Если представить это шкалой, справа - гордыня. Тот самый нарциссизм на максималках: кажется, что все вокруг тебе должны и ты лучше всех. Дальше состояния поспокойнее и поздоровее: уверенность, эмоциональный подъем, вера в себя. Еще дальше - ровное спокойствие. А в самом начале, слева, самобичевание и неуверенность в себе. Понятно, что границ тут никаких нет, это одна сплошная линия с кучей промежуточных оттенков.

Теперь к самой теории. Никто не живет в одной точке этой шкалы. Нет людей, которые просто уверены в себе или не верят в себя. Сегодня один расклад, завтра другой.

У всех бывают взлеты, падения и куча всего между ними. Разница между людьми в том, в каком состоянии они чаще всего оказываются.

Отсюда вторая мысль. Когда люди знакомятся, дружат, влюбляются, просто общаются, они встречаются не как какие-то неизменные личности, а в конкретных состояниях. И вот эти состояния либо совпадают в моменте, либо нет. А значит, никакого единственно правильного состояния для отношений не существует. Не сошлись сегодня - это не значит, что вы не подходите друг другу. Завтра оба окажетесь в другой точке шкалы, и контакт возникнет сам собой.

При этом простых формул тут нет. Нет такого, что гордыня всегда тянется к низкой самооценке; или два уверенных человека всегда сойдутся; два самоеда никогда не притрутся. Как обычно, всё сложнее: шкала почти бесконечна, оттенков море, и каждый постоянно по ней скачет.

Поэтому коннект случается не потому, что совпали ярлыки, а потому, что в моменте тонко совпали состояния двух людей. А завтра это совпадение может исчезнуть. Или наоборот - появится там, где еще вчера его не было.

В сердце тантрической доктрины лежит принцип преодоления социальных, религиозных и ритуальных ограничений, включая кастовые.

Чтобы понять поведение Рамакришны, нужно сначала понять, почему Тантра преодолевает касты. Ортодоксальный индуизм строится на жёсткой иерархии и понятиях ритуальной чистоты (павитрата) и осквернения (ашауча). Брахман считается чистым, а пария (неприкасаемый) — нечистым. Еда от шудры оскверняет брахмана.

Тантра рушит эту парадигму в самом основании:

Всё есть Шакти. Тантрическая философия утверждает, что весь проявленный мир, вся материя, все тела и все существа — прямая эманация Божественной Матери (Шакти) либо союза Шивы и Шакти.

Если всё есть Бог, то нет ничего «нечистого». Чёткое разделение на чистое и нечистое, священное и профанное — признак неведения (авидьи).

Чтобы осознать эту недвойственность (адвайту), тантрики намеренно совершают ритуалы, нарушающие социальные табу. Особенно ярко это выражено в путях Левой Руки (Вамачара), где ритуальное использование «пяти М» (Панчамакара: мясо, рыба, вино, зерно, секс) служит для разрушения эгоистических представлений о «приличии» и «чистоте».

В Тантре каста — это лишь ментальная конструкция, «листва», которая должна опасть, когда адепт осознаёт, что в каждом течёт одна и та же Божественная энергия.

Рамакришна не просто симпатизировал Тантре — он прошёл систематическое и интенсивное тантрическое обучение. Ключевой фигурой стала Бхайрави Брахмани — странствующая йогиня и адепт Тантры, прибывшая в Дакшинешвар в 1861 году.

Само принятие женщины в качестве гуру было для ортодоксального брахмана того времени серьёзным шагом. Тантра высоко ценит женское начало, видя в женщине прямое воплощение Шакти.

Под её руководством Рамакришна за несколько лет полностью овладел всеми 64 основными путями тантрической дисциплины (садханы). Он выполнял сложные и опасные практики на шмашанах и под деревом бильва, достигая самадхи в каждом из них.

Это обучение закрепило в Рамакришне способность видеть Божественную Мать абсолютно во всём — в священной статуе, в пище, в падшей женщине, в мусоре и в человеке любой касты. Для него концепция кастовой нечистоты стала мистически невозможной, поскольку противоречила его прямому опыту вездесущности Шакти.

В поведении Рамакришны есть эпизоды, которые ортодоксальное общество считало безумием или осквернением, но которые с точки зрения Тантры — классические акты преодоления эго и дуализма.

Рамакришна ел пищу, оставленную собаками и нищими. С позиции ортодоксии это было ужасающим ритуальным осквернением и означало потерю касты, однако в рамках практики адвайты (недвойственности) такой поступок имел глубокий смысл: если всё — Шакти, то пища в миске собаки и пища брахмана — одно и то же. Таким образом Рамакришна уничтожал в себе отвращение (гхрина) и гордыню.

Ещё одним радикальным поступком стало то, что он чистил отхожие места неприкасаемых собственными волосами. Для брахмана это считалось глубоким падением и вечным проклятием. Но с тантрической точки зрения это был способ полного уничтожения эго: волосы, выступавшие символом силы и статуса, использовались для очищения «нечистого», а сам Рамакришна отождествлял себя с «последним из людей», чтобы осознать Бога.

Он ещё ребёнком принял ритуальное подаяние от женщины‑кузнеца (шудры), что с точки зрения ортодоксальных законов ритуала упанаяны было нарушением. В тантрико‑бхактистской логике этот поступок означал верность слову и преданность Богу, которые ставились выше кастовых правил.

Наконец, Рамакришна почитал проституток как «Мать». Ортодоксы расценивали это как осквернение и общение с падшими, но для тантрика здесь проявлялось видение Шакти в каждой женщине: он различал Божественное ядро, скрытое за социальными масками.

Тантра дала Рамакришне философский аппарат и систематическую практику, чтобы мистически реализовать то, чего требовало его горячее сердце.

Он говорил:

«Любящие Бога не принадлежат ни к какой касте. У преданных нет касты».

Поведение Рамакришны — спонтанное проявление мистической реализации. Он не боролся с кастовой системой; он жил в реальности, где каст больше не существовало.

Тантрическая садхана стала горнилом, в котором было сожжено его кастовое сознание. Систематическая практика под руководством Бхайрави Брахмани научила его тело и ум воспринимать мир как единое поле Божественной Энергии, лишённое дуализма «чистого и нечистого».

Его самые «радикальные» поступки — классические тантрические практики для уничтожения восьми оков (паша), одной из которых является гордыня происхождением (джати).