Shivananda

Сегодня мир замирает в почтении, отмечая сто шестьдесят третью годовщину со дня рождения Свами Вивекананды. В дымке благовоний и под звуки храмовых колоколов мы привыкли видеть его как Льва Веданты, облаченного в шафрановые одежды, — монаха, чей голос пробудил Индию и потряс Запад. Но сегодня, вглядываясь в глубину истории, давайте отведем взор от знаменитого портрета в Чикаго и обратимся к более раннему, скрытому в тенях, но не менее величественному образу. Представим себе молодого, статного юношу из Калькутты, стоящего не у алтаря с цветами, а на черно-белом мозаичном полу, облаченного в запон Вольного Каменщика.

Ибо прежде чем стать Свами, он стал Братом.

На дворе стоял 1884 год. Молодой Нарендранатх Датта, чье сердце пылало жаждой истины, искал ответы, которые могли бы примирить древнюю мудрость Востока с рационализмом Запада. Его беспокойный дух не удовлетворялся догмами; как он сам позже скажет: «Истина не склоняется ни перед каким обществом, древним или современным. Общество должно склониться перед Истиной или умереть». Этот поиск привел его к дверям масонской ложи «Якорь и Надежда» № 1 в Калькутте.

Это не было случайностью или данью моде. Вступление в Братство стало для Нарендранатха осознанным шагом архитектора, ищущего чертежи идеального мира. Под сводами Ложи, в окружении символов циркуля и наугольника, он нашел структуру, резонирующую с его внутренним стремлением к единству. Здесь, под руководством Досточтимого Мастера, он постигал великое искусство превращения «грубого камня» человеческой натуры в «камень совершенный», отсекая резцом воли лишние страсти и предрассудки.

Масонство подарило будущему Свами первый, осязаемый опыт вселенского братства. В пространстве, где люди разных вер, национальностей и каст называли друг друга братьями, он увидел прообраз того мира, о котором мечтал. Ритуалы посвящения, клятвы перед Великим Архитектором Вселенной стали для него не просто церемонией, но глубоким духовным переживанием, подтверждающим, что свет един для всех, в какие бы лампады он ни был заключен. Его стремительное продвижение и получение степени Мастера-Масона лишь подтверждают, насколько серьезно юный искатель воспринял эти уроки нравственной геометрии.

Когда спустя годы, в 1893 году, Вивекананда выйдет на трибуну Парламента религий в Чикаго и произнесет свои бессмертные слова: «Сёстры и братья Америки!», — зал взорвется овациями. Мир увидит в этом чудо восточной духовности. Но мы, помнящие его путь, услышим в этом обращении и эхо масонской клятвы. Та невероятная легкость, с которой он перешагнул через океаны различий, была воспитана не только в медитациях у ног Шри Рамакришны, но и в братских цепях вольных каменщиков. Он сумел соединить мистическое прозрение Веданты о единстве душ с масонской этикой равенства и свободы.

Вивекананда стал живым мостом между цивилизациями именно потому, что владел обоими языками: языком сакральной мистики и языком западного гуманизма. Он не отверг масонский мастерок ради посоха саньясина, но объединил их. Как он говорил: «Мы хотим привести человечество туда, где нет ни Вед, ни Библии, ни Корана; но это должно быть сделано путем гармонизации Вед, Библии и Корана». В этом и заключалась работа истинного Вольного Каменщика — строить храм не из кирпича, а из взаимопонимания и любви, Храм Человечества, где каждый камень важен.

Сегодня, в 2026 году, оглядываясь на его наследие, мы понимаем, что его принадлежность к масонству не противоречит его святости, а лишь подчеркивает широту его гения. Он был строителем в самом высоком смысле этого слова. Он показал нам, что путь к Богу лежит через служение человеку, и что каждый из нас — архитектор своей судьбы и судьбы мира.

«Встаньте, пробудитесь и не останавливайтесь, пока цель не будет достигнута», — этот призыв Свами звучит сквозь века. И сегодня он обращен к нам — наследникам его мудрости, продолжающим возводить тот самый Храм Гармонии, первый камень которого был заложен им, Братом Нарендранатхом, много лет назад.

Члены Брахмо Самаджа выступали против традиционной системы гуру ортодоксального индуизма. Поэтому поклонник Брахмо спросил Учителя об этом.

Брахмо: "Духовное познание невозможно без гуру?"

Учитель: "Только Сат-чид-ананда является Гуру. Если некий человек в форме гуру пробуждает духовное сознание в вас, тогда знайте с определенностью, что это Бог-Абсолют принял эту человеческую форму ради вас. Гуру - это как спутник, который ведет вас за руку. После осознания Бога человек перестает видеть разницу между гуру и учеником. "Это создает очень трудную ситуацию, - где гуру и ученик не видят один другого". Именно по этой причине Джанака сказал Шукадеве: "Дай мне сначала плату за обучение, если ты хочешь чтобы я посвятил тебя в Знание Брахмана". Ибо различие между учителем и учеником перестает существовать после того, как ученик достигает Брахмана. Взаимоотношения между ними сохраняются до тех пор, пока ученик не увидит Бога".

Смеркалось. Некоторые из поклонников Брахмо сказали Учителю: "Вероятно, это время для ваших вечерних молитв".

Учитель: "Нет, это не совсем так. Человек должен пройти через эти дисциплины вначале. Позже он не нуждается в ритуалах формального поклонения или в следовании наставлениям".

После наступления темноты проповедник Брахмо Самаджа руководил богослужением, стоя на кафедре. Богослужение перемежалось чтением из Упанишад и пением песен Брахмо.

После богослужения Учитель и проповедник разговорились:

Учитель: "Ну, мне представляется, что и Божество не имеющее формы, и Бог с формой реальны. Что вы скажете?"

Проповедник: "Господин, я сравниваю бесформенное Божество с электрическим током, который не виден глазу, но который можно ощутить".

Учитель: "Да, оба истинны. Бог с формой так же реален, как и Бог без формы. Вы знаете, на что похоже описание Бога только как лишенного формы? Это как извлечение человеком из своей флейты только одной ноты, хотя она имеет семь дырочек. Но на том же самом инструменте другой человек играет всевозможные мелодии. Подобно этому, какими бесконечными путями верующие в Личного Бога наслаждаются Им! Они наслаждаются Им через множество различных отношений: безмятежное отношение, отношение слуги, друга, матери, мужа или любовника.

Понимаете, все дело в том, чтобы так или иначе войти в Озеро Нектара Бессмертия. Допустим, один человек попадает в Него, располагая к себе Божество гимнами и поклонением, а вас вталкивают в Него. Результат будет тот же. Вы оба обязательно станете бессмертными.

Я даю брахмосам иллюстрацию воды и льда. Сат-чид-ананда подобен бесконечному водному пространству. Вода этого великого океана в холодных районах замерзает в глыбы льда. Так же, благодаря остужающему влиянию возвышенной любви, Сат-чид-ананда принимает формы ради Бхакт. Риши имели видение не воспринимаемого обычными чувствами Духа-формы и разговаривали с ним. Но поклонники приобретают "тело любви" и с его помощью они видят этот Дух-форму Абсолюта.

Также в Ведах говорится, что Брахман вне ума и слов. Жар солнца Знания растапливает подобную льду форму Личного Бога. Достигнув Знания Брахмана и непосредственно общаясь с Ним в Нирвикальпа самадхи, человек постигает Брахмана, Бесконечное, без формы или образа и за пределами ума и слов.

Природа Брахмана неописуема. По поводу Него каждый остается безмолвным. Кто может объяснить словами бесконечное? Как бы не высоко парила птица - есть области еще более высокие. Что вы скажете?"

Проповедник: "Да, господин, так это излагается в философии веданты".

Учитель: "Однажды соляная кукла пошла к океану измерить его глубину. Но она не смогла вернуться, чтобы доложить о ней. Согласно одному направлению мысли, мудрецы, подобные Шукадеве, видели и касались Океана Брахмана, но не погружались в Него.

ПРОВОЗВЕСТИЕ РАМАКРИШНЫ

Глава 10

«УЧИТЕЛЬ С ПОКЛОННИКАМИ ИЗ БРАХМО САМАДЖА (2)»

В тихом уголке бенгальской земли, где воздух пропитан ароматом сандалового дерева и молитв, родился мальчик, которому суждено было стать одним из светочей Миссии Рамакришны. Харинатх Чаттопадхьяй — в будущем Свами Туриянанда — появился на свет 3 января 1863 года в Калькутте, в семье ортодоксального брамина. Судьба рано испытала его на прочность: в три года он потерял мать, погибшую при попытке спасти сына от дикого шакала; в двенадцать — отца. Воспитанием мальчика занялся старший брат Махендранатх.

С юных лет Харинатх вёл жизнь, достойную древнего мудреца. Трижды в день совершал омовения, сам готовил пищу, до рассвета повторял строки «Бхагавад‑гиты». Его душа жаждала знаний — он погружался в чтение Упанишад, изучал труды Шанкарачарьи, всё глубже проникая в тайны Адвайта‑веданты — учения о недвойственности бытия.

Однажды, купаясь в священных водах Ганги, он столкнулся с опасностью: в глубине показалось нечто, напоминающее крокодила. Люди на берегу кричали, призывая его немедленно выйти на сушу. В этот миг в сознании юноши вспыхнула мысль: «Если я един с Брахманом, то чего мне бояться?» Это переживание стало поворотным — оно открыло ему дверь в иной уровень понимания реальности, где страх растворяется в осознании единства всего сущего.

Годы шли, и Харинатх всё больше утверждался на духовном пути. В 1899 году его жизнь совершила новый виток: Свами Вивекананда пригласил его отправиться в Америку, чтобы нести свет веданты западному миру. Поначалу Харинатх отказывался — душа его стремилась к уединению, к безмолвным медитациям, а не к публичной проповеди. Но в конце концов он согласился.

В Новом Свете он начал свой труд в Нью‑Йоркском обществе веданты, затем перебрался в Монт‑Клер. Его сердце стремилось к созданию пространства, где можно было бы взращивать духовный характер на основе ведантических принципов. Так появился Шанти ашрам — приют веданты в долине Сан‑Антонио, затерянный среди калифорнийских холмов, вдали от мирской суеты.

Из Нью‑Йорка путь его лежал в Лос‑Анджелес, где он постепенно обрёл признание, а затем — в Сан‑Франциско, где делился мудростью со студентами общества веданты. Позже, вместе со Свами Шиванандой, он возвёл ашрам в Алморе — ещё одно святилище для ищущих истину.

Но тело, как и всякая материальная форма, имеет свои пределы. У Туриянанды развился диабет, и однажды ему пришлось перенести операцию на корешке нерва — без хлороформа, без обезболивания, с тем же спокойствием, с каким он встречал все испытания. Последние три года жизни он провёл в Сева ашраме Миссии Рамакришны в Варанаси — городе, где время словно останавливается, а вечность становится ощутимой.

21 июля 1922 года, в час перехода, он произнёс мантру Упанишад: «САТЬЯМ, ГЙАНАМ АНАНТАМ БРАХМА» («Бог есть Истина, Мудрость и Бесконечность»). Рядом был его брат‑ученик Свами Акхандананда. Затем, Туриянанда прошептал: «БРАХМА САТЬЯ, ДЖАГАТ САТЬЯ, САБ САТЬЯ, САТЬЕ ПРАНА ПРАТИШТИТХА» («Бог есть Истина, Мир тоже есть Истина, Всё есть Истина. Жизнь основана на Истине»). С этими словами он покинул этот мир, оставив после себя не просто память, но живой пример того, как можно прожить жизнь в согласии с высшей истиной.

Его учение было простым и глубоким одновременно. Он верил, что служение страждущим — это путь к высшей реализации: «Если человек служит больным и страждущим в правильном духе, то за один‑единственный день он может достичь высшей реализации». При этом он не стремился к масштабным проектам — его сердце лежало к индивидуальной работе, к тому, чтобы через личный контакт пробуждать в людях их подлинную природу.

«Лекции предназначены для того, чтобы охватить публику, но настоящая работа может быть выполнена только при тесном личном контакте. Однако необходимо и то, и другое», — говорил он, находя баланс между проповедью и глубинным наставничеством.

Туриянанда стал живым воплощением идеалов гйана‑мукти — человека, освобождённого при жизни. Его путь — это история о том, как мудрость древних учений может стать живой реальностью в современном мире, как тишина сердца способна осветить путь другим. И сегодня его слова и пример продолжают вдохновлять тех, кто ищет истину за пределами слов и форм.