стихи стали выражением внутренней свободы и скрытой критики общества. Траурные события по всей стране показывали, что культура даже в эпоху строгого контроля способна формировать глубокие эмоциональные и общественные реакции.
Одним из знаковых событий стала Олимпиада-80 в Москве. Игры прошли под знаменем национальной гордости, однако международное сообщество восприняло их неоднозначно: США, ФРГ и ряд других стран бойкотировали соревнования в знак протеста против вторжения СССР в Афганистан. Для советских граждан Олимпиада стала символом спортивного триумфа и модернизации городской инфраструктуры: к Олимпиаде было построено около 10 новых спортивных объектов, включая олимпийский стадион на 100 тысяч зрителей, крытый плавательный комплекс и несколько тренировочных баз в Подмосковье. Были существенно реконструированы гостиницы, дороги и системы общественного транспорта.
Советский рок также начал путь к легализации. В Тбилиси прошёл первый официальный фестиваль рок-музыки. До этого рок в СССР существовал в полуподполье, а теперь музыканты вышли на большую сцену. Это событие стало началом эпохи, которая вскоре приведёт к массовым фестивалям в Юрмале и ленинградскому рок-клубу, а сама музыка станет выражением постепенного запроса общества на индивидуальность и свободу.
В популярной культуре и паранауке значительное влияние оказала целительница Джуна. Её называли обладательницей «биополя», способного лечить недуги от радикулита до язвы. Скептики говорили о шарлатанстве, но очереди к ней не иссякали: среди клиентов были и рабочие, и представители партийной номенклатуры. Это явление отражало кризис доверия к официальной науке и медицине, а также потребность общества в чуде и мистике.
Фестиваль «Тбилиси-1980»
Московское пространство переживало заметные изменения: завершалась реставрация собора Покрова на Рву, известного как храм Василия Блаженного, а на Краснопресненской набережной открывался центр международной торговли символ открытости миру и одновременно нового рынка, где пересекались дипломатия, бизнес и подпольная фарцовка. Контраст между древним храмом и стеклянным фасадом центра воплощал противоречия эпохи: прошлое и будущее стояли рядом, не имея возможности примириться.
Мировые события оставили заметный отпечаток на советской общественной психике. В декабре 1980 года был убит Джон Леннон, кумир целого поколения. В СССР известие вызвало стихийный траур: молодёжь собиралась у посольств, писала на стенах «Леннон жив» и ставила свечи. В США победу на президентских выборах одержал Рональд Рейган, что означало новый виток холодной войны и масштабную гонку вооружений. Уже тогда стало ясно, что международная конфронтация усиливается.
Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.
Я поменяла название своего сообщества на Пикабу. Вместо широкого охвата исторических тем решила сузить тематику до истории России и постсоветского пространства в 1980-2000 годах. Это позволит глубже и детальнее анализировать ключевые события, культурные трансформации и социальные процессы этого сложного периода. С завтрашнего дня начну туда клепать новые посты, большая часть которых основана на материалах моей книги, которую в данный момент пишу.
Так что если вы родились/выросли/жили в такой интересный период, то вэлком, будет интересно. Да, сообщество продублирую в тг. Теперь у меня два канала.
История так называемых «радиевых девушек» (Radium Girls) занимает уникальное место в истории индустриализации, медицины труда и социальной справедливости. Она соединяет в себе надежды начала XX века на чудодейственные свойства радиоактивности, жестокую эксплуатацию труда женщин и формирование новых правовых и медицинских категорий.
Сам термин «радий» (лат. radium, от radius «луч») был введён Марией Склодовской-Кюри и Пьером Кюри в 1898 году, когда они выделили этот элемент из урановой смолки. Радиация в первые десятилетия XX века воспринималась не как опасность, а как источник «vita nova» новой жизни: существовали напитки с добавлением радия, косметика с радиоактивными элементами, даже медицинские курсы лечения «лучами». В популярной культуре радий считался символом прогресса и здоровья.
Не могла пройти мимо этого коллажа
В 1917–1926 годах в США (Нью-Джерси, Иллинойс и Коннектикут) тысячи молодых женщин были наняты на фабрики по производству светящихся циферблатов часов. Краска содержала соединения радия (radium-226 и radium-228) которые флуоресцировали в темноте. Техника работы предполагала так называемый метод «lip-pointing»: женщины обмакивали кисточки в краску, затем подтачивали кончик кисти губами или языком, чтобы он оставался острым. Эта практика обеспечивала точность, но приводила к регулярному проглатыванию микродоз радиоактивного вещества.
Результаты проявились катастрофически. Радий, как щелочноземельный элемент, изоморфен кальцию (Ca) и потому накапливается в костной ткани. Он разрушает костный мозг, вызывает некроз челюстей – состояние, получившее название «радиевая челюсть» (radium jaw). Первые симптомы включали выпадение зубов, язвы десен, хронические боли. Позже развивались саркомы костей и анемия.
Мария Склодовская-Кюри
Женщины, подвергшиеся воздействию, начали искать справедливости. Первое громкое дело было инициировано в 1927 году группой рабочих из Нью-Джерси во главе с Грейс Фрайер. Их адвокаты опирались на концепцию «производственной болезни», которая тогда только входила в юридический оборот. До этого трудовое право в США в основном регулировало несчастные случаи, но не хронические заболевания.
На судах ключевым вопросом стала научная доказательность: можно ли прямо связать болезнь с воздействием радия? Здесь впервые в промышленной медицине использовались методы радиобиологии. Доктор Сесил Дринкер из Гарвардской школы общественного здравоохранения провёл исследования, показавшие прямую зависимость между внутренним накоплением радия и поражениями костей. Радиолог Харрисон Мартланд впервые ввёл метод измерения радиоактивности в тканях живых пациентов с помощью гейгеровских счётчиков.
Судебные процессы завершились частичными победами. В 1928 году корпорация United States Radium согласилась на компенсации. В Иллинойсе в 1938 году Верховный суд окончательно признал ответственность работодателя. Эти решения имели прецедентное значение: впервые в США рабочие получили компенсации за хронические профессиональные заболевания, вызванные воздействием радиоактивных веществ.
Один из примеров «радиевой челюсти» (radium jaw)
Но культурное значение истории шире, чем только юридические аспекты. Образ «радиевых девушек» стал символом того, как наука, обещающая прогресс, может обернуться орудием эксплуатации. В массовом сознании XX века радий превратился из символа здоровья в символ опасности. Само слово «радиоактивность» (radioactivity, введённое Кюри в 1899 году) получило двойственное значение: прогресс и смерть (о значении слов и терминов было у меня на канале).
С лингвистической точки зрения интересно, как терминология сместилась. Первоначально в медицинских журналах использовались выражения osteonecrosis radialis («радиевый остеонекроз»), radium necrosis и radium poisoning. Позже в социологических исследованиях появился более метафорический термин radium girls, но не научный, а публицистический, подчёркивающий жертвенность и массовость явления. Историки науки рассматривают этот эпизод как переломный момент и точку отсчёта в формировании биомедицины как науки о производственных рисках, а также создание новых правовых норм для защиты работников и в целом как переосмысление этики научных открытий.
В XXI веке тема «радиевых девушек» получила новое звучание. Книги, театральные постановки и фильмы возвращают внимание к женским историям, которые ранее игнорировались официальной историографией. В феминистской перспективе они трактуются как пример «гендерного неравенства в науке»: женщины стали первыми «опытными образцами» радиобиологии, но долгое время их голоса не были услышаны. Случай «радиевых девушек» это не только трагедия десятков жизней, но и рождение современной концепции охраны труда.
Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.
"В 1956 году философ Гюнтер Андерс написал следующее пророческое размышление: «Чтобы подавить любое восстание, не нужно действовать насильственно. Методы, подобные гитлеровским, устарели.
Достаточно создать настолько сильную коллективную обусловленность, что сама идея восстания больше не будет появляться в умах людей. Идеальным было бы формировать людей с рождения, ограничивая их врожденные биологические навыки.
После этого мы продолжили бы кондиционирование, резко сократив образование, сведя его к усвоению профессиональных навыков. Необразованный человек имеет ограниченный кругозор, и чем больше его мышление ограничивается посредственными занятиями, тем меньше он способен восстать.
Мы должны сделать так, чтобы доступ к науке становился все более трудным и элитарным, чтобы существовал разрыв между людьми и наукой, и чтобы информация для широкой публики не имела подрывного содержания.
Главное – без философии. Здесь мы также должны использовать силу убеждения, а не прямое насилие: мы будем массово транслировать по телевидению развлекательные программы, затрагивающие только эмоции или инстинкты. Умы будут заняты бесполезным и игривым.
Удерживать ум от размышлений можно непрерывными разговорами и музыкой. Мы поставим сексуальность на первое место в списке интересов человека. Нет лучшего социального транквилизатора.
В общем, мы будем делать это таким образом, чтобы устранить серьезную часть существования, высмеивать все ценное, постоянно поддерживать легкомыслие, чтобы эйфория публичности стала эталоном человеческого счастья и образцом свободы.
Таким образом, обусловливание приведет к такой интеграции, что единственный страх, который нам придется поддерживать, будет заключаться в исключении из системы и, следовательно, в невозможности получить доступ к условиям, необходимым для счастья.
С массовым человеком, сформированным таким образом, нужно обращаться как с тем, кто он есть: как с коровой, и за ним нужно следить, как за стадом. Все, что ведет к апатии его ясномыслия, является общественным благом, и то, что могло бы его разбудить, нужно высмеивать, подавлять, бороться с ним.
Любая доктрина, которая ставит под сомнение систему, должна быть обозначена как подрывная и террористическая, а с теми, кто ее поддерживает, будут затем обращаться как с террористами».
Гюнтер Андерс, «Устарелость человека» 1956 год"
Краткая справка из википедии (прямая цитата)
"Гюнтер Андерс (нем.Günther Anders; 12 июля1902, Бреслау, под именем Гюнтер Штерн (нем.Günther Stern), Германская империя — 17 декабря1992, Вена, Австрия) — австрийский писатель, философ немецко-еврейского происхождения, активный участник всемирного антиядерного и антивоенного движения.
В 1929 году в Потсдаме познакомился с Ханной Аренд. Он поженились 26 сентября 1929 года, их брак продлился до 1937 года[6].
После прихода к власти нацистов эмигрировал сначала в Париж, а затем в 1936 году — в США. В 1950 году вернулся в Европу, поселился в Вене, получил австрийское гражданство.
Получил известность после публикации книги «Устарелость человека» (1956). Ездил в Хиросиму и Нагасаки в 1958 году, в Освенцим в 1966 году, после чего публиковал очерки о своих путешествиях в книгах «Человек на мосту» (1959) и «Надпись на стене» (1967). Вторая книга (с главой об Освенциме под названием «Экскурсия в Аид») — это дневник, который охватывает период с 1941 по 1966 год. Биографическая книга Андерса о Ханне Арендт была опубликована лишь в 2011 году (нем.Die Kirschenschlacht: Dialoge mit Hannah Arendt. München: Verlag C.H. Beck; фр. перевод — 2013)
