— Они такие же доллары, как я — апрель.

Валера поднял один из календариков, выпавший из фуражки участкового, и на всякий случай обнюхал. Пахло жульством.

«Товарищ директор дал менту взятку календариками, а сам обещал глаза никому не отводить и работать честно. Надо же, какой пассаж», — изумился он и тут же насторожился. — Так, а почему в салоне воняет наркотиками?

Он внимательно принюхался к участковому и пробормотал:

— Три пакетика в потайных карманчиках брюк, два в каблуках, остальные пять за подкладкой в пиджаке спрятаны. Только не говори, что это тебе вместе с табельным выдавали.

Участковый раньше смеялся над байками своих коллег, рассказывающих, что у сотрудников ФСБ нюх как у собаки и глаз как у орла, но теперь ему стало совершенно не до смеха. Он не понимал, он не верил, он судорожно соображал о всевозможных последствиях, и от всего происходящего у него закружилась голова. Ничего не говорить и ничего не подписывать. Это не его наркотики — они служебные.

— Имена, имена… Называй имена! — жарко шептал ему в ухо дотошный очкарик.

— Ничего не знаю! Меня подставили!

— На красную зону пойдёшь… Рукавицы из хлеба лепить… Там маргарин только по праздникам. Говори, с кем работаешь и на кого шестеришь!

Перед глазами капитана Жидкова замелькал хоровод из знакомых и незнакомых лиц, у него начались галлюцинации. Ему чудилось, что его любимицу-«Мазду» окружили со всех сторон сотрудники СОБР в полной боевой экипировке и стучатся забралами о стекло.

— Вот только пиздани чё. Только сознайся! — угрожали ему они. — Тебя сегодня в камере так встретят, так встретят… С шампанским.

— Я не скажу! — клялся, одурев, участковый. — Братики мои родимые. Брат за брата, сестра не виновата. Спасите меня!

Он не знал, да и не мог знать, что мнимый сотрудник ФСБ сейчас старательно промывает ему мозги. Валера недовольно хмурился: ему мешали студенты, которых выгнал на улицу товарищ директор, но отступать он не собирался. Деня первым нарушил уговор, а значит, экстрасенс мог больше не сдерживаться. Несчастные хвостатые клиенты, несмотря на то, что директор кричал им в окно «Кыш-кыш!», никуда не ушли, а покорные воле Бульбулькина бестолково топтались вокруг машины. Денис психовал, но выйти побаивался, вполне обоснованно подозревая, что ему тут же предъявят за календарики.

Участковый вдруг обнаружил себя в маленькой душной комнате без окон. Он сидел за столом — всё как положено, в наручниках и с большим желанием покурить, а спускавшаяся на проводе с потолка лампочка жгла макушку. Тощий следователь в очках водил перед его носом пачкой документов и обещал полное служебное разбирательство вплоть до расстрела, если участковый не покается и не напишет чистосердечное признание. На одном из документов капитан явственно увидел свою фамилию и какие-то цифры.

— Будешь сотрудничать с ФСБ — и тебе ничего не грозит, — обещал следователь. — Но если ты и дальше будешь играть в молчанку, то присядешь надолго. Твои шлюхи, недвижимость, левые доходы — всё отберём, а тебя в расход. Не забывай, что ты часть системы. Ты расходник. Ты позорное изделие № 2. Мы тебя просто порвём на следствии и за окошко выкинем. Мечтай сколько влезет о том, что тебе помогут, но тебя уже сдали, причём свои. Не веришь? Зырь, чё покажу!

Следователь ткнул пальцем куда-то вправо. Участковый повернул голову и увидел, как в стене открылась скрипучая дверь. И там, за этой дверью, стоял сам полковник Васютин и давал кому-то невидимому самые признательные показания.

— Капитан Жидков — сущий мафиози! Он один опутал всю Москву сетью нелегальных борделей и наркопритонов! Бросает тень на всех нас, честных и неподкупных сотрудников МВД, так и запишите! Он меня запугивал. Видео обещал распространить среди моей жены и тёщи с голыми девочками…

— Станислав Егорыч! — обессиленно прохрипел участковый. — Вы же мне сами приказывали, я же вам по шестьдесят процентов в карман, десятого числа каждого месяца… Не погуби!

— Пиши! — подсунул ему бумагу юркий следователь. — Всё пиши, сука. Не то поздно будет.

Оставив участкового с вытаращенными глазами сочинять чистосердечное признание на самого себя, Валера выскочил из машины и быстренько отогнал в сторону надоедливых и покорных студентов. Закончив наводить порядок, он поманил товарища директора пальцем.

— Можно вас на минуточку?

Хоть Денис его через окно и не слышал, но понял без слов и, понурившись, словно нашкодивший школьник, побрёл в сторону неминуемого наказания. Впрочем, экстрасенс встретил его милостиво и даже позволил прикурить сигарету.

— Я смотрю, у тебя от безделья совсем предпринимательские качества не в дуду, — хмыкнул он. — Поэтому займёшься хвостатыми. Хвосты обрубить — и всем зачёты, как договаривались.

— А что с ним будем делать? — Денис кивнул головой на «Мазду».

— Он теперь наш навеки. Сколько он у тебя, кстати, вымогал?

— Четыре тысячи. Знаешь, как-то неудобно получилось с этими календариками. Я ведь и не хотел, — Денис замялся.

— Да ладно? А по-моему, ты себя недооцениваешь. Целого оборотня в погонах раскрыл и только ножкой стыдливо шаркнул. Может быть, тебе за это медаль дадут или орден?

— Валера, а может, не надо орден? Отпустим его и память ему сотрём? Не наше же дело.

— Нет, наше! Мы будем просто-таки нещадно бороться с лицами, живущими на, допустим, нетрудовые доходы! — голосом Папанова пообещал экстрасенс. — Он нам сам будет дань платить. Начнём с этого.

— Мы же договаривались честно, — пискнул Денис.

— Его никто не просил к нам свой нос совать. А раз зашёл — значит, клиент, и значит, будем брать с него пятёрку за беспокойство. Хотя нет, ты сам выберешь, что для него лучше: в тюрячку, за его прохиндейские дела, где его в первую же ночь задушат подушкой, или пусть он живёт и носит нам абонементскую плату за право жить. Ты же директор, — зловеще улыбнулся Валера.

В качестве аргумента он отобрал у участкового один из листов чистосердечных признаний и показал Денису.

— Ого, а крёстная сила не шутила насчёт борделей. Если его арестуют, поднимется сильный шум, так? — испуганным голосом уточнил товарищ директор, читая текст.

— Правильно, а нам шум не нужен.

— Тут ещё указана какая-то чародейка Лала. Странно. Наверное, проститутка.

— Наверное… Стоп! Что за Лала? — Валера забрал бумагу назад и прочитал сам.

— Погоди. Так он ей клиентуру поставляет. Это же та, которая в объявлении, шарлатанка со стажем, — догадался он. — А не она ли его сюда и подослала?

— Ой. Только, пожалуйста, без увечий, — на всякий случай попросил директор.

*****

Валера забрал у капитана всё, что тот про себя написал, и сказал ему, что теперь участковый — секретный агент, работающий на ФСБ под прикрытием. А чтобы он не забывал, какая это великая честь, экстрасенс отобрал у него все наличные деньги, после чего великодушно велел возвращаться к работе. Участковый радостно закричал: «Служу России!», а сотрудник ФСБ по-отечески похлопал его по плечу и рекомендовал в первую очередь выяснить всё про его знакомую чародейку Лалу. Кто она, откуда, где гуляет и где обедает — это, мол, и будет его первым секретным заданием. Капитан тут же сообщил, что сделает всё в лучшем виде, тем более что с Лалой он семь лет знаком, ещё с тех пор, как её из Театрального училища выгнали.

— Она бывшая актриса? — насторожился Денис.

— Может быть, и доросла бы до актрисы, но её с третьего курса выгнали, она потом бутылки по помойкам собирала, — рассказал участковый. — Говорила всем, что будто бы вживается в роль. Пособирала бутылки, значит, и устроилась работать детским психологом. А там у неё дар открылся. Стала она мамочек одиноких окучивать, а я, значит, ей по дружбе и подсоблял. Если где какая при деньгах на моём участке попадается — а вы же понимаете, при каких обстоятельствах они мне попадаются, — я их сразу к Лале и посылаю. А та утешит, поможет, наставит на путь истинный, особенно если мужик, скажем, застрелился или в петлю залез: эти особенно внушаемые. Некоторые к ней годами ходят за утешением.

— А потом ты пришёл к нам по её наводке, — кивнул Валера.

— Ну да. Повсюду объявления с неким Бульбулькиным, и Лала попросила поглядеть, что это за чёрт и нельзя ли его как-нибудь убрать. Я поэтому и взял побольше наркотиков, а потом смотрю — у вас бизнес несерьёзный, и решил просто с вас брать, как со всех. Ну это пока вы не раскрутились. Тут же всё поделено давно. Москва же. Все вокруг знают, что здесь Лала работает.

— Все, — подтвердил экстрасенс Бульбулькин. — Кроме одного честного и простодушного директора. Впрочем, мне кажется, он сегодня одумается и начнёт работать как надо?

Он с любопытством посмотрел на Дениса. Тот вздохнул и пообещал, что займётся студентами, как ему и велели. Всем зачёт. Ура! Ну, ура же?

— Нет, я их сам обслужу, — неожиданно передумал Валера. — Это мои клиенты, ещё напортачишь, а я потом за тебя красней. Ты едешь с капитаном к Лале и всё про неё вынюхиваешь. Вечером встречаемся у её логова и обмениваемся информацией.

*****

Биография чародейки Лалы оказалась скучнее некуда. Некрасивая, низкорослая, толстая женщина со сросшимися бровями, с претензией на артистичность — ну кто на такое пойдёт? Однако же шли и верили. Друзей не имела, собой не занималась, хотя денег у неё было для этого предостаточно. Тридцать лет, но выглядела на все сорок, поскольку любила поесть и мужиков с рельефными кубиками. А сама не замужем, нет. Дети — это зло, и с ними нужно бороться, как с сорняками. Зря, что ли, детским психологом работала? А женщина — это личность с большой буквы. И не нужно портить своё тело такими вредными понятиями, как беременность. Животик он для гамбургеров. Ну или для взбитых сливок, которые будет слизывать похотливый мужской язык.

Так бы она и жила, жизни радовалась, да только на беду повстречала на своём пути ЧП «Заговор».

Поздно вечером Денис и Валера сидели на лавочке перед домом, где жила чародейка, и не торопясь обсуждали план дальнейшего действия.

— Ни рожи, ни кожи, натуральный паразит, но ведь как работает. Охват ого-го. Со всей страны приезжают, — говорил Денис.

— Я так понимаю, берёт харизмой? — интересовался Валера.

— Да хрен там. Страхами она берёт. Она в нашем деле дилетант, но что любопытно: у неё есть некоторый альтернативный опыт в деле окучивания клиентуры. Она подселяет к своим жертвам полтергейстов, — рассказал товарищ директор.

— Не может быть…

— Может. Она вычисляет памятные вещи, к которым привязан шумный дух, и подбрасывает клиентам, а те думают на своих умерших родственников и несут чародейке денежку. Вот я целый список составил. Читай.

Он вручил Валере блокнот с записями и, пока тот знакомился с результатом проверки, начал намекать на еду.

— Ты что, на работу жрать ходишь? — рассеянно отвечал экстрасенс.

— У меня обед в офисе стух. Я кушать хочу, — ныл директор.

— Шаурма за углом. Я тебя не задерживаю.

— Ага. Сам в ресторан пойдёт, а мне шаурмой давиться. Я, может быть, тоже сервис хочу. Дай денег!

— Да с чего ты решил, что я в ресторан направлюсь?

— А то я не знаю. Самая состоятельная клиентка как раз у неё сейчас. Уже выходит. Светлана Игоревна. Тридцать восемь лет. Второй брак за плечами, дочке четырнадцать лет, пергидролью красится. Второго мужа у неё в прошлом году об асфальтовый каток на трассе размазало. Конечно, ты её выберешь, я тебя знаю: у неё титьки четвёртый размер.

— Угу. И с чего бы такие выводы?

— Почему я должен всё за тебя делать? Я же директор! Посмотри в блокноте — Светлана Игоревна Карамультук. У неё батя и второй муж — потомственные архитекторы, они такой дом отгрохали в Подмосковье, у самой Пугачёвой такого нет, вот и думай. Всё же ей досталось. А сама она деловой человек, в бога не верит, зато проходимцам всяким — всегда, пожалуйста.

Запищала подъездная дверь, и дельцы разом примолкли, провожая взглядом эффектную светловолосую женщину в модном платье. Женщина села в припаркованный у дороги автомобиль «Пежо» и укатила. Денис завистливо облизнулся.

— В ресторан «Славутич» поехала, своё горе заедать. Ну так что, можно я там поем, пока ты её охмурять будешь?

*****

Карамультук. Карамультук… Интересно, как же её дразнили в детстве с такой-то фамилией? Может быть — Карамелька? Состязаясь в остроумии, они преследовали её до самого ресторана, оказавшегося на поверку обычным кафе. Затем, нагло проникнув внутрь, они заняли столики рядом с ней справа и слева, отсекая свою добычу от взглядов посетителей, и сделали несколько заказов. Несмотря на поздний вечер, в кафе было мало народу, а им нужно было создать обратный эффект. Жертва должна видеть полный зал, а официантки — наоборот, не отсвечивать и заниматься заказами. Мало ли кто подслушает?

Светлана Игоревна задумчиво сидела у окна с чашечкой кофе и не обращала на них внимания. Вот ей подали тарелочку с круассанами, вот за столик к ней приземлился Валерий Васильевич со стаканом клубничного мусса и длинной ложечкой, а она только плечиком дёрнула — и всё. Никакой отрицательной реакции. Экстрасенс начал демонстративно чавкать, потом вежливо сморкался в салфетку, но жертва не спешила на контакт. Видимо, хорошо ей чародейка мозги промыла. Пришлось ударить по ней в лоб самым провокационным калибром.

— Нету там вашего мужа в загородном доме, — ехидно произнёс он. — Там у вас посторонний шумный дух, зря вы о нём мечтаете.

Женщина испуганно вздрогнула.

— Что-что?

— Вы же Светлана Игоревна, хе-хе… Карамультук?

— Д-да…

— Сотрудник аномального ФСБ Валерий Васильевич, очень приятно. Вот мои документы.

Валера подсунул женщине салфетку, в которую совсем недавно ещё сморкался.

Светлана Игоревна зачарованно развернула скомканную бумажку.

— А что вам от меня нужно?

— Вы стали жертвою обмана некой особы, известной так же как Чародейка Лала, — забирая у неё салфетку, загадочно сообщил экстрасенс. — Сколько вы ей заплатили? Около пятидесяти тысяч? Не делайте такие глаза, это я за год подсчитал. Но не думайте, что дело ограничится только деньгами. В перспективе она заберёт у вас дом.

— Как дом? Мужа дом?

— Ага. Она так уже несколько раз делала. Подселяет шумного духа состоятельной вдове вроде вас, та слышит шум, шевеления, скребки всякие и думает, будто бы муж покойный с того света стучит. Идёт к Лале, а та ей советует привечать духа: мол, любовь не только до гроба бывает, но и после. А вдовица-то и рада. Столы накрывает, в нижнем белье кружевном по вечерам вертится — всё по советам чародейки. А спустя время замечает, что покойный муженёк буйный стал. Мебель крушит, кастрюли колотит, а любимой супруге вместо подарков — сплошные синяки и засосы. Как же быть? И снова вдовица топает к Лале за советом, а та ей: «Ой-ой, прокляли духа-то, изурочили. Видать, поперёк горла встала кому-то такая любовь». И тогда чародейка предлагает принять удар на себя. Мол, проклятие на хозяине дома, муж — хозяин дома, практически домовой, а если она в том доме поселится на законных правах, проклятье на неё перейдёт и за пару лет она это проклятие нейтрализует. Но всё должно быть официально. Дом должен быть продан по той цене, какую она назначит, а предлагает она сущие копейки и ещё в уши льёт: это, мол, не ради денег, деньги тут вообще ни при чём, главное — любовь спасти вашу загробную, иначе муж страдать будет и, вероятно, в перспективе переродится в демона. И вообще, какие могут быть деньги, когда речь идёт о спасении чистой души?

— Я вас… не совсем понимаю…

— Ой, да всё вы понимаете. Загородный дом есть? Есть. Шумный дух есть? Есть. А в багажнике вашей машины корзинка со всякими деликатесами, а так же импортный пакет с секретами от самой Виктории, — ухмыльнулся Валера. — Так что плохи ваши дела, гражданочка. Через месяц, может, чуть позже, вашему незаконно воскресшему муженьку захочется БДСМ, и вы поскачете на поклон к той самой тётеньке, у которой были совсем недавно. А та вам предложит именно такой расклад. Да я вам больше скажу: от этого расклада ваш настоящий муж в гробу перевернётся. Он, значит, его строил-строил, а вы его кому попало продавать. Мы, конечно, можем и подождать и поймать вас за руку во время совершения сделки, но вы тогда тоже пострадаете. Государство, Светлана Игоревна, не любит, когда дом за миллион продают за тыщу. А потому я предлагаю вам работать на нас.

автор Василий Кораблев

На полках лежали маски, на каждой из которых было своё выражение: милая радость, весёлая радость, спокойная радость, уверенная радость… и ещё много других радостей. Они были похожи и в то же время совсем не похожи на него, ведь он не мог сам всё это испытывать.

Он провёл исследование — наиболее успешны люди, которые всегда в хорошем настроении. Их ничто не омрачает, эдакие позитивщики во всём. На самом деле они его раздражали.

Он не понимал, как можно быть всегда радостным, комментировать фото детей или кошек, которые вечно хотят показать чужим людям, ожидая, что их питомцы, рождённые ими или заведённые от пушистых тварей, всем обязательно должны понравиться и они услышат столь желанное и нарочито протяжное: «Ой, ну какая же прелесть!» Ведь как же мило-мило-мило... Тьфу!

Ну да хватит размышлений, нужно выбрать маску, которая сможет помочь ему успешно сдать этот чёртов проект, получить повышение и наконец-то переехать в отдельный офис, где не будет всех этих людей!

Он внимательно осмотрел полку. Вот она — уверенная радость, да! Это то, что нужно! Уверенность — залог успеха, особенно на важных встречах, он знал это, ведь прочитал немало статей и книг на данную тему.

Одевшись, он аккуратно надел маску, чтобы никто не смог её заметить, и на мгновение подумал взять замену: порой приходилось менять маски, иначе быть в одном состоянии длительное время было бы подозрительно. Он читал, что эмоциональное состояние конечно и не может быть постоянным, поэтому порой брал замену и менял её в туалете на что-то более спокойное: милую радость или, например, тихую радость. Благодаря этому многие думали, что в начале дня он бодр, а потом уже устал и поэтому просто мил, но всё так же улыбчив. Ну что за душка! Какие же они все наивные.

В принципе, это ему на пользу. Он не представлял, что бы делал, если бы не все эти маски, как с ними общаться, как разговаривать, если единственное, что он к ним ощущает, — это лишь отвращение!

Но сегодня он решил не брать замену, ведь нужно лишь выступить с презентацией, а после, он уверен, получит повышение, и можно будет уехать раньше в свою тихую квартиру. Для этого одной маски будет достаточно.

Он вышел из дома, быстро добрался до офиса на такси и вошёл в здание. Торопясь на своё рабочее место, он здоровался со всеми коллегами на пути, а маска выполняла свою функцию. Его изобретение было не совсем идеальным: ему приходилось самому отвечать на вопросы, здороваться и общаться со всеми. Конечно, за счёт улыбки даже порой его колкие слова воспринимались иначе, как шутка, но ему всё равно приходилось себя сдерживать, чтобы не выплеснуть на собеседников весь яд и презрение, которое он ощущал от нахождения рядом с ними.

Этот момент он пока не знал, как доработать. Он был гениален, в этом не было сомнения, просто пока технологии не дошли до той стадии, когда маска смогла бы разговаривать за него, а ещё лучше — идти в этот чёртов офис вместо него.

Подойдя к рабочему столу, он достал ноутбук и открыл на нём презентацию, чтобы обновить в памяти речь, заготовленную для защиты проекта. В этот момент краем уха он услышал непонятные вздохи и ахи. Оторвав взгляд от монитора ноутбука, он заметил, что лица людей поменялись, но не понимал почему. Все перешёптывались, и тут до него донеслись слова: «Такой молодой», «Как жаль», «Ещё совсем не успел пожить».

К нему подошла коллега, на лице которой из глаз текла вода.

Он никогда не понимал, как они это делают и зачем. Зачем делать глаза мокрыми? Слёзы, по его мнению, — наиглупейшее изобретение. Он чувствовал себя выше людей уже только потому, что никогда не делал этого, никогда не плакал. Он не понимал, для чего вообще это делать. Он читал, что слёзы могут застилать глаза, но ведь это же неудобно.

Коллега его поприветствовала, на что маска уверенно и радостно поприветствовала её в ответ. Девушка чуть смутилась, а потом сказала:

- О, ты, наверное, не знаешь, видимо, поэтому... Ты, наверное, не слышал пока, что-то читал в ноутбуке. Коля, он...

В её глазах стало больше воды.

- Он разбился, представляешь? Такой молодой, помнишь, какой он был милый? Вы были очень похожи, он тоже, как ты, был всегда позитивным. Не такой, как ты, конечно, но был очень милым!

Последние слова она практически провыла.

Коля... Хм, он должен был его помнить? Интересно, а этот Коля мог тоже создать маски, чтобы быть всегда на этом пресловутом позитиве? Хотя нет, конечно же нет. Кто ещё, кроме него, мог до этого додуматься?

Девушка продолжала реветь, и он не понимал, что делать дальше. Ну разбился он. Почему в её глазах слёзы? Почему никто не улыбается? И когда, чёрт возьми, уже начнётся презентация?

В этот момент в офис зашёл босс. Увидев его, он подошёл к нему и поприветствовал, сказав, что готов полностью к презентации и начальник может ни о чём не волноваться, ведь тот его не подведёт.

Босс странно на него посмотрел.

Что, чёрт возьми, за выражение на его лице? Такое же, как у той, что рыдала.

— О, наверное, ты не слышал. Представляешь, Коля разбился. В честь памяти всё отменили, отпущу всех домой, все явно не в себе от горя.

Чёрт! Ну если этот идиот не мог нормально водить и решил разбиться, то при чём тут его презентация?

Босс явно чего-то ждал. Видимо, надо что-то ответить, но что? Что говорят в таких случаях? Про такое он не читал. А про такое — это про что? Надо бы загуглить, но что ему делать сейчас? Его маска явно сюда не подходит, надо бы зайти в туалет, чтобы... чёрт! Он вспомнил, что не взял с собой замену.

Ну почему надо было именно сегодня разбиться этому Коле и почему они все изменились?

В какой-то момент он увидел, что все на него таращатся. Надо молчать, надо домой. Он услышал, что кто-то спрашивает, что с ним, появились вопросы, в курсе ли он, а потом услышал:

— Он, наверное, в шоке, ведь они так хорошо общались.

Кто? Я? — подумал он.

О, он гениально изобрёл маски! Теперь они думают, что сам он с кем-то там дружил.

Перешёптываний стало больше. Он понял, что надо уходить. Схватив ноутбук, он побежал к выходу, не говоря ни слова. Маска в этот момент продолжала выполнять свои функции — уверенно излучать радость.

— Бедный, у него шок, — услышал он за спиной.

До дома он добрался быстро. Снял маску и хотел уже бросить её на пол от гнева, но потом вспомнил, что виновата не его драгоценность, а тот идиот, который разбился и из-за которого они все изменились.

Что было с ними? Надо бы почитать.

Он аккуратно положил маску на место и открыл ноутбук. Он забил в поисковике: «Что чувствуют люди, когда кто-то умирает?»

Поиск выдал кучу страниц, в которых читалось: шок, печаль, тоска, грусть... Хм...

Он понял, что его коллекция не полная.

Кажется, пришло время для нового творения.

С чего бы начать?

Может быть, с грусти?...