Где именно?

Да, действительно, некоторые жители Крыма жалеют о воссоединении с Россией. Их мало, но они есть. Вот только одного не понятно: неужели эти люди не понимают, что сейчас их любимая Украина уже не та? Что было бы, если Крым остался бы в составе Украины – бандеровские шествия, зигования "Слава Украине", запрет русского языка, репрессии к несогласным ... В Севастополе сразу же появилась бы военно - морская база НАТО с ядерным оружием, направленным против России. НАТОвские военные чувствовали бы себя хозяевами, а местные жители им бы носки стирали. Я глубоко сомневаюсь, что эти бандеровские и НАТОвские "хозяева" что - то бы существенное делали и вкладывали в развитие Крыма, заботились о нём и чтобы жизнь крымчан изменилась в лучшую сторону. Скорее всего разваливали бы его дальше.

Ответ другого комментатора:

Ну если жалеют, то только хлхлы.. которые "спящие" предатели и ждуны..! Зависть и злоба их душит... люди такие..!!))

Есть такие!

Во времена СССР тоже существовали «вражеские голоса» которые можно было услышать только в ночное время по радио. Сейчас такие вражеские голоса можно читать и слушать по интернету круглосуточно. А вот содержание этих вражеских голосов в те времена и сейчас готовится недружественными для России и СССР странами Западной Европы и Америки! Ничто в этом мире не меняется.

Так и есть!

Недавно вернулись из Крыма (сентябрь 2026) , отдыхали в Судаке , много ездили по Крыму , да , есть такая волна , которую гонят потенциальные предатели и ждуны и к ним присоединяются те , кто не справляется с проблемами , кому пришлось закрыть свой бизнес , у кого нет документов на землю и дома , построили при хохлах там где понравилось и что захотели .. - крымчане не довольны , при хохлах было лучше , надо уезжать из Крыма , зимой не будет света, воды, газа, отопления , запасайтесь дровами и углем , если деньги есть , будет холод и голод ... Запугивают пенсионеров ... Там идет психическая атака на население организованная хохлами , цель которой , что бы население было в постоянном страхе и панике ... И в интернете постоянно мелькают опусы , что в Крым ехать нельзя , не подвергайте себя угрозам , воды нет, света нет , бензина нет, продуктов нет ... Да все есть , да имеют место перебои , но это временные трудности ... Крым не бросят , не дождетесь ..

Ответ другого комментатора:

при рашке вообще жопа!!!вот где хочю там и строю

Вот и боты на рисовались!

Те, кто за возврат Украины не задумываются о том, что будет если они не дай бог вернутся? Весь бизнес отожмут и запретят русский язык. Уж они то строить дороги и коммуникации точно не будут. И ездить будете на раздолбанном общественном транспорте.

Делитесь своими отзывами о Крыме. Заранее всем спасибо!

первоисточник: https://dzen.ru/a/asNw6OJx6j2g-Zy7

А ещё там был начмед — невролог, кандидат медицинских наук. Он оказался на одной волне и дал много дельных советов взрослому человеку с ДЦП. Взрослому — это не оговорка, это суть. После восемнадцати люди с этим диагнозом для медицины просто исчезают: выписаны из детской карты — и выпадают из поля зрения. Для него я остался. Человеком, с которым можно разговаривать о теле, а не о формуляре.

В «Северный» я приезжал ещё четыре раза — с 2010-го по 2013-й. И параллельно жили летние поездки: частный сектор Евпатории и пригородов, по два-три раза за сезон. Город постепенно возвращал себе право называться родным.

Да, инфраструктура города была «уставшей» — всё чинилось, но не обновлялось. И в то же время на пляжах, набережных и в парках стояла атмосфера абсолютной свободы и праздника. Детский смех даже у колясочников с ДЦП. Музыка до утра. Качественные продукты и напитки по ценам, которые делал доступным курс рубля к гривне. Экономист не может не заметить курс — но тот курс я любил не за экономику.

Первые экскурсии на ЮБК, от Севастополя до Судака жизнь прекрасна и легка.

Самым ярким стал август 2012-го. Вечерняя людская река с аурой счастья, когда не нужно никуда спешить. Концерт Лепса в летнем театре, несколько тысяч зрителей. Поляна сказок на своём месте — цела, старушка.

Шесть приездов за пять лет — и каждый раз город делал одно и то же.

Евпатория — город, где ты забываешь, что у тебя ДЦП.

С человеком, который идёт медленно, люди говорят иначе. Им не стыдно рассказать лишнее.

ДЦП — это книга твоей жизни. И как её написать — решать только тебе.

Заканчивались восьмидесятые.
Большая страна дожёвывала очередное десятилетие, но не могла уже ни выплюнуть, ни проглотить эти годы, подавилась ими и вот-вот должна была скончаться не дождавшись помощи. Может быть её могло спасти некоторое кровопускание, человеческое жертвоприношение - жизни, брошенные в священный костёр "светлого будущего", но не нашлось достаточного количества людей, способных либо самим взять на себя роли жертв, либо эти жертвы принести.
Были, были, конечно, смерти, но не в таком количестве, чтобы священное, возгоревшееся когда-то от искры пламя воспылало вновь и с прежней силой.
Угли погасли.
Эксперимент по построению в пределах Большой страны счастливой жизни "для всех" завершился.

И это бы ещё полбеды, но тут государственная машина, не выдержавшая непривычных нагрузок, пошла в разнос. Большая страна поползла по швам, хотя мы тогда этого не ощущали в полной мере и не задумываясь строили планы на будущее, руководствуясь привычными с детства реалиями, не подозревая, что вскоре они довольно сильно изменятся.

"Сектор Газа" пел:

Широка страна моя родная и много в ней всего
И кто сказал, что в магазинах нету ничего?
Раскрой глаза и глянь — на полках мягкий свежий хлеб
И минеральная вода, ты что, совсем ослеп?

Спето категорично, но, в целом, верно - полки магазинов, и до того не баловавшие разнообразием граждан Большой страны, стремительно пустели.
Мы учили новые слова: кооператор, рэкет и какое-то Эс-Ка-Вэ - свободно конвертируемая валюта.
Воспитанные в парадигме о вечности и незыблемости некоторых вещей, мы теперь с изумлением наблюдали, как ломаются устои и исчезают шаблоны, привычные нам с детства.
Что-то пропадало, что-то появлялось.

Первыми, почему-то, подевались куда-то гранёные стаканы из автоматов газированной воды. Сами автоматы вполне себе работали и исправно раздавали воду: копейка - без сиропа, алтын - с сиропом. Стакан пива в автомате - гривенник.
Из пивных тоже вдруг стали пропадать кружки, их заменяли обычными поллитровыми баночками.
На смену комсомольским значкам пришли значки с "Депеш Мод" и "Металликой".
Сигареты просто исчезли, поговаривали, что табачная фабрика в Феодосии сгорела и не стало нам "Золотого пляжа" с фильтром и "Ватры" без фильтра. Зато можно было достать экзотику - кубинские "Портогас" и "Легерос". Кубинцы, видать, мешали в табак наждачную бумагу, которая драла горло.
У Приморского бульвара сидели на самодельных стульчиках и скамеечках бабушки и продавали окурки в майонезных баночках.
Истинно, говорю вам, - бабушки, продающие на улицах с рук сигареты и жвачки поштучно, предвестники грядущих бед, не хуже иной кометы, да.

Задние стёкла троллейбусов снизу доверху расписали титаном. По надписям можно было изучать историю "хэви-метала", столько здесь было нанесено названий всяческих рок-групп. Или названия районов города, где Матюха означала гору Матюшенко, Горпуха - улицу Горпищенко, проспект Победы стал коротким Прексом, Лётчики превратились в Летуны, а Остряки почему-то в Супера.

Плодились видеосалоны.
"Терминатор" тогда был не "Терминатором", а "Киборгом-убийцей".
На аллейке, ведущей к Центральному рынку, торговали всякой всячиной и шла игра в напёрстки. Предлагались к продаже самодельные чёрно-белые фотографии больших и малых форматов героев настоящего времени: Брюс Ли, с кровавыми царапинами на рёбрах, Сталлоне из "Рэмбо", перепоясанный пулемётными лентами, или он же из "Кобры" - в тёмных очках и с зубочисткой, зажатой в губах.
Первое место занимал Арнольд.
Тут он был "Коммандо", тут - терминатор, а тут Конан-варвар с тяжёлым мечом.
Физическая сила возводилась в культ, рос спрос на объёмные бицепсы и в подвалах плодились "качалки" - спортзалы со штангами и разного рода, подчас самодельными, тренажёрами для прокачки мускулов.
Мир, в конце концов, создан не для слабаков!

Вот на фоне всего этого изобилия новшеств и дефицита вещей привычных, мы и отправились в поход, который я походом называть решительно отказываюсь.

Я ведь даже и не помню, куда мы тогда ходили...

Подскажите, кто такие, бо поиск по фото конкретных результатов не выдаёт

Удобный путь на яйлу - идёшь и почти не замечаешь, что поднимаешься в гору.
Спугиваешь по дороге косуль.
На развилке двигаешь, куда больше нравится: налево - к Чёртовой лестнице, направо - на Форосский кант, к развалинам лаборатории Попова.

Удобно.

Но главное — море. Ласковое и суровое, игривое и коварное, манящее и отталкивающее. Море, в любое время года, глазами ребёнка.

Я был в этом санатории пять раз, последний — в 1973-м, когда именно там пошёл в первый класс. Первый класс — не у своего дома, а среди таких же, как я, и учительниц, для которых походка каждого из нас была не диагнозом, а программой работы.

У нахождения в этой сказочной стране здоровья была и обратная сторона. Диагнозы детей, определяемые визуально — даже в семь лет, — признаюсь честно, мне сейчас 60, и кровь до сих пор стынет в жилах. Огромная гамма чувств и один немой вопрос, непонятно кому адресовать: «За что...».

Нет возраста у боли. Я тогда этих слов не знал, но видел их каждый день.

С 1974 по 1979 мы приезжали в Евпаторию дикарями — и на поезде, и на автомобиле.

И вот эти воспоминания из детства для меня самое светлое пятно. Рядом папа или мама, а то и оба сразу, старшая сестра. Всегда лето, солнце, белоснежные широкие пляжи. Меня не смущали даже огромные толпы людей и необходимость занять место в шесть утра — для этого есть мама, и казалось, она будет всегда.

Чебуреки, автоматы с газировкой — копейка без сиропа, три копейки с сиропом, — молочные коктейли в стаканах с широким горлом. И вишенка на торте — «Поляна сказок» в парке Фрунзе. Удивительно, но, несмотря на все «старания» вандалов-урбанизаторов, она до сих пор радует глаз. Цела, старушка.

И, конечно, дети. Дети с ДЦП и их родители — с надеждой на последний шанс в усталых глазах. Мы играли рядом, на одном песке, и я не знал ещё, что это и есть мои первые роли.

Но время шло, страна менялась, и я менялся вместе с ней. Впервые я самостоятельно приехал в Евпаторию в 1987-м — но это совсем другая история.

С человеком, который идёт медленно, люди говорят иначе. Им не стыдно рассказать лишнее.

ДЦП — это книга твоей жизни. И как её написать — решать только тебе.