Работаю учителем в школе 4 года.

В этом году уволилась моя коллега, учительница географии. После этого она выложила вот такой текст. Я его прочитал, и он отчасти отзывается мне, поэтому решил его показать и на Пикабу.

***

Я ухожу из школы после 6 лет!

Получилось 11 причин и много букв, поэтому не рассчитываю, что все осилят такую простыню текста. Но мне просто важно поделиться этими мыслями.

1. Я ничего не знаю, кроме школы, и не чувствую, что могу подготовить детей к чему-то настоящему. Как будто я просто пересказываю им то, что знаю сама от других учителей. Мне необходимо получить какой-то другой опыт работы, отличный от преподавания. Да и если откровенно, то в школе мало настоящего «преподавания предмета». Это просто повторение по сто раз простейших инструкций, бесконечные замечания и контроль дисциплины (неудачный), а также выслушивание вопросов из серии «а можно выйти?» и «а что мы делаем?». Только люди с бесконечным терпением (или пофигизмом) смогут долго это терпеть. Восхищаюсь ими!

2. Одновременно с пунктом 1 я вынуждена играть роль «всезнайки», хотя на самом деле ни в чем по-настоящему не разбираюсь, кроме заполнения электронного журнала и заданиях ОГЭ.

3. Дети и родители обесценивают труд учителей, и у меня не осталось сил переубеждать их. Учитель всем должен, ни на что не имеет права, а ученик и родитель могут обвинить его в чем угодно без доказательств. Учитель оказался в позиции обслуживающего персонала, лишенного презумпции невиновности. Энергия уходит не на преподавание, а на юридическую и психологическую самооборону от родителей и учеников. А я хочу все-таки еще поошибаться и побыть в роли ученика, в позиции «незнайки», научится чему-то новому. Сейчас я совсем не чувствую, что развиваюсь. Наоборот: я просто все больше разочаровываюсь с детях, в людях, в системе. Претензии, обвинения и хамство в отношении учителя — это обычное дело в большинстве современных школ. Самое ужасное, что идет это потребительское отношение от родителей в первую очередь. Так вот, учитель, получается, служит каналом всего негатива в школе. Не услышал, не записал, не понял — виноват учитель. Сколько я получаю каждую неделю гневных и обвинительных писем — примерно 10. А сколько благодарных? Я скажу. За 6 лет работы — 3 письма с благодарностью за интересные уроки. И все от выпускников, то есть довольно взрослых уже людей, которых нужно было сначала перетерпеть, пока у них был пубертат. И иногда мне кажется, что эти три благодарных письма и держали меня эти 6 лет…

4. Коллеги соревнуются в том, насколько они правильные и ответственные учителя. А у меня больше не осталось сил поддерживать видимость того, что мне не все равно. Из-за этого я начала раздражаться и срываться, в том числе на коллег, которые на самом деле не виноваты и просто стараются делать свою работу качественно.

5. Мне стало совершенно не важно, интересен ли ученикам мой предмет. Сначала, в первые года два работы, я хотела, чтобы географию полюбили все, и лезла из кожи вон, чтобы показать, как все классно и интересно. Позже я поняла, что, как ни старайся, будут те, кому абсолютно и совершенно наплевать на тебя и твои рассказы с высокой колокольни. И я концентрировалась на тех, кому интересно, поддерживала их и направяла. А в последний год я не вижу смысла вообще. Я поняла вот что. Если предмет интересен человеку, то он разберется и без меня, а если неинтересен — я не в силах это изменить и незачем тратить время. Когда учитель был действительно единственным источником информации о мире, это все имело смысл. Сейчас, когда каждый живет в своем информационном пузыре, с ИИ наподхвате, для учителя места уже нет. Это не значит, что учителя не нужны, просто сейчас нас не слышат и демонстративно отрицают. Возможно, со временем общество осознает свою ошибку, а может и нет. И просто все переругаются из-за своих тиктоковых убеждений, так и не познав истину. В любом случае, не хочу всю жизнь тратить на доказывание, что я не верблюд.

6. Общее мнение и в школе, и в обществе в целом: география — неважный и ненужный предмет. Это не математика, не биология, не химия, не физика, даже не история. Даже литература, со своим противоречивым набором произведений, считается гораздо важнее, чем наука о Земле. Я никак не могу смириться с этим, потому что считаю иначе. Но тратить все моральные силы на переубеждение всех вокруг считаю нецелесообразным. Кто понял это, тот понял и больше не разубедится. А кто нет — значит, недорос еще, поймет в свое время. А если не поймет — значит, ему и не пригодилось.

7. Тратя душевные силы на образование чужих детей, у меня не остается сил на то, чтобы даже поговорить со своими вечером. Наверное, этот пункт нужно ставить на первое место. Отдавать все душевные силы чужим детям, чтобы вечером смотреть на своих пустым взглядом, — цена, которую ни один человек не обязан платить за профессию.

8. Мне банально надоела программа по географии. Невыносимо думать, что каждый год придется рассказывать одно и то же. И что по правилам нельзя взять и рассказывать о чем угодно, поэтому что «это не по плану». Я больше не получаю удовольствия от общения с учениками и от процесса обучения. Одна мысль, что мне завтра идти в школу и что-то объяснять, нагоняет на меня тошноту. А дни, когда нужно объяснять по два раза подряд одну и ту же тему, — пытка. Даже искренний интерес в глазах учеников не зажигает уже во мне искру что-то объяснить. В голове одно: «Ну вот, опять это рассказывать».

9. Я изначально никогда не мечтала работать учителем. Наоборот, меня пугала такая судьба. В школе мне казалось, что учителей ненавидят и проклинают за оценки. Несмотря на это, я очень благодарна за этот опыт. Но все же важно, что то, что я попала в школу, — это случайное стечение обстоятельств, а не осознанный выбор профессии.

10. Пункт, за которой меня, скорее всего, осудят больше всего. Но мне важно озвучить эту неудобную правду. Дети 11–16 лет — крайне неприятные люди. Общаться с ними много времени — разрушительно для психики здорового человека. Да, некоторые бывают милыми, отзывчивыми, вежливыми и понимающими. Но обычно это 3–4 человека в классе. И самое обидное, что с этими светлыми людьми ты общаешься меньше всего! Ведь они и так внимательно слушают тебя, и так выполняют все задания, им и так интересно учиться, они и так все понимают, и с эмпатией у них все хорошо. А вот тратишь ты свои навыки, силы и нервы на самых мерзких выпендрежников, понторезов, хулиганов и хамов. Демонстративные опоздания, нарочитая небрежность, закатывание глаз на каждую просьбу, жалобы и постоянное, нескончаемое вранье… И почему я должна тратить свой потенциал и свою жизнь на такое отношение? Я уже 6 лет потратила. Считаю, что для отработки кармического долга этого вполне достаточно. Если что, я в курсе про всякое модное трудное поведение, курсы проходила, прочла тонну книг, и т. д. и т. п. Не помогает. Может быть, дело в современной парадигме, где детям дали право голоса, уважают личность. Звучит прекрасно, я сама сначала повелась на это. Но в итоге меня окружают герои из «Чарли и школадной фабрики», которые знают только про свои права, игнорируют права остальных, а про обязанности вообще не слышали.

11. Меня реально пугают новости о нападениях в школе. И я вообще не удивлена, почему эти нападения происходят регулярно и именно в образовательных учреждениях. У меня есть свой личный список учеников, которых я боюсь… Напряжение и негатив в школе очень ярко ощущаются, прямо витают в воздухе. Ведь как ни крути, школа — это место, где дети находятся не по доброй воле, где их свобода ограничена. Как в больнице, тюрьме и любом другом режимном учреждении. И дети, даже если с виду это лоси метр восемьдесят, — это дети с незрелой префронтальной корой, которая еще не регулирует эмоции. Помещение десятков таких людей в принудительную среду неизбежно порождает хаос, где эмпатичные дети теряются на фоне агрессивных и демонстративных. Как бы ни пытались делать школы красивыми, удобными, интересными, "свободными", это все работает только первые несколько дней. Как только начинаются требования, оценивание, сложные задания и конкуренция — ничего не помогает, нужны воля, дисциплина и терпение. Где это все взять детям, которые не знают слова «нет»?

Фух, надеюсь, вам уже стало душно?) Осталось чуть-чуть.

Можно говорить, что это инфантильная позиция и избегание трудностей.
Можно говорить, что любая работа имеет свои недостатки.
Можно говорить, что это то самое модное выгорание, так сейчас у всех, нужно просто отдохнуть и т. д. (Окей, дайте денег))).
Можно говорить, что нужно просто более творчески подходить к урокам, каждый раз придумывать что-то новое, что все ограничения у меня в голове и т. д.
Или просто сказать: «забей, относись ко всему проще, выпей вина».

Но дело в том, что на это все нужны силы, а их у меня уже не осталось. А после вина потом ведь еще вставать и снова на работу… Сопьешься!

Еще был вариант: ладно, понятно, тебя бесят дети, они хамят. Но вот взрослые люди - еще хуже! Они хамят, интригуют, подставляют и тоже постоянно тупят, но про них нельзя сказать «они же дети», их уже не исправить. Я долго думала над этим аргументом. И вот мой ответ: пусть лучше мне хамят люди равные по социальному статусу, а не эти сопляки, это хотя бы не так обидно…

Вообще, поработав в образовании, я убедилась вот в чем: учитель — это не профессия на всю жизнь. Учителем должен на какое-то время становится каждый гражданин страны, независимо от профессии и образования, по аналогии с присяжными в суде. Так он будет, с одной стороны, делится своим реальным, актуальным и уникальным жизненным опытом с подрастающим поколением, а дети не будут воспринимать его как «очередную училку, которая считает свой предмет самым важным».

Школа и школьная программа — это изолированный от реальной жизни мир. Как ни стараемся мы добавить какие-то проекты, программы, инновационные методы и образовательные поездки, это все приводит лишь к закатыванию глаз и жалобам со стороны семей и учеников о том, что «дети перегружены» и «а зачем это нужно?» Реального обучения и передачи опыта не происходит. Происходит лишь образовательный процесс «из-под палки».

Может быть, нужно вообще перевернуть систему образования. Не сначала объясняем, потом делаем, а наоборот. Сначала ставим ученикам задачу, а они пусть сами разбираются, как ее решать 😜

Получилось много букв, извиняюсь.
Короче говоря, я сделала все, что могла.

Сейчас, оставаясь учителем, я приношу детям больше вреда, чем пользы своим безразличием и злобой, которые все сложнее скрывать. Лучше они не будут знать географию, чем возненавидят ее на всю жизнь из-за меня.
Спасибо за этот опыт, бесценный и беспощадный.
Всем пока 👋🏻

P.S. Еще в школе, сидя на уроках с нелюбимыми, озлобленными и саркастичными учителями, думала: «Если ты так ненавидишь эту работу и детей, зачем мучить себя и других?». Но! Никогда не говори «никогда», может быть, я еще переобуюсь и вернусь с новыми силами и идеями 🤷🏻‍♀️

P. P. S. Я написала этот текст в декабре 2025. Сейчас июнь 2026, и я по-прежнему со всем согласна…

***

Хороший, сильный текст. Во многом он мне откликается, и ситуация действительно такая.

Уважаемые стремные парни и гости Лиги)

За здоровье всех поименованных поднимаю бокал темного пива, ибо сегодня у меня ДР.

С праздником меня и хорошего настроения всем, меня читающим

Глава 6. Долгий вальс
...На европейском лугу под жарким летним солнышком меж цветов жужжит пчела. Вдруг к ней навстречу вылетает другое желто-черное насекомое, нападает на нее и парализует жалом. Это пчелиный волк – крупная и могучая оса с весьма метким названием. Она затаскивает жертву в подземную нору, чтобы закопать рядом с одним из своих яиц и еще несколькими пчелами – обездвиженными, но пока живыми. Личинка, вылупившись, сожрет все запасы в живой кладовке, заботливо припасенные матерью.

Пчелиные волки оставляют в подарок потомству не только пчел. Мартин Калтенпот, изучая поведение пчелиных волков, заметил, как из усиков одной особи выделяется белая густая жидкость. Это вещество он уже видел. Выкопав нору, самка пчелиного волка, перед тем как отложить яйцо, прижимается усиками к земле и выдавливает из них белую пасту, как мы – зубную пасту из тюбика. Затем она мотает головой и размазывает ее по потолку норы. Эта паста – своего рода знак «Выход здесь»: когда молодая особь осы готова покинуть нору, она начинает копать именно там. Калтенпот рассмотрел пасту под микроскопом и удивился: оказывается, в ней кишмя кишат бактерии! Оса, выделяющая микробов из усиков? Неслыханное дело. И что еще более странно, бактерии были одни и те же. В усиках у всех пчелиных волков содержится один и тот же штамм Streptomyces.

Это стало отличной подсказкой. Бактерии Streptomyces мастерски убивают других микробов – на этой группе бактерий основано две трети наших антибиотиков. А молодому пчелиному волку антибиотики точно не помешают. Съев запасенных пчел, он окружает себя коконом и остается в нем зимовать. Целых девять месяцев он заключен в теплую влажную камеру – идеальное место для болезнетворных грибов и бактерий. Калтенпот решил, что антибактериальная паста матери поможет детенышу не подхватить смертельную инфекцию. И действительно, понаблюдав за личинками, он обнаружил, что они «вплетают» бактерии из пасты в волокна кокона, так что детеныши укрываются самотканым одеялком из микробов, вырабатывающих антибиотики. Когда Калтенпот забирал у молодых ос белую пасту, в течение месяца почти все погибали от микоза. А когда он ее оставлял, все обычно выживали. Весной новоиспеченные взрослые осы выбираются из коконов и наполняют усики теми же Streptomyces, что защищали их всю зиму. И вот они разлетаются – копать свои норы, ловить своих пчел и передавать жизненно важных микробов своему потомству.

...Другие животные, перед тем как накормить детенышей микробами, ждут, пока те вылупятся или родятся. Детеныш коалы в шестимесячном возрасте отлучается от материнского молока и переходит на листья эвкалипта. Но перед этим он трется носом о ягодицы матери, на что она в ответ выделяет кашицу, которую малыш должен проглотить. В кашице содержатся бактерии, позволяющие маленькой коале переваривать жесткие листья эвкалипта, причем их там в 50 раз больше, чем в обычных фекалиях. Без этого первого обеда со всеми последующими придется тяжко.

...Даже если животные не получают микробов вертикально, то есть от родителей, у них есть возможность «поймать» нужных симбионтов горизонтально. Многие животные регулярно засеивают все вокруг исторгнутыми микробами, которые затем попадают к их потомству*. Некоторые работают напрямую. Термиты, по словам Грега Херста, предпочитают лизать зад – по-научному это называется «проктодеальный трофаллаксис». Им, как и коалам, нужны микробы, чтобы переваривать пищу, только уже древесину, и они их получают, высасывая соответствующую жидкость у своих родственников. Однако в отличие от коал термиты при каждой линьке теряют все содержимое кишечника, включая микробов. Чтобы пополнить запасы, им приходится каждый раз вылизывать задний проход других термитов. Нам подобные привычки не по вкусу, но для животных брезгливость нехарактерна. Многие хорошо нам знакомые животные – коровы, слоны, панды, гориллы, крысы, кролики, собаки, игуаны, жуки-могильщики, тараканы, мухи и многие другие – регулярно поедают помет друг друга. Это называется копрофагией.
* Многие животные, обитающие под водой, выпускают своих симбионтов прямо в воду, чтобы у их личинок и детенышей их было достаточно. Гавайская эупримна, например, это делает каждое утро, на рассвете. Медицинская пиявка каждые несколько дней выделяет из кишечника слизь с высоким содержанием микробов, и ее привлекает слизь, выделенная другими пиявками (Ott et al., 2015). Некоторые виды круглых червей убивают насекомых, изрыгая в их кровеносную систему кучу ядовитых бактерий. Их личинки развиваются внутри мертвых насекомых и на определенном этапе пожирают симбионтов-убийц – они им еще пригодятся (Herbert, Goodrich-Blair, 2007).

...Мысли Ломбардо на эту тему (Lombardo, 2008) – лишь предположения, но их вполне можно проверить на практике. Если он прав, то окажется, что животные, получающие микробов из окружающей среды (как, например, гавайская эупримна) или по наследству (как, например, тля), с большей вероятностью ведут одиночный образ жизни. А вот у тех, которым микробы достаются от товарищей (термиты, к примеру), должна быть развита сложная социальная система, благодаря чему представители вида регулярно вступают друг с другом в тесную связь. Ученым, чтобы выяснить наверняка, понадобится нарисовать семейные древа разных групп животных, в которых есть как социальные виды, так и ведущие одиночный образ жизни (как клопы Фукацу, например), и узнать, всегда ли эволюция микробных союзов предшествует образованию больших групп. Насколько я знаю, пока этого не выяснил никто.

...Гидра настолько обнажена, насколько только возможно для животного. «Она ж просто кусок склизкого эпителия во враждебной среде», – описывает гидру Бош. Так почему же такое незамысловатое существо не подвержено инфекциям? Как оно умудряется оставаться здоровым?

Чтобы это узнать, Бошу сначала понадобилось выяснить, какие микробы живут в гидре и окружают ее. Себастьян Фрауне, подопечный Боша, для этого перемолол их тела, выделил из получившейся массы бактериальную ДНК и все секвенировал. Проанализировав два родственных вида гидры, он с удивлением обнаружил, что микробиомы у них совершенно разные – будто фауна на разных континентах.

И это было странно, ведь эти гидры более тридцати лет выращивались в одинаковых пластмассовых контейнерах в лабораторных условиях. Не один десяток лет их держали в одной и той же воде с тщательно выверенным составом, кормили одной пищей и поддерживали им одинаковую температуру. Если бы заключенных в тюрьмах содержали в таких же отупляюще одинаковых условиях, они бы через тридцать лет собственного имени не вспомнили. А вот каждая гидра – животное без мозга – каким-то образом набирает себе именно тех микробов, которые подходят ее виду. Это казалось невероятным, так что поначалу Бош в результатах усомнился. Фрауне провел эксперимент заново, но получил такие же результаты. Тогда он секвенировал ДНК других видов гидры и выяснил, что у представителей каждого вида микробиом уникален и при этом полностью совпадает с микробиомом диких особей того же вида, пойманных в озере.

Ссылка