Когда я был мелкий, прям сильно, годов 4-6, мой батя вечерами таксовал.
Подкладывал мне под жопу 2 тома БМЭ (мама - врач), пристегивал на пассажирском - и мы катили в ночной Хабаровск. Иногда он брал старшего брата, я дико ревновал! Ну, блин, покататься по городу ночью - красивый желтый свет фонарей, редкие машины, ловля машин "с руки". Романтика!
Уже в мои 28, он, видимо, тяжелым грузом таская это в душе, признался, почему он брал нас с собой таксовать:
"Тогда водителей частенько убивали, а машины забирали. Я думал, что если я буду с ребенком, это даст шанс, что нас не убьют."
Я потом долго думал и понял, что вариантов других не было. Или будет что поесть, или ляжешь где-нибудь в кювете.
Непростое решение, но как ему оно далось, я хз, надо быть сильным.
Не знаю, как правильно, и знать не пожелаю никому.
Иногда кажется, будто жизнь идёт где-то рядом, но не с тобой. Дни сменяют друг друга, происходят какие-то события, люди строят планы, достигают целей, а внутри остаётся странное чувство отстранённости. Словно ты наблюдаешь за собственной жизнью через стекло, но по-настоящему в ней не участвуешь.
Часто это ощущение появляется, когда человек слишком долго живёт на автопилоте. Работа, учёба, обязанности, бесконечные дела занимают всё пространство, а времени остановиться и понять, чего хочется именно тебе, почти не остаётся. Постепенно жизнь превращается не в путь, который ты выбираешь, а в список задач, которые нужно выполнить.
Свою роль играет и постоянное сравнение с другими. Социальные сети создают впечатление, что вокруг все куда-то движутся, достигают успеха, путешествуют, влюбляются и живут ярче. На этом фоне собственные дни начинают казаться серыми и незначительными, даже если на самом деле это не так.
Но нередко причина глубже. Иногда ощущение, что жизнь проходит мимо, возникает тогда, когда человек теряет связь со своими желаниями. Он знает, что должен делать, знает, чего от него ждут окружающие, но давно не задавал себе вопрос: "А чего хочу я сам" И когда между внутренними потребностями и реальной жизнью появляется слишком большой разрыв, приходит чувство, будто настоящее проходит без твоего участия.
Самое коварное в этом состоянии то, что оно редко возникает внезапно. Обычно оно накапливается постепенно: через отложенные мечты, привычку терпеть, отказ от собственных интересов и постоянное ожидание лучшего момента. А потом однажды человек оглядывается и понимает, что всё это время был занят выживанием, а не самой жизнью.
«Искушение святого Антония» (ок. 1506) — Микеланджело Буонарроти
Доброго времени суток, дорогие читатели, Пикабу .
Сегодняшняя тема нашего разговора о страхе , который не учит любить .
Но для начала прошу обратить внимание на гравюру «Искушение святого Антония» (ок. 1506) — Микеланджело Буонарроти.
На гравюре — старец Антоний, которого терзают демоны. Они рвут его, хватают, пытаются сбить с ног. Но Антоний падает не в страхе — он падает в борьбе. Он не молится о пощаде. Он просто продолжает стоять, даже когда уже не может.
🧠 В 1843 году датский философ Сёрен Кьеркегор написал книгу, которая до сих пор жжёт сознание читателей, — «Страх и трепет». В ней есть фраза, достойная быть высеченной на камне: «Страх не учит любить. Он учит прятаться. А любовь начинается там, где кончается страх — на краю выбора, который ты делаешь сам, без гарантий» .
Эти слова не просто красивая метафора. За ними стоит жёсткая, почти математическая конструкция. Если вы когда-нибудь задумывались, почему в религии так много ритуалов, запретов и угроз, — ответ прост. Потому что страх удобен. Страхом легко управлять. А любовь — нет.
😨 Как страх сужает вашу вселенную
Представьте, что ваша жизнь — это пространство возможных траекторий. Назовём его Ω. Каждый день вы находитесь в какой-то точке этого пространства, и каждый ваш шаг — это ветвление. Десятки вариантов. Сотни «если».
Страх — это механизм, который вырубает ветвления. Когда вы боитесь ада, вы не выбираете добро. Вы выбираете безопасный путь, единственный разрешённый. Ваша Ω схлопывается. «Правильная религия», «правильный брак», «правильная работа» — это не свобода. Это карта, на которой осталась только одна дорога.
🌀 А что такое ад с точки зрения такой модели? Это не география. Это состояние, в котором S = 0. Энтропия выбора обнуляется. У вас нет альтернатив. Вы обречены двигаться по одной траектории. И знаете что? Таких «адов» вокруг нас больше, чем мы готовы признать. Работа, где приказ не обсуждается. Религия, где за малейшее сомнение — кара. Школа, где оценка важнее понимания. Где ошибка — не опыт, а позор.Социальные сети, где чужое мнение становится приговором. Где за неверный пост — отмена. Где канцерогенный стыд разлит в воздухе. Где человек не пишет — он отбивается. Где любая мысль проверяется на одобрение толпы. И таких "адских кругов" бесконечное множество в нашей жизни .
🤍 Любовь как анти-энтропия
А что делает любовь? Она расширяет Ω. Она говорит: у тебя есть выбор, и я не буду тебя наказывать, если ты выберешь не меня. Это страшно. Это невыгодно для институций. Но это честно.
Кьеркегор видел в библейском Аврааме не героя послушания, а героя выбора. Авраам не знал, зачем ему приносить в жертву сына. У него не было гарантий, что Бог не сошёл с ума. И всё равно он сказал «да». Не из страха. А потому что решился. Это, по Кьеркегору, и есть подлинная вера — прыжок над пропастью, без страховки .
Религии, построенные на страхе ада, часто путают два разных состояния: веру и подчинение. Вера — это внутренний, свободный выбор. Подчинение — это реакция на угрозу. Когда человеку говорят: «Иди сюда, иначе…» — перед ним не открывают путь, перед ним закрывают все другие. В таком пространстве нет места для прыжка, для сомнения, для личного «да», которое родилось не из страха, а из любви. И это проблема не веры как таковой. Это проблема конкретных институций, которые подменили призыв ультиматумом. Искренняя вера не боится вопросов. Настоящая любовь не требует крови. А если ваше «да» выбито страхом, оно ничего не стоит. Оно не про Бога. Оно про систему, которая вас загнала в угол.
🕯️ Можно ли верить без наказания?
Вот главный вопрос, который выносит эта статья. Существует ли вера, где нет ада? Где Архитектор (или Бог — называйте как хотите) не судит, не карает, не обещает рай за послушание? А просто создаёт пространство Ω, задаёт правила, но оставляет вам право ошибаться?
Да. Такая вера возможна. И она честнее любой религии, где главный козырь — угроза.
Честная вера не говорит: «верь, а то сгоришь». Она говорит: «выбирай. Я не знаю, что будет. Никто не знает. Но ты выбираешь сам. И это и есть любовь — уважение к твоему выбору, даже если ты выберешь не меня».
Кьеркегор писал: «Страх учит прятаться». Сегодня миллионы людей прячутся за ритуалами, догмами и чужими ответами. Они не верят. Они просто боятся. Но любовь — не там, где тихо и предсказуемо. Любовь — там, где адреналин, где ты перестаёшь контролировать, где ты говоришь «да», не зная чем это кончится.
Ваша Ω должна быть широкой. И единственная сила, которая её не сужает, — это любовь без условий. Всё остальное — просто хорошо замаскированная тюрьма.
🤍
Эта статья — приглашение к диалогу. Можете соглашаться, спорить, копать глубже. Я не предлагаю вам готовую веру. Я предлагаю зеркало. Посмотрите на свои страхи. На свои «надо». И спросите себя: вы выбираете — или вас выбрали?
🔗 Мои ресурсы, если захочется копнуть глубже:
🧠 Telegram-канал, где я разбираю «Веру Паломника — Исход» по косточкам:
Есть у меня знакомый - назову его Андрей. Мы пересекались по работе несколько лет, нормальный мужик: без понтов, со своей головой, семья, ипотека, всё как у людей.
Я долго не знал, что у него происходит за закрытой дверью. Узнал случайно и до сих пор не могу выкинуть эту историю из головы.
Пишу не для того, чтобы осудить. Пишу, потому что такое может начаться у кого угодно. Буквально у любого из нас.
Андрей никогда не был азартным человеком. Ну, то есть в казино он не ходил, в карты не играл. Обычный мужик, который смотрит футбол по выходным и иногда спорит с друзьями на тему как сегодня сыграет Спартак .
В какой-то момент один приятель на работе рассказал ему, что поставил на матч пятьсот рублей и поднял три тысячи. "Да там вообще несложно, я уже несколько недель в плюсе". Андрей послушал, улыбнулся и, казалось, забыл.
Но не забыл.
В следующую субботу он скачал приложение букмекера и поставил триста рублей "просто попробовать". Выиграл девятьсот. Вот с этого момента всё и покатилось.
Первое время Андрей держал себя в руках, по крайней мере ему так казалось. Ставил только на футбол, только по выходным, только небольшие суммы. Он даже вёл таблицу в Excel, куда записывал каждую ставку. Считал себя аналитиком, а не игроком.
Жена Марина знала, что муж "иногда ставит на спорт". Для неё это было примерно как лотерейный билет - ну и ладно, мелочь же.
Но вот эта таблица в Excel, она немного ее напрягала. Когда человек начинает "вести статистику" своих ставок, он уже не просто развлекается. Он уже затянут, просто ещё сам этого не видит.
Примерно через полгода Андрей за один вечер слил восемь тысяч рублей. Он не лёг спать, сидел до двух ночи, отыгрывался. Минус ещё пять.
Утром сказал себе: "Бывает. Больше крупно ставить не буду". И держался — почти две недели.
Потом был финал Лиги Чемпионов. "Ну тут всё очевидно, это же финал". Он поставил двадцать тысяч, деньги, которые они с Мариной откладывали на отпуск. Проиграл.
Марине сказал, что отпуск придётся перенести, потому что "на работе задержали деньги". Это была первая ложь. Первая и не последняя.
Когда Андрей мне всё это рассказывал, я спросил его напрямую: "Ты же понимал, что проигрываешь больше, чем выигрываешь?"
Он помолчал и говорит: "Понимал. Но каждый раз казалось — вот следующая ставка всё исправит".
И это, как мне потом объяснили люди, которые в этом разбираются, не глупость и не слабоволие. Мозг на выигрыш реагирует как на дозу, дофамин, азарт, предвкушение. И что самое коварное: выигрыши запоминаются лучше, чем проигрыши. Можно десять раз проиграть, но один выигрыш перекрывает всё.
"Видишь, я умею. Просто не везло".
Против этой химии обычная сила воли работает плохо. Очень плохо.
Жена поняла, что что-то не так, не сразу. Сначала, что муж стал каким-то дёрганым по выходным. Потом, что деньги с карты уходят непонятно куда. Потом нашла в браузере историю с букмекерскими сайтами.
Разговор был тяжёлым.
"Андрей, скажи честно, сколько ты потратил?"
Он назвал цифру вдвое меньше реальной. Марина это почувствовала, но доказать не смогла. Промолчала.
И вот тут, говорит Андрей, началось самое страшное. Не долги, а то, как изменился взгляд жены. Она смотрела на него и уже не была уверена: правда это или снова ложь. Доверие, оно не трескается громко. Оно просто тихо уходит.
Когда всё вскрылось окончательно, Марина нашла квитанции случайно, искала документы на машину- сумма долгов была около четырёхсот тысяч рублей. За полтора года.
Почти всем друзьям он был должен "до зарплаты, срочно". Микрозаймы под бешеные проценты. Кредитная карта в минусе.
Марина не кричала. Просто сидела на кухне и молчала. Андрей говорит, что это молчание было страшнее любого скандала.
Андрей пробовал бросить сам. Держался три недели - срыв. Ещё три - снова срыв.
Потом пошёл к психологу. И тот объяснил ему вещь, которая, честно говоря, и меня заставила по-другому на это смотреть: лудомания - это зависимость, а не просто вредная привычка. Привычку можно бросить усилием воли. С зависимостью это не работает. Нужна помощь, нужна структура, иногда - группы поддержки.
Андрей прошёл терапию. Марина тоже несколько сессий, уже для себя. Они до сих пор вместе. Но она сама мне сказала однажды: "Я его простила. Но я его уже другим вижу".
Я рассказал вам эту историю не для того, чтобы напугать или прочитать лекцию. Просто она у меня в голове засела и мне кажется, что такие вещи важно говорить вслух.
Андрей не был слабым или безответственным. Он был обычным человеком, которому однажды показалось, что деньги могут достаться чуть легче. Букмекеры именно на это и рассчитывают, они продают не азарт, они продают иллюзию, что ты умнее остальных и у тебя получится.
Если вы читаете это и узнаёте в истории Андрея кого-то близкого или, может, себя — уже хорошо. Потому что самое сложное здесь это вообще увидеть проблему.
А у вас есть похожие истории — из жизни или от знакомых? Как вы думаете, почему люди так долго не замечают, что попали в ловушку?
В лаборатории как всегда было серо и затянуто легкой дымкой, пахло канифолью, было много электронного хлама, дорогостоящего оборудование, но на фоне дорогостоящего оборудования тут люди были того самого разлива, старой закалки глубокого познания сущности бытия и стар и млад, каждый был ограненным алмазом, но особенно выделялись тут два которые не могли ужиться вместе словно огонь и вода, вечное противоборство, столкновение судеб и характеров, и именно о них тут пойдет речь.
Мой друг Вадим потомственный дворянин, добрейшей души человек, музыкант, не лишённый чувства прекрасного, познавший тонкие струны мироздания, с добрым чутким взглядом в поношенной одежде, осознанно купленным в секонхенде, а зарабатывал он тем что он умел паять, в его руках таяло олово словно это была вода, его природное обоняние давно пропало, из за постоянного вдыхания паров оксида сурьмы флюса ит.п. гадости, но чутье в ремонте приборов была от природы, он мог только лишь по косвенным признакам локализовать проблему в импульсном блоке питания. Для него пайка была чем то сакральным интимным соитием и укрощением сил природы, торжеством инженерии. Но, к сожалению, он был вынужден работать, в самом токсичном колодце бытия. Михаил этот высокий статный русский потомственный козак мужчина вычурный и педантичный, в его глазах читалась откровенное презрение по отношению к Вадиму, он специально со скрупулёзностью следователя СК РФ, каждый раз, проверял работу Вадима.
- Почему опять ты не запаял?
Спросил Воронцов, в глазах Воронцова читалась такая неудержимая злость и ненависть что даже у надзирательницы с Равенсбрюк дрогнула бы рука. Вадим с известной только ему и никому больше по эту сторону Урала, спокойствием ему отвечает.
- Так я же запаял, этот конденсатор.
На что у Воронцова моментально подскочило давление, его голова начинала вскипать. Напряжение в лаборатории росло что уже недалеко от рукоприкладства, но Воронцов хотя был потомственным козаком, но вместе с этим он был достаточно интеллигентен, не позволял себе лишнего.
- Так ты же уже этот сраный конденсатор паяешь уже третий день!
Выразил свое глубокое недовольство скоростью работы своего коллеги. На что Вадим отвечает с определенной паузой и спокойностью удава, не из-за того, что он не услышал вопрос, а чтобы специально вывести психосоматику Воронцова на новый уровень.
- Какой конденсатор?
Сказал Вадим с искренним как из себя мог выдавить удивлением. А актером он был скажем так позавидовал бы даже сам Ефим Степанов. Реакция Воронцова последовало моментально он впадает в своего рода транс и он начинает произносить нелинейную последовательность слов.
- Вот видите что я о нем говорил. Вот такими вот людьми и работаем, он специально так делает. Ему говорили отправить на ремонт еще в прошлом году в августе, а знаете что он еще делает, он высыпает банку с болтами и начинает их сортировать, а в конце, он опять высыпает все и начинает за ново. Дают ему на ремонт три блока, он ремонтирует их за 5 минут, но последний блок он ремонтирует 3 месяца, чтобы ему другую работу не дали. Он все специально делает.
В это время Вадим дает ему время выговорится, и мотает головой и лицо его расплывается в блаженной улыбке. По его телу бежит приятная дрожь. И разваливается в своем кресле празднуя очередную свою победу. Победу спокойствия над гневом, витает где то далеко над суетой бренного мира, купается в дофаминовой ванне, ведь день прожит не зря.
Давненько я не была столь сильно в себе разочарована, как в этом году. В прошлом, например, я была умничкой:
нашла работу, которую можно сочетать с уходом за сыном с инвалидностью,
скинула 15 кило очень лишнего веса,
начала ходить в спортзал,
освоила скандинавскую ходьбу,
стала делать по утрам зарядку.
Дети тоже радовали. Старший закончил обучение, нашёл неплохую работу, познакомился с чудесной девушкой. У них, кстати, свадьба в конце этой недели.
Младший закончил 9 класс, получив пятёрку за экзамен по русскому языку и четвёрку по математике. И это ребёнок с половиной мозжечка! Сам в шоке был)) Сейчас заканчивает первый курс техникума. Дифзачёт по математике -- снова пятёрка) История -- четыре, общество -- четыре. Знали бы вы, как я им горжусь (ТТТ, чтобы не сглазить!)
В общем, дети у меня молодцы, а мать... Мать забросила спорт, набрала обратно треть сброшенного, и как-то остановилась в развитии. Хочется взять себя в руки, но из них всё валится. Я словно лосось, который буквально разваливается на куски, выполнив свой родительский долг. И как собраться обратно?
Пока не знаю. И, наверное, хотела бы спросить у бывалых родителей. Тех, кто прошёл этот период, когда дети выросли достаточно, чтобы стать самостоятельными взрослыми членами общества. Как вы справились? Или, может, даже и не заметили, что что-то изменилось?
Однажды один человек сказал мне, что думает о смерти каждый день. Я спросил: «И как?» Он подумал и ответил: «Становится легче жить». Ему было тридцать два года, он был здоров, у него была семья и работа. Он не был депрессивным. Он был, пожалуй, самым спокойным человеком из всех, кого я знал тогда.
В нашей культуре смерть вынесена за скобки. Мы убрали её из домов в больницы, из разговоров - в неловкое молчание, из мышления - в «потом когда-нибудь подумаю об этом». Смерть стала неприличной темой. Признаком патологии. Если человек думает о конечности - его отправляют к психологу. Но практик знает другое. Смерть - инструмент. Один из самых точных, которые существуют.
Стоики держали черепа на столах. Буддийские монахи медитировали на трупы - буквально, в традиции маранасати сидели рядом с разлагающимися телами и наблюдали. Суфии говорили: «Умри до смерти, и тогда смерть тебя не убьёт». Тибетская книга мёртвых - это не инструкция для умирающих. Это тренировочное пособие для живых. Всё это - одно и то же знание, пришедшее разными дорогами.
Осознание конечности меняет качество присутствия. Нейрохимически, перцептивно, в ощущении времени и пространства прямо сейчас. Когда ты по-настоящему знаешь, что умрёшь, - не умом, а телом - ты начинаешь воспринимать жизнь другой плотностью.
Terror Management Theory - теория управления страхом смерти - говорит, что большая часть человеческого поведения мотивирована одним: попыткой не думать о смерти. Карьера, статус, потребление, скандалы в соцсетях, постоянная занятость - всё это работает в том числе как анестезия.
Пока я занят - я не умираю. Пока я важен - смерть подождёт. Пока я не смотрю в ту сторону - её как будто нет. Но она есть. И практик выбирает смотреть. Регулярно. Намеренно. С определённой внутренней позицией. Это не мазохизм. Это гигиена.
Первая медитация: сегодня мой последний день. Утром, до того как открыть телефон. Просто подержи в уме: допустим, сегодня последний день. Не завтра, не через год. Сегодня. Что тогда важно? Что - нет?
Это упражнение делает что-то странное с приоритетами. Мелкие обиды, тревожные мысли о чужом мнении, ощущение что «надо ещё подождать, пока жизнь начнётся» - всё это начинает выглядеть иначе. Изменилась оптика. Марк Аврелий делал это каждое утро. Он был императором Рима. Очень занятым человеком. Находил время.
Вторая медитация: письмо из конца. Садишься и пишешь от лица себя - в конце жизни. Не трагически. Как если бы прожил хорошо, долго, полно. И смотришь назад. Что было важным? Что оказалось пустым? Кого ты любил? Чего боялся зря? Это не фантазия о будущем. Это диагностический инструмент настоящего.
Когда я давал это упражнение на курсах - люди писали по-разному, но реакция была почти одинаковая. Тихая. Серьёзная. Иногда слёзы - но другие, не горькие. Что-то проясняется.
Третья медитация: место в цепочке. Ты - не первый. И не последний. До тебя были люди, которые тоже думали, что их проблемы - самые важные. Которые тоже боялись, любили, строили и теряли. Они умерли. После тебя будут другие. Это дает масштаб.
Практик умеет удерживать два уровня одновременно: моя жизнь важна и уникальна - и при этом она часть чего-то значительно большего, в котором она растворится. Японцы называют это mono no aware - печаль вещей. Горько-сладкое знание о том, что всё проходит. Это не депрессия. Это определённый вид красоты, который доступен только тем, кто смотрит прямо.
Что происходит с практиком, который работает со смертью? Первое - уходит мелкий страх. Страх осуждения, страх выглядеть не так, страх сказать что-то лишнее. На фоне настоящего - всё это съёживается.
Обостряется ощущение ценности. Разговор с другом, утренний свет, запах кофе, момент когда что-то наконец написалось - всё это начинает весить больше. Гедонизм здесь ни при чём. Это другое - присутствие.
Меняется отношение к выбору. Когда ты знаешь, что времени конечное количество - ты начинаешь выбирать иначе. Не «что безопаснее», а «что настоящее».
И это самое неожиданное - уходит часть эго. Эго держится на иллюзии бесконечности. «Я ещё успею. Я ещё докажу. Меня ещё запомнят». Когда смерть стоит рядом как практика - эго становится скромнее. А воля - чище.
Психология работает с травмой вокруг смерти. Чудотворчество работает с самой смертью как силой. Практик учится использовать конечность как топливо. Не бояться её - и не игнорировать. А держать рядом, как компас. Смотреть на неё в нужные моменты - и позволять ей выравнивать курс. Смерть знает, что важно. Она всегда знала. Мы просто долго отворачивались.
В Сямже, где я вырос, смерть была обычной частью жизни. Умер сосед. Умерла корова. Умер дед. Люди приходили, сидели, молчали, иногда говорили что-то простое. Не горевали «правильно» по городским стандартам - просто были рядом с этим. Потом я уехал в Москву и обнаружил, что смерть там спрятана очень далеко. Что говорить о ней - странно. Что думать о ней - тревожно.
Я потерял родителей с разницей в месяц. Последний раз видел их живыми незадолго до этого. После этого я больше не откладываю важное на потом. Не потому что стал мудрее. А потому что смерть - хороший учитель. Если её слушать.
