Первые каникулы с Гермионой

В такие дожди, портившие каждый божий день, было приятно вспоминать лето. Очень много удалось сделать тем летом – и полечиться, и поразвлекаться. Как же здорово было по необъятному Лондону пошляться, особенно его паркам с аттракционами!

…В тот раз Гарри слегка бурчал, после небольшой размолвки относительно того, куда лучше сгонять на великах – и сейчас, и потом. Если честно, он тогда просто проголодался, но стеснялся высказать. И только мысленно почти честно объяснился, без обид:

Старый велик хочет попу,

Юную, прелестную,

А мне – телек да полопать,

Совсем если честно!

Там преувеличение было, просто есть сильно хотелось, и всё. Так-то их прогулки с Гермионой на великах были славным занятием. И на грейнджеровских, и в парках, когда брали напрокат. Он в десять минут научился, у него чувство баланса ого-го какое, он бы и с вертолётом справился!

После метлы – на велик, ха-ха, он через час уже так гонял, что и не падал почти. Отличная вещь, этот велосипед, пока едет – не падает, это постараться надо, чтобы уронить. И разгоняться на нём можно прилично, до лёгкого свиста в ушах. Пусть не метла, так и тут не школа!

Трое выходных у Грейнджеров провёл, и ещё четвёртый уикэнд откусил, когда Дурслям сказал, что в школу надо заранее приехать. Да, за два дня ранее, чтобы задание сделать, которое вы, учебники заперев, не позволили.

Очень строго там, в этой школе, за всё спрашивают, и наказывают сурово. Чуть что, сразу обниматься в большой кактус кидают, с во-о-от такими иголками! И посадить прямо на кактус могут, который самый большой и круглый. Его так и называют – карательный!

Хагрид же – инспектор в школе для особых поручений, даже живёт отдельно, на опушке, так его боятся. Потому что человек директора, его секретные задания выполняет. И даже весь Запретный лес, со всеми его чудовищами, контролирует! Его не только ученики, а и волшебники боятся, он же не просто улыбается, он со значением улыбается.

Многие наши вообще убеждены, что Хагрид – бывший людоед, во! Поэтому и такой здоровенный, из-за крутой протеиновой диеты в детстве, есть такая версия. Его сердить опасно, он легко сердится, особенно когда думает, что его не уважают.

Он из сельской местности, поэтому очень простой, многое напрямую понимает, не совсем по-британски, а прямо напролом. Одним школьным хулиганам, самым известным, ноги коленками назад вывернул, с жутким хрустом, без всякой магии. И только через час вылечил, частично и без анестезии.

Потому что ветеринар и обезболивающие препараты для полезных зверьков экономит. Мол, в замке есть больничное крыло, вам туда, счастливо допрыгать! Другим виновным, и не очень, глаз на заднее место натягивал, очень сильной магией, так те потом косоглазие лечили, лечили…

У Хагрида же такой огромный арбалет, что случайного медведя стрелой прямо насквозь, и без магии, кроме как в прицельном приспособлении. И сразу шкуру сдирать, на шубу! А ему же мало одной шкуры, он и с остальных медведей содрал, так вокруг Хогвартса, хоть и дикое место, с огромным лесом, а медведей вообще нет!

Из опасных тварей в том Запретном лесу только оборотни и пауки-каннибалы, и всё. Не считая фестралов, которые больше трупами питаться любят, и гиппогрифов с во-от такенным клювом, и русалок, ночных тварей, очень коварных и с во-от такими сись… зубищами.

Хагрид самый сильный в школе, и страшный! Его ни одна тварь тронуть не смеет. У него даже в министерстве нашем своя рука, потому что самогон, какой-то совершенно особый, чинушам поставляет, с магическим эффектом…

С животными он добрый такой, лечит, выхаживает, обезболивает, подкармливает… подъедает, если вылечить не получилось. А попробуй у него чаю попей, на травках – там такие каменные кексы, только травоядные разгрызут, которые крупный рогатый скот. Да, он такой скот разводит, и не такой тоже, раз ферма своя, маленькая, коровки да свинки с птицей…

И ещё Хагрид женщин коллекционирует, любых, об этом даже маленькие песни написаны, которые частушки. И лимерики написаны, и прочий фольклор, там по-разному его успехи в коллекционировании отражены, и отрицательно, и восхитительно.

Этого инспектора Хагрида все знают и боятся, он такой один, уникальный! И настолько добрый, когда трезвый, что его даже служебная собака не боится…

***

Конечно, у Грейнджеров пришлось согласиться на осмотр зубов, куда деться, раз гостеприимство такое особенное, стоматологическое. Но у него зубы никогда не болели, если что. Гарри удивлялся, как огромные ручищи Гермиониного отца помещаются в ротовой полости, особенно детской…

А Грейнджер-старший, веселясь, тщательно проверил и простучал героические зубы, называя их только ласково – зубики. И всё время подшучивал, и с детскими шуточками, и не совсем детскими… Но добродушно так приговаривал:

– Мы зубики по номерам считаем. И когда пейзаж во рту рассматриваем, то это часто торт «Графские развалины». Или морской бой, когда тройка – ранена, пятёрка – ранена, шестёрка – убита, семёрка – тонет…

Сразу нарисовал зубик и объяснял, наглядно, с добавлением штрихов и пятен, основные проблемы зубиков. Со вкусом упомянув об абсцессах и прочих осложнениях. Рассказал, как рвал свой первый в жизни зуб и с ужасом увидел, что к извлечённому корню оказался прикреплён приличных размеров кусок бело-красной челюстной кости!

Чуть в обморок тогда не упал, был готов идти в тюрьму за отрывание от пациента всего нужного… Хорошо, наставник объяснил, что часть лунки при удалении зуба нередко выламывается. И чтобы такого не было, надо тщательно готовить предварительное обкусывание щипцами кости там, у корня…

Но это новая мода, щадящая, обычно все так рвут, как исстари повелось: со всей дури, если корни глубоко сидят, а они же часто глубоко... Без труда не вырвешь и зубик из гнезда! Или – без похрустывания и зубик на ручки не пойдёт! Если у стоматолога крепкая рука, он с любым зубом сладит, к слюноотсосу не ходи, очень удобному изобретению!

– …Молодец ты у нас, Гарри, отличные зубки, даже зубного камня нет, можешь полгода не показываться! У обычных людей зубы – это вечная проблема, зато и заработать дают каждый день. Придумали, кстати, недавно и цемент, который от света твердеет, очень прочный.

И ещё целую технологию установки целого искусственного зуба, неотличимого от настоящего, металлокерамического. Представляешь, он стоит на титановом штифте, который прямо в челюсть ввинчивается и там нормально приживается. Вечная вещь! Как пойдут в серию, будем осваивать, нанесём сокрушительный удар вставным челюстям, пережитку двадцатого века…

А у вас, правда, зуб за пару-тройку часов заклинаниями выращивают?.. В сочетании с зельем? Ну и чудеса, счастливые вы, маги!.. Что, хочешь узнать, любознательный волшебник Гарри, как моя большая рука в маленьком рту помещается? Детское любопытство, да? А всего-то лишь заклинание растяжения, правда, Гарри? – подмигнул Грейнджер-старший.

Мальчик хихикнул. Если бы дантист знал, для чего на самом деле применяется такое заклинанье! Точнее, зелье. Он слышал от старших мальчишек, а Хагрид недавно подтвердил. Поскольку выпивши был и про своего этого, внутреннего цензора, как профессор Брюковка говорила, забыл…

***

Гермиона сводила Гарри в парк тропических бабочек. В павильоне было душно, но оба получили удовольствие. Гермиона – повторное, но всё равно была в чудесном настроении.

– Очень красивые существа, прямо волшебно прекрасные, правда, Гарри?

– Да, волшебно красивые, правда. Тропические такие… И гораздо симпатичнее магов! А в тропиках я обязательно пошныряю, когда-нибудь. С во-о-от таким сачком! На метле-то я любую бабочку догоню!

А во время прогулок в парках девочка с удовольствием рассказывала про чудесных чешуекрылых летунов, которые с малых лет нередко привлекали внимание Гарри. Особенно если садились на одежду, оставаясь загадочными и безымянными. Показывая на примостившуюся у лужицы крупную чёрную бабочку, эффектно украшенную белыми полосками, Гермиона оживлённо поясняла:

– Смотри, это ленточник тополевый. Очень невыразительное название (Да тупее не бывает, – пробормотал мальчик), но бабочка большая и красивая, правда? Такой строгий наряд, стильный...

А это махаон, с хвостиками на жёлто-чёрных крыльях, красавец! А в прошлый раз нам попался аполлон, белый гигант, тоже красавец, и довольно редкий притом.

– Крапивница ещё совсем тупое название. Очень красивая бабочка, а имечко полная дрянь.

– Она, Гарри, рекордсменка по продолжительности жизни среди чешуекрылых – до девяти месяцев живёт! И её гусеницы крапивой питаются, никуда не денешься, название заслуженное. Видимо, крапива всем полезна, особенно если Малфою в штанишки!..

Бедненькие пчёлы и жуткие шершни всего по месяцу живут, стрекозы – до двух-трёх месяцев. А личинка стрекозы до восьми лет развиваться может, становясь всё страшнее и зубастее, парадокс!

– Ага, я слышал про бабочек-однодневок, вот же не повезло бедным! Эх, меня тоже однодневкой многие хотели бы видеть… или сделать. А я бы полетал! Полёты – это моё! А Малфой – это личинка лорда, тоже с каждым годом всё опаснее и отвратительнее!

– …А это, Гарри, большое коромысло, самая крупная стрекоза на всём евразийском континенте. Очень распространённый вид, при этом разных цветов бывает, массовый убийца мошек с комарами…

– Да, здоровенная и красивая, особенно если с ярко-голубыми полосками, и носится, и зависает. Но я на метле тоже так могу!

Как-то уже потом, на берегу полуозерка-полуболотца в Запретном лесу, Гермиона показала ему жуткого вида стрекозиную личинку. Которую сразу захотелось пустить в штаны Малфою. Или, хотя бы, в тарелку. А на каникулах им встретился здоровенный богомол, прямо в кафе, и смог удивить своим необыкновенным видом.

– Ой, Гарри, ты только посмотри на это чудо! Правда, интересное существо?

Небольшой зелёный листик рядом с меню вдруг ожил и стал помавать длинными передними лапами. Гарри однажды видел такого зверя в парке, но поменьше, с мухой в жутковатых когтях. Очень захотелось посмотреть ближе и внимательно, но надо было смываться от Дадли…

Насекомое ни на что не походило, вообще ни на что. Только на древесный зелёный листок походило, а на что-то животное – абсолютно нет. Если не двигалось.

– Перед нами, вероятно, немагическое существо! Цвет ярко-зелёный, растительный, красивый. Лапы с когтями страшные, хищные, животные, – максимально уверенно сказал он. И тут же прыснул. Девочка тоже захихикала, одобрительно толкая в плечо. Гарри с удовольствием напряг бицепс. Там было немного, но уже напрягалось.

– Это богомол, Гарри. Я тоже так близко ещё не видела. И это очень крупный экземпляр. Самка, наверное… У богомолов самки крупнее, и хищнее, самцов даже жрут, сразу после спаривания, чтобы будущих деток воспитывать на протеиновых батончиках. Котлетки из папки самые вкусные!

Гарри рассмеялся. Гермиона умела его смешить, и это было здорово. Но и он тоже имел большое чувство юмора, и перешучиваться с подругой было лучше всего. Наверное, думать про её тело, изменившееся в женскую сторону, и пытаться подглядывать было ещё лучше, но это уже бы не было общением.

А вот когда они весело болтают и шутят, то всё становится хорошо, и злые маги не вспоминаются, какое-то время… Они пробовали угощать богомолиху тем, что сами ели, и веселились. Было очень хорошо, особенно после десерта…

***

Ещё Гарри и Гермиона тем летом позволили себе съездить, на велосипедах, в один отдалённый лесок. Порыбачить, найдя укромное место, украшенное озерцом. Гермиона отдала ему свой велик, с кучей передач, а сама взяла мамин, попроще.

Отличная рыбалка получилась, и ещё лесной земляники налопались. Правда, Гермиона его обловила, и очень уверенно! А на Чёрном озере Гарри почти всегда первенствовал…

…Да, Гарри, ты всё верно на табличке прочитал. Здесь нельзя ловить рыбу, но мы же её отпустим! А если поймаем крупных, то тогда украдём добычу у государства и дома пожарим, на мангале. Ибо мы ответственные британцы, мы в целом соблюдаем законы и, к тому же, учимся хорошо. И боремся с плохими британцами.

Поэтому нам можно немного нарушать инструкции, если от этого плохо только никому, иначе совсем тоскливо жить! Вот парадокс демократии: жить лучше и прав много, но постепенно их как-то урезают… Все британцы едят треску, и много, но это не значит, что конкретно мы не имеем права ловить карпов или окуней!

…И она менее любит картофель, чем средняя британка, потому что французская и итальянская кухни куда лучше. И японская тоже. И у немецко-австрийской кухни есть очень сильные стороны, особенно мясные и кондитерские. Лично ей морепродукты интересны, а также овощи интересны, помидоры всякие, и перец болгарский, и авокадо полезным она не враг… А фрукты, орехи и всякое шоколадное очень-очень интересны!

***

…Гермиона в Запретном лесу почти всегда могла быстрее, чем Гарри, сказать, где сойка, а где кукушка. А прогуливаясь с ним в лондонских парках, научила кормить белочек и радоваться внезапному появлению полосатого бурундука. Основные цветы и травы тоже знала, и не основные многие также, большей частью от папы, а в последние полтора года – от Хагрида и Помоны Спраут.

Мир – это очень интересно, Гарри! Человеческое тело и его устройство – это страшно интересно, Гарри! История с географией – ужасно интересно, политика – довольно интересно, хотя многовато тайн, больше, чем у природы, это как-то неправильно...

И он понял, что девочка права. Поэтому и в Запретном лесу было интереснее, уже зная кое-что про его богатства, да и опасности тоже. А в парках Гарри с удовольствием подманивал орешками белочек, а Гермиона радостно шептала восторги тянущему лапки за угощением замеченному бурундучишке.

И всегда могла сказать что-то такое не только про сороку и синицу, но и стрижа или трясогузку. Оказывается, стриж только летать умеет, у него такие лапки странные, что ими совсем нельзя ходить, парадокс, правда, Гарри?!.

Было интересно наблюдать за работающим длинными и короткими очередями дятлом, и оставлять ореховые заначки тем счастливцам, кто найдёт первым. Вообще, природа была великолепна сама по себе, и в целом нейтрально-благожелательна к уже немного познавшим её тайны подросткам. Гарри это ценил. Потому что магические твари первых классов опасности – это другое!

***

– Гарри, представляешь, недавно учёные обнаружили, что буйволы отлично «работают» в паре с бобрами, на единой почве, заболоченной! Эти дикие быки лучше всего чувствуют себя в болотной местности, благодаря очень широким копытам. И теперь у нас думают их разводить, кое-где, причём с бобрами вместе, представляешь!

Ведь несчастные бобры были целиком истреблены англичанами почти четыре века назад, неумеренной охотой. И лет десять назад – в Запретном лесу, пошли на питание лесника и Клыка, а воротники – преподавательским дамам и некоторым красоткам в Хогсмите, по слухам. Хотя какие там красотки в той деревне?

– Что ты, Гермиона, а мадам Розмерта? Явно во вкусе Хагрида!

– Пожалуй, да, Гарри, с её телесным обилием эта фря, как довольно вульгарно выражается один лесничий, действительно подходит нашему наставнику, подходит… Ты бываешь очень наблюдательным и взрослеешь, это очень правильно, Гарри! Так вот, бобры только что загадочным образом вернулись и замечены в паре местностей.

Как-то хитро с континента просочились, непонятно, как, не Ла-Манш же переплывали, верно? Кто-то явно специально привёз, инкогнито, слава Мерлину-охотнику и Моргане-трактирщице! И эти бобры тут же построили плотины и заболотили кое-какую местность, как следует, по бобриному.

А зоологи сообразили и подселили к ним буйволов. Парадокс в том, что эти мощные и агрессивные жвачные быстро довели болота до полной кондиции, потому что принесли с собой кучу новых видов растений и животных! Непростые такие бычки-тёлочки…

Буйвол с бобром – торжество добра в болоте! Надо будет Хагриду рассказать, боброеду-геноциднику, он так забавно хлопает себя по бёдрам, когда удивляется…

Короткое описание к работе: Задолго до того, как между звёздами пролегли дороги, три брата Певерелла подошли к Чёрной реке и получили Дары, способные изменить судьбу двух враждующих домов. Эта легенда соединяет мифологию «Гарри Поттера», живую Силу и выбор между Светом и Тьмой из «Звёздных войн», а также древний эпический дух, искушение властью и память ушедших эпох из «Властелина колец». Сказка о любви, семейной гордости и цене человеческого выбора.

Давным-давно, когда люди ещё не проложили дорог между звёздами, а волшебники помнили больше слов Первой речи, жили на севере три брата.

Старшего звали Антиох. Он был храбр, вспыльчив и не терпел, когда кто-нибудь превосходил его силой.

Среднего звали Кадм. Он умел слышать голоса в текущей воде, различал след души на старой вещи и больше всего на свете боялся потерять тех, кого любил.

Младшего звали Игнот. Он говорил мало, слушал внимательно и знал: не всякую дверь, которую способен открыть человек, следует открывать.

Братья принадлежали к древнему роду Певереллов. Их предки охраняли переправы, строили мосты и провожали умерших до той границы, за которую живому нельзя было ступать. Говорили, будто в их крови течёт отблеск Первичного Света. Сами братья над этим смеялись. Они считали себя всего лишь хорошими мастерами.

В те годы два великих дома враждовали за землю у Чёрной реки. Певереллы говорили, что река принадлежит всем, кто нуждается в переправе. Малфои отвечали, что всё на свете должно иметь хозяина: земля, вода, мост и даже путь, проложенный над бездной.

Во главе рода Малфоев стоял Кассиан — человек с серебряными волосами и сердцем, которое он давно принял за кусок холодного металла. Он владел замками, рудниками и башнями, умел превращать песок в стекло, железо в золото, а обещания — в цепи. Больше богатства он любил лишь власть, а больше бессилия боялся только смерти.

Но была у Кассиана дочь по имени Эдит.

Она не походила на отца. У неё были такие же светлые волосы и серые глаза, но она жалела слабых, не смеялась над бедняками и никогда не приказывала слугам делать то, что могла сделать сама. От матери ей достался дар чувствовать боль живых существ, а от отца — упрямая воля. Потому Кассиан не мог ни понять её, ни сломить.

Кадм увидел Эдит весной у Чёрной реки. Она приехала собирать целебные травы для заболевших детей, а он чинил старую лодку. Они сразу узнали друг друга, хотя прежде никогда не встречались. Так бывает лишь в сказках и в тех редких случаях, из которых сказки рождаются.

С тех пор они виделись тайно. Эдит приходила к реке на рассвете, Кадм ждал её под белой ивой. Они мечтали построить на Чёрной реке мост, по которому свободно пройдут оба рода, и верили, что любовь способна положить конец старой вражде.

Они были молоды и ещё не знали: любовь действительно способна оборвать вражду, но иногда цена оказывается такой, какую заранее не согласился бы заплатить никто.

Однажды на север пришла долгая ночь. Дождь лил семь дней, горные снега растаяли, и Чёрная река вышла из берегов. На одном берегу остались три брата, а на другом — деревня, где вода уже подступала к крышам. Старый мост смыло. Лодки разбило о камни.

Тогда Антиох поднял палочку и приказал реке расступиться. Река не послушалась.

Кадм начертил над водой руны пути, но течение стёрло их.

Игнот сказал:

— Поодиночке мы не сильнее реки. Вместе — возможно.

Антиох отдал заклятию свою силу. Кадм назвал воде её тайное имя. Игнот связал волю братьев единым узором. Из тьмы поднялся мост — узкий, чёрный и гладкий, будто вытесанный из ночного неба.

Братья дошли до середины, и там их встретила Смерть.

Одни уверяют, что она была женщиной в белом. Другие — что человеком без лица. Третьи говорят, будто братья увидели лишь собственные тени, которые вдруг заговорили с ними тремя разными голосами.

— Вы перешли реку, не отдав ей ни одной жизни, — сказала Смерть. — За это каждый из вас получит дар. Просите.

Антиох шагнул первым.

— Дай мне оружие, которому никто не сможет противостоять. Пусть оно сделает меня сильнее любого волшебника.

Смерть отломила ветвь от дерева, росшего на том берегу, где никогда не восходит солнце, и выточила из неё палочку.

— Она проведёт через себя такую силу, какую сумеет призвать её хозяин, — сказала она. — Но помни: власть привлекает тех, кто желает отнять её.

Кадм подумал об Эдит и попросил:

— Дай мне средство вернуть любимого человека, если смерть разлучит нас.

Смерть подняла со дна реки круглый чёрный камень.

— Он позволит услышать ушедших, — ответила она. — Но помни: любовь зовёт, а не удерживает.

Игнот долго молчал.

— Я не хочу победить тебя, — наконец сказал он. — Дай мне возможность уйти, когда ты придёшь раньше срока.

Смерть сняла с плеч мантию, сотканную из сумерек.

— Она укроет не только твоё тело, но и след твоей души. Но помни: спрятавшийся от смерти не должен прятаться от жизни.

Братья приняли дары и перешли реку. Они спасли деревню, однако молва говорила не о спасённых людях, а о трёх чудесах.

Особенно громко рассказывали о Старшей палочке.

Антиох отправился странствовать. В каждом городе он вызывал на поединок сильнейшего мага и всякий раз побеждал. Сначала он сражался ради справедливости, потом — ради славы, а вскоре уже не различал их. На пирах он клал палочку перед собой и говорил, что теперь сама Смерть служит дому Певереллов.

Слух об этом дошёл до Кассиана Малфоя.

Он пригласил Антиоха в свою башню и предложил заключить мир между семьями. Они пировали до глубокой ночи. Кассиан хвалил победы гостя, подливал ему вино и просил показать чудесную палочку. Антиох смеялся, но оружия из рук не выпускал.

Когда же он уснул, Кассиан вошёл в его комнату с тонким серебряным ножом.

Старшая палочка лежала рядом с хозяином. Она могла сокрушить войско, расколоть скалу и обратить вспять чужое заклятие. Но спящий Антиох не успел протянуть к ней руку.

К утру старший брат был мёртв, а Кассиан объявил, будто гость напал на него и погиб в честном поединке.

Никто не поверил этой лжи. Однако у Малфоя была Старшая палочка, а потому никто не осмелился назвать её ложью вслух.

Кадм поклялся отомстить. Он забыл о мосте, который хотел построить, и стал готовить род Певереллов к войне.

Эдит пришла к белой иве и сказала:

— Мой отец убил твоего брата. Если ты поведёшь людей к его башне, он убьёт и их. Потом ваши дети убьют наших детей, и река почернеет не от глубины, а от крови.

— Чего же ты хочешь от меня?

— Дай мне три дня. Я заберу палочку у отца и заставлю его признаться. Тогда судить его будут оба рода.

Кадм согласился, хотя ярость шептала ему, что доверять Малфой нельзя. Любовь оказалась сильнее ярости — но лишь на три дня.

На третью ночь Эдит украла Старшую палочку и отнесла её к Чёрной реке. Кадм ждал под ивой вместе с Игнотом и вооружёнными людьми Певереллов.

— Возьми её, — сказала Эдит, протягивая палочку Кадму. — Но поклянись, что не станешь убивать моего отца без суда.

Кадм протянул руку.

В этот миг на другом берегу появился Кассиан.

Он пришёл один. На его пальце сиял фамильный перстень Малфоев, а в поднятой руке дрожал короткий боевой жезл.

— Отойди от них, дочь, — приказал он.

— Нет, отец.

— Они околдовали тебя.

— Нет. Я впервые сделала выбор сама.

Кассиан посмотрел на Кадма и увидел не человека, которого любила его дочь, а врага, отнявшего у него наследницу и власть. Он выкрикнул смертельное заклятие.

Кадм успел бы защититься Старшей палочкой.

Но Эдит была быстрее.

Она шагнула между отцом и возлюбленным.

Зелёный свет ударил ей в грудь.

Говорят, в тот миг вся вода в Чёрной реке стала прозрачной до самого дна. Старшая палочка вспыхнула в руке Кадма, хотя он не произнёс ни слова. Фамильный перстень Кассиана треснул. А смертельное заклятие, отняв жизнь Эдит, не смогло коснуться того, кого она решила спасти.

Это было древнейшее чудо, которого никто из стоявших на берегу не понял.

Кадм подхватил Эдит прежде, чем она упала. Он звал её, умолял открыть глаза и обещал отказаться от мести, от Даров и даже от магии. Но ни одно обещание не заставило её сердце забиться снова.

Кассиан бежал. Игнот не стал его преследовать: на руках у среднего брата умирала надежда двух домов, и месть уже ничего не могла спасти.

Той же ночью Кадм достал Воскрешающий камень.

Он повернул его один раз — и услышал голос Эдит.

Повернул второй — и увидел её рядом, бледную, словно отражение луны в воде.

Повернул третий — и она открыла глаза.

— Вернись, — попросил Кадм.

— Я пришла проститься.

— Я отдам тебе свою жизнь.

— Тогда моя смерть станет началом ещё одной смерти.

— Без тебя мне незачем жить.

— Неправда, — сказала Эдит. — Пока ты жив, мой выбор имеет смысл.

Но Кадм не услышал её. Он сжимал камень всё крепче и тянул возлюбленную через границу. Воздух вокруг него покрылся инеем. Под землёй проснулись чужие голоса. Тени умерших подошли к Чёрной реке, надеясь пройти следом.

Игнот пытался остановить брата, но Кадм оттолкнул его Старшей палочкой.

— Я одолею Смерть, — сказал он.

— Ты не одолеваешь её, — ответила Эдит. — Ты позволяешь ей забрать и тебя.

Она коснулась его лица, хотя её рука уже не принадлежала миру живых.

Кадм понял всё слишком поздно. Чтобы закрыть проход, он отдал камню собственную жизнь. На рассвете Игнот нашёл среднего брата под белой ивой. Тот лежал, прижимая к сердцу Воскрешающий камень, и улыбался, потому что перед концом наконец отпустил руку Эдит.

Так Смерть забрала двух братьев: одного — через жажду власти, другого — через любовь, превращённую в желание владеть.

Остался Игнот.

Он мог взять Старшую палочку, найти Кассиана и отомстить за всех троих. Вместо этого Игнот надел Мантию и незримым вошёл в башню Малфоев.

Кассиан сидел в пустом зале. Он постарел за одну ночь. Перед ним лежал треснувший фамильный перстень, а слуги сжигали письма Эдит, стирали её лицо с портретов и вымарывали имя из родословной.

— Зачем ты уничтожаешь память о ней? — спросил Игнот, снимая Мантию.

Кассиан вздрогнул.

— Моя дочь предала свой род.

— Нет. Она спасла его. Пройдёт время, и люди забудут, кто первым поднял оружие. Но если они будут помнить её выбор, то однажды перестанут убивать друг друга.

— Тогда они не должны помнить.

Кассиан потянулся к боевому жезлу, но Игнот оказался быстрее. Он мог убить старика. Вместо этого он забрал письма Эдит, которые ещё не коснулось пламя, и ушёл.

Отказавшись от мести, Игнот совершил то, чего не сумели его братья: он встретил Смерть и не отдал ей больше, чем она уже взяла.

Кассиан прожил ещё много лет. Он построил новый мост и велел высечь на нём своё имя. Он приказал летописцам написать, будто коварные Певереллы похитили Эдит, а благородный отец пытался её спасти. В доме Малфоев детям рассказывали, что доверие есть слабость, любовь к врагу — позор, а власть является единственной надёжной защитой семьи.

Игнот знал, что открытая правда снова разожжёт войну. Поэтому он спрятал её внутри сказки.

Из сказки исчезли фамилии. Убийца превратился в безымянного вора. Эдит — в неназванную возлюбленную. Вражда двух домов — в случайную жестокость людей. Остались три брата, три Дара и Смерть, которая будто бы сама погубила гордецов.

Люди запомнили сказку и забыли правду.

Но Игнот сохранил письма Эдит. Он спрятал их вместе с Мантией и на последнем листе написал:

> Смерть дала нам не дары, а испытания. Палочка спросила, желаем ли мы властвовать. Камень спросил, способны ли мы отпустить. Мантия спросила, сумеем ли мы вернуться к жизни после того, как спрячемся от конца. Двое из нас ответили неверно. Девушка из враждебного дома поняла всё прежде нас.

У Антиоха осталась маленькая дочь, которую его враги не нашли. У Кадма и Эдит — сын, родившийся за год до их гибели и тайно отданный кормилице. Игнот взял обоих детей в свой дом и вырастил вместе со своей дочерью. Чтобы Кассиан не добрался до них, он дал каждому новое имя и разделил между ними правду: одному оставил карту, другому — ключ, третьему — слова Первой речи.

Прошли столетия. Потомки трёх детей разошлись по свету, породнились с десятками семей и сами перестали помнить, чью кровь несут. Но три линии, разлучённые Игнотом ради спасения, постепенно сошлись в доме Поттеров.

Мантия вернулась к ним первой.

Камень — много позже.

Старшая палочка странствовала дольше всех, переходя от победителя к победителю и оставляя за собой ту же кровавую дорогу, на которую когда-то ступил Антиох.

А Малфои сохранили треснувший перстень Кассиана. Трещину залили золотом и объявили знаком чистоты рода. Никто уже не помнил, что она появилась в минуту, когда дочь Малфоя отдала жизнь за Певерелла.

И всё же память крови оказалась упрямее семейной гордости.

Раз в несколько поколений в доме Малфоев рождалась девочка с лицом Эдит. Старики тревожились, увидев серые глаза, в которых сострадание было сильнее страха. Они старались воспитать такую наследницу особенно строго и повторяли ей чаще других, что честь семьи важнее любви.

А в доме Поттеров иногда рождался мальчик, удивительно похожий на Кадма. Ему доставались его верность, его отвага и его опасный страх потерять любимого человека.

Старая сказка говорила, что однажды эти двое встретятся у новой Чёрной реки — не обязательно текущей меж берегов, но непременно разделяющей жизнь и смерть.

Тогда древняя трагедия начнётся снова.

Наследник трёх братьев протянет руку к той, которую не сможет отпустить. Дочь серебряного дома встанет между ним и Тьмой. Старшая палочка, Воскрешающий камень и Мантия вновь окажутся рядом.

Но конец не предрешён.

Если наследник Кадма вспомнит, что любовь не удерживает, а освобождает; если наследница Эдит выберет не приказ отца, не честь рода и не страх, а собственную волю; если оба предпочтут жизнь власти над смертью — Чёрная река станет прозрачной во второй раз.

И тогда два дома, веками помнившие обиду и забывавшие любовь, наконец вспомнят правду.

Не Смерть была сильнее трёх братьев.

Сильнее их оказались желания, которые они приняли за любовь.

А настоящая любовь всё это время ждала, когда кто-нибудь сумеет принять её дар, не превращая его в цепь.