Мухля
Любовь похлеще даже лотереи —
Знай всяк размякший от её реприз:
Там правил нет, и мухлевать умеют
Участники, борясь за главный приз.
Поэтический Орден Куртуазных Маньеристов. Великий Магистр Вадим Степанцов скромненько стоит слева. И без бабочки.
В центре прецептор ОКМ, крестный отец куртуазов Геннадий Рогов, одесную от него Великий приор Андрей Добрынин, ошую — Архикардинал Виктор Пеленягрэ, основоположник Куртуазного Маньеризма, вдали — в очечках еще один малоизвестный окололитературный персонаж, который мечтал о бессмертии.
Есть желание написать что-то трогательное,
Что-то хорошее на всю чуткость сердец.
Расставание всегда что-то грустное,
Но оно уже почти позади.
Шли отрезок дороги жизненной,
Вместе бок о бок, кружком.
Сейчас я в предвкушении нового.
Столько дорог впереди.
И я вновь срываюсь в отчаяние.
Где ты? Когда ты придешь?
Интересна дорога жизненная,
Неизвестная и с волшебством.
Бывает, что рядом идут неприятели,
Разойдутся и с ними пути.
Пусть ваши семьи будут здоровые,
Пусть безопасность будет вокруг.
Пусть сквозь время ласковым перышком
Из шкатулочки с воспоминанием
Помашет ладошка и вспомнится
О группе "Про меня".
28.02.2022
“И словно вторя
твоему уходу,
мир изменился:
размером стал с осколки, на которые разбился.
Капля за каплею в месть вытекали невзгоды -
время печали прошло,
нет больше горя:
город, где в яму
ты врыт,
в зеркале моря
горит
(кончена летопись с этого года).
Рёбра оставьте Адаму,
я из огня, Я – Лилит.
-
Смерти на радость,
жизни назло
я на зло,
принесённое вражьим народом
родила ещё большее зло:
выжгла историю этого рода -
скидок не дав на пол и года,
в каждый их дом заселилась беда.
-
Сжечь того, кто тобою прощён,
твоё имя поднять выше
божьих знамён,
приказав: сердце, тише!
И оплакать последний след,
попирая закон –
моя ниша.
Слышать
твой утешающий шёпот, считая за бред,
и отныне сгорать от бессильного гнева,
пряча стон
буду я, а не Ева”.
Дождь, а я сижу на остановке
И курю, хоть здесь курить нельзя.
Стать, увы, нельзя без подготовки
Пешкою, съедающей ферзя.
Так, возможно, думает котище,
Умолол сардельку, замурчал.
— Долго ещё нам сидеть, дружище?
Дождь не утихал, а лишь крепчал.
И гремело жалобами небо,
Май, начало, грозы и дожди,
Чтобы налились колосья хлеба,
Этот нужен дождь, а ты уж жди.
По дождю такому и с зонтом-то
Будешь мокрым с головы до ног,
Выхватишь простуду по дисконту,
Уж и так маленечко продрог.
Но зато хоть мошек стало мало,
Тем, которых ветром не снесло,
Ливневое дождика начало
Всыпало по первое число.
Эх, вот как сейчас промочит почву,
Ну а там грибов недолго ждать,
Плюс двенадцать обещают ночью,
Это про грибы уже пить дать.
Небо посветлело, дождь стихает,
Новую сардельку дал коту.
Кто ещё покормит, Бог ведь знает?
— Ты сиди, братишка, я пойду.