Раздел 4. Западноевропейское Новое время (Модерн)
Глава 10. Наука позднего Модерна
Теория суперструн
Вестернологический тезис: Теория суперструн окончательно отказывается от принципа экспериментального подтверждения, эмпиризма и материализма, она берет в качестве критерия «научности» и «строгости» когерентность и корректность математических построений, фактически никак не зависящих от реальности. Здесь полностью исчерпывается принцип наглядности и опытного доказательства, и физические построения окончательно приобретают метафизическую природу, хотя и отказывающуюся соответствовать классическим формам религии и метафизики. Это означает прямой переход к парадигме Постмодерна.

Глава 11. Политический Модерн позднего Запада
Три политические идеологии позднего Модерна
В период интенсивного Модерна на Западе окончательно оформляются три основные политические идеологии. Все они были порождением Нового времени и воплощали, хотя и по-разному и даже с разным знаком, дух Модерна. Эти три идеологии с различными нюансами исчерпывают потенциал политических теорий, сложившихся на Западе, и как и все остальные продукты западной истории и культуры считаются сегодня универсальными и нормативными в контексте всего человечества.
Эти политические идеологии таковы:
● либерализм (правый и левый),
● социализм (включая как марксизм, коммунизм, так и социал-демократию),
● национализм (включая итальянский фашизм, германский национал-социализм и иные разновидности «третьего пути»– национал-синдикализм Франко, «хустисиализм» Перона, режим Салазара и т. д.).
Они бились между собой не на жизнь, а на смерть, формируя, по сути, всю драматическую и кровавую политическую историю ХХ в.
Первая политическая теория – либерализм. Он возник первым (еще в XVIII веке) и оказался самым устойчивым и успешным, победив в конце концов своих соперников в исторической схватке. Этой победой он доказал помимо всего прочего и состоятельность своей претензии на полноту наследства эпохи Просвещения. Сегодня очевидно: именно либерализм точнее всего соответствовал эпохе Модерна. Хотя ранее это оспаривалось (причем драматично, активно и иногда убедительно) другой политической теорией – коммунизмом.

...К концу ХХ в. из трех политических теорий, способных мобилизовать многомиллионные массы на всем пространстве планеты, осталась только одна – либеральная.
Субъектом коммунизма был класс. Субъектом фашизма – государство (в итальянском фашизме Муссолини) или раса (в национал-социализме Гитлера). В либерализме субъектом выступал индивидуум, освобожденный от всех форм коллективной идентичности, от всякой «принадлежности».

Вестернологический тезис: Сведение всех возможных современных политических идеологий, систем и режимов к трем группам – либерализм, социализм и национализм – является произвольной аксиоматикой западноевропейского Модерна, жестко закрывающего возможность для построения, развития, защиты и апологии иных политических теорий, новых субъектов и онтологий, не соответствующих узким критериям этих трех идеологий, сложившихся на Западе в период (преимущественно позднего) Модерна. Отсюда установка на то, чтобы истолковывать иные альтернативы (если они не являются либеральными), сводя их к «тоталитаризму» или «авторитаризму», и далее к «фашизму» и «коммунизму». Любая политическая идеология, не похожая на политический либерализм, к какой бы цивилизации она ни принадлежала, рассматривается именно в такой искаженной и пристрастной перспективе.

Либерализм и его метаморфозы
Либерализм – это политическая, экономическая философия и идеология, воплощающая в себе главные силовые линии Нового времени, эпохи Модерна:

● политические и социальный номинализм, атомизм;
● понимание человеческого индивидуума как меры вещей;
● убежденность в священном характере частной собственности;
● утверждение равенства возможностей как морального закона общества;
● уверенность в «договорной» («контрактной») основе всех социально-политических институтов, включая государство;
● упразднение любых государственных, религиозных и сословных авторитетов, которые претендуют на «общеобязательную истину»;
● разделение властей и создание общественных систем контроля над любыми властными инстанциями;
● создание «гражданского общества» без сословий, наций и религий вместо традиционных государств;
● главенство рыночных отношений над всеми остальными формами политики (тезис «экономика – это судьба»);
● убежденность в том, что исторически путь западных народов и стран есть универсальная модель развития и прогресса для всего мира, которая должна быть в императивном порядке взята за эталон и образец.
Именно эти принципы лежали в основе исторического либерализма, развивавшегося философами Локком, Миллем, Кантом, позже И. Бентамом, Б. Констаном вплоть до неолиберальной школы ХХ века Фридриха фон Хайека и Карла Поппера.

...Напротив, «свобода от» описана подробно и имеет догматический характер. Освободиться либералы предлагают от:
● государства и его контроля над экономикой, политикой, гражданским обществом;
● церкви с ее догмами;
● сословных систем;
● любых форм общинного ведения хозяйства;
● любых попыток перераспределять теми или иными государственными или общественными инстанциями результаты материального или нематериального труда (формула либерального философа Филиппа Немо, последователя Хайека: «Социальная справедливость глубоко аморальна»);
● этнической принадлежности;
● какой бы то ни было коллективной идентичности.

...«Нация» понималась как совокупность граждан государства, в котором воплощается контракт населяющих его индивидуумов, объединенных общей территорией проживания и общим экономическим уровнем развития хозяйства. Ни этнический, ни религиозный, ни сословный фактор значения не имели. Такое «государство-нация» (État-nation) не имело ни общей исторической цели, ни определенной миссии. Оно представляло собой своего рода «корпорацию» или предприятие, которое создается по взаимному соглашению его участников и теоретически может быть на таких же основаниях и распущено. В терминах «общественного договора» нация – это совокупность учредителей и держателей акций государства.
Европейские нации вытесняли религию, этносы и сословия на обочину, считая это пережитками «темных веков». В этом отличие либерального национализма от иных его версий – здесь не признается никакой ценности за этно-религиозной или исторической общностью, акцент ставится лишь на выгоды и преимущества коллективного договора индивидуумов, учредивших государство по конкретным прагматическим соображениям и способных в иных ситуациях его реформировать, разделить или даже распустить.

Вестернологический тезис: Либерализм, ставший в течении ХХ века главной политической идеологией Запада, является самым законченным и радикальным выражением номинализма, атомизма, индивидуализма, которые определяют основной вектор всей культуры западноевропейского Модерна. Упразднение всех форм коллективной идентичности (всех универсалий, эйдосов), положенное в основу политической практики либерализма, постепенно становится все более настойчивым.

Генезис и фазы либерализма
...Корни либеральной (=капиталистической) системы уходят в схоластический спор об универсалиях. «Номинализм» заложил основу будущего либерализма – и в идеологии, и в политике, и в экономике. Человек здесь мыслился именно индивидуум – и ничем больше, а все формы коллективной идентичности (религия, сословия и т. д.) подлежали упразднению. Также и вещь рассматривалась как абсолютная частная собственность, как именно конкретная отдельная вещь, которую было легко приписать как собственность тому или иному индивидуальному владельцу.
Номинализм возобладал прежде всего в Англии, получил широкое распространение в протестантских странах и постепенно стал основной философской матрицей Нового времени – в религии (индивидуальные отношения человека с Богом), в науке (атомизм и материализм), в политике (предпосылки буржуазной демократии), в экономике (рынок и частная собственность), в этике (утилитаризм, индивидуализм, релятивизм, прагматизм) и т. д.

...Первая фаза заключалась во внедрении номинализма в сферу религии. Это произошло еще в эпоху перехода от средневекового общества к Модерну. Коллективную идентичность Церкви, как ее понимал католицизм (и в еще большей мере православие), протестанты заменили отдельными индивидуумами, которые могли отныне толковать Священное Писание, опираясь только на свой рассудок и отвергая любую традицию. Так многие аспекты христианства – таинства, чудеса, ангелы, посмертное вознаграждение, конец света и т. д. – были пересмотрены и отброшены как не соответствующие «рациональным критериям».
Церковь как «мистическое тело Христа» была разрушена и заменена клубами по интересам, создававшимся по свободному согласию снизу. Это породило множество спорящих друг с другом протестантских сект.

...Новые противники либерализма относились уже не к инерции прошлого, как на предыдущих стадиях, а представляли собой модернистские проекты, сложившиеся на самом Западе. Но они также строились на отвержении индивидуализма и номинализма. Это было ясно осмыслено теоретиками либерализма – прежде всего Хайеком и его учеником Поппером, которые объединили «коммунистов» и «фашистов» под общим названием «врагов открытого общества». И начали с ними смертельную войну.
Тактически использовав Советскую Россию, капитализму вначале удалось справиться с фашистскими режимами, и это стало идеологическим результатом Второй мировой войны. Последовавшая за этим «холодная война» между Западом и Востоком к концу 80-х годов ХХ века завершилась победой либералов над коммунистами.
Так проект освобождения индивидуума от всех форм коллективной идентичности и «идеологический прогресс» в понимании либералов прошел еще одну стадию. В 90-е годы либеральные теоретики заговорили о наступившем «конце истории» (Ф. Фукуяма) и о «однополярном моменте» (Ч. Краутхаммер).
Это стало ярким доказательством вступления капитализма в свою наиболее продвинутую фазу – в стадию глобализма. Собственно, именно в это время в США у правящих элит и восторжествовала стратегия глобализма – намеченная еще в Первую мировую войну 14 пунктами Вильсона, но по итогам «холодной войны» объединившая элиту обеих партий – как демократов, так и республиканцев, представленных преимущественно «неоконсерваторами».

...По мере успехов институционализации норм гендерной политики и успехов массовой миграции, атомизирующей население в странах самого Запада (что также вписывается полностью в идеологию прав человека, оперирующей с индивидуумом без учета его культурных, религиозных, социальных или национальных аспектов), стало очевидным, что либералам остается сделать последний шаг – и упразднить человека.
Ведь человек – это тоже коллективная идентичность, а значит, ее следует преодолеть, отменить, упразднить. Этого требует принцип номинализма: «человек» – это только имя, пустое сотрясение воздуха, произвольная, а поэтому всегда спорная классификация. Есть лишь индивидуум, а человеческий или нет, мужской или женский, религиозный или атеистический – это зависит от его выбора.
Таким образом, последний шаг, который осталось сделать либералам, прошедшим многовековой путь к своей цели, заменить людей – пусть частично – киборгами, сетями Искусственного Интеллекта и продуктами генной инженерии. Human optional логически следует за gender optional.
Эта повестка уже вполне предвосхищена постгуманизмом, постмодернизмом и спекулятивным реализмом в философии, а технологически с каждым днем становится все более реалистичной. Футурологи и сторонники ускорения исторического процесса (акселерационисты) уверенно смотрят в ближайшее будущее, когда Искусственный Интеллект станет сопоставим по основным параметрам с человеческим. Этот момент называется Сингулярностью. Ее наступление прогнозируется в пределах от 10 до 20 лет.

Вестернологический тезис: Исторический вектор становления либерализма как политической идеологии, проходя различные стадии, в ХХ веке подошел к радикальным формулам о необходимости освобождения индивидуума от пола и даже от принадлежности к человеческому виду (постгуманизм, трансгуманизм).