Aresita

Семья

1832 год, отец привёз Эдуарда Ивановича (ему тогда было 14 лет) в столицу для поступления в инженерное училище.

Жена Эдуарда Ивановича Тотлебена — Викторина (Элизабет Викторина Луиза) Леонтьевна (Людвиговна) Гауф (29 ноября 1833 — 9 мая 1907), дочь гессен-дармштадтского генерального консула в Петербурге барона Людвиг фон Гауфа (Hauff). Бракосочетание состоялось 23 февраля 1852 г. По словам современника, будучи матерью многочисленного семейства, графиня Тотлебен только и говорила, что о болезнях. Овдовев, обычно зимой жила в Санкт-Петербурге, а с весны до осени в поместье Кейданы, где на свои средства содержала образцовую больницу и ежегодно в память о муже устраивала для военных великолепные приёмы, с обедом и танцами. 14 ноября 1904 года была пожалована в кавалерственные дамы ордена Святой Екатерины (малого креста)

В браке родились трое сыновей и десять дочерей. Эдуард Иванович называл своих детей именами, которые носили члены императорской семьи. Ходили рассказы о том, что Тотлебен уверял, будто не может распознать своих восьми дочерей, когда видит их порознь, и только когда они являлись вместе, то узнает, которая Матильда, которая Ольга. (Из воспоминаний дочери Петра Столыпина, М.П. Бок «П. А. Столыпин: Воспоминания о моём отце», https://archive.org/details/1992_20230716_202307/mode/1up).

Дети Эдуарда Ивановича и Викторины Леонтьевны:

• Александр Людвиг Вольдемар (1853—1859). «Ему дано было имя Владиміръ, и крестнымъ отцемъ его записанъ Наслѣдникъ Цесаревичъ Александръ Николаевичъ. Онъ скончался въ 1859 году отъ скарлатины 6-ти лѣтъ (родился 5-го сентября 1853 г.)»

• Матильда Мария (1857—1935), фрейлина Марии Александровны с 16 апреля 1878 г.; муж Рудольф Константинович Унгерн-Штернберг. В 1917 г. проживала в Петербурге, Загородный проспект, д. 23: «В 1917 г. жила вдова коллежского асессора баронесса Мария Эдуардовна Унгерн-Штернберг /урождённая Тотлебен/ (ист. А. Векслер, Т. Крашенинникова, «ЗАГОРОДНЫЙ ПРОСПЕКТ», 2010)

• Ольга (1858—1899), фрейлина Марии Александровны с 17 апреля 1879 г., муж (с 1881 г.) — генерал-лейтенант Иван Васильевич Волькенау. 5 детей. Сыновья офицеры Волькенау Александр Иванович , Волькенау Константин Иванович ,Волькенау Владимир Иванович.

• Мария (Мария Элизабет) (1859—1905), фрейлина Марии Александровны с 12 апреля 1881 г., муж (с 1886 г.) — военный инженер, генерал-лейтенант Константин Вячеславович Вротновский, две дочери.

• Александрина Августа Евгения (1860—1954), была замужем за бароном Александром Андреевичем Будбергом; шестеро детей. Умерла в эмиграции.

• Эдуард Александр (1863—1864).

• Роза Александра Ида (1865—1872).

• Мария Вера (1867—1868).

• Александра Августа (1868—1945), фрейлина Марии Александровны с 5 августа 1909 г.

• София Викторина Ольга (1870—1931), фрейлина Марии Александровны с 17 августа 1898 г., муж (с 1907 г.) — камергер, генерал-майор граф Роман Карлович фон Майдель.

• Елизавета Екатерина Генриетта Фёкла (Элизабет Генриетта Катарина Текла) (1872—1957), фрейлина Марии Александровны с 29 сентября 1896 г., муж — камер-юнкер Высочайшего двора, второй секретарь посольства в Берлине, первый секретарь миссии в Копенгагене, статский советник Василий Яковлевич Фан дер Флит. Умерла в эмиграции.

• Николай (Николаус Георг Эдуард) (1874—1945) — «1874 годъ ознаменовался для Тотлебена великою семейною радостью. 11 февраля родился сынъ его Николай. Тотлебенъ шутя заметиль, что этотъ день для него вдвойне счастливый: 11 февраля 1855 года последовало начало наступательных действій при обороне Севастополя». Крёстным отцом Николая Тотлебена был флигель-адьютант полковник Н. К. Шильдер (сын Карла Шильдера, составитель биографии Э.И. Тотлебена). Окончил Николаевское инженерное училище. Участник Первой мировой войны, генерал-майор (6.6.1917). Эмигрировал в Германию. Умер (4.2.1945) в эмиграции. Жена Ольга Васильевна (урожденная Гаугер). Четыре дочери (https://de.wikipedia.org/wiki/Nikolai_Totleben).

• Елена Матильда (21 апреля 1876—24 июня 1922), муж — полковник лейб-гвардии, граф Константин Николаевич  Литке (1873—1915).

Эдуард Тотлебен и Фёдор Достоевский

Эдуард Иванович Тотлебен познакомился с Достоевским через своего младшего брата Адольфа-Густава, который жил с писателем в одной квартире в начале 1840-х гг. (они вместе учились в инженерном училище). За несколько дней до ареста по делу петрашевцев (изначальный смертный приговор Достоевскому был заменён на четырехлетнюю каторгу (сначала 8 лет) с последующей службой рядовым), то есть до 22 апреля 1849 г., Достоевский встречается случайно с Тотлебеном: «Мы так приветливо подали друг другу руки», — вспоминает писатель. Именно к Эдуарду Ивановичу, заслужившему всеобщее уважение и славу после обороны Севастополя, обратился в 1856 г. Достоевский с просьбами о ходатайстве по поводу производства в офицерский чин и о разрешении печататься. Своему семипалатинскому другу Александру Егоровичу Врангелю, который должен был передать Тотлебену письмо Достоевского, писатель сообщал 23 марта 1856 г.: «...Он [Тотлебен], может быть, не забыл меня. Человек он добрый, простой, с великодушным сердцем (он это доказал), настоящий герой севастопольский, достойный имен Нахимова и Корнилова. Снесите ему мое письмо. Прочтите его сначала хорошенько. Вы, верно, заметите по тону моего письма к нему, что я колебался и не знал, как ему писать. Он теперь стоит так высоко, а я кто такой? Захочет ли вспомнить меня? На всякий случай я и написал так. Теперь: отправьтесь к нему лично (надеюсь, что он в Петербурге) и отдайте ему письмо мое наедине. Вы по лицу его тотчас увидите, как он это принимает. Если дурно, то и делать нечего; в коротких словах объяснив ему положение и замолвив словечко, откланяйтесь и уйдите, попрося наперед у него насчет всего этого дела секрета. Он человек очень вежливый (несколько рыцарский характер), примет и отпустит Вас очень вежливо, если даже и ничего не скажет удовлетворительного. Если же Вы по лицу его увидите, что он займется мною и выкажет много участия и доброты, о, тогда будьте с ним совершенно откровенны; прямо, от сердца войдите в дело; расскажите ему обо мне и скажите ему, что его слово теперь много значит, что он мог бы попросить за меня у монарха, поручиться (как знающий меня) за то, что я буду вперед хорошим гражданином, и, верно, ему не откажут. Несколько раз по просьбе Паскевича государь прощал преступников-поляков. Тотлебен теперь в такой милости, в такой любви, что, право, его просьба будет стоить Паскевичей...».
Как вспоминает А.Е. Врангель, «немедленно по приезде моем [в Петербург], я побывал у Э<дуарда> И<вановича>, напомнил ему о Достоевском, рассказал о его тяжелом положении и просил его сделать для Ф<едора> М<ихайловича> все возможное. Посетил и брата графа, Адольфа. Оба приняли горячее участие в Достоевском и пообещали сделать все, что в их силах будет.
Письмо Достоевского Ф. М. - Тотлебену Э. И., 24 марта 1856: https://dostoevskiy-lit.ru/dostoevskiy/pisma-dostoevskogo/do...
Граф много посодействовал к облегчению участи Достоевского своим заступничеством за него у князя Орлова и прочих сильных петербургского мира...» (Врангель А. Е. Воспоминания о Ф.М. Достоевском в Сибири 1854-56 гг. Санкт-Петербург : тип. А.С. Суворина, 1912). Тотлебен направил письмо Достоевского в штаб генерал-инспектора по инженерной части Великого князя Николая Николаевича, и 1 октября 1856 г. был отдан приказ о производстве Достоевского в прапорщики. В письме к А.Е. Врангелю от 23 мая 1856 г. Достоевский благодарит Тотлебена за хлопоты по производству его в прапорщики: «Тотлебен благороднейшая душа, я в этом был уверен всегда. Это рыцарская душа, возвышенная и великодушная <...>. Ради Христа, скажите Эрнсту [Эдуарду], что я без слез не мог читать Вашего письма [не сохранилось] и я не знаю, есть ли слова, чтобы выразить мои чувства к нему».
Получив приказ о производстве в прапорщики, Достоевский писал А.Е. Врангелю 9 ноября 1856 г.: «...Если увидите Тотлебена, скажите ему, что у меня нет слов, чтобы выразить мою благодарность ему. Всю жизнь буду помнить о благородном поступке его со мною», а в письме к А.Е. Врангелю от 21 декабря 1856 г. снова спрашивал: «Во-первых, давно ли Вы видели Тотлебена? В Петербурге ли он? А если там, то передали ли Вы ему мою благодарность? Скажите ему, друг мой, что нет у меня слов, чтобы выразить ему ее, и что я вечно буду благоговеть пред ним, всю мою жизнь и никогда не забуду того, что он для меня сделал».
4 октября 1859 г. Достоевский обращается к Тотлебену с просьбой о помощи в переезде из Твери в Петербург: «...С тех пор как Вы, приняв участие в судьбе моей, сделали для меня столько добра и дали мне возможность начать новую жизнь, — с тех пор я смотрю на Вас как на моего избавителя в тяжелом положении моем, которое и до сих пор еще не кончилось... И вот я уже полтора месяца здесь [в Твери] и не знаю, чем и когда кончатся все затруднения. Между тем мне нет никакой возможности не жить в Петербурге. Я болен падучею болезнию; мне нужно лечиться серьезно, радикально <...>. Но и кроме болезни у меня есть другие причины, по которым мне надобно жить в Петербурге, не менее важные и, может быть, еще важнее. Я женат; у меня есть пасынок; я должен содержать жену и воспитать ее сына. Состояния я не имею никакого. Я живу своим трудом и трудом нелегким — литературным. Я чрезвычайно проигрываю, имея дело с литературными антрепренерами заочно <...>. Я уже не говорю о всех других причинах — например, о братьях моих, с которыми я был десять лет в разлуке...».
29 октября 1859 г. Тотлебен отвечал Достоевскому: «По получении Вашего письма я, к сожалению, был лишен возможности немедленно исполнить Вашу просьбу. Князь Долгоруков с государем находились в Варшаве. Вчера я имел случай говорить с князем Долгоруким и с г. Ал. Е. Тимашевым, оба изъявили полное свое согласие на постоянное Ваше проживание в С.-Петербурге и просили, чтобы Вы обратились к ним письменно. Пишите, пожалуйста, непременно, как князю так и г. Тимашеву — по получении Ваших писем вскоре Вам последует разрешение. Радушный поклон от многоуважающего Вас, всегда готового к услугам Э. Тотлебен».
В ответном письме к Тотлебену от 2 ноября 1859 г. Достоевский писал: «...Не знаю, как и благодарить Вас за письмо Ваше и за все, что Вы для меня делаете. Да вознаградит Вас Бог <...>. Если кто искренно, со всею теплотою благородного сердца жалел меня и помогал мне, так это Вы. Я это знаю, чувствую, а сердце мое умеет быть благодарным <...>. Повторяю еще раз: нет слов у меня, чтобы выразить Вам мою благодарность за Ваше участие ко мне...».

Я желалъ бы только, чтобы гарнизонъ храбро держался и чтобы непріятель много потерялъ…

Э.И. Тотлебен

«...mais aussi c'est qu'à Sé-bastopol, ils ont un dur à cuire pour les défendre! - Qui donc? - Eh bien, Tod-leben! En voilà un qui sait remuer les hommes et la terre! Ce qu'il a fait depuis que nous sommes là, c'est pas croyable. En voilà un gaillard et un rude!»
Courmeaux, Eugène, «Souvenirs et impresoruno de voyage: excursion en Crimée en 1855…»

В Крым Тотлебен прибыл в августе 1854 года — разведка докладывала о возможной высадке на полуостров значительных сил неприятеля, и требовалось построить укрепления для его встречи. Главнокомандующий Южной армией князь Михаил Дмитриевич Горчаков вызвал Тотлебена к себе. «Поезжайте сейчас в Севастополь и осмотрите, в каком положении он находится, — сказал Горчаков. — Вот Вам письмо князю Меншикову, в котором сказано, что посылаю ему лучшего ученика Шильдера, военного инженера, изучившего основательно военное искусство, но благоразумнее своего наставника в применении, — человека, знающего свое дело, и испытанной храбрости. Я прошу князя задержать вас только в том случае, если он найдет нужным удержать вас при себе, в противном случае прошу немедленно отправить вас обратно ко мне, поскольку я в вас нуждаюсь».

10 августа 1854 г. Эдуард Иванович прибыл в Севастополь и вечером того же дня явился к Александру Сергеевичу Меншикову. Прочитав письмо князя Горчакова, главнокомандующий военно-сухопутными и морскими силами в Крыму князь Меншиков сообщил свое решение Тотлебену: «Отдохните после дороги, а затем поезжайте к своему князю на Дунай». Но подполковник Тотлебен, предупреждённый Горчаковым о возможности такой реакции, не уехал, а на другой день приступил к осмотру береговых батарей. Меншиков, узнав о восторженных отзывах Эдуарда Тотлебена об обороне города с моря, отметил в разговоре со своим адъютантом: «Сюда приехал из Дунайской армии саперный офицер и очень мне понравился. Он там состоял при Шильдере и, кажется, был его любимцем, что само по себе уже выгодно его рекомендует». Эдуард Иванович был приглашен к князю на обед, после которого Меншиков разрешил ему осмотреть укрепления Севастополя и с сухопутной стороны. Слабость этих укреплений была очевидной, что послужило предметом разговора с главнокомандующим.

После обсуждения этого вопроса кн. Александр Сергеевич отметил: «Первого инженера встречаю дельного и скромного». Но при этом сказал, что крепость Севастополя «не ждёт никаких покушений со стороны крымских татар». Тотлебену было разрешено остаться в Севастополе, но без должности (на положении волонтера, прикомандированного к штабу Корнилова.)

И лишь 12 сентября 1854 года, уже после высадки союзников, он был официально назначен начальником оборонительных работ в Севастополе. (На 1854 г. Инженерный департамент отпустил на покупку и починку инструмента всего 150 рублей. Поэтому, в виду возможной осады города, имелся запас инструмента не более как на 200 человек рабочих).
Для усиления обороны Севастополя начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал Владимир Алексеевич Корнилов прекратил все портовые работы и распределил рабочих по сухопутным укреплениям, строительство которых он поручил Тотлебену, который превратился из волонтера в «распорядителя работ» по укреплению Северной стороны, а затем и Южной.
Э. И. Тотлебен приступил к строительству укреплений и совершенствованию оборонительной линии на всех направлениях всеми возможными средствами, способными затруднить штурм. На опорных пунктах он решил установить мощную артиллерию, соединить эти пункты траншеями для ружейной стрельбы, усилив их там, где необходимо, батареями.
Укрепления строились и днём и ночью, строили их не только солдаты гарнизона, арестанты и моряки – все жители города, в том числе женщины и дети, понимая, что от надёжных укреплений будет зависеть жизнь каждого. Утром выходило на работы от 5.000 до 6.000 человек; вечером они сменялись другими, в меньшем числе, которые работали всю ночь. Все инженерные решения Тотлебена были поддержаны Корниловым, который в то время был военным комендантом города. За короткий срок была воздвигнута оборонительная линия, состоявшая из восьми бастионов, расположенных на естественных высотах и соединённых между собой оборонительными стенами. По всей линии обороны разместили батареи. На вновь оборудованных батареях и бастионах было установлено более 340 орудий, которые были сняты с затопленных кораблей (орудия устанавливались, не ожидая окончания постройки батарей). Такой метод строительства укреплений резко отличался от традиционно принятых в инженерном искусстве того времени.

15.09.1854 г. Эдуард Иванович написал жене письмо, в котором он прощался с семьей, считая себя и гарнизон обреченным на смерть.

Спустя 3 дня настроение Тотлебена меняется:

Строительство и восстановление укреплений требовали изнурительной и опасной работы, и не все командиры хотели помогать главному военному инженеру. Когда один из недовольных и обиженных явился, по этому делу, с жалобой к адмиралу Нахимову, и на сделанный Павлом Степановичем вопрос, на кого приносится жалоба, оказалось что на Тотлебена, со стороны адмирала последовал ответ: «На Тотлебена-съ! Извольте идти вонъ-съ».
21 сентября 1854 г. кн. Меншиков в письме Николаю I с особой похвалой отзывался об Эдуарде Тотлебене: «Не могу не засвидетельствовать перед Вашим Величеством о примерном усердии и знании своего дела этого офицера». В этот же день Эдуарда Ивановича назначили начальником инженерной службы Севастопольского гарнизона и произвели в полковники.
В конце сентября кн. Меншиков сообщал кн. Горчакову: «Стараниями Тотлебена Севастопольские укрепления значительно усилены, и вам я благодарен как за величайшую услугу, за то, что послали мне сюда Тотлебена».
Во время Инкерманского сражения (24 октября с.с./ 5 ноября н.с.) Тотлебен был при войсках, на правом фланге. При отступлении он случайно попал на дорогу, где остановилась наша артиллерия, которой загородили путь повозки, разбитые английскими снарядами. Оставшаяся без прикрытия артиллерия легко могла попасть в руки английских стрелков, преследовавших по пятам отступавшие войска. Тотлебен немедля рассыпал в цепь оказавшуюся вблизи роту Углицкого полка, послал к адмиралу Истомину на Малахов курган донесение с просьбой о помощи и с подошедшими к этому времени двумя батальонами Владимирского полка и батальоном Бутырского атаковал англичан, бывших уже в нескольких шагах от орудий. Атака, поддержанная огнем четырех орудий, выдвинутых Тотлебеном на позицию, удалась в полной мере, и под её прикрытием прибывшие с Малахова саперы и матросы на руках вынесли пушки. Об этом случае в донесении главнокомандующего умалчивается. Командир Бутырского полка хотел возбудить ходатайство о присвоении Тотлебену мундира Бутырского полка, так как благодаря ему славный полк отличился еще раз (но из хлопот этих ничего не вышло).
Не менее успешно применил Тотлебен к делу опыт минной войны, приобретенный им во время работ над трубной системой генерала Шильдера. К тому же он нашел себе в высшей степени дельного, энергичного помощника в лице штабс-капитана 4-го саперного батальона Александра Васильевича Мельникова, прозванного «обер-кротом» Севастополя. (Который, правда, сначала счёл устройство второго яруса контр-мин излишним, и замедлил исполнение данного ему приказания, но после «неприятного служебного объяснения» всё понял).
Ни один шаг в подземной войне не делался без ежедневных указаний Эдуарда Ивановича. По его мнению, успехи русской контр-минной войны перед 4-м бастионом способствовали продлению осады города по меньшей мере на 5 месяцев.
Осенью-весной 1854-1855 гг. полковник Тотлебен спланировал и построил вторую линию опорных пунктов на Городской стороне (Чесменский, Ростиславский, Язоновский редуты), систему ложементов впереди редута Шварца и 4-го бастиона. На восточном берегу Килен-балки под руководством Эдуарда Ивановича защитники города заложили редут, названный Селенгинским, рядом с ним в ночь с 16-го на 17-е Волынский редут, а в ночь с 26-го на 27-е февраля 1855 г. — Камчатский люнет перед Малаховым курганом.
Слава Тотлебена как «гения обороны» Севастополя гремела по всей России и за ее пределами. Аполлон Эрнестович Циммерман (в 1854 г. помощник начальника штаба севастопольского гарнизона) в своей статье «Заметки о Крымской войне» («Военный Сборникъ», 1859 г.) писал: «На перемиріяхъ, бывало французскіе и англійскіе офицеры съ живѣйшимъ любопытствомъ просили показать имъ знаменитаго (говорили они) русскаго инженера».

8 июня 1855 г., вечером, спускаясь с Малахова кургана к батарее Жерве, генерал-майор Тотлебен был ранен британской штуцерной пулей в правую ногу ниже колена. Его тотчас на носилках перенесли на квартиру на Екатерининской улице напротив церкви Михаила Архангела. Здесь рана была осмотрена доктором Гюббенетом. На следующий день неприятельская бомба упала во дворе дома Тотлебена, оставаться в нем стало не безопасно, но Эдуард Иванович не захотел переезжать на Северную сторону. Его перевезли в казематы Николаевской батареи, где здоровье начальника инженерной службы Севастопольского гарнизона стало заметно ухудшаться (рана приняла опасный характер, было сделано две операции; в течение двух месяцев Тотлебен только изредка мог выслушивать доклады и давать инструкции, не входя при этом в подробности). Тогда по настоянию врачей генерала Тотлебена отправили на хутор помещика Сарандинаки в долине Бельбека в 11 верстах от Севастополя. Там он находился до конца осады. Здесь его силы восстановились, и в августе он снова начал принимать деятельное участие в обороне Севастополя, снабжая подробными инструкциями и указаниями сменивших его инженеров.
24 августа Тотлебен вернулся в Севастополь и поселился в одной из казарм Северного форта. С вала этого укрепления он видел падение Малахова кургана, на оборону которого им было потрачено столько сил.

2 сентября 1855 г., отдав все необходимые распоряжения по укреплению русских позиций на Северной стороне, Эдуард Иванович выехал в Симферополь, где он намеревался провести зиму и окончательно поправиться. Но Александр II приказал Тотлебену прибыть в Николаев.
Труды Тотлебена при обороне Севастополя были оценены императором и вознаграждены по заслугам: наравне с прочими защитниками, считая по году за месяц, были зачтены 10 лет, 6 месяцев, 15 дней службы; Тотлебен 18 октября 1854 г. был назначен флигель-адъютантом; 10 апреля 1855 г. произведен в генерал-майоры, с назначением в свиту Его Величества; 25 апреля имя и фамилию его повелено было начертать на мраморной доске в Николаевском инженерном училище; 6 мая он был зачислен в корпус военных инженеров; 15 июня получил орден Георгия 3-й степени («в воздаяние примерных трудов по возведению Севастопольских укреплений, составляющих образец инженерного искусства, и в награду блистательной храбрости и мужественного хладнокровия, оказанных 6 июня при отражении неприятельского штурма»); 30 августа Эдуарду Ивановичу Высочайше была дарована аренда на 12 лет по 1000 р. в год. Также генерал-адъютант Тотлебен был записан в списки потомственного дворянства «Лифляндіи, Эстляндіи , Семигаліи и Эзельской провинціи».
Сразу же после оставления нашими войсками Южной стороны Севастополя, Тотлебен уже помышлял о составлении описания обороны Севастополя. Вскоре после окончания Крымской войны, собрав группу наиболее образованных военных инженеров и артиллерийских офицеров-участников обороны Севастополя 1854-1855 гг., Эдуард Иванович поручил им составление истории этой обороны. Трехтомный труд под названием «Описание обороны г. Севастополя, составлено под руководством генерал-адъютанта Тотлебена» был издан в С.-Петербурге в 1863-1872 гг. Впоследствии он был переведен на многие европейские языки.

Позже деятельность Тотлебена за время обороны Севастополя вызвала много разногласий. В то время, как одни провозглашали его гениальным инженером, «умом Севастополя», другие осуждали едва не каждое из тех смелых новшеств, которые ввёл он при обороне совершенно беззащитного к началу обороны Севастополя. Больше всего вызвали нарекания ложементы и смыкание укреплений с горжи, чему, в частности, приписывали падение Малахова; указывалось, наконец, что, создавая свои земляные укрепления в виду неприятеля и делая их несокрушимыми путем постоянного исправления повреждений под неприятельским огнем, Тотлебен, в сущности, подставлял вместо окопов живую солдатскую грудь.

«А без Тотлебена-с мы пропали бы, непременно-с пропали бы»
П.С. Нахимов

«Из камней, из самой земли Севастополя вырос бессмертный монумент гению этого человека»
Уильям Рассел (английский журналист)

Franz Eduard Graf von Tottleben был потомком древнего дворянского рода из Тюрингии, выходцы которого в XVIII в. переселились в Россию. Любопытно, что фамилия Тотлебен состоит из двух немецких слов: «tod» и «leben» – «смерть» и «жизнь». Дед его, поселившийся в прибалтийских губерниях Российской империи, занялся торговлей, и отец Иоганн Генрих фон Тотлебен также занимался коммерческими делами. Эдуард Иванович был пятым из семи детей Иоганна Генриха (на тот момент - купца 2-й гильдии) от брака с Анною Цандер. Тотлебен родился в Митаве (ныне Елгава в Латвии) 8 (20) мая 1818 г.; вскоре после его рождения семья переселилась в Ригу.
Начальное образование получил в лучшем рижском пансионе доктора Гюттеля, куда был отдан в 10 лет. Эдуард с детства увлекся изучением крепостных укреплений, а летом за городом, на даче, с друзьями, рабочими в доме отца и всеми, кого он мог уговорить, строил редуты. Укрепления эти были возведены по всем правилам инженерного искусства, с бруствером, рвами, гласисом; один из них был им даже контр - минирован. Затем он разделял своих товарищей на два отряда и производилъ осаду и оборону этих редутов.
Отец, заметив наклонности сына и поддавшись настойчивым просьбам, в 1832 г. отвез его в Петербург, где юношу зачислили сразу в 3-й класс Главного инженерного училища.

Учился он успешно; через четыре года его произвели в инженер-прапорщики, был отмечен императором Николаем I, но из-за обнаруженной болезни сердца был отчислен в 1836 г. из Главного инженерного училища и направлен в Ригу, в местную Динабургскую инженерную команду. Через год он вернулся в Петербург для продолжения курса; но, перейдя с чином подпоручика (9 января 1838 г.) в старший класс, был вынужден по болезни вторично и окончательно отказаться от мысли окончить курс. 5 февраля 1838 г. Тотлебен был отчислен из училища с назначением на действительную службу в Рижскую крепостную команду, где занял должность дежурного офицера в крепостном управлении. Отсюда в апреле 1839 г. Тотлебен был переведен в гренадерский саперный батальон, а в следующем году, 16 июля, назначен поручиком в учебный саперный батальон, расквартированный в Красном Селе под Санкт-Петербургом.
Летом 1840 года, участвуя в практических работах саперов в Красном Селе, Тотлебен познакомился с генералом Карлом Андреевичем Шильдером; это знакомство имело решающее значение для дальнейшей карьеры Тотлебена. Шильдер поручил ему производство опытов над своей трубной контрминной системой (новым средством против подземных минных галерей противника), и эти опыты велись Тотлебеном в течение двух лет с выдающимся успехом; достигнутые им результаты побудили императора Николая I приказать продолжать начатые опыты в более крупных размерах в Киеве при 2-й саперной бригаде. Тотлебен был командирован с тремя нижними чинами лейб-гвардии саперного батальона в распоряжение начальника 2-й саперной бригады и пешком, не отлучаясь от команды, везшей 2 минных сверла, сделал переход от Петербурга до Киева, куда прибыл 19 июня 1844 г. В примерной минной войне контрминная трубная система снова дала блестящие результаты. За труды Эдуард Иванович был удостоен своих первых орденов — Святого Станислава и Святой Анны третьей степени, а в мае 1845 года его произвели в штабс-капитаны.
В 1847 г. Тотлебен был отправлен на Кавказ, где долгое время ему не давали никаких поручений или, как он сам писал, «позволяли бездействовать под огнем». Здесь Эдуард Иванович получил звание капитана (за взятие Гергебиля) и орден святого Владимира 2-й степени (за участие в штурме Мискенджийских высот). После возвращения с Кавказа в 1850 г. Тотлебен стал адъютантом Шильдера (Карл Андреевич писал в письме к Тотлебену 30 марта 1850 г.: «Я ставлю только предварительно вопросъ: согласны ли вы принять при мнѣ адъютантскую должность, если къ тому представится случай?», «если вы не свалитесь въ горныя ущелья»), который в то время возглавлял инженерные части русской армии, размещённой под Варшавой. Стоит отметить, что отношения между этими людьми не всегда складывались идеально. Порывистый и импульсивный Карл Андреевич с трудом терпел методичного и любящего порядок Тотлебена. Уже спустя год совместной работы Эдуард Иванович стал хлопотать о своем переводе в Северную столицу, и в конце 1851 г. получил должность начальника инженеров Гренадерского и Гвардейского корпусов.
16 января 1854 г. состоялось производство Тотлебена в подполковника.
В начале Крымской войны, в ходе Дунайской кампании Шильдер, возглавивший все инженерные работы при осаде Силистрии, забыв прежние разногласия, вызвал Тотлебена к себе. Эдуард Иванович был назначен обычным траншей-майором, но на деле являлся первым помощником Карла Андреевича, проводя в работе дни и ночи.
Размолвки между Шильдером и Тотлебеном здесь стали повторяться все чаще и чаще. После одной из них Тотлебен с досады попросился на отдых и был уволен на ночь в лагерь. По странной случайности это было в ночь с 16 на 17 мая, когда самовольный штурм Араб-Табии и последовавшая затем вылазка турок завалили наши траншеи трупами: быть может, в числе их был бы и Тотлебен, если бы он остался в передовой линии окопов. Когда 1 июня 1854 года был ранен инженер-генерал Шильдер («лишился ноги от гранаты»), Эдуарду Ивановичу пришлось возглавить инженерные работы при осаде Силистрии. 11 июня 1854 г. началось обратное движение наших войск; 15-го отошел арьергард, при котором находился и Тотлебен. В это время, 11 июня, умер Шильдер, в лице которого Тотлебен лишился своего главного покровителя.

С 10 августа 1854 г. по 2 сентября 1855 г. Эдуард Иванович Тотлебен был начальником инженерной службы Севастопольского гарнизона.
Из Севастополя Тотлебен по приказанию императора Александра II прибыл в Николаев (который в то время был важнейшим стратегическим пунктом на всем побережье Чёрного моря, после Севастополя) «дабы на мѣстѣ осмотрѣть возведенныя укрѣпленія и усилить ихъ, если признаетъ то нужнымъ». Напряженная служба в Николаеве пагубно сказалась на самочувствии Тотлебена, в ноябре 1855 г. ему разрешили отправиться в Петербург, где назначили заведовать работами по усилению укреплению Кронштадта, в звании помощника Его Высочества Генерал-Инспектора по инженерной части, поручив руководство инженерной обороной Кронштадта. Здесь он встретился съ своим бывшим начальником, князем Меншиковым, которому была поручена оборона Кронштадта.
По заключению мира (18(30) марта 1856 г. в Париже), генерал- адъютант Тотлебен, по повелению Его Высочества Генераль-Инспектора, командирован был 16 мая 1856 г. для осмотра укреплений Балтийского прибрежья, а именно: Свеаборга, Ревеля, Балтийского Порта и Риги. По окончании возложенного на него поручения, Тотлебен отправился в Москву, чтобы присутствовать при короновании Императора Александра II. После Московских празднеств генерал-адъютант Тотлебен мог наконец всецело предаться заботам о восстановлении и укреплении своего здоровья. По Высочайшему повелению Тотлебен командирован за границу: в Германию, Бельгию, Францию и Италию, на шесть месяцев, как для поправления здоровья, так и для собрания сведений о тамошних крепостях, и в особенности в отношении устройства и управления строительной частью, причем ему сверх содержания было выдано на путевые издержки и на лечение единовременно 2.000 рублей.
Весной 1857 г. Эдуард Иванович отправился в Париж, где, узнав о его приезде, император Наполеон III назначил ему встречу.
Впечатление, которое произвело на Тотлебена состояние инженерной части во Франции не было благоприятным. Опыт Севастопольской осады, к удивлению Тотлебена, не оставил никаких следов среди умов французских инженеров.
20 мая Тотлебен выехал в Мец, оттуда на воды в Киссинген, куда прибыло из Швейцарии его семейство; затем, осенью, в Висбаден. Здесь во время прогулки Тотлебен упал с лошади, повредил ногу и сломал руку. Военное министерство разрешило продлить отпуск, но без сохранения содержания. Не имея средств, Тотлебен вынужден был перебраться в небольшую комнатку и жить, отказывая себе во всем. Из этого тяжелого положения выручила его Великая Княгиня Елена Павловна (в 1853-1856 гг. — одна из основательниц Крестовоздвиженской общины сестёр милосердия), узнавшая о нем через Висбаденский двор, и довела это до сведения государя Императора. Тотчас по Высочайшему повелению Тотлебену было продолжено содержание, на лечение единовременно выдано 3 000 р., назначена пожизненная пенсия 2261 р. (содержание, которое Тотлебен получал в Севастополе).
В 1858 г. Тотлебен посетил Бельгию, где в это время был на очереди вопрос об укреплении Антверпена. По предложению короля Эдуард Иванович рассмотрел поданные на этот предмет проекты и решительно высказался за проект капитана Бриальмонта, который и был после этого принят, хотя большинство бельгийских инженеров его не одобряли. Обстоятельство это положило начало тесной дружбе Тотлебена с Бриальмонтом. Из Бельгии он проехал в Голландию и 1 октября 1858 г. вернулся в Петербург.
В 1859 г. император Александр поручил Тотлебену руководство занятиями цесаревича Николая Александровича военными науками и в особенности по инженерному искусству.
13 апреля 1859 г. Эдуарду Ивановичу пожалован был орден Св. Анны 1-й ст. 25 октября он был назначен директором Инженерного департамента, причем принял должность на условии дарования ему права распоряжаться личным составом корпуса военных инженеров (до того департамент ведал только постройками, а личный состав был в ведении штаба генерал-инспектора). 25 ноября 1861 г. Тотлебен был назначен управляющим штабом генерал-инспектора, а 26 января 1863 г. товарищем (заместителем) генерал-инспектора, в высшее заведование которого поступило Главное Инженерное управление, образованное из Инженерного департамента и штаба генерал-инспектора. Должность эту Тотлебен занимал до 1877 г. Таким образом, с 1859 по 1877 г. Тотлебен фактически стоял во главе Инженерного управления. Так же в 1863 г. (30 августа) Тотлебен поднес Государю Императору первый том сочинения, изданного под его руководством: «Описание обороны г. Севастополя" (одновременно с русским изданием появились французский и немецкий переводы). В изъявление Монаршего благоволения за поднесенный труд Тотлебену было пожаловано 4 683 десятины 1800 саж. земли из казенных участков Самарской губернии. Второй том «Описания обороны…» был издан в 1872г.
В 1862 г. Тотлебен представил военному министру обширную записку «Общий обзор состояния крепостей Империи и Царства Польского, с приблизительным исчислением расходов, потребных на приведение как фортификационных сооружений, так и артиллерийского вооружения их в такое состояние, чтобы крепости при современном усовершенствовании военного искусства соответствовали своему назначению». Записка эта послужила на много лет руководством при выполнении работ по усилению нашей оборонительной линии. Но осуществить предположения Тотлебена в полной мере (хотя они всецело одобрены были Государем) оказалось невозможным из за недостатка финансирования (работы стали производить только в двух важнейших пунктах нашей пограничной полосы: Кронштадте и Керчи).
В 1860-х гг. под руководством Эдуарда Ивановича проводились работы по модернизации ряда крепостей, в том числе Свеаборга (Финляндия), Динабурга (Латвия), Николаева, Выборга, Новогеоргиевска (Украина), Александровской цитадели (Варшава), Ивангорода (Ленинградская обл.), Бобруйска. В 1869 г. он стал инженер-генералом и представил проект укрепления Киева. Как председатель артиллерийской инженерной комиссии способствовал вооружению российских крепостей нарезными орудиями. С 1871 по 1875 гг. составлял планы новой системы оборонительных линий, выезжая в Брест-Литовск (Брестская крепость), Ковно, Белосток, Гродно, Проскуров, Гонёндз и Дубно.

В августе 1864 г. генерал-адъютант Тотлебен был по Высочайшему повелению командирован в Бельгию и Англию (здесь Эдуард Иванович осматривал крепости, заводы; встречался в Виндзоре с королевой Викторией и познакомился с историком Восточной войны Кинглеком (Alexander William Kinglake)). Вместе с тем Императору угодно было поручить генерал-адъютанту Тотлебену присутствовать на осенних маневрах в Берлине.
В 1866 г. Эдуард Иванович Тотлебен получил звание почётного гражданина города Севастополя (возможно, он был первым человеком, удостоенным этого звания).
В 1867 г., по мысли императрицы Марии Александровны, Тотлебен занялся выработкой устава Общества попечения о раненых и больных воинах, ездил в Москву для совещаний с митрополитом Филаретом, горячо содействовавшим этому делу.
Проводя обыкновенно лето и осень в служебных поездках, Тотлебен ежегодно почти уезжал за границу для поправления здоровья, ухудшавшегося из года в год, и для осмотра крепостей и военных учреждений Запада. Так, в 1865 г. был в Вене, в 1867 г. в Париже на выставке, в 1868 г. лечился в Мариенбаде (повредил ногу при осмотре подводной лодки в Кронштадте), в 1869 г. - в Теплице, в 1872 г. осматривал поля главнейших сражений франко-прусской войны, в 1873 г. был на Всемирной выставке в Вене, в 1874 и 1876 гг. лечился на заграничных курортах.
В начале 1873 г. Тотлебен участвовал в Особом Совещании о стратегическом положении России и об организации армии, работы которого легли в основу дальнейшей реорганизации армии. Он участвовал также в заседаниях железнодорожного комитета (под председательством С. Г Строганова). В апреле 1873 г. в Петербург прибыл император Германии Вильгельм, во время осмотра моделей крепостей в Инженерном замке, им было обращено особое внимание на модель Севастопольской осады. По желанию Императора Александра, Тотлебен делал необходимые пояснения, которые в отношении к Севастополю превратились в лекцию, продолжавшуюся полтора часа.
В 1874 г. Тотлебену поручены были переговоры с меннонитами, выказавшими сильное стремление к выселению в Америку из-за установления всесословной воинской повинности.
Перед Восточной войной, в сентябре 1876 г. Тотлебен, живший в своем имении Кейданы (купленном в 1867 г., когда его жена получила крупное наследство после смерти её отца), вызван был телеграммой в Ливадию к Государю и 27 сентября назначен главным распорядителем по обороне Черноморского побережья, с подчинением ему и морских сил. К 25 октября все было готово к встрече неприятеля в Керчи, Очакове, Одессе, Севастополе и Поти. Но в самый разгар деятельности Тотлебен был внезапно отозван в Петербург и на некоторое время попал в опалу. Причиной неудовольствия императора стала его позиция по отношению к новой войне с Турцией: Тотлебен утверждал, что Россия к войне не готова, война будет стоить огромных денег, которые лучше потратить на укрепление границ, перевооружение армии и флота, развитие железнодорожной сети.
12 (24) апреля 1877 года Россия вступила в войну с Османской империей. Император с братом Николаем приняли решение вызвать из Петербурга Эдуарда Тотлебена, которому в то время было 59 лет. В Бухарест он прибыл в сентябре 1877 года, в октябре возглавил работы по осаде Плевны.
1 февраля 1878 г., по отъезде цесаревича, Тотлебен принял командование Восточным (Рущукским) отрядом, но на следующий день, в самый разгар переговоров относительно вступления русских войск в Рущук, Тотлебеным получена была телеграмма, предписывавшая ему немедленно выехать в Петербург, сдав команду кн. Дондукову.
На завершающем этапе войны Тотлебен оказался на посту главнокомандующего, но занимался в основном дипломатической работой при переговорах с турками, а затем был ответственным за организацию движения возвращавшихся в Россию войск, в том числе за эвакуацию больных и раненых.

7 апреля 1879 г. Тотлебен был назначен генерал-губернатором в Одессу. 21 июня, за упразднением полевого управления бывшей действующей армии, он был отчислен от должности главнокомандующего с назначением членом Государственного Совета. 1 сентября того же года был назначен командующим войсками Одесского военного округа. 5 октября 1879 г. в день 25-летия со дня первой бомбардировки Севастополя Тотлебен получил титул графа.
18 мая 1880 г. Тотлебен был назначен Виленским, Ковенским и Гродненским генерал-губернатором и командующим войсками Виленского округа. Назначение это не вполне соответствовало его желаниям: он просился в Варшаву. 1 июня Тотлебен вступил в должность. Прибыв в Петербург весною 1882 г., Тотлебен простудился и заболел воспалением легких; едва оправившись от болезни, граф поспешил возвратиться в Вильну, и, забывая свои недуги, следил с обычным увлечением за летними занятиями войск своего округа. Но с наступлением осени не прекращавшийся жестокий кашель, бессонница и полнейшее расстройство нервной системы побудили графа Тотлебена испросить Высочайшее разрешение на заграничный отпуск. Лечение и пребывание за границею принесли мало пользы и облегчения. Ко всем недугам его присоединилась еще болезнь глаз и, чтобы не ослепнуть, Эдуарду Ивановичу пришлось вынести тяжкую операцию, для которой он поселился в Вюрцбурге. Зрение было спасено, но общее состояние здоровья не поправлялось. О возвращении в Россию нельзя было и думать; пришлось хлопотать о продолжении отпуска.
15 мая 1883 г., в день коронования императора Александра III, Тотлебен был обрадован последней своей наградой — бриллиантовыми знаками к ордену Св. Андрея Первозванного.
После зимы, проведенной с семейством в Висбадене, граф Тотлебен весною переселился в Соден. Но и здесь он не почувствовал облегчения; паралич окончательно пресёк всякие надежды на лучшее будущее, и 19 июня 1884 г. Эдуард Иванович Тотлебен скончался.
28 июня тело Тотлебена прибыло в Вильну, при перенесении тела в церковь потребовалось 78 офицеров для несения орденов на 26-ти подушках. 29 июня было отпевание в лютеранской церкви, после чего прах был перенесён в имение графа - Кейданы, откуда 4 июля последовало перенесение в Ригу для погребения на Петровском лютеранском кладбище . Впредь до устройства склепа, гроб был поставлен в фамильном склепе, в котором похоронены родители и братья графа Тотлебена.
Но затем графиня Викторина Леонтьевна Тотлебен (вдова Эдуарда Ивановича) получила отъ генерал-адъютанта Обручева следующую телеграмму: «По Высочайшему повелѣнію имѣю честь покорнѣйше просить увѣдомить, угодно ли будетъ вашему сіятельству изъявить согласіе, чтобы тѣло покойнаго графа Тотлебена было перевезено въ Севастополь и погребено рядомъ съ могилой князя Горчакова въ вѣчное свидѣтельство передъ арміей и потомствомъ о геройской защитѣ ими Севастополя". Вдова согласилась и 5 октября 1884 г., в тридцатую годовщину первой бомбардировки  Севастополя, состоялись торжественные похороны Эдуарда Ивановича на Братском кладбище Северной стороны. Когда во время обороны Севастополя, после ранения на Малаховом кургане, Тотлебена перевозили в долину Бельбека в дом Сарандинаки, он находился почти в бесчувственном состоянии; больной очнулся только на Северной стороне и, как он рассказывал впоследствии, болезненному воображению его представилось, что его хоронят. Любопытно, что 5 октября 1884 г. останки Тотлебена действительно повезли на кладбище Северной стороны, по той же самой дороге, по которой переносили его матросы летом 1855 года.

Открытие памятника состоялось 19 июня 1890 г., деньги на который (20 тысяч рублей) собирали так долго. В итоге половину суммы пожаловал сам инициатор перезахоронения генерала — император Александр III, другую ее часть составили пожертвования.
В 30-е годы прошлого века для нужд советской промышленности потребовался цинк. В Севастопольский горсовет в январе 1934 г. от управляющего Крымским отделением треста «Металлолом» поступило ходатайство разрешить изъять 150 цинковых гробов из могил и склепов «бывших генералов, адмиралов и прочей буржуазии» для удовлетворения «крымской промышленности в остродефицитном цинке в фонд обороны страны». Разрешение было получено, и заготовители прошлись бульдозером по городским кладбищам. Добрались и до некрополя Севастопольской обороны. Вскрыли ряд склепов, в том числе и усыпальницу Э.И. Тотлебена. Помимо цинкового гроба вандалы прихватили и массивную бронзовую дверь. А прах почетного гражданина города просто вытряхнули на землю, но нашлись люди, захоронившие его рядом с монументом.
В июле 1942 г. германские войска захватили Севастополь, спустя почти год, 27 июня 1943 г., в пропагандистских целях с большой помпой фашисты организовали их перезахоронение Тотлебена в восстановленном склепе. Так герой первой обороны Севастополя был похоронен в третий раз.

Памятник с двумя фуражками

В августе 1909 г. на Историческом бульваре в Севастополе был поставлен памятник Тотлебену. Авторы памятника: художник-любитель, генерал Александр Александрович Бильдерлинг и скульптор Иван Николаевич Шредер.
В центре памятника находится пилон, который стоит на массивном стилобате. Наверху пилона установлена скульптура Эдуарда Ивановича Тотлебена высотой 5,3 м. (общая высота памятника 13,75 м.). На стилобате вокруг пилона установлены скульптуры воинов из шести различных родов войск: сапёр в подземной галерее; матрос-артиллерист; атакующие солдаты.

Во время второй обороны Севастополя осколками была снесена голова статуи, «отсекло также голову одному из русских солдат, окружающих Тотлебена».
Существует легенда, согласно которой немцы, войдя в город, установили новую голову своему земляку. По одной из версий, они отрезали голову с бескозыркой у одного из солдат с постамента памятника. При этом восстановители не обратили внимания, что Тотлебен в опущенной левой руке держит свою фуражку. Согласно другой версии, голова (опять же с фуражкой) была изготовлена в Германии, привезена и установлена на памятник. И у генерала Тотлебена на памятнике было две фуражки.
Но фотографии после освобождения города 9 мая 1944 г. опровергают эту легенду: памятник Эдуарду Ивановичу был без головы.

Памятник отреставрировали в 1945 г. под руководством московского скульптора Л.М. Писаревского, служившего в то время на Черноморском флоте. Новую голову Э.И. Тотлебену изготовил литейщик Д.П. Тарасенко.
Интересно, что пострадало и мраморное скульптурное изображение головы генерала на монументе на Братском кладбище. Еще в 30-е годы у него отбили нос и ухо, а в 1946 г., как писал известный историк Севастополя Е.В. Веникеев, ссылаясь на свидетельство архитектора В.М. Артюхова, бюст расстрелял из пистолета какой-то советский офицер—«для него Тотлебен был немцем и, хуже того, царским генералом».

Фотография сделана в подмосковном санатории «Звенигород» (где работала моя бабушка Нина). На фото первый космонавт Беларуси — Пётр Ильич Климук.

Дорога к звёздам, у меня шла поэтапно. В детстве прямо в поле у нашей деревни Комаровки сел на вынужденную реактивный истребитель МИГ-15. Мальчишками гурьбой побежали смотреть. Ходили вокруг самолёта, трогали крылья, пилот позволил нам даже заглянуть в кабину. Для нас это было что-то невероятное. Решил: вырасту стану лётчиком. А после приезда в училище Гагарина с Николаевым загорелся уже космосом.

П. Климук

Родился в деревне Комаровка,Брестской области Белорусской ССР.
Первые годы жизни прошли в оккупации. Детские и школьные годы провёл в родной деревне.

«Воспитывала меня и двоих сестер мать Марфа Павловна: отец, Илья Федорович, погиб в 1944 году, освобождая от немецко-фашистских захватчиков Польшу. Вскоре после войны в нашем доме появился отчим, Михаил Васильевич Морозов. Нам, детям, он по существу заменил отца. А для меня, младшего, так он и совсем стал отцом: родного память моя не сберегла...

Помню через нашу Комаровку шла колонна пленных немецких солдат. Я уже знал, что отец погиб на фронте, что его убили фашисты, и потому посматривал на пленных с ненавистью. А мама… А мама вынесла им жбан молока. Я, наверное, впервые побранил мать, и она, помню, будто чего-то устыдилась».

В 1959 году окончил среднюю школу и поступил в Кременчугскую школу первоначального обучения лётчиков, а затем стал курсантом Черниговского высшего военного училища лётчиков имени Ленинского комсомола. В 1964 году окончил его с отличием. Затем служил в авиационных частях Советской Армии.
Зачислен в отряд космонавтов в 1965 году (3-й набор ВВС). Прошёл полный курс общекосмической подготовки и подготовки к космическим полётам на кораблях типа «Союз» и орбитальных станциях типа «Салют». Совершил три космических полёта в качестве командира экипажа:.
1. «Союз-13», 1973 г. Эта миссия была посвящена научным исследованиям, связанным с наблюдением космических объектов и астрофизическими экспериментами. Экипажем командовал сам Климук, а его бортинженером был Валентин Лебедев. Основной задачей миссии было проведение экспериментов на борту космической лаборатории «Орион-2», которая позволяла получать уникальные данные о Вселенной в ультрафиолетовом диапазоне. Полет продолжался 7 суток, и экипаж успешно выполнил все задачи.
2. «Союз-18», 1975 г. Полет состоялся к орбитальной станции «Салют-4». Вместе с космонавтом Виталием Севастьяновым Климук провел на станции 63 дня. Основная цель этой миссии заключалась в проведении медицинских, биологических и материаловедческих экспериментов, связанных с долговременным пребыванием человека в космосе. Экипаж успешно выполнил научные задачи, а также провел работы по техническому обслуживанию станции.
3. «Союз-30», 1978 г. Полет стал частью программы «Интеркосмос», целью которой было привлечение к космическим исследованиям представителей других стран. Вместе с Петром Климуком в космос отправился польский космонавт Мирослав Гермашевский. Экипаж полетел на орбитальную станцию «Салют-6», где в течение недели проводил научные эксперименты. После окончания миссии экипаж использовал «Союз-30» как возвращаемую капсулу.

В общей сложности за три полета Петр Климук провел в космосе 78 суток 18 часов 18 минут.
3 марта 1982 г. выбыл из отряда космонавтов.
Петр Климук был дважды удостоен звания Героя СССР и получил много государственных наград. После завершения своей космической карьеры Климук активно занимался научной и образовательной деятельностью. С сентября 1991 г. по сентябрь 2003 г. занимал должность начальника Центра подготовки космонавтов им. Ю. А. Гагарина.
С 2001 г. заведовал кафедрой космического мониторинга в МАТИ - Российском государственном технологическом университете. В июле 2003 г. Петр Климук был уволен из Вооруженных сил РФ в запас в звании генерал-полковника авиации.
После ухода с военной службы он работал советником в посольстве Белоруссии в Москве.
Являлся депутатом Верховного совета СССР X созыва (1979-1982), народным депутатом СССР (1989-1991).
Автор ряда трудов по спектрофотографированию звезд и активных областей Солнца в ультрафиолетовом диапазоне, многозональной съемке земной поверхности, методам ориентации и стабилизации космических аппаратов. Написал книги "Рядом со звездами", "Атака на невесомость". При участии Петра Климука и Виталия Севастьянова был создан документальный фильм "Обычный космос" (1978), в котором космонавты рассказали о своем полете на станцию "Салют-4".

– Земля из космоса, и правда, голубая, как в песне поётся?

– Действительно, голубая и очень красивая. Глаз не оторвать…

Из интервью П. Климука

Источники:
https://ru.wikipedia.org/wiki/Климук,_Пётр_Ильич
https://dzen.ru/a/YsteElPjlyTg-s89
https://www.belarus.kp.ru/daily/27684/5073074/
https://4glaza.ru/articles/kosmonavt-petr-ilich-klimuk/
https://tass.ru/encyclopedia/person/klimuk-petr-ilich

12.04.2026