Итого:
1. Размножаются теперь по сословиям: купили вам состоятельные родители заранее квартиру - значит рано женитесь и будете размножаться.
2. Помогли родители на свадьбе с первоначальным взносом по ипотеке, значит есть шанс не развестись и пахать на ипотеку, родить одного-двух.

Т.е. сначала сформировались классы капиталистического общества:
рабочие, управленцы, собственники, арендатели.
Теперь на основе этих классов формируются сословия:
Богатые сословия, среднее сословие, беднота.
Далее на основе этих сословий будут выделять касты.
Ка́ста (через нем. Kaste или фр. caste, от порт. casta — «чистая порода», из лат. castus — «чистый»[1])
Это уже к вопросу о "чистой" силе и "нечисти", "нечистой" силе.

Если кратко: знакомятся для создания семьи и рождения детей.
Бомжи поэтому не размножаются.

Свами Рамакришнананда (в миру — Шаши Бхушан Чакраварти, 1863–1911) вошел в историю как человек удивительной судьбы, сумевший соединить непреклонную приверженность древним ритуалам с радикальными идеями социального равенства. Будучи одним из прямых монашеских учеников Шри Рамакришны, он посвятил свою жизнь служению Учителю и человечеству, став архитектором движения Рамакришны на консервативном юге Индии.

Шаши родился в ортодоксальной бенгальской семье брахманов и с детства впитал любовь к ритуальному поклонению. Встретив Шри Рамакришну в 1883 году, он нашел свой истинный путь — путь абсолютной преданности (гуру-бхакти). Учитель видел в нем глубокий духовный потенциал, отметив, что в прошлой жизни Шаши и его двоюродный брат Шарат (будущий Свами Сарадананда) были учениками Христа.

Во время последней болезни Учителя Шаши проявил чудеса самоотверженности, ухаживая за ним дни и ночи. А после ухода Шри Рамакришны он, получив санньясу и имя Рамакришнананда, учредил в Баранагар Матхе систему ежедневного ритуального поклонения реликвиям Учителя. На протяжении двенадцати лет он служил ему так, словно тот физически присутствовал в комнате.

В 1897 году Свами Вивекананда направил Рамакришнананду в Мадрас. Выбор был гениален в своей дальновидности. Южная Индия того времени представляла собой бастион жесткой кастовой системы и неприкасаемости. Вивекананда понимал, что южане не примут реформатора, нарушающего традиции. О Рамакришнананде он говорил: «Я пошлю человека, который более ортодоксален, чем самые ортодоксальные брахманы Юга, и при этом несравним в поклонении, знании писаний и медитации».

Рамакришнананда использовал свое происхождение и строгое соблюдение ритуальной чистоты как ключ к сердцам консервативной элиты. Но, завоевав их доверие, он начал осуществлять тихую социальную революцию.

Свами Рамакришнананда не вступал в прямую конфронтацию с кастовой системой, он растворял ее границы через любовь и практическое служение. Следуя заветам Учителя о том, что «любви к Богу достаточно, чтобы уничтожить касту», он совершал поступки, немыслимые для ортодоксального брахмана того времени.

Ярким примером стал основанный им сиротский приют в Мадрасе. Приют был создан не для детей южной элиты, а для самых обездоленных сирот из деревень, независимо от их происхождения. В стенах приюта мальчики из разных каст жили и ели вместе. На возмущение консерваторов он отвечал: «Дети этого мира не исповедуют никакой религии, не признают никаких ограничений и поэтому не имеют касты». Ему удалось вдохновить местную обеспеченную интеллигенцию (юристов, чиновников, преподавателей) стать спонсорами, управленцами и волонтерами-учителями в этом приюте. Высшие слои общества, забыв о кастовой гордости, включились в служение низшим.

Тяжелейшая работа в Южной Индии (помимо Мадраса, он заложил основы центров в Бангалоре, Майсуре, Тривандруме и других городах) подорвала его здоровье. В этой миссии огромную роль сыграл его духовный брат и соратник — Свами Нирмалананда (Туласи Махарадж).

Их связывала многолетняя дружба. Еще в ранние годы в Баранагарском и Аламбазарском монастырях Нирмалананда был «правой рукой» Рамакришнананды: они вместе готовили пищу, убирали и ухаживали за братьями-монахами.

Кульминацией их сотрудничества стал 1911 год, последний год жизни Рамакришнананды:

Когда тяжелобольной Рамакришнананда не смог поехать на празднование в Харипад (штат Керала), он направил вместо себя Свами Нирмалананду. Он написал блестящее рекомендательное письмо, подчеркнув чистоту характера своего брата. Этот шаг Рамакришнананды заложил фундамент, на котором Нирмалананда выстроил мощную сеть ашрамов в Керале.

Если Рамакришнананда действовал на Юге осторожно, смягчая кастовые барьеры через благотворительность и ритуал, то принявший эстафету Нирмалананда перешел к более решительным действиям. В керальских ашрамах он начал открыто и жестко бороться с дискриминацией, официально отменяя любые кастовые различия.

Когда Рамакришнананда заболел туберкулезом, именно Свами Нирмалананда взял на себя опеку над ним в Бангалоре, пытаясь спасти брата с помощью благоприятного климата. В том же году они совместными усилиями (после долгих уговоров Нирмалананды) организовали исторический визит Святой Матери Сарады Деви в Бангалор.

Свами Рамакришнананда ушел из жизни в августе 1911 года в Калькутте, находясь в состоянии глубокого духовного экстаза. Он оставил после себя не только сеть образовательных учреждений и монастырей, но и живой пример того, как истинная вера и преданность Учителю стирают любые социальные границы, превращая строгую ортодоксию в инструмент безграничного служения человечеству.

В сердце тантрической доктрины лежит принцип преодоления социальных, религиозных и ритуальных ограничений, включая кастовые.

Чтобы понять поведение Рамакришны, нужно сначала понять, почему Тантра преодолевает касты. Ортодоксальный индуизм строится на жёсткой иерархии и понятиях ритуальной чистоты (павитрата) и осквернения (ашауча). Брахман считается чистым, а пария (неприкасаемый) — нечистым. Еда от шудры оскверняет брахмана.

Тантра рушит эту парадигму в самом основании:

Всё есть Шакти. Тантрическая философия утверждает, что весь проявленный мир, вся материя, все тела и все существа — прямая эманация Божественной Матери (Шакти) либо союза Шивы и Шакти.

Если всё есть Бог, то нет ничего «нечистого». Чёткое разделение на чистое и нечистое, священное и профанное — признак неведения (авидьи).

Чтобы осознать эту недвойственность (адвайту), тантрики намеренно совершают ритуалы, нарушающие социальные табу. Особенно ярко это выражено в путях Левой Руки (Вамачара), где ритуальное использование «пяти М» (Панчамакара: мясо, рыба, вино, зерно, секс) служит для разрушения эгоистических представлений о «приличии» и «чистоте».

В Тантре каста — это лишь ментальная конструкция, «листва», которая должна опасть, когда адепт осознаёт, что в каждом течёт одна и та же Божественная энергия.

Рамакришна не просто симпатизировал Тантре — он прошёл систематическое и интенсивное тантрическое обучение. Ключевой фигурой стала Бхайрави Брахмани — странствующая йогиня и адепт Тантры, прибывшая в Дакшинешвар в 1861 году.

Само принятие женщины в качестве гуру было для ортодоксального брахмана того времени серьёзным шагом. Тантра высоко ценит женское начало, видя в женщине прямое воплощение Шакти.

Под её руководством Рамакришна за несколько лет полностью овладел всеми 64 основными путями тантрической дисциплины (садханы). Он выполнял сложные и опасные практики на шмашанах и под деревом бильва, достигая самадхи в каждом из них.

Это обучение закрепило в Рамакришне способность видеть Божественную Мать абсолютно во всём — в священной статуе, в пище, в падшей женщине, в мусоре и в человеке любой касты. Для него концепция кастовой нечистоты стала мистически невозможной, поскольку противоречила его прямому опыту вездесущности Шакти.

В поведении Рамакришны есть эпизоды, которые ортодоксальное общество считало безумием или осквернением, но которые с точки зрения Тантры — классические акты преодоления эго и дуализма.

Рамакришна ел пищу, оставленную собаками и нищими. С позиции ортодоксии это было ужасающим ритуальным осквернением и означало потерю касты, однако в рамках практики адвайты (недвойственности) такой поступок имел глубокий смысл: если всё — Шакти, то пища в миске собаки и пища брахмана — одно и то же. Таким образом Рамакришна уничтожал в себе отвращение (гхрина) и гордыню.

Ещё одним радикальным поступком стало то, что он чистил отхожие места неприкасаемых собственными волосами. Для брахмана это считалось глубоким падением и вечным проклятием. Но с тантрической точки зрения это был способ полного уничтожения эго: волосы, выступавшие символом силы и статуса, использовались для очищения «нечистого», а сам Рамакришна отождествлял себя с «последним из людей», чтобы осознать Бога.

Он ещё ребёнком принял ритуальное подаяние от женщины‑кузнеца (шудры), что с точки зрения ортодоксальных законов ритуала упанаяны было нарушением. В тантрико‑бхактистской логике этот поступок означал верность слову и преданность Богу, которые ставились выше кастовых правил.

Наконец, Рамакришна почитал проституток как «Мать». Ортодоксы расценивали это как осквернение и общение с падшими, но для тантрика здесь проявлялось видение Шакти в каждой женщине: он различал Божественное ядро, скрытое за социальными масками.

Тантра дала Рамакришне философский аппарат и систематическую практику, чтобы мистически реализовать то, чего требовало его горячее сердце.

Он говорил:

«Любящие Бога не принадлежат ни к какой касте. У преданных нет касты».

Поведение Рамакришны — спонтанное проявление мистической реализации. Он не боролся с кастовой системой; он жил в реальности, где каст больше не существовало.

Тантрическая садхана стала горнилом, в котором было сожжено его кастовое сознание. Систематическая практика под руководством Бхайрави Брахмани научила его тело и ум воспринимать мир как единое поле Божественной Энергии, лишённое дуализма «чистого и нечистого».

Его самые «радикальные» поступки — классические тантрические практики для уничтожения восьми оков (паша), одной из которых является гордыня происхождением (джати).