Лига Ролевиков

Читать главу на Author.Today (читалка, не требует регистрации) | Читать вступление на Пикабу

К тому времени, как Джезель добралась до «Бычьего Рёва», таверна гудела, как разворошенный пчелиный улей. У стойки теснились матросы, торговцы и мастеровые с центральных улиц и небольшая группа патрульных, только что сменившихся с караула. Между столами ловко лавировали подавальщицы с подносами. От кухни тянуло ярким ароматом жареного мяса с примесью дыма.

Джезель протиснулась к дальнему дубовому столу, за которым её ждали друзья. Она поставила «Волю Терейа» у стены так, чтобы посох никому не мешал.

Кет уже вовсю пил любимый эль из массивной деревянной кружки; его тёмно-зелёные, огрубевшие пальцы почти полностью закрывали кружку. Перед Макси, чьи тёмные волнистые волосы падали на лоб, стояла маленькая кружка с яблочным напитком. Напротив Кета стояла третья кружка. Джезель задержала на ней взгляд, затем опустилась на стул и медленно выдохнула, признавая, что действительно устала после экзамена.

Багряное платье всё ещё выглядело нарядно в тёплом свете свечей, хотя на месте пореза проглядывалась повязка. В академии рану обработали и сняли действие яда, но, стоило Джезель неосторожно повернуться, бок моментально отозвался неприятной тянущей болью. Ушиб на затылке тоже продолжал глухо ныть.

Макси заметил, как она чуть поморщилась, когда усаживалась, прежде чем та успела спрятать боль за улыбкой.

— Тебе больно? — спросил он негромко.

— Мне просто хочется, чтобы Арканный Страж был всего лишь дурным сном, — ответила Джезель. — Но это, видимо, не та молитва, которую ты умеешь читать.

Кет хмыкнул и подвинул к ней кружку с тёмным элем.

— Если поможет, я готов подтвердить: тебе всё приснилось. Никакого Стража не было.

— Очень смешно.

— Я старался.

Макси не улыбнулся. Убрав со лба непослушную прядь и поправив край тёмной рясы, он осторожно достал из сумки на поясе маленький флакон со светлой красной жидкостью и поставил на стол между ними.

— Я могу помочь. Не обязательно молитвой. Хотя бы просто унять боль. После такого испытания не нужно доказывать, что ты готова сражаться прямо сейчас.

Джезель посмотрела на флакон, потом на его серьёзное лицо. Макси не давил, лишь тихо выжидал. Его пальцы неподвижно лежали на краю стола. Он не шевелился, боясь спугнуть её одним лишним движением.

— Лекари уже сделали достаточно, — сказала она мягче. — Правда. Я справлюсь. Прибереги это зелье для других.

Он молча убрал флакон, но тревога в его взгляде не исчезла.

— Тогда хотя бы будь осторожнее.

— Вот это уже похоже на разумный совет, — тут же вставил Кет. Он наклонился вперёд, и его широкие плечи едва не задели жреца. — Я вижу повязку у тебя, вижу, как ты морщишься, и Макси сейчас кружку расколет от волнения. Что ты ещё хочешь сотворить? Что ты хочешь доказать?

Джезель выпрямилась, забыв на миг и о боке, и о гудящей голове.

— Я сдала экзамен и осталась цела, — ответила Джезель. — На сегодня мне этого достаточно! — закончила она, деловито поднимая палец в воздух.

Кет расплылся в широкой улыбке и поднял пинту.

— Вот теперь слышу Джез. За Джезель Тэрейа: сдала экзамен, одолела Стража и всё-таки не разнесла коллегию по камням!

Макси поспешно поднял свою кружку.

— За тебя, — сказал он. После короткой паузы добавил: — Я знал, что ты справишься.

Его слова прозвучали тихо, но Джезель улыбнулась и подняла кружку. Кружки сошлись над столом, эль выплеснулся на пальцы Кета, и тот поспешно вытер их о штаны.

— За меня, — согласилась Джезель. — И за то, что я больше никогда не буду сдавать экзамены с такой дрянью в финале.

— Это ты сейчас так говоришь, — заметил Кет. — Через месяц найдёшь ещё одну коллегию и спросишь, нет ли у них испытания посложнее.

— Мне не нужны испытания. Это была прихоть отца, — на мгновение взгляд помрачнел, но тут же появилась лёгкая улыбка, представляя сцены из книг об отважных героях. — Через месяц я буду далеко отсюда, — хвастливо закончила она, аккуратно опуская кружку на стол.

За соседним столом кто-то громко спорил о цене соли; у стойки бард лениво перебирал струны лютни, подыскивая мелодию, которую зал бы мог подхватить. Джезель знала здесь каждый запах и каждую привычную ссору. В «Бычьем Рёве» помнили, как Кет спорил на медяки, как Макси краснел, когда незнакомец просил благословения, и как сама Джезель в детстве пыталась доказать хозяину, что проигранные в споре пироги нельзя считать настоящим долгом.

Её взгляд упал на свободный стул рядом с ними.

— Жаль, Лаэль не здесь, — сказала она.

Кет нахмурился.

— Она бы сказала, что ты слишком долго выбираешь тост, а потом забрала бы себе половину твоего эля.

— Весь. Весь мой эль, — поправила Джезель.

— Тоже верно, — орк улыбнулся в ответ.

Макси опустил глаза в кружку.

— Думаешь, у неё всё хорошо?

Джезель перевела взгляд к тёмному окну. В памяти возникли крыши над портом, тёплый ветер с Лунного моря, мягкий свет Селуны и звёздное небо над городом. Макси и Кет тогда ушли раньше, решив, что наутро им хватит забот и без ночных побегов от патрульных. А она осталась — и не хотела вспоминать, как сильно ей хотелось, чтобы та ночь не заканчивалась.

— Думаю, она не сидит на месте, — сказала Джезель. — Где бы она ни была, у неё наверняка уже есть что рассказать о путешествии.

Эта мысль отозвалась беспокойным любопытством из-за всех историй Кета о разбойниках на дорогах. Джезель не знала, в каком городе теперь живёт Лаэль, в каких уголках она успела побывать и жива ли она ещё. Зато слишком хорошо помнила, как они когда-то говорили о дальних дорогах так, будто для этого нужно было лишь выбрать направление и сделать шаг. Эльфийка уехала несколько лет назад, сделав свой первый шаг на пути к путешествиям. Завтра Джезель наконец сможет сделать и свой.

— Значит, вы с ней всё-таки похожи, — заметил Кет.

— Похожи, — согласилась Джезель.

— Помнишь, как она не дала тебе чихнуть у пристани? — спросил Макси у Кета. — Элрик тогда стоял в двух шагах от нас.

— Я и не чихнул, — с достоинством ответил Кет.

— Потому что она зажала тебе рот ладонью, — напомнила Джезель.

— А бочку потом кто свалил? — Макси едва заметно улыбнулся.

— Я её не свалил, — фыркнул Кет. — Я отступал, потому что Элрик обернулся.

— Ты шумно возмутился, Элрик обернулся, а потом ты рванул с места и плечом задел бочку, — сказала Джезель.

— Ну, слегка шоркнул.

— Она прокатилась через всю пристань, — напомнил Макси.

— Значит, она была слишком лёгкая, — заключил Кет.

Макси засмеялся, и Джезель подхватила его смех. На несколько мгновений свободный стул перестал казаться таким пустым.

Когда-то они вот так же возвращались сюда после ночных вылазок — продрогшие от ветра с пристани, с грязью на сапогах и очередной историей, которую следовало скрыть от родителей. Тогда им казалось, что дальше городских ворот начинается что-то огромное и неизвестное. Теперь эти бескрайние просторы Торила ждали Джезель уже завтра. От предвкушения у неё под рёбрами всё сжималось, но она не хотела менять его на безопасность в домашних стенах.

Музыкант у стойки наконец взял несколько звонких аккордов. Кто-то хлопнул в ладоши, кто-то подхватил знакомый припев. Джезель прислушалась к ритму и поймала себя на том, что уже мысленно шагает под него не по залу, а по дороге за воротами. За стенами города не будет старика Элрика, который ворчит, но всегда подсказывает, куда не стоит совать свой нос. Не будет матери, чьи руки умеют одним прикосновением вернуть порядок. Не будет и друзей за этим столом.

От этого стало немного тревожно.

Кет, заметив перемену во взгляде Джезель, сделал большой глоток эля.

— Только не думай, что я сейчас начну отговаривать тебя ехать, — сказал он. — Я бы не стал. Но слушай, Джез: за стенами Тентии люди не всегда говорят то, что думают. А иногда они и сами не знают, что сделают, пока не увидят чужой кошель или одинокую путницу.

— Ты решил испортить мне вечер прямо сейчас?

— Я хочу, чтобы ты доехала и вернулась. Это же разные вещи?

Он помолчал, подбирая слова. Джезель продолжала молчать, ожидая дальнейших нотаций. Когда Кет пытался говорить серьёзно, ему приходилось сильно напрягаться и делать паузы между предложениями, чтобы удержать себя от возможности вставить неуместную шутку.

— Отец однажды повёл меня по тракту к одному хутору. Мы увидели у обочины сломанную телегу, а возле неё — двоих в плащах. Один махал нам, чтобы подошли. Отец заподозрил что-то неладное, и мы пошли в обход. Я сперва подумал, что он просто не хочет помогать. Потом увидел, как из кустов торчали чьи-то ноги в окровавленных сапогах. Глаз-то у меня зоркий. Ну, мы не стали проверять, что им было нужно.

— Я не говорю тебе не помогать людям, — добавил Кет. — Просто сначала посмотри, кто рядом, где можно отойти и не ждёт ли кто-нибудь у тебя за спиной. Я так делаю. Отец так делает. Потом уже решаем, что дальше.

— Значит, сначала нужно оглядеться, а уже потом лезть помогать, — сказала Джезель. — Это я запомню.

— Вот это я и пытаюсь сказать, — довольно кивнул Кет.

Макси сжал кружку обеими руками.

— И такое часто бывает?

— Достаточно часто, — ответил Кет. — Если волк голоден — он не будет притворяться добрым. С людьми сложнее. Вот и всё.

Джезель не стала спорить. Ей хотелось сказать, что она не ребёнок и что её магия сожжёт любого, кто решит напасть. Но воспоминание о том, как Страж выбил посох из её рук, всплыло слишком быстро. В лабиринте она победила не потому, что заранее знала каждый ход, а потому, что не позволила себе сдаться, когда всё пошло плохо. Дорога могла потребовать того же, только без трибун и целителей рядом.

— Хорошо. Я буду смотреть по сторонам. И не стану есть ничего, что подарит незнакомец. Даже если это будет пирог.

— Особенно если пирог, — серьёзно сказал Кет.

— А если он с вишней? — спросила Джезель.

— Тогда сначала заставь незнакомца откусить.

Макси поднял взгляд на Джезель после продолжительной паузы.

— Сопровождение, которое подобрал твой отец… может, это и не так плохо. Хотя бы на первое время.

— Вы оба решили устроить мне вечер наставлений?

— Нет, — тихо сказал он. — Просто мы за тебя волнуемся.

В его голосе не было ни упрёка, ни попытки назвать её слабой. Джезель посмотрела на друзей: на Макси, который всегда сначала думал, не больно ли кому-то рядом, и на Кета, который мог спорить из-за медной монеты, но не забывал проверить, есть ли у всех нож и сухие спички перед дорогой. Она хотела бы взять их с собой. Хотела бы, чтобы Лаэль сидела на четвёртом стуле и мило улыбалась их серьёзности. Но желание не превращало это в возможное.

— Ладно, — сказала она. — Я не сбегу от охраны в первую же ночь. Может быть, даже во вторую, — шутливо добавила она.

— Клянешься? — обрадовался Кет.

— Не обольщайся.

От этих слов Макси вновь загрустил. А вот полуорк Кет лишь рассмеялся. Джезель вновь осмотрела таверну. Тёплый свет фонарей плясал по всему помещению, за дверью хлопали ставни, и привычные голоса переплетались с музыкой. Завтра она уедет. Ей было страшно оставить всё это позади — и всё же страх не мог перевесить другое чувство, которое с самого утра билось у неё внутри: наконец-то дорога станет настоящей, а не строчками из юношеских книг и не мечтой на крыше.

— Я вернусь, — сказала она. — И привезу вам истории, от которых Кет перестанет считать свои байки страшными.

— Это невозможно, — испуганно заявил Кет. — Мои байки и так лучше любых твоих будущих историй! — с серьёзным видом изобразил он, поднимая указательный палец в воздух.

— Потому что ты их каждый раз придумываешь, — тихо прокомментировал Макси.

— Потому что я рассказываю лучше.

Джезель подняла кружку.

— За Тентию. За дорогу. И за то, чтобы у нас всё-таки нашёлся повод снова собраться за этим столом.

Кет стукнул пинтой о стол с таким размахом, что пена перелилась через край.

— За Джезель Тэрейа! За её экзамен! И за то, чтобы никакой Страж, разбойник или отцовский конвой не испортил ей приключение!

— Кет, не накликай! — возмутилась Джезель, а Макси едва не поперхнулся напитком.

Но таверна уже услышала тост за Тентию. Несколько человек у стойки подхватили его, кто-то засмеялся, а музыкант вместо ленивого перебора бодро ударил по струнам. Кет вскочил со стула и протянул Джезель руку.

— Последний танец. Пока твой отец не явился сюда и не приказал всем сидеть ровно.

— Он бы сперва поднял всю городскую стражу, — заметила она.

Прежде чем встать, Джезель поправила посох, плотнее прижав его к стене. Потом вложила ладонь в широкую темно-зелёную ладонь Кета.

Макси поднялся не сразу, словно надеялся, что в шуме никто не заметит его смущения. Джезель обернулась, поймала его за рукав и потянула к себе.

— Идём, жрец. Селуне не обидится, если ты один вечер потанцуешь.

Он попытался возразить, но Кет уже увлёк их двоих к середине зала. Над столами звучал смех, звенели кружки, и Тентия — тихая за стенами, шумная под потолком «Бычьего Рёва» — закружилась вместе с ними.

Яркий солнечный свет медленно проскользил через комнату Джезель и заставил её зажмуриться. Лишь когда внизу хлопнула дверь и громко звякнула посуда, Джезель нехотя приоткрыла глаза, продолжая морщиться от лучей.

— Не обязательно же было наступать так быстро, — пробормотала Джезель.

Она села, потёрла виски, затем глаза. Поднялась и подошла к окну. Ночной холод уже ушёл с улиц, но на крышах ещё блестела утренняя влага. Над светлым камнем Тентии поднимался тонкий дым из первых кухонь; на дальнем конце города мерцал купол храма Селуны, а выше крыш виднелась спираль магической академии, где вчера и проходил экзамен.

На спинке стула ждала одежда, неаккуратно брошенная вчера вечером. Джезель успела стянуть с постели покрывало и расправить платье, когда в дверь осторожно постучали.

— Джезель? — послышался голос Криеллы. — Ты уже проснулась?

— Уже почти похожа на человека, — отозвалась она. — Особенно если смотреть издалека.

За дверью тихо рассмеялись.

— Можно войти?

Джезель задержала руку на застёжке и вдруг почувствовала себя совсем маленькой — будто перед ней не дорога, а очередной урок, к которому она не успела подготовиться.

— Можно, мама.

Криелла осторожно открыла дверь. На ней было тёмно-синее платье; в руках она держала поднос с чашками и маленьким чайником. Ни свитков, ни учебных принадлежностей — только знакомый запах травяного настоя, который мать заваривала, когда Джезель простужалась или засиживалась над книгами.

Она поставила поднос на прикроватный столик и улыбнулась.

— Джез. Хочу сказать это не на лестнице и не за завтраком, когда твой отец будет делать вид, что время важнее всего на свете, — она выдержала небольшую паузу и продолжила: — Ты была великолепна вчера.

Джезель моргнула.

— Великолепна? Я едва не провалила экзамен.

— Не провалила. И не отступила, когда испугалась.

— Ты заметила, что я испугалась?

— Я твоя мать. Конечно, я заметила.

Джезель опустила взгляд. На секунду ей захотелось всё объяснить.

— Смелость не в том, чтобы не бояться, — продолжила она. — И не в том, чтобы каждый раз заставлять себя идти до конца любой ценой. Ты умеешь быть сильной. Теперь тебе нужно научиться это понимать.

— Это звучит почти как лекция, — Джезель подняла глаза. — Ты уверена, что не принесла с собой конспект?

— О, у меня есть конспект на эту тему. На двести страниц. Но сегодня я решила тебя пощадить.

Они обе тихо рассмеялись, и напряжение, копившееся с пробуждения, немного отступило. Джезель взяла чашку. Настой был горячим и терпким. От первого глотка сразу стало легче.

— Отец уже злится? — спросила она после паузы.

Криелла чуть наклонила голову.

— Твой папа проснулся раньше всех, проверил часы уже раз сто, не меньше, и спросил, почему в доме до сих пор так тихо. Это его способ заботиться.

— Его способ заботы похож на подготовку к осаде.

— Порой да. — Криелла присела на край кровати. — Айрону трудно принять, что ты уходишь в мир, который он не сможет для тебя выстроить и защитить. Он слишком хорошо знает, что там бывает. И абсолютно не умеет говорить о том, что чувствует.

— Он мог бы хотя бы попробовать. Один раз. Например, сказать: «Джезель, я горжусь тобой», — она попыталась сделать голос низким, пародируя отца, — Это ведь не так сложно, — с грустью закончила волшебница.

— Для него — сложно.

Джезель тяжело вздохнула, желая возразить и высказать всё, что думает об отце, но мать смотрела на неё, не оправдывая мужа и не требуя прощения. Просто просила увидеть за его суровостью то, что самой Джезель было легче всего отвергнуть. И злость отпустила сама собой.

— Он гордится? — спросила она тише.

— Очень. Вчера он вернулся домой спокойнее обычного. А потом велел повару приготовить твой любимый завтрак и лично всё проверил. Не уверена, что он понимает, насколько это заметно.

У Джезель дрогнули губы.

— Значит, я должна считать это признанием?

— Считай началом. А ты… постарайся не превращать каждую его неловкость в повод для войны.

— Не обещаю.

— Я и не прошу обещать.

Криелла помолчала, будто решая, стоит ли говорить дальше.

— И не пытайся прожить всё сразу. Дорога не экзаменационный зал: там не бывает смысла бросаться к следующему испытанию, едва переведя дыхание. Иногда можно остановиться, спросить совета, признать, что не знаешь, куда идти. Это не сделает тебя слабее.

— Ты говоришь так, словно сама много ездила.

— Нет. Я всю жизнь прожила в стенах поместья и знаешь... нельзя откладывать каждую важную вещь на потом. Не откладывай письма, даже если думаешь, что скоро вернёшься, — её глаза на секунду стали грустными, и она продолжила: — И не откладывай отдых!

Джезель кивнула.

Криелла встала, оправила складку на покрывале, которую Джезель тут же снова смяла бы, и задержалась у двери.

— Я так горжусь тобой, Джезель, — сказала она. — Не потому, что ты прошла экзамен. Хотя и потому тоже. А потому, что ты не позволила страху решить за тебя, какой будет твоя жизнь.

Джезель поспешно поставила чашку, чтобы не показать, как дрогнули пальцы.

— Если ты продолжишь, я правда расплачусь. А потом отец решит, что я заболела, и отменит всё.

— Тогда оставляю тебя собираться. Спускайся к завтраку, когда будешь готова. Не заставляй Айрона ждать слишком долго — ради спокойствия всего дома.

— Это угроза?

— Материнская рекомендация.

Криелла подошла, быстро поцеловала дочь в лоб и вышла.

Джезель ещё немного постояла посреди комнаты. Допила остывающий настой и принялась собираться уже без лишней суеты. Она закрепила волосы, проверила, всё ли нужное на месте.

Едва Джезель ступила на лестницу к первому этажу, снизу послышался торопливый топот. Акмен выскочил ей навстречу, перепрыгнул через несколько ступенек и налетел так, что ей пришлось ухватиться за перила. Багряный шёлк платья смялся под его руками. Младший брат уткнулся в него лицом и обхватил Джезель ещё крепче.

— Джезель, не уезжай... Останься, — голос мальчика звучал глухо и обиженно.

Она положила ладонь ему на спину. Акмену уже исполнилось тринадцать, он любил затевать драки и уверял, что совсем скоро станет выше обоих старших братьев, но сейчас держался за неё, как в детстве.

— Ну же, не дуйся. Я обязательно вернусь, а ты пока присматривай за домом и продолжай учиться.

Акмен отстранился и вытер нос рукавом. Один его рог был короче другого и заканчивался тупым обломком.

— Обещаешь? — шмыгнул он, глядя на неё снизу вверх.

— Обещаю, — твёрдо ответила Джезель, по-дружески взлохматив его и без того спутанные волосы.

Акмен попытался пригладить их ладонью. Джезель знала, что скоро они снова будут торчать во все стороны.

Из гостевого зала напротив парадного входа донёсся голос Айрона:

— Джезель, я слышу, что ты здесь. Ты снова проспала?

Акмен тут же побежал выше по лестнице. Джезель на мгновение обернулась посмотреть в спину брата, потом расправила складки платья и вошла в гостевой зал.

Плотный ворс ковра поглощал стук каблуков. За большим дубовым столом уже сидел отец; над камином грозно смотрели чёрные мраморные бюсты Тэрея и Дамаи, основателей дома, а выше них висел тяжёлый щит с гербом семьи. Джезель хорошо знала этот зал с детства. Знала каждую деталь: где на столе осталась царапина от её пера и почему один из стульев выглядел новее остальных. Но сегодня домашняя обстановка не помогала почувствовать себя спокойнее. Трофеи на стенах — волчья и оленья головы — угрожающе нависали над всем залом.

Айрон сидел во главе стола в своём массивном резном стуле, выпрямив спину. Огонь освещал его лицо сбоку. Возле камина, на своей подушке, лежал чёрный кот Люцик; при появлении Джезель он приподнял голову и тут же снова устроился поудобнее.

— Я надеюсь, ты уже собралась? — Айрон не смотрел на дочь, его взгляд был прикован к напольным часам из красного дерева. — Мои люди ждут.

— Да, отец, — ответила Джезель.

Его люди уже ждали у дверей. Вчера в таверне она обещала друзьям не сбегать от охраны в первую же ночь — «может быть, даже во вторую». Теперь, глядя на отца, Джезель почувствовала, как быстро это обещание теряет привлекательность.

Из кухонной двери вышла Криелла.

— Айрон, во имя Плетения! Неужели нельзя проводить единственную дочь спокойно? — Она укоризненно всплеснула руками и посмотрела на мужа. — Веди себя прилично.

Айрон наконец отвёл глаза от часов. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на жену. Криелла, похоже, сочла это достаточным согласием.

— Джезель, присаживайся, — мягко пригласила мать, указывая на стул рядом с собой.

Перед Джезель поставили поднос с кроликом в сливочном соусе, морковью, горячим хлебом и свежими овощами. От хлеба ещё шёл пар. После вчерашнего экзамена она проснулась голодной, но за столом поняла, что не может выбрать, за что взяться первым. Криелла присела рядом, коснулась её волос и налила себе прозрачного эльфийского вина.

Джезель потянулась за хлебом. Мать заметила это и чуть подвинула к ней тарелку с маслом, как делала всегда, когда дочь зачитывалась за завтраком и забывала поесть. Джезель встретилась с ней взглядом и отломила кусок.

— Я обо всём позаботился, — заговорил Айрон, вновь переходя на командирский тон. — С тобой поедут мои лучшие люди. Присмотрят за вещами и... за тобой. Карета укомплектована, и маршрут я уже утвердил.

Джезель остановилась с хлебом в руке.

— Маршрут?

— Именно. Мелвант, Флан, Тэшвейв, Хиллсфар. Обратно — на корабле через Лунное Море. Для первого раза этого более чем достаточно. Даже слишком.

Названия городов были ей знакомы по картам. Она не раз водила по ним пальцем, прикидывая, куда отправится сначала, если наконец получит свободу выбрать самой. Теперь отец перечислил их так, словно проставил остановки в приказе для своих людей.

— Но я хотела отправиться по воле случая! Как Дамая! — в голосе Джезель на мгновение прорвалось прежнее детское разочарование.

Айрон посмотрел на неё. За столом стало тихо. Акмен, успевший незаметно прошмыгнуть за стол, медленно сполз со стула, пытаясь спрятаться под столом.

— Чтобы ты вернулась живой и ничего не вытворила, — отрезал отец. На миг он задержал взгляд на боку, там, где под платьем скрывался порез от вчерашнего клинка. — Тебе ещё далеко до Дамаи, Джезель. Рано или поздно ты это поймёшь.

Вчера он видел, что случилось на экзамене. Джезель тоже помнила, как быстро посох вылетел у неё из рук и как трудно было потом подняться с каменного пола. Но от этого отцовские слова не становились приятнее. Она положила хлеб на край тарелки, не доев.

Криелла перевела взгляд с дочери на мужа, но вмешиваться не стала.

— Хорошо, — Джезель опустила глаза, делая вид, что смирилась.

Айрон принял ответ и вернулся к завтраку. Джезель тоже взялась за еду: спорить до отъезда значило провести последние минуты дома за тем же разговором, который они вели годами.

Завтрак закончился быстро. Криелла мягко коснулась плеча Джезель и велела Акмену позвать Хеллгу. Пока бабушку ждали, слуги убрали посуду со стола. Айрон уже стоял в дверях, молча наблюдая за работой стражников из тени.

Хеллга спустилась со второго этажа, придерживая длинную седую косу, перекинутую через плечо. Её багровая кожа казалась темнее обычного в тени лестницы. Джезель вспомнила, как в детстве ждала этих шагов по вечерам. Бабушка приходила к ней с книгой, а иногда уводила к себе на балкон и рассказывала о местах за пределами Тентии, где ей довелось побывать на службе. Стоило Хеллге произнести название незнакомого города, и Джезель тут же тянулась к карте.

Увидев внучку, Хеллга улыбнулась и, не спрашивая, готова ли та, пошла вместе с ней к выходу, мягко положив ладонь на спину внучки.

На крыльце Джезель остановилась. Перед домом стояла белоснежная карета с золотой отделкой. У лошадей блестела начищенная упряжь, сзади был закреплен сундук с вещами. Всё выглядело так, будто карету приготовили для визита в соседнее поместье, хотя ей предстояло увезти Джезель далеко за город.

По обе стороны экипажа застыли стражники. При появлении Айрона они разом выпрямились.

— Стив и Дейв к сопровождению леди Джезель Тэрейа готовы! — выпалили они почти в унисон.

Джезель оглядела их. Дейв был подтянутым, с тёмными волосами и внимательным взглядом. Стив стоял, чуть шире расставив ноги. Кожаные доспехи туго сходились на его животе, короткая щетина покрывала круглое лицо, а серьёзное выражение давалось ему с заметным усилием. За спинами обоих висели короткие арбалеты, на поясах — мечи.

Прощание началось прежде, чем она подобрала слова. Хеллга прижала внучку к себе и прошептала: «Береги себя». Джезель обняла бабушку в ответ, вдохнув знакомый запах её одежды. Криелла поправила воротник платья, отошла на шаг, заметила неровную складку и снова потянулась к ней. Джезель терпеливо стояла, хотя мать уже трижды проверила и воротник, и застёжки.

Акмен выбежал из дома с Люциком на руках. Кот свисал с его локтя чёрным пушистым комом и смотрел на происходящее с явным недовольством. Джезель наклонилась, чтобы обнять брата вместе с ним, но Люцик упёрся лапами ей в плечо и отвернул морду.

— Вот как? — тихо сказала она коту, сдерживая улыбку.

Акмен крепче прижал Люцика к себе. Одного человека всё ещё не хватало.

— А где Мордэй? — Джезель оглянулась на дверь, надеясь увидеть старшего брата.

— На полигоне, — коротко бросил Айрон.

Криелла мягко подтолкнула дочь к дверце кареты.

— Он всё утро ждал тебя, милая, но служба не ждёт. Не обижайся на него.

Джезель кивнула. Она могла представить Мордэя на полигоне: рапира в руке, внимание целиком на упражнении, отцовское одобрение важнее пропущенного прощания. С братом они не раз спорили из-за того, что Айрон требовал от каждого из них. Джезель знала и о его попытках освоить магию, о том, как тяжело ему далось отсутствие такого таланта. Но сейчас ей всё равно хотелось, чтобы он вышел хотя бы на минуту. Она ещё раз посмотрела на дверь и забралась в карету.

Дверца захлопнулась. Стив и Дейв взобрались на козлы, щёлкнули поводьями, и пара белых лошадей потянула экипаж от крыльца.

— Хорошего путешествия! — донеслись вдогонку голоса матери и Хеллги.

Джезель обернулась к окну. Акмен бежал за каретой. Мальчик не останавливался, пока с крыльца не прозвучал окрик Айрона. Тот остался стоять возле Криеллы и смотрел вслед экипажу. Джезель следила за ними, пока карета не свернула, и дом не скрылся из виду.

На козлах кто-то шумно выдохнул. Потом заскрипела кожа доспехов: стражники одновременно переменили позу, словно всё время у крыльца боялись шевельнуться.

— Ну и бука же он, а? Ха-ха! — громовой голос Стива заставил Джезель вздрогнуть. — Прямо мороз по коже, когда он так смотрит!

— Эй, потише ты! — зашипел на него Дейв. — Она же всё слышит. Пожалуется — и прощай наше довольствие!

Джезель невольно улыбнулась и откинулась на бархатные подушки. Сквозь приоткрытое окно доносились стук копыт и обрывки голосов с улиц.

Карета катилась по центральной улице Тентии. Джезель подвинулась к окну. Мимо шли светлые кирпичные дома под красной черепицей; у одного порога женщина выставляла корзины, на площади торговец спорил с покупателем, держа перед собой связку товара. Затем за крышами показался большой склад семьи Быстроруких. Белый камень его стен был виден издалека.

Впереди выросли Западные Ворота. Стальные створки стояли открытыми, пропуская повозки в обе стороны. Карета миновала их, затем «Ливрею Ангрима», где конюхи выводили лошадей, а путники собирали вещи перед дорогой. Джезель проводила взглядом городскую стену.

Пустоши Тара начались с низких кустов и сероватых степных трав. Ветер свободно проходил по открытой земле и поднимал пыль у колёс. Джезель узнала место, где часто тренировалась: отсюда она посылала огненные сгустки в камни, пока не уставали руки, а затем смотрела, весело разбиваются о них, создавая мириады раскалённых искр.

Она опустила ладонь на край окна. Карету потряхивало на каменистом тракте; из-за спины Стива снова доносилась болтовня, а Дейв отвечал ему коротко и неохотно. Джезель ещё не знала, как далеко они успеют уехать к вечеру и сколько продержится отцовский распорядок. После утреннего разговора ей по-прежнему хотелось самой выбрать хотя бы один поворот.

Тентия осталась за спиной. Впереди лежали города, которые прежде умещались на картах и в путеводителе Дамаи.

Продолжить на AuthorToday (всегда актуальное и своевременное обновление)
Продолжить на Пикабу

PS. На данный момент уже опубликовано 12 глав, что составляет порядка 345к символов и работа продолжается.

О книге
Я пишу фэнтези фанфик по магическому миру Фаэрун, который служит основной многих приключений для настольной игры "Подземелья и Драконы". Эту историю мы пережили с друзьями на себе, принимали тяжелые решения и умирали. А сейчас это всё оформляется в виде художественного текста, с которым я хочу вас познакомить.

Тёмное ночное небо окутывало лесную поляну. Деревья стояли плотной стеной; их могучие кроны нависали над девушкой. Воздух был наполнен витающим пеплом и горьким запахом дыма. Центр поляны освещался тёплым светом, в сердце которого на коленях сидела девушка. Её руки были охвачены языками магического пламени, яркими, поочерёдно переливавшимися от белого до инфернально-красного. В этом свете на груди виднелись глубокие кровоточащие раны от когтей. Тонкие черты лица. Острые длинные уши. Большие массивные рога, закручивающиеся внутрь, нависали над огнём. Испуганный взгляд был устремлён на ладони. Пламя неумолимо распространялось, поднимаясь от кистей к локтям. Оно медленно пожирало её всю, мучительно терзая кожу.

— Нет, нет, нет… — панически кричала девушка, пытаясь стряхнуть огонь с рук.

Но в ответ звучал лишь жуткий, неконтролируемый дьявольский смех. Что-то следило за ней. Но смех шёл не из леса — он будто звучал у неё в груди. Ей казалось, что она вновь утратила контроль над магией. Плетение поглотит её, выжжет изнутри, не оставив даже обугленного скелета… Останется лишь пепел, развеянный в дремучей чаще.

— Мама! — Джезель рывком села в постели, захлебываясь криком и всё ещё пытаясь стряхнуть несуществующий огонь с рук.

Грудь тяжело вздымалась. Сердце бешено колотилось. Волшебница судорожно вытянула руки перед собой, разглядывая длинные ухоженные ногти цвета тёмной черешни. Кожа была гладкой и идеально чистой, бледного закатного оттенка. Никаких ожогов. Пальцы слушались безупречно.

— Это всего лишь сон… Тебе нечего бояться, это не повторится, — прошептала Джезель себе под нос, пытаясь успокоить себя.

За окном комнаты третьего этажа поднимался нежно-розовый летний рассвет. Солнечные лучи уже золотили корешки тяжёлых гримуаров в шкафу и резную спинку стула из красного дерева. У самого окна стоял массивный письменный стол, заваленный различными свитками, открытыми книгами, баночками чернил, дорогими перьями и разного рода магическими приборами. Особенно бросался в глаза маленький мутный кристаллик размером не больше ноготка, в котором едва заметная искра периодически вспыхивала на несколько секунд.

Джезель облегчённо выдохнула. Она поправила золотые рунические кольца у основания массивных рогов. Эти кольца были семейным наследием Тэрейа и подарком матери на её шестнадцатилетие. Затем девушка откинулась на ворох маленьких подушек, подтянув к себе гримуар, с которым всегда спала в обнимку.

Она раскрыла книгу, из неё выпал пергамент, наверху которого крупными строгими буквами было отпечатано заглавие — «Свод правил и условий участия в квалификационном экзамене Академии Тэнтии». Внизу красовались три вычурные подписи архимагов и сургучная печать академии. Джезель взяла его в руки, бросила быстрый взгляд, и в её янтарных глазах загорелся азарт. Сегодня должен был состояться экзамен, которого она с нетерпением ждала и к которому готовилась последние несколько лет.

Большой круглый тренировочный зал академии дышал прохладой мрамора. Ученики вошли через основные ворота. Слева и справа на высоких трибунах сидели преподаватели академии, перешёптываясь между собой и создавая лёгкий гул. Напротив, на возвышении сидели трое архимагов. Во главе был улыбающийся седой старик с длинными волосами и бородой. Чуть в стороне от них стояло отдельное кресло, в котором восседал Айрон Тэрейа — с безупречной осанкой и суровым взглядом. За его спиной стояла Криелла, нервно сжимая пальцы и безмолвно молясь Мистре за свою единственную дочь.

Обычно на экзамен никого, кроме членов магического Совета и преподавателей академии, не допускали. Однако дом Тэрейа был исключением. Их неоспоримое экономическое и магическое влияние в городе открывало им особые привилегии, в том числе право наблюдать за экзаменом дочери. Айрону было важно видеть, что дочь не опозорится и не запятнает репутацию рода Тэрейа.

Остальные ученики академии держались от Джезель на почтительном расстоянии. Для них она, выросшая за закрытыми дверями роскошного семейного поместья, была экзотическим и пугающим дитём дьявола — тифлингшей, чья кровь веками вызывала у простолюдинов опаску. Даже несмотря на то, что у неё не было ни хвоста, ни необычного цвета кожи. Да, её кожа была чуть краснее обычной человеческой, но в разы светлее, чем у тифлингов инфернального происхождения. Джезель была взволнована предстоящим экзаменом, но старалась держаться уверенно, гордо сжимая посох и прокручивая в голове заготовленные заклинания.

— Занимайте свои позиции! — наконец прогремел голос довольного старика с густой седой бородой. — Коллега, прошу, начинайте, — спокойно произнёс он, обращаясь к низкорослому мужчине, стоявшему по правую руку от него.

Старик-гном в остроконечной тёмной шляпе подкрутил пальцем длиннющие усы, цокнул языком, нахмурил брови и вскинул руки в воздух. Его губы беззвучно зашевелились, подчиняя магию в зале. Под полом загудел старинный механизм, и в этот момент пространство в центре зала, где стояли ученики, начало меняться. Его окружила плотная каменная стена, выросшая из пола, а пространство внутри стало расширяться и преобразовываться в запутанный лабиринт. Когда всё утихло, гном улыбнулся, опустил руки и вновь плюхнулся в своё кресло. Затем он напоследок щёлкнул пальцами, завершая сложный ритуал, и во внешних стенах лабиринта перед каждым учеником появились двери.

— Помните: пройдут лишь сильнейшие — те, кто истинно докажет свои навыки владения магией, — произнёс высокий старик, выдержал паузу и продолжил: — Да поможет вам Плетение!

Затем он уселся в мягкое кресло, лениво крутанул пальцем перед собой, и в воздухе над лабиринтом появились огромные песочные часы, в которых песчинки тут же посыпались одна за другой.

Слева от него сидела девушка в длинном платье цвета тёмной лазури, подол которого был украшен магическими рунами разных школ. Перед ней стоял небольшой стол со стеклянным шаром. В его центре клубилось небольшое синее облачко. Девушка провела ладонью над сферой, и облако внутри резко устремилось вверх, расширяясь и превращаясь в лёгкий туман. Спустя несколько мгновений туман успокоился, и в нём стали видны размытые контуры каждого студента.

Испытание началось.

Испытуемые ринулись в лабиринт. Джезель пошла уверенным, неторопливым шагом, внимательно осматриваясь по сторонам и выискивая удобные позиции. Из глубины лабиринта уже начали доноситься выкрики магических формул, шум всплесков магии и крики боли.

Джезель двигалась по узкому коридору в самое сердце лабиринта. Внезапно из-за угла выскочил высокий эльф в потрёпанной длинной мантии цвета маренго и метнул в девушку бритвенно-острые кусочки льда. Она не стала тратить на него время — ловко увернулась и нырнула в удачно подвернувшийся проход, отправляясь дальше по извилистым закоулкам лабиринта.

Вскоре она выбежала на широкую круглую площадь. Пол был усыпан сухим рыжим грунтом, а в центре находился крупный полупрозрачный кристалл, возвышавшийся почти до самого потолка. Его грани необычайно переливались на свету. Внутри она заметила всполохи магических искр, мечущихся, словно мелкие рыбёшки в тесном аквариуме. «Призматический кристалл? Я думала, они не бывают больше ногтя. Ещё и такой прозрачный…»

Прямо напротив, сквозь кристалл, Джезель увидела знакомого эльфа, который несколько минут назад метал в неё льдинки. Не задумываясь, она вскинула руку вперёд, направляя ладонь на эльфа сквозь кристалл, и перед ней загорелся ярко-оранжевый рунический круг.

— Rakhtz Arkhtar! — довольно выкрикнула она на инфернальном.

Три огненных луча вошли в кристалл; несколько раз отразившись от внутренних стенок, они бросились в сторону ученика напротив. Глаза эльфа округлились, но он не растерялся, вскочил в устойчивую стойку и выкрикнул в ответ:

— Norfete!

Один луч пролетел мимо, в нескольких дюймах от щеки, слегка опалив края длинных золотистых волос и образовав небольшую выбоину в гранитных кирпичах за его спиной. Два других попали точно в цель. Эльф хотел поглотить и перенаправить часть огненной стихии обратно в тифлингшу, но его магия не сработала как следует. Руны на золотых кольцах Джезель вспыхнули ярким алым светом, усиливая её родную стихию и игнорируя защитную магию соперника. Студент рухнул без сознания. В тот же миг на внутренней стороне руки девушки вспыхнули две ярко-оранжевые печати с рунами. В центре первой красовался символ призматического кристалла — похоже, её выдали за успешное использование кристалла в бою. На второй схематически были изображены два сражающихся человечка — символ победы в дуэли.

Легкое магическое свечение подхватило тело упавшего эльфа. Руки самовольно прижались к телу, а затем он исчез, отправляясь на трибуны уже в качестве наблюдателя.

Довольная своим успехом, тифлингша бросила быстрый взгляд в сторону трибун, где сидел её отец, но отсюда его не было видно. Тогда она просто побежала дальше. Песочные часы уже опустели наполовину.

Лабиринт продолжал петлять; Джезель теряла время и никак не могла найти путь к следующей комнате. Она услышала вдали отголосок чужой магии и ринулась к источнику, но интуиция подсказывала, что что-то не так.

Резко обернувшись, тифлингша выкрикнула:

— Tzkhut!

Четыре призрачные стрелы воткнулись в магическую преграду, мгновенно возникшую прямо перед лицом волшебницы. В дальнем конце коридора стояла юная девушка с белыми, как снег, волосами и пепельно-серой кожей. Она держала посох перед собой, направив его на тифлингшу. Девушка громко выругалась и побежала на Джезель с яростными криками. Даже с такого расстояния были видны её ярко-красные глаза.

Джезель стала пятиться, кидая огненные сгустки в соперницу. Сзади, будто из ниоткуда, выплыл мужчина и сунул посох под ноги тифлингше.

— Ай… — лишь успела выронить Джезель, распластавшись спиной по земле.

Над ней нависла широкоплечая фигура в тёмных одеждах. Лицо скрывал глубокий капюшон, и разглядеть его в тени было невозможно, даже с её зрением. Светлая рука мужчины скользнула по рукояти посоха; механизм щёлкнул, и из скрытого отделения появился кинжал. Блеск лезвия нарушали высохшие зелёные пятна — следы яда. Мужчина схватил кинжал за рукоять, шепнул пару слов, и тот покрылся тёмно-фиолетовой дымкой. Затем он направил клинок на тифлингшу.

— Мы сидели в этой холодной башне всю свою жизнь, — цедил он сквозь зубы и медленно надвигался на тифлингшу, — терпели годами унижения от преподавателей, чтобы такая, как ты, пришла из уютного поместья и отняла у нас всё?

— Заканчивай с ней! — яростно прорычала дроу. Она стояла позади, оглядываясь по сторонам и крепко сжимая посох обеими руками, а затем ткнула навершием парню прямо в позвоночник. — Давай!

Кинжал устремился в бок Джезель. Она уже успела приподняться на локтях и попыталась увернуться, но клинок успел распороть край платья и сделать небольшой надрез. Тёмная энергия колыхнулась, мгновенно впитываясь в рану вместе с ядом. Джезель зашипела от боли. Лицо дроу расплылось в улыбке. Для удара мужчине пришлось наклониться, и тифлингша успела дотянуться до его руки несколькими пальцами. Сквозь боль она выкрикнула:

— Ikatz-Tzenkh, Kharsht!

С пальцев волшебницы сорвались искры. Нападающий выронил кинжал и рухнул на землю. Это дало Джезель драгоценные секунды, чтобы вскочить на ноги, погрузить участок коридора в кромешную тьму, а затем бежать со всех ног дальше, оставляя позади ругань дроу.

— Слабак! Это был идеальный план! Ничего вам доверить нельзя.

— Нет… — успел он выкрикнуть в последний момент, до того как дроу произнесла заклинание.

Голос студента оборвался под звук магического всплеска.

«Он спрятал обычный кинжал за теневым клинком… Неужели этого достаточно, чтобы обмануть архимагов?» — задумалась волшебница, безостановочно пробегая по запутанным коридорам лабиринта. «Если это действительно так, здесь намного опаснее, чем кажется».

Боль в боку отзывалась острым покалыванием. Ей повезло, что кинжал задел лишь кожу. Если бы яд попал глубже, шансы продержаться до конца экзамена были бы ничтожны. Тогда её путешествие, обещанное отцом за успешное завершение экзамена, отложилось бы до следующей попытки на долгие и мучительные пару лет.

Джезель наконец остановилась, прижалась спиной к стене и сползла на землю, чтобы отдышаться. Только сейчас она поняла, что руки побледнели, кончики пальцев стали холодными, а вокруг пореза проступила мелкая чёрная сеть. Она сделала глубокий вдох, плотно прижала ладонь к ране, стиснула зубы и с помощью магии прижгла её, вскрикнув от боли. Она прикрыла глаза лишь на мгновение, но, когда открыла их, в часах оставалось уже меньше трети песчинок. «Удивительно, почему их так хорошо видно из каждого закутка?» — попыталась увести мысли от боли. Опустив взгляд, она заметила, что перед ней деревянная дверь.

Она легонько толкнула её, и перед взором девушки предстало небольшое квадратное помещение. Пол был сложен из серого булыжника, а стены — из тёмно-коричневого гранита. В углах стояли небольшие жаровни, а в центре возвышался невысокий многогранный постамент. Джезель медленно вошла внутрь. Комната оказалась тупиковой. Но в центре постамента она заметила непрерывную вязь из синих рун, образующую ровный круг. Девушка обошла его со всех сторон, всматриваясь в каждый знак.

«Разве эти две руны можно совмещать?»

Джезель раскрыла книгу заклинаний, стараясь разобраться в плетении, пока не наткнулась на заметки о портальной магии и кругах телепортации.

В это время из глубины коридора донёсся нарастающий ритмичный стук сапог. Кто-то бежал прямо сюда. Джезель отошла в сторону, прячась за углом прохода: сражаться с кем-либо она сейчас не желала.

— Попробуем исправить… — выдохнула волшебница себе под нос и стала читать магические формулы на инфернальном.

В этот момент в комнату забежал довольный человек в узких бордовых штанах и длинной мятой рубахе. В руках он держал небольшой жезл. На бегу он усмехнулся и бросил высокомерный взгляд в сторону тифлингши, а затем прыгнул прямо в круг.

«Но он же нестабильный…» — пронеслось в голове Джезель, провожая его взглядом.

Как только нога мужчины коснулась пола в центре круга, круг вспыхнул и волшебник рассыпался на мириады магических искр. Затем из дальней комнаты на весь лабиринт раздалось грубое ругательство. Мужчина телепортировался явно не туда, куда ожидал.

«Вот оно!» Джезель заприметила выделяющуюся нить заклинания и перепривязала её к другой руне. Старая неправильная руна в круге на полу рассеялась, а на руке тифлингши вспыхнула третья печать с символом, означающим школу призыва, в которую входила и портальная магия. Она закрыла книгу и уверенным шагом двинулась в круг. Времени оставалось уже совсем мало.

Джезель очутилась в небольшом коридоре одна. Прямо перед ней открывался пустой зал с тусклым холодным освещением. Она медленно прошла в него. Здесь было тихо; никаких следов не было видно. Взгляд тут же приковали огромные стальные ворота, в центре которых парила многослойная магическая печать разных форм и размеров. Волшебница не успела всё внимательно разглядеть, как с другой стороны навстречу выбежал другой тифлинг — высокий мужчина с короткими рожками, тёмными взъерошенными волосами, в простой серой рубашке, заправленной в потертые коричневые штаны, и с посохом наперевес.

Волшебница моментально встала в боевую стойку; на её ладони вспыхнул огненный сгусток. Тифлинг замедлил ход и поднял руки в знак перемирия.

— Постой! Выслушай меня! — сказал он.

— Я думала, что моя семья — единственные тифлинги в этом городе, — удивилась она.

— Я не из города. Меня взяли учиться, и я так и не покинул стен академии, — спокойно ответил он, продолжая идти к волшебнице. — Меня Фалгур звать.

Джезель потушила пламя и опустила посох на землю.

— Леди Джезель Тэрейа, — хмуро ответила она. — Если ты хочешь заговорить мне зубы, знай: я сожгу тебя, не задумываясь.

Фалгур усмехнулся, но остановился.

— Сейчас нет времени на эти ваши аристократические причуды. — Он указал пальцем на часы над их головами. — У меня уже есть две печати. А у тебя, я вижу, три. — Он выдержал паузу, рассчитывая на понимание, но Джезель продолжала внимательно слушать. — Ты можешь открыть ворота, и мы пройдём вместе!

— И зачем мне тебя пропускать? — возмутилась девушка.

— Я здесь не в первый раз. Поверь мне, одному там не справиться. — Фалгур кивнул в сторону ворот. — В прошлый раз я открыл ворота один и заплатил за это позорным поражением в первые же секунды. Но в этот раз я разумнее! Khaitz-rakht, архимаги специально заставляют открывать ворота в одиночку, чтобы позабавить себя.

Джезель улыбнулась, когда услышала инфернальную речь не от своей родни.

«Опозориться прямо на пороге финала мне точно не хватало», — подумала Джезель.

— Ты меня не знаешь, — продолжая улыбаться, возразила девушка. Затем она кивнула в знак согласия, и её взгляд вновь стал сосредоточенным.

Джезель подняла руку, направляясь в сторону ворот. Печати на руке засветились, а магические руны над воротами вспыхнули, стали поворачиваться, и, сойдясь в единый узор, рассыпались. Створки начали медленно, со скрипом раскрываться. Тифлинги переложили посохи поудобнее, готовясь к неизвестному.

— Финальный этап, — старший из архимагов сухо произнёс, обращаясь к коллегам. — Сейчас самое интересное! — добавил он, улыбнувшись Айрону и указав пальцем на комнату внизу, прямо перед их трибуной.

Перед учениками открылся просторный зал, в несколько раз крупнее всех встреченных в лабиринте комнат. Основная часть пола была засыпана крупным песком цвета ржавчины, а центральный проход от ворот к трибунам был выложен чёрной гранитной брусчаткой. Вдоль него тянулись мраморные декоративные колонны с рунической вязью.

Фалгур первым ринулся в помещение. Джезель осторожно последовала за ним, осматриваясь по сторонам, пока не встретилась взглядом с отцом. Лёгкая дрожь пробежала по её спине, и она тут же отвела взгляд к центру комнаты, где уже зашумел магический поток.

В самом центре лежала большая квадратная мраморная плита, вся исписанная сложными рунами. Они вспыхнули ярким синим огнём, как только тифлинги вступили в зал. Языки пламени начали двигаться и собираться в единый полыхающий костёр в центре плиты, принимая форму огромного магического сгустка, раза в три выше человека. По всему объёму этого пламени мельтешились крохотные искры. Сверху образовались наросты в виде бровей и рогов, а часть пламени вытянулась в стороны, образуя подобие рук.

Криелла тихонько охнула, сильнее прижимаясь к спине мужа. Айрон внешне сохранял спокойствие, но его ладонь вспотела, и он крепко сжал навершие меча.

— Арканный Страж, — довольно произнёс главный архимаг, хвастаясь перед Айроном. — Наша новая совместная разработка академии!

Магическое существо моментально вскинуло руки-отростки в сторону вошедших учеников, и в каждого из них полетело по три магические стрелы. Тифлинги не успели среагировать, и все стрелы мгновенно вонзились в них.

— Что-то новенькое, — удивлённо произнёс Фалгур сквозь боль.

Фалгур ловко скользнул рукой в боковую сумочку и двумя пальцами вытащил небольшой чёрный перчик. Произнёс пару магических слов и закинул его в рот. Затем, встав в боевую стойку и опершись на посох обеими руками, выкрикнул ключевое слово заклинания — и изо рта вырвалась ломаная молния прямо в Арканного Стража.

Но этот разряд лишь раззадорил существо, будто подпитав его и наполнив новыми силами. Взамен из груди Стража вырвались две молнии и устремились к Джезель и Фалгуру. Их откинуло назад. Голова Джезель звонко стукнулась о камень, а посох вылетел из рук.

Архимаг на трибуне разочарованно покачал головой, а у Криеллы нервно задёргался глаз, и она тут же впилась длинными ногтями в плечо мужа.

В голове Джезель звенело. Она прижала руку к затылку, нащупав мокрое место, схватила посох и в одно мгновение отскочила к ближайшей колонне. Мысли в голове перемешались, в глазах двоилось; произносить заклинание в таком состоянии было практически невозможно. Прижавшись плечом к колонне, она сделала глубокий вдох и попыталась сфокусировать взгляд на товарище, массируя висок двумя пальцами. Зрение прояснилось, и Джезель увидела, что хвост у Фалгура был грубо обрублен — скорее всего, много лет назад.

Тифлинг, шатаясь после удара, пытался устоять на ногах. Он направил посох в сторону Стража и громко выкрикнул:

— Solicallorfete!

Из его посоха вырвался плотный луч света, пробивший Стража насквозь. На секунду существо замешкалось. Будь у него глаза, оно бы точно взглянуло на образовавшуюся дыру в своей груди, но их у него не было. Форма существа заколебалась и уменьшилась, а дыра в груди стянулась. Магические брови Стража злобно нахмурились; он сложил свои полупрозрачные синие руки вместе и направил их на учеников. Из ладоней полилось пламя, сжигая всё на своём пути, и поджигая одежду Фалгура. Джезель, спрятавшейся за колонной, повезло чуть больше: опалило лишь края туфель.

Для Фалгура это было не смертельно, но болезненно. В данной ситуации быть тифлингом оказалось благом, а не проклятием.

— Я тоже так могу, — хмыкнула Джезель, выходя из-за колонны.

Джезель поставила посох перед собой. Её окровавленные пальцы легли поверх другой руки; лёгкий жест — и из уст вырвались грубые, резкие инфернальные слова:

— Erukht Tzvek Antafar Ighnart!

С ладоней девушки вырвался подобный поток пламени, свирепствующий, словно голодный волк. Арканный Страж отшатнулся, его формы вновь зашевелились и уменьшились. На лице Джезель появилась лёгкая улыбка.

Магическое существо решило, что игры с добычей кончились, и резко рвануло на учеников, проходя сквозь них и перекрывая путь к выходу из зала. Ученики задёргались в конвульсиях и мягко упали на землю. По их телам пробежали остаточные искры.

Когда Джезель открыла глаза, Фалгур уже лежал без сознания, выпустив посох. Она осталась наедине с этим монстром. Страж уже развернулся и был готов использовать следующее заклинание. Незнакомец был прав: в одиночку пройти финальное испытание было невозможно.

«Нет. Я не сдамся. Ни за что. Только не сегодня».

Джезель попятилась в сторону трибун, пытаясь держаться от этого чёртового Стража как можно дальше. Она была близка к поражению. Отец снова решит, что был прав, и она не могла этого допустить. Девушка бросила быстрый взгляд на Айрона: он сидел всё так же неподвижно, и в его глазах она видела привычное ей ранящее пренебрежение.

Джезель решилась на безумный, смертельный риск: выжать из себя то, к чему её разум ещё не был готов; подняться на следующую ступень силы прямо здесь, на глазах у всех; перешагнуть через призрак своего кошмара, преследующий её с десяти лет, когда она потеряла контроль над магией, пытаясь прыгнуть выше своих сил.

«Ты сможешь. Ты стала лучше. Ты справишься».

Она сделала глубокий вдох, перехватила посох обеими руками и, скользя его основанием по камням и песку, прочертила перед собой широкий полукруг. Девушка резко опустилась на одно колено, с силой прижала ладонь к полу, оставив кровавый отпечаток пальцев, и закричала на инфернальном, срывая голос:

— Mihnortz Mektkhorum!

Земля под ареной задрожала. Вдоль прочерченной Джезель линии гранитные плиты с треском раскололись. Полдюжины массивных кусков камня поднялись в воздух, мгновенно вспыхнули рыжим пламенем и стали кружить над головой. Лицо Джезель покрылось каплями пота, руны Плетения жгли сознание, шишка на затылке заныла ещё сильнее. Но магия пока что подчинялась…

Архимаг медленно подался вперёд, упираясь руками в перила. На его лице появилось неподдельное удивление. Девчонка совершила невероятный рывок, открыв себе доступ к новому этапу магического мастерства прямо во время боя.

Джезель тяжело поднялась с колен, опираясь на посох. Её руки дрожали от перенапряжения, но подбородок был гордо вскинут, зубы стиснуты; от головной боли она щурилась, пытаясь унять магическое давление.

Пылающие камни обрушились на Стража один за другим. Первая пара расколола его грудь, вторая сорвала с него верхний слой; после третьей пары он пошёл трещинами, будто был не магией, а плохо склеенной стеклянной статуей. Ещё один огненный сгусток ударил в Стража и вспыхнул так ярко, что Джезель зажмурилась. Секундой спустя на месте, где стоял Страж, остались лишь остаточные искры, исчезавшие одна за другой. Джезель рухнула на землю и сделала несколько глубоких вдохов. Напряжение в голове начало расходиться по всему телу, отзываясь в каждой ране и ссадине невероятной болью. Но приятное чувство победы и завершения экзамена смягчало это состояние.

— Испытание завершено! — громко объявил архимаг, аплодируя.

Низкий гном с роскошными усами быстро зашевелил пальцами, что-то шепча себе под нос. Стены лабиринта поползли вниз с тяжёлым скрежетом. Камень уходил в пол, обнажая зал, трибуны и лица наблюдателей. Оставшиеся на ногах ученики стали собираться ближе друг к другу, щурясь от яркого света и пытаясь понять, действительно ли всё закончилось.

Фалгур лежал на каменной плите: обожжённый рукав ещё дымился, посох валялся в нескольких шагах. Когда архимаг объявил о завершении экзамена, над ранеными вспыхнуло мягкое золотистое сияние. Оно пробежало по рассечённой коже и уняло боль в ушибленном затылке Джезель, а затем пробежало по остальным ученикам.

Фалгур поморщился, открыл глаза и несколько мгновений смотрел в потолок, словно ещё ждал нового удара Стража. Потом нащупал посох и, тяжело опираясь на него, поднялся. Приметив, что всё закончилось, он помрачнел: второй раз подряд ему не повезло на самом последнем шаге к победе. Он увидел сидящую на коленях Джезель и хотел подойти к ней, узнать, как всё закончилось, но её подхватила другая тифлингша — в тёмно-синем платье, с такими же рогами, как у сидящей девушки, и похожими золотыми кольцами на них. Фалгур остался на месте.

С трибуны первой сорвалась Криелла. Она не стала спрашивать, всё ли в порядке, — просто обняла дочь, осторожно, чтобы не задеть рану на боку и ушибленный затылок. От знакомого запаха трав и духов у Джезель перехватило дыхание. Только теперь до неё дошло, что экзамен и правда остался позади.

— Поздравляю, — прошептала Криелла ей на ухо. — Повеселись сегодня. Завтра всё спокойно обсудим.

Джезель отстранилась и улыбнулась, всё ещё немного ошеломлённая.

— Ты говоришь так, будто я только что вернулась с войны.

— Для матери разница невелика, — Криелла провела пальцами по её щеке и помогла подняться. — Особенно когда дочь решает доказать всем своё упрямство на глазах у Совета.

Айрон спустился следом вместе с представителями магического Совета. Он держался прямо, как на приёме, но продолжал крепко сжимать рукоять меча.

— Благодарю Совет за беспристрастный суд, — произнёс он ровно.

Затем его взгляд скользнул по фигуре Фалгура. Взгляд Айрона был немного надменным, холодным и оценивающим, с плохо скрытым недоверием. Тифлинг заметил это и моментально выпрямился, будто это могло защитить его лучше любого заклинания. Айрон грозно нахмурил брови в ответ, а затем повернул голову в сторону дочери. Они встретились взглядами на долю секунды, отец кивнул, сохраняя свой грозный и серьёзный вид, и быстрым шагом двинулся к выходу из тренировочного зала, не дожидаясь оглашения результата.

Старший архимаг подошёл к Джезель. Весёлое выражение исчезло с его лица. Сейчас он пристально всматривался старыми глазами, словно пытался разглядеть в ней что-то.

— Джезель Тэрейа, — наконец сказал он, — поздравляю вас с успешной сдачей экзамена. Стены академии Тэнтии открыты для вас в любой момент.

Она успела только склонить голову в ответ — архимаг уже двинулся дальше.

— Фалгур, поздравляю вас с успешной сдачей экзамена. Мы оценили ваш тактический и профессиональный вклад в финальное сражение.

— Но… — тифлинг хотел было возразить, что не устоял в финальном испытании, но архимаг уже стоял у другого ученика.

В стороне стоял молодой человек с бледной кожей, серыми волосами и широким капюшоном, откинутым назад. Архимаг отчитывал его, держа в руке тот самый кинжал, которым он ранил Джезель. Парень лишь покорно опустил голову, пытаясь скрыть стыд за содеянное. Его ждало отчисление из академии.

А за его спиной стояла эльфийка с пепельно-серой кожей и ярко-красными глазами. На внутренней стороне её руки виднелись три печати. Сперва она ехидно улыбалась, слушая, как отчитывают её "союзника". Затем её взгляд резко метнулся на Джезель. В нём читалась злоба и пренебрежение. Тифлингша чувствовала, что эльфийка была готова растерзать её в клочья у всех на виду. Джезель спокойно встретила этот взгляд и первой отвернулась, не выказывая эмоций. Сегодня ей уже не хотелось ни с кем спорить — даже ради удовольствия.

Жрецы обходили учеников, проверяя ожоги, порезы и последствия заклинаний. Вокруг уже гудели разговоры, стремительно распространяя сплетни и результаты экзамена. Ученики делились пережитыми эмоциями и хвастались собранными метками. Джезель слушала этот гул будто издалека. Под рёбрами разливалось чувство предвкушения. Академия больше не была дверью, которую ей требовалось открыть ради свободы. Завтра начнётся настоящая дорога, не ограниченная стенами города и пристальным надзором. Она ждала этого слишком долго.

Продолжить на AuthorToday (всегда актуальное и своевременное обновление)
Продолжить на Пикабу

PS. На данный момент уже опубликовано 12 глав, что составляет порядка 345к символов и работа продолжается.

ОРГАНИЗАЦИЯ ОРДЕНА

Кровавые Ангелы и их ордены‑преемники держатся «Кодекса Астартес» так близко, как только позволяет Изьян, — они видят в предписаниях «Кодекса» дисциплину, способную сдержать Красную Жажду. Поэтому номинальная численность каждого ордена — тысяча боевых братьев, распределённых по десяти ротам, примерно по сто космодесантников в каждой.

1‑я рота — пристанище самых опытных ветеранов ордена: все её боевые братья закалены в боях на протяжении десятилетий, если не веков. Со 2‑й по 5‑ю роты — хребет ордена, боевые роты, которые составляют ядро любой ударной группы и обычно включают шесть отделений боевой линии, два отделения поддержки ближнего боя и два отделения огневой поддержки. Остальные роты — того или иного рода резервные и учебные формирования. 6‑я и 7‑я роты — роты боевой линии*, каждая состот из десяти отделений боевой линии. 8‑я и 9‑я роты — специализированные формирования, составленные из отделений поддержки ближнего боя и огневой поддержки соответственно. Тактические возможности таких рот заметно уже, и бросают их в бой лишь тогда, когда нужен предельно однообразный, нацеленный на одну задачу подход. Наконец, 10‑я рота многими воспринимается как будущее ордена: именно здесь скауты оттачивают своё мастерство в науке войны космодесанта. После битвы за Ваал Кровавые Ангелы и многие их преемники развернули широкие программы набора, чтобы возместить потери, из‑за чего 10‑е роты выросли в два‑три раза.

(*Примечание. Роты боевой линии — это тактические подразделения, которые в ходе боевых действий выстраиваются в определённую линию построения (боевой порядок).

Хотя каждая рота способна действовать как отдельная единица, ударная группа Кровавых Ангелов чаще собирается из нескольких отделений разных рот — на скорую руку, под конкретную задачу. Таким ударным группам обычно дают кодовые имена: «Кровавое Копьё» (Bloodspear), «Освободитель» (Liberator) или «Гнев Примарха» (Primarch’s Wrath). Тем не менее ударную группу неизбежно назовут либо по роте, из которой прибыло большинство её личного состава, либо по офицеру, который её ведёт. Роту, составившую ядро ударной группы, могут усилить вспомогательными отделениями из резервных рот. Такие отделения на время боевых действий ударной группы обычно становятся в этой роте 11‑м отделением и далее по счёту.

Каждая рота, кроме 10‑й, помимо личных доспехов и вооружения своих боевых братьев содержит ещё и множество машин поддержки. Разброс широкий — от транспортов «Рино» и «Рэйзорбэка» до байков и лэнд‑спидеров: к ним обращаются всякий раз, когда того требует обстановка. Это позволяет даже одной роте Кровавых Ангелов закрывать множество тактических и оперативных задач.

Это редкость среди орденов космодесанта: у Кровавых Ангелов достаточно «Лэнд Рейдеров», чтобы применять их как основные линейные транспорты, а не как элитную резервную технику. Причина такого запаса неизвестна за пределами ордена. Возможные объяснения: часть техники сохранилась со времён Ереси Хоруса либо раньше у Кровавых Ангелов были более тесные отношения с Адептус Механикус, чем сейчас.

КОМАНДОВАНИЕ ОРДЕНОМ

Кровавыми Ангелами правят мастер ордена и его совет. После Великого Разлома Робаут Жиллиман расширил их полномочия за пределы ордена, назначив их одной из главных имперских властей в Империуме Нихилус — огромной области на севере галактики, терзаемой варп-штормами и недоступной Терре коротким путём. Большинство мест за высоким столом занимают капитаны-братья, командующие ротами ордена. Часть мест принадлежит старшим офицерам, чьи рания не оставляют им возможности продолжать боевую службу, но чей опыт по-прежнему бесценен. Такие офицеры возглавляют жизненно важные учреждения ордена: арсенал, флот и постоянный набор новобранцев-неофитов.

Хоть верховная власть остаётся за мастером ордена, совет регулярно берёт управление на себя в отсутствие главы — будь то из‑за его гибели в бою или его занятости в кампании. Каждый член совета — носитель особого звания и руководитель ключевого направления в организации: от его работы напрямую зависит бесперебойная работа всего ордена. Часть званий, вроде Мастера дозора, закреплены в «Кодексе Астартес» и едины для всех «кодексовых» орденов. Другие — такие как Повелитель Небесного Падения* и Щит Ваала — уникальны и отражают самобытный путь Кровавых Ангелов.

(*Примечаниею.«Повелитель Небесного Падения» (Lord of Skyfall) — это уникальное звание в ордене Кровавых Ангелов: оно не из «Кодекса Астартес», а отражает специфику самого ордена и его боевой традиции. Название отсылает к образу сокрушительного удара с небес — будто рота или командир обрушиваются на врага подобно падающей звезде или небесному катаклизму. В контексте Warhammer 40,000 такие титулы нарочно делают образными и эпичными: они подчёркивают не столько формальную должность, сколько легенду и репутацию носителя. Капитан Матарно (8‑я рота «Кровавые Клинки») с этим званием фактически отвечает за молниеносные штурмовые удары и действия в ближнем бою — отсюда и «падение с неба» как метафора стремительной атаки.)

В отличие от большинства «кодексовых» орденов, сангвинарные жрецы — апотекарии Кровавых Ангелов — и Реклюзиам входят в командование ордена, а не подчиняются ему, как это бывает обычно. Из-за такой структуры в случае гибели мастера ордена власть временно делят Верховный сангвинарный жрец и верховный капеллан, а не переходит автоматически к капитану 1-й роты. Эта традиция сложилась в 35-м тысячелетии, когда капитан Калаэль поднялся до звания мастера ордена и почти сразу пал жертвой Чёрной Ярости, ввергнув Кровавых Ангелов в духовный и организационный кризис.

Пока верховный капеллан и Верховный сангвинарный жрец исполняют обязанности главы ордена, они вправе оценить волю и достоинство претендента — чтобы не допустить новых опрометчивых ошибок.

Состав восстановленного ордена

Ниже приведён состав Кровавых Ангелов, заново собранных после битвы за Ваал. В той кампании пали великие герои — им на смену пришли достойные преемники.

• 10-я Рота. "Искупители". Тип: скаутская. Капитан Борджио, Мастер вербовки. 2 лейтенанта, отделения скаутов, 457 неофитов без распределения

• 9-я Рота. "Рассекатели". Тип: резерв огневой поддержки. Капитан Латарнес, Мастер осад. 2 лейтенанта, 10 отделений огневой поддержки, 5 дредноутов.

• 8-я Рота. "Кровавые Клинки". Тип: резерв поддержки ближнего боя. Капитан Матарно, Повелитель Небесного Падения. 2 лейтенанта, 10 отделений поддержки ближнего боя, 2 дредноута.

• 7-я Рота. "Непобедимые". Тип: резерв боевой линии. Капитан Фаэтон, Мастер границы. 2 лейтенанта, 10 отделений боевой линии, 4 дредноута.

• 6-я Рота. "Вечные". Тип: резерв боевой линии. Капитан Тибалт, Зовущий Огни. 2 лейтенанта, 10 отделений боевой линии, 6 дредноутов

• 5-я Рота. "Истребители Демонов". Тип: боевая. Капитан Сендини, Хранитель Арсенала. 2 лейтенанта; 6 отделений боевой линии, 2 — поддержки ближнего боя, 2 — огневой поддержки; 5 дредноутов.

• 4-Рота. "Рыцари Ваала". Тип: боевая. Капитан Рафаэн, Лорд-судья. 2 лейтенанта; 6 отделений боевой линии, 2 — поддержки ближнего боя, 2 — огневой поддержки; 3 дредноута.

• 3-Рота. "Железные Шлемы". Тип: боевая. Капитан Антарго, Мастер Жертвы. 2 лейтенанта; 6 отделений боевой линии, 2 — поддержки ближнего боя, 2 — огневой поддержки; 5 дредноутов.

• 2-Рота. "Испытанные Кровью". Тип: боевая. Капитан Афаил, Мастер дозора. 2 лейтенанта; 6 отделений боевой линии, 2 — поддержки ближнего боя, 2 — огневой поддержки; 5 дредноутов.

• 1-Рота. "Архангелы". Тип: ветеранская. Капитан Карлаэн, Щит Ваала. 2 лейтенанта; 100 ветеранов; 10 дредноутов «Фуриосо».

• Командование флотом. Брат Амадено, Хранитель Небесных Врат. 5 ударных крейсеров; 2 боевые баржи («Клинок возмездия», «Ярость Ваала»); 13 быстроходных ударных судов; 28 боевых «Громовых Ястребов»; 6 транспортных «Громовых Ястребов».

• Арсенал. Брат Инкараэль, Мастер Клинка. 39 технодесантников, 87 сервиторов; 26 «Хищников», 21 «Хищник Ваала», 10 «Виндикаторов», 10 «Уирлвиндов», 12 «Охотников», 9 «Сталкеров», 39 «Лэнд Рейдеров», 25 «Репульсор», 47 штурмовых «Грозовых Воронов».

• Снабжение. Брат Галлиматус, Страж Врат. 489 оруженосцев ордена и сервиторов.

• Сангвинарное жречество. Брат Корбуло, Верховный сангвинарный жрец. 26 сангвинарных жрецов.

• Сангвинарная Гвардия. Брат Деанатос, Вознесённый глашатай Сангвиния. 25 сангвинарных гвардейцев.

• Либрариус. Главный библиарий Мефистон. 8 эпистоляриев, 13 кодиций, 12 лексиканумов, 14 аколитов; 9 дредноутов «Фуриосо» с библиариями.

• Реклюзиам. Верховный капеллан Асторат Мрачный, Искупитель павших. 15 капелланов.

• Мастер ордена. Командер Данте, Мастер Кровавых Ангелов, Повелитель Ангельского Воинства.

ГЕРАЛЬДИКА КРОВАВЫХ АНГЕЛОВ

Система иконографии и геральдики Кровавых Ангелов восходит к эпохе Великого Крестового похода. Она отчасти перекликается с системой «Кодекса Астартес», разработанной и доведённой до совершенства Робаутом Жиллиманом, но при этом обладает собственной логикой — и особым воинским изяществом.

Кровавые Ангелы придерживаются строгой геральдической системы — она позволяет мгновенно определить, к какой роте и какому отделению принадлежит любой боевой брат. Преимущества столь быстрого опознавания в хаосе битвы очевидны. Но дело не только в практичности: Сыны Сангвиния почитают свою геральдику и носят эти знаки как символы гордости.

Принадлежность космодесантника к конкретной роте показывают по знаку на правом наплечнике. У 1‑й роты это череп, у всех остальных рот — цветные капли крови. Если брат попадает в Роту Смерти, эмблему роты заменяют на символику этого обречённого братства.

Шлем

Стратегическую роль бойца в структуре ордена можно определить по цвету шлема: он сразу даёт понять, какое место воин занимает в общей организации ордена.

• Этот космодесантник — боевой брат из линейного отделения, он служит во 2‑м отделении 3‑й роты Кровавых Ангелов.

• В отличие от некоторых орденов космодесанта, где цвет шлема указывает на звание, у Кровавых Ангелов оттенок шлема обозначает тип отделения, к которому принадлежит воин. Красный шлем этого боевого брата говорит о том, что он тактический космодесантник.

Символ Ордена

• Сам орден узнают по основному цвету доспеха и эмблеме на левом наплечнике.

• Все Кровавые Ангелы в силовой броне носят эмблему ордена на левом наплечнике. Обычно это чёрный символ на красном фоне; у сержантов цвета меняются на противоположные — золотой символ на чёрном фоне.

• У сержантов отделений Кровавых Ангелов наплечники чёрные с красной окантовкой — в отличие от кроваво‑красной расцветки доспехов их подчинённых.

• Старшие командные чины Кровавых Ангелов носят более богато украшенные варианты знаков своей роты. На примере — геральдика командиров 2‑й роты.

Отделение

Номер отделения внутри роты обозначают цветным символом на правом наколеннике боевого брата. Дополнительные варианты нумерации отделений появились после того, как Жиллиман переработал «Кодекс Астартес» и провёл реорганизацию резервных рот.

• Отдельные отделения Кровавых Ангелов легко узнать по знакам на правом наколеннике боевого брата. Белый череп на синем фоне, который носит этот воин, означает, что он принадлежит ко 2‑му отделению своей роты.

Болтер

По сравнению с остальным снаряжением болтер Кровавого Ангела обычно выделяется матово‑чёрным корпусом. Эта сдержанная расцветка ничуть не умаляет значения болтера как главного орудия смерти в арсенале ордена. Оружие создают лучшие мастера Кровавых Ангелов, поэтому многие экземпляры украшены тонкой гравировкой, золотой насечкой или вставками из драгоценных камней — это не показная роскошь, а знак уважения к оружию и долгу.

Почётный Свиток

Свитки, закреплённые на доспехах многих Кровавых Ангелов, фиксируют их самые благородные деяния. Это не тщеславие: если воин падёт под натиском Чёрной Ярости, такие свитки станут памятником, летописью того, кем был потерянный брат.

Декоративное Оформление Доспехов

Кровавые Ангелы очень гордятся художественным исполнением своего снаряжения. Одни боевые братья сами создают новые украшения и накладки для своих доспехов, другие наследуют комплекты, уже густо покрытые символами — каплями крови, золотыми крыльями и иными эмблемами. В любом случае эти детали воплощают то благородство, к которому стремится каждый Кровавый Ангел.

ЗНАМЁНА КРОВАВЫХ АНГЕЛОВ

Как и у большинства орденов космодесанта, у Кровавых Ангелов есть множество орденских знамён — каждое посвящено великой победе или особенно переломной кампании. На каждом орденском знамени изображён стилизованный Сангвиний, причём детали его оружия и облачения служат отсылкой к событию, которое знамя прославляет.

-

Ротные знамёна украшены не только символами роты, но и личной геральдикой офицера, который командует подразделением. На них также отражают боевые отличия, назначения и прочие награды. Многие ротные знамёна были вручены после самых кровопролитных сражений Империума.

-

Почётная стража с ротным знаменем.

-

Геральдика знаменитого дредноута Роты Смерти — Метраэна — включает мотивы тройной капли крови и чаши: они повторяли узоры на спинном знамени его пилота Мориара, когда тот вёл в бой 4‑ю роту.

-

Многие офицеры и сержанты Кровавых Ангелов носят знамёна с собственной личной геральдикой. Зачастую такие знамёна воины создают сами в короткие передышки между войнами.

• На спинном знамени Тихо — красная полоса и окровавленное крыло; те же мотивы присутствуют и на знамени его роты.

• Знамёна капелланов Кровавых Ангелов неизменно содержат изображения крылатых скелетообразных вестников. Они служат мрачным напоминанием об Изьяне — роковой наследии, которым отмечены все Кровавые Ангелы.

• Знамя, вручённое Мефистону за его героические деяния в улье Холлонан.

Краткое описание приемников Кровавых Ангелов

Хотя Кровавые Ангелы никогда не были столь многочисленны, как Ультрамарины или Имперские Кулаки, у них немало орденов‑преемников. Большинство из них основали в первые века после Ереси Хоруса — ещё до того, как мрачная правда об изъяне в их геносемени стала общеизвестной. Эти ордена крепко связаны с Кровавыми Ангелами: их объединяет кровь и традиция — связь, которую посторонним трудно постичь. Напасть на один из них — значит навлечь на себя гнев всех: какие бы распри и соперничество ни существовали между этими орденами, все они — Потомки Сангвиния, и верность памяти примарха для них превыше любых иных обязанностей и забот.

Поскольку все ордена‑преемники произошли от геносемени Кровавых Ангелов, Изьян присутствует в каждом из них, хотя его влияние проявляется по‑разному. Сильнее всего он сказывается на тех преемниках, что были основаны в более поздние века — в те времена, когда совет ордена Кровавых Ангелов полагал, будто Изъян искоренён из генофонда. В действительности же он лишь принял новые, куда более тревожные формы. Из‑за этого боевые братья орденов, основанных в поздние периоды жизни Империума, не сталкиваются с лёгкими срывами контроля — они балансируют на грани полного безумия.

Здесь перечислены самые известные из преемников Кровавых Ангелов, но этот список ни в коем случае не полон. За тысячелетия, прошедшие с роспуска легиона Кровавых Ангелов, одни ордена появлялись и исчезали. Некоторые, вроде Рыцарей Сангвин (Knights Sangüine), были поглощены войной. Другие, наиболее известные — Экзорцисты и Пожиратели Плоти, — оказались обречены из‑за изъяна в своём геносемени. Существуют и ныне действующие ордена, чьи названия и традиции наводят на мысль о связи с Кровавыми Ангелами (например, Кровавые Мечи и Кровавые Вороны), но сами они не признают родства с Сангвинием — ни фактически, ни символически.

• Пожиратели Плоти (Flesh Eaters). Второе Основание. Кровавая ярость Пожирателей Плоти печально известна по всему Империуму — как и деяния, которые, по слухам, совершают боевые братья ордена на поле боя. Орден настолько отдалился от остального человечества, что большинство имперских командующих принимают его помощь лишь в самых крайних случаях, когда иного выхода попросту нет. Эту сомнительную репутацию лишь усиливают слухи о кровавых ритуалах, будто бы совершаемых после особенно успешных кампаний.

• Ангелы Вермиллиона (Angels Vermillion). Второе Основание. Ангелы Вермиллиона — единственный из орденов‑преемников Кровавых Ангелов, кто полностью избегает любых контактов с братскими орденами. Они предпочитают нести своё одиночество молча, не ища ни поддержки, ни утешения у сородичей. О действиях Ангелов Вермиллиона с момента Второго Основания сохранилось крайне мало записей, но всякий раз, когда об ордене заходит речь, его боевой путь называют не иначе как образцовым. Невозможно точно сказать, почему орден решил переносить своё проклятие без опоры на братьев: возможно, они считают, что стыд следует нести в одиночку, а может, у них есть куда более мрачные причины…

• Пьющие Кровь (Blood Drinkers). Неизвестное Основание. Пьющие Кровь не пытаются отрицать жажду крови, что эхом отзывается в их душах, — напротив, они приняли её и сделали центральным элементом множества своих ритуалов. Благодаря этому орден, по всей видимости, достиг небывалого уровня контроля над Изьяном. Правда, пока неясно, не является ли это лишь первым шагом на долгом пути, который в итоге может привести к проклятию. Тем не менее Пьющие Кровь неизменно стремятся стать лучше своей испорченной плоти и без устали добиваются того, чтобы их считали равными легендарным орденам космодесанта.

• Ангелы Энкармина (Angels Encarmine). Второе Основание. Говорят, ни один орден космодесанта не действует столь активно, как Ангелы Энкармина. Их мастер ордена, Кастелиан Зарго, не знает покоя и постоянно ищет новые поводы повести боевых братьев в кампанию. Из‑за этого орден редко бывает в полной боевой готовности — но нехватку численности он с лихвой восполняет неукротимым рвением. Тревожный знак: Рота Смерти Ангелов Энкармина почти никогда не насчитывает менее тридцати воинов — это говорит о нарастающей нестабильности их геносемени.

• Ангелы Сангвиния (Angels Sanguine). Второе Основание. История Ангелов Сангвиния длинна и славна: орден сыграл ключевую роль во множестве побед над ужасами, что вырываются из Ока Ужаса. Но тень Изьяна неизменно витает над Ангелами Сангвин. Что заставляет боевых братьев ордена прятать лица от чужих взглядов — и никогда не снимать шлемы, кроме как в уединении крепости‑монастыря? И в чём тайна катакомб, что лежат под родной твердыней ордена?

• Плакальщики (The Lamenters). 21 Основание. История Плакальщиков складывалась непросто. Орден едва пережил последствия того, что в ходе Бадабской войны встал на сторону Астральных Когтей Гурона Чёрного Сердца — это вызвало волну обвинений и суровых разбирательств. А менее чем через столетие Плакальщики оказались на грани полного уничтожения, столкнувшись с флотом‑ульем Кракен. С тех пор орден, по собственным заявлениям, будто бы обрёл способ излечить своё испорченное геносемя. Однако, судя по всему, с момента этого «открытия» состояние ордена заметно ухудшилось — что порождает серьёзные сомнения в действенности такого «лечения».

• Рыцари Крови (Knights of Blood). Неизвестное Основание. В начале M41, после нескольких столетий чудовищной резни, подогреваемой слепой яростью и обрушивавшейся как на врагов, так и на союзников, Рыцари Крови были наконец объявлены отступниками (ренегатами) Верховными Лордами Терры. Тем не менее они продолжили свой галактический крестовый поход — якобы очищая миры Империума от врагов Императора. В лучшем случае их считают нежелательными союзниками: любой мир, принявший их помощь, рискует попасть под расследование Инквизиции — и это помимо очевидной опасности сражаться бок о бок с боевыми братьями Рыцарей Крови, которые находятся на грани безумия.

И началось всё с Русьюности (название изменено) триклятой, а именно с Твоей Дороги (название изменено). Подал заявку я на конкурс да стал ждать. В заявке игру свою подал как педагогическую технологию, для изучения истории подходящую да малых всех обучающую.

Ждать недолго пришлось, пришли ответы мне быстро. И сказано в них было про задания разные, про видео странные, про визитки всратые, про мероприятия богомерзкие и что сделать мне это надо всё, не теряя ни дня, а иначе снесут мне голову с плеч.

Делать нечего, и пошёл я скоморохом кататься да в грязи валяться.

Потом же отправили меня в город И, чтобы там я про проект свой рассказал подробнее перед другими мужами учёными да боярами из Думы Образовательной (название изменено). Посмотрели они на меня, головой помотали, кость d20 потеряли (али выкрали), да сказали:

– Хороша идея, реализуй.

Вернулся я назад в городок родной, не успел опомниться, а меня уже в город М направили. Приехал я туда на сход всех таких же «изобретателей», а там, говорят, казённое злато раздают. Да не просто монеткой звонкой, а целый мильон! Загорелись глаза у меня, да думал я, что не дадут мне ничего. Но вдруг звучит имя моё со сцены:

– Осмомысл Потужный (имя изменено).

Поднимаюсь я на неё бегом, а там меня уже и главный боярин встречает, Больков (имя изменено), да руку жмёт.

Так и получил я злата гору. Вернулся в свой городок да начал думать, как мне его потратить. Не хотелось мне ни саней добрых покупать, ни скотину, ни самовар. Думал я об игре своей, а зря... В общем, потратил я часть на неё, а часть на другие вещи разные, да и пропало злато. И никто не спросил меня о том, потому что премия это была от князя нашего великого.

Долго я ещё с игрой своей маялся, много куда ещё ездил с ней да по палатам княжеским ошивался. Все кивали, кланялись, да играть никак не хотели. Откупались то грамотами княжескими, то монетами серебряными. Не хотелось мне этого, однако ничего я не мог с ними поделать. И получил я немного денег на свою игру, и всё на неё потратил. И теперь-то нету у меня денег, есть игра.

Зря.

Лучше отдал всё добро то на мёд сладкий да девок распутных.

Тут и время подошло уже в школу идти работать, ибо до выпуска оставался один год. Подошёл ко мне мудрец учёный из университета да и говорит:

– Хорошую ты игру создал, молодец. Но теперь-то надо бы её и на деле испытать. Поди-ка ты в школу да разузнай, зайдёт ли им забава такая чудная.

Пришёл я в школу, договорился обо всём с дьячком местным да и начал рассказывать о своей игре. Школьники смотрели на меня да диву дивились. И спросил меня один с глазами молящими:

– А как же ведать-то вас, батюшка?

Я говорю:

– Не надо меня ведать, в кубик кидай да ходи.

И прошло время, и поиграли мы с ними, и понял я, что не для малых умов забава сия, а для крепких, поскольку не понимают они ничего в ней. Но, однако ж, не остановило это мудреца моего университетского, и сказал он мне:

– Надо тебе игру свою в диплом превратить.

И внемлил я его словам, да так и сделал. Но время пришло закончиться учёбе, и столкнулся я с дипломом, злым духом академической науки. И сказал ему:

– Вот игра моя, удивись.

И написал я работу по методике преподавания истории, и знатно прикурила комиссия, слушая россказни мои об игре великой, и выдала мне красный диплом за подвиг мой. Что до игры самой, то к моменту этому я уже понял, что делать её надо дальше, но с умом большим, и уже вторую редакцию правил подготовил с командой своей.

Теперь же другими книгами занимаюсь да работу ищу.

Писал я издательствам разным, по играм настольно-ролевым, кто сделать готов её в образе печатном, да не каждое согласилось.

Нашлось же одно, которое сказало мне:

– Храбрый молодец, наберётся в твоём сообществе игровом тысяч пять мужей да девиц, проголосуют они за издание версии печатной, тогда соберёмся мы да сделаем её. Но пока же занимайся игрой самой, чтобы потом не стыдно было.

Пошёл я на краудфандинг, по-заморски, да и решил там заявку оставить на размещение. Но не видели царьки тамошние заявки моей, али увидели, да сочли меня за юродивого, потому и не взяли меня. И теперь сижу я на форумах разных да про игру свою всем ведаю, чтобы знали люди, что есть такое у нас.

P.S. Получаю большое количество комментов по теме движка игры, стараюсь на них отвечать адресно. В общем, касаемо движка, правил и самой игры, данная тема интересна для дискуссии, но только после ознакомления интересующихся с предметом самой дискуссии.

Ссылку на файлы я дам в третьей части истории, где расскажу про саму игру нормальным языком.