Сообщество - Сообщество фантастов

Сообщество фантастов

3 430 постов 7 591 подписчик
38

В помощь постерам

Всем привет :)

Буду краток. Очень рад, что так оперативно образовалось сообщество начписов. В связи с тем, что форма постов в этом сообществе будет иметь вид текстов (а также для того, чтобы не нарушать правила сообщества), предлагаю вашему вниманию пару удобных онлайн-сервисов для хранения текстов. Было бы здорово, если бы админ (если есть такая возможность) закрепил этот пост. Если нет - то добавил бы ссылки в правила сообщества. Итак:


http://pastebin.ru - довольно удобный онлайн сервис, хотя и используется в основном, насколько я знаю, для хранения кодов. Можно настроить параметры хранения - приватность, сроки и т.д. Из минусов - не очень приятный шрифт (субъективно), зато не нужно регистрироваться.


http://www.docme.ru - так сказать, усложнённая версия. Можно хранить документы в различных форматах, такие как pdf, doc, и прочие популярные и не очень форматы. Из минусов - для комфортного пользования необходима регистрация.


UPD.

http://online.orfo.ru, http://text.ru/spelling - сервисы онлайн проверки орфографии. Простенькие, понятно как пользоваться, кому-то, возможно пригодится (возможно, и этому посту тоже:))


UPD2.

http://www.adme.ru/zhizn-nauka/24-poleznyh-servisa-dlya-pish...

Больше (24) различных сервисов, много полезных, и не только для художественной литературы. Смысла перепечатывать всё сюда не вижу, итак всё собрано в одном месте.


Предлагаю следующую форму постинга - пикабушник (ца) выкладывает отрывок из своего опуса, а сам опус заливает на вышеуказанные сайты и даёт ссылки. Так посты будут выглядеть прилично, не будет "стен текста".

Собственно, наверное всё. Если есть, что добавить - пишите в комментах.


P.S. Надеюсь, я правильно понял систему сообществ:)

13

Я и мой дрон -7

Я и мой дрон

Я и мой дрон - 2

Я и мой дрон -3

Я и мой дрон - 4

Я и мой дрон - 5

Я и мой дрон - 6


Никто так и не узнал никогда, откуда он взялся: из параллельной вселенной, из иного измерения или просто выскочил из подпространства, как черт из коробочки. Просто он вдруг возник в пределах лунной орбиты и, наращивая скорость, помчался к Земле. Чужой корабль. Не наш, не земной.


Все произошло так быстро, что люди просто не успели среагировать. К тому же, он двигался со стороны Солнца. К тому же технологии пришельцев явно превосходили возможности землян, которые только-только начали осваивать родную систему. К тому же…


Наверное, можно найти еще кучу всяких оправданий, только суть дела это не изменит – человечество оказалось беззащитно перед нападением пришельцев. Да и сам факт нападения бездарно проморгало. Чужой корабль засекли лишь на подлете к Земле.


Экипаж космической станции своими глазами наблюдал невероятное зрелище – огромный, не менее километра в длину, чужой космический корабль вдруг легко, как капля ртути, распался на небольшие зонды, которые, не тормозя, вошли в атмосферу планеты.


Командир станции, наплевав на инструкции и политику, воспользовался открытым каналом связи.


- Это вторжение! – срывая голос, кричал он. – Это инопланетное вторжение! Внимание всем жителям Земли! На нас напали из космоса!


Конечно, армии всех стран, объявили боевую тревогу. Конечно, в воздух были подняты тысячи истребителей и беспилотников, из шахт в зловещем молчании поползли ракеты с ядерными боеголовками, радары ПВО лихорадочно обшаривали пространство в поисках агрессора. А шустрые юркие зонды, тем временем, хозяйничали в воздухе.


Они возникали то тут, то там, летели какое-то время прямо или по замысловатой траектории, потом исчезали и появлялись вновь, в другом месте. Не засекаемые никакими радарами, никакими системами наведения, но прекрасно видимые человеческим глазом, они деловито шныряли туда-сюда, занимаясь своими делами. И плевать им было на всю мощь объединившегося человечества. Точнее, сплотившегося. Как сплачиваются вчерашние недруги перед лицом настоящего врага.


Это продолжалось пять часов сорок семь минут. И все это время земляне пытались атаковать агрессоров. Их били в воздухе – истребители расстреливали свой боезапас до железки, дроны шли на таран. Их били с земли – тысячи боеголовок вспарывали и пятнали кляксами небо, даже древние зенитки не остались в стороне и азартно тарахтели, звонко плюясь отстреленными гильзами. Из глубин океанов всплыли новейшие засекреченные субмарины и расчехлили свои новейшие засекреченные пушки. Тщетно. Агрессор был неуязвим, а вот земляне пострадали от дружественного огня.


Впрочем, совсем без потерь инопланетяне не обошлись. Один зонд был взорван над Европой. Скорее всего, это была случайность, он просто столкнулся с ракетой в момент своего выхода из подпространства, но все равно это была победа, потому что доказывала, что врага все-таки можно уничтожить. Второй зонд подвергся атаке русского самолета с электромагнитной пушкой на борту. Потеряв управление, зонд рухнул в Тихий океан, где его подобрал американский тяжелый крейсер из авианосной ударной группы «Энтерпрайз».


Правда, на самих инопланетян эти потери не произвели никакого впечатления, они их попросту не заметили, и покинули Землю лишь после того, как завершили свою таинственную миссию. В один момент все оставшиеся зонды дружно рванули в космос (потом подсчитали – их было тридцать два), небрежно уклонились от столкновения с кораблями ВКС, потом встретились, слились в одно целое и на полной скорости начали удаляться от Земли. Это можно было бы счесть бегством, но бегством это не было точно. Как и отступлением.


- Они сделали все, что хотели, и теперь возвращаются домой, - сказал молодой генерал Ричард Коллинз. В тот момент он и не подозревал, что его частное мнение разделяют тысячи людей по всему миру.


А потом произошло то, чего никто не ожидал.


Следом за удаляющимся кораблем чужих помчалась китайская «джонка» - быстроходное, но хлипкое одноместное суденышко, не оснащенное никаким серьезным вооружением. Так, корабль-разведчик, а не реальная боевая единица.


Может быть, чужаки не торопились. Может быть, китайские «джонки» оказались мощнее, чем заявляли китайские товарищи. Как бы то ни было, «джонка» догоняла инопланетный корабль, и всем наблюдателям (а их хватало и на Земле, и на орбите) стало понятно – тейконавт пошел на таран.


Это было очень героически и очень глупо.


Чужой корабль, меж тем, уже покидал солнечную систему тем же путем, каким и попал сюда. Он словно бы вываливался в какую-то дыру, пространство перед ним растягивалось, истончалось, и сам корабль тоже растягивался, и вот когда пространство уже было готово прорваться, открыв проход неведомо куда, упрямый смертник все же достиг своей цели. А потом случилось невероятное.


Огромной силы взрыв прорвал истончившуюся границу между мирами (пространствами? вселенными? измерениями?), и его мгновенно всосало туда, на ту сторону. Потревоженный вакуум скрутило судорогой… и все кончилось.


Земля замерла в ожидании возмездия… а потом взорвалась всеобщим ликованием. Земля праздновала полную и безоговорочную победу. Китай объявил командира «джонки» национальным героем, а весь остальной мир охотно и совершенно искренне присоединился к чествованию первого в истории человечества всепланетного героя. Военные надували щеки и требовали дополнительных ассигнований. Политики затеяли очередную громкую свару: русские требовали отдать им сбитый инопланетный зонд, американцы признавали вклад России в дело поимки зонда, клялись, что результаты исследований будут известны всему миру, но наотрез отказывались пустить экспертов или хотя бы наблюдателей на базу «Нагасаки». Сценаристы и писатели бросились к своим компьютерам, режиссеры и продюсеры насмерть грызлись за актерский состав, а все без исключения религии переживали небывалый взлет популярности.


И на фоне этой всеобщей эйфории как-то неубедительно звучали голоса трезвомыслящих скептиков, от них попросту отмахивались, как от надоедливых мух. А зря. Их доводы стоило хотя бы выслушать.


Земля не победила, утверждали они. Это не мы выбили захватчиков с родной планеты, это они ушли, сами. Сделав то, ради чего явились. И наше земное оружие, наши мощь и единство тут совершенно ни при чем. Оставьте свою пропаганду для слабоумных.


Это во-первых.


Во-вторых, в руки экспертов попали записи взрыва инопланетного корабля. Тщательно изучив их, буквально разложив на пиксели, эксперты пришли к неутешительному выводу: герой-тейконавт тут совершенно ни при чем. В сам момент взрыва его «джонка» была цела и отчетливо виднелась на фоне вспышки. Стало быть, корабль чужаков по какой-то неведомой причине взорвался сам. Или его взорвали оттуда. Во всяком случае именно так можно было интерпретировать тонкую, едва заметную зеленоватую полосу, которая, словно копье, вонзилась в чужой корабль за миллисекунду до взрыва.


Зафиксированная лишь на одной записи, эта полоса могла оказаться чем угодно: дефектом матрицы камеры, пролетающей мимо объектива космической пылинкой, бликом. Или мощным оружием, с помощью которого кто-то с той стороны уничтожил корабль агрессоров. Версия слабая, притянутая за уши, но она хотя бы давала надежду по принципу «враг моего врага…».


Правда, возникал вопрос, почему эти неизвестные благодетели, уничтожив врага, не заглянули к нам? Просто чтобы убедиться, что с нами все в порядке? Не захотели? Не смогли? Или мы их в принципе не интересуем?


(А ты сам-то как думаешь? – спросила я. Их взорвали или они сами? А не было никакого взрыва, сказал Ванька. То есть был, но штатный. Просто мы наблюдали старт космического корабля. Отсюда – туда. Нет, подожди, сказала я. А как же вспышка? А луч этот зеленый? Ведь ясно же, что в них стреляли. Супермощным лазером каким-нибудь. Совершенно не ясно, возразил Ванька. Вспышка… Подумаешь, вспышка! Ты видела в хрониках старты космических кораблей с Земли? А я видел… Ничего они не взорвались, Сильвия. Включили какой-нибудь луч-навигатор, дали форсаж на движки и спокойно смылись к себе домой. А бедолага китаец либо сгорел, либо его утянуло за ними. Уж и не знаю, что лучше)


Ну и в-третьих… Самое главное – цель их короткого визита. Которая так и осталась загадкой. Сбор информации? Слишком короткое время они пробыли на Земле. Разведка боем? Какая-то слишком долгая получилась разведка, ведь уже с первых минут было очевидно, что земные технологии проигрывают по всем фронтам. Контакт? Странный какой-то контакт, с нулевым результатом. Правда, мы убедились, что не одни во Вселенной… но с таким же успехом они могли прислать нам какие-нибудь сигналы. Зачем весь этот цирк с зондами?


А в том, что это были именно зонды, уже никто не сомневался. Ну, почти никто. За исключением обитателей одной ничем не примечательной военной базы на красивом зеленом острове, который располагался в сотнях милях юго-западнее «Нагасаки».


- Мы не знаем, зачем они пришли к нам и почему ушли, - заявил один авторитетный ученый. – Возможно, и не узнаем никогда.


К сожалению, он ошибся.


... С самого начала было ясно, что никакой это не менингит. Из общего только высокая температура и головная боль. Но ведь надо же было его как-то называть. Согласитесь, «менингококковая инфекция» звучит гораздо лучше, чем «неизвестная инфекция неизвестного происхождения». И паники не вызывает.


Впрочем, от паники жонглирование терминами не уберегло. Когда пандемия охватила всю планету, а это случилось на следующие сутки после нападения чужих, когда стало ясно, что зараза эта косит исключительно детей от нуля до 14-16 лет, когда не осталось никаких сомнений в том, кто виновник трагедии…


Правительства разных стран одно за другим вводили военное положение, закрывали границы, объявляли самые жесткие карантинные меры, но ничего уже не могло помочь.


А еще через два дня дети стали умирать. И в самых передовых больницах, и в грязных хижинах; и в тропиках, и за Полярным кругом; инвалиды, аллергики и те, кто никогда не жаловался на здоровье. В безумно короткий срок погибло девяносто процентов детей, а те, кто выжил…


У тех, кто выжил, сохранились базовые рефлексы, вроде дыхания, чихания и глотания, но ни о какой рассудочной деятельности и речи не шло. Маленькие, неподвижные, равнодушные ко всему на свете «овощи». Часть из них умерло от истощения и обезвоживания, часть выжила, подключенная к ИВЛ и парентеральным зондам, но это было уже неважно.


Правда, оставалась надежда на следующее поколение, но ей было не суждено сбыться – все дети, родившиеся через неделю, месяц или год после Нашествия, в точности повторили судьбу своих старших братьев и сестер.


Это был приговор. Человечество было обречено.


И на фоне этой поистине вселенской трагедии незаметным остался тот факт, что некоторые взрослые тоже оказались подвержены этой инфекции. Умерло какое-то необыкновенное количество стариков? И что? Старики на то и старики, чтобы умирать. У части выздоровевших отмечается значительное снижение интеллекта и памяти? Да плевать! Пусть хоть все на свете превратятся в идиотов! Зачем думать, вспоминать? Жить зачем, когда нет детей? И никогда больше не будет!


По планете прокатилась волна самоубийств. С собой кончали одиночки, семьи, целые общины. Лишенные будущего, люди не видели смысла длить жалкое существование. По самым осторожным подсчетам, эта волна унесла более тридцати процентов дееспособного населения.


Жить оставались по разным причинам. Глубоко религиозные люди самоубийство отрицали в принципе, считая, что должны до конца испить чашу страданий. Несчастные родители не могли покинуть своих беспомощных детей. Кроме того, они все еще надеялись. Махровые эгоисты собственное благополучие ставили превыше всего и собирались с комфортом прожить отпущенный им срок. Были те, кто просто боялся смерти. Или те, у кого, как ни странно это прозвучит, все оказалось в полном порядке. Их было немного, но и не сказать, чтобы совсем мало: двадцатилетние дети, сорокалетние родители, шестидесятилетние бабушки и дедушки. Которые оказались не восприимчивы к внеземной инфекции.


Еще оставались две колонии на Марсе, город и шахты на Луне, космонавты и туристы на орбите, но их в расчет можно было не брать. Несмотря на то, что инфекция их не коснулась. Оставаясь в изоляции, они были обречены, ведь автономностью там и не пахло, все они зависели от Земли. Вернувшись на Землю, они подвергали себя страшному риску. Но они решили, что это лучше, чем верная смерть.


(Знаешь, сказал Ванька, в те дни на Луне оказалось двое или трое детей. Твоих лет, кажется. Представь себя на месте их родителей. Я представила и чуть не задохнулась, представив на их месте моих маму с папой. И что с ними стало? С этими детьми? – спросила я. Они остались, сказал Ванька. Там, на Луне. Одни? – ужаснулась я. Нет, с кем-то из взрослых, сказал Ванька. Они там прикинули, что смогут продержаться несколько лет, пока дети не подрастут. Или пока на Земле не разберутся с пандемией. Продержались? – спросила я. Да, сказал Ванька, целых четыре года. А потом? – спросила я. – Их забрали, да? Вернули на Землю? А потом людям стало не до космоса, сказал Ванька)


Но были и те, кто выжил благодаря лишь ненависти. Загнав личное горе в самую глубину души, они, до хруста стиснув зубы, заставили себя жить и работать. Ради человечества. Ради будущего.


Среди них был Ричард Коллинз.


Он явно был незаурядным человеком, этот молодой генерал, если в те дни, когда царили всеобщая паника и отчаяние, когда небо рухнуло на землю, он не только выстоял сам, но и сумел сплотить насмерть перепуганных, полумертвых от горя людей в некое подобие научного коллектива. Он действовал жестко, жестоко даже, он беспощадно расправлялся с бунтарями и паникерами, но добился своего. Правда, за ним стояла армия, небольшая, но хорошо вооруженная и подготовленная… но ведь эту армию надо еще суметь возглавить!


Он сумел. И объявил себя наместником Бога на вверенной ему военной базе. Каковой он с нынешнего дня считает весь остров. По крайней мере, до тех пор, пока не отменят военное положение или ему не пришлют замену.


- Работайте, - сказал он. – Работайте, черт вас возьми! У вас же больше ничего не осталось, кроме работы! Разберите этого маленького полудохлого ублюдка на атомы, но дайте мне вакцину.


- А как же контакт? – спросил кто-то.


Коллинз улыбнулся, и от этой его улыбки у людей, которым, как им самим казалось, нечего было уже терять, мороз продрал по коже.


- Работайте, - повторил Коллинз. – А я обеспечу вас всем необходимым.


И люди принялись за работу. А что им еще оставалось?


Тем более что проблема вакцины естественным образом выходила на первый план.


Извлеченный из зонда пришелец действительно оказался маленького роста и не подавал признаков жизни. Нет, сердце у него билось, легкие исправно втягивали воздух, но он не двигался, на окружающее не реагировал, даже на болевые раздражители, так что эпитет, которым его наделил Коллинз, был вполне уместен. А еще он оказался стопроцентным гуманоидом. А еще он никогда не был на базе «Нагасаки».


Это была классическая, как из учебника, операция прикрытия. И только всеобщей неразберихой можно объяснить тот факт, что она прошла без сучка, без задоринки.


Зонд вскрыли еще на субмарине, которая на всех парах мчалась к Новой Зеландии. Зонд стал проявлять активность, и капитан не захотел рисковать. Он был свято уверен, что живой пес лучше мертвого льва.


И не ошибся.

Показать полностью
5

Пионеры Генома. Глава 29 Лета

Пионеры Генома. Глава 28 Пилоты

Пионеры Генома. Глава 29 Лета Фантастика, Попаданцы, Космические исследования, Длиннопост

Если кто-то думает, что жизнь бойца особого корпуса состоит из сплошных силовых операций, он здорово ошибается. По большей части, она состоит из рутины, в которой составление рапортов и отчётов - ещё не самая неприятная часть.
Каждой силовой операции предшествует аналитическая работа, внедрение, и только потом, итогом, силовая операция. В случае крайней необходимости.
Как говорит Ян:
«Нас слишком мало, чтобы действовать без веских на то оснований»
«Мы не мясники, мы – микрохирурги, занимающиеся лечением организма под названием «общество». Потому не можем позволить себе малейшую небрежность или невнимательность»
«К каждому этапу работы должно подходить с полной самоотдачей»
«Какая бы роль тебе не досталась, будь в ней безупречен»
Даже если это роль уборщика, виновата, младшего лаборанта.
Так получилось, что на Лету мы с Вайлисом прибыли первыми из отряда. Антон с Дженни завербовались раньше, но в их группе был недобор специалистов, поэтому отправку отряда задерживали. Всё-таки доставка колонистов в дальний сектор человеческого пространства, да ещё по новой трассе, недешёвое удовольствие.
Ян с Германом тоже застряли, исключительно из-за Геры. Ящероиды считались прекрасными специалистами по биомеханике, талантливыми психотехниками и бойцами. Их раса в целом была дружественно настроена к людям. Но, как и все Чужие, проживающие на территории Человечества, при приеме на работу подвергалась особо тщательной проверке.
Периодически Чужие возмущались и требовали отменить эту процедуру, но Совет Безопасности на это возражал, что и люди на территориях Чужих подвергаются такой же проверке.
Так и получилось, что мы с Вайлисом приступили к работе первыми.
С назначением нам повезло. Вайлис получил работу в лаборатории по разработке и отладке систем жизнеобеспечения и защиты. Я ему слегка завидовала, что греха таить. В РОСе, как любовно её называли, царили нанотехнологии. То, что раньше весило много килограммов и приходилось запихивать в громоздкий скафандр, снабжённый мышечными усилителями, спецы людей и Чужих пытались организовать в нановещество, реагирующее на изменение в окружающей среде. И у них выходило!
Внешне нановещество напоминало плотную плёнку, непроницаемую для излучений и агрессивных веществ, стойкую к перепадам температур, особо прочную. Самым сложным было добиться асинхронной реакции этого вещества. Например, в районе лица плёнка должна была пропускать кислород, отфильтровывая вредные излучения и вещества, и с этим было пока плохо. Плёнка или вовсе не пропускала ничего, или реагировала всей поверхностью.
Сейчас специалисты пытались «научить» нановещество взаимодействовать с нервными рецепторами человеческого тела. Пока, правда, безуспешно.
Меня направили в лабораторию, где занимались исследованиями адаптационных механизмов биологических организмов. Как в физиологическом, так и в психологическом аспектах. Нашей отправной точкой и лозунгом большинства экспериментов был девиз «Бытие определяет сознание».
Известно ведь, что физическое состояние организма влияет на ряд личностных качеств и наоборот. Из этого следует, что постоянное пребывание в изменённом теле накладывает отпечаток на психику.
Учёные нашего отдела пытались создать препараты, стимулирующие адаптационные механизмы биологического организма, отследить психологические изменения, сопровождающие адаптацию, и взять всё это под контроль.
Экспериментировали, конечно, на животных, а ещё на рептилиях, птицах и моллюсках. Потому что даже в виртуале смоделировать можно не всё, живой организм ограниченно предсказуем, а, значит, без вивария было никак не обойтись. И, как любые обитатели вивария, местные питомцы требовали ухода, внимания и заботы. Что и обеспечивал им младший лаборант. Также в его, то есть мои, обязанности входило поддержание порядка в лаборатории и ликвидация последствий проводимых здесь опытов.
Чем я третий час сейчас и занималась. Подопытный примат отреагировал на введение препарата А4 повышением агрессии и выпадением шерсти. И это нам с ним ещё повезло.
Тем не менее, я вспомнила много идиоматических выражений, убирая осколки считавшихся небьющимися колб и клочья шерсти примата.
Я надеялась, что после испытательного срока мне доверят что-то более интересное, чем забота о виварии. Вайлис периодически посмеивался надо мной, каждый раз при встрече интересуясь, что нового выкинули мои подопечные. Раньше я животных любила, и сейчас мне тоже было их жалко, но, иногда, очень хотелось взять какого-нибудь морщинистого питона за хвост и выкинуть из окна.
Животные у меня под опекой были самые разные - как местные виды, так и привезённые с других планет. И безобидных среди них было очень мало. Поскольку все они были вовсе не в восторге от нахождения в виварии, они так и норовили устроить мне какую-нибудь пакость - укусить, плюнуть токсичной слюной, порвать когтями одежду, нагадить. И их совершенно не волновало, что именно я кормлю их и чищу. Справедливости ради надо сказать, что и учёным, которые с ними работали, они платили той же монетой.
До конца испытательного срока меня не посвящали в подробности проводимых экспериментов и введение препаратов не доверяли. Не имея возможности непосредственно узнать направление эксперимента, я пыталась изучать и анализировать реакции на них животных. Тем более, что наблюдение за поведением и состоянием подопытных всё равно входило в мои обязанности.
Выводы, из-за нехватки образования, было делать сложно, но настораживало меня многое.
Начнём с того, что животные вивария изначально отличались высоким коэффициентом интеллекта и эмоциональностью (для животных, конечно). Часть из них, после экспериментов, поднималась на несколько ступенек вверх, но результат неизменно был кратковременным. У некоторых резко повышалась агрессивность против собратьев. Другие становились равнодушны ко всему. Кто-то периодически впадал в панику, кто-то пытался выбраться из вивария. Физические изменения тоже изредка наблюдались, но носили специфический характер. Надо быть специалистом по данным видам, чтобы определить, что именно они означают. Я, конечно, пыталась найти информацию, но часто попадала впросак: например, замена у чешуйчатого рукокрыла чешуи на перья, как мне казалось, свидетельствовала о его эволюции, но в местах коренного обитания рукокрылов происходило обратное - там птицы эволюционировали в чешуекрылых, потому что изменились условия обитания. Так что с тем же успехом это можно было назвать деградацией.
Что касается изменения характера рукокрыла, так он у него и изначально был не сахар, и лучше не стал. Перья ему явно не нравились, он всё время их выщипывал.
Временами на меня нападало отчаяние, и я подумывала о переходе в медицинский сектор, обслуживающий людей. Останавливало меня только то, что шансов узнать там что-то ценное было очень мало. Я была в этом уверена, потому что, благодаря моим подопечным, обращаться туда мне приходилось гораздо чаще, чем хотелось бы. Местные специалисты уже встречали меня как родную! И я могла ответственно заявить, что никаких экспериментов, забора непонятных анализов и сбора биологического материала они там не проводят.
Людей, насколько я заметила, в принципе к экспериментам в качестве участников пока не привлекали. Может, потому, что колонистов на Лете сейчас было немного, а работы хватало. Строились жилые блоки, закладывались ещё одна лаборатория и более мощная электростанция. Каждый день прибывало новое оборудование, синтезаторы пищи, фильтры для воды.
Исследовать планету тоже не спешили, ограничиваясь сбором данных с квадрокоптеров и автоматических зондов. Раз в неделю собирался отряд энтузиастов, но далеко за пределы освоенного сектора они не заходили, и ничего интересного или необычного обнаружить им к настоящему времени не удалось. Ни следов цивилизации, ни слишком опасных животных.

Были и плохие новости. История с похищениями девушек окончилась, по большому счету, ничем. Базу удалось накрыть, преступников задержали, но ни пленниц, ни биоматериалов обнаружить не удалось. Задержанные категорически отрицали все обвинения.
Нас с Вайлисом ждали бы большие неприятности, если бы при ментосканировании не обнаружились наложенные на сознание задержанных блоки.
Очевидно, наш маячок каким-то образом засекли и отреагировали. Впрочем, для дальнейшего содержания под стражей одного этого факта оказалось мало, и задержанных пришлось отпустить. Зато появились основания взять их под колпак.
Несмотря на отсутствие прямых доказательств, я почти была уверена, что биоматериал в ближайшем времени будет доставлен на Лету, а значит, существует вероятность его перехватить.
С этой идеей я и отправилась к Вайлису, после того как закончила мыть лабораторию и проведала свой зоопарк.

Вайлис сидел на улице около жилого блока и пил пиво местного производства с выражением долготерпения и сдержанной скорби на лице. В джинсах, кожаной куртке, тяжёлых ботинках и забранными в хвост волосами он здорово походил на земного байкера. Только татуировок не хватало ...

- Ну, как твои подопечные? Ещё не уморила бедных зверушек? - с порога спросил он.

- Скорее, они меня уморят. - Мрачно ответила я.- Слушай, мне тут идея пришла - что, если биоматериалы отправили обычной почтой?

- Начнём с того, что их существование в принципе под вопросом. - заметил он.

- Только для тех, кто слил всё это дело. - отрезала я.

- А его слили? - внимательно посмотрел на меня Вайлис.

- Ну, не слили. Просто проворонили. Я ведь видела помещения и девушек в них, оборудование лабораторное, контейнеры.

- Ты всё это видела в чужой памяти. Доказательств нет.

- Не бывает таких совпадений!

- Бывает всякое, чтоб ты знала. Но, в целом, я с тобой согласен. Для подобных манипуляций много оборудования и спецов не надо, и свернуть такую "лабораторию" - раз плюнуть. Ментальные блоки памяти - вот главная зацепка. Абы как их не ставят. И то, что твой парковый "охотник" пропал, тоже. Оперативно ребята сработали. А мы тупанули с тобой. Не стоило нам на следующий же день идти вербоваться. Тебя могли срисовать. Чтобы установить личность, достаточно просмотреть камеры порта и проверить списки зарегистрированных пассажиров. А дальше дело техники - отследить твой следующий шаг. Но это мой косяк.

- Думаешь, они догадались, кто мы?

- Вряд ли. Но чутье у таких тварей отменное. Могли что-то заподозрить и перестраховаться.

- В таком случае, логично было бы нас убрать.

- Ошибаешься. Им нас трогать ни в каком случае не выгодно. Ни базы, ни лабораторий ты лично не видела, следов ментосканирования не оставила. Легенда у тебя - комар носа не подточит. Твоя смерть лишь привлечёт лишнее внимание к делу. Самый для них лучший вариант - слиться по-тихому, что они и сделали.

- Они могли сообщить о своих подозрениях заказчику.

- Зачем? Чтобы их зачистили? От себя они беду отвели, а на заказчиков им по барабану. Особенно, если товар слили.

- Значит, ты считаешь, что биоматериал уничтожен? - расстроилась я.

- Я бы так и сделал. Но, они… вряд ли. Жадные очень. Скорее всего, ты права - транзитом отправили. Не зря же говорят - хочешь что-то спрятать, положи на видное место.

- Если груз отправили, то рано или поздно он будет здесь. Дело за малым - его не проворонить.

- Ты не отвлекайся, у нас другая задача. Нам надо в принципе разобраться, что здесь происходит. В багаже рыться и без нас найдётся кому.

- Можно ещё почтарей озадачить - пусть уведомляют СБ о всех отправлениях такого рода. Только без шума... - предложила я.

- Лишним не будет. - согласился Вайлис.- Сейчас наберу Яну. Пусть запрос составит и завизирует, всё равно на Таурусе без дела сидит. Клаус без официальной цидули с места не сдвинется.

- Что, всё Геру мурыжат? - поинтересовалась я.

- Его, родимого.

Вайлис быстро набрал сообщение Яну и отправил через свой многофункциональный спичч. У меня был похожий, но его пришлось оставить на базе. Не может быть у бедной студентки такой вещи. А вот старый технарь, которого изображал напарник, без этого прибамбаса вызовет подозрения.

- Хорошие новости. Процесс, наконец, пошёл. Гере дали добро на работу и контракт заключили. В течение недели ребята прибудут. - сообщил он, после секундного обмена сообщениями.

- Здорово. - порадовалась я. – Кстати, у тебя же со спичча есть выход в общую сеть?

- Ну, есть...

- Пожалуйста, пожалуйста! Можно я быстренько в одно место зайду? - попросила я.

Зная, что в ближайшее время у меня будут проблемы со связью, я договорилась с ребятами, Ингваром и Дином, что мы будем обмениваться инфой через общую сеть.

- Ну, ладно. Только не следи. Максимум, можешь кому-нибудь поставить лайк.

- Спасибо! - обрадовалась я.

Вот, чёрт! Я действительно обрадовалась! Неужели, меня наконец отпускает? Похоже на то!
Друзья подошли к делу серьёзно и даже завели свой блог, где выкладывали забавные фото и зарисовки из пилотской жизни. Оказывается, в Дине пропадал талантливый художник комиксов! Я не могла сдержать улыбку, читая рассказ "Клаус и опоздание". А Ингвар увлёкся голографированием... И как им только времени на всё хватает? Судя по маршрутной карте, работы у ребят полно!
Я посмотрела на мерцающую разноцветными точками почтовых станций карту. Сложный сектор, они такие любят. Кстати!

- Мне надо отправить сообщение!

- Начинается…- закатил глаза Вайлис. - Тебе слово «конспирация» знакомо?

- У меня друзья как раз по нашему сектору почту возят!

- Вот умеешь ты уговаривать, Ликс! Составляй. Без конкретики, но чтоб они поняли от кого и о чём речь. Отправлю в обход.

В обход - это значит, что составленный мною текст Вайлис передаст в центр, оттуда оно уйдёт к абсолютно "левому" человеку, в задачу которого входит только прослушать, запомнить и дословно передать другому, такому же "левому", и так, пока сообщение не дойдёт до адресата. Несмотря на кажущуюся сложность, схема эта работает без сбоев и быстро. Самое сложное тут - составить само послание.

- Как пиво? - поинтересовалась я, когда с делами было покончено.

- Отврат. - мрачно ответил друг. – Надеюсь, ребята догадаются привезти что-то приличное...

- Надежда умирает последней.

Я сходила к себе в корпус, взяла термос с чаем из местных травок и, вернувшись, присела рядом с Вайлисом. Он пил пиво, я чай, и вместе мы смотрели в небо Леты. Странное бледно-лиловое небо с золотистыми облаками. Где-то там были сейчас ребята, и Антон с Дженни, а ещё множество кораблей с Чужими и людьми.

Показать полностью
26

Я и мой дрон - 6

Я и мой дрон

Я и мой дрон - 2

Я и мой дрон -3

Я и мой дрон - 4

Я и мой дрон - 5


… Итак, когда меня включили…


Я не потеряла память. Я помнила все! И именно поэтому не хотела никого видеть и слышать. Но – пришлось: передо мной сидел, удобно развалившись в кресле, Павел Петрович. Он же мировая величина. Он же Ванькин дедушка. И я испытала облегчение и какую-то глупую благодарность за то, что это был именно он, а не мои мама и папа. И горькую обиду, потому что это был он, а не мама и папа. Мне так много хотелось сказать… и спросить… но это было бы так сложно с мамой и папой… Такой вот парадокс.


А еще я поняла, что лежу на низеньком журнальном столике (а Павел Петрович сидит напротив) в моем доме. В моем родном доме, который я в этот миг любила и ненавидела одновременно.


Павел Петрович курил сигарету и задумчиво рассматривал меня. В другое время я обязательно выпалила бы ему в лицо все, что я думаю, но сейчас не могла – мой дрон не повиновался мне. Поэтому я гордо молчала, сверля мрачным взглядом старика. Мне это было несложно – я не могла двигаться.


А Павел Петрович мог. Он докурил свою сигарету, потом демонстративно медленно положил мой пульт на пол, взял молоток и одним точным ударом превратил пульт в кучу обломков. А я ощутила свободу.


- Валяй, - сухо сказал Ванькин дедушка. – Лети, куда там ты хотела. Только позволь мне задать тебе один вопрос. Можешь не отвечать, если не хочешь.


- Ну? – сказала я, осторожно пробуя свой дрон. Он повиновался беспрекословно. И я поняла, что в любой момент могу свалить отсюда. Но вот беда – валить-то мне было некуда от слова совсем! Если только в Эдькину пещеру.


- Сколько тебе лет?


Я удивилась. Я ожидала другого. Что ты нашла за периметром, с кем ты разговаривала, что ты узнала, что ты собираешься делать…


- Двенадцать, - буркнула я. – Сами же знаете, чего спрашивать.


Павел Петрович покивал головой.

- Всего лишь двенадцать. Да… Каюсь, я тебя недооценил. И не только я. Иван предупреждал, но я, старый дурак, его не послушал. Я считал тебя ребенком, и был уверен, что времени у нас более, чем достаточно. А видишь, как оно все вышло.


- Хреново вышло, - язвительно сказала я, наплевав на хорошие манеры.


- Не то слово, - согласился Ванькин дедушка. – А скажи, Сильвия, ты никогда не задумывалась о том, куда переселяют тех, кто достиг четырнадцати лет? И, главное, почему?


- А чего тут задумываться, если и так все известно? – с горечью откликнулась я. – Нам надо продолжать образование, нам нужно научиться владеть своим белковым телом, нам нужно… много чего нужно, а здесь нет необходимых условий… Вранье!


- Мы не врали, - вздохнул Павел Петрович. - Просто не говорили всей правды. Потому что правда такова, что к ней нужно готовить, а не обрушивать со всего маху. От такого удара человек может попросту сломаться. Поверь, я знаю, о чем говорю.


- Человек? - переспросила я, чувствуя, как во мне закипает гнев. – Вы считаете меня человеком? Меня? Железяку? Со всеми этими вашими пультами и поводками? Которые могут отключить нас в любой момент? – Я уже кричала, я была в бешенстве, меня буквально выворачивало от беспардонной лжи, которую мне скармливали с самого рождения. И с каким наслаждением я выплескивала все это в лицо мировой величине и знаменитости! – Гады! Сволочи! Вы же нас сконструировали! Мы же машины, безмозглые механизмы! С гарантийным сроком службы. Сколько вы там говорили? Четырнадцать лет? А потом что? Нас утилизируют? Предварительно рассказав сказочку о прекрасном будущем, чтобы мы не сопротивлялись?


Павел Петрович не перебивал меня, даже попытки не сделал вставить хоть слово и только морщился от оглушающих децибел, а когда я, накричавшись, выдохлась и замолчала, тяжело вздохнул.


- Господи, Сильвия, ты сама-то себя слышишь? Машина! Механизм! С такими-то эмоциями? С такой свободой воли? Где ты видела машину, которой бы взбрело в голову сбежать за периметр? Познакомиться с посторонними людьми? А потом еще и напасть на них? А вспомни, сколько глупостей ты совершила за свою жизнь? И скажи на милость, кому нужна такая непослушная, непредсказуемая машина, которая ведет себя, как взбалмошная двенадцатилетняя девчонка?


- Откуда я знаю? – огрызнулась я. – Может, вы придумали искусственный интеллект?


- И заодно наделили его способностями, которыми не обладаем сами? – иронически приподнял бровь Павел Петрович. – Ты сама-то в это веришь? Что мы, люди, своими руками создали себе конкурентов, которые в любой момент могут нас уничтожить? Ты ведь не дура – хотя лично я стал в этом сомневаться! – ты же понимаешь, что ваши дроны совершеннее человеческих тел. Автономность, жизнеспособность, скорость реакции… и вообще скорость… Наши глаза ничто в сравнении с оптикой дронов, вы видите и слышите в таких диапазонах, которые обычному человеку недоступны… Продолжать еще или хватит?


Я угрюмо молчала. Все, что он говорил, звучало логично… но ведь его слова абсолютно противоречили тому, что я узнала! Сама узнала, лично, а не от взрослых! Я проникла в тайну, которую от нас тщательно скрывали, и не чувствовала радости. Ведь у меня появились вопросы, на которые я не могла найти ответы. Почему мы, считающиеся детьми, так не похожи на других детей и людей вообще? Почему нам для жизни нужны дроны, а им – нет? И как так получилось, что мы оказались отделены от своих белковых тел? По какой причине это произошло? И есть ли они вообще, эти тела? Может, мы все-таки механизмы? Пусть даже суперкрутые.


Неужели мы не имеем права это знать???


- Я всегда был противником подобной скрытности, - с отвращением сказал Павел Петрович. – И не я один. Твои родители, например, и еще несколько десятков человек. Мы считаем, что людям пора узнать всю правду… и вообще ее нельзя было скрывать, с самого начала. Мы не можем изменить прошлое – что случилось, то случилось, но настоящее-то в нашей власти? Эти идиоты-перестраховщики боятся, что человечество не справится с шоком, с чувством вины… Они все мозги сломали, как подсластить горькую пилюлю, а того не понимают, что тянуть больше нельзя… да и человечество само по себе гораздо более пластично, чем им кажется, иначе бы мы не выжили.


Павел Петрович уже не сидел, он взволнованно мерил комнату шагами, размахивая сигаретой и рассыпая пепел, и рассуждал сам с собой, позабыв обо мне, а я сидела тихонько, боясь пропустить хоть слово из его монолога.


- Давно пора открыто признать – человечество в неоплатном долгу перед вами и вашими родителями… а вместо этого вас загнали в резервации и скрывают сам факт вашего существования. Сколько это еще будет продолжаться? Десять лет? Пятьдесят? Сто?


- Не больше пятидесяти.


Мы с Павлом Петровичем вздрогнули и обернулись на голос – на подоконнике открытого окна сидел Ванька.


- Не больше пятидесяти, - повторил он. – Сейчас, когда сыворотка доказала свою эффективность, рождаемость стремительно растет. Знания не утеряны, технологии развиваются… так что в конце этого века люди узнают о нашем существовании. Все люди, а не нынешняя горсточка избранных.


- Это твои выводы? – деловито спросил Павел Петрович.


- Сегодня утром группа Семенова из Евразийского сектора опубликовала свой доклад. В нашей сети, в открытом доступе. – Ванька засмеялся: - Сейчас там стоит страшный шум.


- И ты, конечно, подлил масла в огонь, - ухмыльнулся Павел Петрович.


- И я, и Чжоу, и Стивенсон. Вся наша компашка.


- Ах, подлецы! – восхитился Павел Петрович и потер руки. – Ну, теперь держитесь! Академики вас живьем слопают.


- Подавятся, - небрежно отмахнулся Ванька. – К тому же на нашей стороне молодежь из Западных территорий. А это, как ни крути, почти двести голосов… если до этого дойдет… Ну и, конечно, мы надеемся на вашу поддержку, мистер Сомов, - Ванька взлетел с подоконника и совершил изящный поклон в сторону деда. – Ваш признанный авторитет… ваши демократичные взгляды… ваши человеческие достоинства, в конце концов…


Вытаращив глаза, я смотрела на происходящее и ничего не понимала. Одно было ясно – происходит нечто из ряда вон выходящее, и я каким-то боком в него влезла. Вляпалась, как говорит папа. А эти двое все говорили и говорили, то споря, то соглашаясь друг с другом, позабыв обо мне, а я изо всех сил делала вид, что меня здесь нет. Я наделась услышать что-нибудь действительно интересное, но пока самым интересным было то, что Ванька, пожалуй, не тот, за кого себя выдает. А, стало быть, такой же обманщик, как все они, и с ним мне надо держать ухо востро. Да и с родителями, кажется, тоже.


Ох, Сильвия, дорогуша, так и до паранойи недалеко!


Потом они о чем-то договорились. Во всяком случае, замолчали. Ванька (или кто он там есть на самом деле?) полез в сеть, а Павел Петрович уселся в кресло, закинул ногу на ногу и принялся тихонько мурлыкать какую-то старинную песенку. А я решила воспользоваться наступившей паузой.


- А где мои мама и папа? – робко спросила я.


Павел Петрович, прищурясь, посмотрел на меня.


- Вспомнила-таки, - ехидно констатировал он. – Заботливая дочь, ничего не скажешь. Не прошло и года… В комиссии твои родители.


- А… в какой?


- В дисциплинарной, разумеется, в какой же еще? Кто-то ведь должен отвечать за твои художества? Или ты считаешь это так, милыми проказами?


Я испугалась. Я впервые слышала о какой-то там дисциплинарной комиссии, но даже название говорило само за себя – ничего хорошего от нее ждать не приходится.


- Но почему они? – дрожащим голосом проговорила я. – Ведь это я виновата.


- Ты – несовершеннолетняя, по закону за тебя отвечают родители или опекуны. А твой отец, к тому же, подписал перед институтом обязательства сохранить экспериментальный дрон в целости. Конечно, угробить тебе его не дали, но ты была очень близка к этому.


Опять этот чертов дрон! От него все беды! Как легко и хорошо мне жилось без него!


- Лучше бы он достался кому-то другому, - вырвалось у меня, и Павел Петрович кивнул головой.


- Да, так было бы лучше. Если хочешь знать, я голосовал против тебя. Я считал – да и сейчас считаю – что дрон надо было отдать спецам из Западных территорий: там ребята взрослые, ответственные, не чета вам, мелюзге. Но эти чертовы психологи, - он почему-то ткнул пальцем в Ваньку, - уперлись. Подавай им Сильвию Хантер, и все тут! А мнение опытного человека для них так, плюнуть и растереть.


- У нас были на это основания, сэр, - возразил Ванька, продолжая копаться в сети. – И ваше личное мнение тут совершенно ни при чем. Но мы приняли его во внимание.


- Приняли они, - проворчал Павел Петрович. – Спасибо, благодетели, уважили старика!


Ванька хмыкнул. Снова наступило молчание. Я тупо смотрела на своего друга, на своего бывшего лучшего друга, и до меня постепенно начало доходить.


- Так ты что, психолог? – спросила я.


- Ну… да, в общем, - неохотно сказал он.


- Психолог, психолог, - покивал Павел Петрович. – Дипломированный.


- В двенадцать лет?


- Ну… почему в двенадцать?


- Двадцать четыре ему, - сказал Петр Петрович, вылез из кресла и стал с кряхтением разминать поясницу. – В два раза старше тебя, Сильвия, а мозгов ничуть не больше. В других обстоятельствах вы были бы отличной парочкой. Авантюристы!


- Так ты что, следил за нами… за мной? Учился с нами, дружил и – следил? – Я почувствовала, как во мне снова закипает гнев. – А я тебе все, как другу, без утайки… Гад ты, Ванька, предатель!


- Следил? – с горечью откликнулся он. – Если бы! Если бы следил, мы бы не были сейчас в такой заднице.


- Тогда я не понимаю, - сказала я. – Ты врал нам, притворялся… зачем?


- Работа у него такая, - объяснил Павел Петрович. – Влезть в чужую душу и навести там порядок. По своему усмотрению. Ты учти, Сильвия, вы все – потенциальные психопаты, у каждого из вас крышу может сорвать в любой момент. Это не шутка, кстати. А дело Ваньки - вовремя хватать вас за шкирку. И он справлялся, неплохо справлялся… вот только с тобой, Сильвия, у него вышла промашка. Не по зубам ты ему оказалась, не просчитал он тебя.


- А кто мне руки выкручивал? – огрызнулся дипломированный предатель Ванька. – Кто говорил: рано, рано, пусть девочка подрастет?.. Я докладную записку написал, - обратился он ко мне. – Чтобы разрешили дать тебе информацию, хотя бы частично. А мне тапком по носу – не суйся не в свое дело, занимайся мозгами, а не политикой. А какая, к чертям собачьим, политика, если вот передо мной девчонка, и я вижу, что девчонка эта умна не по годам, соображалка у нее работает дай бог каждому, и вопросы задает такие… конкретные, прямо в точку. А еще характер – каждой бочке затычка. Я им сто раз говорил – ситуация потенциально опасная, ты в любой момент можешь сложить два и два, и в этом случае я твои действия предсказать не берусь… Так и случилось, и что теперь делать, я не знаю, - уныло заключил Ванька.


Честно признаться, я мало что поняла из его слов, но то, что меня считают такой умной, было чертовски приятно. А еще немного было жаль Ваньку, такой он был расстроенный.


- Я никому ничего не скажу, честное слово, - на всякий случай пообещала я.


Может, это его утешит? Но Ванька только рукой махнул. То есть не махнул, а прислал мне гифку, где унылый субъект печально мотает длинным носом.


Павел Петрович крякнул и взъерошил волосы.


- Да, Сильвия, подкинула ты нам проблем. О-хо-хонюшки, и в кого ты такая… егоза? Мама с папой приличные вроде люди.


Тут я разозлилась не на шутку.


- А при чем тут мои родители? – запальчиво крикнула я. – Просто я не люблю, когда мне врут или скрывают что-то!


- То-то и оно, - вздохнул Павел Петрович и посмотрел на часы. – У нас мало времени, Иван, - негромко сказал он. – Надо что-то решать. Мое мнение ты знаешь, так что дело за тобой. Ее все равно нельзя здесь оставлять.


И вот тут мне стало по-настоящему страшно. Во всех боевиках после таких слов тех, кто слишком много знает, убивают. Я, правда, знаю не так много, но эти психи, кажется, считают иначе. Вон как переглядываются.


Тут я вспомнила, что пульт управления моим дроном разбит, и у меня словно гора с плеч свалилась. Я свободна, я могу в любой момент дать форсаж, и фиг они меня поймают! Если только у них не припасен для меня поводок. Правда, на поводок нужно особое разрешение, а его выдают только родителям или учителям… но кто сказал, что у них его нет? Да и нелегально изготовить такую штуку, наверное, несложно. Вырубили же меня там, на холме. Дотянулись и выключили.


И все равно, я почувствовала себя немного увереннее.


- Я ей все расскажу, - объявил Ванька. Павел Петрович вздохнул.


- Что, прямо здесь и сейчас?


- Да. Не вижу смысла дальше скрывать. Ты не знаешь Сильвию так, как я, у нее не голова, а компьютер. А еще интуиция. Вот только жизненного опыта с гулькин нос. Не хочу, чтобы она настоящих бед натворила.


- Ну, что ж, - Павел Петрович встал и без улыбки взглянул на меня. – Держись, Сильвия, тебе придется узнать много нового и… неприятного. Пойду готовить эвакуацию.


Он ушел, а мы с Ванькой почему-то замолчали. Первой не выдержала я.


- И что ты собрался мне рассказать?


- Правду.


- Очередную? – уточнила я. – Предполагается, что я должна буду безоговорочно в нее поверить? Ну, давай попробуем. Но сначала я задам тебе несколько вопросов.


- Задавай. Обещаю не врать. А верить мне или нет, решать тебе.


- Хорошо. Вопрос первый: мы – люди?


- Да. Самые настоящие, рожденные людьми и от людей. А такими, какие мы есть, нас сделала болезнь.


- Она… излечима?


- Нет.


- И я… и мы никогда не станем такими, как другие люди? Как обычные люди?


- Никогда.


Ванька посмотрел мне прямо в глаза. И послал мне смайлик. У него отличная коллекция смайликов, и я сразу поняла, как ему жаль, что он должен мне все рассказать, но у него нет выбора, и он просит меня быть сильной.


Может, я все это придумала, но мне стало чуточку легче.


- И что это за болезнь? – шепотом спросила я.


- Понимаешь, - после долгого молчания сказал Ванька, - по утвержденной Советом программе полную информацию мы получаем к шестнадцати – семнадцати годам. А с четырнадцати нас начинают готовить к этому, шаг за шагом. И все равно – знание дается очень нелегко. Бывают срывы и… разные неприятности. Тебе двенадцать. У нас нет методик, рассчитанных на твой возраст, но наши специалисты сделают все, чтобы сгладить шок. А я не смогу. Меня этому не учили. Меня учили лишь определять степень моральной и психологической готовности ребенка выйти из зоны комфорта.


Да, мне двенадцать, но я прекрасно поняла, что он хочет сказать. Наверное, я действительно умная.


- Знаешь, - сказала я. – Не так давно меня спрашивали, с какого возраста можно использовать мой дрон. А я ответила – с любого. Потому что малышу все равно, с каким дроном начинать. Он ко всему приспособится. Просто не сразу освоит все его возможности. Теперь я узнала, что есть дети, не пользующиеся дронами. И чуть с ума не сошла, когда поняла, что меня всю жизнь обманывали. А если бы я это знала с рождения? Если бы мы вместе играли… и все такое… Я справилась с дроном, и с этим тоже справлюсь. Так что валяй, выкладывай. Твой дедушка сказал, что у нас мало времени.

Показать полностью
120

Прощание с Москвой. глава - 3

Прощание с Москвой. глава - 3 Фантастика, Авторский мир, Будущее, Москва, Длиннопост

Начало тут: Прощание с Москвой. глава -2

Прощание с Москвой.  глава - 1



Усатая толстая женщина за стойкой выла басом и театрально заламывала руки:


— Только уснул на пару часиков! Только глаза закрыл! Всю ночь к экзаменам готовился. Трое суток, почти без сна! За что страйк? Мне к девяти утра на экзамен. Отмените - ну чо, я вам сделал?!! А?


“Это тоже андроид?!!” — от удивления у Виктора вытянулось лицо. Он настолько привык к внешне идеальным роботам — помощникам окружавшим его сначала в институте где он лежал, а потом в профилактории, что он и подумать не мог о таких. Впрочем, это же андроид, ему же рассказывали, что внешность можно изготовить любую, как же он сам не догадался? Позор какой. Просто позор!


— Перебьешься! — мстительно ответил Павел обращаясь к невидимому оператору — Оповещение всем пришло и только ты один не отреагировал. Дрых без задних ног. Я, может, тоже спал, но прибежал в чём было прямо из гостиницы, а ты нашему уважаемому гостю пищу для туристов подсунул.


И он в качестве доказательства поднял с тарелки чебурек и помахал им в воздухе.


— Не я это! Марфа, на заводских настройках, а он бублик предъявил. С бубликами только старики и туристы! На местных, она натаскана, а его лицо не было идентифицировано поэтому она сработала на автомате. Сжальтесь!


— Бублик? — не понял Виктор.


— Это он про ваш браслет говорит. Отмазывается, что от инфосети отключился, — объяснил Павел.


— Не отключился, а попросил чтобы отключили! — почти прорыдала продавщица. — Экзамен устный. Я не хотел чтобы меня отвлекали посторонней информацией, а вы только через два часа появиться были должны. Я всё просчитал! Пожалейте, мне за ваш страйк ещё полгода, дополнительно, на Марфах по всему городу сидеть.


— Да пожалейте вы его. Он же не знал, — попросил Виктор.


— Не знал. Это его проблемы. Ладно, но только ради вас, — Павел ворча уселся обратно на стул и скомандовал:


— Рыгаловку убрать! Виктору Ивановичу, горячий куриный бульон - подать! А мне сока апельсинового. Тогда, может и помилую.


— Сей момент! — расцвела в улыбке усатая женщина — Ещё, для моциона, имбирный чай с лимоном, очень рекомендую. У меня индийский сбор, пять минут всего.


— Вы, Виктор Иванович, чай будете? — поинтересовался Павел.


— Да я уже, вроде,согрелся. Не стоит так ради меня волноваться.


— Ваше здоровье, Виктор Иванович принадлежит народу, — сурово произнёс Павел, — ведь вы не представляете себе на что в наше время способна экстренная служба. Вы команду врачей с низкого старта сняли. Они уже готовы были за вами ехать, а после такого финта какая вам Москва? Профессор Потехин восторжествует и отправит вас на покой с чистой совестью.


Виктор не ответил ему. Посмотрел в сторону. Темно за окном. Только свет от фонарей вдали освещавших пустынное здание железнодорожного вокзала. Чем то этот вокзал напоминал ему, сейчас, его самого. Пустынного, брошенного, а наверху давящая пристройка-корона.


Подошёл ковыляя андроид с пластиковым подносом,поставил перед ним чашку горячего чая, сахарницу и забрал многострадальные чебуреки.


— А почему вы от инфосети отключаетесь? — спросил у него Виктор.


— Так как же иначе? Все отключают на время экзаменов, — в басе продавщицы слышалось недоумение,— мы должны сами осваивать материал, без подсказок.


— Подсказок?


— Виктор Иванович, давайте лучше я объясню, на понятном языке. А он пусть шуршит себе. Ему ещё нашей смене пайки в дорогу готовить, как раз к самому своему экзамену и управится, — предложил Павел.


— Да я уже приготовил всё. На двадцать человек. В холодильниках, с вечера лежит, что вы как… Я не знаю… — оправдываясь доложил оператор.


— Страааайк. — пропел напоминая Павел и оператор тут же начал изображать суету. Забегал, загремел тарелками. Виктор увидел в углу интересный шкаф, c стеклянной дверцей в котором разогревалась еда. СВЧ?


— Вы, когда в школе учились на уроках списывали? — поинтересовался Павел.


— Что? Конечно. Все списывали, — опомнился он.


— Пейте чай. — порекомендовал молодой человек после чего продолжил. — И учились вы в техникуме. Значит делали шпаргалки?


— Ну да.


— Представьте, что у вас имеется быстрый доступ к любому теоретическому материалу и пояснения записанные другими людьми заранее. Как раньше, в Ютубе. Вы можете пользоваться любой информацией, вам переведут любой текст и слова сказанные на иностранном языке с учётом местных особенностей характерных только для природного носителя этого языка. Разве вы не воспользуетесь таким справочным материалом? Разве, после такого, вы захотите до всего доходить своим умом и прилагать собственные усилия?


Виктор задумался.


— Именно поэтому школьников и студентов отключают?


— Так у нас нет другого выхода. Человечество накопило огромный потенциал и постоянно пополняет его. Мы могли пойти по пути американцев из северных штатов Америки. Там, с учётом местных обычаев политкорректности, ребёнок не обязан учиться, ему все предоставит государство. Образование, получаемое с применением насилия, с их точки зрения, ущемляет детей как полноценных граждан имеющих право на свою точку зрения и равные возможности. Таким образом, у них растёт число альтернативно одарённых детей, которые зависимы от инфосети и уменьшается число действительно грамотных и образованных людей. Поначалу, у нас в России, тоже такой бардак с образованием был. Тяжелое наследие “ЕГЭ” — понимаете? Зачем, собственно учиться, когда за тебя всё могут посчитать нейросети? Любую простую работу могут сделать андроиды и умные машины. Ими только командуй. Общество испугалось таких перспектив и было принято решение использовать старинный метод “кнута и пряника”. Школьников и студентов ограничивают в пользовании инфосетью. Только самое необходимое — хорошо учился и проявил себя получаешь ту работу, которая тебе интересна. Ленился и бездельничал — максимум на что можешь рассчитывать это оставаться в погонщиках.


— Погонщиках?


— Погонщики андроидов. Так мы в просторечии называем операторов.


— А что разве это плохая работа?


— Да как вам сказать, она для детей. Пока дети играют в игрушки - им интересно, но мы взрослеем и игрушки становятся чем-то постыдным. Люди постарше вообще ненавидят связываться с андроидами, вспоминая, что благодаря им они чуть было не остались без работы.


— Странно, что с появлением андроидов вы по прежнему продолжаете трудиться. В институте я видел врачей, которые работали и без помощи искусственных помощников. Сами. Для меня всё это весьма удивительно.


— В некоторых маленьких странах так и делают. Население развлекается и отдыхает, но мы пошли другим путём.


— Это каким же?


Павел пожал плечами и процитировал Тютчева:


— Умом Россию не понять

— Аршином общим не измерить

— У ней особенная стать —

— В Россию можно только верить.


Оператор тем временем крутился как юла. Он не только принёс горячий куриный бульон, но ещё поставил на стол салаты, свежие булочки и нарезанный тонкими ломтиками ржаной хлеб в в кружевной хлебнице. Потом появилась мясная и сырная нарезка.


— Да куда вы столько, мы не съедим! — взмолился Виктор, но оператор не слушал его и все подкладывал на стол новые тарелки.


— Шашлык из белуги, очень рекомендую. Вчера завезли.


— Откуда у вас белуга? Нет, нам это не по карману!


— Да я от души. Семьдесят процентов продуктов возвращают на переработку, так вы попробуйте. Прекрасный случай.


— Это же дорого!


— Кто вам сказал? — искренне удивлялся оператор, — У нас рыбных хозяйств… Чёрной икры, может-быть, хотите?


Павел не выдержал и прогнал его.


— Сгинь увалень, у нас сейчас важный разговор будет. Страйк сниму, когда все гангстеры пайки получат. Иди - уроки учи.


Избавившись от навязчивого оператора он заговорщицки подмигнул:


— Ну, не передумали? Вахту придётся отработать по полной. Хотя она уже началась и мы выдвигаемся значительно позднее, но специально для вас организовали дополнительный набор. Для нас - кураторов это, конечно, хорошо. У нас вечно проблемы со специалистами. Не хватает нам людей.


— Я сам напросился: назад дороги нет, — улыбнулся ему Виктор.


Павел выпил апельсинового сока и начал вводить его в курс дела.


— Скоро приедут гангстеры. Так мы называем тех кто работает непосредственно в Москве. Вы сядете в автобус вместе со всеми. Жить вас определим в районе Речного вокзала. Устроит? Хорошая трёшка - распашонка. Одна комната под тренажёрный зал. Два туалета. Прекрасная ванная. Полная меблировка. Кухня-автомат с настройкой доставки на дом. Седьмой этаж. Квартира долгое время находилась на консервации, но к вашему приезду она будет сверкать.Гардероб и средства личной гигиены, на первое время укомплектованы.Спецодежда ваших размеров будет лежать на кровати. Покупать в магазинах можете всё, что сочтёте для себя нужным. У вас безлимит. Добираться на работу будете на метро или на такси, но на метро быстрее. Вас устроят такие спартанские условия?


— Да вы мне сейчас посулили роскошь, какая мне и не снилась в 2010 году, — покачал головой Виктор, — конечно я согласен. Я согласен был бы и на общагу, но разве это не дорого? Кого я должен убить за такие условия?


— Если вы и кого должны убить в таком случае, то только своё устаревшее восприятие. Не живут гангстеры в общежитиях. Не то сейчас время. В Москве достаточно квартир для комфортного проживания. Вижу, вы мне не верите, хотите я могу организовать вам квартиру на Садовом?


— Всё, из-за моего особого статуса? Павел, мне бы очень не хотелось чтобы со мной носились как с писанной торбой. Мне достаточно и раскладушки в общей квартире. Я бы попросил вас…


— Ой, хотите раскладушку? Так я вам организую. Хотите, прямо в МГУ, на самом верхнем этаже? Я видел там крохотные комнатушки?


— Издеваетесь?


— На вас смотрят тысячи людей, Виктор Иванович, а после того как вы учудили с такси смотрят они ещё пристальнее. Не унижайте нас, ваших потомков — пожалуйста! — серьёзным тоном произнёс Павел.


— Ну будь по вашему. Речной вокзал. Только расскажите какую профессию вы мне дадите. Я согласен на любую работу.


Павел смягчился и выразительно постучал себя по носу.


— Работа у вас будет очень интересная. Это я вам обещаю.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644
Показать полностью
10

Лицом к лицу

Джу Вэн стоял посреди огромного пустыря с широко раскрытыми от потрясения глазами. Не то, чтобы он совсем не был готов к открывшемуся его взору зрелищу — он, в конце концов, знал, куда и зачем его посылают. Да и кто на планете теперь уже не знал? И все же, к такому невозможно подготовиться полностью. Да, на тему первого контакта написано и снято очень много в самых разных жанрах, но это ведь не научно-фантастический роман, это в самом деле — прямо здесь, перед его взором только что с тяжёлым низким гулом реактивных двигателей совершил посадку шаттл пришельцев — первые братья по разуму вышли на контакт. И именно ему — одному из директоров международного Комитета поиска разума во Вселенной ( организации, ещё совсем недавно казавшейся бесполезной тратой денег) — выпал жребий первым встретить такого долгожданного и вместе с тем внезапного гостя.

Джу поднял голову вверх. В темном вечернем небе он увидел продолговатый объект. Материнский корабль пришельцев на высокой орбите. Гигантское сигарообразное сооружение, размером со средний астероид, вобравшее в себя всю невообразимую технологическую мощь расы пришельцев.

Тем временем послышался шум. Они исходил от стоящего напротив инопланетного шаттла. Его люк раскрылся, и оттуда по выдвинувшийся лестнице медленно вышел облачённый в толстый громоздкий скафандр пришелец. Если глазомер не обманывал Джу, и он верно оценил расстояние, существо, только что представшее перед ним, выглядело просто карликом — едва ли в нем была половина роста самого Вэна. Существо повернулось к встревающему и двинулось к нему. Нет, не пошло — запрыгало гигантскими прыжками, что выдавало в неведомом пришельце огромную физическую силу.

«Такой малый рост и такая огромная мощь — подумал директор недавно казавшегося бессмысленным комитета, — наверное, гравитация на их планете минимум в несколько раз сильнее нашей. Существа, возникшие и эволюционировавшие на тяжёлых планетах в теории должны быть меньшего размера, чтобы облегчить доставку питательных веществ по всему организму. Странно, что существо обладает бипедией — для передвижения в условиях повышенной силы тяжести было бы эффективнее использовать больше конечностей».


Фигура все приближалась к заставшему в изумлении директору. Тот, некоторе время поколебавшись, достал партитивный спектрометр. «Надеюсь, товарищ не перепутает сканер с пистолетом, — подумал Джу, направляя аппарат на существо. Никаких признаков агрессии существо не выказало — только прекратило сближение и остановилось. Показания прибора заставили Джу судорожно вдохнуть. Хотя скафандр пришельца в целом ничего не пропускал, его шлем — то, что казалось шлемом — был более прозрачен. Судя по полученным данным, у гостя были весьма специфические представления о комфортной среде: показания инфракрасного датчика говорили о царящей под шлемом ужасной жаре, а линии поглощения в спектре указывали на состав атмосферы, пригодной для дыхания этого организма — показания были не очень точны, но, насколько можно было судить, существо дышало крайне химически активной смесью газов. Джу стало не по себе: он прикинул, что если достаточно близко от него скафандр пришельца вдруг даст течь, даже небольшой концентрации его «воздуха», должно быть, хватит, чтобы содержащийся в нем окислитель причинил дыхательным путям тяжёлую травму. Наконец, пришелец возобновил движение.

Когда он приблизился на расстояние всего в десяток шагов, Джу увидел то, что заменяло пришельцу глаза — крошечные органы зрения, если бы такие были у самого Джу, его, видимо, признали бы инвалидом.


Контакт длился всего минуту, но уже по внешнему виду странника было понятно, в каком причудливом, если не сказать страшном мире тот живет. Джу попытался представить себе родину партнера по контакту: огромный шар с безжалостной гравитацией и гигантским атмосферным давлением, которые, окажись там сам директор, убили бы его в минуту. Обжигающе горячая атмосфера, насыщенная смертельными ядами, к тому же, должно быть, способствующими распространению на планете страшных по силе пожаров. Целые океаны крутого кипятка и свет. Ослепительный свет, который выжег бы зрительные нервы Джу за несколько секунд.


«Неужели выводы верны? Нигде ли я не допустил ошибку, какую-нибудь необоснованную экстраполяцию? Я или авторы наших астробиологических теорий. Удивительно, что жизнь не просто смогла зародиться в таком Аду, но ещё и породила цивилизацию, продвинувшуюся дальше нашей»


*******

Пришелец стоял и смотрел на представителя чужого мира. Гигант, должно быть, вдвое выше его, с казавшейся очень маленькой головой, верхними конечностями, снабженными костями, расположенными снаружи ( экзоскелет как у некоторых примитивных видов родного мира пришельца) и непропорционально огромными глазами ( это же глаза, правда?). Существо целилось в гостя каким-то аппаратом, вряд ли являющимися оружием ( а если и так, удачи тебе, парень, пробить трехсантиметровый скафандр из углеродного нановолокна. Эта курточка и попадание из вашего танка выдержит). Существо опустило свой аппарат.

« странные манеры у местных», — пришла в голову гостя забавная мысль — встречать инопланетян поодиночке. Наши бы уже всю округу военными специалистами усыпали».


«Ну что? Начнём?» сказал в полголоса себе Питер Бикс, посмотрел вокруг на раскинувшуюся перед ним панораму чужой вечно сумрачной под светом красного карлика местности и шагнул навстречу местному венцу природы — налаживать первый в истории человечества контакт с инопланетным разумом.



ЗЫ. Не могу не упомянуть @AndyCale: ее стихотворение «Марсианин и землянин» заронило идею, которая заставила меня побороть лень и что-то написать. Хайнлайны в роду замечены не были, так что если чушь, критику принимаю. А соавтором всего хорошего ( если есть в тексте что хорошее) признаю означенную выше юзершу)))

Показать полностью
115

Прощание с Москвой. глава -2

Прощание с Москвой. глава -2 Фантастика, Авторский мир, Будущее, Москва, Длиннопост

Начало тут: Прощание с Москвой.  глава - 1


Его биологический возраст - 30 лет, а по паспорту: сто один. Он уже год как проснулся, а по факту, за это время, так нигде и не побывал.


Виртуальные путешествия в профилактории, где он заново учился ходить, его совершенно не устраивали. Виктор тосковал. Ему казалось, что он так и не пожив как следует, сразу был списан бурной кипящей жизнью на обочину. Профессор Кузьма Петрович, наблюдавший его состояние с самого момента пробуждения предлагал ему различные варианты, но он отметал их один за другим. Он прекрасно понимал - в будущем у него уже не могло быть своего места. Он не мог работать по профессии. Электрик.


Эта профессия давно уже канула в прошлое. Как он выяснил: все простые работы люди переложили на плечи андроидов. Самой популярной и востребованной стала работа оператора. Один человек сидел и управлял сразу несколькими десятками человекоподобных роботов, а то и сразу сотней. Андроиды делали все строительные, простые технические и даже сельскохозяйственные работы. Вкалывали на шахтах, тянули ветки метро — если оно ещё осталось? И порой отличить человека от андроида было достаточно трудно. Милая девушка - медсестра могла кокетничать с вами, оказывать знаки внимания и ты ей верил, а потом оказывалось, что это очередной современный ребёнок или студент просто на вас тренируется и оттачивает навыки у одного из своих андроидов.


Ему неоднократно приносили извинения за розыгрыши порождая в душе настоящую паранойю. Люди будущего сразу отличали людей от андроидов, а вот он не мог. У него не было этих идентификационных чипов, расширенного зрения, он не был подключён к общей информационной сети. По возрасту сказали: не положено. Вы уже старенький Виктор Иваныч — вот вам браслет, он почти такой же. От лучших яблочных компаний. В нём всё, что нужно уже зашито и прописано. Личный счёт, медицинская карта, постоянный контроль за вашим здоровьем и многое другое. Вы, теперь, всем друг и все вас сразу узнают — стоит только считать ваши данные.


Он покрутил металлический браслет на запястье. Как сказал один из пациентов проходивших лечение в профилактории вместе с ним — “Жалкое подобие того чем располагают сейчас младенцы, но вот если бы вы были в Москве…”.


Виктор уцепился за него моментально и начал расспрашивать. Как? При чём тут Москва?

“Да вас не пустят туда! Вы даже не думайте! Оставьте Москву молодым и зубастым!” — упирался пациент, но Виктор проявил упрямство и кое-что разузнал, а потом пошёл прямо к профессору Кузьме Петровичу.


— Да, есть такая программа, — нехотя признался тот, — но я искренне не понимаю, зачем?


— Скучно мне, понимаете? Не хочу я даром хлеб есть. Вы и так для меня столько сделали. Уход постоянный, диета, процедуры, заново ходить и говорить научили, а тут, вроде как есть возможность проявить себя… — убеждал его Виктор.


— Так проявите по другому. Занимайтесь художественным чтением, рисуйте картины, разводите огород, для вас уже и дом построили. Место живописное. Только за кольцо я вас не пущу! Не имею такого права! — разводил руками профессор.


— Я тогда метлу у андроида отберу и буду перед вашими окнами двор назло подметать, — пообещал Виктор, — нас же сейчас тысячи человек через ваши глаза видят? Пусть все видят — подыхаю я тут!


— Да нет у нас давно мётл, голубчик! Вы чистейшую чепуху несёте! Лучше я вам успокоительных пропишу.


— А в Москве есть! И метла и профессии, как раз для меня. Я хочу быть гастарбайтером!


— Вы по возрасту не подходите! Вам...


— Мне тридцать!


— О господи! — хватался за кудрявую голову профессор — мне самому полтинник, но я в Москве только два раза был и то на экскурсии. Мне уже их не понять, но вам то, вам? Вы ж ни черта не поймёте!


— Зато я могу заменить молодого и перспективного заняв его место. Я слышал, по этой программе вечно недобор.


— Кто вам сказал, а? Красильников? Этот, из третьей палаты? У - мракобес! Сегодня же переведу его на другой этаж.


— Всё равно. Хочу в Москву! Связывайтесь с другими и устраивайте совещание, раз вы сами такое решение принять не можете.


Профессор замолчал на секунду затем махнул рукой:


— Да связался. Совещание проведено. Общее голосование. Я же говорил, теперь с такими вопросами быстро. У нас вообще всё быстро. Думать научились, а вот задумываться - наоборот. Большинство голосов одобрило ваше желание, хотя я голосовал против. Психологи подсуетились и пролоббировали свои интересы.


— Передайте им моё “спасибо”, — поблагодарил Виктор.


— Не очень-то радуйтесь. Наборы в Москву: четыре раза в год и последний уже закончился. Гастарбайтеры едут строго на три месяца. Сегодня у по календарю: 8 октября. Так, что в этом году и не мечтайте, — профессор не смог сдержать самодовольной ухмылки.


И всё же с ним связались. Виктор нашёл способ поехать, только как оказалось, не очень правильный.


Звякнула входная дверь и молодой голос тревожно окликнул:


— Виктор Иванович! Как так-то? Почему вы не дождались нашей машины? Я за вас выговор получил!


Виктор оглянулся. К нему спешил паренёк, на вид не больше двадцати лет, смуглый, светловолосый, словно на солнце до черноты загорал в сером на застежках комбинезоне.


— Да я, в общем, хотел природу посмотреть. Да и чего мне бояться, такси почти до города и доехало, — извиняющимся тоном сообщил он.


— Задали вы мне жару! — парень задыхаясь почти упал на свободный стул напротив.


— Вам тоже диспетчер позвонил?


— Нам они не звонят. Оповещение почти мгновенное, страйки от психологов и наблюдательного совета. За вами Виктор Иванович со всего мира следят, а вы под дождём в одной курточке гуляете. — поморщился парень после чего протянул руку для рукопожатия — Я - Павел. Буду вас опекать на время командировки в Москву. Обращайтесь ко мне по любому вопросу и поводу.

— Звучит так словно вы разговариваете с маленьким ребёнком — улыбнулся Виктор и пожал ему руку.

Павел расстроенно покачал головой.

— А вы маленький ребёнок и есть. Вот, что вы сейчас есть пытались? Чебуреки? Это еда для папуасов.


Он покосился в сторону застывшей продавщицы:


— Я так и думал. Оператор дрыхнет. Разве так гостей встречают? Сейчас, я ему за такой приём страйк влуплю.


Он вытянул руку. Через секунду усатая продавщица ожила и завопила неожиданно очень низким голосом.


— За что?!!

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
133

Прощание с Москвой.  глава - 1

Прощание с Москвой.  глава - 1 Фантастика, Авторский мир, Будущее, Москва, Длиннопост

Виктор приехал на железнодорожный вокзал города Владимир ранним утром. Добирался с оказией. Не рассчитал, что его довезут так быстро. Не въезжая в город, автоматическое скоростное такси остановилось на стоянке и его попросили выйти. Некоторое время он слонялся по безжизненной ровной площадке между рядов автоматических машин пытаясь найти нужный транспорт, но ни одна не открывалась и не пускала его внутрь. Пошёл мокрый снег с дождём. Он безрезультатно стучался в пустое здание на стоянке, пытаясь узнать как ему лучше добраться до вокзала, надеялся узнать дорогу у случайных прохожих, но только никто ему не попадался.


Когда он совсем уже промок и твёрдо решил идти пешком, запищал наручный браслет. С ним связался диспетчер экстренной службы и поинтересовался: всё ли у него хорошо?


Путаясь в словах Виктор объяснил, что попал не по адресу и ему очень нужно попасть на вокзал. Диспетчер принёс ему свои извинения, попросил не гулять на открытой местности в такую погоду и сообщил, что к нему уже выслали такси, которое доставит его к месту назначения.


К его удивлению такси подъехало буквально через минуту. За рулём серого рено-логан сидел заспанный старичок. Едва только Виктор забрался в салон как старичок протянул ему бумажный стакан с горячим шоколадом и отругал за беспечность.


— Да я просто в первый раз — оправдывался Виктор с благодарностью принимая стакан из рук водителя.


— В первый раз… А ведёте себя словно дитя малое… Тут, самое начало кольца. Не ездят скоростные по городу-то. Понимать надо когда заказывали.


— Так у вас автобусов разве нет?


— Есть, но это же кольцо. Тут всё, как по старому. Они выходят на маршрут с половины седьмого. Детишки с утра, пока кофем глаза не зальют, ничего не соображают. Водители ездят на заводских настройках, а не на ручнике. Тут, и остановки-то для вас нет. Шлёпали бы до спальных районов пока не замёрзли. Аккурат: пять километров, — бурчал старичок.


— А как экстренная служба догадалась позвонить?


— Да вы с луны, что ли свалились? Они бдят за всеми: как только засекли ущерб здоровью, сразу выходят на связь. Мне маякнули и попросили к вам выехать, как самого ближайшего. Я-то, всё равно по ночам не сплю, вот и рванул к вам.


— Да не с луны, я. В анабиозе лежал. Семьдесят лет. — виновато объяснил Виктор.


Старичок глянул на него с удивлением и  неожиданно подобрел.


— Так вы, тот самый? У меня внучка, недавно, работу научную по вам делала. В школе задали. Вот уж, будет теперь, чем перед ней похвастаться.


— Да уж нашли чем хвастаться — Виктору стало стыдно. Он посмотрел в окно. Кажется снегопад только усилился. Клонило в сон.


— К обеду, растает всё, — услышал он голос водителя, — а только зря вы себя принижаете. Вы сделали для нашей страны, да и для всего мира, куда больше чем может показаться на первый взгляд, хотя извините за выражение “продрыхли”.


— Продрых, — вздохнул подтверждая Виктор.


— И что ж? Зато, теперь, наши космонавты, используя вашу болезнь, смогут достичь звёзд о которых ещё полвека назад можно было только мечтать, — хмыкнул водитель.


— Всё могло сложиться и по другому. В моём времени обо мне благополучно забыли, а если бы и вспомнили…


— Хернёй было ваше время, я вам так скажу! Вы пейте, горячее пейте.Я же родился в 2010 году. О чём мы тогда мечтали, к чему стремились? Это же смешно и подумать страшно. О выходе новых игр, о биткойнах, как не работать сидя на жопе и получать много денег? Как поднять бабла? Рэперами мечтали быть! — возмущался водитель.


— Так демократия же. Поэтому было потребительское отношение, — попытался возразить Виктор.


— Потребительское. Как у вирусов. Но вы же раньше меня родились, вы застали 90-е. Не мне вас судить, но мне можно судить о вашем времени ибо я пожил.


— Действительно, вам уже, наверное 70?


— Будет 71. 31 декабря, — с некоторой гордостью сообщил старичок, — через четыре года на пенсию.


— У вас пенсия в 75?


— А то. Пенсионный возраст, при мне, поднимали трижды. Последний раз в 2068 по общему решению граждан.Референдум был. Не хотим мы, понимаешь, дома сидеть без дела. Чиновникам в правительстве до ста лет работать можно, а мы чего -рыжие? Президент лично пошёл на встречу и поднял пенсионный возраст ещё на три года.


— До ста лет?!! — ужаснулся Виктор.


— Гериатрические процедуры, теперь, каждый пенсионер может себе позволить. Не по бумагам, конечно, а за взятку. Вы ещё, мою бабку не видели. Ей больше сорока лет, никто и не даёт. Так она помолодела. А вот и наш вокзал...


На прощанье старичок сказал высаживая его:


— Понял я, зачем вы на вокзал приехали. Понимаю, хотя и не отношусь к вашей затее одобрительно. Вам по документам, наверное, уже больше ста лет. Вы, теперь, пенсия, а Москва должна пожирать молодых. Если для потехи и ностальгии собрались, то тогда -да. Но глубоко не лезьте. Не поймёшь уже нравы и порядки этого поколения.


— Спасибо... — только успел сказать Виктор. Автомобиль уехал, а он так и не успел узнать как зовут старика по имени.


Он оглядел пустынный железнодорожный вокзал и отправился в кафе, находившееся прямо через дорогу. Именно там ему назначили встречу. В кафе было и тихо и царил полумрак только булькал в углу и показывал развлекательную передачу плазменный телевизор. Застывшая за барной стойкой толстая усатая продавщица ленивым движением протянула ему меню. Он прочитал его и заказал кофе 3 в 1 и парочку чебуреков. Чебуреки подали холодные, а кофе неразмешанным из пакетика. Он поднёс поближе свой браслет, чтобы списали деньги и удостоверившись, что оплата прошла сел за пластиковый красный столик напротив телевизора.


Временами, он поглядывал на продавщицу. Та и не думала шевелиться.


“Стоя спит. — подумалось ему. — Вот это выдержка”.


Помешивая кофе он задумался. Встреча была назначена на восемь утра. На часах было шесть. Достаточно, чтобы побыть наедине со своими мыслями.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
21

Я и мой дрон - 5

Я и мой дрон

Я и мой дрон - 2

Я и мой дрон -3

Я и мой дрон - 4

Как я и предполагала, моего отсутствия никто не заметил. Аварию устранили часов в восемь, а к девяти, когда вернулись мама с папой, я уже успела навести порядок в доме, заказать ужин и болтала с друзьями, обсуждая планы на ближайшие выходные.


- Ты взрослеешь, Сильвия, - только и сказал папа, а мама крепко обняла меня и поцеловала.


Признаюсь, в тот момент я почувствовала острый приступ раскаяния. И я бы, наверное, рассказала им обо всем, но они были так измотаны, что я решила отложить исповедь до лучших времен. В конце концов, ничего же не случилось, правда? Я жива-здорова, ничего такого не натворила, а то, что была за периметром… ну, считайте это просто прогулкой.


Родители поужинали и уселись перед телевизором. Какое-то время они клевали носами, героически борясь со сном, но потом не выдержали и отправились спать. А я поднялась к себе.


Я очень люблю свою комнату. Во-первых, я там сама себе хозяйка, даже мама никогда туда не заходит, предварительно не постучав, что уж говорить о папе, который вообще предпочитает туда не соваться. Во-вторых, очень приятно иногда побыть в одиночестве, занимаясь всякими пустяками, не очень подходящими для взрослого человека. А, в-третьих, моя комната надежно хранит все мои секреты. Ведь могут же быть у меня тайны? Могут! И есть! И одна из них свеженькая, с пылу-жару, у меня аж зудело от нетерпения побыстрее ею заняться.


Ну-с, посмотрим теперь на нашу добычу. Открыв Эдиковы файлы, я быстро просмотрела их расширения. Так, это игрушка, еще игрушка, еще одна, да все какие-то примитивные, для малышей или недоумков. Пренебрежительно хмыкнув, я удалила весь этот хлам. Список контактов я, после некоторого колебания, заархивировала в отдельную папку. А вот что меня действительно заинтересовало, так это фотографии. Их было около сотни, весьма среднего качества, но что еще ждать от хиленькой встроенной камеры?


Устроившись поудобнее, я включила проектор и вывела фотографии на просмотр. Конечно, можно было обойтись и без проектора, считывая данные прямо с матрицы, но мне так нравится больше, так я получаю удовольствие, а не просто голую информацию.


Начав с последних, я неторопливо пролистывала фотографии, и по мере просмотра любопытство постепенно сменялось недоумением, а потом и непонятной мне самой тревогой.


На снимках не было ничего особенного – несколько плоских пейзажей с плохо отрегулированным балансом белого, несколько забавных картинок, скачанных из интернета, а больше всего людей, в основном - карликов. Карликов было много, очень много, они корчили рожи, гоняли мяч, лазили по деревьям и развалинам домов, они валялись на песчаном пляже и ныряли с обрыва в реку. Короче, валяли дурака, словно дети малые доконтактной эпохи. Как у какого-нибудь Твена. Были там и люди нормального роста, и вот они-то вели себя нормально, как и полагается всем взрослым: никаких кривляний, никаких сумасбродств, солидные, спокойные уравновешенные люди. Как мама, как папа. Могут и посмеяться, могут и подурачиться, но – в меру, в их, взрослую, меру. Не так, как мы.


Как мы? Как кто – мы?


- Дети, - прошептала я. – Они – дети. И мы – тоже.


Нет никаких карликов. И не было никогда. А есть то, что было и сто, и тысячу, и миллион лет назад – взрослые и дети. Родители и их дети. Не инвалиды, которым надо помогать пожизненно, а – малыши, нуждающиеся в опеке, пока не вырастут.

Это было открытие и открытие злое. Потому что переворачивало все мои представления о мире, в котором я живу. Потому что получалось, что это не они несчастные уродцы, а мы, лежащие в капсулах.


Уже понимая, что права, но еще не до конца веря в это, я залезла в интернет и стала просматривать всю хронику подряд, все новостные сайты. И с каждым полученным битом информации убеждалась – все ложь. Вся моя жизнь сплошной обман.


Нам лгали. Мне лгали! Все, начиная от толстого начальника в лаборатории, где я сдавала экзамен с моим новым дроном, и заканчивая учителями в школе. Да что там учителя, посторонние, в сущности, люди. Мне родители лгали! Мама и папа! Самые близкие, самые родные, те, которым доверяешь безоговорочно, априори, просто по факту.


Как завороженная, я просматривала новости блок за блоком, специально выбирая общие планы – так было больше шансов увидеть детей. И я их видела, разных: и по размерам, и по внешности, и по поведению. Начиная от самых мелких, которых родители носили на руках или катали в колясках, и кончая теми, что ростом уже практически не отличались от взрослых.


Их было не сказать, чтобы совсем мало, но и не так много, как я рассчитывала. Запустив программу-распознаватель, я сумела прикинуть, что на одного ребенка приходится около десяти тысячи взрослых. И сделала из этого вывод, что дети – довольно редкое явление в том, внешнем мире. От которого мы отделены Периметром. Да и сам Периметр предстал передо мной в новом свете – не защита, призванная уберечь нас от случайной гибели, а граница, не позволяющая нам выйти за рамки нашего тщательно продуманного, прекрасно устроенного, искусственного мирка. В котором мы обречены жить до самого конца, не зная и не подозревая даже, что где-то есть совсем другая жизнь, где, как в старых книгах, дети рождаются, взрослеют, бегают босиком по траве, едят обычную еду, укладываются спать в кровати… и совершенно не нуждаются в личных капсулах жизнеобеспечения! И даже не знают, что есть такие штуки, без которых нам просто не выжить…


- Почему? – громко, на грани истерики, сказала я. – Ну почему – так?


А потому, Сильвия, дорогуша, что это ты – уродец. И Ванька, и Вилли, и Надин, и даже мистер Сандерс. Правильно Эдик сказал – уроды в бочках! Ему было весело, он смеялся, представив себе эту картину – бочки в школе… я бы тоже посмеялась, если бы мне не хотелось сейчас завыть от отчаяния. Только вот чертово айкью, будь оно неладно, продолжало работать, не давая мне возможности облегчить душу нормальной истерикой. Недаром мистер Сандерс говорит, что у меня железная логика.


Кстати о мистере Сандерсе! Интересно, знает ли он о том, что на самом деле происходит? Все-таки взрослый человек, учитель. Или ему, как и нам, навешали лапшу на уши? Соответствующую его возрасту? Спросить его? Так не ответит. А ответит, так наверняка наврет с три короба!


Никому нет веры, никому! Даже маме с папой! Потому что они тоже врут. И всегда врали, с самого моего рождения.


Совершенно опустошенная, и сидела в каком-то тупом оцепенении, чувствуя лишь горечь и отчаяние. Мой мир рушился, я погибала под его обломками, и никто, никто не в силах был мне помочь. Правда, оставался еще маленький шанс, что я просто неправильно интерпретирую факты… да и сами факты, если честно, нуждались в тщательной проверке.


Поэтому, Сильвия, хватит распускать нюни, надо действовать!


К родителям, да и к любому другому жителю нашего города, обращаться бессмысленно. Да и опасно – у них и поводки, и пульты… и наверняка еще какие-нибудь сюрпризы, о которых я ничего не знаю. К интернету, как я спустя короткое время убедилась, тоже – никакой новой информации о нашем городе и детях в капсулах я не нашла, все это я и так знала уже давно. О детях вне капсул, о нормальных детях, я тоже ничего не нашла и ничуть этому не удивилась – совершенно очевидно, что та информация, «свободная» информация, к которой мы все имели доступ, была тщательно отфильтрована. Но оставался еще один путь, и я собиралась им воспользоваться, не смотря на все трудности.


У меня созрел план. Сырой, не дающий гарантий на успех, но это единственное, что мне оставалось в моем отчаянном положении. Потому что я вдруг осознала, что просто не смогу жить, не зная правды. Всей правды.


Я завела будильник на шесть. Мне надо было слинять из дома до того, как встанут мама и папа, я ведь отлично понимала, что не смогу вести себя, как обычно. А возбуждать в них подозрения мне было никак нельзя.


В шесть часов утра я бесшумно распахнула окно и, никем не замеченная, выскользнула из дома. Улицы были пусты, большинство горожан либо еще спали, досматривая последние сны, либо только просыпались. Но я все равно была предельно осторожной, пробираясь мелкими перебежками от укрытия к укрытию, замирая при каждом шуме. Скоро я уже была у ворот и, спрятавшись в канаве у обочины, стала терпеливо ждать.


Ждать пришлось недолго, около семи к КПП подъехала первая машина. К ней подошел охранник, коротко переговорил с водителем, проверил документы, потом махнул рукой, ворота разъехались, и машина выехала из города. Я терпеливо ждала, прекрасно понимая, что у меня есть только один шанс, второго мне просто не дадут.


Не желая рисковать, я пропустила еще три машины, а потом к КПП подъехало сразу несколько автомобилей, и я решилась. Внимательно осмотревшись, я включила двигатель на форсаж и в мгновение ока оказалась под днищем последней машины. Даже если кто-нибудь и уловил размытое движение, то не придал этому значения, потому что наш маленький караван без всяких препятствий выехал за ворота и, набирая скорость, покатил по бетонке.


Удержаться под днищем на полном ходу мне было не трудно, сказывались тренировки с папой. Так же без особых сложностей я, выбрав момент, сбросила скорость и прижалась к дороге. Машина поехала дальше, и я очень надеялась, что в зеркало заднего вида я выгляжу просто как куча грязи. Через несколько секунд машины скрылись за поворотом, а я рванула к обочине и, набирая скорость, помчалась к реке. Точнее, к дому, где жил мой вчерашний знакомец Эдик со своим дедушкой мистером Павловым.


Я собиралась вытрясти из них всю правду, чего бы мне это ни стоило.

- - -

Все четверо сидели за столом и завтракали: Эдик, мистер Павлов, маленький любитель грязных огурцов и незнакомая мне пожилая женщина. Не давая себе времени передумать, я фурией ворвалась в кухню и зависла над столом.


- Доброе утро, - сладким голосом проворковала я и точным выхлопом из сопла превратила стопку аппетитных блинчиков в горелые ошметки. – Приятного аппетита.


Женщина взвизгнула и схватила малыша, прижав его к себе. Мистер Павлов, отвесив челюсть с недоеденным блином, с ужасом таращился на меня, заливаясь бледностью. И только Эдик уставился на меня с неподдельным восторгом.


- Всем оставаться на своих местах! – прибавив громкости, приказала я и очень выразительно повела соплом. – Не двигаться! Тогда все останутся живы!


Честно признаться, эту сцену я целиком слизала из какого-то боевика и осталась довольна своим первым опытом.


- У меня есть несколько вопросов, - объявила я. – Советую отвечать на них честно. Это в ваших же интересах!


- Ух, ты! – воскликнул Эдик. – Прямо как в кино! Класс!


- Молчать! - процедила я. - Говорить здесь буду я!


Эдик энергично закивал, женщина плаксиво запричитала, пытаясь незаметно запихнуть малыша под стол. Малыш сопротивлялся, не сводя с меня круглых глаз. А мистер Павлов наконец-то ожил.


- Какого черта? – взревел он, поднимаясь и с грохотом отодвигая стул. – Ты… ты что здесь делаешь? Кто разрешил?


Теперь он был уже не бледный, а багровый, и, уперевшись кулаками в столешницу, весь подался вперед, сверля меня гневным взглядом.


- Отвечай! – рявкнул он и грохнул кулаком по столешнице.


- Еще чего, - сохраняя полнейшее хладнокровие, невежливо отозвалась я. – Наоборот, это вы будете отвечать. На мои вопросы. Честно и правдиво. Все понятно?


Ругаясь, мистер Павлов, выбрался из-за стола и направился к двери.


- Оставайся на месте! – крикнул он. – Я сейчас позвоню, и тебя заберут.


Такого развития событий я не ожидала и даже как-то растерялась. В том, что он будет звонить в город, я нисколько не сомневалась, только что мне с этим делать? В фильмах в этом случае или стреляют, или связывают, заткнув рот кляпом. Но я не была уверена, что у меня это получится. Надо бежать, в панике подумала я.


Выручил меня, как ни странно, Эдик. Для него это было самым настоящим приключением, и парень не собирался так легко от него отказываться.


- За мной! – вскакивая, крикнул он и бросился к окну. – Давай, не тормози!


С ловкостью, говорящей о большой практике, он перемахнул через подоконник и помчался к калитке. А я, поколебавшись всего мгновение, рванула за ним.


- Ты куда? – поравнявшись с ним, спросила я.


- Есть одно… место, - на бегу крикнул он. – Никто… не знает… Можно спрятаться.


Наверное, он бежал быстро, изо всех сил, но слишком медленно для меня. Он потел и задыхался, тогда как я не испытывала никакого дискомфорта. Он терял время и силы, огибая препятствия, спускаясь и поднимаясь по склонам многочисленных неглубоких овражков, я же летела по прямой. И все же, отмечая свое превосходство, я не могла избавиться от ощущения своей ущербности. Потому что он был настоящим, из плоти и крови, а я… а я лежала в капсуле и управляла дроном…


Спустившись в очередной овраг, побольше остальных, Эдик не стал выбираться из него, а побежал по дну, усыпанному острыми камнями. Да и сами склоны, там, где сошел плодородный слой, были каменистыми, с торчащими там и сям чахлыми высохшими колючими кустами. Возле одного такого куста Эдик остановился, быстро огляделся и потянул за ветки. Куст легко сдвинулся, открывая узкую глубокую дыру.


- Туда, - скомандовал Эдик.


Я быстро просканировала дыру, убедилась, что она безопасна и ведет в небольшую пещеру, и без колебаний нырнула в нее. Эдик полез следом, задержавшись для того, чтобы закрыть отверстие кустом.


- Отличная маскировка, - похвалила я, и Эдик смущенно хмыкнул.


- Ты там осторожнее, - сказал он. – Тут потолки низкие. Лети вперед, там пещера будет.


Легко преодолев четыре метра шестьдесят один сантиметр наклонного хода, я зависла посреди пещерки и с любопытством огляделась. Это был обычный карстовый провал, но мне он показался самым прекрасным в мире, ведь раньше я ничего подобного вживую не видела. Эдик, сидя на корточках, пыхтел и шарил руками по полу.


- Ты чего? – спросила я.


- Свечи у меня тут… Подожди, сейчас найду… Черт, где же они? Ничего не видно…


Я не сразу его поняла, ведь у меня свечи ассоциировались только с праздниками, а не с темнотой, но когда сообразила, включила прожектор.


- Вон твои свечи.


Эдик, заслонившись ладонью, посмотрел на меня.


- Да не надо уже, - сказал он. – И так светло.


И замолчал. Я тоже молчала. Наверное, мы оба испытывали неловкость. Во всяком случае, я-то уж точно. Куда-то делась вся моя решимость докопаться до правды, и все вопросы, которые жгли мне душу, вылетели из головы. Первым молчание нарушил Эдик.


- Ну, ты это, - смущенно проговорил он. – Ты спрашивай, чего ты там хотела. А то, понимаешь, врывается тут, орет, как сумасшедшая. А у бабушки давление, между прочим.


А я вдруг опять все перерешала. И вместо того, чтобы задавать вопросы, сама стала рассказывать. Про себя. Про нас. Про маму с папой, про капсулы. Про все я ему рассказала, живому мальчишке, моему почти что ровеснику. А он рассказал мне про себя. А потом мы молча сидели в тишине и полумраке пещеры, переваривая полученную информацию.


Больше всего меня поразило то, что о нас никто ничего не знает. Слухи ходят по миру, конечно, вроде страшилок, но достоверной информации ни у кого нет. Нас считают жертвами генетических экспериментов пришельцев; неудачной попыткой гибридизации двух рас; несчастливцами, на которых так непредсказуемо подействовали прививки против внеземных инфекций; просто больными людьми, которым новые технологии смогли обеспечить более-менее полноценное существование. И самое ужасное, что я и сама не знала, что из этого правда. Одно я уяснила твердо – никому из нас не суждено обрести белковое тело, это утешительная сказочка, которую придумали для нас заботливые взрослые. И от остального мира нас оградили тоже из заботы, чтобы мы не спятили от безысходности.


Вот такую правду я узнала и совершенно не представляла, как мне теперь с ней жить.


- Да не расстраивайся ты так, - с сочувствием сказал Эдик. – Дрон… подумаешь, дрон! У нас в школе есть парень, он в инвалидной коляске ездит, у него руки и ноги не работают. Думаешь, ему бы не хотелось так, как ты?


- Не знаю, - устало сказала я. Я вдруг почувствовала себя вымотанной донельзя. – Ничего я, Эдька, не знаю. Думала, возьму вас за горло, вытрясу всю правду, и все встанет на свои места… А оно не встает…


- А потому что не тех за горло брала! – буркнул Эдик. – У родителей надо было спрашивать. Или у этих… у техников ваших… Они-то, черт возьми, знают!


Он был прав, конечно, только я точно знала, что мне это не под силу. А потом мне пришла в голову гениальная идея. Точнее, не гениальная, а отчаянная. От слова «отчаяние».


Зачем задавать вопросы? На которые никто не ответит? А ответит, так соврет. Да так умело, что я опять начну сомневаться и доверять тем, кто врет. И всегда врал… врали…


Я не хочу больше никого ни о чем спрашивать! Я хочу отвечать. На те вопросы, которые люди – нормальные люди! живые люди! – не могут получить ответа.

Я сама буду этим ответом!


- Я выхожу!


- Уверена? – с сомнением спросил Эдик.


- Всю жизнь в пещере не просидишь.


- И то правда, - согласился он. Вздохнул, скорчил недовольную физиономию. – Влетит, - пожаловался он. – Как пить дать. Отправят к родителям. Я раньше домой хотел, к ребятам, думал, чего меня каждое лето к бабушке с дедушкой отправляют, скучища же.


- А теперь?


- А теперь фиг я уеду, - твердо сказал Эдик. – Если только меня свяжут и в чемодан запихнут. Мы, Сильвия, теперь с тобой друзья, а друзей не бросают. Так что ты пользуйся пещерой, когда надо, - щедро предложил он. – Пересидеть или еще что.


- Спасибо, - искренне сказала я. – Надеюсь, не придется. А там кто знает.


Мы вылезли наверх, и Эдик тут же зажмурился от яркого солнца. А мне солнце не было помехой, поэтому я сразу заметила неподвижную черную точку в голубом небе. Сканером я пользоваться не стала, понятное дело, просто включила оптику на полную мощность. Это был беспилотник.


- Нас ищут, Эдька.


Эдик только плечами пожал – мол, ищут, ясен пень. Ничего другого и ждать не стоило.


- Расходимся? – спросил он.


Я кивнула. Мы помолчали, а потом Эдик протянул мне руку. Замешкавшись всего на милисекунду, я осторожно вытянула манипулятор, и мы обменялись торжественным рукопожатием.


- А ты крутая девчонка, - с уважением сказал он. – Здорово, что мы с тобой познакомились.


- Здорово, - совершенно искренне согласилась я, и мы расстались.


Не медля ни секунды, я рванула подальше от дома. От родного дома, наполненного ложью и предательством, к другим людям. К тем, которые как Эдик. Которые живут себе поживают в своих белковых телах, с рождения и до смерти, и знать не знают обо мне, о Ваньке, о Вилли, о Надин... О нас, операторов дронов, сидящих в бочках… Догадываются, подозревают, делятся более мене достоверными слухами, но ничего точно не знают. И не узнают, если я им об этом не расскажу! Должен же быть хоть кто-то, кто захочет узнать правду?


А в том, что такие люди найдутся, я была уверена на сто процентов. Главное, улететь подальше от города. И мой великолепный дрон поможет мне в этом! А если даже я разобьюсь… пусть! Пусть им будет хуже! Может быть, хоть на минутку им станет стыдно, и они пожалеют о своей лжи!


Гнев и обида, бушевавшие во мне, слились в такую гремучую смесь, что я могла бы лететь на ней не хуже, чем на ядерной тяге.


… Я не разбилась. Но и до людей не долетела. Просто мир вокруг меня вдруг стал плоским, черно-белым, и начал стремительно сужаться и отдаляться от меня. Не понимая, что происходит, я изо всех сил цеплялась за ускользающую реальность, а мой дрон вдруг перестал подчиняться мне, самостоятельно спланировал на плешивую макушку невысокого холма и замер там, не реагируя на мои приказы…


Поводок, успела подумать я. Черт знает какой силы и длины поводок. А потом погрузилась в небытие.


Когда же я очнулась…


Нет! Не так! Когда меня включили – вот правильное слово! Потому что я, Сильвия Хантер, двенадцати лет от роду, - не человек, я просто куча интеллектуальных микросхем. Ну и кусок бездвижного мяса заодно.


Если оно есть, конечно, это мясо.


Существует ли оно на самом деле, мое белковое тело? Или его нет и не было никогда? А я просто искусственно созданное существо, механизм, робот…


… Итак, когда меня включили…

Показать полностью
Мои подписки
Подписывайтесь на интересные вам теги, сообщества,
пользователей — и читайте персональное «Горячее».
Чтобы добавить подписку, нужно авторизоваться.
Отличная работа, все прочитано!