#стих_442
"Митя срал из жопы много
Выходило говно долго
И порвал пуклец кхуям"
Сочинял Омар Хайям
"Митя срал из жопы много
Выходило говно долго
И порвал пуклец кхуям"
Сочинял Омар Хайям
Только завидев дно - можно контролировать ситуацию..
Свет негативно воздействует на свежесть красок..
Бетон вновь перестает впитывать жизнь..
Она неисключима..
Готовность не подразумевает всеобъемлимость..
Насколько все поддастся настроению..
Насколько можно понимать отдельно высмотренное положение..
Корни вновь захватывают песчаную гладь..
Эти катушки выглядят вырвано..
Швы под покровительством лазы..
Трещины произрастают..
Слова не должны иметь строгой ассоциации..
Всплески подкожных вод не хотят поддаваться долговременному анализу..
Самовзрощенные стены не должны поредеть..
Атмосфера чувствует каждый синт..
Насколько инороден..
Весьма не занимателен..
Крайне не преобращен..
Но корни не произростут..
Альбом - "the variability of the essence of existence"
Если говорить обо мне —
Я, пожалуй, нигде не гожусь.
Со мной ты всегда в меньшинстве,
И поверь, я этим не горжусь,
А лишь предупреждаю...
Что ты со мною пропадёшь.
И я тебя же осуждаю
За эту слепоту и ложь.
Ты ищешь свет в моей пустыне,
Где только пепел и гранит.
Мой мир разрушен, и отныне
Он никого не пощадит.
Пошлю тебя куда подальше —
Ты подтвердишь, что ты серьёзен.
В твоих словах ни капли фальши,
Но путь к согласию — занозен.
В ответ — оскал и едкий шёпот:
«Куда уйдёшь ты от меня?
Твой жалкий бунт, твой слабый ропот —
Попытка обмануть меня.
Ты без меня — пустое место,
Ничтожество в глазах толпы.
Из этой грязи, слёз и теста
Лишь я один тебя слепил.
Я не уйду. Прижмись плотнее.
Твоя пустыня — мой капкан.
Со мной ты станешь лишь слабее,
Ведь я — твой личный океан».
Дрожали руки, пахло страхом,
Но в горле вызрел дикий смех:
«Ты мнишь себя моим палачом?
Что ж, эта пытка — для утех.
Раз я ничтожество и грязь,
Тебе понравится на дне.
Какая жертвенная связь!
Гори со мною на костре.
Я разломаю твой капкан,
Тебе понравится эта боль.
Ты думал, ты мой океан?
Я выпью твою жизнь под ноль».
Застыл в глазах его испуг,
Исчезла спесь, померк оскал.
Он вырваться хотел из рук,
Он от безумия бежал.
Такой её он не сотрет,
Такой её еще не знал.
Она смотрела уходя,
Свободой пьяной дорожа.
Внутри — победа и беда,
И за спиной — руины, прах.
Ей жаль, что всё сплелось в петлю,
Что не спасти уже двоих.
Но шёпот тихий: «Не люблю», —
Поставил точку в днях пустых.
Тополиный пух у обочин.
Будто просит, чтобы поджёг.
Зажигалка есть, между прочим.
Нет охоты сесть за поджог.
Загорится шиномонтажка.
Или шаурмечный ларёк.
И меня осудят по тяжкой.
И судья в суде наорёт.
Типа я такой безобразник.
Причиняю гражданам зло.
Не раскаиваюсь я разве?
Нету оправдательных слов?
Мне три года мало, злодею.
Мне б тавро и вечный позор.
И на что вообще я надеюсь?
Я надеюсь, всё это сон.
Пора насрать большую кучу
И выссать океан мочи
Пусть с хуя льёт как с чёрной тучи
Смотри, строчи, молчи, дрочи
Хорошим калом чтобы гадить
С мочой отправку в туалет
И жизнь прекрасную наладить
Исполнив сраный минуэт
восток и запад — газ и кремень.
вопрос больной/больной ответ —
война — последний аргумент
высокоставленных. по теме
встревожен мир, прямой эфир
ворчанье улиц наполняет;
во мглу врастает город стаей
ворон, слетевшихся на пир;
вампиром в шею неба ночь
вонзит прожектора (клыками),
высасывая силу прочь
венозно-кровными дождями.
витрин звенящих песня-слоган:
“война идёт – войне дорогу!”
На гладь реки я лодкой лягу: не утону, не протеку, верёвкой привяжусь к коряге или суку.
Созревшего зерном граната в глазурь тарелки выбью дробь, разбрызгав сладким соком кровь.
Листвой дерев сложу портреты опавших осенью поэтов — средь них и твой.
Льдом скрою выходы и входы глубин, какого звания и рода — нет важности, руби.
За маску ненадёжно скрыться — тех не найти, кто срежет лица.
Будь осторожен, из тьмы в ослепительный падая свет. Там на дне чего только нет:
письма в бутылках, приветы в стаканах; заплывшие жиром затылки, принявшие форму диванов;
ложные пустяки, сложные упрощения и бесконечные перечисления…
Будь бесстрашен: здесь всё имеет всякое решение и запросто можно
вместе с пирожным разрезать чашу, в которой его подали.