Туфли с перевёрнутым каблуком, показанные Марком Джейкобсом на нью-йоркской неделе моды в 2008 году, стали одной из самых обсуждаемых деталей сезона. На первый взгляд — классические лодочки. Но стоит взглянуть на каблук, чтобы ощутить лёгкое смущение: опора смещена вперёд, под плюсневую часть, а пятка будто висит в воздухе. Создаётся ощущение, что нога держится "на пустоте", и каждый шаг превращается в маленький визуальный фокус. :)
В англоязычной прессе закрепились термины (обратные каблуки) backwards heel, reverse heel и misplaced heel. В русской модной среде прижилось простое название — «туфли с перевёрнутым каблуком». По сути, это консольная конструкция: реальная опора спрятана в платформе и носочной части, а вынесенный вперёд каблук работает как оптический розыгрыш. Такая обувь ближе к концептуальной моде — не про комфорт, а про идею, жест и эффект неожиданности.
Важно и то, что эта пара не была разовой провокацией. Она входила в коллекцию, построенную на игре с сюрреализмом и дадаистскими приёмами. Джейкобс словно переставил привычные элементы местами: силуэт лодочки узнаваем, но логика конструкции сознательно нарушена. Именно эта «намеренная ошибка» и обеспечила модели громкую славу. О туфлях писали не только модные издания, но и новостные порталы, а снимки разлетались по блогам, форумам и соцсетям.
Повседневной обувью перевёрнутые каблуки, разумеется, не стали — носить их решались лишь самые смелые экспериментаторы. Но культурное влияние оказалось заметным. Пару Джейкобса нередко называют отправной точкой интереса к «обувной архитектуре» конца 2000-х: вскоре на подиумах появились модели без каблука, пары на невидимой опоре, фантазийные изогнутые линии и прочие эксперименты. Каблук окончательно перестал быть утилитарной деталью, а превратился в самостоятельную модную единицу.
Сегодня «перевёрнутые каблуки» включают в списки самых необычных моделей десятилетия, повлиявших на визуальный язык моды. Их показывают в ретроспективах Джейкобса, а коллекционеры охотно выкупают их на ресейле. Сами же туфли сейчас больше рассматриваются как арт-объекты, а не обувь как таковая. :)
Эпоха ковбоев продлилась всего четверть века, но ее образы и следы до сих пор приводят в движение американскую культуру. Публикуем фрагмент книги об истории «скотоводческой лихорадки», посвященный не самому очевидному, но чрезвычайно могущественному герою тех лет — колючей проволоке. «Легкая, как воздух. Она крепче, чем виски. Дешевле, чем пыль. Ведите своих бычков, джентльмены!»
В один жаркий тихий июльский день 1873 г. трое мужчин — фермер, торговец скобяными товарами и лесозаготовитель — стояли в секции сельскохозяйственных товаров на ярмарке округа Де-Калб в штате Иллинойс. Они разглядывали примитивное ограждение для скота. Изгородь под названием «Деревянная планка с металлическими остриями» придумал Генри Роуз, который годом ранее подал заявку на свое изобретение и получил патент № 138769. Первоначально Роуз задумывал это приспособление как короткую дощечку, утыканную металлическими зубцами, которая подвешивается на лоб «непоседливой» корове и колет ее при каждой попытке пробраться через забор. На ярмарке демонстрировался второй вариант изобретения Роуза: дощечка с остриями подвешивалась над уже построенным забором из проволоки или досок и визуально и физически отпугивала коров, пытавшихся сбежать.
В тот день никто не удосужился записать слова этих трех смеющихся мужчин — Джозефа Глиддена, Исаака Эллвуда и Джейкоба Хэйша, однако общая направленность их разговора кажется очевидной. Наверняка кто-то из них произнес вслух: «Не логичнее ли прикрепить такие колючки к проволоке, а не к доске?» Именно об этом и думали все трое. Такой усовершенствованный забор требовался для бизнеса каждого из них.
Это замечание (как и появившаяся затем инновация) предполагала довольно простое решение, однако последствия этого изобретения едва ли можно переоценить, причем не только для скотоводческой отрасли, но и для судьбы ковбоев. А если учесть, что колючую проволоку в будущем начнут использовать не только для огораживания территории, на которой пасся скот, но и для ограничения свободы людей (в основном в концентрационных лагерях), то эта случайная встреча на сельской ярмарке имела неожиданно серьезные последствия.
Кристофер Ноултон. Земля ковбоев. Настоящая история Дикого Запада. Москва: Альпина нон-фикшн, 2025. Перевод с английского Евгения Поникарова
Уже через полгода все трое подали заявки на патенты на колючую проволоку. Именно им, а также Джону Уорну Гейтсу, который вскоре подключился к этому бизнесу, принадлежит заслуга создания гигантской и чрезвычайно прибыльной отрасли. К 1884 г. производством колючей проволоки занимались более 100 компаний, причем 13 из них находились в окрестностях города Де-Калб. В конечном итоге, как и в случае со скотобойнями, в этой области стала доминировать одна американская корпорация — гигантское предприятие, способное массово производить проволоку с минимальными затратами.
То, что эти события произошли именно там и именно в тот год, — одна из тех исторических случайностей, которые в ретроспективе кажутся почти предопределенными. Город располагался на краю прерий, где отсутствовали древесина и камень — традиционные материалы для изготовления заборов на Востоке страны. На Западе предпочитали простую проволочную изгородь различных видов, которая была недорогой и широкодоступной. Однако она не позволяла эффективно удерживать скот: животные просто протискивались сквозь нее, и это прекрасно знали три предпринимателя из Де-Калба. Попытки использовать альтернативные методы не увенчались успехом; перспективным выглядел вариант живой изгороди из маклюры оранжевой (Osage orange), однако с этим колючим растением было сложно обращаться, а пересадка и выращивание отнимали массу времени и усилий.
В такой ситуации требовалась более совершенная технология. Гомстедеры хотели, чтобы животные с открытых пастбищ и перегоняемые стада техасского скота не забредали на их участки, уничтожая урожай или заражая их собственный скот инфекционными заболеваниями. В условиях открытых пастбищ на Западе подразумевалось, что обязанность строить забор, который должен защищать от чужого скота, лежит на землевладельце или гомстедере. Наоборот, на Востоке и Среднем Западе именно владелец скота по закону был обязан создавать ограждение для него или отвечать за ущерб, нанесенный его животными чужой собственности. Железнодорожным компаниям тоже требовалось какое-то сдерживающее средство, чтобы не подпускать к рельсам бизонов и оленей. Колючая проволока стала очевидным решением. Ее время пришло.
Конечно, одно дело — придумать, а другое — сделать. Глидден вернулся домой и все последующие осенние вечера проводил на кухне, пытаясь придумать способ изготовления проволочных колючек, которые можно было бы крепить не к доске, а к обыкновенной стальной проволоке 12-го или 14-го калибра, не слишком крепкой и гибкой, которую скобяные лавки продавали катушками. Момент озарения настал, когда он снял с полки на кухне ручную кофемолку и по какому-то наитию пропустил через жернова кусочек проволоки. Кофемолка скрутила проволоку в два аккуратных витка, каждый примерно в треть окружности кофейного зерна. С помощью кусачек он легко обрезал кончики и получил скрученную колючку. Сделав еще несколько таких колючек, Глидден нанизал их одну за другой на проволоку и быстро понял, что нужно как-то эти колючки закреплять, иначе все они съедут на один край. Он придумал следующее решение: добавил вторую нить гладкой проволоки, идущую параллельно первой. Если обернуть ее вокруг первой проволоки перед каждой колючкой и после нее, то колючки остаются на месте.
Вариант колючей проволоки, полученной с помощью кофемолки, стал прототипом конструкции, которую Джозеф Глидден запатентовал под весьма подходящим названием «Победитель». На протяжении целого поколения она будет доминировать в продажах колючей проволоки. Довольный своим изобретением, Глидден натянул демонстрационный экземпляр между двумя столбами у ворот своего хозяйства. Через несколько дней Исаак Эллвуд, который к тому времени уже разработал свой вариант ограждения, приехал на коляске вместе с женой посмотреть, что придумал конкурент. Увидев конструкцию Глиддена, Эллвуд с отчаянием понял, что она намного лучше его собственного примитивного решения. Он вернулся домой, хорошенько все обдумал и, признав поражение, предложил Джозефу создать партнерство для патентования и коммерческой разработки новой проволоки. Глидден согласился.
Тем же самым занимался немецкий лесопромышленник Джейкоб Хэйш. На самом деле в гонке за патент его версия с одновитковой колючкой S-образной формы опередила Глиддена в патентном бюро на неделю. Более того, у Джейкоба появились три отдельных патента, прежде чем Джозеф получил один. В последующие годы оба конкурирующих лагеря и созданные ими компании будут сражаться в патентных судах. Патентные споры также станут их излюбленным методом борьбы с другими новичками на этом рынке. В 1892 г. иск Хэйша против Глиддена дошел до Верховного суда Соединенных Штатов, который вынес решение в пользу Глиддена.
Однако заслуга по выводу технологии на коммерческий уровень принадлежит молодому 21-летнему предпринимателю из Иллинойса Джону Уорну Гейтсу, который в 1876 г. привез продукцию Эллвуда и Глиддена в Сан-Антонио — мекку техасского скотоводческого бизнеса. Там на Гейтса снизошло откровение, когда однажды вечером он сидел в мексиканском ресторане и наблюдал через окно за продавцом змеиного масла, навязывающим свой товар прохожим на площади Милитари-плаза. Он понял, что ему нужен какой-нибудь эффектный способ убедить мир в достоинствах колючей проволоки. Так почему бы не построить в центре города загон из нее? Почему бы не запустить в этот загон самыми норовистых быков-лонгхорнов, каких он только сможет найти, и продемонстрировать, что колючая проволока способна удержать животных? С разрешения городских властей он приступил к реализации этого рекламного трюка, соорудив проволочный загон, подобного которому еще никто не видел. Сработала и таинственность, окружавшая проект, добавляя ему сенсационности, и в день демонстрации там собралась огромная толпа. Подобно продавцу змеиного масла, Гейтс начал громко выкрикивать: «Это самая лучшая изгородь в мире. Легкая, как воздух. Она крепче, чем виски. Дешевле, чем пыль. Полностью стальная, длиной в целые мили. Еще не родились животные, которые смогут пробраться через нее. Ведите своих бычков, джентльмены!»
В этот момент в загон запустили группу быков-лонгхорнов— по разным сообщениям, их насчитывалось от 25 до 135 голов. После этого Гейтс позволил новой технологии говорить самой за себя. Спровоцированные видом толпы разъяренные быки по очереди бросались на проволочное ограждение, но отступали, ужаленные колючками. Даже когда двое мужчин принялись сердить животных зажженными факелами, те не смогли прорваться. В конце концов боль от соприкосновения с остриями проволоки усмирила быков, и они принялись с недовольным видом топтаться на безопасном расстоянии от забора.
Согласно большинству свидетельств, к вечеру Гейтс продал несколько сотен миль своего товара по 18 центов за фунт, получив таким образом свой первый куш с колючей проволоки. Позже он поссорился с Эллвудом и его партнерами из-за доли прибылей и уехал в Сент-Луис, открыв собственную фирму. Используя обширные связи, налаженные за годы работы продавцом, и сознательно игнорируя патенты других участников этой отрасли, он создал собственную компанию, а затем систематически выкупал фирмы своих конкурентов. Он построил крупную монополию в проволочном бизнесе — фирму American Steel and Wire, которую в 1901 г. продал компании U.S. Steel. Не удовлетворившись этим, он занялся строительством и продажей железных дорог, а также помогал застраивать город Порт-Артур (штат Техас). Гейтс был заядлым игроком: он вырос на железнодорожной станции Вест-Чикаго, с малых лет играя в покер. Однажды он принял участие в недельном марафоне по покеру в поезде, медленно следовавшем из Чикаго в НьюЙорк. Сообщается, что в 1900 г. он выиграл на скачках в Англии 600 000 долларов, поставив всего 70 000. Пожалуй, самый знаменитый из связанных с ним случаев — якобы заключенное им пари на миллион долларов по поводу того, какая из двух капель дождя, стекавших по оконному стеклу, первой достигнет подоконника; в истории не сохранилось сведений о том, выиграл ли он. Когда в 1911 г. Джон Поспорь-на-Миллион Гейтс умер от рака горла в Париже в возрасте 56 лет, его похороны организовали в отеле «Плаза» в Нью-Йорке.
Благодаря рекламной акции Гейтса продажи колючей проволоки начали быстро расти в соответствии с одной из тех «кривых адаптаций продукта», которые приводят в восторг инвесторов с Уолл-стрит и приносят им богатство. Бизнес мгновенно вырос до гигантских масштабов: в 1876 г. было произведено 2,8 млн фунтов проволоки (примерно 1270 метрических тонн); в 1877 г. — 12,8 млн; в 1878 г. — 26,6 млн; в 1879 г. — 50,3 млн; в 1880 г. — 80,5 млн фунтов. И это было только начало: в 1950 г. в мире произведут и продадут примерно 482 млн фунтов (почти 220 000 т.) этого товара. Появились различные виды колючек, такие как «колесико шпоры» или «звено цепи», некогда хрупкая и неровная мягкая сталь уступила место более прочной на разрыв, а вместо окрашивания стали использовать оцинковку.
Со временем территория вокруг города Де-Калб (штат Иллинойс) превратилась в своего рода Кремниевую долину инноваций в индустрии колючей проволоки, и в какой-то момент свои заводы по ее производству открыли 13 компаний.
Предложенная Глидденом простая модификация обычной проволочной ограды оказалась удивительно революционной технологией. Первоначально она была популярна у гомстедеров и железнодорожников, но вскоре колючей проволоке нашли применение и владельцы ранчо. Уровень смертности у быков на открытых пастбищах был в пять раз выше, чем у коров. Устраивая ограждение для самцов, которые стоили дороже самок, скотоводы обеспечивали им защиту и в то же время лучше контролировали процесс размножения. Колючая проволока обладала и другими преимуществами: она позволяла сократить расходы. Да, приходилось нести значительные затраты на покупку и возведение забора, зато больше вам не надо было беспокоиться о том, что ваш скот отобьется и смешается с чужими стадами, что влекло за собой проблемы с переклеймением и кражей мэвериков. Забор также снижал потери от хищников — особую проблему представляли волки.
К тому же, если вы огораживали свое ранчо колючей проволокой, вам не нужно было дважды в год проводить трудоемкий сбор скота, а значит, требовалось меньше ковбоев, что, в свою очередь, означало снижение затрат на оплату труда и повышение рентабельности. Кроме того, с помощью забора можно было отгородиться от гомстедеров и выделить водопои или лучшие пастбища в собственное исключительное пользование — по крайней мере, идея была такой, хотя позже это привело к конфликтам. Лежащая в основе этого экономика была предельно ясна: чем больше ранчо, тем больше отдача от инвестиций в изгороди из колючей проволоки. Это во многом объясняет размер ранчо XIT в Техасе, которое располагалось на полосе земли шириной около 30 миль, проходившей через десять округов в Техасском выступе: при площади около 3 млн акров (свыше 12000 квадратных километров) оно было крупнейшим огороженным скотоводческим хозяйством в мире.
Однако колючая проволока имела и ряд существенных недостатков. Например, во время сильной метели скот мог оказаться прижатым к изгороди, и животные иногда замерзали до смерти; тогда как без проволоки скот имел возможность спокойно двигаться по ветру. Кроме того, проволока оставляла дырки в коже животных, что приводило к заражению личинками мясной мухи: насекомые откладывали яйца в ранки. Эта проблема решилась с появлением в середине 1880-х гг. варианта проволоки с укороченными колючками. Но какими бы ни были недостатки колючей проволоки, сопротивляться ее распространению было невозможно.
Скотоводческие магнаты стали повсеместно использовать колючую проволоку, когда их устремления начали расходиться с интересами более мелких партнеров по бизнесу, а также с интересами ковбоев и гомстедеров. Это приводило к мелким конфликтам (например, сносам изгородей), что в конечном итоге переросло в войны за пастбища, разразившиеся в конце эры скотоводческого бума.
Этим конфликтам способствовали и другие факторы, например засуха, рост безработицы среди ковбоев и страх перед монополиями. Но в основном все споры сводились к тому, кто и каким образом использует новую проволоку.
Распространение колючей проволоки, которую многие восприняли как новое полезное средство, имело и другие масштабные последствия для истории и культуры открытых пастбищ. Она навсегда уничтожила шансы на восстановление стад бизонов и многочисленных племен индейцев Великих равнин, жизнь которых некогда зависела от этих животных. Теперь открытые пастбища можно было нарезать на ранчо и гомстеды. В этом смысле развитие колючей проволоки захлопнуло дверь для одной культуры и открыло для другой.
БОЛЬШАЯ ГОСТИНАЯ • Три открывающихся мансардных окна с автоматизированными светонепроницаемыми шторами • Четыре арочных окна в дубовых рамах с светонепроницаемыми шторами Lutron и москитными сетками • Потолки высотой 4,2 метра и открытые кирпичные стены • Пол из широких досок массива дуба Dinesen • Газовый камин с дистанционным управлением и с антикварной французской каминной полкой • Открывающееся мансардное окно 3,3 х 3 метра • Трековая система освещения ERCO с настенными светильниками и точечными прожекторами • Проектор Sony с автоматизированным экраном 3.175 метра
КУХНЯ • Холодильник/морозильник Miele 91 см • Двухтопливная плита Miele с грилем/жаровней • Вытяжка и посудомоечная машина Miele • Дубовые шкафы, изготовленные на заказ, с антикварным стеклом в виде сетки • Мойка Julien со встроенной сушилкой для посуды и измельчителем отходов • Столешницы из мрамора Rosso Verona • Винтажные стулья 1950-х годов от General Fireproofing Co.
ГЛАВНАЯ СПАЛЬНЯ • Стальные окна, выходящие на юг, с дубовой венецианской отделкой • 4 метра высота потолка • Газовый камин (с дистанционным управлением) • Дубовые шкафы от пола до потолка с зеркальными фасадами
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СПАЛЬНИ (3) • В каждой помещается кровать размера «кинг-сайз» • Встроенные письменные столы и разделенные дубовые шкафы • Мансардные окна с солнечными батареями и светонепроницаемыми шторами
ВАННЫЕ КОМНАТЫ
Главная ванная комната • Полы из французской терракоты с подогревом • Глубокая чугунная ванна • 12-дюймовая душевая кабина Barber Wilsons • Антикварный туалетный столик в стиле «ампир» с бельгийской столешницей из черного камня • Две раковины Toto и изготовленный на заказ электрический полотенцесушитель из латуни • Очень большие двойные аптечки с настенными светильниками Ann Morris • Умный унитаз с подогревом и функцией биде • Открывающееся окно с автоматизированной светонепроницаемой шторой Lutron
Вторая ванная комната • Полы из французской терракоты с подогревом • Антикварный туалетный столик из красного дерева с двумя раковинами Duravit • 12-дюймовая душевая кабина Barber Wilsons • Зеркальные стены и стеклянная душевая кабина • Тройной изготовленный на заказ аптечный шкафчик с настенными светильниками Ann Morris Бра • Акценты в стиле ампир и изготовленный на заказ латунный полотенцесушитель • Умный унитаз с подогревом и функцией биде
Туалетная комната • Открывающийся мансардный люк с затемняющей шторой • Полы из французской терракоты с подогревом • Антикварный туалетный столик из красного дерева со столешницей из бельгийского черного камня • Зеркальные стены • Умный унитаз с подогревом и функцией биде
Прачечная • Две полноценные прачечные, разработанные для эффективности — одна стиральная машина-сушилка LG с большой загрузкой и одна стиральная машина-сушилка Miele с малой загрузкой • Очень большая раковина из нержавеющей стали с профессиональным смесителем с распылителем • Полотенцесушитель для деликатных вещей и ухода за одеждой
Центральная система отопления. Скрытая центральная система кондиционирования Mitsubishi Датчики дыма и угарного газа Nest Освещение с управлением Lutron Полы из массива европейского дуба Dinesen во всех сухих зонах Изготовленные на заказ дубовые двери высотой 2,4 метра и толщиной 5 см Фурнитура ER Butler & Co. в стиле ампир по всей квартире
• Дом построен в 1893 году • Одна квартира на этаже с отдельным лифтом • Общая терраса на крыше • Право собственности на одну пятую часть магазина на первом этаже • Включено кладовое помещение
Здание находится по адресу 21 Bond Street и расположено в историческом районе NoHo. Цена:8 995 000 долларов США. Обслуживание: 3150 долларов в месяц.
Большая гостиная. Графиня Вильтрауд фон Сальм-Хогстратен окружена декором начала XX века, за исключением ковров из ИКЕА, положенных поверх ковров ручной работы, для их защиты.
"Порт пропавших мужчин" -- охотничий домик, бывший изначально китобойным домиком 1661 года, с видом на озеро Скаллоп-Понд, в Саутгемптоне, штат Нью-Йорк. Этот участок земли принадлежит одной и той же семье с начала 1920-х годов. Поместье построено полковником Генри Хаттлстоном Роджерсом, младшим, сыном, одного из основателей компании Standard Oil. Нынешней владелицей дома является 85-летняя графиня Вильтрауд фон Сальм-Хогстратен.
На каминной полке высотой полтора метра размещена коллекция миниатюрных солдатиков, представляющих полк деда Сальмы, графа Энгельберта фон Вестерхольта унд Гейзенберга.
Столовая. Здесь сохранился оригинальный обеденный стол и стулья в стиле Виндзоров, и американский ковер ручной работы.
Каждая спальня имеет своё название.
Комната с собакой.
Комната с привидениями. Говорят, что в ней обитает призрак маленькой девочки.
Ванная в Комнате с привидениями.
Комната для игры в "Рамми" имеет наклонный пол, предназначенный вызывать у гостей ощущение опьянения.
Комната Кантона. В каждой спальне есть ванная комната, оформленная в едином стиле. Над ванной находится зеркало с искусно выполненной росписью.
Охотничья комната, в которой находятся расписанные вручную обои XVIII века и две кровати с балдахином в колониальном стиле.
Библиотека-бальный зал. Архивное фото.
Архивное фото крытого бассейна, напоминающий храм, окруженный дорическими колоннами с рифленой поверхностью. Рядом с бассейном виден солярий.
Вид на поместье с высоты птичьего полета в 1929 году.
В подвале дома Сальм обнаружила тысячи бутылок вина, шампанского и крепких алкогольных напитков, спрятанных во время сухого закона.
Полковник Генри Хаттлстон Роджерс-младший, купил дом друга специально, чтобы спасти эти расписанные вручную льняные полотна XVIII века, которые покрывают стены коридора на первом этаже.
Бывшая насосная станция была превращена в семейную часовню.
Подвал. Роджерс-младший был коллекционером моделей старинных кораблей и воссоздал в доме свою собственную версию капитанской каюты военного корабля, дополнив её отлитыми самим же пушками.
Вид со стороны озера на капитанскую каюту в подвале.
В 1860-х годах самой знаменитой куртизанкой Парижа была женщина, которую называли Эсфирь. Позже мир узнает её как маркизу де Паива - титул, купленный за деньги и скандалы, но от этого не менее звучный. Она принимала любовников в особняке на Елисейских Полях, носила бриллианты стоимостью в годовой бюджет провинциального городка и коллекционировала аристократов с той же страстью, с какой те коллекционировали скаковых лошадей.
Тереза Лахман родилась в 1819 году в Москве - в семье то ли немецкого портного, то ли польского торговца. Версии расходятся, да и сама Тереза их не уточняла. Прошлое было тем, что следовало забыть.
Из Москвы - в Европу. Из содержанок - в куртизанки высшего класса. Каждая ступень требовала нового покровителя, новой личности и нового имени. Тереза Лахман умирала и воскресала множество раз, прежде чем стать Эсфирью - царицей, победившей врагов красотой и умом.
Имя выбрала сама или кто-то подсказал уже и неважно. Важно, что оно работало. Эсфирь - не просто красавица. Женщина, которая использует мужчин для достижения целей. В библейской истории целью было спасение народа. В версии Терезы - спасение себя.
Первый значительный брак случился в Париже. Маркиз Альбино-Франсиско де Паива-Арауйо - португальский нувориш, по совместительству торговец опиумом. Но зато с титулом. Именно титул и был нужен. Брак продлился недолго, супруг застрелился, оставив молодой вдове главное - право называться маркизой де Паива. Теперь она не просто куртизанка, а куртизанка с положением.
Париж середины XIX века был столицей удовольствий, центром мира, местом, где делались и терялись состояния. Наполеон III перестраивал улицы, барон Осман сносил трущобы, новая буржуазия тратила деньги будто завтра не наступит никогда. Идеальная среда для охотницы, а Эсфирь охотилась мастерски.
Её особняк на Елисейских Полях, отель Паива, стал легендой ещё при жизни хозяйки. Оникс, малахит, позолота, росписи на потолках - роскошь, граничащая с безумием. Говорили, что ванная комната стоила дороже иного замка. Говорили, что лестница из оникса светится изнутри. Говорили много чего, и большая часть была правдой.
Деньги на это великолепие дал граф Гвидо Хенкель фон Доннерсмарк - прусский промышленник, один из богатейших людей Европы. Он влюбился в Эсфирь со всей страстью немецкого романтизма и платил за эту любовь с прусской методичностью.
В 1871 году, после падения Второй империи, Тереза и Гвидо поженились. Маркиза де Паива стала графиней Хенкель фон Доннерсмарк, законной супругой одного из столпов германской экономики. Немыслимый прыжок, невозможный по всем социальным законам. Но Эсфирь-то никогда и не признавала законов.
Её салон продолжал процветать. Политики, банкиры, аристократы, художники - все проходили через её гостиную. Не каждый попадал в спальню - это было привилегией из прошлого. Теперь она была замужней дамой. Но приёмы оставались событием сезона.
Система работала безупречно. Муж оплачивал дом, экипажи, драгоценности. Гости приносили связи и развлечения. Каждый получал своё: общество, статус, возможность рассказать друзьям о вечере у знаменитой Паивы. Эсфирь получала всё.
Говорили, что она холодна. Что не любит никого из своих мужчин. Что сердце её - лёд, а улыбка - маска. Возможно. Или, возможно, просто научилась защищаться. Париж обожал Терезу и ненавидел одновременно. Порядочные дамы шипели при упоминании её имени. Их мужья краснели - кто от стыда, кто от воспоминаний. Газетчики строчили фельетоны. Художники писали портреты. Целый мир вращался вокруг женщины, которая официально не должна была существовать в приличном обществе. А приличное общество ходило к ней на поклон. Особенность куртизанок Второй империи - они создали параллельный мир, где правила не действовали. Мир, где можно было делать то, что запрещено дома. Свобода, но за определённую плату.
После Франко-германской войны 1870 года отношение к Паиве изменилось. Она была замужем за прусским аристократом, чья страна разгромила Францию. Париж был оккупирован. Подозревали, и не без оснований, что салон маркизы служил прикрытием для немецких шпионов. Бисмарк, говорили, получал информацию прямо из гостиной на Елисейских Полях.
В 1877 году французские власти предложили Терезе покинуть страну. Мягко, но настойчиво. Шпионаж так и не был доказан, но дурной славы хватило. Эсфирь уехала в Германию, в замок мужа Нойдек в Силезии. Там и провела последние годы.
Красота уходила, к шестидесяти годам Эсфирь уже не была той ослепительной женщиной, которая покоряла Париж. Морщины, болезни, усталость - пришло всё то, от чего не защищают никакие деньги.
Графиня Хенкель фон Доннерсмарк умерла в 1884 году, в замке Нойдек, в возрасте шестидесяти четырёх лет. И здесь начинается самая странная часть истории. По легенде, а легенды о Паиве множились как грибы после дождя, граф Доннерсмарк заказал для покойной жены хрустальный гроб. Тело забальзамировали и поместили внутрь, залив консервирующим раствором. Гроб установили в подвале замка. Граф, очевидно, не мог расстаться с женщиной, которую добивался двадцать лет.
А потом он женился снова. Вторую жену звали Екатерина Васильевна Слепцова. И однажды она спустилась в подвал.
Что именно она там увидела - описания расходятся. Хрустальный саркофаг? Забальзамированное тело предшественницы? Кошмар из готического романа? Достоверно известно одно: история о хрустальном гробе существует и передаётся из уст в уста уже полтора столетия. Правда это или легенда - кто теперь разберёт?
Замок Нойдек не сохранился. Силезия после Второй мировой войны отошла к Польше, немецкие владения были конфискованы, здания разрушены. Если хрустальный гроб существовал - он исчез вместе с замком. Ещё одна тайна Эсфири, унесённая в небытие.
История маркизы де Паива - не трагедия. Или не только трагедия. Это история невероятного успеха - для куртизанки дожить до старости, да ещё и в собственном замке, уже победа. Иметь тридцать лет роскоши - удача, которой завидовали миллионы. Закончить в хрустальном гробу - ну, это уже на любителя, но согласитесь, эффектно.
Куртизанки Второй империи создали особый жанр жизни - искусство обольщения, искусство манипуляции, искусство превращения себя в предмет роскоши. Эсфирь была в этом мастером. Её сравнивали с другими знаменитыми женщинами - с мадам де Помпадур, с Коко Шанель. Сравнения так себе. Помпадур была королевской фавориткой, Шанель - бизнесвумен. Эсфирь - что-то другое. Женщина, которая никому не принадлежала, потому что принадлежала всем.
В ирландской крепости XV века, известной как замок Килко, расположенной на юго-западном побережье Ирландии, долгое время царило запустение, пока в 1997 году актер Джереми Айронс не приобрел ее за 150 000 фунтов стерлингов. Сооружение пришло в упадок, но Айронс осуществил масштабный проект по реставрации, бережно восстановив замок и сохранив его исторический облик.
Работаю гидом. Когда училась, давали стандартный текст, который надо выучить. С датами, стилями архитектуры и тд.
И это такая скука.
Моя работа была всегда связана с туризмом, и я была на очень большом количестве экскурсий, которые вели другие гиды. Частая история на такой заученной стандартной поездке, что пол автобуса спит под размеренный бубнеж экскурсовода.
На самом деле, людям интересны другие люди, как они жили, чем дышали.
Когда начала вести экскурсии сама, полностью все переработала. Едем в Петергоф, разговариваем о том, каким дерзким был Пётр Первый, и как во времена Николая Первого тусили в окрестностях Петергофа, в Царском Селе говорим о Екатерине 2 ее любовниках, отношениях с сыном и внуками и тд.
И обязательно везде говорю о том, какая у нас страна крутая, и нам есть чем гордиться в каждый. Чтобы получать потом вот такие отзывы:
Прекрасный экскурсовод, спасибо огромное за великолепное погружение в Петергоф и Кронштадт. Дождь нам совсем не помешал, а только добавил красок в наше мини-путешествие! Двое детей 6 и 10 лет в восторге! Гордятся своей страной и мечтают вернуться в Питер ! ❤️🔥 От души будем рекомендовать Вас и ваши экскурсии !
