Ермолов - не просто генерал, это сложная историческая фигура. Обсуждая его насыщенную жизнь и многочисленные деяния, очень легко скатиться в плоскость максимализма, черно-белого восприятия. Для одних он "наводитель порядка", прогрессор и талантливый управленец. Для других - жестокий колонизатор, убийца и разоритель.
Опасность в том, что однобокий подход, вне зависимости от того, чья точка зрения использована, превращает историю в низкопробную пропаганду.
Уверен, что негодования в комментариях было бы гораздо меньше, если бы автор осветил обе оценки. Но, конечно же, гораздо легче называть обладателей иного мнения "альтернативно одаренными", ведь донаты без хайпа не соберешь.
Исправлю, как могу:
1. Ермолов многое совершил в жизни, оценки его трудов часто противоречивы.
2. Кавказская война, как и все другие войны мира, - трагедия для народов с обеих сторон.
3. В изучении противоположных взглядов и диалоге рождается объективность, а уважение к фактам и оппонентам - хороший способ по-настоящему понять прошлое, а не разжигать новые конфликты в комментариях.
Все четко и по делу, а потом советская власть пришла спустив диких горных псов с станицы Терского казачества как бы мстя им за поддержку белых. И вот где настоящий геноцид начался в лучших чеченских традициях.
Кстати говоря про белых, Деникинцы достаточно быстро усмирили чеченов в своем тылу прекрасно понимая какое отношение до них доходит лучше всего.
Под каждым мой пост из этой серии, набегают альтернативно-одеренные личности. Они сравнивают Ермолова с Гитлером или фашистами, говорят о невероятной жестокости русских.
Камон, ребята, давайте снова и в этот раз более плотно обсудим русскую "жестокость". Начнём, мы, конечно, не с Библейских времён(привет, Адракс, отсылка для тех кто играет в настолки), а с войн наполеоновских.
Я люблю смотреть на войну через личные истории, и одни из самых драматичных и характерных – это истории пленных. Вообще, через призму плена можно многое понять практически о любой войне. Кстати, и на Второй Мировой этот маркер тоже работает, но об этом в других постах.
Итак, пока Россия воевала с Наполеоном сил на Кавказ у неё почти не было. Контингент был исчезающе мал, а снабжение – просто слёзы. Но вернемся к пленным.
В наполеоновских кампаниях зверства, конечно, были. Само собой любая война - это жесть, кровь, распидорасило. Но если мы посмотрим на отношение к пленным, то получается, что с французами мы воевали цивилизованно и в какой-то мере гуманно.
На ум мне сразу приходят два эпизода. Первый 1799 год:
После поражения корпуса Римского-Корсакова под Цюрихом около дохренища русских солдат и офицеров попали во французский плен. Капитан Залесский и поручик Курдюмов написали письмо самому Бонапарту. В нём они благодарили багетного консула за гуманное обращение и просили разрешить им носить оружие, как отличие офицерского звания. Бонапарт ответил лично: поручил генералу Мортье передать, что он всегда почитал отвагу воинов русского народа и поощрял такие добродетели у французов, поэтому удовлетворяет просьбу. В итоге пленным вернули оружие, выдали новую форму русского образца и даже вернули знамёна. Ну и когда состоялся обмен пленными с обоих сторон солдат вернули в целости и сохранности. Смертность пленных не превышала смертность в регулярных французских войсках в небоевое время.
Второй эпизод, наша "ответочка":
Во время Отечественной Войны 1812 года в Нижегородской губернии пленных французских офицеров разместили на «свободном» квартировании: они получали государственное содержание, могли свободно передвигаться по городу, общались с местными. В мемуарах самих пленных есть прям трогательные детали. Один из них, Пешке, писал, что как-то озаботился поисками водки, и добрый мещанин позвал его с товарищем к себе, не только накормил, но и послал подкрепиться другим пленным. Жители постепенно стали носить пленным еду, одежду, тёплые одеяла и другие ништяки.
Если разбирать письма той эпохи, то мы найдём тысячи свидетельств, того как русские солдаты и фоицеры становились друзьями французам, и наоборот. При этом не забывали про присягу: пока мы не деремся, ты мне друг и брат, а придет время скрестить шпаги - будем драться честно. Есть и множество эпизодов, когда французских офицеров отпускали из плена под обещание не поднимать оружие на Российскую Империю, и что характерно почти всегда эти обещания исполнялись.
А теперь отправляемся на Кавказ.
Для меня самый характерный эпизод, раскрывающий всю подноготную "уолков" - это подвиг прапорщика Щербины.
Если вкратце Щербина с четырьмя гренадёрами сдерживал тысячи кавказцев, не давая им нормально штурмовать форт. Когда патроны и порох закончились - наши ребята рубились саблями. Все четыре гренадёра погибли, а Щербина нагнал на "уолков" такого страху, что башню, где он засел, те просто снесли нахуй. Лезть в неё боялись. Потом раненного Щербину достали из под обломков, притащили к воротам русского гарнизона и на глазах у защитников долго и жестоко убивали: надрезали пятки, медленно вытягивали жилы из ног, снимали с него кожу, нарезали на куски.
Блядь, дорогая редакция, мы знаем эпизоды когда даже фашисты отдавали честь русской доблести. Брестская крепость, Сиротинин, Ефремов, Петровский... да я на вскидку без копания в источниках с десяток эпизодов припомню, когда немцы хоронили русских, давая салют, и с пяток эпизодов, когда русских брали в плен отдавая им честь и относясь как к людям. И это всё в рамках войны на уничтожение, где и сотни книг не хватит описать всю ту жесть, которую фашисты творили на нашей земле. То есть я нихуяшеньки не обеляю нациков, отдаю должное - за гитлера воевали не только отморозки, но и офицеры старой закалки, которые были способны на уважение и гуманность. А на Кавказе всё было иначе.
Но самая жесть - это отношение к некомбатантам. Ну люблю я это слово. Кобматант - это непосредственный участник боевых действий - солдат, офицер, казак, просто вооруженный чел, который решил дать пиздов захватчикам. Некомбатант - медсестра, фрач, пресса, мирняк.
Чеченцы вырезали медицинский персонал. Почему? Вот тут я писал про ситуацию с эпидемиями в регионе. В чечню просочился радикальный ислам, и чечены, у которых не то, что своей медицины, даже письменности не были, нихуя не понимали важности карантинных мер. Окуривание вещей, отдельные похороны чумных, запреты на массовое собрание, сжигание зачумленных товаров они воспринимали как магические ритуалы и в первую очередь резали медиков. Самая жесть тут в деталях. В 1815ом в Петербурге была создана организация "сердобольные вдовы", когда женщины из вдовьих домов получали начальное медицинское образование и оказывали помощь в госпиталях. Жены офицеров и солдат на Кавказе узнав об этом, организовали свой женский клуб и стали массово помогать в лазаретах, чумных изоляторах и медпунктах. И вот боевые исламисты, а самый радикальный ислам в те годы процветал именно в Чечне - таких женщин не просто убивали. Сначала, как водится групповое изнасилование, а потом максимально жестокий способ умервщления после пыток.
Историки тех лет не особо стремились описывать всякую жесть. Но, я напомню, что в Чечне нравы не особо сильно изменились на момент чеченских войн. И вот там уже описано достаточно эпизодов жести по отношению к медсестрам. Уберу под кат, чтобы слабонервные не читали: женщин ставили раком и метали в них ножи, есть много эпизодов, когда женщине пихали огнестрел в вагину и убивали очередью. И всё это по отношению к медикам, которые лечили не только русских, но и пленных чеченцев.
Разумеется, адекватные чеченцы тоже были и в начале 19ого века и в конце 20ого. Однако общая жестокость - это что-то блядь с чем-то. Слов нормальных найти не могу.
А теперь представьте, как зверили русские офицеры, чьих жен, дочерей и родственниц так жестоко аннигилировали уолки во время своих набегов.
Чечня жила набегами, и самый дорогой товар - это рабы. Когда баб и детей угоняли в рабство из разгромленных станиц, часто чтобы замедлить преследовавшие войска русских их калечили и бросали на дорогах.
Историк Кавказской Войны Потто описывает это так: женщин и детей чаще всего ослепляли, отрезали им уши и носы, мужчинам отрубали руки и ноги и прижигали раны.
Другие горские народы тоже отличались жестокостью: лезгины любили резать пленным сухожилия, черкесы после боя отрубали трупам головы и насаживали их на пики, оставляя такие артефакты после себя. Но больше всего жестили именно чеченцы, а после их нескольких союзов с дагами - те тоже переняли жестокий обычай.
В итоге мы имеем такую ситуацию:
Русский солдат прошедший пол Европы знал, что в случае с французом, например, его боевая доблесть зачтется, к нему отнесутся с уважением, а если и убьют - то быстро. В случае с чеченами - боевая доблесть - это прямой билет на жесткую и мучительную казнь, зачастую так, чтобы союзники видели или нашли последствия.
Отдельная хуйня - это чеченские переговоры. Русские считали, что жизнь переговорщика священна, чеченам было похуй. Самый яркий эпизод, пожалуй убийство Грекова и Лисаневича.
В 1825ом мастер переобуваний Тайми Биболт поднял массовое восстание в Чечне и Дагестане, разщбил несколько слабых гарнизонов и дофига станиц. Кстати, если чечены могли сжечь станицу - они её нахуй сжигали целиком, и отдельно любили жечь склады и мельницы. Так вот в 25ом году русские войска подошли к Грезель-аулу в котором засело дохуя боевых чеченов. Сам аул был дагестанским, но под пропагандой боевых мулл многие даги примкнули к чеченам. Русских было немного, меньше тысячи, но чечено-дагестанская конница зассала и дичайше съебалась в закат.
Генерал-лейтенант Лисаневич начал переговоры, жители аула сказали "ми мирный, да?", тогда Лисаневич сказал, что чинить расправ не будет и всё норм, но ему надо чтобы выдали чеченских зачинщиков восстания, некоторые из которых скрывались в ауле. Двое сами вышли к Лисаневичу, всё-таки у некоторых горцев есть честь и не все они отбитые мудаки, но тут дошла очередь до муллы Учар-Хаджи. Вот что пишет на этот счет Потто:
Лисаневич, желая устрашить мятежников, потребовал выдачи виновных. Первые двое вышли без сопротивления, но третий, мулла Учар-Хаджи, в зелёном бешмете и белой чалме, с голыми до колен ногами и с большим кинжалом на поясе, стоял в толпе с диким, блуждающим взором и не хотел выходить. Лисаневич повторил вызов. Но едва переводчик подошел к Учару и взял его за руку, как тот одним прыжком очутился возле Лисаневича и, прежде чем генерал успел уклониться, нанес ему кинжалом смертельную рану в грудь.
По итогу началась заварушка, были убиты 2 русских генерала, прибывших на переговоры, ранили или убили многих русских и союзных русскпим кавказских переговорщиков. Как итог несколько соседних аулов русские войска сравняли с землёй по приказу Ермолова.
"УУУУ КАКИЕ ЖЕСТОКИЕ РЮЗКЕ МЫ ВСЕГО-ТО НЕМНОЖК ЛЮДЕЙ НА ПЕРЕГОВОРАХ ПОРЕЗАЛИ"
Я напомню, что чеченцы и даги с особой жестокостью рещали посты и станицы в ходе восстания. Русские были на нервах и горели жаждой мести, но даже так они предпочли переговоры. На переговорах кавказцы начали резать парламентёров и убили двух генералов. Чего они потом ждали? Пахлавы с вином и извинний?
Отдельно отмечу, что на Кавказ до этого набегали персы и османы. Представьте ответ на подобное вероломство со стороны османских вояк? Или британских, которые и спонсировали османов.
Я напомню, что поскольку в те времена шла Большая Игра, бриты на кавказе присутствовали, как явно, так и финансово. Многие современные "чеченские историки", пишут про то как бриты уважали кавказцев и как было бы хорошо полноценно с ними дружить. С бритами, которые даже для белых устраивали конц-лагеря и истребляли всех непокорных не в пример жестче русских.
Отдельно отмечу, что Ермолов всегда сначала искал мирного решения.
Ну и самая главная мысль этого поста.
Жестокость чеченцев появилась не в момент прихода Ермолова. Они воевали теми же методами, которыми привыкли выяснять отношения между своими тейпами и аулами. Когда чеченец режет чеченских женщин, выжигает аулы, убивает парламентёров - это типа норм, а когда русский солдат приходит и говорит: "А ну раз вы по другому не понимаете, будет по-вашему" - пиздец фашист и угнетатель. Я хуею, дорогая редакция. Чеченцы резали друг друга только в путь, уводили в рабство, мира и райского сада в горах там не существовало. Мир принес русский солдат, и всегда он начинал не со штыка, а с переговоров.
Четыре из десяти аллегорических деревянных фигур в натуральную величину, хранящихся в библиотеке Вальдзассенского монастыря в Германии, вырезаны скульптором Карлом Штильпом в 1725 году. Верхняя левая фигура символизирует лицемерие, верхняя правая — гордость, нижняя левая — хвастовство, а нижняя правая — самоуверенность.
Джакомо Казанова родился в 1725 году в Венеции. Его родители были актерами, но Казанова выбрал другой путь: сначала получил юридическое образование, затем сан священнослужителя, а после отправился в Рим строить карьеру. Однако неспособность устоять перед любовными искушениями разрушила мечты Казановы, и он стал тем, кем становились многие гениальные неудачники в эпоху Просвещения, — авантюристом, или, иначе говоря, мошенником, который ищет скучающего богатого покровителя, а чтобы его привлечь, выдает себя за алхимика, финансиста, интеллектуала, сводника или масона. Казанова стал последним героем эпохи авантюристов. В мемуарах он зафиксировал свою жизнь с 1733 по 1774 год, то есть с восьми лет до пятидесяти. На его пути встречались и граф Сен-Жермен, и Вольтер, и Екатерина II. Несмотря на амплуа героя-любовника, из-за которого имя Казановы стало нарицательным, он, кажется, искал не столько любви, сколько свободы, и нашел ее в бесконечных путешествиях по миру. Финансовые махинации, изгнание почти из всех европейских городов, каббалистика, разговоры об итальянской поэзии с философами и императорами, побеги из тюрем, карточные долги и, конечно, романтические приключения — такова жизнь авантюриста, описанная им самим.
1. О магическом обряде на острове Мурано
Вид церкви Сан-Джованни деи Батути на острове Мурано. Картина Каналетто. 1722–1724 годыГосударственный Эрмитаж
«Первое мое воспоминание относится к началу августа 1733 года: мне было тогда восемь лет и четыре месяца. <…> <…> <…> Странная женщина, осыпав меня ласками, раздевает меня, укладывает на кровать, возжигает куренья, закутывает в пропитанную дымом простыню, бормочет заклинания, затем распеленывает и дает отведать пять очень приятных на вкус пилюль! Тут же она натирает мне виски и затылок источающей сладкий аромат мазью и лишь теперь одевает меня. Она говорит мне, что мои кровотечения мало-помалу прекратятся, если только я никому не буду рассказывать о том, как меня лечили, и, наоборот, из меня вытечет вся кровь и я умру, если проговорюсь».
Из-за постоянных гастролей матери, а отец умер когда ему было 8 Джакомо воспитывала бабушка Марция Фарусси, которая верила в оккультизм и презирала медицину. Поэтому, когда у восьмилетнего Казановы начались носовые кровотечения, они отправились к колдунье:
«На руках у нее дремала черная кошка, а еще пять или шесть других терлись об ее ноги. Это была колдунья. Обе старухи начали долгую беседу, предметом которой, несомненно, был я. Говорили они на форлийском просторечьи, и в конце концов колдунья, получив от моей бабушки серебряный дукат, открыла большой ларь и, легко приподняв меня, опустила туда».
Бабушка Марция была для Джакомо единственным близким человеком: из-за болезненности мальчика все предполагали его скорую смерть и не искали с ним общения. Веру в оккультные силы он перенял от нее в раннем детстве. В жизни Казановы мистика сыграла важную роль: он не раз представлялся алхимиком и магом. Когда Казанове был 21 год, он якобы с помощью советов духа вылечил венецианского сенатора Брагадина. Еще сенатор и его друзья предположили, что Казанова был знатоком каббалы*, а тот не стал ничего отрицать. Увлечение мистикой было вообще характерно для эпохи Просвещения, и авантюристы виртуозно использовали интерес высшего общества к масонским ложам, розенкрейцерам** и тайнам философского камня.
*Каббала — мистическое течение в иудаизме. В его основе лежит представление о том, что текст Торы можно интерпретировать на четырех разных уровнях, высший из которых раскрывается посредством особенных мистических практик. В частности, особое внимание в каббале отводилось комбинаторике и интерпретации скрытой символики букв и слов.
**Розенкрейцеры — тайное мистическое общество, основанное в период позднего Средневековья в Германии. Целью розенкрейцеров было совершенствование христианства и достижение благоденствия государств.
2. О способах самосовершенствования
Интерьер библиотеки. XVIII векRijksmuseum, Amsterdam
«Я спросил, есть ли здесь хорошие книги, можно ли найти людей пишущих, наконец, просто общество, где было бы приятно провести несколько часов. Он усмехнулся и сказал, что во всем его диоцезе(церковно-административная область с архиереем во главе) нет не только человека, знающего толк в изящной словесности, но и мало-мальски умеющего излагать свои мысли на бумаге; что я не отыщу здесь даже читателя газет, не то что книжника. Он пообещал, однако, что у нас будет возможность заниматься чтением, как только придут из Неаполя выписанные книги. Это-то будет, но без хорошей библиотеки, без избранного кружка, без соперничества, без литературного общения можно ли совершенствоваться в восемнадцатилетнем возрасте?»
В 1743 году Казанова, получив с помощью своей матери Дзанетты Фарусси рекомендацию, прибыл в городок Мартурано на юго-западе Италии на службу к епископу Бернардо де Бернарди. Дзанетта с 1737 года играла при дворе австрийской эрцгерцогини, а позже саксонской курфюрстины и польской королевы Марии Йозефы, чья дочь была неаполитанской королевой. Некий итальянский монах рекомендовал матери Казановы обратиться к Марии Йозефе, чтобы та написала своей дочери в Неаполь. Она просила, чтобы монаха Бернардо де Бернарди назначили епископом — тогда он взял бы под покровительство ее сына. Путь из Венеции в Мартурано занял у Казановы несколько месяцев и стоил ему украденного кошелька и нескольких недель карантина: в городе Мессина на Сицилии, которая торговала с Венецией, вспыхнула эпидемия чумы. В пути Казанова воображал, что его ждет великое будущее:
«Ожидание самой блестящей карьеры, желание поскорее начать ее совершенно затмили в моей душе сожаление о том, что мне придется бросить, покидая отечество».
Однако, приехав в Мартурано, он разочаровался: епархия приносила маленький доход, в диоцезе не было грамотных людей, а среди прихожан, подчеркивает Казанова, женщины были особенно уродливы. Испуганный перспективой остаться в епархии, восемнадцатилетний Джакомо предложил епископу Бернарди сбежать вместе. Тот в ответ рассмеялся и отпустил Казанову в Неаполь с рекомендательным письмом. Поиск избранного кружка и литературного общения оставался целью странствий Казановы. Он был поклонником итальянской поэзии — особо ценил Лудовико Ариосто, которого знал наизусть, — перевел «Илиаду» Гомера на итальянский язык октавами, написал множество пьес для театра, историческую работу «История смуты в Польше» в трех томах и роман «Икозамерон».
3. О неожиданном выборе
Луиджи Майер. Вид Константинополя. XVIII векWikimedia Commons
«Отчаянье и досада заставили меня назвать Константинополь. <…> Выбор, сделанный мною, удивил меня самого. Вернувшись к себе, я долго размышлял об этом. „Или я сумасшедший, — говорил я себе, — или я ведом таинственным духом оккультных сил, знающим, где судьба предназначила мне действовать“. <…> „<…> И что я буду делать в этом городе? Ладно, я знаю только одно: мой путь лежит в Константинополь“».
После Неаполя Казанова отправился в Рим. Там его сопровождал успех: в 1744 году благодаря рекомендательным письмам и собственной находчивости он стал секретарем влиятельного кардинала Трояно Аквавивы д’Арагоны, заслужил благосклонность папы Бенедикта XIV и попал в кружок некой маркизы Г., в который входили высокопоставленные сановники, в том числе сам кардинал Аквавива. Воодушевленный своими достижениями Казанова писал: «…Рим — единственный город, где человек, не обладающий ничем, может достигнуть всего». Но развитию его карьеры помешали романтические приключения. Сначала Казанова стал любовником донны Лукреции(Ее настоящее имя — Анна Мария Валатти), жены неаполитанского адвоката. Об их романе узнало высшее общество Рима, но скандала удалось избежать: донна Лукреция вместе с мужем по долгу его службы вернулась в Неаполь. Правда, на тот момент она уже была беременна.
После ее отъезда Казанова оказался в двусмысленных отношениях с маркизой Г. Наконец, Казанова укрыл от властей пару любовников, которые спасались от немилости отца девушки и планировали сбежать из города. Все эти обстоятельства принудили кардинала Аквавиву уволить Казанову. Сам авантюрист был уверен, что причиной послужило его посредничество в укрытии влюбленных, а биографы относили это на счет связей с маркизой Г. и донной Лукрецией. Когда кардинал спросил, куда отправить авантюриста с рекомендательным письмом, Казанова выбрал Константинополь и военную карьеру, поняв, что как священнослужитель успеха не добьется:
«Понимая, что теперь вероятность добиться благополучия посредством церковной карьеры мала, я решил одеться как солдат — в мундир, который придумал сам»
Там он пробыл меньше года и большую часть времени посвящал азартным играм, накопил карточные долги и не завел ни одного романа, отказавшись даже от выгодного союза с дочерью знатного турка Юсуфа Али.
4. Об обвинении в продаже отечества
Игральные карты. Франция, 1750–1775 годы
«Эти честные люди уверяли под присягой, что когда я проигрывал деньги — минута, когда все набожные люди разражаются проклятиями, — я никогда не возмущался против дьявола. Кроме того, меня обвиняли в том, что я ем скоромное ежедневно и что я — франкмасон. Ко всему этому прибавляли, что я посещаю иностранных посланников и что, живя с тремя патрициями, я раскрываю за большие деньги, проигрываемые мною в карты, все государственные тайны, узнаваемые мною от них. Все эти обвинения, не имевшие никакого основания, служили предлогом страшному трибуналу считать меня врагом отечества и важным заговорщиком».
Довольно скоро Казанова уволился со службы в Константинополе и вернулся в Венецию. Там он какое-то время бедствовал и даже подрабатывал театральным музыкантом, но в 1745 году Казанове повезло попасть под покровительство венецианского сенатора Маттео Джованни Брагадина. Авантюрист спас его от того, что сам счел апоплексическим ударом, а потом помог восстановиться, выдав интуитивные действия за магию и знание каббалы.
После этого Брагадин неформально усыновил Казанову и вместе с двумя друзьями обеспечивал его, закрыв глаза на разгульную жизнь подопечного. За это время Казанова побывал почти во всей Европе, написал пьесу для Королевского театра Дрездена, вступил в масонскую ложу, а еще очень много играл в карты и постоянно заводил романы. В 1753 году авантюрист возвратился в Венецию. Любовные скандалы и неограниченное влияние на Брагадина настроили высшее общество против него: Казанову обвинили в развращении молодежи, масонстве, атеизме и хранении запрещенных книг. В качестве предупреждения власти нанесли Казанове визит, который расценивался как совет покинуть город. Не чувствуя себя виноватым, тот остался. 26 июля 1755 года к Казанове прибыло около сорока человек для ареста от имени инквизиции.
5. Об ужасе одиночного тюремного заключения
Побег. Иллюстрация из книги Джакомо Казановы «История моего бегства из венецианской тюрьмы, именуемой Пьомби». Лейпциг, 1788 годBibliothèque nationale de France
«Я увидел, что человек, находящийся в одиночестве, не способен ничем заняться; что будучи одиноким, в темном месте, где он видит только раз в день того, кто ему приносит пищу, где он двигается только согнувшись, он — самое несчастное существо. Я желал бы быть в аду — если бы только мог верить в ад, — лишь бы не быть одному. Это чувство так сильно, что я в конце концов желал иметь товарищем хоть убийцу, хоть заразительного больного, хоть медведя. Одиночество в заключении — ужасно, но чтобы убедиться в этом, нужно испытать его, а подобного испытания я не желаю даже злейшим моим врагам».
Без суда и приговора Казанову на пять лет заключили в тюрьму Пьомби во Дворце дожей. Ее также называли Свинцовой, потому что вместо крыши она имела свинцовые пластины, которые зимой не защищали от холода, а летом раскалялись до очень высоких температур — все это становилось пыткой для пленников. Однако для Казановы особой пыткой оказалось одиночество, сначала принятое им за роскошь. Изоляция едва не свела его с ума: даже охранникам было запрещено говорить с Казановой. Кроме того, он до последнего верил, что заключен в тюрьму случайно и скоро выйдет на свободу:
«Мое право казалось мне неопровержимым; на основании этого я и рассуждал, но не на основании разума должен был рассуждать по отношению к трибуналу, отличающемуся от всех других трибуналов своим произволом».
Осознав, что не сможет противостоять церковной власти правовыми методами, Казанова решил устроить побег из тюрьмы. Он тайно затачивал найденный железный прут в пику, чтобы проделать дыру в деревянном полу и сбежать во время карнавала. Но неожиданно Казанову перевели в другую камеру, а спустя время к нему подселили сокамерника. Тогда он договорился о совместном побеге с заключенным соседней камеры, священником Марино Бальби: Казанова передал Бальби пику, Бальби проделал отверстие в потолке своей камеры, выбрался на крышу, а затем таким же образом освободил авантюриста. Соучастники сбежали во время празднования Дня всех святых: они проникли из тюрьмы в основную часть дворца, притворились случайно запертой внутри прислугой и выбрались на свободу. Так 1 ноября 1756 года Казанова и Бальби совершили первый и единственный в истории побег из Свинцовой тюрьмы.
6. О гонораре для Вольтера
Портрет Вольтера. Картина Николы де Ларжильера. 1724 годWikimedia Commons
«— Это лучший момент в моей жизни, г-н Вольтер, — сказал я ему, — вот уже двадцать лет, как я состою вашим учеником, и мое сердце исполнено счастья видеть моего учителя. — Милостивый государь, почитайте меня еще двадцать лет и обещайте к концу этого времени уплатить мне мой гонорар».
Тюремное заключение и побег не изменили ритм жизни Казановы. Он отправился в Европу и в каждом городе, который посещал, ввязывался в очередную финансовую авантюру. Например, он организовывал государственные лотереи, представляясь алхимиком или каббалистом (этим он завел себе врага — графа-оккультиста Сен-Жермена), заводил новые романы. И, конечно, Казанову, как и прежде, интересовал поиск избранного кружка. Почти случайно он встретился с Жан-Жаком Руссо:
«Мы увидали человека, который рассуждал здраво, держался просто и скромно, но ничто, ни внешность его, ни ум, не поражали своеобычностью. Особой учтивостью он не отличался».
Казанова сумел познакомиться и с другим философом и литератором — Вольтером, которого называл своим учителем. Несмотря на преувеличения, которые Казанова позволяет себе в мемуарах, где называет себя равным собеседником и приближенным Вольтера, они действительно оба увлекались поэзией. В мемуарах есть красочный эпизод о том, как Вольтер и Казанова наизусть читают «Неистового Роланда» Ариосто и, обнявшись, плачут над сценой, в которой Роланд сходит с ума.
7. О женщинах у власти в России
Портрет Екатерины II в гвардейском мундире на коне Бриллианте. Картина Вигилиуса Эриксена. 1778 годГосударственный Русский музей
«Кажется, что Россия есть страна, где полы перепутались; женщины управляют, женщины председательствуют в ученых обществах, женщины участвуют в администрации и в дипломатии. Недостает лишь одного этой стране, одной лишь привилегии этим красавицам: быть во главе войска».
В 1765 году Казанова приехал в Российскую империю. На поездку его могла вдохновить «История Российской империи при Петре Великом» Вольтера. Также вполне вероятно, что авантюрист надеялся извлечь из путешествия какую-нибудь выгоду: например, провернуть аферу с государственной лотереей в стране, где его имя никому не известно, или стать фаворитом Екатерины II. Ни один из этих замыслов Казанове осуществить не удалось, хотя он и встретился лично с императрицей. Единственной темой их разговора, сменить которую Екатерина II не позволила, оказался календарь: на григорианский календарь перешла уже вся Европа, в то время как Российская империя по-прежнему жила по юлианскому. Казанова пытался убедить императрицу, что в стране, где существует Академия наук, невозможно старое летоисчисление. Разговор этот, по его словам, привел к тому, что отныне Екатерина все официальные письма отправляла с указанием двух дат — по обоим календарям. Несмотря на стратегические неудачи, Казанова уважительно отозвался об императрице. Даже удивление от того, что во главе той самой Академии наук стояла женщина, княгиня Екатерина Дашкова, было скорее одобрительным. Только в отношении главенства над войском Казанова был не прав: за два года до его приезда закончилась Семилетняя война, которую неофициально называли «войной разгневанных женщин» — в честь стоящих во главе армий императриц.
«Все утро, то плача, то смеясь, Заира укладывала свои пожитки. Сколько раз, завидев у меня на глазах слезы, она кидалась ко мне, чтобы меня утешить! Когда я ввел ее к ее отцу и передал ему паспорт, все семейство окружило меня, встав на колени. Я еще раз был смущен тем, до какой степени рабство искажает человеческую природу».
В Российской империи Казанову едва ли не впервые ждал полный провал еще и в любовных делах. Биографы объясняют это и его возрастом (Казанова отметил в России сорокалетие), и появившимся цинизмом. Осторожность, экономность из-за отсутствия покровителя, расчетливость в отношениях стали отличительными чертами Казановы в те годы. При этом, по его словам, «россиянки скупость почитают за великий грех и никому его не прощают». В итоге Казанова купил за сто рублей четырнадцатилетнюю невинную крестьянку у ее отца. Он назвал девушку Заирой, как в одноименной трагедии Вольтера. Казанову поражала преданность девушки, но в общении с ним она воспринимала только насилие. Он писал, что в России «палку настолько почитают, что она может творить чудеса».
В России Заира сопровождала Казанову повсюду — от встреч с офицерами за карточной игрой до посещения бани, которая всегда удивляла Казанову тем, что в ней никого не интересует чужая нагота. Когда Казанова уезжал, он продал полюбившую его крестьянку старому итальянскому архитектору Антонио Ринальди, который работал в России.
9. Об испанской инквизиции
Аутодафе. Картина Франсиско Риси. 1683 годMuseo Nacional del Prado
«Когда я отправился в театр первый раз, я увидел против сцены большую ложу с решеткой, занятую отцами инквизиторами, которые цензурируют театральные пьесы и наблюдают не только за актерами, но и за зрителями. Bдруг я услыхал привратника у дверей партера, воскликнувшего: Dios! (Господь!), и в ту же минуту все, не различая пола и возраста, пали ниц и находились в таком положении, пока не утих звон колокола, раздававшийся на улице. Этот колокол извещал, что около дверей театра проходит священник со Святыми Дарами(в исторических Церквях Тело и Кровь Христа, ритуально приготовленные для причащения и имеющие вид хлеба и вина) для умирающего».
После постигших его неудач в Российской империи Казанова отправился в Польшу, которую ему пришлось покинуть из-за дуэли. Затем авантюрист поехал в Вену — оттуда его изгнали за шулерство. После этого Казанова решил вернуться во Францию, но в 1767 году король Людовик XV подписал указ о его изгнании из Парижа. Тогда авантюрист отправился в Испанию, где его почти никто не знал. Испания середины XVIII века была одной из самых экономически отсталых стран Европы, и в ней, несмотря на антиклерикализм тогдашнего короля Карла III, инквизиция имела сильную власть. Испанская культура оставалась традиционной, религиозной и очень закрытой. Например, нельзя было запирать двери на ночь, чтобы инквизиторы могли в любой момент зайти в дом и проверить, не спят ли мужчина и женщина в одной комнате, или не едят ли в доме скоромное в пост. Нельзя было носить штаны с гульфиками: в тюрьму могли попасть и те, кто носил их после появления запрета, и те, кто делал это раньше, и даже портные, которые когда-то шили такие штаны. При въезде у Казановы изъяли французский табак, запрещенный в Испании, и на всякий случай «Илиаду» Гомера на греческом.
Падение ниц зрителей театра, описанное Казановой, отражает старинную традицию — перед тем, кто несет умирающему Святые Дары, нужно было вставать на колени. Показательно, что инквизиторы наблюдают не только за пьесой, но и за зрителями, чтобы отследить нежелательные реакции. В Испании свободолюбивый Казанова дважды оказывался за решеткой. В первый раз он просидел два дня в мадридской тюрьме при гарнизоне. Позже его схватили в Барселоне и задержали на сорок три дня. Впрочем, благодаря заступничеству покровителей спустя два месяца его отпустили, но попросили навсегда покинуть страну.
10. О ценности воспоминаний
Джакомо Казанова. 1788 годBibliothèque nationale de France
« — А если мне, Казанове, придет охота когда-либо приподнять завесу, скрывающую мою жизнь, — что бы вы сказали? — Я бы сказал вам, что вы напрасно это делаете: в подобной публикации вы можете только раскаиваться. Человек, который таким образом добровольно становится на подмостки, рискует весьма многим. Не говоря уже о том, что его честь постоянно страдает, он подвергается, кроме того, бесчисленным оскорблениям своему самолюбию. Мемуары, в которых автор не говорит всей правды, ничего не стоят, а кто посмеет сказать ее? — Я посмею».
После Испании Казанова снова отправился в Италию — сначала в Рим, а затем в Венецию. Право вернуться и жить в родном городе ему вернули инквизиторы, из-за которых он когда-то был вынужден бежать. Казанова также получил постоянную работу, став исследователем торговли между Венецией и Папской областью, но не смог усидеть на одном месте и отправился во Францию. Там он стал секретарем венецианского посла. После его смерти Казанова нашел себе новое место: с 1785 года он начал работать смотрителем библиотеки в замке графа фон Вальдштейна в Богемии. В 1789 году Казанова начал писать мемуары и продолжал до самой смерти. Единственным его занятием было творчество: граф не уважал его в той степени, что былые покровители, и не приглашал в кружок. Помимо прочего, в замке Казанова имел те же права, что и прислуга, с которой у них установилось взаимное презрение: авантюрист не принял Французскую революцию и считал, что его никак нельзя приравнять к простонародью. Тогда же начало ухудшаться его здоровье.
В 1797 году Венецианская республика прекратила свое существование. Казанова захотел вернуться на родину, но не успел: он умер летом следующего года. Мемуары остались незавершенными, хотя насчитывали около 3500 страниц текста на французском языке. И хотя Казанова еще при жизни продал права на публикацию графу фон Вальдштейну, мемуары впервые опубликовали только в 1820-х годах и на немецком языке. Они сразу приобрели популярность: начали появляться «пиратские» издания и обратные переводы на французский язык.
В XIX веке сформировалась легенда о Казанове — ловеласе, прожигателе жизни и великом авантюристе. В первой половине XX века из-за фактических неточностей, хронологических нестыковок и сомнительной репутации автора мемуары Казановы перестали воспринимать как историческое свидетельство. Считалось, что Казанова исказил нравы тогдашнего общества. Во время Второй мировой войны оригинал рукописи чудом спасли из горящего после бомбежки здания в Лейпциге. Сейчас рукопись хранится в Национальной библиотеке Франции, и в ней до сих пор есть неопубликованные и неразобранные страницы. В последние 50 лет мемуары Казановы вновь приобрели статус исторического документа: обнаружились новые источники, которые подтвердили: несмотря на художественность повествования, Казанова довольно точно изобразил свою эпоху
Источники
Казанова. Мемуары Казановы.
М., 1991.
Келли И. Казанова.
М., 2011.
Строев А. Ф. «Те, кто поправляет фортуну». Авантюристы Просвещения.
М., 1998.
Цвейг С. Три певца своей жизни: Казанова.
Цвейг С. Полное собрание сочинений. В 10 т. Т. 3. М., 1996.
Продолжаю подборку интересных деталей в классических произведениях. На очереди "Капитанская дочка" А. С. Пушкина. Для разбора я взяла первую главу.
Отец мой, Андрей Петрович Гринев, в молодости своей служил при графе Минихе3 и вышел в отставку премьер-майором в 17… году.
Граф Бурхард Кристоф фон Мюнних в России был известен как Христофор Антонович Миних (1683–1767), российский военачальник и политический деятель, генерал-фельдмаршал. Он командовал русскими войсками в войне с Турцией в 1735–1739 годах. Премьер-майор – штаб-офицерский чин. Чин премьер-майора армии вошёл в 8-й класс Табели, премьер-майора гвардии — в 6-й. Согласно указу от 1 октября 1748 года чин премьер-майора гвардии был перемещён в 5-й класс. Премьер-майор заведовал строевой и инспекторской частями. Под инспекторской частью подразумевалась вся деловая переписка и документооборот, годовая отчётность, учёт поступивших на службу, перемещений, проверка боеготовности и многое другое. Премьер-майор являлся третьим должностным лицом в полку.
Матушка была еще мною брюхата, как уже я был записан в Семеновский полк сержантом, по милости майора гвардии князя Б., близкого нашего родственника. Если б паче всякого чаяния матушка родила дочь, то батюшка объявил бы куда следовало о смерти неявившегося сержанта, и дело тем бы и кончилось. Я считался в отпуску до окончания наук.
Речь о популярной среди дворян того времени практике. По правилам, чтобы стать офицером, нужно было либо закончить соответствующее учебное заведение или начинать службу с нижних чинов, и год за годом продвигаться по служебной лестнице. Некоторые, благодаря связям, записывали в полк маленьких детей, которые к нужному времени дома могли «дослужиться» до офицеров. Эту порочную практику пресёк Павел I.
В то время воспитывались мы не по-нонешнему. С пятилетнего возраста отдан я был на руки стремянному Савельичу, за трезвое поведение пожалованному мне в дядьки. Под его надзором на двенадцатом году выучился я русской грамоте и мог очень здраво судить о свойствах борзого кобеля.
Стремянной – слуга, который сопровождал барина во время псовой охоты. Воспитание дворянских детей обычно проходило так. Сначала ребёнком занимались кормилица и нянька, иногда обе функции выполняла одна женщина. Затем, если семья была богатой, нанимали бонну из числа иностранок, которая занималась воспитанием, а остальные заботы были по-прежнему на няньках. К мальчикам вместо нянек из числа слуг приставляли так называемых дядек для «мужского» воспитания. К подросшим детям для воспитания и начального образования приставляли гувернёров и гувернанток. Более сложные предметы обычно преподавали частные учителя.
В это время батюшка нанял для меня француза, мосье Бопре, которого выписали из Москвы вместе с годовым запасом вина и прованского масла. Приезд его сильно не понравился Савельичу. «Слава богу, – ворчал он про себя, – кажется, дитя умыт, причесан, накормлен. Куда как нужно тратить лишние деньги и нанимать мусье, как будто и своих людей не стало!»
Бопре в отечестве своем был парикмахером, потом в Пруссии солдатом, потом приехал в Россию pour être outchitel, не очень понимая значение этого слова. Он был добрый малый, но ветрен и беспутен до крайности. Главною его слабостию была страсть к прекрасному полу; нередко за свои нежности получал он толчки, от которых охал по целым суткам. К тому же не был он (по его выражению) и врагом бутылки, то есть (говоря по-русски) любил хлебнуть лишнее. Но как вино подавалось у нас только за обедом, и то по рюмочке, причем учителя обыкновенно и обносили, то мой Бопре очень скоро привык к русской настойке и даже стал предпочитать ее винам своего отечества, как не в пример более полезную для желудка. Мы тотчас поладили, и хотя по контракту обязан он был учить меня по-французски, по-немецки и всем наукам, но он предпочел наскоро выучиться от меня кое-как болтать по-русски, – и потом каждый из нас занимался уже своим делом. Мы жили душа в душу. Другого ментора я и не желал.
Прованское масло – оливковое масло из Прованса, в то время достаточно дорогой продукт, любимый гурманами. В то время в Россию часто приезжали на заработки иностранцы, в том числе работать в качестве парикмахеров, модисток, поваров, кондитеров, учителей и не только. Держать в доме иностранца было престижно, и платили им хорошо, а проверить биографию и рекомендации с родины было сложно. В результате не все педагоги несли барчукам свет знаний. Сей француз был с позором выгнан.
Я жил недорослем, гоняя голубей и играя в чехарду с дворовыми мальчишками. Между тем минуло мне шестнадцать лет. Тут судьба моя переменилась.
Недоросль - дворянин, не достигший совершеннолетия и не поступивший на государственную службу. Чехарда – игра, участники которой поочерёдно прыгают через других игроков.
Альберт Анкер «Чехарда» (1866)
Однажды осенью матушка варила в гостиной медовое варенье, а я, облизываясь, смотрел на кипучие пенки. Батюшка у окна читал Придворный календарь, ежегодно им получаемый. Эта книга имела всегда сильное на него влияние: никогда не перечитывал он ее без особенного участия, и чтение это производило в нем всегда удивительное волнение желчи. Матушка, знавшая наизусть все его свычаи и обычаи, всегда старалась засунуть несчастную книгу как можно подалее, и таким образом Придворный календарь не попадался ему на глаза иногда по целым месяцам. Зато, когда он случайно его находил, то, бывало, по целым часам не выпускал уж из своих рук. Итак, батюшка читал Придворный календарь, изредка пожимая плечами и повторяя вполголоса: «Генерал-поручик!.. Он у меня в роте был сержантом!.. Обоих российских орденов кавалер!.. А давно ли мы…» Наконец батюшка швырнул календарь на диван и погрузился в задумчивость, не предвещавшую ничего доброго.
В 18 веке сахар стоил очень дорого, поэтому варенье, как правило, делали на меду, да и другие сладости тоже. Свой сахар в России появился в начале 19 века, тогда он стал более доступным (но по-прежнему оставался дорогим продуктом). Придворный календарь – это ежегодное издание, выходившее в Российской империи с 1735 по 1917 год. Помимо собственно, календаря с датами праздников, а также разных познавательных материалов, там печаталась и официальная информация о крупных чиновниках и награждениях. Там можно было увидеть списки придворных, кавалеров орденов, информацию о министрах российской империи, губернаторах, послах иностранных государств.
Вдруг он обратился к матушке: «Авдотья Васильевна, а сколько лет Петруше?»
– Да вот пошел семнадцатый годок, – отвечала матушка. – Петруша родился в тот самый год, как окривела тетушка Настасья Герасимовна, и когда еще…
«Добро, – прервал батюшка, – пора его в службу. Полно ему бегать по девичьим да лазить на голубятни».
Девичья – помещение, где жила и работала женская прислуга
Мысль о скорой разлуке со мною так поразила матушку, что она уронила ложку в кастрюльку и слезы потекли по ее лицу. Напротив того, трудно описать мое восхищение. Мысль о службе сливалась во мне с мыслями о свободе, об удовольствиях петербургской жизни. Я воображал себя офицером гвардии, что, по мнению моему, было верхом благополучия человеческого.
Батюшка не любил ни переменять свои намерения, ни откладывать их исполнение. День отъезду моему был назначен. Накануне батюшка объявил, что намерен писать со мною к будущему моему начальнику, и потребовал пера и бумаги.
– Не забудь, Андрей Петрович, – сказала матушка, – поклониться и от меня князю Б.; я, дескать, надеюсь, что он не оставит Петрушу своими милостями.
– Что за вздор! – отвечал батюшка нахмурясь. – К какой стати стану я писать к князю Б.?
– Да ведь ты сказал, что изволишь писать к начальнику Петруши.
– Ну, а там что?
– Да ведь начальник Петрушин – князь Б. Ведь Петруша записан в Семеновский полк.
– Записан! А мне какое дело, что он записан? Петруша в Петербург не поедет. Чему научится он, служа в Петербурге? мотать да повесничать? Нет, пускай послужит он в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат, а не шаматон. Записан в гвардии! Где его пашпорт? подай его сюда.
Служить в гвардии было намного престижнее, чем быть армейским офицером. При этом это было ещё и весьма накладно, так как и форма, и различные «представительские расходы» обходились намного дороже, чем официальное жалование. Семёновский полк – один из двух старейших пехотных полков Российской Императорской гвардии (наряду с Преображенским лейб-гвардии полком). Создан Петром I. Паспорт в то время был в первую очередь документом, который давал право перемещения по стране. У многих людей его вообще не было, и оформляли его только перед поездкой. У дворян паспорт был бессрочным, у остальных временным (от нескольких месяцев до нескольких лет). Шаматрон – гуляка, шалопай, бездельник.
На другой день поутру подвезена была к крыльцу дорожная кибитка; уложили в нее чемодан, погребец с чайным прибором и узлы с булками и пирогами, последними знаками домашнего баловства. Родители мои благословили меня.
Погребец – особый дорожный сундук, где хранились продукты и посуда. Далее после родительских наставлений герой отправляется в путь.
В ту же ночь приехал я в Симбирск, где должен был пробыть сутки для закупки нужных вещей, что и было поручено Савельичу. Я остановился в трактире. Савельич с утра отправился по лавкам. Соскуча глядеть из окна на грязный переулок, я пошел бродить по всем комнатам. Вошед в биллиардную, увидел я высокого барина, лет тридцати пяти, с длинными черными усами, в халате, с кием в руке и с трубкой в зубах. Он играл с маркером, который при выигрыше выпивал рюмку водки, а при проигрыше должен был лезть под биллиард на четверинках. Я стал смотреть на их игру. Чем долее она продолжалась, тем прогулки на четверинках становились чаще, пока, наконец, маркер остался под биллиардом. Барин произнес над ним несколько сильных выражений в виде надгробного слова и предложил мне сыграть партию. Я отказался по неумению. Это показалось ему, по-видимому, странным. Он поглядел на меня как бы с сожалением; однако мы разговорились. Я узнал, что его зовут Иваном Ивановичем Зуриным, что он ротмистр ** гусарского полку и находится в Симбирске при приеме рекрут, а стоит в трактире. Зурин пригласил меня отобедать с ним вместе чем бог послал, по-солдатски. Я с охотою согласился. Мы сели за стол. Зурин пил много и потчевал и меня, говоря, что надобно привыкать ко службе; он рассказывал мне армейские анекдоты, от которых я со смеху чуть не валялся, и мы встали из-за стола совершенными приятелями.
Маркер в бильярдной — это человек, который прислуживает за столом: следит за порядком, фиксирует результаты партий и выполняет другие вспомогательные функции. Игра в бильярд «четвериком» – это разновидность карамболя (carom billiards), которая ведётся на столе без луз с использованием четырёх шаров. Далее Зурин берётся учить новичка игре, затем предлагает сыграть на деньги, подпаивает, а утром герой узнаёт, что проиграл 100 рублей – огромные деньги по тем временам.
Перед тем, как появились полноценные голосовые помощники — Сири, Кортана, Алекса, Алиса и другие в XXI веке — была проделана гигантская работа, позволившая мечтам стать реальностью.
Которобот, Япония, 1963. Тоже, своего рода, говорящая машина для распугивания мышей, которые быстро привыкли к «чучелу», его сверкающим глазам и мяуканию
Задолго до ИИ, цифровой эры и даже электричества изобретатели начали свой путь к говорящим машинам, которые стали первым серьезным шагом к воплощению проектов полноценных помощников; в XX веке исследователи перешли к другой важной задаче — распознаванию голоса и команд, а уже в цифровую эпоху стало возможным создать первые варианты голосовых ассистентов. Сегодня — о том, как в XVIII веке ученые заставили неживые машины имитировать человеческие голоса.
Перед прочтением скромно напомним, кто мы: MANGO OFFICE, лидер IP-телефонии и виртуальных АТС в России по версии CNews (2021-2024), разработчик 200+ функций для бизнес-коммуникаций. А еще у нас есть Голосовые роботы — в отличие от героев сегодняшней статьи, они самостоятельные, современные, умеют поддерживать разговор и не пугают собеседника потусторонним тоном☺
Дед Чарльза Дарвина
Где-то в 1771 году Эразм Дарвин, врач по специальности и изобретатель в душе, построил свою говорящую машину — раньше, чем другие герои этой статьи, независимо от их ранних разработок. Что интересно, это произошло из-за азарта Эразма — промышленник Мэттью Болтон, друг Дарвина и участник знаменитого Лунного общества (Lunar Society), заключил с ним пари на 1000 фунтов — колоссальную по тем временам сумму — что тот не сможет построить инструмент, способный произносить «Отче наш», Символ веры и Десять заповедей на английском языке. Формальная письменная расписка от 3 сентября 1777 года сохранилась до наших дней и подтверждает условия ставки.
1/2
Эразм (1) и Чарльз (2) Дарвины
Эразм описал получившееся (и не дошедшее до нас) устройство сам. Машина представляла собой деревянный рот с губами из мягкой кожи, а с задней стороны — клапан, имитирующий носовые полости; оба элемента быстро открывались и закрывались нажатием пальцев. «Голосовой» звук создавала шёлковая лента длиной около 2,5 см и 6 мм шириной, натянутая между двумя кусочками слегка вогнутого гладкого дерева: когда лёгкий поток воздуха от мехов обдувал край ленты, она вибрировала между деревянными сторонами, издавая приятный тон, напоминающий человеческий голос. По собственным словам Дарвина, для расширения возможностей машины требовалось не более 13 движений, которые теоретически можно было бы связать с клавишами клавесина или фортепиано.
Christophe Veaux of Edinburgh University (реконструкция с 42 секунды)
Машина умела произносить mama, papa, map и pam, но до «Отче наш» и десяти заповедей было еще далеко, а с набором из p, b, m и a далеко не уйдешь. Поэтому пари он все-таки проиграл и 1000 фунтов не получил (сегодня это были бы 272 000 долларов). Интересна позиция самого Эразма — он себя позиционировал в первую очередь как врач, поэтому «побочные квесты» занимали меньше его внимания и времени, чем хотелось бы.
5 звуков Христиана Кратценштейна
В 1779 году датчанин Христиан Кратценштейн, действительный член Российской академии наук, создал модель речевого тракта — она могла произносить 5 гласных звуков при помощи вибрирующих язычков, задеваемых воздушным потоком.
К сожалению, само устройство до нас не дошло, но по описаниям его смогли восстановить — реконструкция выглядит вот так:
Реконструкция выполнена Serge Durin, за что мы очень ему благодарны
Славься, король: лесть аббата Микаля
Аббат Микаль в 1783 году представил королю свое собственное изобретение — говорящие головы на роликовом приводе, которые могли произносить заранее определенное количество фраз, имитируя человеческий голос. Несмотря на то, что имитация была весьма несовершенной, изобретение было новаторским, что было признано Академией наук.
Управление осуществлялось двумя разными клавиатурами: одна была связана с цилиндром (как в музыкальной шкатулке) и позволяла произносить лишь фиксированный набор фраз, но с правильно расставленными паузами между словами и правильной просодией; вторая клавиатура давала доступ ко всем звукам французского языка, сведённым изобретателем к небольшому числу комбинаций, и теоретически позволяла «набирать» пальцами любую фразу — как на пишущей машинке.
Финансовой поддержки, правда, Микаль не получил — и остался должен скульптору, который изготовил головы. К сожалению, до нас дошли только очень скудные описания устройства, которое, тем не менее, считается первым заранее программируемым голосовым симулятором некоторыми историками.
Странно, что Людовик XVI не смилостивился и не проспонсировал аббата — головы вели буквально следующий диалог (на французском):
— Король дарует Европе мир.
— Мир венчает короля славой.
— И мир делает народ счастливым.
— О обожаемый король, отец своего народа, их счастье являет Европе славу твоего трона.
Правда, комиссия, которой демонстрировалось изобретение, и не включала короля. Возьмем на себя дерзость предположить, что на фоне другого объекта оценки той же комиссии 1783 года — полет монгольфьера — невнятно говорящие головы действительно меркли.
Пользуясь случаем, покажем монгольфьер
20 лет разработки Вольфганга фон Кемпелена
Параллельно с Кратценштейном Вольфганг фон Кемпелен, венгеро-австрийский изобретатель, разрабатывал свою говорящую машину. Потратив 20 с лишним лет, в 1791 году он представил свое произведение инженерной мысли — с сегментами, функционально имитирующими рот, голосовые связки, легкие для забора воздуха и нос для носовых согласных (если любопытно, можно увидеть первоисточник тут). В первой версии роль легких взяли на себя кухонные меха, а само оно издавало только гласные.
Чертеж деталей говорящей машины 1791 года. Мехи действуют как легкие, подавая воздух в голосовую камеру, где находится вибрирующая язычковая мембрана. Звуки образуются за счет клапанов.
Интонацию эта машина не передавала, но издавать звуки и целые слова вполне могла — особенно легко ей давались латынь, французский или итальянский, а вот о немецкий устройство спотыкалось из-за нагромождения согласных.
Реконструкция Alexander Steinbeißer. Не ищите внешнее сходство с человеческим речевым аппаратом — оригинал тоже выглядел весьма не антропоморфно, судя по чертежам
Кстати, вы вполне могли слышать о Вольфганге фон Кемпелене раньше — это он придумал шахматный аппарат «Механический турок», снаружи которого была восковая фигура усача в экзотическом наряде, а внутри — сидел сильный шахматист. Видел доску он благодаря системе зеркал.
К сожалению, оригинал почил в XIX веке при пожаре в музее Филадельфии, но вот наиболее близкая реплика
Кемпелен катался со своим механическим детищем по Европе, давая туры, а после его смерти достался инженеру Мельцелю, при котором и играл с Наполеоном в 1809 году. Только в 1834 году шахматист Муре, один из живых «резидентов» механического турка, раскрыл секрет автомата, опубликовав статью в журнале, а в 1836 году об этом написал эссе Эдгар По (тот самый, вот перевод на русский). Впрочем, Мельцель даже после разоблачения кататься с гастролями не перестал…
XIX век представляет
Если XVIII и первая половина XIX века пытались буквально воссоздать анатомию речи (гортань, язык, губы), то вторая половина XIX века нашла обходной путь — фиксацию и повторное воспроизведение уже существующего звука.
Йозеф Фабер превзошел по «долгострою» даже Кемпелена — он потратил около 25 лет на Euphonia, что с греческого можно перевести как «красиво звучащая». Euphonia, она же Евфония, была представлена в 1845 году, хотя первую версию он презентовал пятью годами ранее — тогда же Йозеф и уничтожил свое «черновое» изобретение, разочаровавшись в результате. По легенде, Фаберу потребовалось семь лет только на то, чтобы добиться правильного произношения звука [e].
Конструкция была самой сложной среди всех говорящих машин своего времени: механическая копия человеческого горла и голосовых органов приводилась в движение клавиатурой из 16–17 клавиш, как у фортепиано, а меха под ножной педалью выполняли роль лёгких. Искусственная гортань была сделана из резины с подвижной голосовой щелью из тонких пластинок слоновой кости для регулировки натяжения, верхняя челюсть с кожаной губой оставалась неподвижной, а нижняя из гуттаперчи двигалась; язык, тоже резиновый, мог прижиматься к нёбу или отводиться назад к горлу. Заметьте, как имитирует строение человеческого речевого аппарата Евфония — у предыдущих машин «языка» и «губ» не было.
1/2
Иногда Эвфония выставлялась не только с женской маской (1), закрывавшей механический рот, язык и челюсть, но и с платьем. 2: Рисунок из The London Journal, 1870
Евфония могла говорить на английском, французском и немецком — правда, во всех языках с заметным немецким акцентом, поскольку оператором обычно выступала жена изобретателя, госпожа Фабер, немка по происхождению — судя по всему, фрау и машину заставляла звучать близко к своему родному языку.
Машина была наиболее продвинутой среди перечисленных нами — умела петь, включая исполнение гимна «God Save the Queen», на демонстрациях произносила вступительную фразу: «Простите за медленное произношение… Доброе утро, дамы и господа… Сегодня тёплый день… Сегодня дождливый день…». Несмотря на техническое совершенство, публика находила голос машины пугающим, «загробным» и монотонным — коммерческого успеха «Евфония» так и не добилась.
Записывай, а не имитируй: кукла Эдисона
В 1877 году, когда Томас Эдисон работал над телеграфом и телефоном, он попутно изобрёл фонограф — устройство фиксировало звуковые колебания через мембрану с иглой на вращающемся цилиндре, обёрнутом оловянной фольгой. Проверяя изобретение, Эдисон продекламировал в микрофон детский стишок «У Мэри был ягнёнок» и, к своему изумлению, услышал воспроизведённые собственные слова. Это уже не было синтезом речи в духе Кемпелена или Фабера — фонограф записывал и воспроизводил реальный голос, минуя всю проблему механической имитации артикуляции. Никаких попыток имитировать человеческие легкие, рот и голосовые связки — просто запись, фундаментально иной подход.
1/5
Тогда же у Томаса Эдисона возникла идея замысел создать говорящую куклу на основе фонографа, однако практический образец разработал его коллега Уильям Джейкс, запатентовавший в 1888 году миниатюрный воспроизводящий механизм специально для игрушек. Куклу высотой 55 сантиметров выпустила основанная в 1887 году Edison Phonograph Toy Manufacturing Company; внутрь помещался крошечный восковой цилиндр с записью — покупатель мог выбрать из 12 разных стишков длительностью 13–22 секунды.
Записи делали работницы фабрики Эдисона — они должны были громко декламировать детские стишки в фонограф, и эти записи стали первыми в истории коммерческими аудиозаписями, а также самыми ранними известными записями женских голосов в США. Правда, куклы были встречены невероятно холодно, несмотря на «У Мэри был ягнёнок» и «Джек и Джилл». Из 2500 выпущенных кукол продали лишь около 500, а через месяц производство остановили — механизм оказался слишком хрупким, воск легко трескался, а многие дети (и даже взрослые) находили искажённые, «призрачные» голоса куклы откровенно пугающими.
Сам Эдисон называл их «своими маленькими монстрами». Возможно, справедливо
Сегодня сохранившиеся куклы — крайне редкие музейные экспонаты, а Служба национальных парков США оцифровала восемь из известных записей. Послушайте их — некоторые из записей действительно пугают, например, Twinkle, twinkle little star вполне тянет на саундтрек фильма ужасов.
В следующей части мы обязательно расскажем о втором шаге на пути к голосовым помощникам — о распознавании речи. Подписывайтесь на наш блог, чтобы не пропустить следующую статью — и до скорой встречи!
Реклама. ООО «Манго Телеком», ИНН: 7709501144, ERID: 2Vtzqw9vceF
«Микромегас» — философско-фантастическая повесть, написанная в 1752 году Вольтером.
История рассказывает о посещении Земли гигантским (ростом 120 000 королевских футов — 38,9 км) существом Микромегасом (буквально означает «маленький-большой») с планеты, обращающейся вокруг Сириуса, и его менее крупным компаньоном с Сатурна — секретарём Академии Сатурна ростом всего 6000 королевских футов (1,95 км) после того, как они побывали на Юпитере и Марсе.
Замысел повести был почерпнут Вольтером из свифтовских «Путешествий Гулливера». Вслед за Свифтом, Вольтер сообщает о том, что вокруг Марса обращается две луны «правда, ускользающие от глаз земных астрономов». Обогнув земной шар за 36 часов, сатурнианец замочил голени в самом глубоком океане Земли, а Микромегас лишь едва замочил лодыжки. Сатурнианец решает, что планета, должно быть, лишена жизни, поскольку он её ещё не видел, но Микромегас отчитывает его за поспешные выводы и, изготовив увеличительное стекло из бриллианта в своём ожерелье диаметром 160 королевских футов, замечает крошечную точку в Балтийском море, которую он определяет как кита, а также замечает возвращающуюся из-за Полярного круга лодку, полную философов, с которыми инопланетянам с трудом удаётся начать разговор.
Титульный лист первого русского издания 1788 года
Первое издание повести Вольтера «Микромегас» в России вышло в 1788 году в Санкт-Петербурге в типографии Рахманинова. Это был новый, исправленный перевод И. Г. Рахманинова. Ранее этот же перевод уже публиковался в сборнике «Аллегорические, философские и критические сочинения» Вольтера в 1784 году. Часть тиража «Микромегаса» была использована для третьей части «Собрания сочинений» Вольтера, вышедшего в 1789 году.
