Заснуть Алексей так и не смог. В какой-то момент он сдался, выпрямил спинку кресла и долго смотрел в темноту за стеклом. Когда чуть рассвело он налил в кружку остывший чай из термоса и выбрался из машины размять ноги. Вечером он даже толком не разглядел место, где остановился. Как оказалось, его временное пристанище расположилось на небольшой возвышенности. Через сотню метров лес закончился, уступив место довольно резкому обрыву. Внизу виднелась дорога, тонувшая в тумане.
Похоже придется подождать еще пару часов, пока туман хоть немного рассеется, - с такими мыслями Алексей вернулся к машине. Чтобы скоротать время он занялся укладкой припасов и снаряжения, которые он просто накидал вчера на заднее сиденье и в багажник. Время за работой пролетело незаметно. Алексей почувствовал смутную тревогу - лес был мертв и мертв абсолютно. Если раньше по утрам было слышно пение птиц, дуновение ветра, то сейчас стояла звенящая тишина. Трава под ногами пожухла и покрылась черными точками. И тут грибок, - подумал Алексей: такими темпами еще неделя и плесенью будет покрыто все.
Разобрав снаряжение, он неспешно перекусил и сел за руль. По дороге он не встретил ни одной машины. Мышкин встретил его частным сектором - типичная приволжская деревня, разросшаяся до размеров города. Добравшись до первой улицы, Алексей сбросил скорость. Его насторожило отсутствие людей. Уже почти двенадцать, но на улице никого.
Алексей резко затормозил у одного из домов: его привлекла кованая ограда, которая покоилась на фундаменте из красного, антикварного кирпича на белом известковом растворе и двухэтажный особняк, построенный в английском стиле. Его стены, сводчатые окна и черепичная крыша - всё выглядело основательно и очень дорого. На одном из столбов он заметил видеокамеру. Небольшая, купольная, с инфракрасной подсветкой. Подсветка была мертва - электричества в городе давно уже не было.
Калитка поддалась легко, и он шагнул на дорожку, выложенную тротуарной плиткой. Ее швы местами уже поросли сорняками, успевшими пожухнуть. По обе стороны дорожки некогда ухоженный сад выглядел безнадежно запущенным. Стриженые туи, ещё месяц назад бывшие произведением искусства, пожелтели и покрылись бурыми пятнами. Лиственницы стояли голые - их ветви почернели и покрылись липкой слизью. Роскошный газон пожелтел, а вечно зеленый самшит превратился в жалкие бурые скелетики.
Дом стоял в глубине участка, утопая в погибшей зелени. Его стены и крыша, кое-где покрытая мхом, крыльцо с колоннами, поддерживающими кованый балкон - всё дышало основательностью и вкусом.
Алексей поднялся на крыльцо, и его взгляд скользнул по массивной дубовой двери. Ручка в виде львиной головы смотрелась внушительно, почти по-средневековому. Он потянул за нее, и дверь мягко поддалась. В прихожей пахло сыростью - не затхлостью, а той особенной сыростью, которая появляется в доме, когда его перестают отапливать и проветривать. Слева на вешалке висели два плаща и мужская кожаная куртка. Алексей коснулся рукава куртки - кожа была мягкой и явно очень дорогой. Он перевёл взгляд на обувь, аккуратно сложенную на полках: мужские ботинки, кроссовки, туфли, детские сандалии. Хозяева явно собирались в спешке, но без особой паники.
Он прошёл в гостиную. Дверной проём был широким, с резным косяком из дуба, и Алексей невольно задержался, чтобы его рассмотреть - ручная работа, явно сделанная на заказ. Сама гостиная оказалась огромным помещением с высоким потолком и камином из серого камня, на полке которого стояли часы в бронзовом корпусе. Маятник застыл, а стрелки замерли на без четверти одиннадцать. Рядом с камином стояли две напольные вазы - гжель, настоящая, старая и возможно даже антикварная.
Посередине комнаты стоял дубовый стол, накрытый льняной скатертью. На нем - остатки завтрака. Тарелки с недоеденной яичницей, давно засохшей и покрывшейся серой плёнкой. Рядом с одной из тарелок лежала вилка, аккуратно положенная на салфетку зубцами вниз. Гранёный стакан в подстаканнике с остатками чая. Рядом с камином расположился книжный шкаф, забитый томами в кожаных переплётах. Классика, история, архитектура. Несколько книг по садоводству, справочник по системам безопасности. На полу, возле кресла, лежал детский рюкзак с вышитым медвежонком.
Он прошёл на кухню через широкую арку, отделанную тем же резным дубом. Помещение было просторным, с островом посередине и дорогой техникой на гарнитуре. Холодильник стоял открытым - внутри пусто, лишь банка соевого соуса, оливки и начатая бутылка кетчупа. На плите стояла сковорода с остатками той же яичницы. Рядом - итальянский чайник из полированной стали. На столешнице - кофеварка, источавшая кислый и прогорклый запах. На стене висели ножи на магнитной ленте. Их деревянные ручки и массивные лезвия из дамасской стали говорили о том, что хозяева дома знали толк в готовке. Два ножа отсутствовали - на ленте остались пустые места. Алексей вдруг отчётливо представил, как заботливая рука снимает их с ленты и торопливо засовывает в рюкзак.
Он поднялся на второй этаж. Лестница была широкой, с резными балясинами и перилами из морёного дуба. Первая дверь - детская. На письменном столе он увидел коробку цветных карандашей и незаконченный рисунок. Алексей подошёл ближе. Дом, солнце, четыре фигурки с палочками - ручками. Подписано детским почерком: «Моя семья». На полу, возле кровати лежала опрокинутая коробка с конструктором.
Вторая комната оказалась хозяйской спальней. Большая, светлая, с высоким окном, за которым виднелся заросший сад. Кровать с белым покрывалом была застелена. На ней лежал шёлковый халат малинового цвета с вышитым вензелем. Рядом стоял туалетный столик с большим овальным зеркалом и брошенными золотыми украшениями. Рядом с зеркалом - открытая пудреница, на крышке которой остались следы пальцев и открытая помада. На стене около кровати висела фотография в рамке. Мужчина и женщина на фоне дома - улыбаются и щурятся на солнце. Третья комната - кабинет. Массивный стол из красного дерева с резными ножками, кожаное кресло, стеллажи с книгами от пола до потолка. На столе - закрытый ноутбук. Рядом - настольная лампа с зелёным стеклянным абажуром, пачка бумаг, несколько ручек. Алексей открыл ящик. Документы, счета, чеки. Из подчерпнутой из них информации он понял - хозяин владел сетью ресторанов в Ярославле.
В нижнем ящике стола он нашёл карту с нанесёнными от руки пометками. Он развернул её на столе. Несколько точек обведены красным фломастером, рядом стояли даты и короткие пометки. Одна из точек - в районе Урала была обведена несколько раз. Маркер почти прорвал бумагу. Рядом было написано: «Тайга-1. Координаты 58-14». Алексей свернул карту и сунул в рюкзак.
Он спустился вниз. За неприметной дверью обнаружилась лестница в подвал. Фонарик выхватил из темноты полки с консервами, мешки с крупой, большие бутыли с водой. Алексей решил вернуться сюда позже - его заинтересовали тушенка и вода. Гараж он нашёл с другой стороны дома - отдельно стоящее строение из того же красного кирпича, с широкими металлическими воротами. Он подошёл и дёрнул за ручку — дверь поддалась. Внутри было просторно. Первое место пустовало, но на полу отчётливо виднелись следы шин, уходящие из гаража на улицу. Судя по рисунку - внедорожные шины с крупным агрессивным протектором. Алексей перевёл взгляд правее и замер. Там, под плотным серым чехлом, угадывались низкие, хищные очертания. Он подошёл, схватился за край чехла и рывком стянул его вниз. Ткань соскользнула, обнажив машину, от которой у него перехватило дух.
Это был Porsche 911 Turbo S последнего поколения. Судя по обводам, это была машина выпуска начала тридцатых годов. Низкопрофильные, широченные колёса с коваными дисками, черный кузов и хромировка. В безупречной лакировке отражался тусклый свет, пробивавшийся через узкие окна под потолком. Передний бампер с огромными воздухозаборниками, хищный прищур матричных фар. Даже будучи неподвижной, машина выглядела так, будто была готова сорваться с места в любую секунду. Сзади виднелось активное антикрыло, утопленное в корпус и четыре патрубка выпускной системы. Алексей открыл дверь. Она поддалась с мягким, приятным усилием. В лицо пахнуло кожей и дорогим пластиком - запах, который он помнил по довоенным выставкам. Салон был отделан чёрной кожей с красной прострочкой. Приборная панель - не электронная, аналоговая с тремя круглыми циферблатами в классическом стиле. Руль - тонкий, обитый алькантрой, без единой кнопки, только на его основании виднелись металлические лепестки переключения передач. Всё в этой машине кричало о скорости, о том, что она создана не для города, а для никому ненужных теперь скоростных трасс. Алексей представил, как этот зверь может разгоняться до трёхсот километров в час, как воет его восьмицилиндровый мотор. Но сейчас, в затхлой тишине гаража, спорткар казался беспомощным, как загнанный в клетку хищник. Его низкая подвеска, широкие, узкопрофильные шины были бесполезны на разбитых дорогах, по которым предстояло ехать Алексею. Рядом с машиной, Алексей заметил небольшую коробку. Он наклонился и поднял её. Внутри лежал роскошно отделанный брелок, на котором был вытиснен герб Porsche, и документы на машину. Он пролистал их. Владельцем значился тот самый мужчина с фотографии. Она была куплена всего за год до катастрофы. Он отошёл от спорткара, ещё раз окинув его взглядом. Красивая, дорогая и абсолютно бесполезная игрушка. Хозяин выбрал внедорожник, а ее оставил. Знал, что в новом мире ей не место.
Алексей осмотрел стеллажи вдоль стены. Инструменты, канистры и запчасти. На нижней полке заметил брезентовый чехол. Он подошёл и расстегнул молнию: палатка. Алексей разложил ее на полу: плотная, непромокаемая ткань, проклеенные швы и быстросборный каркас из алюминия. Кроме того, она обладала двойным входом с противомоскитными сетками, внутренними карманами и системой вентиляции. Рядом лежал пластиковый кейс, внутри него были аккуратно уложены инструменты: ключи, головки, трещотки, отвёртки, плоскогубцы: тяжёлые, с эргономичными рукоятками. В углу стеллажа стояла бензопила, а рядом две запасные цепи в заводской упаковке.
Алексей постоял, глядя на эти вещи и не торопясь перенес их в машину, потом вернулся за припасами. Сделав пару ходок, он сел за руль, завёл двигатель и через несколько секунд гостеприимный особняк медленно исчез в жёлтой, влажной мгле.
Город был покинут. Он обследовал еще несколько домов, но ничего интересного не нашел: несколько банок консервов, кое-какие инструменты - в этом состоял весь его улов.
В какой-то момент к нему прицепилось едва уловимое, но очень навязчивое чувство тревоги. Буквально через минуту стало ясно почему - запах! До Волги оставалось еще полкилометра, а он уже был повсюду. Этот запах знаком каждому, кто бывал на берегу Волги в тот момент, когда вода в ней как следует прогреется и цианобактерии, они же сине-зеленые водоросли решат, что пора устроить свой праздник жизни. Вода возле берега в эти дни превращается в густую, ядовито зеленую и очень дурно пахнущую жижу. Прибавьте к этому зловонию еще аромат извлеченной на белый свет кастрюли с наваристой рыбной ухой, забытой на полгодика где-нибудь в чулане и вы получите этот запах. Он был еще не очень сильным, но уже обволакивал все вокруг. К тому же начал тревожно потрескивать счетчик. Алексей понял, что реке досталось очень сильно. Удар по Твери и Рыбинску - огромное количество радиоактивного пепла и пыли попали в реку. Вероятно, большая часть рыбы и водорослей в реке погибли и остались на берегу. С другой стороны, оставшиеся простейшие водоросли во влажном и теплом климате дали обильное потомство и сейчас река представляла из себя гниющий, зеленый суп. Алексей остановился, одел противогаз и перчатки, потом как следует задраил окна и переключился на внутреннюю циркуляцию воздуха в салоне. Когда он выехал к понтонному мосту, наведенному на месте переправы он обомлел: река ушла от берегов на добрые полкилометра, обнажив фарватер. Мост по большей части стоял понтонами на склизком, черном иле. Картину дополняли баржи, которые так и остались стоять на грунте чуть поотдаль. Алексей облегченно выдохнул - он понял, что диспетчерская служба Рыбинской ГЭС успела провести контролируемый сброс воды прежде чем всё пошло прахом.
Тем временем, счетчик трещал уже без остановки. Алексей решил как можно быстрее покинуть это место. Мост был еще в более или менее сносном состоянии и буквально через несколько минут он был уже на другом берегу. Проехав полкилометра по левобережной части города он остановился. Нужно было обдумать следующие шаги. Первое, что стало ясно - переправиться на лодке ниже по течению не получится. Несколько сотен метров довольно радиоактивного ила с каждой стороны реки практически непреодолимая преграда. После нескольких минут замешательства вдруг пришло озарение - верфь. Она находится на берегу водохранилища. А еще Алексей знал, что там производили небольшие суда на воздушной подушке. Однажды ему с друзьями даже пришлось добираться до места рыбалки на этой машине. Управлять он ими разумеется не умел, но решил что как-нибудь справится. Тем более, что такой вариант позволял попасть в Кременево практически напрямую. Алексей взял карту и прикинул расстояние - больше пятидесяти километров. Немного отдохнув, он сел в машину и через несколько минут уже был на трассе. Она пролегала довольно близко к берегу реки, но выбирать не приходилось - другой дороги не было. Вокруг был все тот же уже порядком поднадоевший пейзаж: почерневшие, неубранные поля, перемежавшиеся с почти-что мертвым лесом. Деревни, мимо которых он проезжал были покинуты. Лишь несколько раз он видел людей, которые занимались чем-то возле своих домов. Алексей особо не торопился и примерно через час был уже у поворота на Рыбинск. На миг возникла мысль решить вопрос просто - повернуть направо и через полчаса возможно уже форсировать Волгу по мосту, но он вспомнил слова полковника о том, что в крупные города лучше не соваться. Скорее всего паника первых часов после удара оставила за собой непреодолимые заторы еще на подъезде к городу, а что творится непосредственно в нем Алексею было страшно даже представить. С грустью посмотрев на промелькнувший мимо указатель он поехал дальше. Через несколько минут ему пришлось свернуть с трассы на проселочную дорогу и в этот момент и без того черепашья скорость упала еще больше. Он задумался, почему все произошло так? Почему властная верхушка на той стороне океана перестала бояться ядерной войны? Он знал, что современное ядерное оружие, по сравнению с теми бомбами, которые были сброшены на Хиросиму и Нагасаки стало на несколько порядков технологичнее и чище. Термоядерный принцип и детально изученный процесс деления дал почти стопроцентное выгорание ядерного топлива и по сути после взрыва оставалась лишь коротко живущая наведенная радиация, а непосредственно радиоактивных осадков стало исчезающе мало. К тому же, деревянные города со времен сороковых годов двадцатого века давно превратились в монстров из железобетона и стекла, где каждый квадратный метр поверхности земли был покрыт или асфальтом или декоративной плиткой. Гореть стало особо нечему. С другой стороны, количество примененных боеприпасов со всех сторон конфликта исчислялось тысячами. Он не знал, вступил ли в войну Китай, накопивший к тому времени порядка пятисот боезарядов или Индия со своей скромной сотней боеголовок, но он понимал, что Россия ответила достойно. Она ответила всем, что оставалось целым после первого «обезоруживающего» удара США. Тут надо вспомнить об американской ядерной доктрине. В США, в отличии от России считали, что удар нужно наносить первыми, в максимально неудобный для противника момент и исключительно по объектам, которые в той или иной степени отвечают за ответный удар: ракетным шахтам, местам базирования мобильных ракетных комплексов, промышленным центрам соответствующей специализации, и только во вторую очередь по всему тому, что обеспечивает остальной военный потенциал вероятного противника. Их просчет состоял в том, что Россия относилась к своим силам ядерного сдерживания, как к основному фактору своей безопасности и вкладывала в их развитие все возможные, да и невозможные средства. США же пошли по другому пути - они наращивали конвенциальную мощь, способствующую их экономическому доминированию, а вот ядерные силы они развивали по остаточному принципу и в тот момент, когда они наконец поставили на вооружение свои довольно посредственные МБР LGM-35 Sentinel у России в качестве козырей в рукаве уже были РС-32 «Вещий Олег» с максимальной забрасываемой массой около 30 тонн. Алексей не знал, что эти ракеты снабжались лишь одной боеголовкой и нацелены они были в одну точку, которая находилась в строго определенных координатах Йеллоустонского национального парка. Там в пятачке размером в несколько сотен квадратных метров на глубине пяти километров находилась самая важная точка в истории человечества - свод самого большого резервуара магмы на планете. Боеголовки «Вещего Олега» представляли из себя композитный вольфрамово-урановый конус большого удлинения. Непосредственно заряд занимал лишь около десяти процентов всей забрасываемой массы. В тот момент, когда легкие твердотопливные "Сантинеллы", нацеленные на шахты Сарматов только вылетели из своих шахт, загоризонтные РЛС и спутники РФ зафиксировали пуск. Пять минут ушло на анализ обстановки и произошло то, чего учитывая все предыдущие события, невозможно было просчитать - президент не стал медлить и обдумывать риски, а подал единственно возможную команду: «Пуск». В первую очередь этот сигнал долетел до стартовых площадок «Вещего Олега». Так и было задумано - эти монструозные жидкотопливные ракеты, довольно неторопливые на старте, но при этом несущие на своих плечах вес, присущий тяжелым ракетам-носителям, должны быть в максимальной безопасности. Их главная цель - сделать ответ неотвратимым и гарантированно убийственным для всей человеческой цивилизации. Двадцать пять боеголовок устремились к цели по разным траекториям. Энерговооруженность этих ракет позволяла лететь в место назначения по любому направлению, хоть через Северный, хоть через Южный полюс, а если надо - боеголовки могли сделать еще и несколько витков в космосе. Главная задача этих ракет - обеспечить падение боеголовок в одну точку с интервалом в несколько минут. И они с маниакальной настойчивостью достигли своей цели. Их КВО не превышало пятидесяти метров. Каждая боеголовка пробивала слой грунта на глубину около двухсот метров, но трещины в нем расходились гораздо дальше. Уже на пятнадцатом ударе свод кальдеры не выдержал и в истории нашей планеты начался новый геологический период, которого не было со времен динозавров - драконы проснулись. Не только Йеллоустоун - Кампи, Таупо, Тоба, Лонг-Вэлли и Валлес: все откликнулись на призыв лидера. В небо устремились миллиарды тонн пепла, вся планета затряслась, и лишь среднерусская возвышенность, которая находилась на гигантской литосферной плите слегка колыхнулась. Ее эти проблемы не касались - она выдержала очередной удар.
Пентагон знал свои уязвимости - в кабинетах высоких начальников уже очень давно пылились на полках доклады геологов, которые говорили, что Йеллоустон рано или поздно взорвётся сам и это лишь вопрос времени. Их исследования однозначно указывали, что под этой живописной местностью на относительно небольшой глубине лежит пузырь магмы размером с половину Америки. Но власть имущие не знали. Они до последнего не верили, что кто-то из людей решит, что этому пузырю пора лопнуть. Оказалось, что это не так: еще в восьмидесятых годах двадцатого века ученые союза детально рассчитали эту цифру и рассчитали с большим запасом. Гораздо позже, какой-то безумный (а может и наоборот - на редкость трезвомыслящий) гений, приближенный к Кремлю, решил, что если взорвать щит планеты, то щит врага рухнет сам собой. Он не стал играть по правилам. Не стал бить по городам, по ракетным шахтам, по подводным лодкам. Он ударил по тому, что держит весь цивилизованный мир.
Двадцать пять боеголовок, нацеленных с точностью до пятидесяти метров. Одна точка на карте. Пятачок размером с футбольное поле.
- Продырявили, - Алексей усмехнулся, но в голосе не было веселья: Просто продырявили кору Земли, как консервную банку.
Он понял, что реальность не исчезла в тот день, когда над Россией взорвались первые боеголовки. Она закончилась потом, когда из разорванной раны земли в небо ударили столбы пепла. Когда вздрогнула вся планета - так, что даже здесь, на равнинах Среднерусской возвышенности, под ногами прошла дрожь. Он почувствовал ее в первый день, сидя у ручья в лесу, но не придал этому значения - Тверь не далеко. Очередная боеголовка взорвалась не в двухстах метрах над землей, а чуть промахнулась и отдала все свои килотонны земле. А тем временем, вулканы планеты выдохнули столько пыли, серы и сажи, что атмосфера перестала пропускать свет. Именно в этот момент мир навсегда изменился, и все кто остался жив оказались в новой реальности - в тёплой и душной темноте. Теперь им оставалось только ждать, когда начнёт падать температура. Они ждали зимы, которая не кончится, но и тут их ждала очередная неожиданность - люди, возомнившие себя «богами», не дотянули даже до пророков... Но это будет потом, а пока Алексей на секунду представил, как в Пентагоне увидели данные с радаров: двадцать пять траекторий, чертящих линии в направлении парка Йеллоустон. Сначала они наверняка не поняли. Подумали, что ошиблись. Что цели - это шахты МБР на Среднем Западе. Когда поняли - было уже поздно.
Он не знал, что чувствовали люди, которые смотрели на эту карту. Наверное, то же что и он сейчас, глядя на обмелевшую Волгу, уходящую в серую дымку. Бессилие и осознание того, что ты всего лишь фигура на доске, которую кто-то двигает по своему плану. И что этого плана больше нет. Россия сделала свой ход. Она уничтожила не США, она уничтожила цивилизацию.
- Драконы проснулись, - произнёс Алексей, и в первый раз за все время, несмотря на нестерпимую жару ему стало по-настоящему холодно.
