Июнь 1994 года. Я всё служу комендантом в подъезде, охраняя спокойствие генералов, полковников и прочих шишек из (военная тайна). И вот поступил «заказ», который нельзя было отказаться выполнить. Заказ поступил от дедушек, а им, в свою очередь, от гражданского толстопуза, который строит дом за городом и которому приглянулись халявные стройматериалы. В данном случае это был керамзит. Задание: набрать в строящемся, то есть, ещё далеко не сданном доме, 13 мешков керамзита. Нас было двое, но кому-то из нас необходимо было оставаться в дежурке, охранять покой военачальников. А вот второму предстояло подняться пешком на тех.этаж 8-и этажного дома и, под покровом ночи, крайне осмотрительно и незаметно для любого чужого глаза, набрать эти мешки керамзитом, завязать сверху узел и скинуть через окно чердака вниз, умудрившись не испортить мешки с грузом и никого не разбудив, благо, окно чердака выходило на окна дома, который тоже не был сдан, то есть, в котором никто ещё не проживал.
Сама стройка освещалась ночью достаточно яркими прожекторами, но опять же, они светили с другой стороны и света в месте предполагаемого сброса и приземления мешков было абсолютно темно. Темно и страшно… Вот представьте себе, выдвинулся я на «задание», да-да, именно мне выпало идти на него.
Подхожу в полной темноте к дому и начинаю искать подъезд, дверь в который не закрыта. В третий подъезд получилось зайти. Поднимаюсь, повторяю в абсолютной темноте, ну, разве что были какие-то самые прям незначительные проблески света, которых хватало только на то, чтобы видеть просто направление, куда идёшь. Ну и да, действительно, правду говорят, глаза постепенно настолько привыкают к темноте, что кажется, что ты видишь в темноте, как кошка, без помощи света.
Поднялся на 8-й этаж, дальше иду, выше. Дверь, которая ведёт на тех.этаж закрыта. Петли под замок замотаны проволокой алюминиевой в пластиковой изоляции. Через 5 минут мучений и пыхтения открываю дверь. Со скрипом и нехорошим предчувствием…
Как только я распахнул дверь. На меня, как мне тогда показалось, налетела стая чего-то косматого, колючего и вонючего, простите. Голуби спали себе мирно, а тут я завалился да без спросу. Похлопали ещё какое-то время крыльями, погалдели да и успокоились. Я стоял и, привыкая к темноте, прислушивался к себе. Не потекло ли у меня в штанах… Да, здесь темнота была какая-то другая, особенная. Подошёл к окну, выглянул, чтобы оценить ситуацию всю. В целом, ничего особенного. Вот только лететь мешкам очень прилично. Выдержат ли приземление? Но самое интересное было, конечно же, впереди. И это «впереди» состояло из двух моментов. О втором из них – позже. А первый – это чем набирать в мешки керамзит! Лопату я не прихватил да и не было её у нас. Если только было озаботиться заранее и спросить у пацанов своего призыва на стройке днём. Не подумали об этом.
Распустил один мешок и начал загребать туда керамзит двумя ладонями, как щитом бульдозера. Пока набирал, на что-то наткнулся. Повертев в темноте в руках это нечто, допёр, что это был кусок рубероида, небольшой совсем. Попробовал пошарить в темноте и, о, чудо, нашёл кусок побольше. Им и продолжил дело. Времени на это у меня ушло очень много. Сколько? Не знаю, часы я тогда не носил. Может быть, пару часов ушло. Мешки были разными. И холщовые, в которых, обычно, картофель перевозят. И полиэтиленовые из-под химии какой-то. Сложнее было их потом завязать, но я смухлевать рискнул и не стал искать какие бы то ни было завязки, а завязал их, как бы между собой, то есть, узел завязывал на самом пакете или мешке. Таким образом и набирать их не пришлось слишком полными. Затем поднёс их все по очереди к окну. Оценил обстановку и начал сбрасывать. Пока сбрасывал, услышал звуки работающего двигателя машины и небольшой свет вдалеке от места приземления мешков. Ускорился. Всё. Скинул все мешки и увидел, как к куче мешков подъехал УАЗик. Это были ВАИ, то же, что и ГАИ, только военнизированная. Ну, всё, приехали, подумал я, губа (гауптвахта) мне обеспечена. А, может, даже и дисбат!
Выбежал с тех.этажа на 8-й этаж, потом, лихорадочно рассуждая, понял, что бежать вниз сейчас опасно. Меня просто примут под белы рученьки. Остаётся только один более-менее разумный вариант – это подняться на крышу, пробежать по ней до следующего подъезда и, спустившись на 1-й этаж, бежать и бежать…
Но я вспомнил нечто пугающее меня, не все подъезды были открыты, вот и мне, например, повезло только с одним их них. Правда, я не все их проверить успел. В общем побежал я сразу к третьему подъезду по крыше, начал спуск, прислушиваясь попутно к различным звукам, и точно, услышал. Кто-то поднимался мне навстречу!..
Но он не крался, а поднимался быстро, поэтому мог и не слышать моих шагов. Я начал снова подниматься и, добежав до тех.этажа, нырнул в него, а после и на крышу, побежал ко второму подъезду, перепрыгивая какие-то брустверы, натянутую проволоку, провода, канистры и вёдра.
Добежал до тех.этажа второго подъезда – нырнул в него, выбежал на 8-й этаж, остановился, чтобы прислушаться – тишина, везде. Начал быстро спускаться на первый этаж, вот она, дверь из подъезда на свободу. Свободу ли – спасение или дисбат?! Подбежал к двери нажал, надавил на неё – закрыта. Потыркался ещё – закрыта. Остаётся одно – попытать счастья с первым подъездом. Начал подъём на крышу. Но я мог столкнуться с преследователем или преследователями даже, шаги которого или которых я слышал в третьем подъезде.
Поднимаюсь быстро, одновременно, прислушиваясь, не услышу ли какие-нибудь звуки подозрительные. Вот впереди уже 8-й этаж, замедлил ход. Потихоньку вышел на тех.этаж – тишина, выбрался на крышу – тишина. Осмотрелся, насколько это было возможно в темноте, прислушался – можно продолжать. Побежал к 1-му подъезду, опять какие-то провода и вёдра с краской. Тех.этаж. 8-й этаж. Бегу, слушаю.
В итоге, спустился на первый этаж 1-го подъезда. Подбежал к двери подъезда, собрался с духом и надавил на дверь – открылась! Выглянул, высунув одну только голову, повертел в разные стороны - ничего подозрительного, кроме УАЗика с горящими фарами, который разворачивался в районе 7-го подъезда, то есть, на другом конце дома. Напротив меня – забор, ограждающий стройку. Дом-то ещё строится. Подбежал и сразу заметил в заборе «окно», видимо, заранее кем-то и для чего-то прорезанное. «Окно» было прикрыто тем же металлом, из которого был сделан забор. Отодвинув его, выглянул за пределы стройки – ничего и никого. Ну и побежал в подъезд своего дома, который мы охраняли. Подбежав, уже не стал таиться. Нет смысла, подумал я. Если кто-нибудь из чужих есть внутри, то уже поздно что-либо предпринимать. Зашёл в дежурку – тишина. Только напарник с широко раскрытыми глазами и какой-то пунцовый сидит за столом.
Оказывается, пока я убегал от невидимых мне преследователей, к нам в дежурку наведался военный патруль и экипаж УАЗика ВАИшного, по очереди: сначала одни зашли, всё расспросили и поинтересовались, а где же напарник, то есть, я. Потом другие завалились к нам с теми же вопросами к моему напарнику. Благо, у него хватило ума сморозить что-то вроде «ушёл на обход территории». Никакого обхода мы, конечно, никогда и не делали. Более того, нам его и не вменяли в обязанности, потому что мы охраняли конкретный объект – конкретный подъезд дома командующего. В тот день я так и не смог уснуть, сердце колотилось, как у котёнка после игры с клубком.
А на месте, куда приземлялись, сброшенные мной мешки с керамзитом, происходило следующее. УАЗик ездил хаотично вдоль дома, несколько солдат прочёсывали весь дом. Ох, и досталось же им, ведь все квартиры уже были готовы к отделке и стояли открытыми, а это 224 помещения и объект их внимания мог забраться в любую из них и затаиться где-нибудь на балконе, о чём я и не подумал даже, когда убегал. Почти все мешки лопнули, как нам потом рассказали по секрету, либо развязались. Заказчика и, благо, исполнителя сего безобразия так и не нашли…

Автор: Andres J. Colmenares (Wawawiwa)

Спорт — это моя жизнь, я не представляю себя без тренировок. В то время я работала недалеко от Якиманки. Зная мою страсть, все мои друзья и родственники объединились и в складчину сделали мне потрясающий подарок — абонемент в World Class. Для меня это было огромной радостью и знаком поддержки от близких людей. Мы с дочкой ходили туда годами, пока в один из дней этот подарок не превратили в кошмар...

Это произошло уже давно, но эта боль и возмущение до сих пор живут во мне. Я хочу поделиться этой историей, чтобы люди знали, что скрывается за красивыми вывесками премиальных клубов. Мы с дочкой больше 3 лет были клиентами World Class на Якиманке. В тот день дочка, как обычно, занималась плаванием в бассейне. Я закончила тренировку, вымыла голову и подошла к фену, оставив полотенце на скамье. Я просто спокойно ждала своего ребенка. Но вместо этого я попала в настоящий ад. На меня набросилась группа женщин, которым показалось, что я занимаю их место. И устраиваю срач в зале.  Они оглядели меня с ног до головы, оценили мою простую одежду и прямо в лицо с ледяным презрением выплюнули: «Это не твой уровень — сюда ходить!». К этой травле тут же радостно присоединилась известная ведущая Мария Миногарова. С брезгливостью в голосе они начали выгонять меня: «Ты из области! Из-за ремонта все теперь сюда прутся. Сиди дома в своей области и жди, пока там залы откроются! Не смей находиться рядом с известными людьми!». Я была одна против толпы богатых, холеных женщин, которые уничтожали меня просто за то, что я одета проще, чем они. Самое страшное произошло, когда пришла администратор — она встала на их сторону. В итоге нас с ребенком, которые ходили туда годами, буквально выставили за дверь. Дочка плакала и не понимала, почему её выгнали с любимого плавания. Я обнимала её и плакала вместе с ней от жуткого осознания: если у тебя нет миллионов подписчиков и тяжелого люкса, ты для них — пустое место. Твои права и человеческое достоинство в World Class не значат ничего перед страхом персонала потерять расположение «звезды». Мы больше туда не вернулись. Я думала, это предел цинизма. Но настоящий ад ждал впереди. Я узнала, что мою дочку жестоко гнобят в школе за то, что у неё нет телефона. А недавно при мне её оскорбили, назвав «черножопой». Но самое страшное случилось после. Я посмотрела на свою дочку, а она тихо сказала: «Мама, всё хорошо, я уже привыкла...». Мой ребёнок говорит мне это просто для того, чтобы я не расстраивалась из-за того, что мы живем скромнее других. Девочка, которую растаптывают за внешность и бедность, пытается защитить свою маму. После этого во мне что-то сломалось. Опускались руки, и жить в таком циничном мире порой просто не хотелось. Но каждый раз, когда мне становится темно, я смотрю на свою дочку. И я понимаю: благодаря ей я всё еще есть на этом свете. Если меня не станет - никто на этой земле не защитит её от этой слепой жестокости. Я пишу это не ради жалости. Я пишу это, чтобы спросить у общества: люди, ну почему вы стали такими жестокими? Почему галочка в соцсетях и шмотки стали важнее человеческой жизни и слез ребенка?В такие минуты внутри всё выгорает, и жить в этом мире просто не хочется. Единственное, почему я всё еще есть на этом свете — это моя дочь. Я понимаю: если меня не станет, никто на этой земле её не защитит. Люди, что с вами?

Обнимаю своего плачущего, ни в чем не виноватого ребенка, и внутри меня всё умирает. Хочется просто закрыть глаза  с малышкой и никогда больше не проснуться, лишь бы больше не чувствовать этой удушающей, несправедливой боли.