— Профессор Дгамба, космический флот Союза предоставил вашей группе возможность задействовать в ваших наблюдениях за Призраком флотские станции слежения, — слушания в огромном зале Консулата, выдержанном в зелено-желтой цветовой гамме и по старой традиции лишённом окон, продолжались уже несколько часов, и консул говорил заметно уставшим голосом, — можете ли вы озвучить результаты?
— Только предварительные. Полученные нами данные требуют дальнейшей углублённой интерпретации.
— И всё же, мы слушаем.
Профессор немного помолчал, опустив взгляд на свою трибуну.
— Во-первых, раннюю гипотезу можно считать подтверждённой: мы имеем дело с движущейся на периферии Солнечной системы микроскопической чёрной дырой. Оценки ее массы варьируются в интервале от десяти в тринадцатой до десяти в пятнадцатой степени килограммов.
— Профессор, я просил бы выражаться яснее.
— Простите. Речь идёт о значениях минимум в десятки миллиардов, максимум — триллионы тонн. Во-вторых, насколько мы — я имею в виду человечество в целом — знаем, чёрные дыры такой массы должны активно разогреваться и стремительно терять массу. Из-за сложных процессов, имеющих квантовую природу, такие объекты не способны поддерживать стабильность. Однако за так называемым «Призраком» мы наблюдаем уже достаточно долго и, по всей видимости, он стабилен, признаков роста температуры не выявлено. Характеристики свечения не претерпевают существенных изменений.
— Верно ли я вас понимаю, профессор? Мы говорим об открытии, противоречащем законам физики? Прямиком к Земле мчится объект, умеющий нарушать вселенские правила?
— Это очень смелое утверждение, Консул. Оно имеет право на существование, но только в качестве гипотезы отчаяния, когда исчерпаны все альтернативы.
— Разве они не исчерпаны? Из ваших слов я бы сделал именно этот вывод.
— Да, но только если не учитывать влияние окружения.
— Что вы имеете в виду?
— Теоретически можно всё-таки представить условия, в которых столь крошечная дыра могла бы сохранять стабильность. Для этого на её горизонт должно плавно падать вещество. Неважно, какое. Главное — плавность и равномерность. Порядка трёх килограммов каждую секунду. Это позволит компенсировать потери на излучение.
— Профессор, мы же говорим о глубоком космосе. Разве там не вакуум?
— Не вполне, — Дгамба почесал бороду, осматривая аудиторию, — межпланетное и даже межзвёздное пространство все же содержит некий крайне разреженный по земным меркам газ. Однако здесь есть более серьёзная проблема. Видите ли, малые чёрные дыры очень плотны вблизи своих горизонтов. Их размер — порядка размера элементарной частицы. Трём килограммам в секунду крайне сложно упасть на столь малый объект — это как пытаться переливать воду из ковша в пробирку: почти всю жидкость вы расплескаете мимо. В нашем случае этот газ будет скапливаться возле горизонта, формируя очень яркий перегретый от трения диск. И мы действительно его видим, но он намного холоднее, чем должен быть по расчётам. В миллионы раз.
— Мы ходим кругами, — в голосе консула сквозило раздражение, — снова выходит, что речь об объекте, которого просто не может быть?
— Чтобы ответить на ваш вопрос, позвольте сперва немного отступить в сторону. Постараюсь обойтись без специальных терминов. Все существующие частицы очень грубо можно разделить на два типа. Из частиц первого рода состоит вещество в привычном понимании — эта трибуна, этот зал, воздух внутри. Есть вторая разновидность вещества. Самый привычный для нас его пример — свет. Так вот: первый тип материи имеет одно свойство. Его открыли в начале двадцатого века. Вообще-то оно сформулировано на сложном математическом языке, но грубо его можно пересказать так: две частицы первого типа не могут одновременно занимать одно место. Я не могу оказаться там, где уже стоите вы. Частицам второго типа этот закон не писан. Их можно сколько угодно собрать в каком угодно малом объёме. Как я сказал, ко второму типу относится свет. Но не только. Есть также и такие частицы, которые имеют массу. И при этом ведут себя как представители второго типа.
— К чему вы клоните?
Профессор вздохнул.
— Эти частицы — тяжёлые бозоны, как мы их называем, — очень недолговечны, живут лишь ничтожный миг. Но если их производить поблизости от чёрной дыры и на высоких скоростях направлять в её, э, назовём это центром, можно добиться того, что нужные для стабильности три килограмма в секунду будут поступать внутрь. Поскольку, как я уже сказал, эти частицы можно собрать в сколь угодно плотный поток, вполне достижимым становится и такой темп снабжения чёрной дыры веществом.
— Итак, Призрак — это чёрная дыра, которая давно должна погибнуть, но не гибнет из-за того, что постоянно подпитывается редкими крайне хрупкими частицами?
— Очень грубо говоря, да, Консул. Такова наша лучшая на сегодняшний день модель.
— Но простите, откуда в природе такой стабильный поток этих частиц, если они так быстро исчезают?
— В природе? Ниоткуда, Консул. Боюсь, естественным путём такие условия возникнуть не могут.
— Что вы хотите сказать?
Профессор отпил воды из стакана, едва удерживаемого дрожащей от волнения рукой.
— По сути, речь об одной из двух возможных гипотез. Либо вся наша физика, неоднократно с блеском демонстрировавшая свою точность, неверна — и тогда неясно, как и почему работают наши компьютеры, космические корабли и реакторы — либо, — он сделал секундную паузу, — либо Призрак — это сложнейший артефакт внеземной цивилизации, чья технология, очевидно, далеко превосходит нашу.
В зале повисла звенящая тишина. Казалось, конгрессмены даже дышать боятся.
— Мы, — послышался, наконец, чей-то срывающийся голос, — мы подверглись инопланетному нападению? Вы всерьёз, профессор Дгамба?
— Прошу меня извинить, Консул, но я ни слова не сказал о нападении.
— К Земле приближается, по вашим словам, невозможная в природе искусственно созданная чёрная дыра. Что это, если не акт агрессии?
— Пожалуй, эту штуку можно в самом деле использовать как оружие. И, по всей видимости, оружие немыслимой разрушительной силы. Будь это так, я бы сказал, что у нас нет шансов, мы обречены на гибель. Но это не так. Речь ни в коем случае не идёт об акте войны.
— Откуда такой оптимизм?
— Объект замедляется, Консул. Вы бы стали заставлять пулю тормозить прежде, чем поразить врага? Чтобы сбросить скорость, по законам физики нужно выбросить много импульса в сторону своего движения. Гамма-излучение переносит импульс. Создатели Призрака подкармливают чёрную дыру и фокусируют её хокинговское излучение в нашем направлении. Мы это знаем потому, что видим почти всю энергию, которая в теории может быть излучена дырой таких размеров. Если бы поток энергии распространялся во всех направлениях, мы бы видели лишь малую её часть. Значит, это излучение фокусируется специально — для эффективного торможения. Это не война, Консул, это контакт. Готов спорить на что угодно: по другую сторону от объекта располагается их корабль, который мы просто не видим из-за того, что нас слепит диск. Я готов жизнь поставить на то, что это мирный визит. Во всяком случае, если мы своими действиями не убедим их в необходимости поменять планы.
* * *
— Ох, держитесь, мистер Спок, сейчас я задам вам жару! — с озорством прокричал Таонга, подбрасывая мяч для подачи — тот перелетел чуть выше сетки, и Ферун не без труда, но таки отбил атаку, отправив снаряд назад на территорию брата. Тот подавил желание совершить подсечку возле самой сетки, вместо чего отправил мяч высоко вверх, с удовлетворением наблюдая, как Ферун, нелепо размахивающий руками, всё же добежал до нужной точки, впрочем, неверным движением направив мяч в сетку.
— Один — ноль в пользу Замбези! — провозгласил он, принимая брошенный ему мяч.
Они разыграли ещё несколько подач, из которых Ферун взял три, причём в одном эпизоде Таонга почти не поддавался. Затем, защищая свою половину поля от очередной атаки, младший Ксавир не удержал равновесие и свалился на бок.
— Технический тайм-аут! — объявил парень, не с первой попытки поднявшись на ноги. Затем, подойдя к сетке, спросил запыхавшимся голосом:
— Ну как там дела, на сфере?
— Как и везде, Фер. Призрак всех поставил на уши. От бесконечных тренировок у меня уже крыша едет. Стоит закрыть глаза — перед ними пляшут экраны тактических дисплеев.
— Они что же, всерьёз намереваются воевать против Призрака? — Ферун активно жестикулировал, — пёс знает кто пересёк чёртову кучу парсек верхом на сингулярности, а эти дуболомы надеются раздолбать визитёров ядерными ракетами?
— Да если бы я знал!
— Но ведь тебя отправили на побывку. Это же хороший знак, да? Вряд ли кто-то отпустил бы такого крутого пилота, планируя развязать межзвёздную войну.
— Тебе почём знать, какой я пилот? — Таонга потрепал брата по голове.
— Ха-ха-ха, это мне почём знать? Ты нашу гостиную не видел, что ли? Под развешанными на стене благодарственными письмами от вашего командования скоро обоев будет не разглядеть!
— Их прислали всего четыре штуки. Отец что, распечатал каждое в десяти экземплярах?
Ферун широко улыбнулся.
— Нет, ну не в десяти, конечно. А чего ты скорчил такую недовольную мину? Да, отец гордится тобой. Разве это плохо? Мы все гордимся. Ты погляди вот на меня, — Ферун подобрал с земли мяч и, ударив со всей силы, заставил его подпрыгнуть метров на десять вверх, — четыре года назад я на ногах не стоял. Теперь вот мячи отправляю в суборбитальные полёты. Чья эта заслуга? Ваша, мой лейтенант. Не твоё бы жалование… Не стыдись этого. Плевать, как ты относишься к Африке и Консулату, для меня ты уже — герой. Я не знаю, сколько ещё продлится ремиссия и как долго вообще медицинские процедуры будут сохранять эффективность, но я уже прожил дольше, чем мог рассчитывать. Благодаря тебе. Особенно после того, как у отца с делами начались проблемы.
— Перестань, братишка. Не то я каааак возгоржусь. В своём последнем письме отец таким соловьём распелся — ух. Теперь и ты туда же.
— Да, но не всë так просто, — голос Фера вдруг стал заметно мрачнее, — для меня всегда важен именно ты. Представить не могу, на какие жертвы тебе приходится идти, брат. Я просто восхищаюсь твоей силой. А батя… Ему будто лейтенант Ксавир дороже Таонги. Если ты понял, о чём я.
— Пожалуйста, не говори так. Это наш отец, не забывай. Не стоит быть чрезмерно требовательным к нему.
— Во время нашей беседы в больнице ты рассуждал иначе.
— Вовсе нет, Фер. Я сказал, что ты не обязан принимать на веру всё, что он говорит. Но это не означает, что мы не должны проявлять уважение.
— Да, Таонга, пожалуй, ты прав, извини. Ну что, — Ферун кивнул в сторону сетки, — продолжим? Только чур на этот раз без дураков.
— О чём ты? — Таонга провёл рукой по своей лысине.
— Да брось! У меня периферические нервы коротят, а не мозг, — Ферун постучал себе по лбу, — ты что думал, я не видел, как ты подыгрывал?
— Я не…
— Я не, эээээ, блаблабла. Не считай меня дураком, уговор?
— Ну уговор, — пожал плечами Та.
На этот раз из двадцати розыгрышей Ферун взял только два.
— Вы что устроили? Фер, убьёшься же! — к дому подходили родители братьев, неся в каждой руке по полному пакету.
— Ай, мааа, не начинай, ну!
— Привет, сын! — глава семейства, широко улыбаясь, бросился на Таонгу с объятиями, — ты смотри каким здоровым стал на наши налоги, а?
— Привет, пап. Ну да, скоро в скафандр не влезу, — рассмеялся Та.
— Давайте, заканчивайте физкультуру — и к столу. Только Та, уважь старика. У нас гости будут, ты б мундир надел, а?
— Пап, ну не к месту же. Я к семье приехал, а не на парад.
— А что такое? Неужели устав не велит перед гражданскими носить форму?
— Ну, надеюсь, у меня есть что-то еще, кроме устава.
— Как знаешь, — махнул рукой Кассим, — идёмте, парни.
Таонга встретился взглядом с братом, в глазах которого блеснуло торжество человека, только что получившего свидетельство собственной правоты.
Вечером того же дня Ксавиры в компании нескольких приглашённых отцом соседей сидели у огромного костра, бьющего вверх едва ли не на человеческий рост. На углях поджаривались мясные брикеты — модифицированный белок насекомых, благодаря хитростям пищевой промышленности видом и текстурой напоминающий свинину. Кроме братьев, все уже слегка опьянели.
— А скажи мне как офицер, Таонга, — вдруг заговорил Кассим, небрежными движениями болтая бутылкой с пивом, — всё-таки, если Призрак нападёт — отобьёмся мы?
— Не думаю, что он нападёт, пап. Он в Солнечной системе уже долго. Захотел бы — давно напал.
— И всё же. Вот стукнула им моча в головы — или что там у них вместо голов — зададим им перца?
Та сперва колебался — он давненько не помнил таких бесед с отцом — без взаимных уколов и подначек. Ему не хотелось портить момент излишней откровенностью. И всё же — если ради семейной идиллии приходится скрывать себя настоящего, разве это идиллия?
— Пап, а ты не пытался подумать об этой проблеме с другого ракурса?
— С какого это, интересно услышать? Давайте, мой лейтенант, выкладывайте лекцию по тактике.
— Да к чёрту тактику, отец. Смотри. Мы — люди — в очередной раз на пороге большой войны, ты сам как-то говорил.
— Ну разумеется! — Кассим огляделся по сторонам, обводя рукой присутствующих, — всем это известно.
— Ну, Касс, ты хватил, — вмешался гость с длинными волосами, — «всем известно». Я вот надеюсь, что обойдётся без мордобоя.
— И если война случится, — подхватил другой, — последствия ужасные. После Тигра некоторые регионы до сих пор не восстановились.
— Да и поделом им, северным зверям! — алкоголь в крови Кассима давал о себе знать.
— Может быть, — со вздохом согласился Та, — но я не об этом. К нам прилетели ребята, играющие в бильярд чёрными дырами. Ты представляешь, какая это технологическая мощь?
— То есть, не сдюжим?
— Да не о том вообще речь! Я же говорю — посмотри шире. У них есть знания и техника, на фоне которых высшие достижения нашей цивилизации — всё равно что неандертальское рубило рядом с плазменной пушкой. О чем это говорит?
— О том, — отец попытался придать значительности своему голосу, — что мы должны выведать их секреты. И сделать это раньше наших врагов.
В разговор вмешался кто-то из гостей:
— Ха, или о том, что наши учёные опять что-то напутали. С них станется.
— О том, отец, что мы — их история. Ну не возникли же они в ходе эволюции сразу на межзвёздных крейсерах, а? В их далёком прошлом наверняка тоже остались и каменные рубила, и паровые машины, и плазменные пушки. Однозначно в летописях — или что там вместо них — отмечены и свои рабовладельческие империи, и свои феодальные разборки условных Габсбургов с не менее условной Евангелической унией. В далёком прошлом этой цивилизации их Гитлер тоже расширял жизненное пространство, а века спустя на орбитах далёких планет разрывались плазмоиды и гибли мои коллеги-истребители из-за трасс перевозки палладия.
— Ну, завёл машину, — Кассим рассмеялся.
Таонга распалялся все сильнее. Он встал перед костром и заговорил громче:
— В их древней истории века назад отгремела и своя Война Тигра, и аналог нынешнего кризиса. Не могло не быть этого в том или ином виде. Не буквально, конечно, лишь в общих чертах, но исторический процесс на Земле всюду и всегда следовал за прогрессом в технике, а стало быть — в науке. Поймите вы: подлинная ценность Призрака не в его техническом оснащении. Кто вообще поручится за то, что мы разберёмся в их устройствах? Многое понял бы Колумб в транспортном межпланетном корабле? Настоящая ценность в той надежде, которую они нам принесли. Полгода назад я был почти уверен, что положение человечества безнадёжно, что мы на полном ходу движемся в стену глобальной войны, столкновение с которой точно не переживём. Но теперь я вижу: они, — Таонга выставил указательный палец вверх, — пережили. Значит, и у нас есть хотя бы шанс. Я понятия не имею, сможем ли мы при необходимости уничтожить их. Но сам факт, что они там, показывает, что у нас есть возможность не перебить друг друга. Ведь у кого-то уже получилось.
В кармане Таонги зазвонил наладонник. Парень отвечал быстро и отрывисто.
— Слушаю. Так точно. Есть, мой капитан-командор.
Положив трубку, он повернулся к Феруну.
— Похоже, ты прав. Меня срочно отзывают из отпуска.
* * *
Святилище Магистратума, расположенное глубоко под поверхностью долины Маринера, представляло собой полусферу радиусом около тридцати метров, в центре которой на постаменте лежала главная реликвия — базальтовая плита с выбитым на ней текстом клятвы Ордена на десяти языках. Вокруг плиты прямоугольником расположился стол, за которым сидели пятнадцать человек, одетых в бордовые камзолы, — магистры Красного Ковчега.
— Сегодня к концу подходит двадцатилетний эксперимент по автономному существованию Ордена, — произнёс сидящий за узкой стороной прямоугольника Магистрарх — единственный одетый в белый церемониальный наряд, на котором в области груди красовался вышитый алой тканью один из священных символов — греческая буква сигма. — Магистр Хаявид, каковы предварительные итоги эксперимента?
Один из присутствующих поднялся с места, поправляя непропорционально широкие рукава.
— Ваше Первоверховенство, высокие магистры. В целом результаты удовлетворительные: эксперимент продемонстрировал нашу полную независимость от внешних поставок в отношении благ первой необходимости — гидропонные фермы, системы рециркуляции воды и воздуха, главный термоядерный реактор отлично показали себя в работе. Ресурсов этих механизмов при установленных на опыте темпах деградации хватит примерно на триста лет автономной работы. Немного хуже, но тоже в целом успешно с задачей справились материальные носители данных — за сохранность информации высшего приоритета можно не переживать, однако носители низшего ранга, хранящие наследие цивилизации в гуманитарных сферах, предметы искусства и художественные тексты, показали прогнозируемую долговечность на уровне около двух веков. Таким образом, экспериментально установлено отсутствие принципиально неустранимых проблем на пути исполнения Плана. Наибольшее опасение вызывает демографическая составляющая, но об этом лучше пусть скажет магистр Балиаст.
Хаявид сел. По кивку Магистрарха поднялась сидевшая напротив него немолодая высокая женщина.
— Ваше Первоверховенство, высокие Магистры. Демографическая сохранность Ордена в самом деле вызывает опасения. Мы знали, что наладить производство требуемого количества медицинских средств и инструментов своими силами невозможно. Однако эксперимент выявил существенную недооценку масштабов проблемы. Наши математические модели показывают, что при обнаруженных темпах деградации продолжительность жизни будет падать в первые два поколения реализации Плана. В дальнейшем ожидается её стабилизация на уровне в среднем от тридцати пяти до сорока лет. Это существенно хуже наших прогнозов до эксперимента. Для сохранения возможности Ордена реализовать План требуется пересмотреть Священный Кодекс в части, касающейся управления деторождением. Вероятно, придётся снизить возраст обязательного деторождения по меньшей мере до девятнадцати лет, а среднюю норму рождаемости установить на уровне от двух и четырёх десятых до двух и шести десятых. Несмотря на неизбежность этой новеллы, братья магистры, у неё есть и тёмная сторона. Подобный уровень необходим для сохранения способности противостоять кризисам, таким как эпидемии или эпизоды внезапной скачкообразной деградации жизненно важных систем. Однако, если таких кризисов в течение жизни одного поколения не будет, их придётся устраивать искусственно. Боюсь, Священный Кодекс нужно будет дополнить механизмом обязательной коллективной эвтаназии в случае перенаселения. Наша расчётная численность мала, и у нас не получится регулировать её более мягкими методами, отклик на которые может быть растянут по времени на годы.
— Кроме того, высокие магистры, выявленные тенденции потребуют коррекции системы подготовки членов Ордена, — встав с места, доклад продолжил третий участник совета, — низкая ожидаемая продолжительность жизни в условиях неудовлетворительного уровня медицины потребует подготовки адептов и пресвитеров в более сжатые сроки. Нужно разработать систему мер более жёсткой дисциплины при обучении. А это подводит нас, пожалуй, к главной выявленной в ходе эксперимента проблеме. Порядки в Ордене потребуется ужесточить, сделав больший, чем планировалось, упор на послушание и обрядовую часть. И это может входить в конфликт с возможностями психической адаптации человека. Мы попросту рискуем повторить ошибки ряда радикальных течений христианства, чей огромный упор на самоотречении привёл к обратному эффекту.
— У вас есть конкретные предложения по исправлению ситуации?
Магистр бросил рассеянный взгляд на стены полусферического зала, усеянные неглубокими сводчатыми нишами, внутри которых виднелись барельефы с формулами и техническими схемами. Больше ритуальная декорация, нежели реальный способ сохранить данные — функциональные хранилища располагались не здесь и выглядели совершенно иначе.
— Да, Ваше Первоверховенство. Требуется расширить полномочия Инквизиции в вопросе контроля за личной жизнью неофитов, аколитов и адептов. Члены ордена младших ступеней должны быть под неусыпным надзором. Конечно, эту практику стоило бы более тщательно проверить в одном из следующих экспериментов.
— Боюсь, высокий магистр, у нас нет времени на следующий эксперимент, — отозвалась выступавшая ранее женщина, — в виду сообщений наших нунциев на Земле о так называемом Призраке.
— Вы полагаете, магистр, этот артефакт приблизит начало осуществления Плана?
— Никто не знает будущего, Ваше Первоверховенство. Но нельзя отрицать, что его появление сделало мир ещё более нестабильным. Земные правительства могут расценивать пришельца как источник знаний, которые они захотят использовать друг против друга. Намерения же Призрака и вовсе не могут быть установлены.
— Общеизвестно, что земные лидеры договорились о совместной экспедиции для установления контакта с Призраком. Однако нельзя исключать, что наряду с миссией "Мирное небо", преследующей подчёркнуто гуманистические цели, каждая держава тайно отправляет к занятой объектом орбите около Юпитера боевые флотилии. Так что да, мир явно стал ещё более хрупким с появлением инопланетян.
Хаявид неуверенно с места ответил на речь магистрарха.
— Может быть, нам стоит обнародовать эту информацию?
— Магистр Хаявид, наш орден никогда не вмешивался в дела Земли. Мы не миротворцы, мы — Хранители Знания. Даже если сейчас войну между землянами удалось бы отсрочить, момент исполнения Плана в любом случае неизбежен. Нам не дано это предотвратить. Мы можем надеяться лишь, что Вселенная позволит нам пережить тёмные века и восстановить нашу цивилизацию после. Для успеха может потребоваться любая информация, которую нам с Земли поставляют нунции. Нельзя раскрывать их личности.
— Да, Ваше Первоверховенство, простите мою недальновидность.
— А пока, высокие магистры, нам остаётся лишь наблюдать, чем закончится попытка землян установить связь с Призраком, и быть готовыми в любой миг приступить к исполнению Плана. Высокие магистры, ответственные за эксперимент, вам надлежит в кратчайшие сроки разработать план по минимизации выявленных проблем. Даю каждому полномочия привлекать любого члена Ордена, кого сочтёте необходимым, в его свободное время. Если больше замечаний нет, сессия Магистратума окончена.
Встав из-за стола и поклонившись сперва базальтовой книге на постаменте в центре, затем Магистрарху, присутствующие разошлись.
* * *
Через три дня после того, как Таонгу отозвали из отпуска, сфера «Гнев Замбези» покинула околоземную орбиту и направилась во внешнюю Солнечную систему.
Таонга не знал, разумеется, куда конкретно движется флот, но мысль, что это связано с Призраком, представлялась очевидной.
Куда менее логичными выглядели сценарии многочисленных учений, проводившихся в этом переходе. Боевая сфера сильна своим построением: плотные ряды отражателей лучевой энергии и истребителей, прикрывающие крупные корабли ближе к центру, — залог выживания сферы в столкновении с сопоставимым противником. Колоссальное время тренировок уходило, чтобы добиться идеальной монолитности каждого рубежа обороны.
Теперь учения стали настолько противоречить этой незыблемой аксиоме, что Таонга видел смятение на лицах не только пилотов, но и их командиров. По новым сценариям отрабатывались действия при поступлении приказа «Тоннель», вообще не фигурировавшего в уставе. При получении такой команды надлежало как можно быстрее растянуть строй и, более того, специально создать в нем брешь диаметром в сотни километров! То есть буквально самим сотворить то, что по всем канонам военной науки считалось гарантией гибели флота. И ещё более: в это же время такие же самоубийственные манёвры совершали и остающиеся в тылу крейсера. В результате сфера создаёт в своих рядах прореху до самого центра, где располагаются флагман и корабли снабжения. Каши однажды в шутку назвал приказ «Тоннель» коллективным харакири. Неофициальное название приказа стало довольно быстро распространяться среди младших офицеров.
На второй месяц таких странных учений на кэрриере объявили о торжественном построении для оглашения приказа Консулата — случай крайне нечастый. Обычно распоряжения такого высокого уровня не доводятся столь помпезным образом до сведения младших офицеров, оставаясь предметом корреспонденции воинской верхушки.
Ряды одетых в парадную чёрно-золотую форму офицеров заполнили огромный зал для построений экипажа «Себхата Нега» почти полностью. На памяти Таонги такое, пожалуй, впервые — даже в день присяги не было и в половину так людно.
Старший офицер кэрриера, высокий морщинистый обер-командор, зачитывал перед собравшимися текст.
— Адмиралы и командоры! Капитаны и энсины! Верные сыновья и дочери Африки! Человечество переживает без преувеличения эпохальный, возможно — главный момент в своей истории. Тысячи лет наши предки, обращая взор к чёрным безмолвным небесам, задавались вопросом о своём месте во Вселенной. Величайших мыслителей всех эпох интересовали казавшиеся неразрешимыми вопросы: что за сила вызвала наш мир к жизни? С какими целями, если у неё есть цели? Возможно ли, что эта животворная сила проявила себя где-то ещё в бездонной пропасти космического пространства?
Сегодня мы приблизились к ответам как никогда ранее. Существование иных форм жизни и, более того, — разума — отныне не является предметом домыслов. Теперь это — неоспоримый факт. Преисполненные великого трепета перед могуществом сил природы и великой же веры в свои способности эти силы постичь, смотрим мы в космическую бездну уже вне всяких сомнений находя там следы иной культуры.
Много в эти дни сказано слов — и совершенно справедливых — о необходимости единения человеческого рода перед лицом неизвестности. Но вы — воины чёрной расы — даже в таких небывалых обстоятельствах не должны забывать, кому и чему вы присягали: нашей Родине, африканской земле. Увы, не только от нас зависит, удастся ли людям следовать благородным призывам к единению. Но служение нашей Родине, нашему континенту, в любом случае останется высшей целью каждого, кто носит форму Военного Космического Флота Союза.
Насколько позволяют судить наши знания, посетивший Солнечную систему артефакт создала цивилизация, весьма обогнавшая землян в технологическом развитии. Да, лидеры крупнейших держав Земли договорились отправить международный экипаж на корабле «Мирное небо» для обеспечения равного представительства народов нашей планеты перед пришельцами. Однако мы не должны забывать, как часто в прошлом северные нации нарушали обещания. Если они в попытке завладеть секретами технологического могущества гостей снова откажутся от своих слов, ваш, бойцы, долг — дать достойный отпор. Вы должны любой ценой не допустить попадания этих секретов в руки наших потенциальных противников и отстранения Союза от этого наследия.
В огромном зале наступила полная тишина. ; безупречно ровные ряды офицеров будто превратились в армию безмолвных изваяний. В какойто Момент Таонга уловил упругую ауру напряжения, источаемую Каши — он никак не мог привыкнуть к той почти сверхъестественной связи, которая установилась между ним и напарником по звену после операции.
Через несколько секунд обер-командор продолжил:
— Сфере «Гнев Замбези» во исполнение настоящего приказа предписано с соблюдением всех правил скрытного перехода выдвинуться к району контакта «Призрака» и «Мирного Неба», подойти так близко, как позволят соображения маскировки, и ждать дальнейших приказов. В случае появления явных и недвусмысленных попыток иных сторон воспрепятствовать доступу Союза к «Призраку», командование сферы уполномочено предпринять любые меры, какие посчитает необходимым для недопущения ущемления интересов ЦАС.
— Да здравствует Консулат! — обер-командор вскинул руку в воинском салюте, и огромный чёрно-жёлтый механизм из людей с точностью и синхронностью отражений в зеркалах повторил жест.
Таонга почувствовал нестерпимую сухость в горле. Годами он тешил себя надеждой, что до полноценного применения боевых сфер в сражении дело не дойдёт — уж слишком фантастической казалась глупость командования, решившегося прыгнуть в эту бездну. Здесь речь не об отдельных эскадрах, а о неисчислимых армадах непредставимой стоимости. Даже одно боевое столкновение таких масштабов делает неизбежной войну с апокалиптическими последствиями. Но «Призрак» сделал вполне вероятным то, что без него казалось сумасшествием. Ради него кто угодно пойдёт на какие угодно жертвы. Чудо, совсем недавно казавшееся молодому офицеру лучом надежды для человечества, вполне может оказаться катализатором его падения.
