papalagi

Глава 10. Советское государство и право в период тоталитаризма. Суть модернизации 30-х годов.
О советском тоталитаризме: комментарий из 2001 г.
...Когда утвердился Сталин - оставалось 10 лет до войны, и их Россия прожила, по выражению Д.И.Менделеева, "бытом военного времени". Как странно: в середине 90-х годов прошел ряд российско-германских конференций историков, посвященных предвоенным годам. И Германские историки почти все подчеркивали, что советскую историю 30-х и последующих (!) годов нельзя понять, если не учесть, что война изначально готовилась в Германии как война на уничтожение, на истребление советских славян. Германские историки говорят, а у нас об этом никто - ни слова.

Что такое "быт военного времени"? Это тоталитаризм, самопожертвование (и неизбежно невинные жертвы тоталитарной машины). И дело в том, что эти жертвы принимаются теми, кто воюет за страну, и ненавидятся теми, кто в этой стране есть "пятая колонна". Разве не так стоит вопрос? Так давайте честно определять свою позицию.

Вот, тотальная коллективизация - зачем? Чтобы решить срочную проблему хлеба, т.к. промышленность не поспела кормить город через товарообмен. Чтобы изымать средства из села для индустриализации. Чтобы механизировать поле и обеспечить заводы массой рабочих. Это проблемы, отложить которые было нельзя, не отказавшись от советского проекта в целом. Но ведь уже и отказаться от него было нельзя, даже если бы Сталин захотел - неужели этого кто-то не видит? Вызывать из Америки Керенского, чтобы он "демократически" готовился к войне с Германией? Искать среди сектантов нового Григория Распутина?

Наш тоталитаризм оказался слишком жесток, потому что лишних денег для смягчения шока не было. Коллективизация - самая трагическая глава советской истории. Формула "не все было плохо в СССР", которую одно время употребляли наши левые патриоты, предполагает, что уж это, уж коллективизация-то наверняка было плохо. Так пусть Бабурин скажет, как бы он в тот момент решал эту проблему, окажись он на месте Сталина. И скажет не об эксцессах и дефектах, а о принципиальном выборе.

Я не представляю, как можно, взвешивая историю не на фальшивых весах, не признать, что советский строй проявил небывалую силу и провел страну раненную, но полную жизни, через самые тяжелые периоды. Представьте, что мы входим в войну или послевоенную разруху не с ВКП(б), а с "Выбором России" во главе, не с Жуковым и Молотовым, а с Грачевым и Козыревым, не с солидарными карточками, а с либерализацией цен. Допустим, мы в 1990 г. этого еще не могли себе представить и вдоволь изгалялись над советским тоталитаризмом с его карточками - но сегодня-то мы повидали альтернативу воочию, причем даже без войны с сильным противником. Представьте, что это сегодня, при Немцове и Хакамаде, у нас уничтожили 2/3 жилищ - это ведь не два дома в Москве.

Сравните два сходных явления: эвакуацию миллионов жителей и половины промышленности в 1941 г. на земли "братских", по выражению В.Зорькина, народов - и нынешнее положение русских беженцев в РФ. Тогда я, ребенок, был уверен, что могу пешком пройти до Тихого океана и в каждом доме я буду родным - хоть в избе, хоть в юрте или яранге. Почему же сегодня, без войны, так жалко положение даже наших братьев по племени, русских, при всем гуманизме нового, недогматического и не тоталитарного мышления? Недоработка нового строя? Нет - его суть. Говорят: ах, нет закона о статусе беженца, в этом все дело. Чушь! Никакого закона о статусе "выковырянных" не было в 1941 году, а была советская власть и ее "убогие идеологические догмы".

Так скажите прямо, дорогие наши патриоты, что было бы лучше для России? Какова была реальная альтернатива? Стесняются, молчат. Ибо вот что пришлось бы ответить: лучше было бы отказаться от индустриализации, для которой не было средств. Лучше было бы не механизировать поле, а поддержать кулаков с дешевой батрацкой силой. Лучше было бы вновь начать гражданскую войну, расстреливая этих батраков в селе и безработных в городе. Лучше было бы сдаться Гитлеру и отдать Сибирь Японии. Разница в том, что демократическая антисоветская элита это фактически и заявляет, а патриотическая просто молчит.

Наши демократы и патриоты обходят тот факт, что тоталитаризм был принят, а если строго говорить, то и создан народом - это был общий порыв. По-разному, но к этому должны же с уважением отнестись и демократы, и патриоты. С патриотами того времени ясно - и с М.Шолоховым и с Джамбулом. Ну так послушайте хоть демократов. Б.Пастернак так объясняет тот факт, что он написал целый поэтический цикл во славу Сталина: "Искренняя попытка жить думами времени и ему в тон". А.Сахаров писал в письме в день смерти Сталина: "Я под впечатлением смерти великого человека. Думаю о его человечности". Зачем же замалчивать эти факты? Или Пастернак и Сахаров глупее нынешних демократов?Ссылка

Отвлечение и обобщение с биологической точки зрения. – Трошин Григорий Яковлевич (1874—1938)
...В связи с несовершенством отвлекающей деятельности стоит явление, часто наблюдаемое у малокультурных людей, а отсталым хотя свойственное, но не часто. Это фетишизм в отвлечении. Для нормального человека отвлеченное понятие не более, как служебное орудие, которое он может изменить, если потребуется. Для дебилика заимствованная идея, не согретая собственным опытом, часто обращается в непреложную сущность. Примеров этому сколько угодно в кривой логике дегенератов. Часто виной этого является неумелое воспитание; прекрасные понятия собственного достоинства, чести, верности слову и т. д. у дебиликов часто обращаются в фетиши, которыми он пользуется в единственно доступной ему области собственного благополучия.

Особого умения требует оценка повседневного поведения дебиликов. Здесь они так приспособляются, что часто не видно разницы между ними и нормальными.

...Миллионы людей употребляют слова: причина, время, пространство, Бог, душа и т. п., без точного представления о том, насколько много требуют эти слова; что ответили бы эти миллионы людей, если бы им предложили точно определить термины, которые они употребляют ежедневно. Конечно, в громадном числе получились бы ответы чисто словесные, во всяком случае – далеко стоящие от точных понятий; а между тем миллионы людей живут без них, не чувствуя большого неудобства.

Ссылка

Полемические красоты. Коллекция вторая *
...Плохо, плохо вы полемизируете. Посмотрим, что-то у вас дальше.
«Полноте, г. Чернышевский! в наше время нельзя всего знать — и естественных наук, и философии и политической экономии, и истории всеобщей и русской, и литературы. Кто все это знает, тот ровно ничего не знает. Эту, по крайней мере, аксиому затвердила наша литература, и ее мы можем привести против вас. А вы ведь все знаете! Это подозрительно что-то» («Отечественные записки», июль, Русская литература, стр. 56, 57).

Да кто вас уверял, что я все знаю? Всего никто не знает: ни Монтэнь, ни Вольтер, ни Гейне, ни даже сам Бэль не знали. Неужели я вам должен объяснять разницу между начитанностью и специализмом, между специальным ученым, который двигает вперед одну науку или одну отрасль науки, и между журналистом, которому довольно быть образованным человеком, который только популяризирует выводы, сделанные учеными, только осмеивает грубые предрассудки и отсталость? Неужели вы не сообразили, в какое смешное положение ставите себя вы, журналист, притворяясь, будто не знаете, что такое журналист? Не постигаю, что за радость выставлять вам себя человеком, ничего не понимающим,— даже своей профессии. Неужели, по-вашему, журналист должен писать только о том, в чем он специалист? Да ведь если так, то журнал обратится в Comptes rendus парижского Института**.

Но вы интересуетесь лично мною: вам угодно знать, ученый ли я человек? Извольте. Давно уж не занимаюсь я специально ничем, кроме политической экономии. Прежде занимался я кое-какими другими предметами довольно усердно, так что хотя перезабыл много мелочей из них, но судить о том, что пишут по этим предметам другие, очень могу. Что тут удивительного? Но прежде всего я по профессии — журналист, подобно вам, то есть человек, старающийся знать успехи умственной жизни по всем вопросам, интересующим вообще всех образованных людей. Вы так понимаете профессию журналиста или нет? Или вам все не то хочется узнать, а то, как обширны мои знания? На это могу отвечать вам только одно: несравненно обширнее ваших. Да это вы и сами знаете. Так зачем же вы добивались получить печатно такой ответ? Нерассудительно, нерассудительно вы подводили себя под него.

Да вы, пожалуйста, не примите этого за гордость: есть чем тут гордиться, что знаешь гораздо больше, нежели вы. И опять не примите этого так, что я хочу сказать, будто вы имеете слишком мало знаний. Нет, ничего-таки: кое-что знаете и вообще вы человек образованный. Только напрасно вы так плохо полемизируете. Ну что, прямо я отвечал или все отшучивался от ответа?

* Статья, фрагмент из которой помещен в настоящем издании, была опубликована в «Современнике» (1861. № 7).

** Отчеты (фр.) Национального института наук и искусств (Institut national des sciences et des arts, 1795), с 1806 г. — Institut de France.

...Вот в этом самом роде рассуждает и Льюис о разнице между химическим процессом, совершающимся в реторте, и между пищеварением, совершающимся в обстановке, очень различной от химической реторты. Он говорит вот в каком духе: сварите говядину на очень сильном огне,— вы получите бульон известного сорта; сварите ее на слабом огне, медленно,— вы получите бульон совершенно иного сорта; если же вы вместо простой воды будете варить говядину в каком-нибудь кислотном растворе (например, вроде кваса или сока кислой капусты), у вас выйдет бульон опять иного сорта. Словом сказать, результат процесса изменяется от каждой перемены в условиях процесса. Вот Льюис и говорит, что каждый из этих случаев надобно наблюдать особенно и не смешивать с другими. Что ж, по моему мнению, он говорит правду.Ссылка

Μὴ δῶτε τὸ ἅγιον τοῖς κυσίν μηδὲ βάλητε τοὺς μαργαρίτας ὑμῶν ἔμπροσθεν τῶν χοίρων μήποτε καταπατήσουσιν αὐτοὺς ἐν τοῖς ποσὶν αὐτῶν καὶ στραφέντες ῥήξωσιν ὑμᾶς

Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас.

Очень странно - осознать контекст призыва, (не призыва даже, скорей, эмпирического наблюдения) ставшего штампом. Оказывается, не в жемчуге дело, для жизни опасно.
Не значит ли это, что начав диалог со скотом, вступаешь на гибельный путь?

Рассказы о себе по поводу других
...
Надо еще упомянуть об одном странном свойстве русского характера. У иноземцев мы можем проследить, как возникали таланты, как они вырабатывались усвоением критической к себе строгости, как они росли, крепли и доходили до все более и более замечательных произведений. У нас же, за редкими исключениями, русское дарование высказывается обыкновенно разом с первого шага и потом или ослабевает, или остается на одном уровне. Причина тому объясняется, во-первых, тем, что в русском человеке более заносчивости, чем выдержки, во-вторых, тем, что карьера художника у нас, собственно, до сего времени еще не карьера, а так себе -- случайность, чуть ли не что-то лишнее в государственном строе и потому не отыскивающее себе прочного положения.
...
Но и почет общественный в России не тот, что у иностранцев: он ограничивается сочувствием только людей действительно образованных. Нет в Англии крестьянина, который бы не гордился своим Шекспиром. Русский мужик никогда и не слыхивал про Пушкина, Гоголя и Глинку.

о роли искусства в историческом процессе...
...
Надо сказать, что люди, подвизающиеся постоянно перед публикой, не только точно такие же люди, как и все другие,-- что иногда забывается,-- но даже более впечатлительны и самолюбивы и в этом отношении отличаются какою-то женоподобною слабостью. "Я -- мужчина публичный,-- говаривал Пушкин,-- что гораздо хуже, чем быть публичною женщиной".

о публичных политиках...
...
Наконец, что всего непонятнее, все наши внутренние неурядицы, все наши увлечения, недобросовестные поступки, наша неуживчивость, грубость -- стали более или менее, открыто приписывать вине правительства, как будто правительство не скорбит более всех о них и не старается посильно постановить им преграду. Даже и понятия о правительстве и администрации у нас перемешались -- и никому не пришло в голову выяснить, что правительство -- высшая правящая сила, а что в администрации участвуем мы сами и сплошь да рядом выказываем свое собственное бессилие.

неча на зеркало пенять коли рожа крива...
...
Установилась та оппозиция против кого-то и чего-то без всякого сознания против кого и чего.
...
Многие попали даже в Сибирь, не понимая, как это случилось и чего, собственно, они хотели.
...
Денег нет, почета нет, таланта нет, образования нет, будущности нет, ничего нет, кроме русской жажды самоуправства и самовластия,-- как же совместить эти понятия с рабством перед преданиями англичан, с поклонением народной славе французов, с усидчивым трудолюбием немцев?
...
Меня часто укоряют, что я загубил свою карьеру, что я мог бы сделаться или государственным человеком, или замечательным писателем. Этому я положительно не верю: я знал почти всех наших государственных людей, и участь многих не внушала мне зависти, ни по их влиянию, ни по их способностям. Я знал почти всех наших писателей и артистов, и хотя некоторым завидовал, но не сознавал в себе достаточно силы, чтобы с ними померяться. Я был светским человеком между литераторами и литератором между светскими людьми, и от этого я навлекал на себя не раз негодование обоих лагерей; но теперь, когда я отрывками переживаю прошлое, мне кажется, что, если бы начинать снова, я сделал бы то же самое.

иначе жизнь не оправдаешь...
...
Мы -- класс мнимо цивилизованный, далеко отошли от нашего простонародья и ни к чему еще не пришли. Нет народа, подобного народу русскому. Даже в его осадках, с которыми я тоже близко познакомился в тюрьмах, я находил с изумлением признаки величия, простоты, прямодушия, терпения, справедливости, проницательности, нежности чувств, твердости воли, смирения, коллективной честности, словом -- такие добродетели, которые для других народов были бы в диковинку. И мы -- руководители, наставники, старшие братья,-- мы, запутавшиеся в тине полупросвещения,-- мы не отыскиваем дороги ни для нас, ни для тех, которые идут за нами. Самообразование -- вот, как кажется, наша строгая задача. Самоуважение -- вот наша цель.
...
Только теперь я начал догадываться, на что я был рожден: судьба вела меня разными окольными и утомительными путями к тому, чтобы привести в порядок и систему начала правильного тюрьмоведения -- начала, в одиночку давно изобретенные и испытанные, но никогда еще в совокупности не согласованные в последовательность аксиом. Шестьдесят лет потребовалось, чтобы выработать из меня тюрьмоведа, и теперь, когда я припоминаю все эпизоды моего прошедшего,-- я уже могу наглядно проследить, как все неожиданно, хотя логично, вело меня к этой конечной цели.
...Ссылка