Shivananda

Свами Адвайтананда (1828–1909) — один из монашеских учеников Шри Рамакришны. Он был человеком немногословным (альпабхаши) и чуждался философствования, поэтому каждое сохранившееся в монастырских хрониках его высказывание предельно прямо, практично и свободно от религиозной экзальтации.

О мнимой святости и лени

Когда молодые послушники в Белуре часами сидели с закрытыми глазами, пытаясь медитировать, но уклоняясь от рутинной уборки и работы на земле, старец без обиняков говорил им:

«Сидеть неподвижно с закрытыми глазами, пока ум блуждает по калькуттским лавкам, — это не дхьяна, это просто тамас (лень). Если ум не идёт к Богу, вставайте, берите мотыгу и идите работать. Физический труд для Тхакура очистит вас быстрее, чем притворное созерцание».

О саде и труде как ритуале пуджи

Отчитывая послушника за небрежное обращение с садовым инвентарём и сломанную ветку, Адвайтананда говорил:

«Здесь нет „просто растений“ или „просто грязи“. Каждое дерево посажено на земле Тхакура. Прополка сорняков, полив и вспашка земли в этом матхе ничем не отличаются от подношения цветов на алтаре. Относитесь к лопате так же благоговейно, как к колокольчику для пуджи».

О подчинении юному Вивекананде

Когда миряне с недоумением спрашивали, почему он — почтенный старец за шестьдесят — беспрекословно слушается двадцатичетырёхлетнего Нарена, Адвайтананда отрезал:

«Вы видите перед собой пылкого юношу, а я вижу печать Тхакура на его лбу. Сам Учитель назначил его нашим вожаком. Когда говорит Нарен, через него приказывает сам Тхакур. Перед этим знанием возраст человека теряет всякое значение».

О механическом повторении мантры (джапе)

Молодому саньясину, сетовавшему, что его ум во время джапы сух, рассеян и не испытывает никаких духовных восторгов, старец отвечал:

«Сунь руку в горящие угли — обожжёшься, знаешь ты об огне или думаешь в этот момент о постороннем. Огонь жжёт сам по себе. Так же действует и Имя Бога: блуждает твой ум или нет, продолжай повторять Имя. Оно выжжет всю скверну независимо от капризов твоего настроения».

О монастырской дисциплине и свидании с Богом

Настаивая на неукоснительном подъёме задолго до рассвета, Адвайтананда говорил:

«Если ты назначил Господу свидание на четыре часа утра, ты обязан сидеть на коврике без пяти четыре. Какая может быть духовность у слуги, который заставляет своего Господина ждать?»

О природе мирского горя (после утраты жены)

Оглядываясь на свою прошлую жизнь семьянина, он говорил новоприбывшим искателям:

«Когда рухнул мой дом, мне казалось, что небеса обрушились мне на голову. Но Тхакур показал мне правду: Господь не отнял у меня счастье, Он вышиб из‑под меня единственную опору, которая мешала мне встать в полный рост».

Последние слова перед уходом (декабрь 1909 года)

Когда собравшиеся у его постели монахи пытались предложить ему лекарство, 81‑летний старец остановил их твёрдым голосом:

«Оставьте это тело, его срок вышел. Перестаньте суетиться и посмотрите туда — Тхакур уже здесь. Он стоит в дверях, улыбается и зовёт меня к себе».

О «Гите», без сомнения, сказано немало хвалебных слов. Но какова ее подлинная цель? И кто ее автор? Была ли она написана до времен Будды или после? Возможно ли доказать, что события, описанные в ней, действительно происходили? Европейские исследователи подняли вокруг этих вопросов целую бурю сомнений.

Одни из них утверждают, что Кришна никогда не существовал; другие говорят, что битвы на Курукшетре вовсе не было, а весь сюжет — лишь поэтическая аллегория: поле Курукшетра — это человеческое тело, Пандавы — добродетельные наклонности ума, а Кауравы — дурные страсти, между которыми идет вечная война.

Даже если предположить, что Кришна как историческая личность действительно жил и битва на Курукшетре произошла, европейские ученые продолжают сомневаться: «Гита» не могла быть создана в тот период. Они полагают, что она была вставлена в «Махабхарату» гораздо позже каким-то великим мыслителем, пожелавшим изложить свои философские воззрения под именем Кришны.

Каков же наш ответ на все эти сомнения?

Прежде всего, признаем со всей прямотой: абсолютных исторических доказательств существования Шри Кришны или реальности битвы на Курукшетре у нас нет. Но меняет ли это хоть что-нибудь? Нисколько!

В этом заключается фундаментальное отличие индуизма от других мировых религий. Если вы докажете, что Христа не существовало, христианство рухнет до основания, ибо оно целиком держится на авторитете исторической личности своего основателя. То же самое справедливо и для ислама: отнимите Мухаммада — и здание рухнет. Но наш индуизм не опирается на личность какого-либо отдельного человека. Наша религия зиждется на вечных, безличных принципах (таттвах). Если завтра будет неопровержимо доказано, что ни Кришна, ни Рама, ни даже ведийские риши никогда не ступали по этой земле, ведическая истина от этого не потеряет ни йоты своей силы. Истины Вед самоочевидны и вечны.

Если вы отнимете Кришну у «Гиты», разве исчезнет заключенная в ней истина? Ни в коем случае! Сияние чистого золота не меркнет от того, чья рука его поднесла. «Гита» ценна тем, что она возвещает высочайшую истину, а не тем, кто именно ее изрек.

Однако если обратиться к древним памятникам, то имя Кришны, сына Деваки, встречается в «Чхандогья-упанишаде». Там сказано, что он был учеником мудреца Гхоры Ангирасы. Любопытно проследить связь: наставления, которые Гхора Ангираса давал Кришне, поразительно напоминают основы учения самой «Гиты». Ангираса учил, что человеческая жизнь сама по себе есть непрерывное жертвоприношение (ягья), и истинная жертва совершается не возлиянием топленого масла в огонь, а благородством, правдивостью, непричинением вреда и самообладанием. В «Гите» эта мысль развита до совершенства.

Что же представляет собой «Гита» по своей сути?

Древний стих прекрасно описывает это:

«Все Упанишады — коровы, дояр — сын пастуха Кришна, Арджуна — теленок, люди с чистым разумом — вкушающие, а надоенное молоко — великий нектар Гиты».

До появления «Гиты» между духовными учениями Индии царил великий раздор. Существовала жесткая борьба между школой действия (Карма-кандой) и школой знания (Гйана-кандой).

Приверженцы ритуалов утверждали, что ведийские жертвоприношения — единственный путь, дарующий плоды как на земле, так и на небесах, и человек обязан исполнять их до конца своих дней.

Приверженцы пути отречения, напротив, заявляли, что всякая деятельность осквернена эгоизмом и порождает рабство перерождений. Они призывали полностью оставить мир, уйти в леса и умертвить действие как таковое.

Возник глубокий кризис: как совместить долг жизни в обществе с жаждой освобождения? И тогда пришел Шри Кришна.

В «Гите» он совершил непревзойденный синтез. Он не отверг деятельность, но очистил ее от эгоизма. Его весть прозвучала как удар грома: «Отказываться нужно не от действия, а от плодов действия!» Деятельность сама по себе не связывает человека; человека связывает вожделение, корыстное желание и привязанность к результату. Работай ради самого дела, исполняй свой долг без остатка, но откажись от плодов труда, посвящая их Всевышнему. Это и есть великое учение о Нишкама-карме (бескорыстном действии).

Кришна примирил все пути: философию гйаны, пыл бхакти, силу раджа-йоги и динамизм кармы. «Гита» показала, что освобождение достижимо не бегством от мира, а победой над собой прямо посреди бури битвы.

Свами Вивекананды

«Гита-таттва»

«Размышления о Гите»

Нандотсав («Праздник Нанды») отмечается на следующий день после Джанмаштами — на девятые лунные сутки (навами) темной половины месяца Бхадра — и знаменует ликование приемного отца Кришны, царя пастухов Нанды Махараджи, узнавшего о появлении младенца в своем доме. В то время как Джанмаштами в бенгальской традиции требует строгого ритуального поста, покаяния и ночного бдения, Шри Рамакришна наделял именно Нандотсав наивысшей духовной ценностью, видя в нем победу живого божественного восторга над сухой обрядовой аскезой.

Согласно десятой песни «Шримад-Бхагаватам», узнав о рождении сына, Нанда Махараджа устроил грандиозное торжество:

Он щедро одарил брахманов и пастухов десятками тысяч коров в драгоценных попонах, горами зерна, золотом и тканями.

Жители Гокулы, пастухи (гопы) и пастушки (гопи), предались безудержному веселью: пели, танцевали и в экстазе обливали друг друга молоком, свежим творогом (дадхи), маслом и водой, подкрашенной куркумой (харидра-джала).

Джанмаштами для Рамакришны оставался днем регламентированного следования правилам (вайдхи-бхакти), где центральное место занимает воздержание плоти. Нандотсав же олицетворял спонтанную, ничем не сдерживаемую любовь к Богу (рагануга-бхакти). Учитель подчеркивал, что пост ценен лишь как подготовка, но подлинная цель души — войти в экстаз ликования и забыть о себе, как это сделали жители Браджа.

Рамакришна обращал особое внимание учеников на то, как вел себя Нанда. Обретя долгожданного Гопала, Нанда без раздумий и счета раздал нищим и соседям все свое достояние. Рамакришна объяснял: тот, в чьем сердце родился Кришна, естественным образом теряет интерес к золоту и мирским накоплениям. Радость Нанды — это символ отречения не через мучительное усилие воли, а через избыток божественной любви.

---

«Шри Рамакришна, охваченный духовным чувством (бхававишта), непосредственно созерцает ликование Нанды. Он облачился в одеяние пастуха — ткань повязана вокруг пояса, как у браджских пастушков (ракхалов). В руках у него небольшой глиняный сосуд со свежим творогом.

Охваченный экстазом, Тхакур запел песню:

“Ликование ныне в доме Нанды!

Пастухи и пастушки танцуют, взывая: «Хари!»”

Воспевая это, он погрузился в самадхи. Когда экстатическое состояние немного спало, он вышел из комнаты на веранду и направился к Натмандиру, кружась в танце. В великой радости он стал окроплять преданных подкрашенной куркумой водой и творогом. Опьяненный любовью к Гопалу, он словно сам стал жителем Браджа. Обращаясь к преданным, он сказал:

“Эй, сегодня радость Нанды! Родился Шри Кришна, и оттого Нанда преисполнен такого ликования ради Гопала! Всё, что у него было, он раздает без остатка. Не оставив привязанности к чувственным наслаждениям и богатству (кама-канчана), этой радости Браджа не постичь. Те, кто безумен от любви к Кришне, — те и есть истинные жители Браджа!”»

«Шри Шри Рамакришна Катхамрита»

28 августа 1883 г

«Почему Кришна темно-синий? Издали океан кажется синим, но зачерпни воду ладонью — и увидишь, что она абсолютно прозрачна. Небо над головой кажется лазурным, но взлети ввысь — там лишь бескрайнее бесцветное пространство. Так и с Богом: пока ты далек от Него умом, Он кажется темным, обладает именем и формой. Но когда ты познаешь Его в непосредственном опыте, Он раскрывается как бесформенный, чистый Сатчитананда (Бытие-Сознание-Блаженство)».

«Знаете, почему фигура Кришны изогнута в трех местах? Его сгибает бремя любви. Божественная любовь не бывает жесткой и гордой; истинная любовь склоняет и плавит сердце. Кришна сгибается навстречу Своим преданным под тяжестью их взаимной нежности».

«Когда звучит флейта Кришны, гопи забывают обо всем: бросают домашний очаг, кипящее молоко, хозяйство и бегут в лес Вриндавана. Звук этой флейты — не музыка, это зов Реальности. Когда душа однажды слышит зов Бога, мирские цепи иллюзии (майи) лопаются мгновенно, не требуя долгих рассуждений».

«Тот, кто пребывает как неподвижный Брахман за пределами творения (Нитья), одновременно играет в мире как Кришна (Лила). Огонь нельзя отделить от его способности жечь. Абсолют и Его личная форма — одно и то же: ради бхакты Безграничный надевает на Себя корону из павлиньих перьев».

Для Рамакришны Кришна не был отвлеченным историческим или философским символом — он воспринимал Его как живую, осязаемую сладость (мадхурья), в которой растворяется человеческое эго.

Вивекананда указывал, что имя «Кришна» буквально означает «черный» или «темный». В своих речах (в частности, в цикле «Лекции от Коломбо до Алморы») он задавал прямой вопрос западным индологам: если бы ведические арии действительно презирали темнокожих людей, почему их величайшие национальные герои и божественные воплощения — Рама и Кришна — всегда изображаются темнокожими (цвета грозовой тучи)? Почитание Кришны всеми слоями общества служило для него доказательством отсутствия расового раскола в древней традиции.

Вивекананда утверждал, что понятие «арий» в Индии определялось духовной культурой и следованием дхарме, а не цветом кожи или формой черепа.

Помимо историко-этнографического аспекта, Вивекананда объяснял темно-синий цвет Кришны философски: Бесконечность предстает человеческому зрению темной — точно так же, как бездонное небо или глубина океана кажутся синими или иссиня-черными.

Вивекананда неоднократно акцентировал внимание на том, что Кришна принадлежал к сословию кшатриев (воинский род Ядавов). Он отмечал, что именно кшатрии в индийской истории (включая Будду и составителей Упанишад) выступали главными проводниками универсализма, преодолевавшими узкие сословные и ритуальные барьеры.

Свами Вивекананда неоднократно высказывался на тему расовой дискриминации и положения афроамериканцев в США, а также лично сталкивался с проявлениями расизма во время своих американских поездок.

Во время поездок по южным штатам США Вивекананду из-за смуглого цвета кожи и восточной внешности часто принимали за афроамериканца и отказывали в обслуживании или заселении в отели. На недоуменные вопросы знакомых о том, почему он просто не объяснит администрации, что является индийцем, а не темнокожим американцем, Вивекананда возмущённо отвечал (зафиксировано в воспоминаниях Сестры Ниведиты): «Что! Возвыситься за счёт другого? Я пришёл на землю не для этого!»

Показателен случай на вокзале в Чикаго после триумфа на Парламенте религий: когда темнокожий носильщик подошёл пожать ему руку со словами: «Поздравляю! Я так рад, что один из наших победил!», Вивекананда тепло пожал ему руку и не стал разуверять его, посчитав важным морально поддержать человека.

Вивекананда резко критиковал псевдонаучные теории превосходства «белой расы». Сестра Ниведита в книге «The Master as I Saw Him» приводит его слова: «Если я и благодарен своему белокожему арийскому предку, то ещё больше благодарен жёлтокожему монголоидному, а более всего — темнокожему!»

Он подчёркивал, что цивилизация и культура исторически формировались общими усилиями всех человеческих рас, а не были исключительной заслугой европейцев.

В письме к видному индийскому чиновнику Харидасу Вихаридасу Десаи (1894 год) Вивекананда проводил прямую аналогию между угнетённым положением индийских народных масс и освобождёнными рабами Юга США: «Ближе всего к нашему народу стоят освобождённые рабы в США — темнокожие... Главный их порок — зависть. Ни один из них не может вынести, если его собрата хвалят или он идёт вперёд; они тут же готовы объединиться с белыми, чтобы сокрушить его».

В этом суждении он указывал на общую беду долгого рабства и колониального гнёта: разрушение внутренней солидарности, разобщённость и формирование «рабского сознания», которое преодолевается только образованием и пробуждением чувства собственного достоинства.

С точки зрения философии адвайта-веданты Вивекананда заявлял, что разделение людей по цвету кожи, национальности или касте иллюзорно, поскольку во всех проявляется одна и та же Божественная сущность (Атман). Он открыто обличал лицемерие западного общества, заявлявшего о христианской любви, но продолжавшего ущемлять права небелого населения.