Тот самый дворец, где император выращивал капусту
Человек, поднявшийся из солдат в императоры, добровольно отказался от власти на вершине и уехал к Адриатике выращивать капусту. Он сказал: «Если бы вы видели, какая капуста у меня выросла, вы бы не стали меня уговаривать вернуться».
Но дворец, который он построил для пенсии, на пенсию не вышел. Он стал городом. Сегодня больше трёх тысяч человек живут внутри его стен, бары работают между римскими колоннами, туристы ходят по белому мрамору, которому семнадцать веков, а режиссеры ищут места съёмок для фильмов типа «Игры престолов».
Диоклетиан не был романтиком. Он был одним из самых эффективных администраторов позднего Рима. Он перестроил налоговую систему, реформировал армию, разделил империю на четыре части, чтобы ею управляли четыре человека, и устроил последнее великое гонение на христиан. А потом сделал то, что почти никто не делал: ушёл сам.
В 305 году он официально отрёкся от власти в Никомидии. Он был одним из немногих римских императоров, кто добровольно отказался от трона. Его дворец в Сплите (тогда — Аспалатос) строился десять лет, с 295 по 305 год, и был закончен как раз к его отречению.
«Пенсионный дом» глазами военного инженера
Сегодня мы не знаем, кто проектировал этот дворец, имя (или имена) не сохранилось. Но Диоклетиан и безымянный военный инженер спроектировали не столько здание, сколько каркас, который можно «заполнять».
Реконструкция первоначального вида дворца Диоклетиана.
План дворца — неправильный четырёхугольник, примерно 215 на 180 метров. По периметру — мощные стены с башнями. Четверо ворот носят названия: Золотые, Серебряные, Бронзовые, Железные. Внутри — две главные улицы, пересекающиеся под прямым углом: одна с севера на юг, другая с запада на восток. Это стандартная планировка римского военного лагеря (castrum).
Но это не лагерь. Внутри — императорские покои, конюшни, мастерские, казармы для солдат, жилища для прислуги; с самого начала это был многофункциональный комплекс. Диоклетиан был солдатом, а не сенатором. Он пришёл к власти через армию, а не через римскую аристократию. Его «дом для пенсии» был смесью виллы и крепости, и это неудивительно.
Удивительно другое: этот дом оказался настолько удобным, что потомкам не пришлось перестраивать его под нужды другого времени.
Почему дворец смог стать городом
В VII веке авары и славяне разрушили соседнюю Салоны — столицу римской Далмации. Беженцы из Салоны укрылись за стенами дворца Диоклетиана.
Они не стали сносить дворец. Они в него вселились.
Пересекающиеся главные улицы стали городскими.
Мавзолей Диоклетиана стал христианским собором.
Храм Юпитера — баптистерием, это отдельное здание или специальное помещение при церкви, предназначенное для совершения таинства крещения.
Перистиль — городской площадью. Римские колонны и мрамор пошли на постройку средневековых домов.
Это не «сохранение», а присвоение. Но именно благодаря этому присвоению дворец не разобрали на стройматериалы. Толстые стены и башни давали защиту, готовые улицы давали возможность ходить, колонны давали готовый строительный материал.
Венецианская республика: четыре века утилитарного использования
Венеция контролировала Сплит с начала XV века до 1797 года. Для дворца Диоклетиана это означало превращение в действующую крепость и административный центр, а не в охраняемый памятник.
Венецианцы тоже использовали античные стены. Укрепляли башни, приспосабливали ворота, размещали внутри гарнизон и чиновников. Именно в венецианский период, в XVI веке, четверо римских ворот получили свои нынешние названия: Золотые, Серебряные, Бронзовые, Железные.
Ворота дворца в том же порядке, в котором они перечислены над каруселью.
Ключевая особенность венецианского правления — прагматизм. Исследователи венецианской администрации в Далмации отмечают, что Венеция сохраняла местное право и обычаи, а Сплит оставался центром суда, управления и торговли для региона. Дворец не «музеефицировали», а эксплуатировали. Впрочем, те времена вообще были небогаты и музеями интересовались мало. Для нас как для потомков это большая удача: то, что используется, не разрушается.
Наполеон: короткий, но переломный эпизод
В 1797 году Венецианская республика прекратила существование. Далмация сначала отошла Австрии, а после Аустерлица (1805) — Наполеону, в составе созданного им Итальянского королевства. Французские войска вошли в Сплит в 1806 году.
Правление французов было недолгим — до 1813–1814 годов, когда Далмация снова перешла к Австрии. Но именно в этот период дворец впервые вышел из венецианской системы управления и был включён в административную логику, ориентированную на Париж. Огюст де Мармон, маршал Франции (1809) и герцог Рагузский (итальянское название города Дубровник), был очарован античной архитектурой. Мармон запретил местным жителям использовать камни из стен Дворца Диоклетиана для строительства собственных домов, остановив многовековое разграбление памятника. Он приказал снести часть ветхих средневековых домов и остатки оборонительных валов, окружавших дворец, чтобы открыть вид на римские стены, улучшить вентиляцию города и заложить современную набережную (ныне знаменитая набережная Рива).
Набережная Рива.
Вклад наполеоновской эпохи в Сплит был настолько значительным, что центральная улица, проходящая прямо у западной стены Дворца Диоклетиана, до сих пор носит имя Мармона.
Marmontova Ulica с белокаменной мостовой. Слева — западная стена дворца.
Австрия и Югославия: от провинциального города к национальному символу
После 1814 года Далмация стала частью Австрийской империи. Для Сплита это время медленного, но реального развития: город остаётся портом, административным центром, но дворец продолжает жить обычной городской жизнью — в нём по-прежнему живут люди, работают ремесленники, торгуют.
Ситуация меняется после Первой мировой войны. В 1918 году Сплит входит в Королевство сербов, хорватов и словенцев (с 1929 — Югославия). Дворец Диоклетиана постепенно начинает восприниматься не только как место, где живут, но и как памятник. В межвоенный период и особенно после Второй мировой войны (Сплит был оккупирован итальянцами, затем немцами, освобождён в 1944 году) начинается систематическое изучение и реставрация античных частей.
После 1945 года, в социалистической Югославии, дворец становится объектом государственной охраны и туристического интереса. В 1979 году ЮНЕСКО включает «Исторический комплекс Сплита с дворцом Диоклетиана» в список Всемирного наследия. Югославский период сделал для сохранности дворца больше, чем предыдущие четыре века: он превратил его из «жилого массива с античными остатками» в охраняемый памятник, который при этом продолжает оставаться жилым.
Тысячи людей по-прежнему живут внутри стен — и это, возможно, лучшая гарантия того, что дворец не станет мертвым музеем.
Под южной частью дворца находится огромное подвальное пространство — система арок и галерей, выравнивавшая уклон берега. В средние века жители сбрасывали туда мусор через отверстия в потолке — и этот мусор законсервировал римские конструкции.
Сегодня это одна из лучше всего сохранившихся античных построек такого типа.
Те, кто потом вошёл в эти стены
«Игра престолов». Съёмочная группа четвёртого и пятого сезонов использовала дворец как Миэрин. Сцена, где Дейенерис запирает своих драконов, снималась именно в подвалах. Тёмные аркады действительно похожи на драконью тюрьму.
Узнаете подвал с предыдущей фотографии?
Но есть и более неожиданное: в 2024 году в Сплите прошла международная регата «Кубок Святого Дуе».
Церемония открытия состоялась в подземельях дворца, а гонка — на набережной, где команды Кембриджа, Оксфорда и Сплита соревновались на дистанции 220 метров.
А ещё есть «Дни Диоклетиана» — ежегодный сентябрьский фестиваль, когда жители Сплита надевают тоги, устраивают римские пиры, гладиаторские бои, римский футбол и даже международный теннисный турнир «Кубок Диоклетиана».
Дни Диоклетиана.
Если бы Диоклетиан вернулся и посмотрел на всё это, он бы остолбенел. Он преследовал христиан — а его мавзолей стал собором. Он был римским императором — а в его дворце играют в теннис. Он хотел на пенсию — а его дом стал городом, который известнее его самого. Но весьма вероятно, что он был бы польщен.
Про «хорошего управленца»
«Хороший» Диоклетиан — не значит «мягкий». Он не был мягким. Он преследовал христиан, и делал это жестоко. Его «хорошесть» в другом: он знал, что нужно, а что нет. Он не был военным гением — и передавал сложные стратегические задачи коллегам. Его интересовали государство и организация. Он создал тетрархию — систему, которая позволила империи продержаться ещё почти два века. Он умел выбирать людей, выстраивать структуры и отходить в сторону.
Его дворец — то же самое. Он не стремился к «идеальному, вечному, неизменному» монументу. Он строил дом, которым можно пользоваться. Каркас достаточно прочный, пространство достаточно гибкое, функции смешанные или вообще универсальные.
Он построил здание, которое не возражает против того, чтобы его меняли. И именно поэтому оно сохранилось, модернизировалось и продолжает радовать.
