В практике любого востребованного психотерапевта, психолога или врача бывают случаи, когда клиентка (чаще всего это глубоко тревожная мама) пытается руководить процессом еще до того, как переступила порог кабинета, иди уже при терапии.
Примеров масса. В последнее время людей охватил новый тренд: начитавшись быстрой информации в интернете или сгенерировав медицинские симптомы в нейросетях, они приходят и начинают учить дипломированных специалистов работать.
Это происходит везде: от директивных требований к психологу работать «строго в одном методе и выдать пошаговые инструкции» до попыток диктовать педиатрам, терапевтам, неврологам, гастроэнтерологам... схемы лечения на основе ответов искусственного интеллекта.
Бывают и тяжелые клинические случаи. Например, когда у 13-летнего подростка уже развилось полноценное РПП (расстройство пищевого поведения) и оно уже негативно влияет на все системы, но мама абсолютно не слышит аргументированные доводы врача и психолога о необходимости комплексной терапии всей семейной системы. Она упрямо ищет «узкого исполнителя», до кабинета они так и не доходят, а ситуация с каждым годом становится только хуже и ребенок проводит детство в больнице.
Психологический портрет такой личности.
За всем этим скрывается тотальный, удушающий родительский гиперконтроль. Такая мама искренне считает, что лучше всех знает, как устроен мир, её ребёнок и работа специалистов.
Для неё эксперт — это не авторитет, которому доверяют, а обслуживающий персонал. Ей хочется сдать ребёнка за дверь, выдать мастеру готовую инструкцию («почините мне его») и уйти, не меняя ничего в своей собственной жизни., при этом на словам "Я как мама всегда готова к сотрудничеству и выполнению рекомендаций", но увы, не на действиях.
Какие проблемы возникают у детей в таких семьях?
Дети в таких условиях находятся под колоссальным психологическим давлением. Из-за невозможности вздохнуть без маминого одобрения у них ломаются механизмы саморегуляции. Это выливается в тяжёлую хроническую тревожность, панические атаки, психосоматические сбои и расстройства.
Ребёнок просто не умеет справляться со своими эмоциями, потому что его психика заблокирована маминым контролем.
На самом деле за этим агрессивным контролем скрывается огромная личная драма. Таким мамам самим ужасно плохо, и они нуждаются в помощи в первую очередь. Их гиперконтроль — это не злой умысел, это единственный доступный им способ справиться со своей собственной фоновой паникой, страхом одиночества, чувством вины и тотальным недоверием к миру. Они искренне несчастны, истощены своей тревогой и пытаются через ребенка добрать ощущение стабильности, которого нет внутри них самих. В клинической практике есть железное правило: счастливая мать — здоровый ребенок. Но несчастная, тревожная мама физически не может вырастить спокойного взрослого.
Что будет, если ничего не делать?
Если родитель отказывается признать свою проблему и продолжает «лечить» только ребенка, система сломается окончательно. С каждым годом ситуация будет усугубляться: детская психосоматика перерастет в тяжелые хронические диагнозы, тревожность заблокирует подростку социализацию (учебу, друзей, будущую работу), а семейные отношения превратятся в затяжную войну или глухую изоляцию. Без лечения первопричины — маминой тревоги — любые точечные техники с ребенком дадут лишь временный эффект, после чего тело подростка снова выдаст симптомы.
Специалисту тратить время сессии на то, чтобы идти на поводу у родительской тревоги и выслушивать лекции в присутствии подростка — значит гарантированно провалить терапию. Ребёнок увидит, что специалист подыгрывает маме-контролеру, и закроется в глухую защиту. Консультировать «вслепую» под чужую диктовку нейросетевых вырезок — клинически некорректно и небезопасно.
На правах специалиста с опытом я всегда держу профессиональные границы и защищаю интересы ребёнка. Меня так учили.
Я открыто заявляю, что готова работать, но исключительно в своём регламенте: формат встречи и выбор терапевтических методов я определяю самостоятельно и только после личной очной, или онлайн диагностики самого ребенка , или подростка.
И если пришли ко мне с готовым решением из нейросети, значит, пришли не по адресу. Я работаю только с теми, кто готов к честному диалогу и реальной помощи своему ребёнку, начиная с себя.
© Ольга Кармутху 2026.
А что вы думаете по этому поводу? Сталкивались ли вы с подобным? Поделитесь своими историями в комментариях.
