И пока... Это офигенно) Я ору чаечкой. Какая-то адская смесь из "Крутого учителя Онидзуки", "Класса Убийц" и так далее.
Краткая суть: современный мир школьного образования, где забитые регламентами учителя бесправны, права пикнуть не имеют, а оборзевшие детишки хамят и наглеют на глазах. Унижают, третируют, строят преподов, создают школьные банды и так далее.
В элитных школах правят зарвавшиеся сынки влиятельных людей, в ПТУ рулят местные малолетние гангста и законы улиц, в лицеях для девочек права качают новомодные блогырини - клепающие фейковые видосы, которые рушат учителям судьбы.
Министр образования всем этим знатно задолбался (потом раскрываются подлинные мотивы, но тссс!) и создает специальное агентство. Бюро оперативного надзора за образованием. Сокращено БОНО. Инспекторы которого вне системы, над ней, и имеют право... невозбранно ПИЗДИТЬ охуевших детишек.
В инспекторы набирают элитный армейский спецназ (опять же будет раскрытие личных предысторий, но тссс), и дальше начинается треш, угар и содомия. В общем все, как мы любим. Зарвавшиеся детки выхватывают лютейших воспитательных ПИЗДЮЛЕЙ и мгновенно перевоспитываются. Кто перевоспитываться не хочет, получает еще более знатных пиздюлей и таки перевоспитывается поневоле.
Снято все сочно, красиво, умело. Первые три серии залетели просто на ура. Тащит все главный герой, инспектор На Хва-джин (которого играет замечательный Ким Му-ёль). Армейская психичка, роль которой шикарно отыгрывает Чин Ги-джу, тоже огонь. Надеюсь, дальше накал страстей не спадет. Режиссеру Хону Джончхану искренний респект.
P.S. Слоган сериала: "Если взрослые боятся детей, этот мир обречен". Школота будет много и сильно страдать)
Фестиваль приготовления свинины устроили южнокорейцы в ответ на строительство мечети в Пусане. Участники расставили свиные головы прямо у предполагаемого места строительства.
Интересно когда там будут строить Синагогу и Еврейский центр жертвам холокоста - эти строители с цветами и венками побегут поддерживать строительство. 🇮🇱
Меня зовут Ким Сонхо (от автора: это вымышленный персонаж). Я преподаю в Сеульском университете, консультирую правительство и каждый день работаю с цифрами, которые твердят, что Южная Корея вымирает. Коэффициент рождаемости — 0,72. Это значит, что каждая женщина рожает меньше одного ребёнка за всю жизнь. Через три поколения нас станет в четыре раза меньше. Дальше кривая не рисуется, потому что дальше некому рисовать.
И однажды ночью, сидя над очередным графиком, я поймал себя на мысли, которую отогнал было, но она вернулась: а что, если это уже было?
Кёнбокку́н (Дворец Кёнбок) — дворцовый комплекс, расположенный на севере Сеула, Южная Корея. Был свмым главным и самым крупным из пяти больших дворцов, возведённых в период Чосон, в нём жила королевская семья.
Сверху дворец Кёнбоккун выглядит как огромный симметричный комплекс традиционных корейских зданий с серо-голубыми черепичными крышами, окруженный прямыми аллеями, дворами и городскими кварталами Сеула.
Дворец, из которого сбежал король
В архивах Сеульского университета я нашёл «Анналы династии Чосон», а в них — запись 1405 года. Король Тэджон, третий правитель Чосона, проживая во дворце Кёнбок построил Чхандоккун как второй дворец — запасной, на случай опасности или пожить спокойно вне главной резиденции.
Вход во дворец Чхандоккун (на самом деле правильно «во дворец Чхандок», потому что «кун» значит «дворец»).
Официальная причина — «геомантия», «благоприятное расположение». Но в другой записи, через несколько лет, есть фраза, которая меня остановила.
Оказывается, Тэджон не мог спать в Кёнбоккуне. Главный дворец, построенный его отцом, основателем династии, был был для короля постоянным напоминанием о крови, пролитой им в борьбе за власть. В 1398 году он ворвался туда, убил своих сводных братьев и главного министра и вынудил отца отречься. А потом построил себе новый дворец — подальше от места, где видел их лица, стоило только закрыть глаза.
Павильон Сонджонджон.
И если Кёнбоккун был «правильным» дворцом: симметрия, ось север-юг, величие (так положено), то Чхандоккун строился иначе — здания расставлены свободно, в соответствии с рельефом местности, без проложенной оси. ЮНЕСКО позже назовёт это «исключительным примером дальневосточной дворцовой архитектуры, гармонично сливающейся с ландшафтом».
В отличие от строго симметричного дворца Кёнбоккун, Чхандоккун был построен в максимальной гармонии с естественным ландшафтом.
Я закрыл ноутбук и подумал: вот первый демографический выбор. Не «где жить», а «где не жить». Король, который убил свою семью, не мог остаться в доме, где им было совершено преступление. Он хотел, чтобы его дети родились в другом месте — не там, где была пролита кровь.
Огонь 1592 года: жгли свои
В 1592 году японское вторжение прошло по Корее. Король Сонджо бежал из Сеула. Японцы ещё не вошли в город. Но как только королевский кортеж ушёл, началось то, что анналы описывают коротко и страшно.
Японской вторжение получило название Имдинской войны.
Люди ворвались в казну, сожгли документы на рабов — в первую очередь в ведомстве, которое ими управляло. А потом огонь перекинулся на дворцы. Кёнбоккун сгорел. Чхандоккун сгорел. Оба — в одну ночь.
Это были не японцы. Дворцы жгли свои.
Почему? Потому что король, который обещал не оставлять столицу, сбежал. Люди, которых он бросил, не видели смысла охранять его дом. У них отняли будущее — они сожгли прошлое.
Я стоял на месте, где когда-то был пепел, и понимал: это не военная катастрофа. Это демографический бунт.
Дворец, которому пришлось стать главным
Чхандоккун восстановили первым, в 1610 году. Не потому, что он был красивее. А потому, что казна была пуста, и восстановить всё сразу было невозможно. «Запасной» дворец стал фактической резиденцией королей на 270 лет.
Тронный зал.
Кёнбоккун лежал в руинах три столетия. Его отстроили только в 1867 году — и то как политический жест, для престижа династии.
Королева, убитая во дворце, начавшемся с убийства
В 1895 году японские агенты ворвались в Кёнбоккун и убили королеву Мин (императрицу Мёнсон).
Королева Мин.
Короля Кочжона не тронули, потому что мёртвый король создал бы вакуум власти и повод для вмешательства России — а живой, запуганный Кочжон должен был остаться легитимным фасадом для прояпонского правительства. В ночь убийства японцы ворвались и в его покои тоже, размахивали оружием, сорвали головной убор с наследного принца и требовали подписать «отречение королевы», но самого Кочжона не тронули.
Король Кочжон.
А вот королева Мин была препятствием, которое нельзя было купить: к 1895 году она возглавила прорусскую фракцию, в июле свергла прояпонское правительство и вернула себе власть. Японский посланник Миура получил приказ устранить именно её — центр прорусской сети, а не короля. Расчёт не сработал: убийство вызвало международный скандал, а король Кочжон бежал в русскую миссию в феврале 1896 года. Японский суд в Хиросиме оправдал всех участников убийства за недоказанностью — а чего еще было ждать?
Король больше никогда не вернулся в Кёнбоккун.
Тронный зал Кёнбоккуна.
Дворец, начавшийся с убийства брата, который мог претендовать на трон, закончился убийством императрицы, которая этот трон себе вернула.
22 августа 1910 году в павильоне Хынбокхон на территории Чхандоккуна император Сунджон под давлением премьер-министра Ли Ванёна подписал доверенность (全权委任状), уполномочивающую премьер-министра подписать договор о присоединении — тот самый, который официально превратил Корею в колонию.
Так павильон Хынбокхон выглядел тогда.
Дворец, который был домом королей, стал местом, где королевство потеряло независимость.
1/3
Так Хынбокхон выглядит сейчас.
Принцесса, которую увезли в тринадцать лет
В комплексе Наксонджэ, построенном в 1847 году как личная библиотека короля Хонджона, доживали свой век последние члены императорской семьи.
Наксонджэ.
Принцесса Токхе родилась в 1912 году. Её отец, император Коджон, был уже не правителем, а пленником. В 1925 году, в тринадцать лет, японцы вывезли её в Токио под предлогом «учёбы» . Она перестала говорить. Врачи диагностировали нервное расстройство, потом — «раннее слабоумие».
В двадцать лет её выдали замуж за японского аристократа.
Она родила дочь. Дочь умерла. Брак распался. Она провела в японских больницах долгие десятилетия.
В 1962 году её наконец пустили домой. Южнокорейское правительство не хотело, чтобы члены королевской семьи вернулись — они могли «подорвать авторитет» новых лидеров. Ей разрешили жить в Наксонджэ, где когда-то жили короли.
Она умерла в 1989 году в 78 лет. Последняя из династии, которая правила пятьсот лет.
В том же году умерла и принцесса Ли Банджа, жена наследного принца.
Сейчас
Я вернулся в университет. Открыл график. Коэффициент рождаемости 0,72, население сокращается (от автора: для простого воспроизводства населения нужен коэффициент 2,2). Женщины репродуктивного возраста становится меньше каждый год, и это ускоряет падение.
Один из павильонов Кёнбоккуна осенью. Фантастически красиво.
Люди говорят: «дорого», «нет жилья», «конкуренция». Это правда, но не вся. Это симптомы, а не источник их решений.
В 1592 году ответом был огонь. Люди, у которых отняли будущее, сожгли дворцы, которые их бросили.
В 1925-м ответом было молчание принцессы, которую вывезли из страны.
В 1989-м — тихая смерть в комнате, куда её пустили только через тридцать семь лет.
Сегодня люди не сжигают дворцы. Они просто не заводят детей. Потому что не верят, что мир, который их окружает, достоин продолжения.
Дворец стоит. Династия закончилась.
Кёнбоккун восстановили.
Чхандоккун и его тайный сад Хувон в списке ЮНЕСКО с 1997 года.
Туристы приезжают. Билеты продаются.
Павильон Чухамну Чхандоккуна, который стоит в саду Хувон.
Но в детских садах Сеула — очереди. А в школах — пустые классы. Через двадцать лет закроют половину.
Ханбок — традиционная корейская одежда, менявшаяся на протяжении веков. Уже в эпоху Трёх государств сложилась её основа: куртка чогори в сочетании со штанами или юбкой. На свитке «Ванхведо», изображающем иностранных послов, можно увидеть головной убор с перьями у представителя Когурё, узорчатую одежду посла Пэкче и сравнительно скромный наряд посла Силла. Их головные уборы и одежда различаются между собой и отличаются от наряда посла страны Ва — древней Японии. На дворцовой фреске Афрасиаба в Самарканде, в Узбекистане, также сохранились две фигуры с перьями на головных уборах и мечами у пояса, обычно интерпретируемые как послы Когурё.
После падения Когурё Тэ Чоён, опираясь на выходцев из Когурё и племена мохэ, основал государство Пархэ (698–926). Оно продолжало традиции Когурё, впитывая другие культуры, и сосуществовало с Объединённым Силла на юге. В Объединённом Силла связи с империей Тан повлияли на придворную и чиновничью одежду. В эпоху Корё к местным традициям добавились влияния Сун и монголов. При Чосоне женская куртка постепенно укорачивалась, а сочетание короткого верха и пышной юбки приобрело знакомый нам облик. В период Корейской империи придворные наряды изменились в соответствии с императорским статусом страны; одновременно вводилась европейская одежда.
Несмотря на культурные взаимовлияния, ханбок развивался как самобытная корейская традиция и отличается от китайского ханьфу. Сегодня у Кёнбоккуна, одного из главных дворцов Кореи, можно встретить иностранных туристов, которые берут ханбок напрокат и гуляют в нём по дворцу и окрестным улицам. Так историческое наследие остаётся живой культурой, доступной людям со всего мира.
