Есть два способа купить
Новостройку в Петербурге:
Иль процентщицу прибить,
Или грабить в переулке.
Ипотеку предлагать -
Это хуже ограбления.
То ли сразу потерять,
Мазохист - десятилетия!
(взято тут - Нетипичный Питер)
Нет, птичку опосредованно жалко.
Любой публичный человек — как шут.
Коль ждёшь цветы, а прилетает палка, —
Наверное, пора менять маршрут.
По вере нам терпеть, как Бог терпел.
Когда уже ты что-то исполняешь,
Ты должен быть решителен и смел,
А для чего — когда-нибудь узнаешь.
Бывают дни — расстроишься в сардельку,
Так ты в себе фатально одинок,
Что в лета предпоследнюю недельку
Тепло от чьих-нибудь красивых строк.
Рот оплетает паук серебристо-седыми сетями,
В замершем крике уютную свив колыбель;
Ветви, что рвали подол и корябали ноги когтями,
Тянут побеги, что пальцы, прокравшись в постель.
Все пробуждается, лес наполняется утренним светом,
В небо взлететь приготовился бронзовый жук:
В чреве трухлявом моём он нашел кров и пищу на лето;
Кости мои обглодал чернобровый барсук.
Будто и не было пасти оврагов колючей, заросшей,
Глади болот и лобзающих стопы трясин,
Будто не гнал меня в чащу охотник чужой, нехороший,
Вдоль частокола берёз и сопревших осин.
Падала - билась, бежала - жгла бедра и щёки крапивой,
Филины ухали, граяла ворона тень,
Встретив меня у моста, где рыдала плакучая ива,
Месяц с ухмылкой, как ухарь, залез на плетень.
Там за пьянчугой - мостом мой домишко, родные мне стены,
Ветер, терзающий волосы, будто умолк,
Месяц-разбойник мигнул и, укутавшись шубой из сена,
Скрылся из виду, как только набросился волк.
Днём, вроде как, человек, мой сосед, его знала я с детства,
Кто он в ночи - предстояло тогда мне узнать.
Он уволок в тёмный угол для стыдного грязного действа,
Мхом была устлана, ставшая пыткой, кровать.
Руки, что челюсти, рвали сорочку, впиваясь в предплечье,
Боль от укусов назойливых пальцев терпя,
Я проклинала себя, своё тело без язв и увечий,
К оспе взывала - за что пожалела дитя?
Может тогда обошли б меня терпкие сальные взгляды,
Может, пройди моя жизнь словно юркая рябь,
След незаметный от всплеска прекрасной и юной наяды
Их приманившей, саму бы не бросили в хлябь.
Он, надругавшись, дрожал, будто сбросил звериную шкуру,
Вмиг отстранясь от меня, как насельник-аскет,
Сгорбленный, грузный, как кит, что из моря исторгнут был в бурю,
Драным платком из тумана прикрыв силуэт.
Преданной матерью любящей искренне изверга-сына,
Чаща в ту ночь обернулась, слепа и глуха
К плачу, мольбам - ей равно, пусть хоть головы садит на тыны -
Клеть сама вырастит, прутьями станет ольха.
Я искалечена лесом, ломающим волю и ноги,
Брошена рощей, в которой искала приют;
Каждый росток не свидетель, свидетеля нет даже в Боге,
Все кто смолчали, зачем им являться на суд.
Вы соучастники, слышите, что ж вы ветвями шумите,
Трелью весёлой приветствуя ласку утра,
Здесь, распадаться на части, оставил поганый мучитель,
Значит по крови отныне я лесу сестра.
Мох прорастёт изнутри, в косы нитью вплетётся грибница,
Прах, возвратившийся в прах, станет пищей траве,
Косточек скроет осколки покрытая хвоей землица,
Толстой периной укроюсь для сна в январе.
Семя, что нелюдь вложил, прорастёт, будет злым и колючим,
Цепким кустом, что хватает людей за полы;
Каплями ягоды черной приманит, а выдастся случай:
Выколит глаз, станет алой тропой вдоль скулы.
Внуки осоку седую укроют тенями и с сытью
Свадьбу сыграют, а дружкой им будет рогоз,
С бочек небесных на скатерть прольётся вино, не насытя
Почву, грызущую корни у лип и берёз.
Череп когда-нибудь выплюнет мягкое чрево болота:
Всё, что осталось от той, что пропала навек,
Душу мою обыщитесь - лишь в торфе найдёте пустоты.
В каждой из них мной погубленный спит человек.
Для добрых, простых людей,
И никаких гвоздей, без придирок
И задирок.
Наши яблоки, груши, сливы, томаты, огурцы , ну и картошечка
Марш старых энтузиастов
(Дорожно-дачные куплеты)
Вступление
Я из Уфы, сбежала из квартиры,
В шифон небес укутав свой уют.
Пока в сетях пророки сего мира
Упрямо хейт и злую злобу льют —
Пусть завидуют мне! Я уезжаю!
На дачу мчу, где яблоки цветут.
Что будет дальше — я пока не знаю,
Но ждёт меня весёлый, знатный труд!
Ворчите там в казенных мониторах,
Ловите желчь в задымленном раю,
А мы закрутим огурцы в заборах,
Окрасив краской жизни кутерьму!
Куплеты
1.
Опять на тачке мы в дороге,
А как иначе? Путь не прост!
Шофёр мой — бузотёр построже,
Чем на развилке сонный пост.
В стекло лучи палят упрямо,
И руки жарятся вовсю,
Как будто мы на пляже прямо,
А не у леса на краю.
2.
То тормозим на всю катушку,
То мчим, хохочем и чудим.
Вон влево рулит легковушка,
А мы — на дачу, прямо в дым!
Трясет на кочках, слава богу,
Что целы ноги у двоих,
А то по нашему пригорку
Не дописать бы этот стих.
3.
Мечтали два пенсионера
Европу штурмом как-то взять,
Но тут ковидная холера
Пришла туризм наш закрывать.
Сказал соавтор мой сердито:
«С зятьёв-то наших неча взять!
Раз заграница нам закрыта,
Поедем дачу покорять!»
4.
Зато финансы нам вернули,
В кармане не свистит дыра!
И мы на дачу повернули,
Где ждет ударный труд с утра.
Там яблоки созрели дружно,
И муж опять объелся груш!
А внукам лимонада нужно —
Сварить компот из спелых душ.
5.
Вон показался за присестом
Наш тихий лес и поворот.
Вот дом, что строили мы честно,
Крыльцо, калитка, огород!
Любимый, ладный и хранимый,
Наш незаменимый уголок!
6.
Сейчас я чайник кипячу,
Налью заварки поживей,
Глоток горячий проглочу —
И за работу поскорей!
7.
Синюю сливу я с ветки взяла —
Вяжет, зараза! Пока не пора...
Жёлтую следом с куста откусила —
Вот это сладость! Вот это сила!
8.
Яблок опавших ведро собрала,
Для королевского чудо-повидла.
Будет теперь у нас дел дотемна,
Чтоб объедаться зимой у стола!
9.
А на кустах, затевая раздор,
Гроздья висят огурцов, помидор.
Спелые спины на солнце блестят,
В нашу корзинку попасться хотят!
10.
Ну а картошечка с нижних слоёв
Ждёт не дождётся усердных штыков.
Мы подкопаем лопаткой уже,
Вычистим, сварим её в неглиже!
11.
Груш корзину, вёдра половину
С матушки-землицы собрала!
Поклонилась, поблагодарила
И до дома всё довезла.
Что-то я на зиму оставлю,
Что-то и друзьям отправлю.
12.
Ваня с Машей ходят прямо
И не глядят вокруг упрямо,
Цель одна теперь у них —
Это лучший в мире стих!
С Луны вернулся? Ну, недурно,
хоть и немного приземленно,
а я вот отпуск на Сатурне
провёл, хотел на Орионе,
но в наше время, сам уж знаешь,
не безопасно в этот сектор,
пока доступна лишь родная
система Солнечная. Век-то
уже тридцатый на исходе,
а будто двадцать первый катит:
опять Средневековье в моде
и не уйти от благодати.
У меня начались снохождения
К холодильнику и обратно.
Можно кушать ли без пробуждения?
Очевидно! Невероятно!
Конфуций мудрости нёс семя!
И сеял в нас через века.
Сказал - возможность, слово, время -
Не возвратятся никогда.
Производственный кризис на мельнице Питерса:
Кто-то выкрал индентор твердо́мера Виккерса.
Старый Питерс к помолу теперь не готов:
Сорван плановый чек на износ жерновов.
От отчаяния степень износа
По шкале оценил он Мооса,
Ночь не спал, подвигаясь на риск,
Взглядом вперившись в каменный диск.
Первый солнечный луч подсветил атмосферу,
И сверкнул из-под жернова радужный блеск -
Старый Питерс стремглав подскочил к твердомеру:
"О! Индентор! Алмазный мой, вот где ты! Есс!"
Подтвердилась проверка по Виккерсу,
Всё в порядке на мельнице Питерса.
