В середине XIX века на Уолл-стрит, где правили белые магнаты, появился человек, которого современники называли «единственным чернокожим миллионером Нью-Йорка». Его состояние к моменту смерти оценивали почти в $2 млн (по сегодняшним меркам около $250 млн).
Какая у него была судьба и смог ли он выжить, разбираемся в очередной исторической статье из серии «Деловые истории».
Уолл-стрит середины XIX века
Звали его Джеремайя Г. Гамильтон, а за свои жесткие и часто сомнительные методы ведения бизнеса он получил прозвище «Prince of darkness» — «Принц тьмы».
Гамильтон родился около 1806–1807 года, точная дата неизвестна, как и место рождения. Вероятнее всего, на свет он появился недалеко от Порт-о-Пренса на Гаити.
В 1828 году, когда ему было около двадцати, Гамильтон участвовал в схеме по доставке на Гаити фальшивых монет по заказу группы нью-йоркских торговцев. Когда афера раскрылась, он был вынужден податься в бега и несколько дней скрывался в рыбацкой лодке в гавани Порт-о-Пренса, уже оттуда сумел бежать в Нью-Йорк.
Гаитянский суд заочно приговорил его к расстрелу, но на родину Гамильтон больше никогда не возвращался.
В Нью-Йорке он начал пробиваться в мир брокеров, где в первые годы его ждали постоянные долги, суды с кредиторами и отчаянные попытки хоть как-то удержаться на плаву.
К середине 1830-х Гамильтон уже чувствовал себя увереннее, а его основным способом заработка стало морское страхование. Он страховал суда, которые потом по странному стечению обстоятельств терпели крушение. Страховые компании после таких подозрительных случаев отказывались выплачивать компенсации, но предприимчивый гаитянин добивался выплат через суды.
Виды нью-йоркской гавани и парусных судов середины XIX века
В том же 1835 году через подставное лицо он застраховал бриг Meridian на 12 000 долларов. После этого судьба судна пошла по проверенной схеме — разбилось у Чарльстон-Бар. Страховая, естественно, отказалась платить, но суд все же обязал ее выплатить всю сумму с процентами и издержками.
Прим. автора: Чарльстонский бар представляет собой серию затопленных отмелей, лежащих примерно в восьми милях к юго-востоку от Чарльстона, Южная Каролина, США.
После этого нью-йоркские страховые компании фактически запретили работать с ним, о чем публично сообщила газета New York Spectator 24 октября 1836 года.
Параллельно Гамильтон активно вкладывался в недвижимость — скупал земли в районе современной Астории и в Покипси. Земли покупал он почти на пике рынка, поэтому после кризиса 1837 года оказался в тяжелом положении, но воспользовался законом о банкротстве 1841–1842 годов, смог списать все долги и довольно быстро вернулся на Уолл-стрит.
К 1850–1860-м годам Гамильтон уже был полноценным игроком фондового рынка. Он смо создать схему, похожую на современный хедж-фонд: собирал деньги инвесторов и использовал их как маржу для более агрессивных позиций.
Часто такой подход приводил его к различным конфликтным ситуациям с весьма влиятельными людьми.
Самый известный эпизод был с компанией Accessory Transit Company, которой владел Корнелиус Вандербильт. В 1850-е годы эта компания контролировала один из главных маршрутов между Атлантикой и Тихим океаном через Никарагуа. Во время калифорнийской золотой лихорадки это был очень прибыльный бизнес: пароходы + сухопутный переход через перешеек.
Корнелиус Вандербильт
Джеремайя Гамильтон купил акции этой компании и начал вести против нее (и фактически против Вандербильта) агрессивную корпоративную войну. Его обычная тактика в такие моменты заключалась в следующем:
Он скупал акции компаний.
Затем подавал иски, требуя назначения внешнего управляющего.
Далее через суд добивался перераспределения активов в пользу акционеров.
Именно так он действовал и против Accessory Transit Company. Это была не просто перепалка, а жесткая борьба за контроль и деньги компании на фондовом рынке и в судах.
Вандербильт был человеком, который обычно легко давил или запугивал оппонентов. Однако Гамильтон оказался одним из немногих, кто не отступил и довёл противостояние до конца. Именно поэтому после смерти Вандербильта в январе 1877 года в некрологе газеты National Republican появилась фраза:
«Был только один человек, который сражался с Коммодором до конца, — и это был Джеремайя Гамильтон».
Когда Гамильтон был уже богат, он женился на белой женщине по имени Элиз Джейн Моррис, которая была намного младше его. У пары родилось несколько детей.
Казалось бы, жизнь чернокожего гаитянца в Нью-Йорке стала налаживаться, но в те времена даже богатство не защищало от расизма. Во время призывных бунтов 1863 года толпа пришла к дому Гамильтонов на Ист-29-й улице с намерением линчевать Джеремайю, но он успел скрыться и вновь избежал неминуемой смерти. Жену и дом толпа не тронула.
Изображение линчевания во время бунта против призыва в армию
Умер Гамильтон 19 мая 1875 года от пневмонии. Газеты по всей стране писали о нём как о «самом богатом чернокожем страны», а потом почти сразу забыли. Интерес к его фигуре вернулся только после книги историка Шейна Уайта «Prince of Darkness» 2015 года.
Ни одного достоверного портрета или фотографии Джеремайи Г. Гамильтона до наших дней, к сожалению, не сохранилось. Осталась только история человека, который в одну из самых жёстких эпох американской истории сумел пробиться на Уолл-стрит и стать там своим, пусть и не всегда честными способами.
Обложка книги Шейна Уайта «Prince of Darkness» 2015 года
Спасибо, что дочитали статью до конца. Подписывайтесь, чтобы не пропустить еще больше интересных исторических статей в серии «Деловые истории».
Мы изучили четыре фамильных рода по линии его матери — теперь в древе 164 человека, и оно уходит вглубь до середины 19 века.
В роду Оскара немецкие колонисты, занимавшиеся земледелием в Российской империи. Они жили в Таврической губернии и Ставропольском крае. По вероисповеданию были католиками и меннонитами — последователями старейшего протестантского движения, возникшего в XVI веке в ходе Реформации в Нидерландах.
1/2
Свои поиски мы вели в самых разных архивах России, Казахстана и в базах на основе архивов США. Нашли записи о представителях рода в метрических книгах римско-католических приходов, студенческих документах, делах крестьянского поземельного банка, Всероссийской сельскохозяйственной переписи 1916 года, делах о выселенцах (кстати, они были особенно ценными, потому что в них мы обнаружили автобиографии и фотографии предков в молодости), делах о выполнении продналога в 1921 году, карточках формы Т-2 за 1940-е годы. А еще мы обнаружили сведения о захоронении брата бабушки Оскара, с которым потеряли связь в годы Второй Мировой войны.
В конце XIX века английский альпинист Альберт Маммери решил стать первым в истории человеком, кто поднимется на восьмитысячник и его выбор пал на «Гору-убийцу» Нангапарбат. Что это за вершина, почему она должна была стать первой и что остаётся после тех, кто прокладывает путь другим?
"Ты едва не теряешь дар речи при виде слепящего великолепия исполинского горного склона с его увешанными сосульками уступами и вздымающимися ввысь гребнями [...] и заполняющего четверть небес". Эрик Эддисон о Нангапарбат
В списке высочайших вершин мира Нангапарбат занимает девятое место (8125 метров). Расположена она в Пакистане и географический очень близка к каракорумским гигантам, хотя является частью Гималаев. Вот на карте ниже можете убедиться, насколько она далека от других гималайских восьмитысячников.
Из всех восьмитысячников только K2, Броуд-Пик, Гашербрумы I и II относятся к Кашмиру, остальные - к Гималаям
В переводе с санскрита название вершины означает «обнажённая гора»: местные жители заметили, что её южный склон почти никогда не покрыт снегом. Другое популярное название Диамир означает «Гора Богов». Альпинистское сообщество оказалось не таким романтичным и, после череды трагедий, назвало её «Гора-убийца». И, хотя в процентном соотношении жертв там меньше, чем на Аннапурне и К2, получился своеобразный бренд.
Внимание, спасибо за внимание!
Тем не менее, Нангапарбат действительно смертельно опасна и вот почему.
Во-первых, это самый западный восьмитысячник с особым климатом, который работает как генератор случайных чисел. Холодный воздух Каракорума сталкивается в районе горы с тёплыми тропическими ветрами равнин и вместе они разбиваются об отвесные скалы, становясь причиной неожиданных и обильных осадков. Поэтому штормы, лавины и туманы на Нангапарбат случаются часто и их тяжело прогнозировать.
Во-вторых, особую роль играет нестабильность горы, которая быстро растёт, меняя рельеф. По правде говоря, многие горы растут, но Нангапарбат быстрее всех – на 7 мм. ежегодно (для сравнения – Эверест на 4 мм). Геологи считают, что через 240 тысяч лет Нангапарбат станет самой высокой горой в мире (и все альпинисты мира рванут туда, забыв про Джомолунгму). Кажется, что 7 мм. в год – не много. На самом деле, это очень быстрое поднятие земной коры: усиливается нагрузка на горные породы, из-за чего они трескаются и разрушаются. В сочетании с большим количеством осадков это провоцирует ещё больше лавин и камнепадов, ещё сильнее усложняя процесс прогнозирования погоды.
В-третьих – шикарный рельеф и размеры горы. Итальянский альпинист Симоне Моро однажды хорошо описал её размеры: «Нангапарбат – гигант […]. Она как большой грузовик, а все остальные восьмитысячники – легковушки». Нангапарбат действительно гигант среди гигантов и каждый её склон достоин отдельного повествования. Но, если кратко, то:
На западном склоне Диамир проходит самый популярный маршрут, названный в честь своего первопроходца Тони Кинсхофера. Это самый короткий, но опасный путь, где альпинистов ждёт известная Стена Кинсхофера (200-метровая 80-ти градусная скала).
1/2
На склоне Диамир. Фото 1 - элементы Маршрута Кинсхофера, фото 2 - у подножия Стены Кинсхофера
Северный склонРакиот технически проще, но значительно более протяжённый. Здесь кратно увеличивается время пребывания на маршруте, а значит повышается вероятность встречи с лавинами, штормами и камнепадами.
Один из самых красивых видов открывается со стороны Ракиот
ЮжнаяРупальская стена заслуживает отдельного разговора, ведь это самая высокая стена на планете с колоссальным перепадом высоты 4500 метров из долины и практически до самого пика. Строго говоря, Рупальская стена не является вертикальным обрывом: тут есть ледовые поля, снежные склоны, скалы и даже небольшие участки спокойного рельефа. Но с точки зрения восхождения – это непрерывная линия от долины до вершины, без промежуточного плато.
Знаменитая Рупальская стена
Восточный склон Нангапарбат – предмет дискуссионный, так как он не то, чтобы и существует в географии самой горы. Правильнее было бы назвать его большим переходным сектором между Рупальской стеной и Ракиотом. Популярностью альпинистов этот шедевр «горостроения» не пользуется, так как тут сочетаются все ужасные элементы южной и северной сторон.
Для тех, кому интересно повертеть и покрутить Нангапарбат своими руками – вот ссылка на 3D модель. Или полюбоваться красивыми видео с самолёта (кстати, именно с Нангапарбат больше всего таких кадров). Сама вершина Нангапарбат, кстати, чем-то напоминает соседнюю К2.
Ну и в-четвёртых, самая главная опасность начинается на высоте свыше 8 километров – Зона смерти. Тут снижено содержание кислорода, действует сильное ультрафиолетовое излучение, что провоцирует горную болезнь, ведёт к потере ориентации, галлюцинациям, отёкам и прочим бедам.
II
«Все горы, кажется, обречены пройти три стадии: недоступная вершина, труднейшее восхождение и лёгкая прогулка для дамы». Альберт Маммери
Почему Нангапарбат стала первой целью альпинистов? Ответ прост: вершину удалось детально изучить, ведь она громадная и её хорошо видно.
Первые европейские исследования прошли в середине XIX века, когда в рамках Великого тригонометрического исследования британская корона заказала картографирование заморских владений для точного определения колониальных границ. Британские учёные и их коллеги на аутсорсе измерили всё, что видели, всё что двигается, всё что не двигается и всё до чего можно дотянуться. В список описываемой «недвижимости» попали и восьмитысячники.
Если быть точнее, то в 1854 году Британская Ост-Индская компания заказала у немецких сумрачных гениев братьев Шлагинтвейтов картографирование района Нангапарбат. В сентябре 1856 года Адольф Шлагинтвейт отметил вершину как «необычайно высокую и доминирующую», провёл измерения, которые легли в книгу-отчёт. Получился большой и детальный труд.
Таким образом, во второй половине XIX века Нангапарбат была открыта, изучена, полностью находилась на территории Британской Империи. Её гигантские размеры создавали иллюзию наличия множества путей к вершине. Поэтому один из лучших альпинистов своего времени Альберт Маммери решил собрать команду и попытаться сделать то, что ещё никто в мире не делал – совершить восхождение на гору, чья высота превышает 8 километров.
III
1/2
«Маммери, казалось, не чувствовал усталости, он осилил весь путь, пройдя по рыхлому снегу, проваливаясь по пояс, по ледовым стенам, в которых приходилось вырубать ступени несколько часов… разреженный воздух, казалось, не властен над Маммери». Норманн Колли
К 1895 году Маммери имел за плечами большой опыт восхождений в Альпах и на Кавказе и был своеобразным панком от альпинизма. Он был уверен, что это спорт равных возможностей, а не увлечение привилегированных лиц (видел бы он современные ценники и требования к альпинистам), а главнымсмыслом этого спорта он считал не достижение вершин, а преодоление трудностей.
Свои слова он подтверждал делом: Маммери был худым человеком со слабым зрением, проблемами с позвоночником и не мог носить тяжёлые грузы. Этот недостаток стал его сильной стороной. Он разработал собственный метод, который заключался в скоростном восхождении с минимумом снаряжения и быстрым спуском. Позже это превратится в альпийский стиль – один из двух стандартов альпинизма наряду с гималайским, который предполагает множество акклиматизационных выходов и многоступенчатую «осаду» горы.
Но в конце XIX века гималайский вариант не мог существовать: отсутствовали проверенные тактики сверхвысотных экспедиций, не было научных данных о влиянии разреженного воздуха на организм, а карты Великого тригонометрического исследования описывали гору только с точки зрения картографии и были бесполезны для альпинистов. Маммери считал (вполне логично для конца XIX века), что Гималаи отличаются от Альп и Кавказа только размерами, а значит можно взойти на вершину за один рывок.
Надёжный, как швейцарские часы, план экспедиции был разработан Маммери и его коллегой Джеффри Гастингсом в конце 1894 года во время страшной битвы с бюрократией колониальных властей за разрешение на поездку в район Нангапарбат. Позднее к ним присоединились опытный альпинист Джон Норманн Колли, офицер Чарльз Гранвиль Брюс (позднее станет одним из первых организаторов экспедиций на Эверест), проводник Лор Хан, гуркхи Рагобир Тхапа и Гаман Сингх.
В июне 1895 года группа покинула Англию и через 27 дней была у подножья Нангапарбат. После осмотра Рупальской стены экспедиция убедилась, что это действительно стена и решила воздержаться от четырёхкилометрового забега по вертикали.
Тогда Маммери и Колли провели ещё одну разведку и задолго до Кинсхофера обратили внимание на Диамир. Более того, когда во время перехода Колли настиг приступ горной болезни, то Маммери сделал очень важное предположение, которое в будущем ускорит процесс формирования гималайского стиля и спасёт много жизней: на склоне восьмитысячника воздух не только другой, но и сильно влияет на физическое здоровье человека, серьёзно замедляя движение. Теория Маммери подтвердилась, когда другие члены группы тоже стали испытывать на себе действие разреженного воздуха. Что касается лидера экспедиции, то на него воздух, казалось, никак не влиял: спутники отмечали, что он двигался почти с той же скоростью, что и в Альпах. Сам же он был полон оптимизма и уверен, что вершина совсем рядом.
В августе экспедиция поближе познакомилась с погодными особенностями Нангапарбат: прямо над лагерем прошли и снежная буря с сильным ветром и гром с молниями, а позже обильный свежий снег покрыл нижние склоны и резко повысил лавинную опасность. Тем не менее, Маммери и Рагобир Тхапа понемногу продолжали путь, но столкнувшись с громадными снежными полями и ледовыми склонами вновь стали обдумывать дальнейший маршрут. Как только экспедиция находила вариант, Нангапарбат перекрывала его, заставляя искать другие пути. Обсудив дальнейшие действия, Маммери решил пойти на короткий, но очень опасный маршрут: подъём со стороны Диамира в сторону склона Ракиот, чтобы оттуда рвануть на вершину.
23-24 августа в этот путь отправились Рагобир Тхапа, Гаман Сингх и Альберт Маммери. Чуть позже они встретились с Лор Ханом, а позднее пропали без вести. Следов лагеря, снаряжения или тел так и не удалось обнаружить. Наиболее вероятная версия заключается в том, что группа попала под лавину, хотя, возможно, имело место и падение в трещину или срыв на одном из склонов.
Так открылась печальная статистика смертей на восьмитысячниках, и открыла её «Гора-убийца» Нангапарбат.
Официально экспедиция 1895 года закончилась безрезультатно, но стала событием, опередившим время на десятилетия вперёд. Записи участников экспедиции заложили основы для гималайского стиля, позволили составить основные представления о высотной физиологии и принципах акклиматизации.
Новость о гибели Альберта Маммери потрясла его друга и соратника по альпинизму герцога Савойского Луиджи Амедео. Герцог финансировал поисковые операции, а после, в память о друге, сам решился на серьёзное восхождение. В 1909 году он выбрал ещё более опасную вершину К2, поднялся до 6200 метров и также, как и Маммери внёс огромный вклад в развитие спорта и науки.
Альберт Маммери и Луиджи Амедео были первопроходцами с разными судьбами, но общей мечтой: взойти на восьмитысячник. Только спуста полвека это смогут совершить французы Морис Эрцог и Луи Лашеналь на ещё более опасной Аннапурне I.
Только полные решимости мечтатели-первопроходцы двигают человечество вперёд, выходят за границы известного, принимают на себя риск и ошибки, которых ещё никто не умеет избегать. Их путь самый тяжёлый, ведь перед ними нет готовых маршрутов и чужого опыта, но после себя они оставляют направление, по которому однажды пройдут другие.
Ледоруб Германа Буля на вершине Нангапарбат как доказательство восхождения
Вершина Нангапарбат оставалась не тронутой ещё 58 лет: 3 июля 1953 года австриец Герман Буль в одиночку достиг заветных 8125 метров. Мечта Альберта Маммери сбылась.
Из всех восьмитысячников Нангапарбат имеет самую долгую историю восхождений и самую мрачную, ведь здесь случились самые страшные трагедии в истории альпинизма: это экспедиции Вилли Меркля, драма братьев Месснеров, спасение Элизабет Револь и гибель Томаша Мацкевича и даже вооружённое нападение на группу альпинистов в 2013 году.
Нангапарбат будто притягивает к себе трагедии и, кажется, заслуженно называется «Горой-убийцей». Это отталкивает «туристов», но притягивает тех, кто бросил себе вызов. Иронично получается: на склонах Нангапарбат современный коммерческий альпинизм работает так, как хотел Альберт Маммери – как спорт равных возможностей, где смысл восхождения заключается в преодолении трудностей.
Ну а Нангапарбат, несмотря на свою мрачную историю, невероятно красивая.
Нангапарбат в лучах Солнца
P.S. На этом всё! Спасибо, что прочитали! Надеюсь, вам понравилось, пишите комментарии и свои мысли: что думаете по поводу первопроходцев и тех, чей девиз: «For those who come after»? Если кто был в районе Нангапарбат – прикрепляйте фотографии (а то у меня только фотки из Интернета) и рассказывайте истории это очень интересно!
Там, как и здесь, всё в целях образования: буду радовать вас постами по истории, а ещё, внезапно, о музыке. Всегда рад новым подписчикам!
P.P.S. Нирмал Пурджа (1983-2026)
1/2
"Я вдруг осознал, что смерть придет и за мной. Возможно, это случится на одной из гор, на которые ещё поднимусь в рамках проекта, возможно, через несколько десятилетий, когда состарюсь. Но не на Нангапарбат и не со следующим ударом сердца". Нирмал Пурджа
Этот пост я закончил писать 29 июля и не планировал публиковать до сегодняшнего дня, чтобы перечитать. На следующий день, 30 июля со склонов Броуд-Пик, что находится рядом с Нангапарбат, пришла ужасная новость: лавина накрыла группу альпинистов под руководством знаменитого Нирмала Пурджа, который в 2019 году установил мировой рекорд, поднявшись на все 14 восьмитысячников за 189 дней в рамках проекта Project Possible. Став альпинистом, он задал новые стандарты этого спорта, неоднократно участвовал в спасательных операциях и, подобно Альберту Маммери, прокладывал путь другим. Эксперты всегда сомневались в нём: говорили, что Project Possible обречён на провал, что зимнее восхождение на К2 - безумие и верная смерть и т.д. Он же просто брал и делал.
Утром 1 августа агентство Нирмала Elite Exped официально подтвердило его гибель следующими словами: «Мир потерял одного из величайших альпинистов, лидера, который вдохновлял миллионы своим мужеством, скромностью и непоколебимой верой в то, что человеческий потенциал гораздо больше, чем мы часто себе представляем».
От себя добавлю, что на меня произвела большое впечатление его книга «За гранью возможного». Читая, я ловил себя на мысли, что это не может быть правдой и удивлялся, когда находил подтверждение его слов в новостях и в сети. Но самое важное, что я вынес для себя из этой книги и его биографии - это то, что у мечты есть рецепт. Надо быть настойчивым, трудолюбивым и дисциплинированным. Надо верить в себя и знать, что в тебя верят те, кого ты любишь. А ещё важно никогда не сдаваться, потому что:
Серия постов о Русско-Кавказской Войне затягивается, но тема эта весьма обширна. Что ж, поговорим о Кабарде и о том, как Ермолов её "усмирял".
"Ермолов на Кавказе" Выборжанин В.
Кабарда - это территория, где в основном обитали черкесы. Так сложилось, что со второй половины восемнадцатого века эта территория входила в состав Российской Империи, но гордые обитатели Кабарды поднимали одно восстание за другим. Все их попытки воевать с Россией были подавлены, но... в прошлом посте я писал, как дела обстояли почти по всему Кавказу: черкесы идут в набег, приходят русские войска и черкесы огребают, но многие из них скрываются в горах. Регулярная армия уходит по своим делам, черкесы снова собираются в набеги. Когда малые, когда большие.
Самое неприятное было в том, что кавказские князьки могли спокойно присягнуть российской короне, потом забрать свои слова назад и снова ходить в набеги. На территории Кабарды процветала торговля рабами. Когда могли черкесы ходили в набеги на юг России, когда не могли не гнушались воевать друг с другом, а иногда и своих детей продавали в рабство в Османскую Империю.
Разумеется, не все черкесы были такими, многие бежали под защиту России на равнины, где учреждались нормальные суды, строились города со школами и больницами, были нормальные дороги. Только вот горные бандиты прежде всего мстили мирным переселенцам из своих, считая их предателями. Захотел образования и нормальной медицины - всё, нафиг, ты предатель.
А медицина на Кавказе была просто необходима и критически важна. Кавказ не зря в Петербурге обзывали "теплой Сибирью", потому что для большинства военных назначение сюда было подобно ссылке. В первую очередь из-за свирепствовавших там эпидемий. Холера, тиф, малярия и даже чума, обычно называемая моровой язвой косили не только местных, но и русских солдат. Суммарные потери от эпидемий превышали боевые.
Например, ещё до Ермолова в Большой и Малой Кабарде свирепствовала чума, да так, что мнению некоторых историков она сократила население этой территории в 10 раз, с 300 до 30 тысяч человек.
При этом кавказцы очень слабо понимали, что такое эпидемия и зачем нужны карантинные меры. Когда чума накрыла Кабарду, многие черкесы бежали в Чечню и Дагестан принеся с собой болезнь.
Русские войска ещё до Ермолова устраивали постоянные и временные госпитали, заставы, где проводился обязательный досмотр путников с целью выявления у них опасных заболеваний. Если в каком-то ауле начиналась эпидемия, русские войска либо оцепляли его и предпринимали все самые современные на тот момент меры борьбы с болезнью, либо входили в селение и старались на месте оказать медицинскую помощь.
Вроде бы всё круто звучит? Но на практике благие намерения русских столкнулись с экспансией ислама. Исламские проповедники часто называли болезни карой Аллаха и препятствовали карантинным мерам. Русские солдаты препятствовали проведению классических погребальных обрядов, там где бушевала чума. Трупы больных хоронились в безлюдных местах, а могилы засыпались известью, что вызывало офигеть какое горение у местных религиозных фанатиков. По большей части неграмотное и религиозное население не понимало сути дезинфекции. Порошки, хлорная известь и окуривание серным дымом породили слухи, будто «чиновники и доктора специально травят народ», чтобы освободить земли или сократить население.
Итак, Ермолов заканчивает строительство крепостей в Чечне и обращает внимание на Кабарду, которая не только до конца не оправилась от чумы, но ещё и разносит её по всему Кавказу. Ранее я писал, что Ермолов активно занимался медициной в регионе. А тут распишу подробнее. Ермолов формирует нечто вроде карантинного устава и правила взаимодействия с местными, которые могут быть разносчиками эпидемий. Например он устраивает т.н. Кавказскую Карантинную линию, которая вот чем занимается:
Карантинные кордоны: Посты, заставы и меновые дворы (например, Екатеринодарский, Таманский, Бугазский, Кизлярский) жестко контролировали любое перемещение людей и грузов через реки Кубань, Терек и Малка.
Контроль на дорогах: Для проезда во внутренние регионы России требовалось пройти обязательное «очищение».
Оцепление войск: Если же где-то обнаруживалась опасная болезнь, войска оцепляли такой населенный пункт, запрещали массовые собрания, закрывали рынки, а всех выезжающих помещали в специальные карантинные лазареты на срок, который устанавливался в приказах лично Ермоловым.
"Обязательное очищение" — это не хуё-моё, а официальный термин из Кавказского карантинного устава XIX века. Очищение регулировало обязательный комплекс санитарно-дезинфекционных процедур, который должны были пройти все люди, товары, скот и транспорт при пересечении карантинной линии. Если не хотели, то в принудительном порядке.
Без "очищшения" въезд во внутренние губернии Российской империи или перемещения между благополучными и зараженными зонами Кавказа запрещались.
Из чего состояло «очищение»?
Процесс делился на три главных этапа и строго контролировался военными медиками:
Очищение людей (Карантинная обсервация)
Изоляция: Людей запирали в специальных изоляторах (бараках или землянках) на заставах. Срок зависел от степени опасности региона, из которого они прибыли, и составлял от 7 до 42 дней.
Гигиена: Прибывшие были обязаны вымыться в бане. Их осматривал врач на предмет чумных бубонов или холерных симптомов.
Очищение одежды и личных вещей
Окуривание: одежду и обувь забирали и развешивали в специальных «окуривательных комнатах». Там их обрабатывали дымом от сжигания смеси пороха, серы, селитры и уксуса. Этот едкий дым должен был убить «заразу».
Проветривание: дорогие шелковые или меховые вещи, которые могли испортиться от серного дыма, сутками вывешивали на солнце и ветер под навесами.
Очищение товаров и грузов
Специфика материалов: все товары делились на категории по степени опасности. Шерсть, кожа, шелк, хлопок и бумага считались главными переносчиками «чумного яда». Их распаковывали, перетряхивали и обрабатывали дымом неделями.
Очищение денег и писем: бумажные документы и письма прокалывали шилом и держали над серным дымом. Металлические монеты и золото погружали в чаны с уксусом или соленой водой.
Очищение транспорта и скота
Лошадей и скот перегоняли через специальные водные преграды (реки) или обмывали, а затем выдерживали на отдельных пастбищах. Повозки и телеги мыли и белили известью.
Если вам кажется, что меры были такие себе, то вспомните, что в начале XIX века наука еще не знала о существовании бактерий и вирусов. Медики верили в теорию «миазмов» (заразных испарений в воздухе) и «контагиев» (ядовитых частиц, прилипающих к вещам). Поэтомук «Обязательное очищение» было единственным доступным Империи способом физически разорвать цепочку передачи болезней на кавказских границах.
"Портрет военного врача"
Ермолов был жесткий мужик, но эта жесткость была необходима на Кавказе. Местные постоянно пытались обойти карантинные заставы, провести товары тайком или подкупить тех, кто досматривал грузы. Поэтому линейные казаки и солдаты кордонной стражи обязаны были стрелять на поражение в любого, кто пытался обойти кордон. Во всё той же Кабарде многие аулы начисто вымирали от чумы, а брошенный аул привлекал мародёров разного толка. Мародерство в зараженных аулах каралось для солдат расстрелом на месте, а для местных повешением. Если же чувака, который вёз зараженные товары ловили, то его ссылали на каторгу. Солдат, которые брали взятку за провоз товаров без обработки ждала порка шпицруттенами и последующая отправка в штрафбат.
Но даже так чертовски сложно было ловить отдельных контрабандистов на всяких там горных тропках. Поэтому Ермолов ввёл коллективную ответственность для горцев. Если дознаватели выясняли, что в аул просочились "гости"(как правило чьи-то родственники) из карантинного района, то карантинные меры принимались и в отношении этого аула. В некоторых случаях, когда становилось очевидно, что в аул принесли заразу местные выселялись во временный лагерь, а сам аул со всеми вещами и домами выжигался.
Особо одаренные Ермолова за эти меры называют зверем. Однако, давайте ещё раз вспомним про эпидемию чумы в Кабарде и то, что её население с 1804 до 1811 года сократилось на 90% с 300 до 30 тысяч. Всё-таки Ермолов в отличие от чумы не убивал 9 из 10 кавказцев.
Неплохой я штришок добавил к общей картине Кавказской войны? Нельзя говорить о ней, без упоминания эпидемий и того уровня звездеца, который на Кавказ принёс ислам.
Смотрите сами: с приходом ислама появились такие традиции - покойного должны были омывать родственники одного с ним пола, а после во время похорон им платилась денюжка за труды, поэтому родни омывать тело набиралось много. Гробов кавказцы не знали, тело заворачивали в ткань и всем миром несли до места захоронения. После прощания родня покойного раздавала милостыню всем просящим, что превращало похороны в очень массовое мероприятие. Русские солдаты пытались это пресечь, религиозные фанатики видели в этом осквернение покойника и его памяти. Это часто выливалось в перестрелки и поножовщину.
Поэтому ещё раз повторюсь. Вся "жестокость" Ермолова на Кавказе - была необходима и пошла в первую очередь на пользу самим кавказским народам. Не будь его, скольких бы там выкосили чума и холера?
Самый прикол в том, что после Ермолова местные управленцы решат сделать карантинные меры менее жесткими и это приведёт сразу же к нескольким холерным и чумным бунтам, которые унесут тысячи жизней во время волнений и в десятки раз больше из-за выплеснувшейся наружу заразы.
П.С. Даже самые маленькие донаты дают мне понять, что я пишу не зря. А если вам жаль донатить, то возьмите себе вкусного алкоголя и накатите рюмашку за таких генералов, как Ермолов.
Барон родился в семье немцев, приехавших в Россию при Екатерине 2.
Его, младенца, нянчил Николай II.
В 1917 году, потеряв капиталы, семья покинула Россию.
1932 году 20-летний барон стал чемпионом Парижа по велоспорту.
В 1936-ом Эдуард работал журналистом на гитлеровской Олимпиаде в Берлине.
Янтарная комната была восстановлена на деньги барона и подарена Санкт-Петербургу. Потом он открыл музеи Суворова в швейцарском Гарусе и Екатерины II в Германии, в возрасте далеко за 70 водил экскурсии по суворовским горным перевалам. В Женеве и Больцано он разыскал могилы дочерей Достоевского и оплатил уход за ними.
Инициировал возвращение в Россию архива Соколова (дело об убийстве царской семьи), организовал перенос на Родину праха Шаляпина, подарил России библиотеку Дягилева-Лифаря.
Скончался барон 17 ноября 2018 года в Вадуце. За два месяца до смерти ему исполнилось 106 лет.
Блогер Брент Андервуд из города-призрака Серро-Гордо спустился в старинный серебряный рудник, чтобы наглядно сравнить тусклый свет шахтерской свечи прошлых веков и свет современных сверхмощных фонарей.
Вагнер о Бакунине: «Когда я встретил его, он был гостем Рёкеля; необычная, очень импозантная личность этого цветущего тридцатилетнего человека глубоко поразила меня. Все в нем было колоссальным, мощным, первозданно-свежим».
На все идеально‑художественные устремления Вагнера Бакунин отвечал любезной и краткой формулой - «гибель и разрушение! Новый, лучший мир мог быть построен лишь на развалинах старого».
В лице Бакунина Вагнер впервые повстречал человека, чье красноречие соперничало с его собственным. С присущей ему живостью Вагнер пытается ознакомить гостя со своим новым оперным замыслом, но гость не выказывает к нему интереса.
«Что до музыки, то он рекомендовал мне всячески варьировать всего один текст; тенор должен петь: "Обезглавьте его!", сопрано: "Повесьте его!", а бас твердить: "Огня, огня!"»
!["Ты едва не теряешь дар речи при виде слепящего великолепия исполинского горного склона с его увешанными сосульками уступами и вздымающимися ввысь гребнями [...] и заполняющего четверть небес". Эрик Эддисон о Нангапарбат](https://cs20.pikabu.ru/s/2026/08/02/13/hrfcpbyb.jpg)
