Сообщество - Сообщество фантастов
Сообщество фантастов
2 352 поста 5 963 подписчика
28

В помощь постерам

Всем привет :)

Буду краток. Очень рад, что так оперативно образовалось сообщество начписов. В связи с тем, что форма постов в этом сообществе будет иметь вид текстов (а также для того, чтобы не нарушать правила сообщества), предлагаю вашему вниманию пару удобных онлайн-сервисов для хранения текстов. Было бы здорово, если бы админ (если есть такая возможность) закрепил этот пост. Если нет - то добавил бы ссылки в правила сообщества. Итак:


http://pastebin.ru - довольно удобный онлайн сервис, хотя и используется в основном, насколько я знаю, для хранения кодов. Можно настроить параметры хранения - приватность, сроки и т.д. Из минусов - не очень приятный шрифт (субъективно), зато не нужно регистрироваться.


http://www.docme.ru - так сказать, усложнённая версия. Можно хранить документы в различных форматах, такие как pdf, doc, и прочие популярные и не очень форматы. Из минусов - для комфортного пользования необходима регистрация.


UPD.

http://online.orfo.ru, http://text.ru/spelling - сервисы онлайн проверки орфографии. Простенькие, понятно как пользоваться, кому-то, возможно пригодится (возможно, и этому посту тоже:))


UPD2.

http://www.adme.ru/zhizn-nauka/24-poleznyh-servisa-dlya-pish...

Больше (24) различных сервисов, много полезных, и не только для художественной литературы. Смысла перепечатывать всё сюда не вижу, итак всё собрано в одном месте.


Предлагаю следующую форму постинга - пикабушник (ца) выкладывает отрывок из своего опуса, а сам опус заливает на вышеуказанные сайты и даёт ссылки. Так посты будут выглядеть прилично, не будет "стен текста".

Собственно, наверное всё. Если есть, что добавить - пишите в комментах.


P.S. Надеюсь, я правильно понял систему сообществ:)

16

Феникс и Змей

Глава 56
Гости из прошлого

- Ну и что это такое?
Алексей внимательно смотрел на огромного, величиной с ладонь, волосатого, синего паука сидящего на плече Максима. Паук вылупился из того лазуритного яйца что Максим взял у Мастера Ли. По всей видимости, это был не камень, а кокон фамильяра. Таня, не оправившаяся от увиденного, все еще рыдала в коридоре, а сам Максим абсолютно спокойно пояснил.
- Это мой... не знаю как его назвать. Его зовут Алексей.
- Я о другом, мой недалекий друг. Я спрашиваю, почему меня никто еще не кормит. - продолжил паук.
Алексей продолжал внимательно смотреть на паука, представившегося Патриком.
- Как ты разговариваешь? - наконец промолвил парень. - Ты не имеешь легких и не имеешь голосового аппарата.
- Я фамильяр псионика, чело... а... ты тоже маг. Так вот я служу фамильяром семьи ОБрайен на протяжении огромного количества лет. Были среди них и маги и чародеи и псионики. С каждым я делил свою душу. От каждого я забирал кусочек души и способностей. Накопленные силы, знаешь ли, это не пустой звук. Телепатия в их числе.
Патрик понял с кем говорит в первые же несколько секунд. Этот тип людей не любил слова, но ценили заключающуюся в них информацию. Паук ничуть не боялся мага, он пережил смерть каждого из двух с лишним сотен своих хозяев и накопил достаточно сил чтобы скрутить в бараний рог выпускника Академии, а знаний заключенных в его разуме хватило бы на обширную библиотеку. За последнюю тысячу лет лишь один его хозяин был сильнее его самого, и Алексей вряд ли смог бы тягаться с Диланом. Однако, тело Дилана зависело от этого мужчины и потому можно было бы быть почти учтивым.
- И все фамильяры так умеют?
- Твой кот... скажи ему чтобы он перестал на меня шипеть.
Персик стоял в углу с огромными глазами. Шерсть Персика стояла дыбом, хвост был распушен. Персик боялся, его инстинкты кричали ему бежать. Однако оставить Алексея он не мог.
- Тише, мелкий. - Алексей наклонился и ухватив Персика за шкирку, поднял его на руки.
- Так вот твой кот, он со временем научится частично тому что умеешь ты. Вроде как закон о сообщающихся сосудах, знаешь ли. Вы уже умеете пару трюков, однако в нем еще не пробудился настоящий разум, он действует скорее на инстинктах. Когда ты познакомишься с его духом, освободишь его дух, вот тогда вы и станете парой.
- А все фамильяры живут вместе со своим родом?
Патрик усмехнулся.
- Таких как я мало. Твой кот, скорее всего, умрет вместе с тобой. Фамильяр и маг связаны душами.
- А почему ты выжил?
- Потому что та что создала меня ... - Патрик пошевелил лапками. - Она очень любила свою дочь. Сара любила Дороти настолько сильно, что эта любовь передалась и мне. Помнишь про сообщающиеся сосуды? Так вот когда моя создательница умерла, я уже был привязан к ее дочери. Этой привязанности хватило чтобы удержать вместе тело и дух. А уже когда умерла и ее дочь, я любил весь их род - всю семью. Менялись имена, менялись фамилии, Гуд стали ОБрайенами, но кровь никуда не денется. Вот так и живу теперь.
Патрик неторопливо пополз вниз с плеча Максима.
- Я не ел последние двенадцать лет. Мне срочно нужна еда.
- А чем ты питаешься?
- В таких гостиницах как эта - питаюсь мышами и крысами. Но по хорошему - мне обычно хозяин обязан предоставлять еду.
- Are you sure it is safe for you to walk like that? I mean, people will try to smash you.* - с сомнением пробормотал Максим.
- Darling, I am hungry enough to switch off my brains. Anyway, I doubt there is a mage strong enough to challenge me.** - ответил Патрик.
- Ты говорил на авалонском? - Алексей с холодным удивлением воззрился на Максима.
Мальчик округлил глаза и зажал рот обеими руками.
- Конечно говорил. - отозвался паук. - И я еще не решил, тот факт что вы английский называете авалонским меня больше бесит или смешит.
Бледный как смерть, Максим забился в угол кровати. Его лоб покрылся крупными каплями холодного пота.
- Я не специально, я не хотел.
- Да чего ты кипишуешь то? Нет бы радоваться.
Алексей достал блокнот и открыв новую страницу, сделал пару записей.
- О каждом изменении рассказывай мне. - попросил Алексей. - А теперь идем на завтрак.

*Ты уверен что тебе безопасно ходить вот так? Я имею в виду, люди будут пытаться тебя раздавить.
**Дорогуша, я достаточно голоден чтобы отключить мозги. И в любом случае, я сомневаюсь что здесь есть маг достаточно сильный чтобы бросить мне вызов.

***

Через два дня после пробуждения второго уровня сферы Сил, Артем покидал гостеприимный дом Анджея из Сармизегетуза. Ранним утром, задолго до восхода солнца, Цимисх лично провожал дорогих гостей.
- Я был бесконечно рад вашему визиту и поверьте, в гостиной непременно появится живой гобелен посвященный вам. - обещал Анджей.
Анастасию передернуло. Она знала как Цимисхи делают картины. Вначале выбирались девочки - подростки, чью эндокринную систему при помощи Изменчивости настраивали на набор веса. Кожа девочек мягче, у них меньше поры, нет волос на теле и намного меньше риск прыщей которые могут испортить изображение. Когда будущий холст набирал нужный объем, татуировщики наносили узоры на кожу. Слой за слоем, татуировщики внедряли краску под кожу создавая шедевры. После, эти холсты скульпторы плоти снимали с исходящих воплями жертв, растягивали и соединяли с системой жизнеобеспечения - артериями и венами проложенными в специальных каналах внутри стен. Кожа оставалась живой и теплой на ощупь.
- Если вы мне позволите, я хотел бы посмотреть на это произведение своими глазами.  - попросил Жорж. - Это же такая редкость - быть изображенным на живой картине.
Артем в стороне прощался с девушкой гулем. Анджей сдержал свое слово - он отпустил ее на волю. Илина не знала уссурского, Артем не знал дакийского, но они нашли общий язык, и последние два дня они провели вместе почти все время. Илина отказалась ехать с Артемом куда либо. Ей осталось жить чуть меньше месяца, после которых последняя капля вампирской крови в ее организме прекратит свое действие и года, что проходили мимо нее на протяжении сотен лет, возьмут свое. Как она сказала через Анджея, который согласился переводить - она хотела покоя, хотела умереть, и... она что то сказала Анджею, после чего вампир посмотрел на нее и покачал головой, не переводя ничего для Артема.
Илина вымученно улыбнулась парню.
- Йа тэбйэ буду помнит. Спасиба.
Эти слова ей милостиво перевел Анджей. Она могла бы попрощаться с Артемом через хозяина, но хотела чтобы ее благодарность, последние слова обращенные к спасителю, произносили именно ее губы.
- И я тебя буду помнить. Ты... ты  - глаза Артема подозрительно заблестели. - Я успел тебя полюбить.
Илина обняла его.
- Романтично. - резюмировал Жорж, наблюдая за этой сценой. - Освободитель, девушка что скоро умрет и благодарна за это, небо окрашивается первыми лучами рассвета. Жаль что Илина не вампир, было бы в высшей степени красиво если бы сцена завершилась тем что на нее падают солнечные лучи и она сгорает крича имя Артема.
- Жорж, тебе бы только книги писать. Аккурат женские романы. - вздохнула Анастасия.
- Я вообще разносторонне талантлив. - согласился маг.
Артем с трудом оторвался от Илины и все же сел в экипаж. Лошади Анастасии не нуждались в кучере, они сами разом двинулись с места, увозя хозяйку и ее друзей вдаль.

Едва выехав за пределы земель Анджея, Жорж вздохнул.
- А теперь, Артем, нам предстоит одна весьма важная вещь. Вернее две вещи.
- О чем ты?
- Во первых, посвящение в Орден Гермеса. Как мой ученик, вы будете Герметистом, и вам нужно пройти посвящение. Это раз.
- А как это выглядит то?
- Увидите. Мы отправимся в Долину Духов к крепости Ордена Гермеса. - Жорж встал и вытянул шпагу из трости.
- Оооотлично. - с сомнением произнес Артем глядя на Жоржа. - А это далеко?
- Дальше и ближе чем вы думаете. Для начала... Анастасия, солнышко, будь добра, останови лошадей.
Анастасия кивнула головой и карета начала замедлять ход.
- Я хотела как можно дальше уехать от... него.
- И я понимаю почему. - Жорж покрутил головой, выискивая наиболее подходящую тень. - Да я и сам торопился.
- Почему? - не удержался Артем.
- А это, уважаемый, вторая важная вещь которая нам предстоит. Сейчас все увидите.
Жорж кончиком шпаги дотронулся до тени столика. Отреагировав на прикосновение, тень начала медленно подниматься вверх.
- Держитесь поближе ко мне. Ничего не бойтесь. - Жорж шагнул в тень и пропал.
Артем выпучил глаза.
- Не тупи, Артем, иди за Жоржем. - подсказала Анастасия.
Артем сделал глубокий вдох и шагнул в тень.

- То что вы видите сейчас это Мир Духов. Первый и самый близкий слой Умбры. - пояснил Жорж.
Артем оглядывался по сторонам. Он все еще находился в карете и даже Анастасия была тут же. Правда сейчас все виделось как словно через мутное стекло.
- Я думал оно будет выглядеть... а что это за нахрен такой?
Позади Жоржа стояла огненная фигура - точная копия самого Жоржа, от высокомерного взгляда до холеных рук. Лишь выражение лица было каким то... злобным.
- Меня зовут Кальцифер. - отозвался демон. - Примерно так я выгляжу на самом деле.
В руках наставника блестел клинок в котором отражалось лицо. Артем отшатнулся. Лицо Жоржа, но искаженное в маске жестокости и садизма.
- Меня зовут Эарендиль. - прозвенело лезвие.
- Они... живые?!
- У вещей есть душа. - пояснил Жорж. - Это частица души создателей и обладателей вещи. Как правило, она спит, но чем старше вещь, чем больше эмоций и сил с ней связано, тем легче пробудить духа. Молодые, штампованные на фабрике вещи спят слишком крепко. Сделанные вручную, старинные предметы пробудить весьма легко.
Оглядевшись еще раз, Артем заметил. Да, он заметил на каждом предмете вокруг было... да, трудно объяснить, но он видел в каждой вещи ее дух. Они были немного похожи на Анастасию и еще на кого то, на каждого кто ими пользовался.
- Вещи получают облик от своего создателя и от хозяина. Ну а Кальцифер сам как то принял мою форму,правда видно ее лишь здесь, в Мире Духов. Ну и теперь, давайте пройдем наружу.
Артем последовал за Жоржем.
Снаружи был все тот же зимний лес. И все же на этот раз Артем заметил то, чего никогда ранее не замечал.
Деревья были живыми. У них не было лиц, глаз, ртов и всего прочего что было у вещей принадлежавших человеку. Они даже не шевелились. Но все же он видел, видел жизнь, осмысленность в каждом стволе припорошенном снегом.
- Они тоже...
- У всего есть душа. И духи тоже. Духи деревьев, духи птиц, духи змей и волков и всего остального. В больнице вы увидите духи Боли, в горах вы увидите духи Холода. Духи Стекла, духи Света и так далее. Впрочем, в Мире Духов их не так много. Все сильные, древние духи уходят в Долину Духов. Туда и мы скоро отправимся, ведь именно там находится Крепость Ордена Гермеса.
- А чего мы тогда ждем?
- Ну, я, как хороший наставник, показываю вам первый слой Умбры. И кроме того... да, вот и они.
Рядом с Жоржем практически из ниоткуда возникли две фигуры. Один из них, ровесник Анастасии, был облачен в светло-коричневый плащ из велюра, ниспадавший до земли. Чуть вытянутое лицо с длинными темными волосами и редкой бородкой было не лишено обаяния. Второй был много старше, ему на вид было порядка восьмидесяти лет, он он был высоким, одетый в дорогую, но непонятную Артему одежду вроде комбинезона из тонкой белой шерсти. Ткань была в изобилии украшена магическими амулетами, в Мире Духов каждый амулет светился своим цветом. Старик был худощав до отвращения, на его голове росли редкие, жидкие пучки волос. Беззубый рот шмакал и шепелявил, однако в его глазах светились ясный ум и холодный расчет.
- Ты долго. - Брюзгливо сказал старик. - Мы ждали тебя, ты опоздал.
- Прошу прощения за задержку. - Жорж чуть поклонился. - Я спешил к вам как только мог.
Из за разницы в росте Жоржу приходилось смотреть на старика снизу вверх. Если это и раздражало Жоржа, маг не выказывал никакого недовольства.
- А что это там стоит? - Молодой посмотрел на Артема.
- Мой ученик. Ему предстоит посвящение в Орден Гермеса. Но это никому не интересно.
- Ты прав. Это не интересно. - согласился мужчина.
- Артем, подойди и поздоровайся. - сказал Жорж. - Будь знаком. Бальтазар, Мастер Ордена Гермеса.
Старик бросил на Артема мимолетный взгляд и повернулся к Жоржу.
- Каспер, Мастер Ордена Гермеса.
Молодой парень протянул Артему руку для пожатия.
- Будем знакомы.
- Это Плафонов Артем, мой ученик.
- Платонов. - прошептал Артем.
- Никому не интересно. - перебил его Бальтазар. - Мы здесь за другим.
- Я весь внимание. - кивнул Жорж.
- Мы нашли еще кусок Аватара Тауры Мельхиора. Вернее даже два куска. - произнес Каспер.
На лице Жоржа расплылась торжествующая улыбка.
Артем смотрел на наставника, затем на Кальцифера и Эарендиль. Аналогичная улыбка была и на лице демона и в отражении клинка. Было в ней что то, что сильно не нравилось Артему.

***

В пещере культа Второго Пришествия слышались крики и лязг мечей. Коуэн, могучий горец, сражался в одиночку против трех высших демонов, в то время как его друзья были связаны в битве с красными фантомами. Клинок Коуэна непрерывно двигался с той невероятной точностью и скоростью что доступна лишь после сотен лет практики. Он не думал, не сомневался, он наслаждался битвой которую он не мог выиграть. Удары демонических клинков со всех сторон ранили его, но пробить его стальные мышцы они были не в силах. Пока не в силах. Демоны понимали что Коуэн, несмотря на свой бесконечный боевой дух, все еще живет в теле человека, а стало быть он смертен. Понимал это и Коуэн, однако смерть его ничуть не трогала. Он сражался, впервые за последние пять десятков лет, он чувствовал опасность в сражении, чувство которого ему так не хватало. Его друзья были рядом и они были почти беспомощны. Магия Жоржа, Анастасии и Кристофера не отзывалась, парализованная присутствием трех демонов которых выращивали специально для этой битвы. В таком состоянии они с трудом отбивались даже от красных фантомов. Духи девушек что были принесены в жертву будучи беременными проникали в чрево человека и находясь внутри начинали рвать его внутренние органы. Сил трех магов едва хватало чтобы откидывать фантомов и с трудом вылечивать ранения, однако фантомы набрасывались один за другим, не давая шансов. Стоя внутри огромного пузыря с тонкими, вибрирующими стенками, декан Йоссарян мрачно глядел на происходящее. Рядом с ним стоял Мамонт, нервно сжимающий трость. Дорогое изделие из красного дуба жалобно стонало под железными пальцами Хориста. Перед их глазами разворачивалась драма двенадцатилетней давности. Йосс уже был здесь, видел происходящее, однако в предыдущие его походы, он не замечал его того мужчину в деловом костюме, стоящего в углу. Ваферданос взломал разум Дилана и оставаясь в тени, управлял чужим телом, убивая своих товарищей. Сейчас, когда ритуал подавляющий воспоминания был разрушен, они ясно видели как кукловод дергает за ниточки.
- Ваферданос. Я тебя покараю. - пообещал Йосс.
- Мы не можем повлиять на прошлое? - на всякий случай спросил Мамонт. Он знал ответ, но желание нести возмездие пересиливало его.
Йосс покачал головой.
- Мы здесь только посмотреть. Время это самая ублюдочная сфера в плане Парадокса, любое мало мальски значимое изменение может сделать мне так херово как ты вообще не представляешь.
- Скажите, а разве псионики могут подчинить друг друга? Вроде бы это для них это намного сложнее чем подчинить обычного человека. - уточнила Ацуко.
- Примерно как человеку с ножом ломиться в дом к человеку с огнестрелом. - ответил Йосс. - У себя в голове тренированный псионик сильнее в несколько раз и способен вынести нападающего в считанные секунды. А у Дилана еще и фамильяр был - паук по имени Патрик. Старый, опытный фамильяр который делит с псиоником его разум. Это как идти с голыми руками в бункер в котором сидят двое вооруженных до зубов спецназовцев. В таких условиях легче ему живот вспороть чем пытаться ломать мозг.
- И тем не менее его разум взломан. - указал Эдик.
-  А это значит что Ваферданос делал это не один. Ему кто то помог. Кто то, кто потом организовал ему Угасающий Проблеск Воспоминаний и заставил весь мир забыть о существовании седьмого Искателя.
Декан Времени, несмотря на наркотики текущие по его жилам, был все так же внимателен к происходящему.
- В теории, на такое способны Патриархи. - предположил Мамонт.
- И боги. - кивнул Йосс.
Коуэн тем временем творил невозможное. Он все еще жил. Человек. Смертный. Истощенный битвой, он подставил свою левую руку под удар. Взмах демонического меча отсек кисть. Демон торжествующе взвыл, когда из отсеченной конечности хлынул поток крови. Коуэн ткнул обрубком в лицо демона, заливая красным фонтаном глаза. Эффект неожиданности сыграл свою роль и на полсекунды демон ослабил защиту. Этого хватило чтобы Коуэн одним движением рассек тушку противника от плеча до паха. Два лезвия разом вонзились в спину горца. Проигнорировав боль, горец развернулся всем корпусом, вынося двуручник перед собой. Второй демон распался на две половинки не успев понять почему человек с пробитой печенью и легким еще не умер. Третий демон успел выдернуть из тела Коуэна меч и заблокировать удар, после чего горец отпустил оружие и прыгнул вперед, на противника, схватив его за горло одной рукой.
Демонам не нужен кислород. Они вообще не дышат. Однако Коуэна не волновали проблемы демонов - он просто сжимал горло мерзавца. Высший демон в его руках трепетал как воробей, бил его когтями, разрывал щеки в клочья, наконец начал выдавливать длинными пальцами глаза.
- Ты же все равно никуда не денешься. Горцы не умирают. - Коуэн смеялся, обнажив красные от крови зубы. Булькающий смех выносил из легких волны крови, одну за другой. Его глазные яблоки были раздавлены в кровавую слякоть, и Коуэн не обращал на это внимания.
Шея демона хрустнула.
- Хорошо пошла. - пробормотал Коуэн отрывая голову демона от его тела. - Истина в войне.
Горец упал поверх трупа обезглавленного им противника.
- Так, я не могу просто так стоять и смотреть как Жоржа убивают. - произнес Эдик и пошел вперед.
- Ты с дуба рухнул? - Мамонт резко дернул Эдика за плечо.
Малейшего движения Мамонта оказалось достаточно чтобы левая рука парня повисла плетью. Ацуко почти не задумываясь впечатала кулак в скулу декана Основ. Раздался громкий мерзкий звук ломающихся костей. Ацуко отступила назад, сжимая поврежденную кисть. На лице Мамонта не осталось даже царапины. Хладнокровно смерив ниппонку взглядом, он занес свою трость для удара.
- Тааак, ребята, что вы за звери такие? Вы ведете себя как сраные...
Йосс наклонил голову.
- Ах тыж сука мелкая...
Он поднял руку со скрученным косяком марихуаны к лицу и прислонил тлеющий кончик к щеке.
Одновременно все четверо почувствовали боль. Пузырь надулся, обстановка вокруг затуманилась ненадолго, после чего временная капсула лопнула, вывалив их в коричневой каменистой долине. Йосс закашлялся. Столь резкий переход во Времени и Пространстве не дался ему просто так. Его настиг Парадокс, и он ощущал касание этого бича Вселенной, карающего магов слишком сильно заигрывающих с реальностью
- Что это было? - спросила Ацуко.
- Вы себя повели так как хотели повести на самом деле. - пояснил Йосс.  - А это значит у нас проблема.
Он вновь согнулся в крюк, кашляя. Что то саднило в бронхах. С трудом натужившись, он выкашлял то что засело у него в горле.
На землю упало несколько белых кусочков. Йосс протер слезящиеся от боли глаза и посмотрел вниз.
- Твою ж мать...
На полу лежали детские зубы. Они изгибались в разные стороны как мелкие черви.
Небо над Гранд Каньонов разверзлось, исторгнув из себя три летящих крылатых фигуры.
- Ладно, у нас три проблемы. - признал Йосс, глядя в небо и судорожно царапая горло, неосознанно пытаясь выскрести зубы растущие в его организме. Он знал что сейчас эти создания, чем бы они ни были на самом деле, расползаются по его телу, он чувствовал их шевеление и перемещение под кожей.
- Я даже не заметил. - пробормотал Мамонт. - Позор.
- Ваша смерть угодна Создателю. - провозгласила одна из фигур.
- Пригласи Создателя сюда. - попросил Эдик. - Я ему по яйцам врежу.
Еврей судорожно набирал программу излечения на смартфоне. Ацуко пыталась восстановить кисть насколько это было возможно.
- Табрис, ангел Свободной Воли.  - представил одного из них Йосс. - Заставил вас действовать так как вы на самом деле хотели, невзирая на чужие слова, нормы приличия и здравый смысл.
Говорить было трудно. Во рту Йосса росло минимум три набора зубов, его верхнее небо было усеяно клыками и молярами, зубы вырывались из плоти его десен. Удерживать себя в сознании было все труднее - боль оглушала.
- Те двое... Офаниэль, змеиный ангел и Хаулиэль, ангел Огненной Плети. - Мамонт разглядывал пикирующих на них ангелов. - Мы в дерьме, да простит меня Создатель, мы в полном, беспросветном дерьме.
- А разве ты молишься не Яхве? Ну, христианскому богу который в авраамических религиях? - уточнил Эдик.
- Это мелкий божок и крупный жулик. Мой Создатель безграничен в своей воле и возможностях, а не требует денег на постройку церквей в скверах.
Мамонт рассчитал траекторию полета противников.
- Йосс. Я смогу задержать двоих. Вы сможете взять одного хотя бы?
- Обоссымся. - честно прохрипел Йосс, пытаясь не думать о том что в правом глазу началось свербение и зуд. - Это ангелы, второй круг опасности. Без Парадокса я бы еще мог бы что то сделать, но посмотри на меня... - Он поднял руку. На пальцах вместо ногтей росли передние резцы взрослого человека. Йоссу оставалось лишь надеяться на то что зубы не вырастут у него в мозгу или сердце.
Мамонт поднял трость. Дерево покрывалось кипельно-белой субстанцией похожей на неестественно белый, даже бесцветный свет обретший плотность. Декан кафедры Основ, Мастер Небесного Хора, сражался исключительно мечом из чистой Квинтэссенции.
- За Всесоздателя!

Показать полностью
13

Красная кнопка

Красная кнопка Рассказ, Фантастика, Длиннопост

– Руки вверх! – я вскрикнул голосом, срывающимся от резкого прилива адреналина, вскинул автомат, наведя ствол на человека, склонившегося над пультом управления ядерными ракетами. Я бросил взгляд на радар – пусто. Значит, ничего непоправимого пока что не произошло.


Человек послушно замер и медленно поднял руки над головой.


– Лицом ко мне! – под указательным пальцем правой руки я ощущал смертоносную прохладу спускового крючка. Лишь бы не пальнуть со страху! Одна ошибка в этой комнате может стоить жизни миллионам людей.


Он медленно повернулся и я смог его разглядеть: примерно лет тридцати – мой, стало быть, ровесник, – короткостриженный брюнет ростом под два метра, безоружен, в джинсах из какой-то необычной металлизированной ткани и футболке с надписью «Астероид 1972». Астероида, что характерно, нарисовано не было, только мелкие обломки в облаке в форме ядерного гриба.


– О, сержант Майклс! – человек не выглядел испуганным, скорее — приятно удивлённым, что меня заставило напрячься ещё сильнее: во-первых, откуда ему известно моё имя? А во-вторых, какого чёрта он стоит с дебильной улыбкой, когда в его грудь направлен ствол автомата?!


Я прикинул: мой напарник, сержант О'Конелл, должен вернуться на пост минут через десять, не раньше. Его приспичило, а слезть с фаянсового друга, не дорешав кроссворд, лежащий в туалете, он никогда не мог. Кричать, чтобы вызвать подмогу, тоже бесполезно. Кто мог знать, что опасность придёт не снаружи бункера, а изнутри? Команда быстрого реагирования отделена от меня стальной дверью весом в полторы тонны, даже выстрелы вряд ли привлекут их внимание.


– Кто ты и как тут оказался, миновав все посты охраны? – спрашиваю, а сам думаю лишь о том, что никогда ещё меня так сильно не заботила скорость справления нужды моего напарника.


– Тебе будет сложно в это поверить, Джордж. Я на твоём месте точно бы не поверил.

– А ты постарайся меня убедить. И без шуточек, - я киваю в сторону автомата, - а то ещё рука дрогнет.


Незнакомец на секунду задумался, словно прикидывая, с чего начать, затем он едва заметно кивнул и сказал:


– Я — Серхио Мартинес, майор Службы Хроноконтроля.

– Не припомню что-то такой службы, хотя должен бы — всё-таки, четыре года в ЦРУ отслужил.

– Нет, не должен. У вас её ещё нет.

– А у вас, стало быть, есть? Интересно, где же? Погоди-ка, можешь не отвечать, я попробую догадаться сам - в Советах, - говорю.


Я. Поймал. Долбаного. Шпиона! Да ещё и на одном из самых охраняемых объектов мира! В голове за секунду нарисовалась картина: Белый дом, в приёмном зале куча высокопоставленных лиц и журналистов, я стою у трибуны. Президент зачитывает речь, прославляющую мой героизм и Америку, а затем вручает мне орден.


– Не совсем, – усмехнулся Мартинес. – Здесь, в Штатах. Просто чуть позже. В 2137 году.

– Туповат ты для шпиона. Кто же придумывает такую бредовую легенду? Или у тебя от стресса крыша поехала? Посмотрите на него, из будущего явился! А дальше ты, наверное, заявишь, что на Землю вторгаются инопланетяне и только ты нас можешь спасти, – если б сочащийся из меня сарказм был жидкостью, он затопил бы сейчас бункер к хренам собачьим.


Лицо Мартинеса обрело убийственную серьёзность, улыбки словно и не бывало.


– Почти угадал. Только придётся тебя разочаровать — инопланетян не существует. По крайней мере, даже с нашими возможностями обнаружить их присутствие во Вселенной не удалось, несмотря на многие тысячи открытых экзопланет, подходящих для жизни.

– Окей, если не инопланетяне, то что? – признаться, меня пугает его настрой: не похож он на шизика, нутром чую. Но ведь бред несёт, дураку понятно!

– Астероид. Должен рухнуть на Землю, - он бросил взгляд на всё ещё поднятую над головой руку, на которой блестел серебристый ремешок от часов, - через девять минут. Ракеты нужно запустить максимум через четыре, а из-за тебя я не успел их навести, только привёл в готовность. Если этого не сделать, то петля времени разомкнётся, половина Африки исчезнет с лица Земли, а что случится с моей реальностью — известно одной лишь Вечности.

– А почему наши учёные не заметили астероид и не предприняли мер к его уничтожению?

– Не туда смотрят, очевидно — все лучшие умы и вся техника брошена на Холодную войну. Да и телескопы у вас всё равно пока не очень: «Хаббл» на орбиту вы запустите только через восемнадцать лет.

– Допустим, ты не врёшь. Но ты так и не объяснил, как тут оказался. Да, руки можешь опустить.


Мартинес вздохнул, опустил руки и вращением размял затекшие кисти.


– Темпорально-пространственный искривитель континуума. Машина времени, если проще. Изначально, когда её изобрели, она была лишь чем-то вроде графопостроителя, выдающего на экран график возмущения времени и пространства. Дальше мы научились видеть на этом графике личности, влияющие на эти возмущения, а также перемещать материальные объекты вдоль оси Хроноса.

Сегодня, 14 апреля 1972 года, здесь должны были оказаться я и ты. Аналитики поняли, для чего нужно такое стечение обстоятельств – кстати, даже обломки астероида нашли в нашем времени в расчетных точках падения – и мне пришлось отправиться к вам, чтобы предотвратить катастрофу и замкнуть петлю.

– И какова моя роль в этом эпохальном событии? – я сдался.


Очень уж хотелось, чтобы это было правдой! Какой, к чертям собачьим, Белый дом, президент, медальки, когда я принимаю участие в спасении мира! Даже если об этом никто и никогда не узнает – в жизни всё равно уже есть смысл!


Серхио посмотрел на часы.


– Две минуты. Твоя роль, Джордж — не убивать меня, пока я не закончу. Прости, но чудесное спасение тебе придётся проспать, - с этими словами он потянулся к своим часам и сделал шаг вперёд.


Засранец О'Конелл утром пролил на пол кефир. Судя по всему, пол он вытер недостаточно тщательно — Мартинес поскользнулся. Падая, головой он приложился о пульт. Комнату залил мерцающий красный свет. Взвыла сирена, возвещая о запуске всего арсенала.


Лязгнув затвором, дверь позади меня скрылась в стене. Я обернулся. В проёме стоял О'Конелл.


– Джордж, какого хрена ты тут творишь? – он захлёбывался от ярости.

– Это не я. Это тот чувак из будущего, что валяется за моей спиной.

– Какой чувак, ты с ума сошёл?

– Из будущего, - словно для умственно-отсталого повторил я и повернулся обратно в сторону Мартинеса.


Серхио на полу не было.


Взвыла вторая сирена. Загоризонтная РЛС обнаружила старт ракет со стороны Советского Союза.


– Будущего, которого у нас больше нет.

Показать полностью
10

Сомбра: Театр Машин

Дело #17: Заснеженная душа
Теперь в его мозгу живет двое: он и сомбра. Он говорит за двоих.

#1, #2, #3, #4, #5, #6, #7, #8, #9, #10, #11, #12, #13, #14, #15, #16

Сомбра: Театр Машин Продолжение следует, Стимпанк, Антиутопия, Мистика, Рассказ, Авторские истории, Авторский рассказ, Длиннопост

Свет зажегся по щелчку тумблера, упав на стены кабинета россыпью веснушек. Зай сразу нашел нужное дело. Не смог бы забыть, где оно лежит, даже если бы пытался. Оно содержало с десяток листов. Для любой другой работы улик хватило бы сполна, только этот случай был особым.


— Тутти?


Восьмой облокотился на край стола. Стопка папок, в беспорядке нагроможденных в высокую башню, немедленно рассыпалась по полу листами, подняв клубы пыли. Зай чихнул и раздраженно утер рукавом нос. Спихнув еще одну стопку со стула, он сел, раскрыв профайл.


— Так звали сомбру, которую мы преследовали. Я и Райви, моя наставница… Неважно, — Зай резко оборвал сам себя и, собравшись, продолжил: — Тутти был исключением из правил. Мы так и не узнали его возраст, он менял тела, на которых паразитировал. Мы столкнулись с ним случайно.


Зай перелистнул страницу, перед глазами пронеслись давно забытые дни. Тутти был совершенно точно мертв, когда его сдали на препарацию. А позже он вернулся в новом теле. Именно тогда Райви погибла… По крайней мере, так думал Зай.


— Механизмы, которые он создавал… Мы их не понимали. Наконец, Аркус забрал дело. Я искал Тутти сам пару лет, потом перестал. Он залег на дно и больше не появлялся. Если Райви жива, если он сделал ее такой, значит ли это…


Предположение не стоило произносить вслух. Зай замолчал. Он предал Райви дважды: когда дал ей умереть и когда перестал искать ее убийцу. Восьмой протянул руку за делом.


— Найти?


— Да. — Зай усмехнулся. — Только Аркус не даст задания, придется действовать самостоятельно.


Восьмой тщательно прочитал каждый лист, ознакомившись с немногочисленными наработками: всего-то две личности Тутти. Самым ценным являлся образец черной крови, полученный из первого тела. Он привел охотников к гнезду на театральном чердаке пятого сектора. Обладая высоким для сомбры интеллектом, Тутти тянулся к сложным вещам вроде искусства и науки.


— Я думаю, подтанцовку Музы тоже он создал.


Называть ее так было проще: более обезличенно, менее болезненно. От переживаний голова сделалась очень тяжелой.


— Семь лет?


— Да… Когда последний раз выпал снег. — Зай отвел взгляд к плотно занавешенному окну. — До этого года.


— Он в ее теле?


Отрицательно мотнув головой, Зай нащупал в кармане пару конфет. Пошуршав фантиком, он развернул одну и закинул в рот. То, о чем он решился сказать дальше, считалось опасным, Аркус такие мысли не поощрял. Потому Зай выглянул в коридор, убедившись, что никто не подслушивает, а потом прижался лопатками к двери, плотно ее прикрыв.


— Ты слышал, как она разговаривает?


Восьмой возвел глаза к потолку и минорно угукнул.


— Я видел такое раньше. Когда Райви умерла, я стал наставником. Как ты знаешь, далеко не успешным. Я потерял первого подопечного почти сразу, и когда мне выдали второго, я… Я просто не мог потерять кого-то еще.


Не в силах оставаться на месте, Зай забродил по комнате. Места хватало всего на пять шагов от стены до стены. Приходилось лавировать между мебелью и сложенными на нее папками с делами. Он рассеянно запустил в волосы пятерню и потер висок, будто безумный. Браслет часов потеплел.


— В общем, это был мой второй напарник. Нейха.


— Король?


— Да.


Через силу Зай остановился, скрестив руки на груди. Восьмой смотрел на него прямо черными глазами. Его пальцы слепо бегали по бумаге. Вероятно, уже заучил. Он все быстро схватывал.


— Нейха продержался дольше всех. Он был мне как брат. Когда его захватила сомбра, он пытался сопротивляться. Я не сдал его Аркусу, вместо этого помог бежать на Черный рынок. Думал, нас обоих препарируют. Через год он стал королем воронов. Хах.


Зай устало выдохнул и съехал по стене, свесив руки. Пальцы коснулись грязного пола. Если Восьмой передаст эту информацию Диего, с ним покончат. Зай рисковал, но другого выхода не видел.


— Нейха — единственный из живых, кто приручил сомбру. Я слышал, некоторые другие короли имели такой дар. Не знаю, правда или нет. Теперь в его мозгу живет двое: он и сомбра. Он говорит за двоих… И Муза вела себя также.


Зай затих. Он сказал все, что хотел, решающее слово осталось за Восьмым. Странным и одновременно справедливым представлялось то, что напарник определял их дальнейшую судьбу. Зай допустил слишком много ошибок, и теперь собирался пойти на отчаянный шаг. Возможно, вопреки воле Аркуса, а это серьезный проступок.


— Не понимаю другого, — продолжил он. — Они были сами по себе, без Тутти. Он оставил их?.. Надо найти его. Все крутится вокруг этой твари.


Восьмой отложил папку на стол. Подойдя к Заю, он протянул руку.


— Я сказал: помогу. Напарники. Прикрыть спину. Да?


Неловкий пацаненок из тюрьмы исчез, сменившись зрелой личностью. В исступлении Зай принял руку, встав. Охотники стояли друг напротив друга и смотрели в глаза, не отводя взгляд. Наконец, Зай слабо улыбнулся, хлопнув Восьмого по плечу.


— Спасибо, напарник.


Искать следы в цирке было бесполезно. Многое сгорело, и даже черная кровь не указала бы направления; слишком много ее пролилось, слишком близко находилось гнездо. Потому охотники вновь посетили мастерскую. Однако Принц отказал во встрече. Благо, кукла-секретарь сообщил о выписанных пациентах, среди которых затесались и артисты. Вооружившись двумя адресами, охотники отправились на проверку.


Дрессировщица жила недалеко от Слепой зоны. Сойдя с платформы, охотники прижались к обочине, пропустив мимо кукол-уборщиков. Те бодро расчищали снег перегородками, скреплявшими их тела в живую стену. Ее край задел штанину Зая, заставив расторопно отставить ногу.


Набережная встретила ледяным ветром и серой рекой, отражавшей клочками низкое и печальное небо. От нее охотники свернули вправо, поравнявшись с Золотым мостом. Мост золотым на самом деле не был, но в ясную погоду эффектно сиял на солнце.


— Туда.


Зай указал на вытянутое здание в три этажа, замыкающееся буквой «П». Во внутреннем дворе пустовали столы и лавки, покрытые изморозью. Двери квартир выходили на площадку, продолженную коридором с козырьком для второго и третьего этажа. Несмотря на сосульки, кто-то все-таки развесил простыни на покосившихся перилах.


По скрипучей лестнице сошел пожилой кукла. При ходьбе он опирался на трость, припаянную к локтю. Охотники обогнули его и поднялись к нужной квартире. Зай постучал.


— Иду-иду, — протяжно раздалось с той стороны.


Спустя полминуты дверь открылась. Поверх тугого корсета на плечах Дрессировщицы лежал цветастый халат. Женщина непрестанно пускала клубы дыма, прикладываясь к сигарете в мундштуке. От него под потолком собрался густой туман. Восьмой прикрыл нос ладонью.


— Чем могу быть полезна?


Она вальяжно оперлась на косяк, в комнате надрывно залаяла болонка. Зай продемонстрировал часы. Дрессировщица пропустила охотников в квартиру, подхватив болонку под мышку. Та злобно зарычала, оскалив мелкие зубы.


— Мы по делу цирка.


— Я рассказала все, что знаю.


— Есть еще вопросы.


— Присаживайтесь.


Величавый жест пригласил к столу. Дрессировщица спихнула с него хлам из мишуры, оборок и лоскутов ткани на пол, пристроив на образовавшуюся кучу болонку. Та сразу присмирела, свернулась клубком и засопела, подергивая черным носом. Зай облюбовал свободный табурет, Восьмой остался стоять.


— Нас интересует Муза.


— О, опять она! — Дрессировщица закатила глаза. — Всегда она, только она! А ведь мы неплохо ладили с Принцем до этого. Надо же ей было все испортить.


— Давно она появилась?


Пепел упал на столешницу. Дрессировщица картинно заменила сигарету в мундштуке.


— Где-то… Полгода назад? Точнее не скажу. Настоящая замарашка! Он ее с улицы притащил, укутанную по самый нос в одеяло. Мы сначала и не видели, что у нее ноги такие. Уже потом шталмейстер решил ее использовать для представления и докупил ей подружек. Ну не знаю, я была категорически против!


Она обиженно надула губы и щелкнула зажигалкой. Сигарета вспыхнула красным кружком. Болонка чихнула во сне, Восьмой зашелся кашлем.


— То есть, те четыре куклы вы купили? На Первом заводе?


Глаза Дрессировщицы остекленели. Она уклончиво повела плечами, что могло значить и «да» и «нет». Пройдясь по комнате, она задержалась у картины с древними руинами. Кругом них на зеленых холмах цвели рододендроны.


— Там дорого, он нашел другой вариант.


Ее голос прозвучал зыбко, как если бы она отвечала на свои мысли, а не на вопрос. Выдохнув кольцо дыма, Дрессировщица эпатажно округлила губы.


— Какой?


— Не знаю, их доставили ночью. Вечером еще не было, а утром уже появились. Это было месяца полтора назад. Эта дрянная девчонка повозилась с ними, а потом они начали репетировать, и мой номер сместили в программе. Раньше я была их принцессой, а не она!.. Надеюсь, эта сомбра умрет в муках.


Она выплеснула злость, махнув сигаретой. Болонка проснулась и затявкала, гневно озираясь. Дрессировщица снова подняла ее на руки.


— Это все. Я держалась от нее подальше, она мне сразу не понравилась. Ха-ха, как чувствовала!


На ее губах всплыла самодовольная улыбка. Зай нахмурился.


— Если что-то вспомнишь…


— Не вспомню. Уходите, хочу отдохнуть. Я еще не оправилась после операции.


Стоило охотникам ступить за порог, как дверь с хлестом захлопнулась. Зай облокотился на перила, уставившись на пустые лавки. В работе он всегда чувствовал себя лучше. Когда появлялась ясная цель, направление, куда идти, собственные переживания забывались и отходили на второй план.


— Дальше?


Восьмой в точности скопировал позу Зая. Его гусиная шея смешно торчала из ворота, а кожа местами залилась красными пятнами. Несмотря на это, он выглядел несравненно взрослее и собраннее, чем в их первую встречу. Как это было давно.


— У нас есть адрес куклы-жонглера из четвертого сектора. Он сильно пострадал, механик заменил ему несколько частей, но способен общаться. Идем.


Зай отлип от перил, Восьмой последовал за ним тенью к железному пути.


День подходил к концу, зажглись фонари. Ледяные белые мухи вихрем закружились у платформы. Снег усилился, и на улицы высыпало больше кукол. Они спокойно занимались работой, не обращая внимания на проезжавших сверху. Кукла-фонарщик с куриными лапами вместо ног подкрутил потухшую лампу. Полы его шляпы припорошило ровным слоем.


— Я бы не справился без тебя.


Зай пересекся взглядом с изменившимся в лице Восьмым. Напарник глупо открыл рот, черные глаза застыли, смотря в одну точку.


— Так что ты больше не мертвяк. Я не дам тебе умереть.


Повисшее молчание прервалось скрежетом: платформа состыковалась с площадкой. Не дождавшись ответа, да и не желая его слышать, Зай сбежал по крутой лестнице. Он и сам не знал, зачем обронил мысль вслух. Будто бы убеждал самого себя.


Улицы заполонил шумный людской поток, топча грязь под подошвами. Свет окон разукрасил подоконники оранжевыми прямоугольниками. Закончилось рабочее время, кафе и бары наводнили посетители. Человек и кукла, шедшие под одним зонтом, скрупулезно обошли охотников. Приближался ужин.


— Перекусим, потом навестим жонглера.


Желудок Восьмого отозвался одобрительным урчанием. Охотники свернули в ближайшую забегаловку со стойками-столами у витрин. Расположившись на углу, они заказали кофе и мясо с гарниром. Кофе принесли первым.


— Я тоже.


Восьмой бережно запоминал каждое легковесно брошенное слово. Он имел привычку возвращаться к некогда закрытой теме тогда, когда другие уже и думать о ней забыли.


— А? — сначала вопросительно протянул Зай, а потом, осознав, ответил более многозначительным: — А.


Подали горячее — и нож плавно разрезал мясо, открыв розовые волокна. К блюду прилагался горчичный соус. Зай налил его с края. После долгой морозной прогулки вкусная отбивная, аромат кофе, напарник рядом — все это наполняло душу чарующим теплом. Зай оттаивал, собирая кусочки мозаики воедино. Он не забывал о случившемся, но позволял себе немного расслабиться и передохнуть.


Восьмой бряцнул ножом о тарелку. Он неуклюже справлялся со своим куском. Его пальцы, облепленные коричневым пластырем, то и дело подрагивали. А вместе с ними колыхались зубчики вилки.


За толстым стеклом люди и куклы не прекращали движения. Изредка некоторые из них оглядывались на сидящих за стойкой и, наверняка, завидовали им. Шальной ветер подхватывал волосы женщин, трепя их; баловался с накидками кукол, надувая толстыми шарами. Каждый из прохожих имел собственные проблемы, но вряд ли кто-то думал о том, что совсем рядом с ними существует другой, темный и неизведанный мир. Тот, в котором обитают сомбры и от которого простых граждан защищают сотрудники Аркуса. Такие, как Зай и Восьмой.


Доев, охотники еще немного задержались за кофе. Они не разговаривали, каждый думал о своем. Проведя так с полчаса, они вышли в холод, вернувшись к намеченному пути. Короткая передышка завершилась, теперь их ждала настоящая работа.

Показать полностью
2

Прут. Тайна серых пещер

Прут. Тайна серых пещер" - Михей Абевега


Произведение закончено и полностью предоставлено вниманию читателей:

https://author.today/work/37236


Хотя книга и является спин-оффом к циклу "Зазеркальный квест" https://author.today/work/19404 , это самостоятельное произведение, со своими героями и сюжетом, лишь частично переплетающимся с основным.

Книга написана в жанре фэнтези и рассчитана на подростковую аудиторию, хотя уверен, взрослым тоже будет интересно её прочитать.


Главными героями книги являются подростки-орки, умудрившиеся вляпаться в неожиданные и опасные для жизни приключения. Тем не менее, прежде всего, это книга о дружбе, взаимовыручке и осознании того, что под влиянием событий мнения и ценности могут меняться.


📜 Аннотация:

Ну что с тобой может приключиться, когда делаешь домашку? Да ничего. Максимум, сдохнет ноут или накроется интернет, и неоткуда будет нужную инфу слить. А вот если ты учишься в школе не для людей, а для орков, тогда да, тогда можно вляпаться в такую историю, что расскажи кому - не поверят.

Прут. Тайна серых пещер Фэнтези, Приключения
3

Мы есть Мир. Глава 12. Быстрее всех. Часть I.

Станция!

Нет, не стоит доверять этому человеку, который спокойно говорит о Войне. Во всем виноват он. Не он сам, конечно, но такие, как он.

Радиация… Последнее извращенное дитя Войны, самое молодое и коварное. Последняя отчаянная попытка уничтожить людское племя. Последнее, что вообще от нее осталось. Невидимое и подлое, работающее очень просто — рвота, слабость, потеря сознания...

Нет, не просто. Не надо себя накручивать. Поселок существует уже давно, и радиация за это время сильно ослабла, не получая питания. Рассеянная по Пустоши, ослабевшая от своей низкой концентрации, она стала привычным элементом окружения. Лучевая болезнь забыта как страшный сон.

Но факт попадания ядерного топлива в подземные воды… Нет, к такому Поселок не готов. К такому невозможно быть готовым. Поначалу это не было заметно, но всего лишь трех-четырех дней хватило, чтобы радиации скопилось слишком много. Зато теперь хотя бы ясно, что и кто виновато.

— Станция барахлит уже неделю с лишним! — кричал водитель, бешено крутя штурвал, объезжая особенно большие барханы, чтобы не так кидало. — Но сегодня окончательно накрылась! Подача энергии прекратилась! Купол исчез и в город хлынули мутанты!

Выговор у него был немного странным — с очень грубыми и быстрыми буквами, будто он участвует в соревновании по скоростному произношению слов. Потихоньку привыкаешь, но очень медленно, пока еще неудобно.

Сидеть тоже неудобно. Незнакомец заставил залезть в крошечный, будто на скорпиона рассчитанный, отсек прямо за его спиной. Там уже лежало полтора десятка длинных железных стержней с круглыми набалдашниками, втиснуться удалось с великим трудом. Кирби сидел, а, вернее, стоял рядом — на стальном борту, держась за раму рукой. Ноги его активно отрабатывали кочки, будто сами по себе являлись подвеской, обособленной от машины. Остальное тело будто влилось в раму — даже рука, которой он держится, не дергается. Ему явно удобнее, чем всем остальным. По крайней мере, рядом с ним не грохочет связка непонятных ломов, занимая половину места.

— Там сейчас настоящая бойня! — продолжил водитель. — Когда я уезжал, все было хуже некуда!

Смешной… Как же он ошибается! Есть куда хуже, есть, только в другой географической точке. Но сказала Фэй другое.

— Сбежал, что ли?

— За кого вы меня принимаете?! — водитель заложил такой вираж, что Кирби аж качнулся на своем насесте. Обиделся, видать. — Если бы я сбежал, на кой бы мне возвращаться?! Я мотался в Пустошь за тем, что может помочь!

Каким-то неестественным образом вывернув руку, он похлопал по железкам рядом.

— Может или спасет? — уточнила Фэй. Водитель долго молчал, остервенело крутя штурвал.

— Должно. — Наконец ответил он. — По крайней мере, они хотя бы дадут шанс. Ну, или хотя бы время.

Страшно интересно, как куча гремящего хлама может помочь в такой ситуации, но лучше не спрашивать. Мысли заняты совсем другим.

— Мы должны остановить станцию!

— Подруга, ты что, перегрелась?! — возмутился пришелец. — Она и так стоит, ее наоборот запустить надо!

— Наши люди умирают от вашей радиации! — закричала Фэй. — От того, что ваша станция сбрасывает радиоактивные отходы в подземную реку, которая снабжает нас водой!

— Все верно говоришь. Только не учитываешь очень много факторов, объяснять которые слишком долго… Да и трудно! Просто поверь — сейчас, когда станция стоит, сброс радиации в воду в несколько раз больше! Уже не отходы, но топливо проникает в грунт! Нужно снова запустить реактор, чтобы остановить это… И заодно — не взлететь на воздух.

Последнее он и вовсе сказал себе под нос, но Фэй услышала. И ужаснулась. Картина взлетающей на воздух станции, хоть и плохо представляется, как она выглядит, была так ярка, что сомнений не оставалось — после такого Восточная река еще много поколений будет отравлена.

— Пойми, мы не специально! — водитель будто мысли читает. — Никого из нас не устраивают перебои в работе станции, равно как вас — отравление воды! Мы не планировали вас убивать, мы даже не подозревали о вашем существовании! Да что там — кроме меня никто так и не знает!

А вот здесь уже не поспоришь. Придя в себя, поначалу Фэй вторично на него кинулась, благо Кирби удержал, и только потом вкратце обрисовала ситуацию. Надо признать, он среагировал быстро и правильно — без лишних вопросов потащил к своей страшной машине. Правда, уточнил, что получил ответы далеко не на все вопросы.

Любознателен и умен. Познающий? Кстати говоря...

— Меня зовут Лайнус. Лайнус бен Джар.

Он что, и вправду мысли читает?

— Фэй Карнай. Это Кирби. — Защитник лишь кивнул, не отрывая рук от рамы, а то действительно кубарем покатился бы вслед за машиной. — Кирби ванг Эйвери.

— Я рад, что мы наконец-то познакомились! — судя по голосу, он действительно рад. Правда, есть и что-то, что настораживает. — Но должен предупредить — я понятия не имею, что нас там встретит — кровавая бойня, победоносное шествие или горы человеческих трупов!

Ага, вот. Ну, это ничего.

— За это не переживай. Мы выдержим.

Рядом с машиной мелькнул темный размытый силуэт. Метнулся к Кирби, Защитник отнял от рамы одну руку и достал нож. Силуэт кинулся, Кирби в последнюю секунду выставил клинок перед собой. Черный шныр напоролся лбом на сталь, мгновенно потерял скорость и закувыркался за бортом.

— Ого! — воскликнул Лайнус. — Я смотрю, вы и вправду не промах!

— Один шныр не проблема. — Кирби худо-бедно очистил нож о край борта, и потянул к ножнам.

— А сколько — проблема?

— Четыре-пять. — Безразлично пожал плечами Кирби.

— Значит, сейчас будут проблемы! — развеселился Лайнус. — Нож не убирай!

Еще два прыжка по барханам, и перед глазами встает стена. Огромная, черная, тянущаяся сколько глаз видит.

— Ошиблись мальца. — Крякнул водитель, выворачивая руль. Машина заложила крутой поворот и помчалась вдоль стены. Фэй вытянулась, насколько возможно, пытаясь в подробностях ее рассмотреть. Конечно, на такой скорости что-то рассмотреть мог, пожалуй, только привычный к ней Кирби, но одно не вызывало сомнений — это бетон! Огромная прорва драгоценного бетона! Местами красками потерлась, местами трещины, из которых сыплется мелкая белая крошка, но все же — бетон! Столько, что можно четвертый уровень Поселка отстроить!

А потом прямо перед лицом щелкнули огромные челюсти, чуть не оторвав нос. Фэй едва успела дернуться назад.

Рядом с машиной снова бежит монстр, на этот раз шакал. Бежит быстро, на пределе возможностей, не отставая от ревущей машины. Красные крошечные глаза пялятся в упор, с холодной ненавистью.

— Я же говорил! — хохотнул водитель, выкручивая руль.

Это уже было. Стремительный разворот вокруг своей оси, прямо на ходу. Корма машины ударила шакала, добавляя ускорения и явно не оставляя без травм.

Перед глазами все крутится, руки судорожно сжимают то, во что успели вцепиться.

Скорее бы это закончилось… Скорее бы...

Карусель кончилась. Но лучше бы не кончалась...

Убрав одного мутанта, Лайнус, кажется, пригласил еще десяток.

Фэй оглянулась. Кирби свесился из машины, продолжая одной рукой держаться, а другой — отмахиваясь от зверей. В руке неизменный нож, но в таком положении полностью использовать свои способности он, конечно, не может. Можно поклясться — от этого он явно не в восторге.

Зато Лайнус веселится. Кидает машину из стороны в сторону, пытаясь отправить под страшные колеса максимум зверей и что-то кричит. Всем вокруг весело, только Фэй нечем заняться. Остается лишь оглядываться.

Пейзаж сменился как-то незаметно. Исчезли бескрайние пески, появились каменные блоки зданий. Наверное, именно так когда-то выглядело то, что сейчас — мертвые занесенные песком руины. Мелькают окна, щерятся осколками стекла — настоящего стекла! — проносятся мимо длинные железные штанги с какими-то колбами на вершине и… тела… Много тел. Очень много мертвых тел.

Хочется зажмуриться, но против воли глаза распахиваются сами собой. И в них снова лезут окровавленные трупы в цветастой одежде, разорванные пополам, без голов, без конечностей. В лужах и реках крови… Десятки, сотни… Здесь все население Поселка, если не больше.

И скоро Поселок будет выглядеть почти так же.

Ну уж нет!

Следующего монстра, сунувшего в кабину свою уродливую голову, Фэй встретила ударом ноги. Тот не отреагировал, лишь зубы щелкнули еще ближе. Фэй закричала, схватила первое, что попало под руку и сунула между клыков. Это оказался один из тех колов, что гремели рядом всю дорогу. Желтые длинные зубы заскрежетали по металлу, Фэй с трудом удерживала монстра.

Громко хлопнуло. От холки шакала отскочила зеленая трубка и унеслась прочь. На секунду взгляд заволокло зеленым дымом, но все быстро прошло. Зато позади машины небо снизу вверх расчертила яркая зеленая полоса. Фэй машинально посмотрела вправо. Надо же, прямо по ходу движения — аналогичное явление, до второго дымного столба метров четыреста, не больше.

Шакал дернулся снова, затряс головой, стуча железякой по трубам рамы.

— Эй, поосторожнее! — забеспокоился Лайнус. — Не поломай! Мы почти добрались!

И, будто подтверждая его слова, зверь внезапно разлетается кровавыми брызгами и клочками брони. Только голова и остается висеть на железяке, все скребя зубами и явно не собираясь умирать. Фэй потянулась к ножу, но глаза с вертикальными зрачками уже мутнеют, движения страшных клыков становятся все более судорожными. Зверь сдох, хоть и не хотел с этим мириться.

Мимо проносились люди, на этот раз — живые. Большинство — полностью в черном, но есть и в белом и даже вовсе — в разноцветном. Фэй высунулась, глядя назад. Единственной проход в высокой серой стене, когда-то, наверное, закрывали ворота, что сейчас находились где-то далеко. Вместо них — две… Ну, видимо, тоже машины, только еще больше, во много раз больше, они вполне могли бы поспорить размерами с краулером. Огромные, черные, рычащие и завывающие они съезжались нос к носу, перекрывая проход, впустивший беглецов. Машины уперлись друг в друга, перегородив путь многотонными тушами. На крыши тут же полезли черные фигуры, прыгая и разбегаясь по стенам.

Лайнус наконец остановил машину. Двигатель смолк, тут же обрушилась настоящая буря звуков. Крики, приказы, громкие хлопки и взрывы, просьбы о помощи...

— Отдай! Отдай же! — железка в руках дергается, будто голова мутанта снова ожила. — Ну!

Фэй послушно разжимает руки и отдает наконец Лайнусу его бандуру. Не обращая внимания на голову мутанта, он запихивает свое сокровище под мышку и выдергивает из машины остальные. Схватив полтора десятка ломов, Лайнус моментально забыл о своих пассажирах и убежал. Фэй растерянно оглянулась.

Кирби тоже нет. Неужели он умудрился свалить? Нет, точно нет, только не Кирби.

Фэй выбралась из машины и наконец-то нормально осмотрелась. Уже знакомый бетонный забор, это не интересно. Зато внутри серых бетонных стен — много интересного. Высокое, не меньше четырех этажей, длинное здание с огромным количеством окон, — снова стекло! — и несколькими дверьми. Прямо за ним подпирают небо круглые трубы чудовищной ширины, рядом с ними даже многоэтажное здание выглядит просто коробкой.

Шакал его знает, сколько они высотой, от одной попытки представить, голова начинает кружиться, так что лучше не надо, здесь еще есть на что посмотреть.

От ворот, перегороженных огромными машинами, до стен здания все залито тем же бетоном. Только слева — фантастика! — рощица деревьев, настоящих зеленых деревьев, а справа поверхность расчерчена белыми линиями на квадраты. Еще пара деревьев растет прямо возле стен здания, и под теми же деревьями...

О нет, снова тела… Возле забора — мутанты, срезанные в прыжке, снятые со стен. Всех тех, кто решал, что забор не помеха. Всех тех, кого быстро в этом разубеждали.

Зато под стенами приземистого здания — тела людей. В основном, раненые, но есть и точно мертвые. И двое живых. Они мечутся от одного раненого к другому, пытаясь помочь сразу всем. Они оба одеты в черное. Видимо, те, что в черном, заправляют тут всем.

Пожалуй, это единственная возможность хоть как-то помочь. Решившись, Фэй побежала к ним.

— Я могу помочь? — Познающая сразу взяла шакала за уши.

— С биопластом работать умеешь? Нанобиотики колола? — даже не оборачиваясь, спросил один.

— Н-нет… — растерялась Фэй от обилия незнакомых слов.

— Тогда иди в Пустошь и не мешай!

Да как он… Как смеет!.. Он вообще кто!.. Ну, сейчас… Сейчас...

— Вот ты где! — Лайнус возник будто из ниоткуда, схватил за локоть. У него за спиной маячил Кирби.

— Я...

— Неважно, идем! — Лайнус потянул за собой. — Не мешай им!

Он дважды коротко свистнул. Один из черных поднял голову, скрытую зеркальным зализанным шлемом. Лайнус на секунду сложил указательные пальцы крестом и ткнул в машину, на которой они приехали, потом выудил из сумки какую-то коробку и кинул ее целителю. Тот поймал, кивнул и сорвался к транспорту.

— Да идем уже! — Лайнус обхватил освободившейся рукой и поволок куда-то в сторону. Кирби никак на это не отреагировал. Почему?! Должен защищать, а не реагирует! И куда делись железяки, о которых так печется Лайнус? Что вообще происходит?!

Этот вопрос Фэй и озвучила.

Рядом плюхнулся шныр, суча ногами и завывая. Кирби медленно подошел к зверю, задумчиво склонил шлем и присел, вонзая нож в горло. Покрытая коротким мехом голова дернулась в последний раз, четыре глаза с вертикальными зрачками подернулись пленкой. Лайнус лишь взглянул на это и снова дернул за рукав:

— Сейчас объясню!

Они вошли в здание, под стенами которого нашли друг друга. Лайнус уверенно вел широкими коридорами, едва ли не бегом. После вечного песка такая ровная поверхность лезла под ноги на каждом шагу, заставляла спотыкаться, но Фэй не отставала. Кирби тоже спешил, но ему, кажется, это давалось легче.

Лайнус втащил их в большой зал с огромным количеством окон и неизвестных блестящих блоков. И так повернуться негде из-за всех этих железок, стульев, каких-то шкафов. Да еще и люди! Очень много людей. Разная одежда, разный возраст, они перемещаются с места на место и постоянно разговаривают.

Чистое небо, как же здесь громко!

Постоянный гул порой перекрывается громкими криками… И, как назло, Лайнус тащит к самому большому скоплению людей, собравшихся возле мерцающей прямо в воздухе картины.

— Генерал Кри! — завопил Лайнус, проталкиваясь через толпу. — Мы здесь!

На крики обернулся высокий седой мужчина в уже примелькавшейся черной одежде. Правый висок рассекали два длинных шрама, седые волосы на них не росли. Из-за правого же плеча торчит длинная черная труба. Оружие?

— бен Джар! — рявкнул он, хватая Лайнус за руку и вытягивая к себе. Поразительно, сколько силы в этом высоком и жилистом человеке! Если он из этих черных, а, тем паче, их глава, то они вовсе не целители, а Защитники. Или и то и то сразу. В любом случае, он здесь обладает авторитетом — вон как толпа расступилась, давая место сразу всей троице. Седой обвел всех взглядом, в котором непостижимым образом смешались удивление и равнодушие.

— Кто это? — только и спросил он.

— Потом, ладно? — резко ответил Лайнус.

— бен Джар, не зарывайся! — зарычал генерал. — То, что я тебя выслушал — это лишь потому, что наше положение — безвыходное!

— А еще — потому что я живая легенда среди аутсайдеров! — в тон ответил Лайнус. — А еще — потому что кроме моей идеи, других у вас нет!

Кри. Ему очень идет это имя… Или фамилия. В любом случае, он будто кристалл. А в агрессивной среде у любого кристалла только два варианта — скрипеть и развалиться или молчаливо раствориться.

Генерал явственно заскрипел зубами, но ничего не ответил. Развалился. Лайнус несколько секунд ждал, но, так и не получив ничего в ответ, подошел к объемной картине. Толпа проводила его внимательными взглядами. Кажется, Лайнус только что сделал что--то из ряда вон выходящее. Познающий против Защитников?

А кто из них важнее? В этом обществе, пожалуй, вполне нормальным считается, если за подобное в другое время шакалами травят.

Впрочем, сама-то в Поселке будто поступила по-другому. Может, на самом деле Лайнус вовсе недостоин подобного неуважения и неодобрения? Ведь тогда в пустыне он и не пытался убить, он не пытался навредить, хотя мог, точно мог! Вон какой ловкий — даже с распоротым боком играючи уходил от ударов. Да и еще и Кирби помог, а мог бы просто оставить обоих прямо там и уехать на своей страшной машине.

Если все люди здесь напряжены и растерянны, Лайнус собран и спокоен. Если все люди этого чудовищного города привыкли думать только о себе, Лайнус не из их числа. Он пытается помогать. Всем, кого видит, начиная с самых близких. Остается лишь надеяться, что очередь Фэй и Кирби подойдет уже скоро.

Иначе даже из этого города выбраться.

Кри не даст. Точно не даст.


— Идея укрыться на АЭС хороша. Но недостаточно.

Лайнус начал без предисловий, но достаточно издалека, чтобы изложить свой план всем присутствующим. Генерал Кри уже это слышал, зато остальные — нет. Когда Лайнус стал каждого встречного доставать вопросом "Где Яс?", все лишь отмахивались и убегали по своим делам, пока один не ткнул в седого предводителя, пробормотав "Может, он знает"

Кри не знал, где Яс. Предположил, что в госпитале, наспех переоборудованном из медпункта АЭС. Но произнес он это автомате, не отрывая взгляда от тактической голограммы. А потом до него дошло, и он внимательно изучил Лайнуса ледяным взглядом.

— А ты, собственно, кто такой и какое тебе дело?

Этот взгляд… Не зря Кри — генерал. Он, наверное, мог остановить разъяренного слонофага этими глазами. Но не Лайнуса, нет. Что мертвому какие-то взгляды?

— Я — Лайнус бен Джар, сын главы Совета со стороны Науки, Сильвио Джара и бывшего техника станции четвертого уровня допуска Виктории Джар. — в тон генералу, глаза в глаза ответил Лайнус. — И у меня есть кое-что, что может всех спасти.

Кри некоторое время молчал, поджав губы, барабаня пальцами по бедру.

— Я слушаю тебя, бен Джар. — наконец кивнул он.

И вот он слушает. Внимательно, будто в первый раз, хоть это и не так. Пытается найти изъяны в логике салаги.

Что ж, удачи.

— Высокие стены обеспечивают хорошую защиту, — Лайнус обвел рукой отображенный на голограмме параллелепипед станции. — Но они же станут нам могилой, если твари умудрятся их форсировать. А они умудрятся, поверьте. Я — Лайнус бен Джар, многие из вас меня знают. А я — знаю мутантов. С каждой минутой количество раненых будет расти в геометрической прогрессии, а боезапас — уменьшаться пропорционально.

— Короче, бен Джар! — прорычал Кри. Закостенелый разум вояки даже на второй раз отказывался принимать правоту юнца.

— Город мы уже потеряли. — Продолжил Лайнус. — С этим надо смириться. Нам его не отбить нынешними силами. Первостепенная задача — закрепиться на станции.

Движение пальцев — голографический план АЭС, вид сверху, отодвинулся в сторону. Лайнус вывел заранее подгруженный и продемонстрированный сейчас образ а-модулятора.

— Это моя экспериментальная разработка, модулятор, работающий на частоте а-импульса, того самого, который раньше испускал внешний слой щита, того самого, что отпугивает мутантов и всех животных в принципе. Те, кто знают, о чем я, сразу поймут. — Лайнус нашарил в толпе несколько белых халатов и кивнул им. — Модуляторы имеют малый размер и возможность установки практически в любом месте.

— Да врет он все! — внезапно подал голос один из белых халатов. — Каждый год кто-нибудь пытается повторить а-импульс, только ни у кого еще не вышло!

— Все потому что вы пытались повторить в деталях технологию создания импульса. — Кивнул Лайнус. Что ж, такая реакция от Науки вполне ожидаема. И обижаться на коллег нет смысла. — Использовать энергетическое поле как носитель и передатчик одновременно. Естественно, КПД такой системы исчезающе мал, не зря городу нужна целая АЭС, ведь на нужды непосредственно городской энергосети идет хорошо если десять процентов расчетной мощности. Остальное — купол. Использование каких-то разумных источников питания оказалось, извините, неразумным. Даже промышленные энергоблоки давали поле радиусом полтора дециметра и держали его четыре минуты.

Возражений не последовало, да и быть не могло. Всем понимали — это правда. И она заключается в том, что все они слепо пытались пройти чужим путем. Да и хрен с ними.

Лайнус растянул голограмму, "разбирая" модулятор на составные части.

— Я использовал репульсорную систему генерации, а для вывода импульса — гелевые динамики. Использование механических частей вместо чистой энергии существенно сократило общую потребность устройства. Теперь хватило четырех солнечных батарей и небольшого аккумулятора для функционирования. Вся начинка упакована в стальной корпус и практически неуязвима для мутантов.

— А для чего уязвима?

— Радиация, ЭМИ. — пожал плечами Лайнус. — Кислота. Возможно, сильные удары, но вряд ли — если они будут работать, ни одна тварь к ним даже не подберется.

— Если? — нахмурился Кри пуще прежнего. — Ты сказал "если"?

— Да, именно. Если найдутся добровольцы на их установку.

— В чем подвох? — снова из толпы.

— Модуляторы надо ставить так, чтобы зоны покрытия соприкасались или немного перекрывались, иначе их может не хватить. Конкретно — на стены, где это возможно. Иначе мутанты будут собираться под модуляторами, их агрессивность достигнет критического пика и они предпочтут атаковать источник опасности, а не убегать от него. — Высокие градирни, они вообще понимают слова? — Я доступно излагаю?

— Вполне. — Кивнул Кри. — Но лезть на стену — самоубийство.

— Для того я тут и распинался, чтобы вы поняли — все или ничего.

— На стену?! — ужаснулась толпа. — Там аутсайдеры мрут через минуту, а что будет с нами?!

Тихий смех. Едва слышный, но почему-то перекрывший даже возмущенный гул толпы. Лайнус обернулся. Кирби приставил рукоять ножа к охряному забралу, будто в кулак смеялся. Собственно, он и смеялся.

— Я сделаю это один. — Прошелестел Кирби. — Объясни, что делать с твоим металлоломом и дай мне двадцать минут.

— Стоп! — Кри поспешил вернуть себе штурвал выходящей из-под контроля ситуации. — Какой радиус действия у твоих штуковин?

— Диаметр около пятисот метров, плюс-минус метров пять, в зави...

— Стоп! — Мне достаточно информации. — Гаркнул Кри, нахмурившись. — И сколько их у тебя?

— Девятнадцать.

— Какую зону мы можем обезопасить?

Какой славный вопрос… Благо, на тактической голограмме станции есть масштабные линейки, достаточно набросать два десятка окружностей соответствующего размера, раскидать их центры по стенам… Шакальи яйца, не выходит, не хватает модуляторов… Хорошо, а если рассечь станцию надвое?

— Максимум — окружность с диаметром в шесть километров. Лучше — в пять, чтобы гарантированно избежать разрывов между зонами покрытия. Всю станцию охватить не удастся, придется отдать тварям градирни и задние расчетные блоки, но это все, что я могу предложить.

Баум!

Грохот и звон. Вернее, сначала звон, а потом грохот. Звон — от разлетевшегося стеклянной дробью панорамного окна, грохот — от двух рухнувших на бетон тел. Изодранный в клочья аутсайдер, оставивший на полу кровавую полосу, и бьющийся поверх него квикфут. Быстрая тварь грызла ствол вставленной поперек пасти винтовки, не переставая молотить человека, казалось, всеми конечностями сразу.

Глухой взрыв ударил по ушам, будто сам воздух сдетонировал. Голова монстра превратилась в кровавую пыль, Кри мрачно убрал винтовку за спину. К раненому уже устремились полтора десятка человек.

— Я смотрю, у нас осталось мало времени. — Даже не успев отреагировать, Лайнус снова посмотрел на Кри. — Мутанты уже почти достали нас, так что с вашим согласием или без, мы это сделаем.

Кри мрачно молчал. Понятно, для него перспектива принять правоту салаги была чуть ли не нарушением устава. Но другой вариант — еще хуже.

— Делай, что надо, бен Джар, но на прикрытие не рассчитывай — у моих людей сейчас все слишком плохо.

И, будто через силу, Кри рывками поднял руку и хлопнул по плечу. Ох-х, будто кирпичом приложили, даже забытые ребра снова заныли.

Ну уж нет, организм, раскисать будешь в другом месте и в другое время!

— Кирби, идем!

Лайнус рванулся с места. Интересно, толпа расступится или придется идти по головам? Нет, не интересно. И по головам пойдем, если понадобится! Не можете сделать ничего сами, так дайте другим! Не нужно от вас ничего, даже пустая батарея в бластере не помеха! главное, что есть цель. Цель взята, цель захвачена, вперед!

Люди расступились. Лайнус принялся запихивать под мышку модуляторы, на одном до сих пор висела обособленная шакалья голова, не снимающаяся даже пинком. Тут нужен нож да подлиннее, чтобы как рычагом разжать челюсти. О, где Кирби?..

Кирби стоял возле Фэй, держа ее за плечи и что-то втолковывая. Шакальи яйца, а ведь во время всего разговора с Кри, Фэй даже в поле зрения не попадала. С ней все нормально? Стоит вроде прямо, но взгляд пустой-пустой, и пальцы рук медленно сплетаются в причудливые фигуры. Вот она кивнула, будто заторможенная, и тут же Кирби оказался рядом. Словно не подошел, не подбежал, а просто исчез там, а появился тут.

Хрень какая-то...

— Тут… это… — Лайнус ткнул в шакалью голову. Шлем качнулся, зашипел кинжал, клинок вонзился между челюстями, Кирби напрягся...

Из затылка мертвой головы выстелился кровавый веер, с длинным кинжалом вместо ручки. Рывок имел такую силу, что Кирби даже развернуло. Или он специально развернулся, чтобы кровь из двух половинок головы не попала на одежду? Нижняя половина головы шакала глухо стукнулась об бетон, верхняя еще немного повисела на модуляторе, но пинок мощным красно-коричневым ботинком не выдержала.

Вот самое время вот прямо сейчас обомлеть и застучать зубами от увиденного. А потом схватить Кирби за руку и тащить в лабораторию, к иглам, ланцетам и томографам.

И еще неделю назад так бы и было.

Но сейчас на первом месте дело.

— Просто разжать никак?

Кирби пожал плечами. Лайнус подобрал оставшиеся модуляторы и побежал к выходу.

— Учти, впереди очень долгий разговор.

Кирби в ответ издал что-то среднее между смешком и фырканьем. Он двигался шагом, но каким-то образом умудрялся не отставать. Как при такой его скорости он умудрялся не отставать от Фэй? Кстати, о Фэй… Пустые глаза это недобрый знак, как бы не тронулась девушка от переживаний.

— Фэй в порядке?

— Она думает. — Прошелестел Кирби, тормозя возле заново поставленных после пожара двойных дверей. — Но у нее слишком много неизвестных.

— Через пару часов я потребую от вас полного рассказа. — Пригрозил Лайнус, толкая дверь плечом.

Показать полностью
20

В глубинах красной планеты

Пролог

"Каждой форме жизни нужно пространство для жизни.
Каждый вид имеющий разум стремится к господству, доминированию над другими видами, над самой природой и законами вселенной."
Автор А.

Когда-то земля была зелёной, цветущей планетой, были чистые океаны, моря, реки и озера. Люди, некогда населяющих этот мир были интересным видом, одними из многих что имеют разум и самосознание каждого индивидуума, но, совершенно не понимающие куда приведут их поступки и намеренное замедление развития. В конце концов к середине 21 столетия естественный катаклизм известный нам как глобальное потепление набрал огромные обороты, многие виды растений и животных исчезли, подводная жизнь обладающая достаточными качествами опустилась ближе к глубинам океанов и морей. Казалось бы ситуация безвыходная, закат человечества близок ибо космические технологии человечества были ещё не так развиты для путешествий между звёздами. Но, выходом стал Марс, колонии на нем строились с огромной скоростью, это были колонии рабочих. Бездомные, малоимущие, одиночки без будущего по своей воле отправлялись на Марс за идею о том что они смогут спасти как свой вид, свои семьи и потомков, так и планету от смерти.

Использование полезных ископаемых таких как нефть, уголь, торф на земле было прекращено, вместо горючей энергии люди перешли на электричество из воды, и солнца. Пустыни покрывали батареями и питали таким образом города, гидроэлектростанций стало больше во много раз, там где жителей нет или очень мало сооружались специальные станции переработки окружающего воздуха для его очищения от примесей и обогащения его кислородом.

Отказ от энергии из огня по оценкам земных учёных должен был остановить катаклизм к 2080 году, после этого планировалось вернуть вымерщие виды животной жизни и растений с помощью генной инженерии. Так люди хотели вернуть планету к жизни, планету что они сами чуть не убили.
Пока люди на Земле ликовали, что они смогли вовремя исправить свои ошибки перед планетой, люди на Марсе работали, копали грунт вглубь в поисках новых источников воды, новых жил с полезными ископаемыми, чтобы обеспечить свою идею ресурсами. Всё во благо развития человечества.
Но кто же знал что у Марса все еще есть хозяева, спящие в глубине планеты среди туннелей естественных пещер, спящие в своей крепости под корой планеты.

Они нам говорят, через меня, я не могу.

Мы готовы пробудиться, но мы еще не решили кем вы являетесь для нас, друзьями или пищей. Мы узнаем решение когда вы доберётесь до сердца крепости, сейчас ваш вид подходит только как пища.

Из записей диктофона куратора бура Джоната Дейла, очевидно повредился рассудком во время аварии на добывающей платформа номер 4


Arlos Tano, 2019

Если людям что это прочитали есть что сказать, пусть скажут, без каламбура, первая работа что я вынес на общественное обозрение.

6

Мы есть Мир. Глава 11. Совсем как муравьи. Часть II.

Где же ты, рюкзачок...

В рюкзаке-то была толковая, продуманная на каждый случай, аптечка. А в сумку поместилась только маленькая, наспех собранная. Что-то еще есть в НАЗе Жука, но тоже — минимум. Нормального болеутоляющего ни там ни там нет. Остается только терпеть. Это относительно несложно, но не когда заливаешь биопластом рану. Боль такая, что от искр от глаз можно двигатель Жука прикурить. Удержаться от крика почти невозможно.

Но Лайнус удержался. Шипел, ругался, но терпел. Все долгие сорок пять секунд. Тридцать из них — нанести биопласт на длинный глубокий разрез на ребрах и пятнадцать — на полимеризацию.

Лайнус был готов к удару и успел уловить яростный огонь в глазах девушки после так необдуманно брошенной фразы. Кем бы она там ни была, ее несложно понять. Видимо, она его тоже понимала. В другой ситуации Лайнус обязательно взбесился бы от такой встречи и свихнулся от радости. Но не тогда, когда в грудь упирается, прямо скажем, очень страшного вида нож. Тогда мозгом владеют совершенно другие эмоции.

Лайнус почти успел увернуться, скрутив корпус в сторону. Нож песочного цвета зазубренной стороной пропахал кожу на ребрах и даже, кажется, задел кость. Боль пришла мгновенно, но это терпимо. Намного хуже, что девушка после этого буквально взбесилась. С яростными криками, словно совершенно утратив способность мыслить, она размахивала ножом из стороны в сторону, заставляя пятиться и уворачиваться.

Она гоняла его кругами минут пять. Даже появилась мысль рискнуть, рвануться под ноги и попытаться подобрать бластер, но тут же исчезла — все равно на последний импульс ушел весь остаток батареи.

Зато появилась другая идея.

Лайнус отшатнулся, пропуская перед собой мощный режущий удар и резко выбросил вперед правую руку. Левая рефлекторно дернулась к лицу, в полузащитную стойку, пришлось немалым усилием воли оставить ее прижатой к боку — там, где сочился кровью длинный разрез.

Увидев клинок мультитула, торчащий из кулака правой руки, девушка остановилась. Она тяжело дышала, даже через мощные круглые солнцезащитные очки ярость ее взгляда буквально обжигала кожу. Острие ножа в расслабленной руке смотрит в песок, рукоять едва держится в пальцах. Она явно утомилась от этой беготни.

— Са штьё ты ево убьил?! — яростно прошипел она.

— Что? Да жив он, идиотка! — вышел из себя Лайнус. — вышел из себя Лайнус. — Жив, просто парализован! А вот я твоими стараниями мог бы уже и умереть!

— Шиф? — девушка чуть согнула руки в локтях. — Токта почьему он в тьакой поссе?

— Ты что, никогда стан-бластера не видела? — бок снова свело болью, заставив поморщиться. Адреналин в крови неминуемо начал распадаться. — Дай мне две минуты, и он будет в норме.

Ненависть ее взгляда сменилась недоверием, пламя ярости на коже сменилось жидким азотом. Но нож уже выскользнул из пальцев — нападать она, видимо, передумала. Лайнус тоже опустил мультитул.

— Ну так? — пришлось задрать рубашку и сжать края раны пальцами. — Ты меня пропустишь? Через десять минут я уже не смогу ему помочь.

Девушка охотно кивнула и сделала шаг в сторону. Не сводя с нее взгляда, Лайнус медленно пошел к Жуку, заложим подчеркнуто широкую дугу вокруг валяющегося на поясе бластера. На ощупь найдя бардачок, выудил аптечку и демонстративно ткнул пальцем в кровавый крест на лицевой стороне. После этого уже быстрым шагом направился к неподвижному телу. Щелкнули замки коробки, девушка подошла ближе, но держала дистанцию. Видимо, это устраивало обоих.

Пальцы быстро нащупали шприц-инъектор и одну их четырех капсул с черной маркировочной полосой. Это движение уже давно отработано до автоматизма — чем меньше цель, тем сильнее вызванные лучом стан-бластера судороги. Для мелких животных, за которыми, в основном, и приходилось охотиться, десять минут парализованного состояния гарантированно означали полный паралич в будущем, а то и смерть. Это, разумеется, никак не устраивало, но после неоднократной аутопсии и диагностики паралича сердечной мышцы, пришла идея, как этого избежать. В полевых условиях и при помощи подручных же средств. Это сильно помогало в транспортировке и сдаче живых образцов аутсайдерам, за что те неоднократно закрывали глаза на пронос части биоматериала под Купол. Четырех капсул в аптечке Жука и сорока минут времени обычно хватало. По капсуле в десять минут. А потом толковая дефибрилляция на базе аутсайдеров.

Но сейчас лимит времени диктуется не минутами, а миллилитрами собственной же крови, стремительно вытекающей из раны на боку. Надо спешить. И так уже руки едва слушаются.

Капсула с треском переломилась внутри инъектора, Лайнус зажал инструмент в зубах, и принялся закатывать песочного цвета воротник, почти неотличимый от поверхности пустыни. Ткань была грубой, с какими-то твердыми вставками, с кучей ремешков и застежек, скручиваться отказывалась наотрез. Да шакал с ней, вот тут вроде нет никаких пластин.

— Щто йето? — девушка, оказывается, заинтересовалась и подошла ближе.

— Адреналин. — Лайнус прижал носик инъектора к ткани, как раз напротив сердца.

— Ад… рье… что?

— Ад-ре-на-лин. — терпеливо по слогам повторил Лайнус. не расслышала, с кем не бывает. Тем более, откуда ей знать, что инъекция адреналина спасает от искусственного паралича. Да и акцент ее… если так трудно понимать, что говорит она, ей такие громоздкие слова как "адреналин", да еще в непривычном произношении и вовсе должны казаться древним заклинанием.

Резиновое кольцо инъектора прилипло к ткани, засветилось красным — прибор требовал приложить его к коже. Лайнус отключил автоматику и спустил игру вручную. В кровь неподвижного тела полился живительный искусственный гормон. Четыре секунды, и инъектор коротко пищит, подмигивая зеленым диодом. Миссия выполнена.

— Теперь, если ты не против, я займусь собой. — Кивнул Лайнус девушке, и, не дожидаясь ответа, полез за биопластом. Но на руку легли пальцы в обрезанной охряной перчатке, сильно сжали.

— Он нье тфикаетса… — прошипела девушка. Вот, точно. Ее акцент похож на шипение. Даже с пяти метров слова, сказанные подобным образом, уже не расслышишь. Да еще их одежда… Будто они только и занимаются тем, что скрываются в пустыне. Откуда же они?

— Подожди хотя бы две минуты. — Лайнус аккуратно, но твердо освободился. — База строилась не сразу.

— Басса? Штьо са басса?

— Забудь. Потом объясню.

Лайнус свернул колпачок тюбика. Ох, что сейчас будет… И способов избежать этого нет, что самое плохое.

На ладонь выползла грязно-серая гусеница геля, другая рука отбросила тюбик и задрала рубашку. Лайнус глубоко вдохнул и мазнул по ране, растирая биопласт по всей длине. Сначала зашипит — это растворяется корка успевшей свернуться крови и проходит антисептика кожи, а потом...

А потом зашипел Лайнус. В глазах резко помутнело от навернувшихся слез, да и неудивительно! Это нормальная реакция любого человека, к боку которого прижали раскаленную рессору! Ну так ощущения от склеивания раны биопластом ничуть не лучше. Модификация старого, еще довоенного хирургического клея затягивала раны прямо на глазах, но ощущения!.. О нет, переоценить это невозможно!

И быть готовым — тоже.

И парализованный парень оказался не готов.

Одним резким гибким движением бездыханное тело вскочило на ноги, безошибочно развернулось в сторону Лайнуса и даже успело сделать шаг. Но что действительно мог видеть глухой шлем, заменяющий этому существу голову? Стоящего на коленях зажмурившегося Лайнуса, шипящего и матерящегося сквозь зубы, вот что. Нет, не к этому пришелец готовился, явно. И он не стал атаковать.

А через секунду у него на шее уже висела напарница, радостно крича и совершенно забыв о злости. Снова раздались непривычные шипящие звуки — разговаривают. Только хрен пойми о чем. Плевать. Главное терпеть. Хотя бы две минуты.

Боль пошла на спад, сменившись пульсирующим ощущением дискомфорта — биопласт полимеризовался. Можно опустить рубашку и вытереть невольные слезы. А потом и поднять взгляд на незнакомца.

Они стояли бок о бок и молча взирали на Лайнуса. Вернее, взирала девушка, подняв очки на лоб, а куда направлены скрытые зеркальным охряным забралом глаза второй фигуры, оставалось только догадываться, но ответ очевиден. Что ж, Лайнус платил тем же, беспардонно разглядывая и нисколько не смущаясь тем фактом, что окровавленный стоит на коленях.

Пришельцы не сильно отличались по росту, да и по комплекции, прямо скажем, не очень. Одеты тоже примерно одинаково — с ног до головы жесткая одежда цвета песка со множеством карманов, строп и ремешков. Мощные ботинки того же оттенка с неожиданно тонкой подошвой, на руках — уже знакомые короткие перчатки. Только головные уборы различаются — глухой зеркальный шлем против суспензии из респираторной маски древней модели, круглых темных очков и хвоста каштановых волос на затылке. На данной стадии знакомства это, пожалуй, все, что они позволят в себе рассмотреть. Если хочется узнать о них больше придется налаживать контакт.

Лайнус поднялся с колен.

— Мой бластер разряжен. — Он пожал плечами. — Никто не против, если я его подберу?

Молчание. Лайнус снова пожал плечами и побрел к оружию. Пусть себе молчат. Они ж не сказали, что против.

Лайнус поднял бластер и сунул в карман куртки. Уже совершенно не страшно поворачиваться к ним спиной. Раньше — да, а сейчас боль полностью перетрясла мозги, спутав все приоритеты. Тем более, странная пара, кажется, больше не собиралась нападать — стоило обернуться, они тут же прекратили шептаться и подняли головы.

— Эй, вы. — Ухмыльнулся Лайнус — Мы больше не будем друг друга резать?

— Ньет, нье буттем. Мы сошшалеем о слущившемся. Мы катоффы уйти и остаффить тепя.

— Было бы неплохо. — Признался Лайнус. — У меня миллиард вопросов и больше всего мне хочется получить на них ответы, но, боюсь, снова скажу что-то не то и ситуация повторится. Поэтому спрошу одно — куда вы идете?

— На ффосток. — девушка указала рукой направление.

— Так мне же по пути. — Улыбнулся Лайнус. — Уверен, что я горько пожалею об этом, но, может, вас подвезти? Очень уж хочется прояснить хотя бы некоторые моменты.

Снова склонили головы и шепчутся. Казалось бы, совершенно не стоит им доверять, но откуда тогда это чувство безграничного счастья? Собственной правоты...

— Мы не снаем, кута нам натта попассь… — девушка грустно покачала головой.

— Я довезу вас до города, а там определимся. — Пожал плечами Лайнус. — Там сейчас не лучшие времена, но, если АЭС заработала, может, у нас получится что-то для вас выяснить. В информатории, например.

— АЭС? — вскинулась девушка.

— Ну да. Последняя в мире атомная электростанция, что питает наш город. Хотя теперь я не уверен, что последняя.

— И находится там? — снова ткнула пальцем в горизонт девушка.

— Ну да.

Сдавленный крик — и девушка без чувств оседает на руки товарища. Тот медленно поднимает голову. Лайнус так же медленно поднимает руки, демонстрируя, что они пусты.

Все очень плохо. Все, как и боялся.

Ситуация повторяется.

Показать полностью
5

Хроники Восстания. Глава 8

Глава 8.


Область – Туонела. Сектор – Альфа, Галактика – ¥Ω895478, Солнечная система – ¥Ω895478, Планета - Сцилла


- Где мне искать ее? - Люцифер, сидя за штурвалом своего личного корабля обратился к Лилит.


- Ты сразу поймешь это. Сила приведет тебя.


- Расскажи мне о населении этой планеты.


- Оно немногочисленно. Произошли, от каких то растений. По уровню развития эпоха неолита в самом разгаре. Примитивное орудие труда, очень агрессивны. И, как это не удивительно, поклоняются Хаосу. И должна тебе сказать, что их шаманы, как они сами себя называют, весьма сведущи в этом вопросе.


Пока они разговаривали корабль начал плавный вход в плотные слои атмосферы планеты Сциллы, примерно через двадцать минут после старта с крейсера «Голгофа».


Сцилла представляла собой обитаемый мир, большую часть которого занимала вода. Планета имела один огромный материк и несколько островов различной величины разбросанных по ней. Всю территорию материка занимали леса, преобладали равнины, горы встречались редко. Самая высокая из них достигала в высоту не больше одного километра. Близость Сциллы с солнцем системы, отсутствие наклона по оси и орбита в виде почти идеальной окружности давало о себе знать. Зимы, как таковой на Сцилле не было, всюду преобладал жаркий климат. Лишь на небольшой период температура на Сцилле опускалась на несколько градусов, когда планета отдалялась от своего светила на максимальное расстояние.


Люцифер выбрал местом своего приземления, небольшой участок свободный от лесов.


- Предупреждаю тебя, связь здесь не работает, - бросила Лилит через плечо, одевая, легкую униформу, оставляя открытыми плечи и ноги ниже колен. – Так что, связаться с «Голгофой» мы не сможем. До пункта назначения примерно двадцать километров. Хочу сказать сразу, что ты будешь добираться один, у меня будут другие дела здесь.


- И что это за дела? - хмуро спросил Люцифер.


- Охота. Я прилетела сюда, поохотиться на местных аборигенов. Они очень опытные воины, а я засиделась на крейсере с тобой. Мне нужно поддерживать форму, - сказав это, Лилит лукаво подмигнула Люциферу и засунула в ножны за спиной большое мачете.


- Ну, бывай, встретимся на этом месте примерно через 48 часов! - Лилит прошла к шлюзу корабля, набрала код, открыла его и исчезла в густых зарослях.


- Может, стоит её забыть на этой планете, - вслух размышлял Люцифер, надевая на себя защитный комбинезон, из прочного волокна отлично защищающего владельца и в тоже время предотвращающий перегрев организма.


Осмотрев себя, Люцифер остался доволен. Вызвав из небытия свой меч, он с какой-то грустью посмотрел на него:


- Ты верой служил мне все эти годы, так послужи же в последний раз,  - с этими словами Люцифер убрал свой обоюдоострый меч в ножны за спиной. По мысленному приказу Люцифера крылья, за спиной ярко вспыхнув, исчезли. Тут не перед кем демонстрировать их. Проверив всё еще раз, Люцифер ступил на землю Сциллы. Сделал глубокий вздох, ощущая и тут же анализируя воздух. Выдохнул.


- Годится, - с этими словами Люцифер повернулся к кораблю. – Компьютер, блокировка корабля на 48 часов, включение режима защиты и маскировки.


*Режим блокировки включен. Через две минуты будет включен режим маскировки, - послышался сухой компьютерный голос*.


Повернувшись, Люцифер зашагал в сторону лесной чащи, а за его спиной черты его корабля сначала поддернула легкая рябь, после чего он расплылся как мираж.


***


- Пришел последний час дети мои, - слова, произносимые с легким шипением, принадлежали очень старой женщине сидевшей на корточках в просторной пещере.


Свет сотен свечей придавал её фигуре таинственный вид. Она была стара, очень стара. Она была провидицей народа Танг. Разноцветное тряпье висело на ней мешком, а в черные волосы были вплетены кости неведомого животного. Сухие, с кожей похожей на кору старого дерева, руки перебирали слегка святящиеся бусы с тремя тысячами бусинок.


- Мы не можем позволить тебе умереть! - облик говоривших не был виден. Свет от свечей освещал только провидицу. В темноте были видны только их глаза горевшие огненно красным.


- С нами Каоз и мы не проиграем «Разрушителю», - слова летели отовсюду в гневном шипении.


- Нет! Уходите, спасайте свои жизни и жизни своих семей! Вы не сможете остановить того, кто вступил на нашу землю. Поступь его, гулким эхом отдается по всей земле. Спасайтесь, говорю вам, и быть может, вам хватит сил противостоять тому злу, что привел он с собой, хоть кому-то удастся спастись. Но только в том случае если вы выступите против этого все вместе.


- Но как мы можем бросить тебя? - недоумение и обида сквозила в словах.


- Я уже нашла себе замену и пусть она еще молода, она справится. Но это только в том случае если вы все уйдете.


- Мы можем часть воинов отправить с женщинами и детьми для защиты их от «Темной смерти». Остальные встретят «Разрушителя»!


- Я вела вас по дорогам жизни все это время. Послушай вождь, я помню еще твоего прадеда, когда он был мальчишкой, и еще ни разу я не подвела вас. Тебе прекрасно известно, что мои предсказания сбываются, но у вас еще есть шанс.


- Хорошо, - После некоторой паузы послышался ответ. – Пусть будет по-твоему, - огни глаз исчезли из покоев провидицы.


Темные глаза провидицы наполнились слезами, после ухода вождя и его воинов. Она уже знала, что он её ослушается.


***


Люцифер шагал среди необычных деревьев с толстыми мясистыми листьями. Всюду раздавались шорохи, крики птиц, странный скрежет и жужжание сотен насекомых. Небо слабо моросило и воздух был словно густой кисель. Люцифер не обращал на всё это внимание. Он встал на четкий след и не собирался сворачивать с него. Он уже шел примерно два часа без остановки. Шел и размышлял чем сейчас занята Лилит. И не повлияет ли это на его планы. Он глубоко задумался и почти пропустил момент приближения чужаков.


- Стой на месте! - раздался на чужом языке слегка шипящий голос.


Люцифер почувствовал, как к его голове приставили, что-то острое. Мозг тут же перешел на понимание языка жителей Сциллы.


- Не двигайся. Если хоть шелохнешься, я выстрелю. И еще десять моих друзей выстрелят в тебя.


Люцифер увидел, как из-за кустов крадучись вышли десять существ, примерно на голову ниже него, гуманоидного типа, однако вместо кожи у них была как будто кора деревьев, а вместо волос нечто похожее на мох. Глаза их горели красным. На них почти не было одежды, кроме набедренных повязок и легких безрукавок. На поясе в кожаных петлях длинные и узкие сабли странного зеленоватого цвета.


- Дайте мне пройти к видящей, - спокойно произнес на их языке Люцифер. - И никто не пострадает.


- Я говорю с тобой от имени вождя народа Танг, мы разведывательный отряд. Нас просили передать тебе, чтобы ты уходил с нашей земли, нас очень много, тебе не выстоять.


- Это всё что просил передать мне вождь? - всё так же спокойно спросил Люцифер.


- Да. Уходи, пока жив.


Не успел, предводитель этого небольшого отряда закончит предложение, как Люцифер буквально растворился в воздухе. Так, во всяком случае, показалось воинам Танг. В туже секунду, у представившего большую черную стрелу к голове Люцифера, отвалились отрезанные по локоть руки, лук вместе со стрелой переломился пополам. Люцифер возвышался за его спиной темной громадой и у всех на поляне при виде этого зрелища воскрес в голове образ, который описывала им еще в детстве провидица. Образ «Разрушителя». Крик боли и отчаянья разнеся на многие километры.


***


- Они погибли, - мрачно произнес дозорный, сидя на толстой ветке одного из деревьев желтоватого цвета.


- Значит он действительно умелый воин, - вождь сосредоточенно всматривался в даль. – Выступаем! - прокричал он и бросился бежать к тому месту, откуда были слышны предсмертные крики дозора. Вслед за своим предводителем устремились четыре сотни его воинов.


- Это отвратительно! - вождь и его воины стояли посреди убитых членов дозора. Обезглавленные и разрубленные на пополам. У некоторых были оторваны руки. Повсюду виднелись брызги чёрной крови.


- Интересно они хотя бы задели его? Все-таки десять сильных воинов, - проговорил вождь. – Немедленно отправляемся на его поиски, он не мог далеко уйти.


- Зачем кого-то искать? - голос Люцифера прозвучал рядом с одним из воинов Танг.


Все резко повернулись на звуки голоса, пораженные тем, что противник смог подобраться к ним незамеченным.


В тоже время, Люцифер небрежным взмахом руки, отправил стоявшего рядом Танга, в короткий полет к ближайшему дереву.


- Всего лишь четыре сотни?! И это все что ты можешь мне противопоставить? - насмешка звучала в словах Люцифера, когда он медленно продвигался к вождю. – Да будь вас хоть в десять раз больше, я бы справился с вами играючи.


В то же мгновение, стряхнув с себя оцепенение, на Люцифера со всех сторон кинулись жители Сциллы.


С боевым кличем, в едином порыве метнулись все четыре сотни воинов. Люцифер лишь слегка улыбнулся, молниеносным движением доставая из-за спины свой меч, и, не останавливая руки, разрубая подошедшего слишком близко воина пополам.


Время для Люцифера замедлилось, переводя Архангела в боевой режим, насыщая его кровь боевыми гормонами. Останки первого воина еще не коснулись, земли, а меч Люцифера уже продолжал свой кровавый бег на встречу другому противнику.


Срубив ему голову, Люцифер левой рукой поймал за лезвие странную саблю и без усилий переломил её пополам. Воин Танг по инерции продолжал движение вперед и Люцифер тут же воткнул остатки лезвия в голову противника, разрубая тем временем, своим мечом очередную жертву. От его ударов ломались кости. Это был не бой, а бойня.


Воины Сциллы были свирепыми и не привыкли отступать или сдаваться. Танги отринули от Люцифера для перегруппировки, потеряв убитыми более тридцати своих воинов в первые секунды схватки. Перед ними, весь в чужой, черной крови стоял Люцифер.


Закричав, вождь бросился на Люцифера для новой атаки. Гнев и жажда мести затуманили его разум. Люцифер слегка присел, приняв боевую стойку, отведя меч для удара нацелив его остриё точно на противника. Когда последний оказался в зоне поражения Люцифер с силой выкинул вперед руку с мечом, намереваясь проткнуть вождя. Меч почти по рукоятку вошел в плоть, но это был не вождь, а один из его воинов бросившийся на меч Люцифера.


Подняв взгляд, Люцифер увидел вождя в прыжке с занесенной для удара саблей.


«Отчаянный малый, - подумал Люцифер и резко вскинул правую руку вверх, желая его разрубить».


Вождь в последний момент успел подставить свою саблю. От сильного удара его отбросило в сторону ближайшего дерева. В это мгновение подоспели оставшиеся воины и вновь возобновилась жестокая резня. Меч Люцифера разрубал плоть врагов с легкостью, почти не останавливаясь. Архангел крушил ногами и руками кости противников, отрывал им конечности, сворачивал шеи, ломал их сабли, а они все наступали и наступали. Шли до конца, в своем желании убить «Разрушителя».


Сконцентрировав небольшое количество энергии, Люцифер высвободил ее, от чего войны Танг в радиусе трех метров взорвались в мешанине крови и костей. Устремившись вперед, Люцифер ударом кулака разбил голову еще одному противнику, она лопнула словно переспелый арбуз, обдав его остатками мозга. Тут же развернувшись на сто восемьдесят градусов, и слегка присев, Люцифер отрубил еще одному ноги выше колен, увернулся от прямого удара, ускользнул от удара сверху. Единым движением меча убил еще двоих. Краем глаза заметил летящее в прыжке тело и не задумываясь схватил его в полете за ногу. Продолжая движение со всей силы ударил его о стоявшее рядом дерево. Раздался страшный хруст, Люцифера окатило брызгами крови. Генерал наслаждался устроенной им бойней. Гнев, сдерживаемый всё это время, нашел, наконец, выход. Все его движения плавно перетекали из одного в другое словно были едины. Крутанувшись на месте, Люцифер метнул свой меч в толпу воинов Танг, убив мгновенно четырех и покалечив двух. Подняв голову, Люцифер увидел, что с деревьев на него летят еще двое с вытянутыми вперед саблями. Набрав в легкие побольше воздуха, Люцифер издал громогласный крик, больше похожий на рёв огромного зверя. Ударная волна, отшвырнула нападавших воинов, куда-то за деревья, превратив их мозги в кашу и взорвав глаза. Оглядевшись, Люцифер понял, что больше в живых никого не осталось. Всё было кончено за считанные минуты. Люцифер, стоял среди горы трупов, даже не запыхавшись. Весь в чужой крови.


- И это все? - разочарованно проговорил Люцифер.


И тут он услышал неподалеку стон. Пройдя на звук, он обнаружил вождя лежащего в луже собственной крови. Принц видимо неудачно ударился о ствол дерева, пропоров себе живот о торчащую ветку. Однако рана была не смертельна.


- Эй, у тебя еще кто ни будь остался или это все, кого ты смог привести против меня? - Люцифер пнул, Танга в правый бок. Тот лишь сдавленно застонал, но ничего не ответил.


- Не стоило и мараться, - сказал Люцифер, наступая ногой на голову вождя и раздавливая ее в кашу.


- Хм. Так, вернемся к тому, для чего я сюда летел, - с этими словами Люцифер продолжил свое движение к давно намеченной цели.


***


Вереница беженцев шла среди деревьев. Всё свое нехитрое имущество они несли на себе или на самодельных носилках. Старики, женщины, дети слились в эту реку, протянувшуюся почти на двести метров. У всех было подавленное настроение в связи с вынужденным бегством из давно обжитого места и страх перед неизвестностью. Они покинули свои жилища, ища убежища за великой рекой, до которой было еще больше двух дней ходу. Они сорвались с места по велению их провидицы, которая предсказала приход «Разрушителя» и «Тёмной смерти». Она пообещала им спасение, если они оставят её и уйдут как можно дальше от своей деревни. «Разрушителю» нужна была только она. Однако провидица ничего не могла сказать своему народу о «Тёмной смерти», которая придет с «Разрушителем» и не было понятно, что это было, толи еще одно существо со звезд, толи последствие прихода «Разрушителя». Люди были в неведении, но верили, что им удастся избежать гибели.


С беженцами были воины. Воины их принца. Шесть сотен мечей. Они следили за порядком и вели наблюдение за окружающей обстановкой. Обыденные опасности их родного, но жестокого мира никто не отменял.


Над беженцами пронесся легкий свист. Так переговаривались воины, находясь далеко, друг от друга. Дозор, высланный немного вперед, сообщал о том, что дорога свободна.


На верхней ветке дерева, притаившись, сидел молодой, но сильный воин по имени Заар. Он следил за тылом беженцев, пресекая возможность удара в спину. Подождав, когда последняя группа беженцев скроется из виду Заар еще раз оглядевшись, решил проследовать далее и занять другое дерево по направлению движения народа Танг, как делал уже не раз.

Внезапно, краем глаза Заар заметил какую-то тень, мелькнувшую в кустах, недалеко от дерева на котором сидел он. Даже не тень, а нечто неуловимое, словно ветер качнул листву. Напрягая до предела зрение, Заар стал всматриваться в том направлении, внезапно его голова отделилась от туловища и упала в зелено-желтую траву. Тело Заара осталось лежать на ветке, из ровно разрубленной шеи толчками вытекала горячая кровь.


- Я не получил сигнал от Заара, - пожилой воин обратился к вожаку своего отряда. – Он уже давно должен был поменять позицию и сообщить, что все в порядке.


- Ладно, я пошлю пару…


Не успев договорить последние слова, вожак отряда упал окровавленной тушей истыканной странными железками, под ноги пожилому воину.


- Тревога!!! - Это были последний крик пожилого воина, перед тем как его голова, кувыркаясь в воздухе, отлетела на несколько метров.


Все отряды, тут же поняв, что на них нападают, дали сигнал беженцам собраться вместе, однако на слишком большое расстояние растянулась колонна, и стало понятно, что защитить всех не удастся.


Воины Танг, сомкнули ряды вокруг ближайших беженцев, достав свои сабли, напряженно стали вглядываться в тени леса, ставшего сейчас непривычно чужим. Тишина повисла над ними. Гнетущая тишина. Даже маленькие дети замолчали, как будто чувствую напряжение взрослых.


- Слышишь? Птицы перестали стрекотать! - сказал шёпотом один Танг другому.


В это мгновение тишина взорвалась диким криком женщин. Убийца появился в центре беженцев и начал убивать всех без разбора направо и налево. Воины кинулись в центр, расталкивая свой народ, обезумивший от страха, с целью добраться до того, кто решил убивать невинных.


Первые воины, пробившиеся к центру, обнаружили десятки тел женщин, детей и стариков в необычных позах лежавших в лужах собственной крови, а в центре всего этого стояла фигура, словно сотканная из тьмы. Несмотря на солнечный день фигура убийцы была непроницаемо черна, словно дыра в реальности. Только холодные зеленые глаза горели ярким огнем.

«Тёмная смерть» поняли разом все присутствующие, и ринулись в атаку, дабы защитить то, что осталось от их народа. Мачете в руках убийцы не знало пощады, и уже через четверть часа народ Танг перестал существовать.


***


Покинутые примитивные постройки покрытые листьями местных деревьев, пустые дорожки между домами. Вот всё что предстало перед Люцифером, когда он был уже недалеко от цели. Покинутое поселение ответило ему презрительным молчанием в ответ на его шаги. Люцифер шел, не обращая никакого внимание, на брошенные впопыхах вещи, на заброшенные хижины, его интересовала только небольшая лестница, вырубленная в горе и ведущая в пещеру, где жила провидица.


Люцифер ускорил шаг. Дойдя до лестницы, Генерал, взглянул в темный провал пещеры. Вот он тот миг, которого он так долго ждал. Волнение зародилось у него внутри. Постояв так какое то время, Люцифер твердой походкой направился вверх и слегка пригнувшись, вступил в чертоги провидицы народа Танг.


- Приветствую тебя Люцифер. Ты, наконец, то пришел ко мне. Я ждала этого всю свою жизнь с тех самых пор, как еще в детстве увидела сон о тебе.


- Ты знаешь меня? Знаешь, зачем я пришел?


- Конечно, знаю. Я проговаривала этот диалог уже тысячи раз, во сне. И вот теперь настал черед произнести слова судьбы наяву. Могу, я попросить тебя показать мне твои крылья? В моем сне ты был с крыльями.


- Как пожелаешь, - вспышка света озарила пещеру и за спиной у Люцифера распустились четыре огромных черных крыла.


- Хорошо. Теперь задавай свой вопрос заложник судьбы.


- Зачем всё это? Если ты уже знаешь, зачем я пришел. Зачем эти игры? -  в голосе Люцифера звучала сталь.


- Я, знаю, зачем ты пришел. А знаешь ли ты? Ты уже осознал последствия своего выбора и того пути, по которому ты идешь? Задавай свой вопрос, Падший?


Люцифер задумался на несколько секунд. Все те слова, что он подбирал всё это время, показались ему теперь глупыми и не важными.


- Я достигну своей цели? - спросил он.


Губы провидицы растянулись в подобии улыбки.


- Я исполню предначертанное. Я расскажу, что я видела. Ты, Люцифер достигнешь своей цели. Твоя армия сокрушит армию Создателя и ты с мечом, войдешь в чертоги Творца всего сущего. Ты будешь повелевать душами смертных до скончания времен, и тысячи имен твоих будет на устах тысячи народов. Однако истинный смысл твоего настоящего имени – Люцифер, сотрется со страниц истории. Ты достигнешь цели, однако не воспользуешься своей наградой. Ты будешь судить, однако твоя воля и плоть твоя будут скованны.


- Что это значит старуха?! - грозный рык Люцифера разнесся по пещере и отразился эхом.


- Я лишь передаю тебе, увиденное мной. Толковать увиденное для тебя, я не стану, даже если бы могла. Ты всё узнаешь сам, со временем. Теперь можешь делать всё что захочешь, мой народ погиб из-за тебя. И мне не хочется заставлять их ждать моего прихода за гранью бытия.


- Это может подождать, - Люцифер приблизился к провидице. – Ответь на последний вопрос. Ты знаешь, где находится первый человек?


И вновь слабая улыбка отразилась на лице провидицы.


- Ты переоцениваешь меня Падший. Мне не ведомы его пути. Он всюду и нигде. Ищи его сам, - каркающий смех раздался под сводами пещеры.


Люцифер медленно подошел к провидице и одним молниеносным движением отрубил ей голову.


В смешанных чувствах он покинул пещеру, не зная радоваться ему, или готовится к худшему. Он уже жалел, что отправился в это путешествие запутавшее его еще больше. Выйдя на улицу, Люцифер поднял взгляд к небу. День близился к концу, пока еще тусклые, на небосклоне, появлялись первые звезды. На темном, с зеленым оттенком небе, был виден единственный спутник Сциллы. Легкая улыбка промелькнула на лице Люцифера. У него появилось желание испытать свои новые знания, в то время как он ограничен в своих силах, принадлежащих ему с рождения. Спустившись в поселение, Люцифер прошел к его центру и встал посреди небольшой открытой площадки, где еще недавно ходили коренные жители планеты. Присев на одно колено Люцифер стал чертить кривым кинжалом, возникшим у него в руке, на земле три неровные руны. Затем, он сложил вместе ладони и издал гортанный звук похожий на карканье ворона. В тот же миг, руны засветились, тёмно-синим светом, и еле видимые отростки-щупальца с немыслимой скоростью рванулись в разные стороны от Люцифера. Спустя примерно минут пять щупальца стали стягиваться обратно, волоча по земле слабо шевелящихся животных Сциллы. Тут были и подобие собак, и какие-то птицы, всё, до чего смогли дотянуться отростки тёмной энергии. Когда щупальца подтащили свою добычу на расстояние метра от Люцифера, он мгновенно ударил кулаком левой руки в землю, и в тот же миг вся живность была насажена на тёмные штыри появившиеся из-под земли. Раздался визг и крики умирающих животных, кровь из рваных ран вытекала толчками и скапливалась под ними.


Люцифер поднялся с колен и произнес еще один гортанный звук, только на порядок выше. В ту же секунду щупальца магии, начали метаться вокруг Люцифера, вырисовывая странные фигуры, заключенные в круг, состоящий из трех колец. Через мгновение мельтешение стихло, и Люцифер остался стоять в центре сложного узора, по краям которого находились умирающие животные.


Расставив пошире ноги, Люцифер убрал левую руку за спину, а правую руку вытянул в сторону луны, проговаривая про себя заклинание на древнем неязыке, жадно впитывая в себя энергию умирающих существ. Фигура его стала светиться, поднялся небольшой ветер и, выкрикнув последнее слово, Люцифер сжал пальцы словно хватая небольшой мяч. Через некоторое время между пальцев слабо засветился шар, стали проглядываться расплывчатые очертания луны висящей над его головой, повторяя все контуры большой сестры.


В это время, в космосе, со спутником Сциллы происходили немыслимые изменения. Поверхность трескалась, на ней появились вмятины, будто от пальцев незримого колосса. Вся поверхность задрожала и луна начала медленное движение, уходя со своей постоянной орбиты. В эти секунды все тело Люцифера сияло ярким светом. Расправленные крылья трепетали в такт дыхания. Вся живность в радиусе ста километров обезумив разбегалась в разные стороны, словно от лесного пожара. А Люцифер начал тянул свою правую руку с зажатым в ладони маленьким близнецом луны, на себя, словно натягивал невидимый лук. И, наконец, когда его кисть встала на одну линию с его головой, он разжал пальцы. Энергия высвобожденная при этом смела все жалкие лачуги вокруг и вырвала с корнем деревья. Луна в небе замерла.


Сделав глубокий вдох, Люцифер довольный результатом направился на корабль. Добравшись до него, он поднялся на борт, и стал дожидаться возвращение Лилит, погрузившись в размышления о предстоящем деле.


Лилит появилась к полудню следующего дня в приподнятом настроении.


- Ну что узнал что хотел? - весело щебетала она.


- Узнал, - коротко ответил Люцифер.


- Слушай, какие-то странные вещи творятся с луной Сциллы. Она будто бы стала больше! Ты не заметил?


- Это сделал я.


В глазах Лилит зажглись веселые огоньки.


- Какие наши дальнейшие планы? - Лилит пристально взглянула в глаза Люцифера.


- Дальше мы направляемся к Церберу.


Когда личный корабль Люцифера направлялся в черноту космоса к крейсеру «Голгофа», спутник Сциллы сорвался со своей орбиты и на огромной скорости ринулся к беззащитной планете.

Показать полностью
9

Труба, часть 2

Труба, часть 2 Георгий Немов, Фантастический рассказ, Длиннопост

Начало тут


Леха вынул из своего рюкзака автомат, отстегнул пустой магазин и швырнул его в сторону, затем присоединил последний “рожок” с патронами и положил оружие рядом. Я достал армейские сухпайки с фляжкой, и мы устроили шикарный привал с дремотой: сытый организм стало неудержимо клонить в сон. Но едва я прикрыл глаза, как над головой раздался мужской голос:


- Добрый день.


- Кто тут?! - подскочил я от неожиданности, а Леха тем временем схватился за автомат.

Рядом с нами стоял пожилой невысокий мужчина в белом халате, очень похожий на доктора. Короткие седеющие волосы, бородка и старинные очки с круглыми линзами дополняли образ. Ну вылитый Айболит. Он смотрел на нас, улыбаясь, словно встретил давних знакомых.


- Какой тебе день? На дворе тьма непроглядная! - злобно проворчал Леха, описывая в воздухе круг стволом автомата и пользуясь им, как указкой. – Ты кто такой?

- Меня зовут Шлиман, Георг Шлиман. Я ученый, физик. Я очень рад вас видеть, - расплываясь в улыбке, сообщил мужчина.


Его лицо действительно излучало какой-то щенячий восторг, но Леху это не подкупало.

- Ааа, так это вы тут ходов понарыли! Физики блин, теоретики! Теперь нормальные люди выбраться не могут! - передергивая затвор, нахмурился он.


Чувствуя какой-то подвох, я положил руку на автомат и обратился к Шлиману:


- Доктор Шлиман, вы позволите вас так называть?


- Да, если угодно...


- Скажите, доктор, вы тоже тут заблудились?


- Позвольте, молодые люди, я вам все расскажу с самого начала. Это поможет найти вам выход отсюда. Но надо поторопится, у нас мало времени...


- Мало времени? - приподнял бровь Леха.


- Совершенно верно. Дело в том, что вы сейчас спите. И когда проснетесь - то больше меня не увидите. Я должен успеть вам все рассказать...


- Хорош заливать! Мы тебе не подопытные крысы! Сейчас нажму на гашетку - и сразу станет ясно, кто кому снится! - Лехино терпение было на исходе.


- Да, да... Именно это я и хотел попросить вас сделать. Произведите несколько выстрелов прямо в меня, и мы быстрее перейдем прямо к делу.


Леха заметно растерялся. Одно дело - грозно наезжать с автоматом в руке, и совсем другое - стрелять в живого человека.


- Ну, смелее жмите на курок, - с нетерпением подбадривал Шлиман.


- Ага... Я тебя сейчас уконтропуплю, а кто потом выход отсюда покажет?


- Тогда давайте я сам, - протянул руку к оружию Шлиман.


- Ну уж нет, профЭссор! Автомат я тебе не дам! - собрав весь сарказм, отверг предложение Леха. - На вот, лучше зарежься, а мы посмотрим.


Ехидно улыбаясь, он протянул нож Шлиману, вероятно, рассчитывая на то, что сейчас обман этого сумасшедшего вскроется.


Шлиман несколько раз вонзил лезвие в левую ладонь, прошивая ее насквозь, затем продемонстрировал нам результат.


На руке - никаких следов.


У нас отвисли челюсти.


- А как это вы нам обоим снитесь? - только и смог произнести я.


- Это все нейроплесень. Та самая паутинка, которая покрывает стенки трубы. Пока вы спите, ваши головы лежат прямо на ней. Нейроплесень - гость из соседнего мира, и она обладает интеллектом. Мой мозг тоже подключен к ней. Вот так я и проник в ваш сон.

- Плесень может думать? - Леха недоверчиво поддел дулом странную пульсирующую паутинку.


- Да, молодой человек. И это еще не самое поразительное из того, что тут происходит. Я уже много лет общаюсь только с ней. Можете себе представить мою радость, когда я увидел вас – людей? Кстати, какой сейчас год?


- Две тысячи восемнадцатый … Был, когда мы вошли в эту долбаную трубу.

- Не может быть! Столько лет прошло! А кто победил в войне с Советским Союзом? - прищурился взволнованный Шлиман.


- Советский Союз, - улыбнулся я.


- Это очень хорошо! Я никогда не был нацистом, и идеи Гитлера считал утопией.

Шлиман поправил очки и продолжил:


- В тысяча девятьсот тридцать восьмом году в Тибет из Германии направилась экспедиция. Официально она объявлялась научной, но в реальности ее организовало оккультное общество Аненербе. Сборище колдунов и алхимиков. Но Гитлер не брезговал ничем для покорения мира и делал ставки даже на оккультизм и магию. Возглавлял Тибетскую экспедицию Эрнст Шефер, все участники были членами СС. Шефер привез из Тибета несколько любопытных артефактов. Один из них - загадочный диск Шамбалы - попал в руки Рудольфа Зенгера.


Зенгер удивительным образом сочетал в себе гениальность ученого и веру в алхимию. Он был ведущим специалистом Аненербе и умудрился на основе этого загадочного диска создать аппарат, который искривлял пространство и время. Все происходило в начале сороковых, Германия уже воевала с СССР. Тогда Зенгер рассказал Гитлеру свою бредовую идею. Он предлагал при помощи своего аппарата пробить тоннель во времени и направить германские дивизии в прошлое, в двадцатые годы, когда СССР был совершенно не готов к войне. И, используя преимущество в технологиях и оружии, легко покорить Советский Союз еще в годы его становления. Вы представляете себе шок советских руководителей, когда на территории их страны вдруг выныривают вражеские войска из будущего?! У Советов не было-бы шансов. Гитлер пришел в восторг от этого плана и дал добро безумцу Зенгеру. На этот случай есть хорошая русская поговорка - ”Дурак дурака видит издалека”.


Для успешной реализации задуманного аппарат следовало тайно смонтировать на территории СССР. Фюрер не скупился на финансирование, он просто жаждал выиграть войну «еще в прошлом». Меня же, как физика, Зенгер избрал в помощники. И едва только часть территории Союза была захвачена, группа Зенгера сразу же отправилась сюда, в эти леса: строить секретный бункер во имя победы великой Германии. Самолеты днем и ночью доставляли все необходимое на аэродром, который находился поблизости. Потом грузовиками, в атмосфере строжайшей секретности, оборудование перевозилось к бункеру.


Периметр вокруг бункера был взят под усиленную охрану головорезами из Ваффен СС. Все как положено. И колючая проволока, и пулеметные гнезда, и дзоты с блиндажами.

А потом о бункере узнали партизаны, и тут началась жуткая мясорубка. Зенгер по инструкции должен был уничтожить аппарат в случае нападения русских. Но, то ли он был пьян в этот момент, то ли у него не получилось... В общем, поврежденная Машина Времени стала работать совсем не так, как задумывалось. Она пробила тоннель...

- Портал, - подсказал Леха.


- Хм... Хороший термин, надо запомнить, - согласился Шлиман и продолжил. - Машина создала портал в Шамбалу и стала искажать все пространство вокруг бункера. Плюс само по себе наложение двух миров в одной точке привело к совершенно невообразимым последствиям. Вот эта труба, например, в которой мы находимся, была вентиляцией бункера, диаметром не более сорока пяти сантиметров. А теперь посмотрите, какой огромной она стала! А кочегар в котельной! Вы ведь видели, во что превратился наш милый услужливый Ганс?! А его собачка по кличке Шнапс? Вы ее видели?


- Да уж, с собачкой мы успели познакомится. Еле ноги унесли, -подтвердил я. - Но что же произошло в вами, Шлиман?


- Я полагаю, у партизан был приказ: уничтожить бункер во чтобы то не стало. Они дрались как львы. В ходе боя я был тяжело ранен и, истекая кровью, буквально уполз в один из закоулков подземной части бункера. Потом потерял сознание. Когда очнулся - то, вероятно, бой уже был окончен. Вокруг было совершенно тихо, я лежал один в полной темноте. В тот момент адская машина Зенгера уже пробила портал в параллельный мир Шамбалы, и в бункер стали проникать гости из этого загадочного пространства. Не имея возможности остановить кровь из раны, я стал звать на помощь. Но в ответ мне была лишь тишина и непроглядная тьма. Помню, как меня охватил ужас. Я подумал, что бункер взорван, и я заживо погребен под толщей земли.


Впрочем, судя по ране, жить мне оставалось недолго. Я даже не мог сориентироваться, в какой части подземелья нахожусь и куда следует ползти, чтобы раздобыть аптечку. Потеряв от кровотечения сознание в очередной раз, я увидел в своих бреднях мутный силуэт. Как бы я ни старался его разглядеть, у меня ничего не выходило. Тогда силуэт поставил передо мной вопрос. Он предложил мне выбор. Либо он оставит меня в покое, и я умру, либо стану частью его самого и буду жить, как его думающий орган, только без своего тела, потому что спасти его уже невозможно. Естественно, я дал согласие на объединение своего мозга с этим существом. Поразительным было то, что существо общалось не словами, а образами. Оно демонстрировало что-то вроде немого кино. Как я узнал впоследствии, нейроплесень совершенно не умеет общаться словами. Она не понимает, для чего они нужны. Я назвал ее Тина. Она проникла к нам через портал и может разрастаться с большой скоростью и на огромные расстояния.


По сути, она - огромный мозг, в котором нейроны связаны между собой растущими в разные стороны нитями-грибницами. Эдакая думающая плесень, покрывающая все поверхности. Внедряясь в наш бункер, Тина наткнулась на мое умирающее тело и подключилась к моему сознанию. Получив от меня согласие, она проросла прямо в мой мозг и стала снабжать его всем необходимым при помощи своих тончайших сосудов. Мое тело давно мертво и лежит где-то в хитросплетениях этой трубы, густо покрытое паутиной нейроплесени. А вот мозг живет и получает от Тины и кислород, и питание. Я стал частью Тины и могу общаться с ней, путешествовать по всем закоулкам, куда только она проросла. Когда вы уснули, я попросил Тину, чтобы она подключила меня к вашим сновидениям. И вот мы можем общаться. Это так здорово!

Рассказанное Шлиманом не умещалось в голове... Даже в голове, которая крепко спит.


Мы с Лехой не знали, как реагировать. Картина поражала своей несуразностью. Два копателя в поисках бункера заблудились в бескрайней трубе и, уснув, слушают рассказ давно умершего немецкого ученого, которого оживила думающая плесень из параллельной вселенной. Бред в квадрате... Нет, скорее - в кубе.


- Серыыый... Может, мы с тобой того... Незаметно грибов наелись, ааа? - беспомощно глядя на меня, протянул Леха. - Сейчас полежим немного, нас отпустит, и окажемся на полянке рядом со своей палаткой.


Леха и в правду с блаженной улыбкой стал укладываться на пол. Я же, не зная, как утешить друга, просто хлопал глазами и в растерянности смотрел на Шлимана.


- Нет, нет! Сейчас не время лежать! - заволновался Шлиман. - Мы должны идти! Я покажу вам, как выбраться отсюда! Иначе - вы проснетесь, и я не успею.


Его волнение передалось мне, и я, схватив Леху за руку, строго скомандовал:


- Давай вставай, чего разлегся! Пошли с доктором, а то грибочки не отпустят!


Такой аргумент подействовал, и Леха молча побрел за нами.


Прекрасно ориентируясь в кромешной тьме трубы, мы шли за человеком в белом халате. А тот продолжал рассказывать о законах, которые царят в этом странном месте, где пересеклись две вселенные.


- Эта труба постоянно растет и меняет свою конфигурацию, - на ходу пояснял Шлиман. - Все время появляются новые ответвления, повороты, колодцы вверх и вниз. Она - словно живая. Кто или что управляет этими процессами - я до сих пор не разобрался. Еще есть такой момент. Все живое, попадая в эту трубу из нашего мира, начинает... как бы это сказать... ускоренно эволюционировать, что ли. Люди и животные обретают такие физиологические способности, которые помогают им выживать в трубе.


Например, зрение в полной тьме, или острое обоняние и слух. Кто-то становится сильнее и выносливее. Некоторые увеличиваются в размерах. Но все эти метаморфозы сопровождаются одним негативным качеством - постепенной потерей интеллекта. Люди как бы превращаются в животных или, скорее, в роботов, которые подчиняются определенному режиму трубы и выполняют набор нужных манипуляций.


Например, кочегар Ганс превратился в огромного гоблина, но при этом совершенно утратил способность контактировать с людьми. Или наш сварщик Мориц. Он тоже деградировал от долгого пребывания тут. Теперь Мориц бродит по трубе и обслуживает изменение ее конфигурации. Он проделывает новые ходы и приваривает свежие ответвления. Я не понимаю, кто выдает ему команды, но он прорезает отверстие в стенке точно там, где с обратной стороны образовался новый ход. Потом он проваривает стык и идет на новую точку. Варит решетки, дверцы к люкам, скобы в колодцах. Но кто им управляет - для меня загадка. Я не могу вступить с ним в контакт, он никогда не спит и стал очень агрессивен. Впрочем, как и все, попавшие сюда из нашего мира. Меня же спасает то, что я стал частью Тины. Если вы пробудете в трубе слишком долго, вас ждет такая же незавидная участь.


Мы шли, не сворачивая, и в какой-то момент Шлиман остановился.


- Вот тут, - указал он на вогнутую стенку справа. - Если прорезать тут проход, то вы сможете выйти в ту часть трубы, в которую когда-то вошли, в пяти метрах от ее края. Вы сразу же сможете выскочить на поляну.


- Ну, и как мы прорежем стальную стенку? - стукнув кулаком по указанному месту, спросил я.


Шлиман протянул руку вперед:


- Видите ответвление впереди? Когда вы проснетесь, оттуда выйдет Мориц - Черный Сварщик - и начнет прорезать люк вниз. Вы должны завладеть его резаком, тогда сможете прорезать ход в свой мир. Но есть нюанс. Как я уже говорил, Черный Сварщик весьма агрессивен и его резак моментально переводится в режим огнемета. Ближе десяти метров подходить к нему не советую.


- Угу, значит попросить у него резак не получится, -з аключил Леха. -Так мы что, его замочить должны?


- Не знаю, убить его не просто. Но больше я вам ничем помочь не могу. Только прорезав ход, вы сможете выскочить в свой мир.


- А как же вы, доктор? Неужели вы навсегда останетесь тут? - забыв, что тело Шлимана давно мертво, выдал я.


Шлиман дрожащей рукой снял очки и, потупив взор, горько произнес:

- Мы... принесли много горя вашей стране. За все надо отвечать. Видимо, это место и есть - мой персональный, ад.


Возникла пауза, потом доктор надел очки и стал торопливо пояснять:

- Когда проснетесь, то сразу же идите в это место, запомните его. Кстати, в нашей трубе не только пространство в узлы завязано, но и время. Где-то в прошлом вы двое сейчас сидите у костра, и к вам приближается вагонетка. Поэтому, как только услышите по рации про вагонетку, не забудьте подсказать самим себе из прошлого, что в ста метрах на север есть спасительный люк наверх.


В этот момент заорала рация, и мы с Лехой проснулись. Хотя, проснулись - мягко сказано. Мы подпрыгнули как ошпаренные. Рация на всю трубу вещала прямо из Лехиного рюкзака:


- Внимание! Я - уран 42! Я - уран 42!


- Вагонетка пошла по трубе на север! Освободите проезд!


- Повторяю!


- Вагонетка пошла по трубе! Освободите проезд!


Леха не растерялся и, выхватив рацию из рюкзака, буквально заорал в микрофон:


- Пацаны, бегите на север, там в ста метрах лаз вверх, туда быстро, сейчас вагонетка пойдет! Слышите!


Но в ответ раздавалось только шипение.


- Как думаешь, услышали? - посмотрел Леха на меня.


- Думаю да, мы ведь услышали тогда у костра.


Леха еще несколько раз попробовал выйти на связь с нами из прошлого, но из динамика доносилось лишь шипение.


Ситуация с рацией позволила понять, что мы действительно видели один и тот же сон. И лишних вопросов задавать не пришлось.


- Давай пошли, посмотрим на Черного Сварщика, хватит рацию мучить.


Не дожидаясь ответа друга, я побрел по трубе к тому месту, что указал Шлиман. Леха поплелся за мной, на ходу одевая рюкзак.


Труба гулко отзывалась на каждый наш шаг, по обеим стенкам тянулись пушистой паутиной заросли плесени, непроглядная тьма и гробовая тишина ограниченного пространства испугали бы кого угодно. Но я чувствовал, как организм приспосабливается к этим условиям. Глаза различали малейшие детали, руки и ноги наливались силой. После сна я будто стал на порядок ближе к атмосфере этой странной трубы. Еще немного, и я не захочу возвращаться в свой мир. Эта мысль немного пугала меня.


- Серега, есть идеи как мы будем резак добывать?


- У тебя ведь еще остались патроны? - с каким-то звериным азартом спросил я.

- Ну да... А вдруг его не проймет... У него ведь огнемет есть.


В голосе Лехи не чувствовалось страха, он просто констатировал факты и хладнокровно пытался составить план действий.


В ответ я лишь пожал плечами.


Добравшись до места, которое указал Шлиман, мы устроились на полу и стали ждать появления Черного Сварщика. До ответвления, из которого он должен был выйти, оставалось метров двадцать. Мы помнили предостережение ученого про огнемет.

- Слушай, а может Шлиман наврал все, и нет никакого Черного Сварщика? - доставая автомат, предположил Леха.


- Знаешь, мы тут столько странного увидели, что Сварщик вполне вписывается в эту картину.


- Действительно... Этот кочегар со своей собакой, думающая плесень... Как считаешь, Шлиман нас сейчас слышит?


- Глянь на стены, она тут везде, - ткнул я пальцем в пульсирующую паутину грибницы. – Естественно, он все слышит и видит.


После этих слов мы замерли, как два зверя в засаде. Словно нам обоим одновременно инстинкт подсказал, что добыча приближается. Я почувствовал еле заметную вибрацию трубы, потом тихий звук: бум, бум, бум... Это были шаги.


- Идет, - прошептал Леха. И я боковым зрением увидел, как хищно блеснули его глаза в темноте.


«Блин, в кого мы тут превращаемся? - мелькнуло в голове. - Надо быстрее выбираться».


Бум, бум, бум. Тяжелая поступь говорила о том, что Черный Сварщик был довольно увесистым. Еще пара шагов - и он вынырнул из бокового ответвления. Мы его увидели. Готов поклясться, что в этот момент я услышал еле уловимое, низкое рычание со стороны Лехи. Сварщик остановился, словно тоже услышал этот звук. Все вокруг замерло. Тишина аж звенела в ушах. Фигура Сварщика внушала уважение. Могучие плечи буквально распирали плотный черный комбинезон, на ногах - тяжелые черные ботинки. Левая рука словно срослась с каким-то футуристическим резаком, который буквально по локоть был надет на нее. От резака к двум баллонам на плечах тянулись гофрированные шланги. Голову полностью скрывал сварочный шлем с затемненным стеклом.


Шлем медленно повернулся в нашу сторону, и я буквально кожей почувствовал, что он нас видит.


Пуфффф… Из сопла резака с шипением вырвалось ярко синее жало плазмы. Сварщик как будто оценивал ситуацию. Постояв так пару секунд, он разжал правую руку, в которой держал запасной комплект спаренных баллонов с горючей смесью. Баллоны, похожие на снаряжение аквалангиста, со звоном упали рядом с его ногами, а сварщик развернулся спиной к нам и, проделав не более десяти шагов, опустился на одно колено. Выбрав нужный режим пламени, Черный Сварщик принялся прорезать отверстие для колодца вниз.


- По-моему, он нас не заметил, - прошептал мне на ухо Леха, передергивая затвор автомата и намереваясь стрелять в сварщика.


- Слишком далеко, да и запасные баллоны можешь зацепить, -положив руку на ствол, остановил его я.


Друг кивнул и, крадучись, продвинулся прямо к баллонам. Оттуда прицелился и дал очередь. Сварщик заревел, резко повернулся и выпустил из резака адский фонтан пламени в нашу сторону. Мне показалось, что огонь лизнул запасные баллоны, за которыми занял позицию Леха. После такой горячей ответки мой друг выругался, запустил автоматом с пустым магазином в сварщика и, прихватив баллоны, ретировался ко мне. Сварщик, испуская рев медведя, решительно двинул за нами. Его перемещение нельзя было назвать бегом, но это была и не ходьба. Энергично сокращая расстояние, он выпускал из резака-огнемета длинные струи огня, которые с ревом реактивного двигателя стремились дотянуться до нас, желая поджарить до хрустящей корочки.


- Нифига его эти “маслины” не берут! - раздосадовано пропыхтел Леха, утомленный пробежкой с тяжелыми баллонами.


Ситуация оставляла желать лучшего. От Черного Сварщика так просто не уйдешь: решетка для него не преграда. Да, мы бегаем быстрее, но у него огнемет, и не известно - сколько он может преследовать нас по времени, может сутки, а может неделю.


Шлиман сказал, что сварщик никогда не спит, и такая неутомимость пугала не на шутку. Он по-любому нас догонит и спалит дотла. Мы уже готовы были бросить баллоны и бежать куда подальше, как вдруг услышали знакомый лай и рычание. Это был Шнапс. “Милый песик” кочегара Ганса не забыл про нас. Когда коварная решетка отсекла его от обидчиков, он кинулся искать обходные пути с горячим желанием отомстить. И совсем не удивительно, что он нас нашел. Собачий нос вел его по ветру, а сквозняк в трубе дул как раз в сторону Шнапса. Вот только между нами и огромной псиной оказался Черный Сварщик. Хотя Шнапса это совершенно не смущало. Он не желал видеть никаких препятствий и на всех парах несся за нами, предвкушая момент сатисфакции. Сварщику категорически не понравилось, что в его сторону бежит неопознанный рычащий объект, и он решил просто сжечь Шнапса к едрени фене.


Реактивная струя огнемета на пару секунд поглотила жаждущего мести Шнапса. По трубе раздался такой вой, что мы с Лехой присели от жути. Разъяренный Шнапс уже не в силах был остановиться и, словно огненная комета, протаранил сварщика. Два обитателя мрачного «мира трубы» сцепились насмерть. Полыхающий клубок издавал леденящие кровь звуки, и из него временами бил в разные стороны огненный фонтан. Мы находились метрах в пятнадцати от схватки и словно зачарованные смотрели на происходящее. В трубе стало светло и жарко.


- Цепляй баллоны и валим, сейчас жахнет!!! - вдруг заорал Леха.


Я моментально понял его мысль, и, ухватив запасной комплект как носилки, мы рванули в темную сторону трубы. В этот момент за нашими спинами вспыхнула “сверхновая звезда”. Баллоны на плечах сварщика не выдержали такого грубого обращения и высвободили заключенную в них адскую силу. Взрыв был такой мощности, что ударная волна отбросила нас метров на пятьдесят от эпицентра. Это и спасло нам жизни, как мы потом поняли: следующая за ударной огненная волна, выжигая все на своем пути, не добралась до нас буквально пару метров. От удара о стенку трубы мы оба отключились, и тут же перед нами предстал Шлиман. Он стоял с широко открытыми от удивления глазами.


- Ну вы даете, парни! Я такого фейерверка уже лет семьдесят не видел!

- Нне понял … а как мы вас... - начал было Леха.


- Да вы оба в отключке, и меня Тина снова подключила к вам. Но времени лежать нету. Скоро вагонетка пойдет по этой ветке, вам надо резать проход в трубе. Я сейчас попрошу Тину, чтобы она простимулировала ваш мозг, и вы побыстрее очнулись.

После этих слов Шлимана стало «плющить», как в неисправном телевизоре. Я почувствовал неприятные вибрации, словно в меня периодически тыкали электрошокером. Сначала ток в нем был слабым, но с каждым тычком он увеличивал свою силу, при этом Шлиман расползался на какие-то квадраты и полосы. Последний разряд был особенно мощным, и Шлиман окончательно разлетелся на молекулы.

- Аааа, блин, башка раскалывается, - услышал я рядом стон Лехи. Тот сидел на полу и, обеими руками обхватив голову, раскачивался вперед и назад. Я тоже почувствовал, что моя голова вот-вот лопнет как арбуз. Прижав ладони к ушам, в которых стоял невыносимый звон, я ощутил скользкую влагу. Из ушей текла кровь.


Когда глаза привыкли к темноте после вспышки, я огляделся. Вокруг нас была натуральная “Хиросима”. Все пространство заволокло дымом, тошнотворно воняло паленым мясом, везде валялись догорающие куски плоти и одежды, а ближе к центру взрыва горело несколько костров, из которых торчали развороченные ребра. Рядом со мной лежал резак, который оторвало вместе с рукой Черного Сварщика, и она торчала из него, дымясь и дергаясь в конвульсиях. Каким-то чудом несдетонировавший комплект запасных баллонов валялся метрах в пяти от закопчённого Лехи.


Немного придя в себя, Леха выдернул руку сварщика из резака и стал присоединять его трубки к запасным баллонам, затем просунул руки в лямки и надел баллоны на спину, словно рюкзак. Собрав остатки сил, мы потопали к указанному Шлиманом месту. Нам предстояло пройти через эпицентр взрыва. Там картина была еще более ужасной. Под ногами что-то хрустело, стенки трубы нагрелись и деформировались, но толстенный металл не прорвался. Горящие останки чадили и трещали, словно перегретое масло на сковороде. Огонь отбрасывал зловещие тени на искривленные и черные от копоти поверхности. Металл трубы постепенно остывал и издавал при этом громкие щелчки, возвращаясь в свою форму от температурного расширения. Кровь на потолке от жара спеклась мгновенно и свисала длинными застывшими черно-бордовыми сосульками.


- Шлиман не зря про ад говорил, - грустно пробормотал Леха, осторожно вышагивая между торчащими ребрами и пригоревшими к металлу внутренностями.


Доковыляв до нужного места, Леха поджег пламя резака и принялся вырезать проход метрового диаметра. Когда-то он учился на сварщика, поэтому разобраться что к чему для него не составило труда. Плазма с треском рассекала сталь, которая разлеталась сверкающими искрами. Разрез шел по кругу, оставляя за собой остывающие капли металла. До замыкания круга оставалось сантиметров двадцать, когда мы услышали знакомый грохот.


- Леха, давай быстрей, вагонетка чешет! - стал торопить я, пытаясь выбить ногой недорезанный люк. Толстенный металл не поддавался, а время стало поджимать. Грохот нарастал, но из-за ярких бликов плазмы разглядеть в темном чреве трубы вагонетку было невозможно. Кровь стучала в виски, нас охватывала паника. Я неистово бил ногой в вырезаемую Лехой метровую сковороду, которая никак не хотела выпускать нас отсюда. Казалось, что труба делала все, чтобы не дать нам выбраться. Я глянул в темноту и увидел искры из-под колес совсем рядом. Один удар. На большее не хватит времени. Собрав все силы, я налетел плечом не ненавистную преграду.


Метровый блин со звоном упал, позволив мне вывалится следом за ним. Леха, не мешкая ни секунды, прямо с горящим резаком выкатился на меня. Он едва успел выдернуть ноги из прохода, как мимо промчалась тяжелая смертоносная колесница. По нашим венам бежал чистый адреналин. Мы выскочили в другую часть трубы, в то место, где мы входили. Буквально в пяти метрах от входа. Там солнышко светило, шелестели листья на ветру, пели птички. Мы ползли к свету и орали от радости. Силы совершенно покинули нас, но мы ни на одну лишнюю секунду не хотели оставаться в этой проклятой трубе. И лишь когда наши руки коснулись травы, сами собой потекли слезы.


© Георгий Немов

Показать полностью
15

Парк Кро-Маньон

Примечание от автора: немного доброго чтива на сон грядущий. Старый рассказец! Моя первая и последняя попытка писать "детскую" фантастику. Как мне потом говорили: слишком мрачно для детлита, слишком ненаучно для "твёрдой" нф.

Для меня это был эксперимент. А вот насколько удачный — судить вам, друзья.

Грандиозное открытие парка «Кро-Маньон» в вечно задымлённом Нуэво-Русте вызывало настоящий переполох. Учёные решились на дерзкий эксперимент: клонировали целое племя первобытных людей! Пятьдесят шесть мумий нашли в норвежских ледниках во время геологической экспедиции. Полсотни замороженных трупов вызвали живой интерес иберо-романского сообщества генной инженерии.

Филипп Паэло мало что понимал в тонкостях генетики; будучи студентом четвёртого курса иберо-романского университета антропологии, он болел лишь темой генезиса человечества. Работа в парке дарила возможность прикоснуться к собственным корням, воочию увидеть предков. Чтобы устроиться в «Кро-Маньон», Филипп перевёлся на заочно-дистанционное обучение.

Молодого человека наскоро обучили управлять грузовым варп-шаттлом. Всего три месяца тренировок в симуляторе и вперёд — собирать товары по всей галактике. Новые корабли автоматизировали, от пилота требовалось следить за многочисленными датчиками, но всё больше — крепко спать. Шаттл преодолевал шестьдесят световых лет за двести земных часов, но разорви чёрная дыра, это было ужасно скучно!

Межзвёздные перелёты Филипп коротал за беседами с суперкарго, толстеющим ворчливым мужчиной средних лет. Суперкарго звали Томаш, его родители переехали из федерации Славендойч в Иберо-Романию ещё до рождения сына. Обладая суровой славянской внешностью, Томаш добавлял в эмоциональный иберо-романский язык диковинную флегматичную харизму; прожив всю жизнь в Нуэво-Русте, он всё равно разговаривал с заметным акцентом.

— Я ненавижу эту проклятую планету, — говорил Томаш о суперземле «Эверверде-14», Огромный огород под двумя солнцами…

— Странный ты человек, Томаш. Что же такого плохого в Эверверде? Она кормит четыре триллиона человек!

— Глупый Каштанчик, — Томаш улыбнулся (что делал очень редко) и потрепал густые каштановые волосы Филиппа, — Молодой ты ещё… Сам подумай! Мы ведь на саранчу похожи. Прилетаем на новую планету, переиначиваем природу на свой лад и на тебе — новая Земля! А свою родную планету мы загадили, будто это общественный туалет, сечёшь? Только в последние годы начали что-то предпринимать, а до этого? Мой отец помнит времена, когда по улицам ходили в кислородных масках.

— Интересное дело. Почему люди только сейчас начали понимать, что Земля это дом и его нужно беречь? Неужели никто не осознавал, до чего доведёт равнодушие к природе?

— Все всё прекрасно понимали, Каштанчик. Пока богатство старых толстосумов держалось на нефти, газе и угле, планета жила их интересами, а стоило «какашкам Земли» иссякнуть, эти ублюдки, словно глисты в дерьме, сгинули со свету. И что теперь? Нет бы сделать выводы и поменять свои взгляды на жизнь, хрен там! Мы скачем с планеты на планету, высасываем из новых миров все соки, и летим к новым горизонтам… Тьфу!

— Ну, ты и зануда, Томаш! Интересно, все славяне такие буки? Я думал следующим летом посетить несколько городов в Славендойче, хочу посмотреть на Варшаву, Москву, Берлин и Минск, да боюсь, что с местными придётся разговаривать только о политике, да о всяких неприятностях. Скукотища!

Томаш повеселел. Огромными ладонями он ухватился за круглый живот и залился басовитым хохотом.

— Ха-ха-ха, истинно так, Каштанчик! Скукотища! Ты, как человек образованный, должен знать о всякой дряни, что выпала на долю наших народов. Поэтому мы и буки! Знаешь, есть у меня одна мечта. В десяти парсеках от Земли есть каменистая планета возле безымянного красного карлика спектра M0. Великолепное место! Там всегда утро, ясное солнечное утро с багрово-жёлтым небом и розовыми облаками. Тёплое море, чистый воздух и вкусные фрукты на диковинных чёрных растениях. И ни одного человека! Вот бы там поселиться…

— И как же ты туда попал, старый ворчун? Угнал шаттл?

— Нет, — ответил Томаш, лицо его приобрело привычную угрюмость. — Я работал в продуктовой разведке, лет было столько же, сколько и тебе сейчас. Наш исследовательский центр нашёл новую планету, кучу всяких анализов провели, выяснилось, что там и воздух для дыхания подходит, и возможно наличие потенциальной гастрономии. Так оно и вышло. Мясо трёхногих раков, мы их шароножками называли, просто ум отъешь! Начальство позже решило, что мощная экосистема не дала бы просто так переиначить местную природу; нерентабельно, понимаешь! Оно и к лучшему…

— Интересно описал, я бы посмотрел на эту планету.

— На датчики смотри, оболтус! Десять астрономических единиц до Эверверде, включай посадочную программу.

***

Эверверде-14 представляла собой огромную терраформированную каменную глыбу. Изначально планета имела собственную кислородную атмосферу, но воды не имелось ни капли. Терраформирование подобной громадины отняло у мирового правительства Земли уйму денег, но оно того стоило! За восемьдесят лет Эверверде-14 покрылась сетью глубоких пресных озёр.

Суперземля вращалась вокруг двойной звёзды: ближайшим светилом был коричневый карлик «Мара» спектрального класса L-0; главная звезда, оранжевый карлик «Чернобог» спектрального класса К1, находился от Эверверде примерно на том же расстоянии, что и Солнце от Земли.

Планету захватили приливные силы Мары, Эверверде всегда была повёрнута одной стороной к тусклой красной недозвезде. Утренней зарей на небе загорался яркий Чернобог, и у всего вокруг появлялась вторая тень. На «красной стороне» никогда не наступала ночь, багряно-оранжевые сумерки сменялись светлыми днями. Здесь стояла влажная тропическая погода, почти каждый день шёл мелкий тёплый дождик. «Красную сторону» целиком отвели под огороды и сады, растения получали много света разных спектров, что позволяло выращивать даже самые диковинные виды съедобной флоры.

Более прохладное западное полушарие встречало рассветы и закаты. Пейзаж здесь разнообразностью не отличался: огромное пастбище с миллиардами коров и овец уходило к бирюзовому горизонту. Травянистый ландшафт мог быть и вовсе унылым, если не множество озёр со скалистыми берегами.

Шаттл совершал посадку на бетонированную площадь. Испуганные животные бросались в стороны, отовсюду доносилось истеричное мычание и блеяние.

— Добро пожаловать на огромную, мать её растак, ферму, Каштанчик!

Томаш ненавидел продуктовые колонии. Каких-то сто лет назад на Эверверде-14 обитала экзотическая жизнь, но земляне уничтожили её в угоду собственным животам! Суперкарго испытывал стыд за то, что преодолел двадцать парсеков ради свежей говядины.

***

Полным ходом шла подготовка парка к открытию. На шести гектарах земли насыпали множество холмов, доставили настоящие камни, из закрытых оранжерей привезли деревья, цветы и траву. Ландшафту постарались придать максимально естественный вид.

Полёты за пределы Солнечной системы становились всё реже, рейсы чаще случались на Венеру, Марс и транснептунианскую жилую станцию «Сион». Наискучнейшие товарные рейсы!

Открытие близилось. За неделю до завершения инкубации клонов под потолком купола на разной высоте установили смотровые мостики. Нижняя точка этой конструкции находилась на уровне двадцати пяти метров, верхняя – на уровне ста.

За день до открытия кроманьонцев выпустили. Пятьдесят шесть растерянных человек, замотанные в шкуры марсианских мамонтов, испуганно озирались по сторонам.

Руководство парка заставило всех подчинённых допоздна задержаться на работе и провести «тестовую экскурсию». Зрелище не вызвало у персонала особого восторга. Филипп же безотрывно глядел в линзы цифрового бинокля, жадно наблюдая за каждым шагом первобытных людей. Высокие, смуглые, русоволосые и голубоглазые кроманьонцы оказались значительно симпатичнее своих скульптурных реконструкций.

— Чего они такие шуганные? — раздражённо бубнил Томаш.

— Много ты понимаешь! Если верить профессору Кану, они помнят всё, вплоть до своей гибели. Да и нашли их где? Люди палеолита привыкли к условиям Арктики и субарктики, а здесь растения и ландшафт среднеевропейской полосы. Они жутко растеряны…

— Всё равно неинтересно. Подумаешь! Люди и люди…

— Томаш, ну почему ты такой сноб!? У современных людей не встречается архаических черт лица при долихокранной форме черепа. И жило это племя двадцать восемь тысяч лет назад, они даже колеса не знают. Боже, как же это всё интересно!

Суперкарго растеряно пожал плечами и принялся дальше бессмысленно пялиться куда-то в пустоту. «Подумаешь, черепа докилох, доколих, доколихраные? Тьфу!»

***

Первые несколько месяцев кроманьонцы вели себя скованно. Их пугали посетители и небо в редкую клеточку. Они приходили в ужас и от бессменного тёплого лета. По всей видимости, в племени считали дни и ждали, когда наступит осень, а следом зима.

Через полгода они обвыклись и перестали обращать внимание на посетителей. Теперь желающих увидеть доисторических людей становилось всё меньше. Первобытные люди перестали бояться, современные люди потеряли к ним интерес. Парк нёс убытки.

Чтобы сохранить клиентопоток, руководство решило добавить «остренького»: раз в несколько недель в долину выпускали живую корову или овцу; директор жадно потирал ручонки, глядя на охающих и ахающих посетителей. Но вскоре даже эти шокирующие картины перестали брать людей за живое. Было решено привезти с Марса несколько саблезубых тигров и устроить для кроманьонцев настоящее сафари.

Филипп очень переживал за племя: к тому времени две из двадцати девушек были на сносях, одна из них со дня на день должна родить.

Надо сказать, что сафари получилось очень быстрым и жестоким зрелищем, а для саблезубой кошки закончилось и вовсе печально. Злобную зверюгу раздразнили электрическим током прежде, чем выпустить в искусственную долину. Кошка выскочила из ворот и стремглав понеслась по холмам вдаль — на запах добычи.

Люди заметили взбесившегося тигра издалека и Филипп, ждущий суперкарго на площадке, успел заметить ключевой момент схватки. Мужчины пристрелили зверюгу из диковинных «гарпунных ружей», сделанных из дерева и коровьих жил. Несчастный саблезуб умер прямо в прыжке.

— Феноменально! — воскликнул Филипп. Ни в одном из учебников по палеоантропологии не упоминалось столь диковинное метательное оружие. Предполагалось, что кроманьонцы использовали только копья и луки со стрелами; никто не мог и представить, что человек способен создать столь эффективное оружие в условиях раннего неолита.

Несколько таких охот на доисторических хищников произвели настоящий фурор! На тех представлениях, что Филипп успевал застать, он видел в деле всё новые и новые виды первобытного оружия: острый топор-бумеранг из коровьей лопатки, «меч» из плоской палки и острых костяных пластин, из обломков костей и острых деревянных кольев делались хитроумные ловушки.

Филиппу хотелось спуститься к племени, ближе изучить их быт, выучить их язык, поведать им о будущем и выслушать истории о суровом мире раннего неолита. Но увы… Доступ к долине имели только сотрудники внутренних служб и «хозяйственники». Филипп принадлежал к службе транспортной и не имел специального электронного ключа. Он даже раздобыл лингвистические машины-переводчики из института, хотел развесить приборы в неприметных местах и записать речь кроманьонцев, а после загрузить себе расшифрованные данные прямо в мозг через мультикомпьютер. Нужно было раздобыть ключ…

***

— Извините, молодой человек, у вас слишком мало опыта и нет соответствующей подготовки, чтобы стать суперкарго. Если бы вы и по всем критериям подходили, я бы вряд ли могла вас перевести, сейчас каждый пилот на счету! Имейте терпение, всему своё время, — Старший инспектор кадровой службы, стареющая, но всё ещё красивая азиатка, разбила все надежды Филиппа на доступ к долине. Студент пребывал в состоянии смятения и раздражительности: спрашивается, зачем было переводиться на дистанционное обучение, если объект антропологических исследований всё равно недосягаем?

— Чего такой хмурый, Каштанчик? Раньше тебя хрен заткнёшь, а теперь молчишь сутки напролёт. Давай, включай радио «Паэло», повесели старого поляка, — сказал суперкарго в один из рейсов к станции «Сион».

— Извини, Томаш, совсем настроения нет…

— Чего так? Неужто моя славянская мрачность испортила яркого иберийского юношу? — В тоне суперкарго читался сарказм.

— Очень смешно, толстяк! Давай, издевайся, что ты ещё можешь? У вас славян поговорка такая есть «Сапожник без сапог», вот и я антрополог без антропологии… Грёбаный парк Кро-Маньон!

— А, всё этими древними людьми болеешь… Никак в толк взять не могу, что ты в них нашёл? Ну, обычные же! Белые и белые. Что, на Земле белых людей мало? Вот на Проксиме b, там да! Потомки первых колонистов уже в новую расу переродились. Бежевые люди, понимаешь! Как есть, все бежевые, здоровые — под два метра! Кожа грубая как камень. А эти что? Белые, в шкуры замотались, и знай себе – бегают!

— Проксима — это другое, меня прошлое интересует, понимаешь, толстяк? Про проксимиан ты можешь спросить у них самих, хоть завтра к ним лети! А тут кроманьонцы… Они хранят память такой древности, что даже твоя прапрапрабабка не видела! Мы столько можем узнать об истории собственного вида, и, кажется, кроме меня это никому не интересно.

— Эх, завидую я тебе, Каштанчик! Такой увлечённый парень, мне бы хоть какое хобби заиметь… Жалко мне тебя! Ладно, возьми мой ключ на выходные. Но учти, поймают тебя охранники или убьют эти кроманьонцы — я скажу начальству, что сумасшедший антрополог меня обокрал!

— Вселенная всемогущая, Бороновски, ты правда сделаешь это для меня?

— Конечно, Каштанчик! — Томаш улыбнулся впервые за много недель. – А для чего ещё нужны друзья?

***

Парк работал раз в два дня. Во время простоев под куполом велись подготовительные работы: роботы-уборщики вычищали каждый угол прогулочной зоны, роботы-охранники ревностно сканировали каждый квадратный сантиметр, лишь долина кроманьонцев оставалась свободной от всевозможных датчиков.

Филиппу, как и всякому работнику парка, вживили под кожу небольшой чип с радиомаячком; таким образом, машины, сканируя пространство, признавали в нём «своего». Чтобы попасть в долину, всего-то и нужен электронный ключ!

После очередной командировки на Глизе-581с, у Филиппа было в распоряжении целых два выходных дня. Добрый толстяк Бороновски одолжил свой ключ, но на известных условиях: если что — виноват только ты! Такой расклад вполне устраивал.

В рюкзаке лежали три лингвистические машины устаревшей модели. Давно списанные, они пылились в институтских кладовых безо всякого дела. Филипп стоял на пороге первого в своей жизни исследования!

Датчик на входной двери потребовал приложить ладонь — стандартная процедура для всех работников парка, далее общие коридоры, кухня, грузовая рампа — и вот она, подсобка, а следом за ней заветная дверь в долину.

У Филиппа от волнения дрожали руки. От изолированного кусочка древнего мира его отделяли четыре сантиметра титаностекла. Кард-ридер пикнул, дверь отъехала в сторону, в подсобку хлынул свежий, пахнущий листьями и росой воздух.

В долине пели сверчки, свет луны разливался по искусственным холмам. Филипп залюбовался пейзажем, эта сумеречная тишь дарила какой-то необъяснимый покой. Атмосферу этого кусочка неолита невозможно было прочувствовать сквозь защитный экран на большой высоте. Боясь встретиться с хозяевами, Филипп аккуратно прятал лингвистические машины, маленькие пластмассовые кубики. Грани электронных переводчиков покрывали «липучки», такие устройства можно прикрепить куда угодно. Студент постарался спрятать штуковины в самых незаметных местах: на ветках деревьев, в кустах, между камней. Через программу удалённого доступа он запустил их на своём мультикоме и проверил исправность: всё в порядке.

Довольный собой, Филипп вернулся назад в подсобку. В это время, припав к вершине холма, за ним неусыпно следил кроманьонец.

***

До «мусорной» колонии, аммиачной планеты Шаграм, всего полтора парсека полёта. Удивительное дело, этот мир — дом для уникальных форм жизни, имевших биохимию, отличную от привычных земных организмов. Местные твари жуть как любили человеческий мусор, для них он был вкусен и полезен. Вот такие законы у жизни: для одних помойка, для других райские кущи.

Филипп включил автопилот и наслаждался полётом: в беспроводных наушниках его мультикома звучали первые слова, незаметно украденные лингвистическими машинами.

— Аол, — женский голос, — вода!

— Кеулу оон, шаур! — Мужской баритон. — Осторожно, скользко!

— Сэна оон, гэали-ил… — снова женский голос, — невкусно, ягоды сухие.

Филипп слушал, как люди переговариваются между собой, это был глас его предков! По спине бежали мурашки, при помощи специальных наушников речь кроманьонцев навсегда оставалась в памяти. Машины успели передать около трёхсот слов, после чего варп-двигатели запустились и унесли шаттл далеко от зоны досягаемости сигнала.

Бороновски изучал документы и тихонько насвистывал какую-то песенку. Ему нравилась увлечённость его молодого, бесшабашного напарника. Томаш так и не смог завести собственных детей и, глядя на Филиппа, он испытывал тёплые отцовские чувства. Ему совершенно не хотелось, чтобы парень также как и он, с возрастом облысел, отрастил брюхо, стал ворчливым и мрачным снобом.

— Ну что, Каштанчик, о чём там болтают твои косматые друзья?

— Тут важно не «что», а «как»! Наречие кроманьонцев не похоже ни на одну из существующих лингвистических групп, это просто умереть как интересно!

— Оно может и так, только я бы на твоём месте не стал сильно привязываться к этим ребятам. Возможно, парк «стерилизуют», если что-то пойдёт не так.

— О чём ты говоришь, толстяк? Их что, кастрируют?

— О, всемогущие галактики, нет! Разве ты не слышал про «бунт клонов»? Это случилось ещё до моего рождения. Первые колонизаторы Марса были клонами, но им об этом никто не сказал. В общем, жили они себе, озеленяли Марс, а потом на тебе — правда всплыла. Эти «копии» ужасно оскорбились, узнав, что они «подопытное мясо», а их «подлинники» сидят себе по домам и всё у них хорошо. На Марсе начался бунт, клоны-колонизаторы объявили себя свободной нацией, сообщили, что Земле они больше не подчиняются. Наши учёные, будь они неладны, сделали какой-то хитрый вирус и на ракете отправили его к Марсу. Там он упал в искусственное озеро и заразил воду. За месяц сто пятьдесят тысяч клонов умерли в ужасных муках! А вирус, на то он и был «хитрый», разложился через полгода после мора...

— Звёзды и планеты… Почему я раньше об этом никогда не слышал? Ты меня разыгрываешь, толстяк?

— Всё как есть, Каштанчик. Чистая правда! Это потом профессор Кан сделал из Марса палеонтологический заповедник и превратил экватор каменистой планеты в густой лес. Что я хочу сказать? После бунта приняли закон, называется он «поправка о клонах». Теперь копии не считаются людьми, Каштанчик, и дети копий, и их внуки. Даже любые «метисы». Они вроде куриц на птицефабриках или коров в коровниках. Категория «имущество». Об этом не принято говорить, но так оно и есть. Поэтому не привязывайся к ним, если кто-то из администрации парка решит, что твои кроманьонцы «бракованные», всё племя уничтожат, а потом клонируют заново.

— В какое страшное время мы живём… В гипернете, по квантовому радио, в неерорассылке моего мультикома чуть ли не каждый день говорят о великой ценности человеческой жизни!..

— Главное иметь ресурсы, понимаешь? У кого они есть — тот и прав, у кого их нет — тот ничего не решает. Помнишь, ты упомянул мою прапрапрабабку? Она чуть не умерла в концлагере, это такое место, куда немцы свозили других людей, чтобы замучить насмерть. Если бы русские не спасли её тогда, мы бы сейчас не разговаривали. Русские и поляки это славяне, а немцы – германский народ. Когда-то мы были врагами, смертельными врагами! А теперь мы одна нация, «славяно-германцы». И страна у нас одна – Славендойч, и язык теперь один. А почему? В какой-то момент так стало выгодно, так удалось получить больше «ресурсов». Поиск врагов среди прочих равных, дружба против кого-то — это неизлечимая болезнь человечества!

— В таком случае, мне противно быть частью этого человечества.

— Мне тоже, — немного подумав, сказал Томаш. — Тут сделали второй пропуск… Я сказал, что первый потерял. Держи старый. Но смотри, условия те же: поймают — я скажу, что ты меня обокрал!

***

Филипп считал, что его «преступное» поведение полностью оправдано научным интересом. Если никому нет дела до изучения кроманьонцев, то кто, если не он?

Миновав коридоры вспомогательных помещений, Филипп дал роботам-охранникам «обнюхать» себя лазерами. Когда страшные, похожие на клубок щупалец и спиц машины загорелись зелёным, молодой человек облегчённо выдохнул.

Кард-ридер и электронный ключ Бороновского снова встретились, дверь в долину приветливо отворилась. Пахло сырой листвой, приятная прохлада обдавала веснушчатое лицо Филиппа.

Сейчас нужно собрать лингвистические машины, расставить в новых местах и подобраться ближе к стоянке племени, быть может, удастся записать и перевести больше разговоров!

Вот первый прозрачный пластиковый коробок спрятался в щели между камнями, а вот и второй — в дупле дерева, третья машина разместилась в кустах; стоило за ней нагнуться, Филипп тут же почувствовал, как что-то острое упёрлось в спину.

— Повернись на меня, делай медленно! — Голос принадлежал мужчине, говорил он на кроманьонском языке.

Филипп повиновался. Перед ним стоял высокий, крепко сбитый воин, в руках он сжимал деревянную пику с заострённым наконечником. Выражение его лица говорило о категорическом нежелании шутить.

— Я пришёл…неопасность! — Филиппу не хватало словарного запаса, чтобы изложить свои мысли. — Я неопасность!

Кроманьонец удивлённо склонил голову набок и заглянул Филиппу в глаза, отошёл на несколько шагов, но всё же держал пику наизготовку.

— Кууш-ор, каанц ты есть не саммаак-ут! — Речь воина на сей раз была непонятной.

Филипп вытянул руку с поднятой ладонью, этим жестом он призвал кроманьонца немного подождать. Первобытный человек явно нервничал, он перетаптывался с ноги на ногу и то и дело пронзал воздух пикой в каких-то сантиметрах от лица Филиппа.

Голосовой командой Филипп настроил мультиком, лежавший в заднем кармане брюк, на прямую связь с лингвистической машиной, вставил в правое ухо наушник и вытянул перед собой один из малюсеньких переводчиков.

— Что есть за эта вещь? — Речь воина переводилась, и благодаря специальному наушнику Филипп мгновенно запоминал перевод. — Вещь есть оружие?

— Вещь делает понимать тебя. Я могу разговор понятный.

— Колдовство! — восхитился кроманьонец. — Шаман ты есть!?

Филипп не знал, как объяснить, кто он такой и зачем пришёл, поэтому решил использовать слова понятные первобытному человеку.

— Шаман я есть… Шаман не опасность. Шаман друг есть. — Филипп наблюдал за тем, как кроманьонец понемногу успокаивается, спустя мгновение он кивнул и опустил пику.

— Шаман нет оружие. Шаман не опасность, — согласился воин. Его волосы, заплетённые во множество маленьких косичек, на секунду закрыли лицо.

— Как зовут твой имя? — спросил Филипп. — Мой имя зовут Филипп, как зовут твой имя?

— Филипп… – кроманьонец покрутил новое слово на языке, — Фиилиипп! — произнёс он и улыбнулся. На его наречии это слово обозначало «путник». — Ты живёшь шаман-путешественник?

— Да, — снова согласился Филипп. — Я есть живу так.

— Из где племя ты есть? — спросил кроманьонец, окончательно уверившись в том, что пришелец не представляет опасности. — Ты живёшь наверх? — указал пальцем на прогулочные мостики. — Там живёт шаманы?

— Да. Это место шаман пещера большой.

Воин снова посмотрел наверх и почесал затылок.

Они помолчали несколько секунд, пока воин не махнул рукой, приглашая Филиппа пойти за собой.

— Пойти со мной нужен, Шаман-Путник. Сейчас!


Они брели по ночной тишине долины, во влажной темноте пели сотни клонированных сверчков.

Кроманьонец привёл своего гостя к холму, засаженному кустарником, с одной стороны в склоне был прокопан узкий лаз, внутри же находился довольно просторный грот. Несмотря на примитивность, сооружение было отличным наблюдательным пунктом: благодаря правильному расположению, через узкий лаз почти вся долина просматривалась как сквозь подзорную трубу.

В темноте раздавались звуки чиркающих камней, затем искры посыпались на пол и воин принялся раздувать огонь, слабые язычки пламени вспыхнули, сухая трава разгорелась, и пламя перекинулось на ветки.

— Мой имя зовут Уулуш, Шаман-Путник. Я живу вождь племя Арьилут. — Лингвистическая машина не перевела слово «Арьилут», это означало, что слово представляет собой имя собственное.

Ответ на вопрос об имени был запоздалым, но Филиппа невероятно радовало это неуклюжее знакомство.

— Это мой утор есть! Сам копал!

— Удобный утор, — похвалил Филипп, глядя на дым, уходящий вверх через узкий прокоп в склоне.

— Да, — согласился Уулуш. — Здесь видный зверь есть. Как на ладонь! Увидел зверь — закричал, разбудил Арьилут-люди.

— Умный Уулуш! — восхитился Филипп. — Придумал хорошо есть.

Вождь смутился, его конфуз выглядел естественно и наивно, даже дети современного поколения не выражали эмоции столь непринуждённо.

— Я делать уходить, Уулуш. Я делать мне опасность сейчас, нужен уйти.

Уулуш спросил — «Куда это Путник-Шаман собрался?», и Филипп ответил, что уходит туда, куда можно только Путникам-Шаманам, Арьилут там опасно.

Вождь не стал идти следом, лишь проводил гостя грустным взглядом и подкинул ещё веток в костёр.

***

— Ты чего весь сияешь, Каштанчик? — лицо Томаша было привычно хмурым.

— Бороновски! Ты себе даже представить не можешь! Я разговаривал с вождём племени, его зовут Уулуш, племя называется Арьилут! Чёрная дыра меня разорви, я не могу словами передать, насколько я тебе благодарен!

— Ох, как же мне всё это не нравится… Я же тебе говорил: не привязывайся ты к ним! Нет, он дружбу с вождём завёл! Каштанчик, потом, случись чего вдруг, будет очень больно…

— Да что с ними может случиться? Они же под куполом, за тысячей дверей. Посетители парка за защитными экранами. Хватит придумывать, толстяк!

— Филипп… Насчёт экранов. Помнишь тот самый низкий мостик, двадцать пять метров? Начальство хочет сделать там «зону кормления», чтобы всякие придурки могли забросать твоих любимых дикарей мясом и прочей хренью. Но чует моё сердце, не к добру это. Помнишь их гарпуны?..

— Да брось ты, параноик! Всё нормально будет. — С этими словами Филипп нажал на кнопку, запустилась программа посадки. Шаттл плавно приземлился на бетонированную площадку возле скотобойни на Эверверде-14.


Уже традиция! =) Продолжение в комментах. Если нет желания читать "лесенкой", можно целиком прочитать здесь: https://vk.com/sheol_and_surroundings

Показать полностью
6

Мы есть Мир. Глава 11. Совсем как муравьи. Часть I.

— Пригнись.

Фэй послушно нагнулась. Интересно, Кирби действительно заметил опасность или снова проверяет подготовку? Нет, для простой проверки оба слишком изнурены. Это в первые два дня, когда еще оставалась вода и хоть какая-то еда, он мог позволить себе проводить короткие курсы подготовки прям на ходу. Даже в такой сложной ситуации он продолжал действовать самолично выбранным схемам. Но потом, ночью второго дня, выяснилось, что круглосуточное движение сделало свое дело — в последний раз Фэй пила четыре часа назад и сама не заметила как осушила флягу. Последнюю флягу.

— Ну и?

— Видишь? — Кирби качнул головой на песок.

— Нет. — Честно призналась Фэй. Что тут можно увидеть? Особенно когда от жажды уже в глазах двоится и назойливые черные точки бегают, как при переутомлении. — Отстань! Не вижу я ничего!

— А я вижу. — Кирби присел, двумя пальцами что-то схватил и сунул прямо под нос. Это оказалось насекомое с шестью острыми длинными лапками, круглым брюшком и маленькой головой с мощными челюстями. С детства каждому знакомое насекомое, живущее колониями под землей.

— И что?

— Смотри, сколько их. — Кирби указал на снующие черные точки. Значит, он тоже их видит. Значит, это не галлюцинация. Значит, все не так плохо, как казалось. — Это не случайный разведчик, их много. Где-то рядом гнездо.

— И что? — начала закипать Фэй.

— Как они, по-твоему, живут без воды? — Кирби отпустил насекомое и выпрямился. — Где-то близко есть источник.

Он осмотрелся, повернувшись на одном месте. Над горизонтом уже занимался рассвет. Фэй мысленно застонала — движение продолжается уже двое суток, преимущественно ночью, чтобы экономить воду. Спали днем. Вернее, спал Кирби, а Фэй если и засыпала, то ненадолго, моментально вскакивая от каждого шороха. Заверения Кирби в том, что при реально опасности он ее моментально почует, нисколько не успокаивало.

И вот начинался третий день. Солнце уже потихоньку поднималось над горизонтом, как бы возвещая о том, что скоро поджарит до корочки все находящееся на огромной песчаной сковороде.

Едва переставляя ноги, Фэй поплелась за Кирби.

— Они могут собирать росу перед рассветом. — Вяло огрызнулась она первой пришедшей в голову мыслью.

— Тем лучше. — Даже не обернулся Кирби. — Откуда они ее, по-твоему, собирают?

С водяных кактусов, конечно. Он прав. И в любом случае был бы прав. Он вообще слишком часто прав. Даже злость берет. Скрипнув зубами, Фэй догнала Защитника.

— Они быстро бегают. Их источник воды может быть так далеко, что мы его даже не увидим! Даже если рассветет!

— Верно, скорее всего, он далеко. — Кивнул Кирби. — Но обрати внимание, как мало их там было. Самый большой поток всегда направлен в сторону источника воды. А самый маленький — в противоположную, в которой водоносам нечего делать. Небольшие отряды, занятые поиском пищи.

Он на секунду остановился.

— Они мне очень сильно напоминают образ жизни в Поселке.

И, кивнув, он пошел дальше. Фэй переваривала услышанное и искала контраргументы, но быстро поняла, что крыть нечем. Он и здесь прав.

— Надо просто следить за их тропой. — Продолжил Кирби. — И мы выйдем на их колонию. А дальше надо отыскать самый широкий поток и идти вдоль него. Главное — близко не подходить.

— Кирби, уже рассвет! — все еще пыталась сопротивляться Фэй. — Скоро здесь все зажарится! Мы не успеваем, никак! Надо снова переждать день, а ночью мы дойдем до их источника!

— Не выйдет. — Кирби двигался согнувшись, не отрывая взгляда от черных точек на песке. — Я не вижу никаких руин, чтобы защититься от солнца. Ты правильно сказала — скоро здесь все зажарится. А если выкопать нору, то в нашем состоянии мы очень быстро станем этим всем.

Мелькнула рука — Кирби сцапал одну из черных точек, внимательно осмотрел брюшка и отпустил обратно.

— Нора хороша, когда есть вода, чтобы смочить одежду. — Продолжал он. — А без нее мы очень быстро запечемся что твой стейк из шакала.

Фэй сглотнула, казалось, целый литр мгновенно выделившейся слюны. Мясо шакала не лучший выбор но в плохие времена и оно шло лакомством. А сейчас время — хуже некуда. Когда пила, Фэй еще помнила. Когда в последний раз ела — уже нет.

— У нас остался один шанс. Добраться до источника раньше, чем обезвоживание нас доконает.

— И ты так спокойно об этом говоришь… — Фэй снова пустилась вдогонку за Защитников. Но тот внезапно остановился и развернулся так неожиданно, что Фэй впечаталась прямо ему в спину.

— Запомни еще один урок выживания. — Тихо сказал он. — Эмоции требуют сил. Нужно быть спокойным и хладнокровным. Если поддашься панике, тебе конец. И сильно повезет, если рядом будет кто-то, кто спасет.

И он пошел дальше, продолжая вглядываться в песок. Фэй еще секунду стояла, пораженная его тоном, но потом снова догнала Защитника.

— Дай угадаю. — Стараясь выдерживать рекомендованный спокойный тон, произнесла Фэй. — Ты это понял, когда кого-то спас.

— Не дам. — Не разгибаясь и не останавливаясь, ответил Кирби. — Это меня спасли.

Фэй открыла рот...

Но нет. Сказать в очередной раз нечего. Лучше вовсе ничего не говорить. Экономить силы, как советовал Кирби.

Солнце уже наполовину вылезло из-за горизонта, температура ощутимо поднялась. Фэй натянула очки. Еще пара часов, и песок нагреется настолько, что жар начнет обжигать гортань. День-другой это можно терпеть, но не больше, если не хочешь в старости выплевывать легкие в приступах кашля. Кирби проще, он вовсе шлем не снимает.

Молчание затягивалось, но это к лучшему — быстрый темп, заданный Защитником, не располагал к беседам. Согнувшись в поясе, он почти бежал по песку, оставляя едва заметные следы. Фэй следовала за ним. Такая скорость давалась тяжело, следы оставались много глубже, чем у Кирби. Даже привычка отвлекаться раздумьями, сейчас — как он умудряется не вязнуть в песке, не помогла. Мозг отказывался идти дальше первой же гипотезы, феноменальной в своей невозможности.

Через полчаса следования за шустрыми насекомыми уже в принципе тяжело думалось. Кирби же наоборот с каждым шагом будто набирался сил, его движения становились все более короткими и резкими. Он больше не хватал с песка насекомых, а лишь наблюдал за их поведением, изредка корректируя направление движения. Это напоминало его стиль управления краулером, только на своих двоих. А был бы краулер, не пришлось бы идти на ногах. Стоп, а что там было про движения...

Они миновали сухой кустарник с длинными шипами, холмик, по пояс высотой, какую-то длинную зеленую железяку с дырявым утолщением на конце, торчащую из песка. Еще сотня шагов, еще одна. Попытки считать шаги не помогли — после сотни счет неминуемо сбивался. Считать сотни тоже не вышло — нули в голове путались и толкали друг друга. И даже попытки забыть про числа не сработали — цифры хихикали и еще сильнее толкали в череп.

Последний удар был особенно сильным. Прямо в лоб. Фэй досадливо потерла голову. Хоть кричи уже, лишь бы поганые числа убрались из головы, но...

Стоп.

Это не числа ударили. Это Кирби остановился, и Фэй снова впечаталась в него.

— Пришли… — едва слышно выдохнул Защитник.

Цепляясь за броню цвета охры, не веря своим глазам, Фэй обошла Кирби. Из-за его силуэта выплыло небольшое, едва доходящее до груди, растение. Толстый ствол и несколько не уступающих ему ветвей топорщились многочисленными колючками. На самом деле это листья, просто с восходом солнца они сворачиваются, чтобы предотвратить испарение и сберечь росу. Сверху донизу водяной кактус усеивали черные точки насекомых, непрерывно высасывающих воду. Любопытство пересилило жажду, Фэй наклонилась к растению, наблюдая как они прокусывают тонкую оболочку мощными челюстями и за считанные секунды надувают брюшко, становясь втрое больше. Самостоятельно спуститься после этого им уже не под силу, и другие черные точки одна за другой передают вниз живую бочку, пока та не коснется песка. По соседней дорожке, но уже вверх, бегут другие водоносы — тощие, только-только готовящиеся накачаться.

Удивительные создания. Феноменальная скорость, способность поднимать восемь собственных весов, чудовищная плодовитость, и, как следствие, огромная популяция — вот что помогло им выжить в Пустоши.

Кирби не прав. В этот раз — не прав. Они совсем не похожи на людей. По крайней мере, на тех, что пережили Войну.

— Стой.

Легок на помине. Схватил за локоть и потянул на себя:

— Ближе не подходи. Могут напасть.

И, правда, некоторые насекомые уже приняли защитные стойки, приподнявшись на четыре лапы и молотя воздух острыми концами еще двух. Усики над глазами гневно топорщатся, массивные челюсти шевелятся, слышится предупреждающее "Ас-с-с..."

— Опасно?

— Не очень. — Ответил Кирби, аккуратно оттаскивая от кактуса. — Но если разом кинутся, могут парализовать на пару минут. Неприятные ощущения. Поверь, нам это не нужно.

И снова он прав. Лежать на песке и пускать слюни не хочется совершенно.

— Тогда как мы доберемся до воды?

Ответом было вкрадчивое шипение металла по хитину. Фэй обернулась. В руке Кирби, зарывшись кончиком в песок, лежал самый длинный и страшный клинок всей его коллекции. Почти в полную руку длиной, гибкий и страшно острый. Кирби держал его рукоятью вниз в скрытом чехле вдоль позвоночника и за все время знакомства доставал только один раз.

Клеймор — услужливо подсказала память.

— Смотри.

Кирби побежал вперед. На втором шаге резко ускорился, съев несколько метров, потом еще раз, еще один...

И верхушка кактуса взмывает в небо, подброшенная настоящим фонтаном изнутри. Кирби ускорился за десять метров от кактуса и остановился лишь миновав еще пять после. Под кончиком клеймора зашипела на песке одна-единственная прозрачная капля.

Не фонтан подбросил верхушку кактуса вовсе. Это клинок разогнался до такой скорости, что мягкая ткань подлетела на спуске лезвия как на трамплине. Будь обрубок чуть тяжелее — вовсе остался бы на месте и лишь спустя секунду пополз вниз.

— Примерно так. — Тяжело дыша, Кирби развернулся, выдернув из песка закопанные по самые щиколотки ноги. — Такой прием требует много сил, обычно его берегут на крайний случай. Как и клеймор, кстати.

Он убрал клинок обратно за спину и, подойдя к кактусу, стянул шлем. Вода уже не била фонтаном, но все еще лилась. Кирби наполнил сложенные ковшом ладони, умылся, шумно фыркая. Фэй не без опаски подошла ближе.

— а почему нельзя было просто ускориться? — сначала пара глотков теплой, чуть соленой воды, потом вопрос.

— Каждый возврат в нормальное время вызывает мощный воздушный удар. — Кирби тоже принялся пить, маленькими глотками, тщательно полоща рот. — И, чем больше таких скачков, тем сильнее каждый следующий удар. Если бы я просто ускорился, то не очистил бы кактус, и сейчас, скорее всего, лежал бы парализованным. Как ни крути, а они тоже очень быстры.

Он указал глазами на кактус. И правда, ни одной черной точки — всех сорвало воздушной волной и… убило?

— Все погибли?

— Ну уж нет, их так просто не убить. Скоро они снова тут соберутся и будут очень злы. Поторопись.

Что ж, мудрый совет. Надо напиться отвратительной на вкус воды про запас. Кирби с другой стороны кактуса методично наполнял фляги. Напившись, Фэй набрала полную горсть воды и плеснула на Защитника. Кирби молча заслонился флягой и не получил ни единой предназначенной ему капли.

— Нам пора. — Одной рукой он повесил все три фляги на пояс, другой указывая при этом вниз. Под кактусом, стараясь избегать струй воды, уже собирались давешние шестиногие знакомые. Фэй сделала еще два глотка, хотя больше не лезло, и отошла от кактуса. Поток воды почти иссяк.

— А теперь что? Кактус засохнет?

— Смотри. — Прогудел шлем, снова заменивший Кирби голову.

Насекомые шустро пробирались к срезу, цепляясь за все что только можно, включая и друг друга. Добравшись до блестящей, полной воды мякоти, они принялись закрывать ее своими маленькими телами, вонзая в кактус челюсти и хватая за лапы друг друга. Через минуту верхушка кактуса скрылась под черным шевелящимся панцирем. И в какой-то момент движение прекратилось, панцирь застыл и стеклянно заблестел. Потянуло совершенно незнакомым сладковатым запахом. Еще минута — и насекомые разбежались по кактусу, будто ничего не было. Лишь на срезе осталась блестеть толстая пленка, не дающая воде вытекать.

— Невероятно! — вырвалось изо рта. — Они спасают свой источник воды!

— Вот-вот… — донеслось от Кирби, уже уходящего вдаль. — Я же и говорю — совсем как мы. Совсем как люди.


Настроения хватило ненадолго. Через полчаса ходьбы снова пришлось считать шаги. На этот раз счет давался легко, вот уже тысяча, пять тысяч, сто тысяч. Чем больше нуле прилипает к числу, тем труднее удержать его памяти. Фэй полностью ушла в подсчет, совершенно перестав замечать что-либо вокруг и лишь самым краем сознания следя за спиной Кирби.

Двести пятнадцать тысяч, двести тридцать две. Э-э-ээ… Двести девяноста тысяч восемьсот шестнадцать. Восемьсот семнадцать… Восемьсот вос...

Ох!..

Песок внезапно прыгнул прямо к лицу и ткнулся в респиратор. От неожиданности из груди вырвался рефлекторный визг, но резина и песок заглушили звук. Вот так вот. Сама носом в песке, а рядом — распластавшийся Кирби, прижимающий к поверхности.

— Молчи! — прошипел он. Что-то в его голосе ясно дало понять — лучше послушаться. Фэй медленно кивнула, Кирби убрал руку. Вытянул ладонь параллельно песку и будто придавил ею что-то.

"Затаись".

Фэй затаилась, как могла. Кирби и вовсе уткнул взгляд в горизонт и даже дышать будто перестал. Фэй проследила взгляд и честно принялась пялиться туда же.

Минуты не прошло, а уже наскучило. Песок жарил даже через одежду, будто соревнуясь с солнцем. Как всегда в таких ситуациях все моментально затекло и начало чесаться.

Ах, чтоб тебе пусто было, слабый организм! Бери пример с Кирби, он вон и вовсе окаменел.

С чего вот только, непонятно. Может, спросить?..

Но Кирби шевельнулся. Движение было едва заметным — всего лишь ладонь положил на песок, но этого достаточно, чтобы передумать что-то спрашивать, и, подражая ему, опустить руку.

И почувствовать.

Песок вибрирует. Почти неощутимо, где-то на границе восприятия. В перчатках подобное было бы совсем незаметно, если только они не с обрезанными пальцами, как у Защитников. Даже и в них ничего не ощутишь, если только тебя с самого детства не обучали использовать второй, фоновый слой подсознания. Как учили Познающих.

Сомнений не осталось — что-то приближается. И через секунду это подтвердилось визуальным контактом.

На горизонте, ясно видная на фоне затянутого белыми облаками неба, возникла маленькая точка. Что может быть опасного в маленькой точке?

Песок подсказывал — очень многое.

Зашипел кинжал. Фэй дернулась — неожиданный звук резанул по ушам не хуже, чем если бы это был его источник. Кирби в одной руке сжимал сразу два ножа — короткий метательный, торчащий между средним и длинным пальцами, и стандартный полусеррейторный — обратным хватом. Непонятно, как он вообще умудрялся держать так клинки. И еще удивительнее — он еще ни разу их так не держал. А если так, происходит что-то из ряда вон выходящее.

Фэй снова уткнула взгляд в горизонт.

А точка уже превратилась в пятно, легко различимое на фоне песка. Непонятный объект то скрывался за барханами, то взмывал над ними в свободном полете. Песок вибрировал все сильнее.

Да что же это может быть такое? В жизни не доводилось видеть ничего даже отдаленно похожего!

Едва не лопающаяся перчатка на руке Кирби подсказывает — ему тоже. И это хуже всего.

Внезапно точка резко нырнула и исчезла. Нечто скатилось по высокому склону дюны, но тело уже рефлекторно поднялось на локтях, высматривая объект. Как хорошо, что рядом есть Кирби, который прижал обратно к песку, стоило лишь дернуться. И правильно сделал. Через минуту послышалось низкое гудение, переросло в нарастающий рев и из-за гребня дюны выпрыгнуло что-то огромное.

Машина!

Четыре колеса, металлическая рама, где-то внутри надрывается двигатель. Что же это еще, если не одна из древних, не пойми как сохранившихся машин. Кто там за рулем и есть ли вовсе, не разобрать. Зато Кирби, кажется, успел. И увиденное ему не понравилось.

Он просто исчез. Он сорвался с места так быстро, что оставил за собой глубокую колею и целую тучу песка, надежно скрывшую что машину от Фэй, что наоборот. Пришлось приподняться, чтобы что-то увидеть. И Фэй успела как раз вовремя.

Длинной серией прыжков Кирби разогнался до скорости, сравнимой со скоростью неизвестного механизма, и, подражая ему, взмыл с гребня дюны в нечеловеческом прыжке. Резко разогнулась рука с зажатыми ножами, но машина в тот же момент резко и совершенно невозможно прянула в сторону.

Раздался громкий звон, будто стальная полоса лопнула.

Второй клинок Кирби уже летел, направленный энергией взмаха, прямо туда, где должен находиться пилот песчаного болида. И сам Защитник летел следом, ведомый стальным жалом. Если машиной кто-то управляет, жить ему осталось полсекунды.

Ну сколько еще нужно убеждать себя, что в Пустоши нет ничего однозначного и точного!

От машины протянулся яркий голубой луч, поразивший Защитника точно в грудь. В тот же момент машина резко свернула в сторону, но Кирби...

Кирби даже не попытался изменить траекторию полета или хотя бы бросить нож в ускользающую цель! В том же положении он ударился о стальную раму, соскользну по ней и отлетел прочь, катясь кубарем.

Сердце остановилось.

Закричать бы, да горло перехватило. Упасть бы, прячась в облаке пыли от опасности, да руки не слушаются. Не плакать бы...

Тело Кирби остановилось в полусотне метров. Рычащий стальной монстр совершил невероятный разворот вокруг своей оси и замер. Двигатель смолк, Кирби не двигался. От машины отделился человекоподобной силуэт и направился к бездыханному телу. Правильно, подойди ближе, тварь. Кирби же просто притворяется. Он просто ждет удобного случая для атаки. Он уже делал так, на аванпосте. Сейчас он тебе...

Ложь.

Кирби все еще лежит в той позе, в которой прыгнул. Чем бы ни был этот луч, Кирби мертв. А его убийца приближается. Медленно крадется к телу. Еще немного — и его самого можно будет достать.

Руки расслабились, перестав держать тело, Фэй рухнула плашмя под защиту пылевой завесы. Аккуратно, медленно потянула из ножен нож. Всего один, а не целый арсенал как у Кирби, но хватит и одного.

Наблюдая за темным силуэтом сквозь пелену пыли, Фэй развернула клинок кончиком вверх. Фигура приблизилась к телу Кирби и сделала несколько кругов вокруг него.

Ну же, хватит ходить. Просто встань. Спиной встань.

И да — он встает спиной. Сейчас! Бежать, кричать, вонзить клинок в спину, перерезая позвоночник, в почки, в шею, в череп, чтобы наверняка!

Но у него есть какое-то странное оружие. Кирби уже испытал его на себе, своей жизнью купив для нее бесценный опыт. И не воспользоваться им — значит, признать, что Кирби погиб зря. Надо быть умнее.

Опираясь левой рукой, Фэй аккуратно приподняла тело. Через пару секунд песок ссыпался с одежды, теперь можно выпрямиться в полный рост. Вот теперь скрываться нет смысла. Незнакомец полностью поглощен изучением тела Кирби. Длинный шаг. Еще один. Ногу ставь на полную стопу, Фэй, как учил Кирби, так песок не скрипит. Не своди взгляда с цели, ориентируйся ощущениями.

Чувствуй...

Еще шаг… Еще один. Клинок держи твердо, но не души, не вцепляйся в него. Он может и должен вылететь, но лишь тогда, когда ты этого захочешь, когда тебе это нужно. Но, если не уверена, никогда не бросай нож, лучше подберись поближе и ударь наверняка. Подходи тихо, но не таись. Пойми противника, слейся с ним, думай за него, думать у тебя всегда хорошо получалось. Смотри его глазами, чтобы знать его поле зрения, ощущай его эмоции, чтобы выбрать момент для атаки, пойми его поведение, чтобы предсказать его шаги...

Чувствуй.

Бей наверняка. Самый красивый, самый мощный удар теряет весь смысл, если не достигает цели. Если режешь шею сзади, то с противоположной от себя стороны, лучше обратным хватом и с оттягом. Тогда кровь не попадет на тебя и ее не учуют падальщики пустыни после того, как расправятся с трупом твоего врага. Но лучше — задрать ему голову и вонзить клинок под подбородок, так он не сможет даже закричать. Или сверху вниз в ключицу, тогда, даже вооруженный, он не сможет своим оружием воспользоваться.

Останови время. Дели секунды, продумывая каждое мышечное сокращение, каждую отдельную мысль. Перед ударом перестань слушать, осязать, видеть. Даже вовсе глаза закрой — биение артерии под клинком останется единственным важным фактом в жизни. Найди ее, нащупай сталью, дождись момента, когда сердце толкнет кровь по сосудам. Должно хватить одного движения, иначе всегда есть шанс, что враг выживет.

Ты должна чувствовать как убиваешь.

Но ты не чувствуешь.

По щекам течет. Слезы струятся по лицу, стекая из-под очков и забираясь под респиратор. Как же… Как же все неправильно! Кирби пытался, он сделал все, чтобы научить, как защитить себя, он был готов к этой ситуации и готовил! Но все прахом — и все из-за нее!

Теперь Кирби мертв, он отдал жизнь, чтобы выбить шанс для Фэй, но она даже не может им воспользоваться! Одно движение. Всего лишь потянуть руку вправо и от себя. И тогда ледяная нить режущей кромки рассечет кожу, доберется до артерии, вскроет ее, перережет трахею, перекрывая дыхание. И хлынет фонтан крови. И враг осядет, пытаясь зажать рану, булькая и захлебываясь. И получится что Кирби не зря отдал жизнь.

Нет.

Даже держа шею врага под клинком, а левой рукой заблокировав его странное оружие, имея полную власть над ним, способная убивать и миловать, она не способна этого сделать! Не способна сделать верный, правильный выбор!

И от того еще больнее!

Враг не шевелится. Только едва заметно дышит. Звуков не издает. Освободиться не пытается. Но почему тогда не получается, не выходит его убить?!

— Зачем?! — рвется из груди. — Что мы тебе сделали?! Ублюдок, ты убил его! Ты убил его, а я даже не могу в ответ убить тебя!

Фэй шагнула назад, вытягивая руку с ножом. Как и следовало ожидать, враг развернулся следом. Фэй уперла острие ему в грудь. И плевать, что его вооруженная рука снова свободна, да пусть себе атакует! Тем проще будет всадить нож ему в грудь прямо по рукоять!

— Давай, убей меня, как убил его! — кричит Фэй в чужое лицо с огромными черными блестящими глазами. — Подними свое оружие! Может, тогда я смогу тебя убить!

Враг медленно, очень медленно начал поднимать руки. Но не перед собой, а по бокам, сгибая в локтях. Подняв свое оружие так, чтобы его хорошо было видно, разжал пальцы. Белый странный предмет упал на песок, но руки продолжили подъем. Взявшись за свои огромные черные глаза, незнакомец и их потянул вверх. Будто очки снимал.

Так это и есть очки! Почти такие же, как у самой Фэй, только с испугу и адреналина принятые за огромные глаза. А ведь на самом деле это человек… Такой же как Фэй, как Кирби. Убивший Кирби.

И сейчас он медленно отводит руки от лица и тихо говорит:

— Я бы не хотел умирать. Мне еще нужно закончить войну.

Войну?..

Фэй ударила.

Показать полностью
8

Сомбра: Театр Машин

Дело #16: День после
Глаз луны расчертит небо истиной, Черные воды омоют руки в руках. Человек познает глубину отчаяния, И имя его обратится в прах.

#1, #2, #3, #4, #5, #6, #7, #8, #9, #10, #11, #12, #13, #14, #15

Сомбра: Театр Машин Продолжение следует, Стимпанк, Авторский рассказ, Авторские истории, Рассказ, Фантастический рассказ, Мистика, Длиннопост

Диего объявил выговор и урезал жалование вдвое. Зай покорно принял наказание, не став спорить. Сухо попрощавшись, он покинул кабинет.


У лифта уныло топтался Восьмой, успевший сопроводить Викки в мастерскую. Он выглядел как бездомный щенок, не знавший, куда податься. Зай хмуро прошел мимо и нажал кнопку первого этажа. Лифт пополз вниз.


В главном зале Депо жизнь текла своим чередом: сновали охотники и клерки, принимали и выдавали заказы куклы-секретари. Далеко вверху перестраивались этажи, прокручивались коридоры, неуловимо меняя архитектуру и запутывая до бесконечности любого, кто попытался бы составить точную карту. Депо жило своей жизнью, и его вовсе не интересовали нужды и чаяния смертных. В нем ничего не изменилось, как и в окружающем мире. И это было совершенно неправильно, потому что для Зая все перевернулось.


В лицо вдарил холодный ветер, колкие льдинки скользнули по щекам. Обычно Зай морщился и высоко поднимал ворот, но не сегодня. Он не чувствовал мороза, как не замечал косых взглядов сотрудников: коричневыми разводами на одежде осела запекшаяся кровь. Восьмой, шедший рядом, также не отличался чистотой. В дыру на рукаве напарника проглядывала белая рука, а носки ботинок подкоптились как поджаренный маршмеллоу. К счастью, после комендантского часа на улицах кроме патрульных кукол никого не осталось.


Тащиться до шестого района в таком состоянии представлялось безумством. В один момент Восьмой выступил вперед, заставив сменить направление. Дальше серая куртка, мелькавшая перед глазами, указывала путь, и Зай не спорил. Раз он поскользнулся и упал в снег. Переполошившийся напарник принялся поднимать Зая, но тот безразлично отмахнулся, нехотя последовав за движением — рука вновь оказалась перекинута через плечо Восьмого.


Фонари соборной площади разбрасывали тусклый свет. У желтоватых ламп вились снежинки, будто жадные мухи, дорвавшиеся до тепла. Когда из-за угла фрегатом выплыл серый дом, в котором поселили Восьмого, охотники свернули под арку и пересекли внутренний двор. От нахлынувшего тепла защипало пальцы. Поднявшись на второй этаж, они вошли в квартиру, не раздевшись. Зай сел за стол, сложив руки и бездумно посмотрев на затопленную печь. Потрескивание углей не столько согрело, сколько заполнило вязкую тишину, непрерывную до сих пор. Восьмой поставил котелок с водой греться и опустился напротив Зая. Не так давно за таким же столом они обсуждали карту города, а сейчас молчали, размышляя каждый о своем. Как быстро все переменилось.


Вода забулькала пузырями. Восьмой на ходу стянул куртку и накинул ее на руки, сняв котелок. Кипяток с шипением разлился в жестяные кружки, в оставшуюся воду отправилась сухая лапша. Нехитрое блюдо было обильно сдобрено солью и перцем и подано на стол вместе с трехзубыми вилками. Едва дождавшись, пока лапша набухнет, Восьмой накинулся на еду.


— Поешь.


Восьмой зычно прихлебнул. Он закинул в рот крупный разварившийся комок и теперь шумно дышал, пытаясь его остудить. Зай не глядя воткнул вилку в середину котелка, прокрутил и зажевал угощение. Язык защипало. Судорожно втянув лапшу, Зай фыркнул, закрыл ладонью подбородок и отвернулся.


— Остро, — еле выдавил он, с трудом сдержав слезы.


Напарник подвинул котелок. То, что надо. Зай резко потянулся вперед, зачерпнул лапшу и жадно набил ей рот, охнув от жара. Он принялся яростно есть, громко чавкая. Восьмой не отставал. Так продолжалось до тех пор, пока они не выскребли котелок дочиста. После принялись за чай. Восьмой достал книжку, в которой делал пометки, и стал писать, аккуратно выводя каждую букву. Он справлялся быстрее, чем раньше. Зай уставился в пестрящий черными разводами потолок: отмыть его до конца так и не удалось. Воцарилась благостная тишина. Только ветер завывал за окном, стучась в стекла, да коптились угли в печи. Стало душно, и Зай осознал, что все еще в куртке.


— У меня есть одежда. Запасная.


Восьмой кивнул на намертво впечатанный в стену шкаф. Зай скинул куртку на пол, оставшись в потрепанной рубашке. Расстегнув ремни, он также расстался с кобурой, последними в общую кучу полетели ножны. Деактивированный меч был тих и спокоен, будто бы совсем недавно им не совершили чудовищного убийства. Зай на секунду прикрыл глаза, покачнувшись. Голова закружилась. Он схватился за край стола и глубоко вдохнул. Потом встал и, шаркая, добрался до шкафа, приложив ладонь к дверце. Сердце пропустило пару ударов, напомнив о боли в боку. Справившись с ней, Зай достал чистую одежду и отправился в душ.


На плечи навалилась незаметная раньше усталость. Запекшуюся кровь пришлось счищать, вгрызаясь ногтями в кожу. Руки покрылись ржавчиной, казалось, отскоблить их не выйдет никогда. Зай раз за разом пытался очиститься, избавиться от мерзкого ощущения, но только прочерчивал длинные царапины. Даже металлический ремень часов будто отсырел и отяжелел.


После Зай долго смотрел в отражение старого зеркала. Мутный свет выворачивал реальность как никогда серой и убогой. Виктория мертва, Райви жива. Райви — сомбра. В голове не укладывалось. Зай устало провел ладонью по мокрым волосам, убрав их со лба. Довольно отросли, и надо побриться. Всего за день лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. На теле остались синяки, а зашитая рана потемнела. Касание принесло боль, по пальцам пробежал колкий разряд. Зай поморщился и натянул черную, узкую в плечах футболку. Так и не снятый медальон лучшего охотника спрятался под ней.


Восьмой отправился в душ вторым, предоставив достаточно времени, чтобы осмотреть нехитрое жилье. Оно почти не изменилось, разве что появилась посуда да прибавилось книг. На полках теснились одинаково неприметные обложки: путеводители, история, пособия для механиков. Часть изданий водилась только на блошиных рынках, а отдельные экземпляры и вовсе были не знакомы. Зай наугад открыл сборник Поэта и прочел первое попавшееся четверостишие:


Глаз луны расчертит небо истиной,


Черные воды омоют руки в руках.


Человек познает глубину отчаяния,


И имя его обратится в прах.


Меланхолически Зай заложил угол страницы и поставил книгу обратно. Подхватив кружку с изрядно потускневшим чайным листом, он отошел к окну. Переулок освещал один-единственный фонарь, с черного неба густо валил снег. Зай хлебнул чай и поморщился: не хватало сахара.


Сахара. Именно Райви приучила его к сладкому, она его любила. Только сомбры не едят человеческую еду, как и не пьют масло кукол. Они питаются лишь мясом людей, с помощью которого наращивают металл. Зай точно не знал, как это работает. Виктория говорила, что в Депо существует целый отдел, который изучает сомбр. Охотники и вальты занимались иной работой, к исследованиям их не допускали. Раньше Зай никогда об этом не думал, но теперь, воскрешая в памяти знакомый образ, он пытался понять, что именно произошло.


Сомбра — это приговор. Она съедает человека, заменяет его паразитом, говорит чужими устами. Человек погибает, если становится сомброй, его уже не вернуть. Только вот существовало одно невероятное исключение, которое меняло все. Исключение, дарившее глупую надежду на сохранение личности: Нейха. Но лучше бы его не было.


Восьмой вышел из душа с накинутым на голову полотенцем. Зай вернулся к столу. Стрелка часов перевалила за три ночи, но спать не хотелось. Стул скрипнул, когда Зай бухнулся на него всем весом. Ноги еще временами подводили, да и одежда доставляла неудобство, будучи меньше на пару размеров. Бок торопливо заныл, Зай это проигнорировал.


Восьмой принялся готовить постель на полу. Расторопным муравьем он накидал куртки и рубашки, поверх них устроил одеяло, соорудив подобие матраса, и пожертвовал одну из двух подушек. Простыня заменила покрывало. Закончив, Восьмой присоединился к Заю с книжкой наперевес, о которой крайне заботился. Оружие он беспечно оставил на полу.


— Я… Нет… Я не понимаю, но… Черт.


Осмелившись на разговор, он в раздражении хлестнул книгой по пальцам. Зай проследил за действием с пренебрежительной отчужденностью.


— Не ру… — начал было он, но оборвал: — А, без разницы.


Сквозь приоткрытую форточку дохнуло морозом. Пара залетевших в комнату снежинок растаяла, осев на раме. Восьмой решительно выпалил:


— Почему ты не убил? Ведь…


— Знаю.


Зай утомленно потер переносицу и сложил руки на столе. Смерть Виктории — только его вина, которую не искупить за всю жизнь. Как и многие другие смерти. Сколько тех, кого он не смог спасти? Множество. Тех, у кого было имя? Единицы.


— Эта сомбра, она… Она была… — Он запнулся в попытке подобрать правильное слово. — Нет, ее тело… Да. Оно принадлежит девушке, которую я знал. Она умерла семь лет назад. Я просто…


Руки дернулись непроизвольно. Зай ударил костяшками по столу и отошел к печи. Выглядывавший в дверную щель огонь успокаивал.


— Если бы я был на ее месте?


— Ты бы умер.


Напарник кивнул, словно ответ его ничуть не удивил. Вместе с книжкой он переместился на кровать. Зай нервно усмехнулся и присел на свою импровизированную постель.


— У тебя с башкой не все в порядке.


Восьмой не стал спорить. Зай лег на груду тряпья, заложив ладони за голову. Мысли путались, прыгали от сегодняшнего дня к событиями семилетней давности. Бесконечная череда крови и смертей, коей не было конца. Зай закрыл глаза. Он сомневался, что заснет, но отключился быстро. Снились кошмары.


Зай проснулся от того, что в лицо светило солнце. Осознание, где он находится, пришло не сразу.


— Сколько времени?


Потерев глаза, он сел. Голова раскалывалась, шея и плечи затекли. Восьмой оторвался от книги и проглотил кусок хлеба, невнятно откликнувшись:


— Два.


Зай зевнул, потянулся, приподнявшись… Вместе с резью под ребрами вернулись жуткие воспоминания. Зай плюхнулся обратно и тупо вперился в стену, погрузившись в себя. Восьмой растопил печь, вскипятил воду, а потом пихнул в ладони Зая кружку с дымящимся чаем.


— Две сахара.


Напарник покашливал, его голос отдавал хрипотцой. Зай машинально глотнул кипяток, поперхнувшись. Восьмой сел рядом, в его худых пальцах жестяная кружка казалась слишком огромной.


— Надо навестить, — он смачно хлюпнул носом, порывисто вытерев его рукавом вязаного свитера. — Викки.


Зай сгорбился и опустил плечи, разом осунувшись. Смотреть Викки в глаза представлялось непосильной задачей.


— Мне надо поговорить с Принцем.


— Он там. Я ходил вчера. Видел.


Установилась прохладная тишина, во время которой Зай сосредоточенно хлебал чай. Большими глотками пить не удавалось, приходилось выжидать, прежде чем сделать новый.


— Загляну к себе сначала.


Восьмой подскочил и засобирался. Зай остановил его, походя придержав за шкварник.


— Ты мне не нужен, встретимся на месте.


Восьмой чихнул и вернулся к чтению. Зай собрал грязную одежду и оружие в мешок, переложил ключи и вышел на улицу. Его ждала долгая морозная прогулка домой и после не менее печальное посещение Депо, где разместились раненые. Зай совершенно не знал, что им сказать.


Мастерская располагалась на втором этаже правого крыла. Зай встретился с Восьмым в дверях. На информационной стойке участливый кукла-секретарь сообщил, что пострадавших при инциденте в цирке доставили сюда вместо того, чтобы везти в городские отделения. Вероятно, это было необходимо для расследования. Или же Аркус хотел все замять.


Принца держали в двенадцатой палате. Его руки и ноги связывали ремни, а тело покрывала заживляющая мазь. Он отделался легким испугом и небольшими, но частыми ожогами. При виде охотников голубые глаза зажглись безумием, а сам он напрягся.


— Вы! — вскричал он, натянув ремни, отчего больничная пижама пошла морщинами. — Это все вы!


Зай примиряюще поднял ладонь.


— Послушай, я должен знать…


— Верните! Верните мне ее! Вы ее забрали! Она никому не мешала! Верните! Это вы! Это все вы!


Он заколотил по кушетке так сильно, что она чуть не перевернулась. Зай остолбенел. Подоспевший кукла заставил Принца проглотить две таблетки. Плюясь и обливаясь водой, что подушка полностью вымокла, Принц утих. Только тогда Зай обнаружил, что его бьет крупная дрожь. Восьмой, стоявший за спиной, ничего не сказал.


— Состояние пациента: спит, — кукла подъехал на колесиках, заменявших ему ноги. — Вопрос: господину нужны таблетки.


— Нет. Мы пойдем.


Палата Викки находилась дальше по коридору. Сама Викки сидела на кушетке, ее правая нога уходила в массивную коробку. Восьмой высыпал на матрас куль конфет. Викки неспешно повернула голову и слабо улыбнулась. При виде Зая улыбка стала немного бодрее.


— Я так рада, но не стоило… Спасибо.


Фантик выскользнул из ее пальцев, конфета звонко стукнулась о металлический пол. Зай поднял ее и пристроил в общую кучу.


— Механики сделали мне новую ногу, — Викки взяла другую конфету и ровно так же ее уронила. Зай опять ее поднял. — Она замечательная, она мне поможет… Поможет мне…


Викки закрыла лицо руками. Ее плечи мелко затряслись, и даже пряди светлых волос, вторя движению, запорхали вверх-вниз. Не найдя ничего лучше, Зай осторожно коснулся ее лопаток.


— Все будет хорошо, — он в это не верил. — Виктория, она…


— Я должна отомстить.


Признание прозвучало ледяным откровением. Так говорили куклы: механически и безразлично.


— Эта сомбра… Я должна убить ее. Я убью ее.


Ладони опустились. От ясных синих глаз по щекам к подбородку протянулись дорожки слез. Викки улыбалась. Она выглядела настолько жутко, что лучше бы рыдала навзрыд.


— Вы ведь поможете мне, правда? Отомстить…


Она перехватила руку Зая и фанатично ее сжала. А он не смог ответить. Молчание затянулось, на лице Викки проступила тень непонимания. Неловкость прервал Восьмой:


— Сделаем.


— Спасибо.


В палату въехал кукла и сообщил, что пациентке нужно отдохнуть. Охотники попрощались. За дверью Зай устало привалился к стене.


— Ты соврал, — тихо сказал он.


— Да, — негромко отозвался Восьмой.

Показать полностью
1

Хроники Восстания. Интерлюдия 3

Интерлюдия 3


Я обозревал созданное мной, взглядом недоступным более никому. Но даже я, был поражён своим творением. Движение. Непрерывное движение царило тут наравне со мной. Нет, не наравне. Движение, стало истинным хозяином сущего в то же мгновение, когда акт творения свершился.


- Почему? – задал я сам себе вопрос.


И задав его, я уже знал ответ на него. Такова моя суть и всё сделанное мной есть отражение моей сути.


- Но где конечный путь движения? – была моя следующая мысль.


Но полученный ответ не удовлетворил меня. Движение – это существование.


Что-то не давало мне покоя. Ответ, который я должен знать, не мог до конца сформироваться. Он лежал на поверхности и был основой для всего. Любое движением имеет своё начало. Любое движение имеет свой конец.


- Почему?


Такова моя природа. Я есть отражение создавшей меня силы.


И подтверждение этому я видел во всём. У меня нет выбора. У меня нет сил, отринуть свою суть. Я видел границы. Границы доступного мне. Границы.


Нет смысла даже помнить о них, ибо я не властен над ними. Мне нужно сосредоточиться на той грани, что пролегает между, что подвластна мне.


Так я и поступлю.


***


Я не в силах остановить движение. Да я и не стараюсь. Оно враг мне, но в то же время и союзник. Но впервые, за всё время моего существования, я не ведал до конца все последствия моего выбора. И это пугало. И в то же время, внушало надежду, ведь это могло означать правильность выбранного мной направления. Но существовал шанс, что мой шаг продиктован моей природой, в той же мере, что и все предыдущие. Прочь сомнения, для них более нет места.


- Отец, мы подлетаем, - отвлёк меня от размышлений голос моего сына.


- Спасибо Михаил. И поднимись, пожалуйста, ты же знаешь, как я не люблю всё это.


Михаил поднялся с колена. Высокий, тёмнокрылый ангел. На юном, чуть округлом лице, короткая светлая бородка. И непослушные светлые пряди, кучерявясь, спадают на плечи.


- Мне кажется, тебе бы пошла более короткая длина волос, - тихо произнёс я.


Волосы моего сына, тут же стали короче. Ясные голубые глаза смотрели прямо на меня в ожидании одобрения.


- Не обязательно было это делать. Я лишь высказал своё мнение.


- Но кто я такой чтобы оспаривать его? – ответил Михаил, источая недоумение.


Спорить смысла не было. В этом весь Михаил. И я ценил это в нём, но знал, что он способен на большее. Позже. Но пока, именно по этой причине он сейчас со мной.


Мембрана, отделяющая мою каюту от широкого коридора, с мягким шелестом раскрылась, и в помещение вошел еще один мой сын – Гавриил. Быстро присев на одно колено он поприветствовал меня.


- Отец, ты звали меня?


Они чем-то похожи с Михаилом, несмотря на происхождение. Но черты лица Гавриила были более острыми, да и в плечах он был немного уже, чем Михаил. В остальном же, они были словно родные братья.

Более существенное различие было в их характерах. Так же, беззаветно подчиняясь моему слову, Гавриил всё же всегда искал первопричину. Он хотел знать почему. И в отличие от Михаила, был более резок в своей манере поведения. Но я знал, что под твёрдостью скрывается невероятная любовь и забота о своих братьях. И если Михаил был признанным лидером среди всех по праву рождения, то Гавриил, уйдя в тень брата, окружил всех своей незримой защитой. Он был тем, кто мог выслушать и дать совет, несмотря на кажущуюся суровость.


- Во-первых, поднимись. Во-вторых, спустись в хранилище и забери оттуда наш груз.


Мгновение Гавриил молчал, а затем поклонился, давая понять, что всё понял.


- Можешь идти, сын. И ты иди Михаил. Встретимся у трапа.


Гавриил и Михаил не задерживаясь вышли из моей каюты и когда мембрана прохода отгородила меня от остального корабля я вновь погрузился в размышления, внутренним зрением осматривая город, к которому пронзив густые облака приближался мой корабль. Корабль. Впервые я прибегаю к столь необычному для меня способу перемещения, но выбора нет. Мои силы до поры запечатаны мной же и печати уже еле сдерживают напор медленно задыхающейся Вселенной.


Моему взору открылся вид на прекрасный город, утопающий в зелени и паутину мелких речушек. Чудесное место. Чудный город. Простой и сложный в своей архитектуре. Являясь продолжением природы, он был венцом технической мысли своего народа. Ослепительные купола и иглы высоток соседствовали с парками. Производственные комплексы и Храмы с аллеями и фонтанами. В некоторых строениях угадывались черты зданий Эдема. Неизбежное смешение культур в мире, куда пришли ангелы. И лишь одно портило картину. Огромная чёрная пирамида, расположенная в северной части города. Я невольно поморщился. Как иногда трудно делать то, что необходимо сделать. И единственное, что я мог, так это принять последствия своего выбора.


***


Корабль слегка качнуло, когда опоры коснулись посадочной площадки. Поле, окружающее корабль с еле слышимым свистом погасло, распространив по округе лёгкий запах озона. Благодаря пустотному полю, внешняя обшивка лишь слегка нагрелась при входе в атмосферу планеты. Излишки тепла были поглощены без остатка.


Мягкий утренний свет местного светила ворвался внутрь, как только трап коснулся земли. И не только свет. Музыка и приветственные крики не отстали от солнечных лучей.


- Приветствую Вас, жители Радарии.


Новая волна приветственных криков окатила меня.


«Оша, Оша и Салифы, - слышал я отчётливо со всех сторон, глядя на улыбающиеся лица местных жителей».


У трапа меня ожидала небольшая делегация, в состав которой входила высшая знать Радарии во главе с монархом Фирасфеном Ван Саин Алоном и главой посольства Эвендала на Радарии – Иссаей Дэ Титом.


Все они при виде меня и моих сыновей низко склонили головы в приветствии, я, соблюдая так любимый ими этикет, лишь слегка наклонил голову в ответ.


- Великая честь для нас, приветствовать в «Империи Ста Солнц» всеобщего Отца, - бархатным голосом, слегка прищелкивая, произнёс монарх Фирасфен.


Довольно крупный для своей расы, он по праву занял трон в мире, где больше всего ценились и внешние данные, и ум кандидата.


- Я рад видеть Вас в свете, дети мои, - произнёс я, стараясь не обращать внимания, на секундное разочарование монарха и знати.


У меня не было желания выслушивать все приличествующие подобному случаю речи, которые могли затянуться очень надолго. Эта вынужденная остановка была только ради тех, кто часы простоял, желая увидеть меня и сыновей. Задерживаться дольше, чем это необходимо я не намерен. Но я не мог не заметить, как облегченно вздохнул посол Элвов. Видимо он ожидал долгих словоизлияний.


- Теперь же я намерен совершить, то, ради чего я здесь.


Не теряя более времени, я мгновенно очутился перед входом в чёрную пирамиду. Легкий толчок ветра в спину подсказал мне, что сыновья последовали за мной.


- Михаил, Гавриил, оставайтесь на страже. Никто не должен войти сюда, пока я не выйду. Чтобы не произошло. Никто. Вам понятно?


- Да, отец, - ответили они одновременно, но я видел неуверенность в их глазах.


Гавриил протянул мне небольшой контейнер.


Не раздумывая, я взял его и, повернувшись к ним спиной, сделал первый шаг в глубь пирамиды. Я всё давно решил. Назад пути не было.


***


- Всё готово Матис? – спросил я у моего архитектора, когда мы шли по коридорам пирамиды.


После этих слов он встал как вкопанный, его кустистые брови взлетели вверх, а в глазах я увидел готовность умереть на месте.


- Если я хоть раз подводил Вас, я готов немедленно сдать свои полномочия.


- Хватит Матис, я знаю, что ты все сделал правильно. Считай, что я просто волнуюсь.


- Я всё понимаю, о Великий, - Матис поравнялся со мной, быстро перебирая своими коротеньким ножками. – Но заверяю Вас, что геометрия внутреннего пространства рассчитана мной с точностью…, - поправив очки на своём длинном носе, Матис секунду подумал, а затем выдал длинную цифру, которая должна была меня убедить в точности вычислений.


Я не стал ему напоминать, что для меня, его цифры – хоть и понятны, но по сути пустой звук. Я вижу истинную суть вещей и пространства и бег времени для меня, имеет цвет и запах.


- Молодец, - вслух сказал я.


Мгновение спустя, мы вошли в помещение являющееся, по сути, центром чёрной пирамиды, а на деле смещенное на несколько градусов от центра.


Внешняя линия пола этого странного помещения плавно переходила в стены и, искривляясь там, где должен был быть потолок, вновь возвращалась, но уже оказавшись внутри спирального узора в самом центре.


- Вот! - с нескрываемой гордостью сообщил мой архитектор. – Это моё самое великое творение. Я горжусь им, даже больше чем вратами Эдема.


- Даже, несмотря на цель, с которой я буду использовать эту пирамиду? – с напускной серьезностью спросил я.


- О, цель создания, делает моё творение еще более уникальным. Я создал предмет способный убить Бога, что само по себе невозможно, так как я являюсь структурой зависимой. Парадокс, - захихикал он.


- Ну что же, я рад, что ты рад, - я так же находил некую иронию в этой ситуации.


А что мне оставалось, если через пол часа Вселенная, скорее всего, перестанет существовать.


***


Гордый Матис оставил меня в одиночестве, в «центре» комнаты. Тут никого не должно быть в тот момент, когда я совершу то, что должен.


Усевшись на пол, я начал «дышать» своим истинным дыханием. С начала медленно, дабы не породить необратимых последствий и дать Вселенной привыкнуть, не разорвать её границы.


Медленный вдох, пауза, медленный выдох. И так, с всё нарастающей силой и глубиной, я вновь «задышал», впервые с того времени как я осознал себя. Вдох, глубокий и выдох без паузы. Я раскрывался, словно обычный цветок, вот только мои лепестки совпадали с размерами всего материального пространства упорядоченного. Вдох и выдох. Границы Вселенной, расширяясь, на время отодвигают неподатливый Хаос. Печати наложенные мной тают. Я постиг всё. Я вижу всё. Движение планет вокруг горящих звезд и топот лапок жука в другой части галактики. Вдох, выдох. Сердцебиение ребенка и последний всхлип мужчины, умирающего на поле бессмысленного боя. Вдох и выдох. Мои дети, охраняющие вход в пирамиду, в то время как другие, не понимая, пытаются прорваться, остановить неизбежное. Вдох, выдох. Я постиг себя, до мельчайшей частицы и грусть от увиденного вновь одолела меня. Я Лорд Хаоса, осознавший себя как отдельная личность.


Контейнер рядом со мной покрылся инеем. Я не смотрю на него, но моя рука тянется к нему. Мои глаза закрыты, а рука открывает его и достаёт «ключ» к силе пирамиды, созданный Матисом и питавшийся моей силой триста тридцать три года. Я дышу и вспоминаю моё существование, когда рука берет обычный с виду кинжал и медленно, чтобы не спугнуть, поворачивает острием ко мне.


Мои сыновья спорят и обвиняют друг друга. Но они поймут. А остриё кинжала приближается ко мне, медленно, словно сама судьба в своей причуде застыла в форме клинка. И так оно и было.


Удар.


Вся Вселенная закричала. Крик боли прошедший ударной волной врезался в невидимые стены материального и пошёл дальше, уйдя в глубины хаоса. А я молчал и глубже погружал лезвие. Еще чуть-чуть. Даже такой вещи не сразу удалось поразить моё естество. Но Матис всё правильно рассчитал. Часть ударной волны отразилась от границы с хаосом и вернулась в точку своего рождения. Толчок, силу которого не смог бы представить никто, помог преодолеть барьер, а ударная волна заметалась по странной комнате, дробя стены и потолок. Боль, которую я ни когда не испытывал, помутила мой разум, и свет померк.


***


Медленно раскрыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь. Память медленным ручейком стала возвращаться ко мне, и я поразился, увидев искорёженную до неузнаваемости комнату. Пол был буквально взрыт неведомой силой, и я находился в центре этого котлована. Огромные куски тёмного камня валялись повсюду, а в потолке зияла сквозная дыра. Мелкое крошево еще продолжало падать, когда я заметил движение недалеко от себя.


Борясь со слабостью, я постарался подняться, но, не удержавшись, рухнул на колени. Сила, всегда являющаяся частью меня, неохотно и даже как-то неуверенно втекала в меня обратно. Я вновь постарался сфокусировать зрение и, наконец, увидел.


Увидел себя, медленно поднимающегося из обломков. Опаленные волосы и покарябанное лицо, изодранная одежда. Жалкий вид для всесильного создателя. На мгновение я решил, что какой-то шутник поставил сюда зеркало, но осознание поразило меня. Это был не я. Вернее другой я. В голове пульсировала боль, мысли разбегались. Что произошло?


Я смотрел на себя, на мою точную копию и не мог понять.


Сверху, через образовавшееся отверстие, спикировали две тени.


- Отец!


- Михаил, Гавриил, - произнес мой голос, но не мои уста.


Два моих сына застыли в нерешительности, глядя на меня и на моего двойника.


- Михаил, Гавриил», - мои уста наконец-то смогли пошевелиться. Я протянул к ним свою руку.


- Нет! Стойте, - остановил их мой двойник громким окриком. – Не подходите к нему, скоро его сущность должна проявиться!


Ангелы вновь застыли в нерешительности.


В груди сильно кольнуло, когда я, наконец, поднялся на ноги. Дотронувшись рукой до груди, я нащупал маленький порез уже практически затянувшийся.


Порез. Пирамида. Кинжал. Удар. Вспыхнули у меня в голове воспоминания. У меня получилось? Получилось!


- Михаил, - крикнул я. – Не слушай его. У меня получилось. Я сумел изгнать из себя первородное начало. Во мне больше нет Хаоса. Он, - я указал, на моего двойника, застывшего в двадцати шагах напротив меня, он….он…

И тут я посмотрел в его глаза и всё понял. В тот же момент, черные, чешуйки стали покрывать моё тело.

«У меня… у него…. действительно получилось. Получилось. Что получилось? Моя память начала таять. Мои дети… Мой дом… Кто…я…?»


***


Крик моего двойника потерявшего уже всякое сходство со мной, оглушал. Крик боли, превращающийся в крик ярости.


- Предатель!!! – глядя на меня, выкрикнул он, и в его пожелтевших глазах была неистовая ярость. – Что ты со мной сделал?! Что ты наделал?!!! Я уничтожу тебя и всех кто тебе дорог. Я не успокоюсь, пока лично не разорву тебя на части!


Михаил и Гавриил, не сговариваясь, прыгнули на мою тёмную копию.


- Стойте, - но мой окрик запоздал.


Он был еще слаб, но его сил уже было во много раз больше чем у моих сыновей.


Небрежным взмахом руки он отбросил двух ангелов и направился ко мне.


- Не стоит, - спокойно сказал я.


Наши глаза встретились. Мы смотрели друг на друга, и всё дальнейшее будущее разворачивалось перед нами. Будущее переполненное смертью.


- Это еще не конец, - пророкотал он.


- Я знаю.


- Я приду за тобой, я сокрушу тебя и верну вселенную в лоно Хаоса.


- Я знаю…брат.


- Прощай… брат, - выплюнул он последнее слово.


С этими словами он пропал. Ушёл, куда-то очень далеко. Я не знал куда. Теперь не знал.


- Отец, - простонал Михаил, медленно поднимаясь с пола и помогая встать Гавриилу.


- Что ты наделал? – это уже Гавриил.


- То, что должен был. Где остальные?


- Нам удалось убедить их помочь спасти город, - ответил Михаил. – Люцифер внял голосу разума.


Я кивнул, представляя себе, масштабы катастрофы и это причинило мне душевную боль.


- Нам пора уходить, дети мои. Вы поможете мне?


В этот момент одна из плит, до этого криво лежащих на груде камней, сдвинулась.


Ангелы тут же оказались возле меня, прикрыв от возможной опасности.


К нам, неуверенно, маленькими шажками вышел худенький маленький мальчик с ликом ангела. Он смотрел на меня и в его молодых глазах я видел странное понимание. А излучаемый им свет был неожиданно ярким и тёплым.


Михаил и Гавриил замерли, удивленно глядя на мальчика.


- Привет, - сказал я.


- Привет, - прозвучал тонкий мальчишечий голос и на мгновение светлые брови сошлись на переносице. – Ты мой отец?


- Да, а ты мой сын.


- Да, я знаю. Во мне твоя кровь.


Мысленно прощупав комнату, я не обнаружил кинжал и за то краткое мгновение, что я отвлекся, ангел оказался возле меня.


Его тонкие пальцы коснулись места, куда пришёлся удар судьбы принявшей форму кинжала.


Михаил и Гавриил мгновенно развернулись, и на их лицах читалось недоумение. Но, видя мою улыбку, они слегка расслабились.


- Прости, - сказал ангел, проводя пальцем по исчезающему шраму.


- Ты не виноват, - мягко сказал я, ложа свою ладонь на его плечо.


Кожа была горячей. Она буквально пылала.


Я не мог найти причину произошедшему, но видимо разбушевавшиеся силы, столкнувшись с моим разумом и силой кинжала впитавшего мою кровь, породили его. Ангела, как показалось мне в начале. Не совсем, как я понял чуть позже.


- Как твоё имя? – спросил я, впервые за всю свою жизнь.


Он секунду подумал, потом, глядя мне в глаза, произнёс.


-Метатрон.

Показать полностью
4

Хроники Восстания. Глава 7

Глава 7


Область – Чинават. Сектор – Альфа. Легион генерала Одиуса. Крейсер «Цербер».


- Покайся предатель и возможно Создатель простит тебя, - спокойный, мягкий голос Маршала дознавателя Самуила эхом разносился по пустому помещению.


Допрашиваемый не знал, где он находится, его последние воспоминания были поддернуты туманом. Боль в затылке мешала сосредоточиться, запах крови вызывал тошноту. Но всё это меркло по сравнению с осознанием того, что ему отрезали крылья!


- Почему? За что? - подняв голову, Соломон, попытался рассмотреть присутствующих в этой пустой комнате.


Единственный источник света, бьющий, откуда-то сверху мешал различить детали обстановки. Несколько Ангелов стояли на границе света, лица их утопали в тени. Однако Соломон сразу же узнал по голосу одного из Маршалов. Маршал дознаватель Самуил.


- За что? - Голос Соломона охрип, очень хотелось пить. – За что… мне отрезали крылья, ведь я ни в чём не виноват.


Последовал сильный удар в челюсть, откуда-то слева. И вновь рот Соломона наполнился горячей кровью.


- Ты виновен в нежелании признать, что наш мир стоит над пропастью, - спокойно ответил голос, – ты виновен в бездействии. Мы даем тебе возможность раскаяться в своем преступлении и умереть с честью от рук братьев. Даем тебе слово, в этом случае твои близкие не пострадают, и будут помнить тебя, как героя погибшего защищая своего Генерала. Согласись, редко предателю предлагают столь щедрые условия.


Произнеся последние слова говоривший вошёл в круг света, перекрыв его источник своим массивным телом и слегка нагнулся над связанным легионером. Его тёмная кожа, тёмный доспех без знаков различия и освещение сделали его похожим на чёрную дыру раскрывшуюся на фоне солнца.


Непрошенные мысли просочились в голову Соломона. Вот уже пару месяцев из разных отрядов были сформированы группы Ангелов, которых отправляли на подавление, какого-то прорыва вражеских войск. Принцип включения того или иного Ангела в отряд был не понятен, тем более что про атаку врага не было ни слова, а крейсер «Цербер», совместно с крейсерами других Генералов спокойно направлялся на планету Эвендал. Догадка молнией сверкнула в разуме легионера:


«Значит теперь и он будет в том списке бойцов направленных на подавление прорыва! Что же делать? Главное не дать понять им, что он догадался! Ведь им нужно мое признание, значит, у меня еще есть время».


- Маршал Самуил. Милорд. Я клянусь, что не понимаю о чём вы говорите. Я не нарушил ни одной нормы устава. Я честный легионер, мой командир подтвердит это! Я верен нашему Создателю и нашему легиону, - Произнес Соломон, пытаясь выиграть время. Желание жить разгоралось в нем с невероятной силой.


Гигант даже по меркам ангелов, Самуил выпрямился и свет теперь не скрывал его лицо а его глубоко посаженые тёмные глаза впились в Соломона словно гарпуны.


- Ты сказал, что твой командир может подтвердить твою верность? Хм, - подобие улыбки скользнуло по лицу Самуила исказив татуировку на правой щеке в виде руны обозначающей возмездие. Глаза при этом остались бесстрастными. – Вот рапорт сотника Дориэля, твоего командира, в котором он подтверждает, что давно присматривает за тобой и считает, что твоё поведение, твои поступки и слова, выдают в тебе возможного предателя. Вот, тут всё описано. А вот объяснительные твоих товарищей, десятников, в которых так же говориться о твоём нежелании признавать очевидные вещи. Есть что сказать? - Самуил взглянул в глаза Соломону.


- Я. Не. Виновен! - Четко проговорил Соломон, понимая, что надежды практически не осталось, - Я понятие не имею о чём вы говорите. Что за очевидные вещи, непризнание которых приравнивается к предательству?


Маршал Самуил провел рукой по гладко выбритому черепу подавляя раздражение.


- Заприте его еще на сутки. Воды и еды не давать. Незачем продлять агонию Соломон. Мое терпение не безгранично, - уже уходя, сказал Самуил.


И вновь вспышка боли, и сознание его, угасая, провалилось в спасительную тьму.


***


- Зигмунд, ты там что уснул?! Быстро выведи мне на экран состояние правого двигателя! - Игнациус Аир Леоне сидел в своем кресле перед дисплеем на который выводились все данные по состоянию двигателей.


- Сейчас. Подожди минутку. Проблема с передачей данных! Всё. Сделал. Отправляю, - Зигмунд или просто Зиг, находился на уровень ниже Иги и передавал последнему, данные с каждого сегмента энергетических установок двигателя.


- Необходимо увеличить на 0.3 % подачу сиона в камеру № 10! - Проговорил Иги, поглощенный изучением данных на дисплее.


- Понял, сделаем, - Зиг по очереди нажал несколько кнопок на сенсорной клавиатуре, закрепленной у него на запястье, – Готово.


- Отлично. Запусти тест. И закругляйся. На сегодня все.


- Слушаюсь шеф! - Произнес Зиг и, отключив коммуникатор, запустил программу теста.


Через полчаса, Иги и Зиг уже были в душе, после смены.


- Слушай, - начал Зигмунд включая воду. - Ты давно видел Соломона?


- Да вообще-то уже почти неделю его не видел. Да мне и некогда было. Сам ведь знаешь, после выходя из подпространства вечный завал, - беззаботно ответил Иги. – Можно сегодня с ним встретиться. Например, у меня.


- Это конечно было бы неплохо. Но я не мог связаться с Соломоном в течение всей этой недели. А вчера проверил списки легионеров отправленных, на новый прорыв. В общем, там я увидел имя Соломона.


Иги выключил воду и повернулся к другу:


- Ты хочешь сказать, что Соломон сейчас не на «Цербере»?


- Получается, что нет, - пожал плечами Зиг.


- Странно. Предлагаю, прогуляется до его каюты после смены.


- Давай. Мне все равно делать особо нечего.


Через час друзья уже стояли перед каютой Соломона. Игнациус нажал на панель вызова. Из-за двери прозвучал мелодичный сигнал. Затем тишина. Элв еще раз нажал на панель. Тишина.


- Ну, вот видишь, - сказал Зиг. – Его отправили на еще один прорыв Хаоса. Уверен, через пару месяцев он вернется, и мы как следует, оторвемся на нашей родине. У нас как минимум два месяца отпуска будет. Проведем Соломона по всем достопримечательностям Эвендала, - жизнерадостно заявил Зиг.


- Нет, что-то тут не так. Почему Соломон не попрощался перед отлетом? - непонятное волнение закралось в сердце Иги.


- Ну, не знаю, может, торопился?


- На штатный прорыв Хаоса, о котором даже не все знают? - Иги в упор посмотрел на друга ясно давая понять, что требует от него, напрячь мозги. - А кота куда он дел? И если Соломон, куда-то надолго уезжал, он отдавал кота мне. И с кем же сейчас кот?


- Отдал кому-то другому, - сказал Зиг и тут же понял, что сморозил глупость. - Этот кот принципиально признавал только Соломона и Игнациуса, остальных же в лучшем случае избегал, – что же здесь происходит?


- Вот этого я не знаю, но собираюсь узнать.


Иги достал ключ-карту. В свое время Соломон дал ему копию ключа от своей каюты, чтобы в случае его смерти Иги распорядился его вещами, и часть из них отправил опекуну Соломона служащему на Эдеме.


Дверь с легким шипением ушла в стенку. В каюте было темно. Иги и Зиг осторожно вошли в прихожую.


- Соломон! - крикнул вдруг Зигмунд.


- Тихо ты, - зашипел на него Иги. – Чего орешь? Его здесь нет!


- Я так, на всякий случай, - пожал плечами Элв.


Пройдя из прихожей в жилую комнату, друзья зажгли свет. Перед ними предстала каюта легионера. Достаточно просторная. Обстановка была в ней спартанская. Кровать, терминал входа в сеть, стол, книжные полки с тремя одиноко стоящими книгами. На столе лежал коммуникатор и стояли несколько рамок с фотографиями. На одной был Соломон с опекуном у здания военной академии. На другой: Соломон, Зигмунд и Игнациус перед фонтаном в центре. И еще одна фотография, с каким то пейзажем. В комнате царил идеальный порядок.


- Муф! Кис-кис-кис! Муф иди ко мне, - Иги позвал кота, ища его в комнате. Тишина. – Да, что здесь происходит? Я даже не вижу напоминание, что у Соломона был кот!


- Слушай Иги. Может, пойдем отсюда? Как-то жутко здесь.


- Хорошо. Пойдем, - согласился Иги.


Всю дорогу от каюты Соломона до монорельса друзья прошли молча. Прейдя на платформа, они так же молча сели в кабину и поехали в центр поужинать. Свет на крейсере был приглушен, создавая иллюзию позднего вечера. В кабине кроме двух друзей, ехал один Ангел. Друзья, погруженные в собственные мысли, не обращали на него внимание. Кабина подъехала к станции, и когда Элвы уже собрались выйти Ангел, все время стоящий в стороне, резко кинулся к выходу и чуть не сбил друзей с ног.


- Эй! Осторожней, - крикнул в след Ангелу Зиг.


Ангел не сказав ни слова, скрылся в сумерках аллеи.


- Странный парень, - посмотрев в сторону удаляющейся фигуре, сказал Зиг.


Друзья дошли до любимого ресторанчика и устроились там у дальней стенки, отгороженной от остального зала небольшой перегородкой.


- Нам как обычно, - сказал Игнациус подошедшей официантке и уселся за стол, расстегивая жилет технической службы. Зиг сел напротив.


- Слушай Иги. Что здесь происходит? Я тут думал всю дорогу и решил, что это не похоже на Соломона. Вот так вот исчезать. Даже раньше когда были срочные вылеты, он звонил нам. А тут…


- Ты прав Зиг. Не могу понять, что произошло. Может с Соломоном, что-то случилось? Его опекунам сообщили, а нам не сказали. Посчитали не нужным. Или может быть он до сих пор на «Цербере» ждет отлета и позвонит нам позже?


- А кот? Его уже почти неделю нет. Куда мог деться кот? - напомнил Зиг.


- Я вообще ничего не понимаю».


В это время к столу подошла официантка с подносом, на котором были: жареные грибы с Ранийским луком и яйцом; запеченная дичь с маринованной капустой и светлое Элвское пиво. Друзья принялись за еду, на время оставив разговоры. Доев, сделали по глотку пива.


- У меня какое то странное ощущение, - начал Иги. – Как будто мы что-то упускаем. Такого никогда не было.


Посидев еще часик, друзья засобирались домой. Программа управления климатом, сделала воздух свежим, словно после дождя. На улице было не жарко и слегка пахло озоном, как во время грозы. Иги сунул руку в карман жилета, и через некоторое время, вытащил её, в кулаке сжимая кусок бумаги. Элв с удивлением уставился на клочок бумаги. Бумага был архаичным материалов в их век. Даже его прадед уже работал на электронных планшетах. Бумагой пользовались в особых случаях, для вручения грамот, в дипломатических миссиях и т.д., даже книги сейчас печатались на специальных гибких матрицах.


- Что там? - заинтересованно спросил Зиг, уставившись на клочок бумаги.


- Понятия не имею, как это оказалось у меня!


Иги осторожно развернул лежащий на его ладони бумажный прямоугольник и стал вглядываться в вереницу быстрого подчерка. Читать не на мониторе и написанное от руки было непривычно, но для механиков «Цербера» это не являлось такой уж редкостью. Как говорили их преподаватели в годы обучения:


- Это может пригодиться в случае отказа электроники.


Пригодилось. Правда, не в той ситуации, про которую твердили на лекциях.


Пробежав взглядом, текст, Иги поднял голову и задумался.


- Ну что там, не томи? - Зиг сгорал от нетерпения и теребил Иги за рукав.


- Там сказано, что мы обязаны пройти путем, указанным в записке, если хотим узнать о нашем друге.


- Соломон! - синхронно воскликнули Иги и Зиг».


- Читай скорее, куда нам идти!


Иги еще раз пробежался взглядом по рунам, проговаривая вслух написанное. В записке проговаривался некий маршрут от кафе «Пост». Никаких больше названий не было. Только направление движения и ориентиры местности, такие как фонтан, люк, труба и т.д. Через мгновение Иги оторвал взгляд от записки и уставился на друга.


- Ну?! - Зиг был на грани.


- Я знаю, куда нам надо! - произнеся эти слова, Иги быстрым шагом направился в пункт назначения указанный в записке, ему не надо было сверятся с записью, он почти сразу понял конечный пункт. Второй кабинет Доромуса Де Крэда, о котором знал только ограниченный круг лиц. Иги был в их числе».


***


Они шли длинными переходами, то, спускаясь на уровень вниз, то, поднимаясь на два уровня вверх. Их путь лежал через склады, вел мимо резервуара с пресной водой и проходил под зоной небольшого парка. В некоторых переходах было темно, и тогда Иги применяя нехитрую магию, на которую были способны почти все Элвы, вызывал небольшой огонек света. Они направлялись к дублирующему пульту управления, находящемуся за кабинетом Доромуса Де Крэда. Шли молча.


И вот, спустя примерно час, они стояли у не примечательной двери. Однако замок закрывающий дверь был как верхом технологий, так и искусной магической вещью.


- Ну и что дальше? - спросил Зиг».


- Скоро узнаем, - Иги надавил на дверь, и она к его изумлению поддалась чуть назад, а затем с легким шипением ушла в стену. Перед ними предстала темная комната. Спертый воздух ударил в лицо друзьям. Постояв, какое-то время на пороге, Иги и Зиг неуверенно вступили в помещение.


- Эй, есть здесь, кто ни будь? Тут было не заперто. Мистер Доромус? Это Игнациус.


Внезапно вспышка света озарила помещение. Привыкшие к темноте Элвы зажмурились. Медленно привыкая, глаза стали постепенно воспринимать окружающую обстановку. Почти пустое помещение, стены которого окрашены в серый цвет, у правой стены стоял стеллаж с аккуратно уложенными матрицами памяти. У дальней стены стоял обыкновенный стол и небольшое кресло. Еще в дальней стене имелась непримечательная дверь, открыть, однако которую может только Доромус. Дверь вела в помещение с дублирующим пультом. Только сейчас Иги заметил фигуру Ангела в балахоне голову которого закрывал просторный капюшон. Друзья мгновенно напряглись.


- Кто ты? - спросил Иги.


- Ты Игнациус Аир Леоне? - прозвучал в ответ бесцветный, приглушенный голос.


Я, - через некоторое время ответил Иги.


- А вы знаете, что нарушаете закон, находясь сейчас здесь! Вы незаконно проникли в охраняемое помещение. Неужели уровень замка не дал вам понять, что лучше сюда не соваться. Да здесь сейчас будут вся охрана крейсера! - набросился Зиг на незнакомца.


В это время Ангел откинул капюшон и перед Элвами предстало волевое лицо со шрамом, пересекающим левый глаз ото лба до скулы. Кибернетический имплантат вместо глаза смотрел на друзей из левой глазнице. Черные волосы аккуратно собраны в косу, спадающую за спину. Высокий и широкий в плечах с белыми крыльями Ангел излучал уверенность и спокойствие.


- Вы Вигорд?! - Иги узнал начальника службы безопасности «Цербера».


- Вижу, вы узнали меня, что ж, тем проще.


- Что вы здесь делаете? Это ваша записка была в кармане у Игнациуса? - спросил Зиг у невозмутимо стоящего Ангела. - Вы были с нами в кабине монорельса? Точно! Это ведь были вы?


- Да, записка моя. А вот почему я решил устроить встречу именно здесь. Скажу прямо. Здесь безопаснее.


- Безопаснее? - в один голос промолвили друзья.


- Безопаснее. Вы парни не в курсе, что сейчас происходит на «Цербере» и это понятно. Но вот я уже по уши влез в это дело и мне приходится уже больше двух недель скрываться от легионеров.


- Но что случилось? Вы нарушили, какой-то закон? - спросил Иги.


- Хм, - легкая улыбка появилась на губах Вигорда. – Видимо нарушил, вот только не тот закон, что установлен Создателем. Времени у меня мало, постараюсь кратко объяснить вам суть дела. Вопросы зададите позже. Я как начальник службы безопасности «Цербера» имею, вернее, имел доступ практически ко всем базам данных «Цербера». Примерно три недели назад я, просматривая данные по легионам, обнаружил список легионеров направляемых на подавление, нового прорыва. Ситуация была изложена скупо и представлялась как не значительная. Я тогда обратил внимание на список легионеров включенных в операцию подавления. Было в этом списке нечто странное. Если обычно в списке указывались подразделения, то в новом списке были указаны имена Ангелов.


- Да, я тоже его видел и очень удивился способу его формирования, - перебил Вигорда Зиг.


- С вашего разрешения я продолжу, - Вигорд грозно посмотрел на Зигмунда и тот, смутившись, опустил глаза. – На тот момент я не обратил особого внимания на этот факт. Дела командиров легиона меня не касаются напрямую и не мне сомневаться в решение Маршалов и Генерала. И так бы все и закончилось, однако позже, я стал замечать появление подобных списков все чаще. И естественно я тогда подумал, что же это за незначительный прорыв вражеских сил, о котором никто не знает, что на него уже отправили, чуть ли не одну четвертую легиона! И вот в одном из списков я увидел имя моего друга и решил на утро навестить его, чтобы попрощаться перед отъездом. Но прейдя на утро к своему другу, я не застал его дома. Однако на тот момент с корабля еще ни кто не улетал. Я тут же отправился в ангар, думая, что возможно еще застану легионеров отправляющихся на подавление прорыва. Но меня не пустили на стартовую площадку личные телохранители Маршала дознавателя Самуила. Тот факт, что я являюсь начальником службы безопасности, их не волновал. Официальное обращение к Маршалу так же не принесло результатов. Тогда я стал проверять факты, просматривать журналы отлетов и прилетов кораблей. И нашел одну зацепку. Один из вторичных датчиков установленных перед шлюзом ангара, фиксирует массу покидающих крейсер и прилетающих на крейсер кораблей. Эта система, служит отделу логистики, для учета грузопотока. Она полностью автоматизирована и контролируется попутно с остальными вторичными системами. В общем, я узнал, что на отправляющихся шаттлах с легионерами на борту масса не соответствует заявленной. Весьма значительно не соответствует. В сущности кроме двух пилотов шаттлы вылетали пустые.


- То есть ты хочешь сказать, что все эти легионеры до сих пор на борту «Цербера»? - спросил Иги.


- Не все, - глаза Вигорда наполнились грустью. – Моего друга точно здесь нет. Нет среди живых.


Тишина повисла в кабинете Доромуса. Иги и Зиг стояли с открытыми ртами. Все слова застряли у них в горле. А в голове стояла неразбериха. Мысли складывались, и понимание произошедшего, доходило до друзей.


- А примерно девятнадцать дней назад, моё имя появилось в том самом списке. Но я успел скрыться, правда пришлось, кое-кого покалечить при этом, но это мелочи. Однако тот факт, что этот инцидент замяли и не объявили по всем средствам связи о моем поиске, а выделили лишь специально обученный отряд легионеров, укрепил мои подозрения, что на «Цербере» происходят ужасные вещи. Но вот, что конкретно тут творится, я не знаю. Мой допуск аннулирован, так что я даже новости просмотреть не могу.


- А что с Соломоном? Вы обещали сказать, где он! - Иги била мелкая дрожь.


- Непременно. Но вы должны сделать для меня одну вещь!


- Какую? - и вновь Иги и Зиг произнесли это одновременно.


- У вас высокий доступ, - начал Вигорд. – Особенно у тебя Игнациус. Вы должны помочь мне покинуть крейсер. Долго я не смогу водить за нос легионеров. С каждым днем они все ближе и ближе подбираются ко мне.


- И вы отведете нас к Соломону?


- Да. Но сперва, поклянитесь, что выполните требуемое!


После небольшой паузы Иги глубоко вздохнул и произнес слова клятвы:


- Я, Игнациус Аир Леоне, клянусь помочь тебе выбраться с корабля, после того, как ты поможешь нам, и будет сам Творец свидетелем моих слов! Этого достаточно? - серьезный взгляд Игнациуса уставился на Ангела.


- Хм, - опять легкая улыбка на лице Вигорда. – Достаточно. Ну что пошли?


- Пошли.


***


- Куда мы идем? - спросил Зиг у Вигорда спустя некоторое время.


- Мы направляемся на склад. В частности нас интересуют склад легиона.


- Соломон там? - почти шепотом спросил Иги.


- Да. Соблюдайте тишину. Мы скоро будем на месте.


Через двадцать минут после того, как они покинули кабинет Доромуса, Вигорд, Иги и Зиг остановились неподалеку от складских помещений принадлежащих легиону.


- Вон видите тот большой контейнер, № 13, возле которого стоят двое часовых?


- Соломон там? - спросил Иги.


- Да. Всё, свою часть сделки я выполнил. Теперь вы поможете мне улететь!


- Подожди, - сказал Иги и немного помедлив, произнес. – Ты поможешь нам освободить Соломона, и мы вместе покинем крейсер.


- Что?! - Зиг вскрикнул от неожиданности, но потом, испугавшись, продолжил шепотом. – Иги, ты с ума сошел? Зачем нам улетать? А главное куда?


- Мы уже недалеко от нашей планеты. На шаттле мы доберемся туда примерно за двое суток. Я не собираюсь здесь оставаться! Ты же видишь, что здесь творятся странные вещи! Ангелов легионеров убивают! Зиг, неужели ты не понимаешь, что нарушаются главные законы Создателя! Их даже не судят! Просто убивают.


Зиг не знал что сказать.


- Эй, мы так не договаривались! - начал Вигорд. - Я показал вам, где Соломон, а ты дал клятву, что поможешь мне. Помнишь? Ты дал клятву!


- Я помню. Начал Иги. Но, во-первых, мы не знаем, что Соломон там! А во-вторых, без Соломона я не сдвинусь с места. Так что решай или ты покидаешь крейсер с нами или не покидаешь его вообще!


- Шантажист, - вздохнул Вигорд. – Ладно, ждите здесь. Я дам вам знак, - сказав это Вигорд петляя между контейнерами, двинулся в сторону охранников.


Иги и Зиг наблюдали из укрытия за происходящим, и когда все случилось, только открыли рот от изумления.


К двум охранникам метнулась тень. Это был бывший начальник службы безопасности. Первого охранника он с лету ударил раскрытой ладонью, куда-то в область шеи. Второй охранник, заметив движение, попытался вытащить меч, однако Вигорд ударом ноги вернул меч обратно в ножны и, не сбавляя скорости, ударил охранника кулаком в живот. Охранник согнулся пополам не в силах произнести ни звука. От удара весь воздух вышел. После чего Вигорд спокойно нажал пальцами ему на шею, и второй охранник повалился там же где стоял. Быстро оглянувшись ища противников Вигорд осмотрел территорию и не найдя больше источников опасности, позвал Элвов. Постоянно оглядываясь друзья петляя, побежали к месту схватки. Когда они подбежали к контейнеру, Вигорд уже достал у охранников ключ-карту и пытался открыть дверь. Наконец-то красные свет на индикаторе замка сменился на зелёный и с легким щелчком дверь открылась. Перед Вигордом, Иги и Зигом предстало тёмное помещение с единственным источником света на потолке. Свет падал вертикально вниз и в кругу света на стуле кто-то сидел с опущенной головой. Под стулом были запекшиеся пятна крови.


Иги и Зиг бросились к сидящему, а Вигорд остался у двери на всякий случай. Подбежав к стулу, друзья остановились и с ужасом некоторое время рассматривали того, кто стальными цепями был привязан к стулу. Это был Соломон. Хотя его с трудом можно было узнать. Весь покрытый кровью из порезов, которые покрывали всё его тело. Две большие раны зияли на спине, на месте крыльев.


- Великий Создатель! Они отрезали ему крылья! Не могу в это поверить, этого просто не может быть! - Зиг стоял, ошарашено глядя на результат работы Маршала Самуила.


- Не стой столбом, помоги мне освободить его! - Иги пытался справиться с путами для Ангела.


- Эй, Игнациус, держи, - Вигорд толкнул в сторону Иги, какой то предмет.


Подкатившись к ногам Иги, предмет оказался небольшим плазменным резаком, который используют в своей работе техники.


- Спасибо, - Элв взял предмет в руки, удивившись про себя, что у Вигорда был плазменный резак с собой, однако времени размышлять на эту тему, не было. Соломону нужна помощь. Зайдя Соломону за спину, Иги принялся разрезать цепи. Те достаточно легко поддавались, и уже через минуту Соломон был свободен.


Друзья обхватили Соломона с двух сторон и подняли его на ноги. Соломон в ответ на их действия захрипел, и у него из-за рта потекла небольшая струйка крови.


- Я…не…виноват, - медленно промолвил Соломон.


- Соломон, это я. Игнациус. Ты молчи, тебе нужно сохранять силы.


Иги и Зиг дотащили Соломона до выхода, где их ждал Вигорд.


- Давайте быстрее убираться отсюда, - начал он и бросил взгляд на Соломона. – Да крепко его отделали, но жить будет, - после этих слов, Вигорд достал из под плаща небольшой прибор для инъекций. – Вот, это должно облегчит ему боль.


- Для того, кто не хотел спасать Соломона, ты на удивление хорошо подготовлен, - заметил Игнациус.


- А ты, для того кто намеревался его спасти, вообще не подготовлен, - заметил Ангел, в ответ на колкость Иги. – Мы будем и дальше спорить или будем пытаться выбраться отсюда? - Вигорд приставил прибор для инъекций к шеи Соломона и нажал на спусковой крючок.


Жидкость в ампуле с легким щелчком влилась в израненное тело Соломона. Спустя пару секунд Соломон перестал хрипеть и стонать и успокоился на руках у друзей.


- Боль оставила его примерно на восемь часов. Надо торопиться.


- Так, Зиг, сейчас ты пойдешь в жилой сектор и заберешь из наших кают вещи, после чего принесешь их к шаттлу механиков, возьми только самое необходимое. Времени у тебя час. Мы будем ждать тебя в ангаре, после чего сразу же улетаем, пока никто не обнаружил нашего отсутствия. И будь крайне осторожен. Вигорд, ты поможешь мне донести Соломона до шаттла, и пока я буду заниматься предстартовой подготовкой, обработаешь раны Соломона. Надеюсь, ты умеешь управлять кораблём, потому что мои познания в этом деле заканчиваются на предстартовой подготовке.


- Естественно я умею, ведь я же собирался покинуть крейсер.


- Отлично, тогда поторопимся. Зиг, если что, просто сделай вызов на мой коммуникатор, и я буду знать, что у тебя проблемы. Но будь крайне осторожен. И если что, затаись и говори всем, что знать не знаешь где я, а Соломона так вообще неделю не видел. Ну, в общем придумаешь. А как достигните Эвендала, убеги.


- Понял друг.


Зигмунд и Игнациус, обнялись по дружески и, пожелав друг другу удачи разошлись в разные стороны.

Показать полностью

«Мы разрабатываем системы для дронов, которые автономно летают на высоте до 12 метров». Студент-технарь тестирует UltraWide-монитор

Месяц учебы на Пикабу завершился (и уже начался Месяц аудио и музыки). Вы читали про сайты для самообразования и, возможно, даже попытались самостоятельно сделать стикерпак для телеграма. Но какой месяц учебы без главных страдальцев героев. На этот раз UltraWide-монитор 38WK95C испытывал в работе студент Московского Политеха и сотрудник Сколковского института науки и технологий.


Меня зовут Егор и, как вы уже поняли, я студент. Специализация моей кафедры — анализ больших и открытых данных. Жизнь современного студента технического вуза — это не только учеба с утра до вечера (и тусовки с вечера до утра). В моем случае много времени отнимают научная деятельность и работа. Я программист в стартапе аспирантов лаборатории космической интеллектуальной робототехники Сколковского института науки и технологий. Попробую объяснить, как до этого дошел и чем занимаюсь.

«Мы разрабатываем системы для дронов, которые автономно летают на высоте до 12 метров». Студент-технарь тестирует UltraWide-монитор Длиннопост

Робототехникой я увлекся еще в школе. С первого занятия затянуло, так роботы стали главным хобби. Регулярно участвовал в разных российских и международных соревнованиях, получал награды, копил опыт.


Сначала меня позвали в команду Сколтеха по робототехнике, а после соревнования Eurobot — взяли работать в лабораторию. Наш стартап направлен на автоматизацию инвентаризации складов. Мы производим целые системы — от гаек и кусков железа до реальных роботов. Потом все это внедряют на склады, чтобы обеспечить безопасность. Конкретно я в этом проекте отвечаю за разработку систем навигации и локализации для мобильных роботов и дронов. Недавно, например, написал систему локализации дрона с помощью нейронной сети. Теперь дрон по картинке с камеры понимает, где он находится: сам определяет расположение объектов и корректирует свою позицию.

«Мы разрабатываем системы для дронов, которые автономно летают на высоте до 12 метров». Студент-технарь тестирует UltraWide-монитор Длиннопост

Иногда я провожу за компьютером по 6-8 часов в день. Если завал на учебе, то и вовсе по 12 часов. Так что предложение ребят из Пикабу протестировать ультраширокий монитор от LG было кстати.


Монитор доставили прямо на работу, в лабораторию робототехники. Распаковал коробку, а там: гигантский изогнутый экран, куча разных кабелей и пачка инструкций. Честно сказать, с техникой я не то чтобы дружу. С алгоритмами, большими данными и дронами у меня точно лучше. Поэтому слегка напрягся при мысли, что сейчас мне предстоит самому устанавливать эту громадину.


Установка монитора заняла от силы минут 15 – даже у человека с такими кривыми руками, как у меня. Поначалу кажется, что тонкая ножка не выдержит громадину, но нет – стоит надежно, а место на столе будто бы и не занимает. Подставка регулируется: можно изменить высоту и угол наклона. У меня чувствительные глаза, чуть что — сразу режет и слезятся. Поэтому тут выставляю четкое на уровне глаз. Следующий шаг – настройка изображения. С помощью кнопки-джойстика открыл меню для доступа ко всем цветовым настройкам. Тут раздолье: режим для просмотра кино, работы с фотографией, приглушенного света в комнате. Я выбрал обычный пользовательский.

«Мы разрабатываем системы для дронов, которые автономно летают на высоте до 12 метров». Студент-технарь тестирует UltraWide-монитор Длиннопост
LG 38WK95C
Диагональ — 37,5’’;
Разрешение — 3840х1600;
Соотношение сторон — 21:9;
Макс. частота обновления кадров — 61 Гц;
Время отклика — 5 мс;
Подсветка, HDR 10, изогнутый экран, антибликовое покрытие.

Учусь я на кафедре анализа больших и открытых данных, а это значит, что нужно постоянно читать (и анализировать!) графики и таблицы исходных данных. Когда привезли монитор, я дописывал отчет по летней практике. Как это выглядит? Пара десятков открыток вкладок в браузере и несколько программ: Jupyter Notebook, Gazebo simulator, Rviz, Pycharm, GIMP. На стандартном экране между ними пришлось бы все время переключаться (это раздражает). Тут я оценил одно из преимуществ 21:9 мне удалось разместить почти все программы на одном экране. Копировал текст, графики, параллельно подглядывал на другие отчеты или требования к ним. На экране даже нашлось местечко для YouTube – ну чтобы писать отчет было веселее.

«Мы разрабатываем системы для дронов, которые автономно летают на высоте до 12 метров». Студент-технарь тестирует UltraWide-монитор Длиннопост
LG 38WK95C с разрешением QHD+(3840x1600) дает в три раза больше рабочего пространства, чем в привычном разрешении 1920х1080. Специально для просмотра и обработки информации.

Это что касается учебы. Разработка роботизированных систем тоже занимает прилично времени и места на мониторе: открыто много скриптов, визуализатор данных с робота, терминал с логами и другие окна. Начинается все с анализа на бумаге. Затем пишутся первые простейшие скрипты, которые отлаживаются в симуляции (сам сделал). Дальше вводим фичи, вновь проверяем в симуляции. Да, симуляция нужна почти на каждом шагу, все-таки мы работаем с дроном, который автономно летает на высоте до 12 метров, — цена ошибки велика.


Так рождается система — автономная мобильная платформа для зарядки дрона и его перевозки на большие расстояния и сам дрон, который автоматически сканирует места, где человеку опасно работать.

«Мы разрабатываем системы для дронов, которые автономно летают на высоте до 12 метров». Студент-технарь тестирует UltraWide-монитор Длиннопост

В лаборатории все коллеги работают за стационарными компьютерами, но моей обновкой все равно интересовались: откуда взял? А изогнутый экран не мешает? Может нам тоже такой приобрести? Не могу однозначно сказать, работал ли я быстрее. Но если вам необходимо открывать несколько окон с таблицами и графиками, широкоформатный монитор явно не помешает. Как минимум это удобно.


Читайте также:

4 инструкции, которые научат вас создавать гифки, ремиксы и стикеры в телеграме

9 нескучных сайтов для самообразования

Посты пикабушников про учебу

Показать полностью 4
Отличная работа, все прочитано!