Пикабу, привет. Я мама первоклассницы, и я тут недавно писала пост про то, как в первом классе есть предмет «Русский язык», и учебник по другому предмету называется точно так же, и как моя дочка каждый вечер садится собирать рюкзак по списку предметов и каждый вечер натыкается на то, что название предмета в списке не соответствует вещам на столе.
Тогда мне в комментариях написали, что проблемы нет, что ребёнок запоминает учебники визуально, что учительница каждый день скидывает в чат, что брать, что можно купить непрозрачную обложку и написать маркером «чтение», и что я вообще раздуваю из ничего.
И я не буду спорить с этими советами, потому что они рабочие, мы правда справимся, подпишем, наклеим, запомним, и через месяц дочка будет брать нужный учебник не задумываясь.
Но я не про это. Я про то, что нам вообще приходится это делать, и про то, что за этим стоит.
Есть такая книга — «Психбольница в руках пациентов», написал её Алан Купер, один из основателей проектирования взаимодействия. Она про то, что происходит, когда продукты делают люди, которые сами ими не пользуются: в психбольнице пациенты, а порядки там устанавливают санитары. Купер писал её про софт, но суть шире — он говорит, что продукты создаются ради технологий и удобства тех, кто их делает, а не ради людей, которые ими будут пользоваться, и что на самом деле цель проектирования — избавить пользователя от чувства глупости и бессилия, а хороший интерфейс не заставляет человека угадывать и не навязывает ему свои проблемы.
И вот обложка «Русский язык» на учебнике по чтению делает ровно обратное, потому что ребёнок смотрит на список, смотрит на книгу, видит, что надпись на книге не совпадает с названием предмета, и чувствует себя глупым — не потому что он глупый, а потому что его поставили в ситуацию, где правильный ответ нельзя вывести, можно только угадать или спросить взрослого. А взрослый чувствует себя бессильным, потому что объяснить ребенку, почему на урок чтения надо брать учебник по русскому, а на урок русского - прописи - это ну такое себе, я пробовала. На следующий день ребенок уверенно ответил, что это учебник по русскому.
Вот это и есть та самая психбольница в руках пациентов, только вместо софта — школьная система обучения, а вместо пользователя — семилетний ребёнок, который ещё не знает, что так бывает, и думает, что это с ним что-то не так.
Это похоже на продолжение той системы, в которой выросли мы, где постоянно чувствуешь, что с тобой что-то не так... где надо было быть хорошим, но быть хорошим было как предел последовательности - недостижимо. Потому что оценку не добавляли за то, что ты сделал, а снимали за то, что не сделал, и «четыре» — это не «хорошо», а «почему не пять» и т.д....
И мы выучили этот урок на отлично, мы стали «хорошими девочками» и «удобными мальчиками», мы до сих пор вздрагиваем, когда начальник хмурится, мы до сих пор чувствуем вину, когда отдыхаем, мы до сих пор не умеем сказать «я молодец» без внутреннего голоса, который говорит «ну, могла бы и лучше», и мы двадцать лет разгребаем то, что в нас заложила эта система — это самое чувство, что мы изначально недостаточно хороши и должны всё время заслуживать. Мне давеча мой научный руководитель такое затирал, что у меня плохая диссертация и сама я ничего не знаю. 5 лет затирал, хотя разработка была уже готова и внедрена. А когда я его спросила, зачем он это делает, он ответил, что он, как научный руководитель, должен меня обязательно поругать. Чтобы я стала лучше. Потому что мы все должны стремиться стать лучше. Охренеть, блин, а я думала, что он должен мне помочь диссер защитить. Это такой менталитет поколения наших родителей, он им тоже не от хорошей жизни достался. Но зачем это дальше-то передавать? Да, мы справляемся, но какой ценой...
Я тут немного покопала в стандартах, если я все правильно поняла, то официальные названия предметов в начальной школе закреплены в ФГОС НОО, это Приказ Минпросвещения № 286 в актуальной редакции от 18 июня 2025 года, и там есть предмет «Литературное чтение» и отдельный предмет «Русский язык», это два разных предмета с разными названиями на уровне стандарта, и путаницы бы не было, если бы учебники назывались так же, как предметы.
Но проблема в том, что стандарт не обязывает издательства называть учебники в точном соответствии с этими наименованиями, поэтому на обложке учебника для предмета «Литературное чтение» может стоять название «Русский язык», формально это не нарушение, а по факту — та самая логическая ловушка для первоклассника, который учится собирать рюкзак по списку предметов.
То есть дыра не в программе, дыра в том, что никто не прописал одну строчку: название учебника должно совпадать с названием предмета, и эту строчку можно добавить за один приказ, и я не понимаю, почему этого до сих пор не сделано, потому что это же проще простого. Просто надо называть книгу не так, как вроде как формально правильно (Азбука Русского языка), а как это удобно нашим любимым маленьким пользователям, чтобы они могли сами научиться собирать свои рюкзаки и не чувствовать себя идиотами при этом. Надо понимать, что обложка учебника - это тот же интерфейс, только у другой системы. Гораздо более важной, на мой взгляд...
