Ответ на пост «Стоит ли в 21 веке посещать Ясную Поляну? Мое путешествие к Толстому»1
Читаю комментарии, вроде "шикарно жил покойный граф", "лавка топ", "нудно, дорого", шоппинг , и ловлю себя на мысли, что Ясная Поляна сегодня, пожалуй, самая горькая насмешка над наследием Льва Николаевича.
Место, где человек вторую половину жизни мучительно пытался сбросить с себя барское бремя, отказывался от собственности, пахал землю и страдал от мысли, что его комфорт оплачен чужим невидимым трудом, сегодня оценивают по меркам Общества Потребления.
Мы покупаем билет, потребляем экскурсию, считаем, насколько это стоит своих денег, заходим в сувенирную лавку и оставляем отзыв: "нудно". Чем дальше мы уходим в общество потребления, тем дальше оказываемся от Толстого. Увы.
Система, против которой он бунтовал, оказалась всеядной и спорить с ним она не стала.
Она просто упаковывала его бунт в туристический продукт.
Его мучительные экзистенциальные поиски, его крик совести превратились в «историческую достопримечательность» и красивый парк для weekend-променада.
Для современного человека Толстой стал "пыльным", как метко заметили выше, потому что мы смотрим на него как потребители.
А потребитель не любит, когда его заставляют чувствовать вину или дискомфорт.
Ему нужен комфорт, красивые картинки и понятный сервис.
Толстой, если совсем честно, это не сервис., а зеркало, которое задает один-единственный неудобный вопрос: "А насколько твоя сегодняшняя сытость зависит от невидимых страданий других?".
Задавать этот вопрос в эпоху маркетплейсов, доставки еды и глобальных цепочек поставок, по сути, значит сойти с ума, поэтому мы предпочитаем купить в лавке дубовый гребень, попить шампанского на скамейке и поехать домой.
Настоящая Ясная Поляна, по сути, это не усадьба с билетом на входе.
Это то самое внутреннее пространство, где человек остается один на один со своей совестью.
И туда, к сожалению, путевки не продаются.
P.S. Пару слов о совести в современную эпоху
В XIX веке совесть была болью. Она не давала спать, заставляла графов бросать имения, а интеллигентов, бывало, уводила в общины, где их, как показала история в Дугино, часто ждали жестокое разочарование.
Совесть тогда требовала личного, часто разрушительного Выбора.
Сегодня она стала функцией. Её научились отдавать на аутсорс.
Уже не нужно самому отказываться от участия в зле, за тебя это делают сертификаты "эко", "fair trade", автоматические донаты в фонды на кассе маркетплейса и правильные хештеги.
Совесть стала транзакционной, откупился, поставил галочку и вроде чист.
Система тут ловко подстроилась - она не давит Совесть, а продаёт её успокоение в рассрочку. Толстой, скорее всего, сказал бы, что это не Совесть, а её макет, её чучело.
Настоящая совесть не покупается и не откупается. Это тот самый неудобный, тихий внутренний голос, который шепчет: "Ты знаешь, как этот Мир устроен на самом деле. Ты видишь чужую боль, на которой стоит твой комфорт. И ты всё равно в этом участвуешь".
В эпоху тотального потребления сохранить Совесть это не значит уйти в лес или стать аскетом, там просто обнесут, как в Дугино.
Это значит оставаться внутренне трезвым посреди всеобщего сна.
Не спасать Мир громкими проповедями, а хотя бы не давать Системе окончательно усыпить свою способность чувствовать.
Не соглашаться с тем, что всё имеет цену. Помнить, что внутри есть то, что не продаётся. Похоже, именно это и есть то самое божественное зерно, которое продолжает прорастать сквозь асфальт XXI века.
Тихо. Незаметно. Но упрямо.
