ИНТЕРЕСНО ОБО ВСЁМ

Если на стройке, в фермерском хозяйстве или просто в потоке провинциальной трассы вы видите короткий грузовик с характерным округлым кузовом, будьте уверены — перед вами ЗИЛ-ММЗ-555. Его не спутаешь ни с чем: кабина от легендарного «сто тридцатого», нелепо надвинутая на короткое шасси, и та самая стальная «ложка», в которой перевезли половину бетона советских пятилеток. Машина, сошедшая с конвейера в 1987 году, всё ещё работает. И вопрос не в том, почему её не сдали в металлолом, а в том, как она умудрилась пережить страну, её породившую.

Разработка этого самосвала велась параллельно с базовым ЗИЛ-130. Инженеры Мытищинского машиностроительного завода преследовали цель, которая сегодня кажется образцом инженерной рациональности: создать максимально жёсткую платформу при минимальном весе. Обычный прямоугольный кузов требует мощных усилителей, которые съедают полезную нагрузку. «Корыто» же за счёт своей формы само работало как силовой элемент. Расчёт показывал: можно сократить количество сварных швов и снизить массу кузова до 600 килограммов.
Когда первый образец показали чиновникам, те в недоумении спросили: «Что вы собираетесь возить в этой ложке?» Пришлось срочно увеличивать объём с 2,8 до 3,2 кубометра, и вес надстройки тут же подскочил почти до тонны. Сам кузов выполнялся из листовой стали толщиной 3–4 мм и устанавливался на укороченную раму шасси ЗИЛ-130 длиной около 3,8 м между осями, что обеспечивало компактность машины и уменьшало изгибающие нагрузки на раму при подъёме платформы.

Но рациональная форма всё равно сделала своё дело. По коэффициенту тары — отношению массы снаряжённого автомобиля к грузоподъёмности — ЗИЛ-555 превосходил всех современников, включая МАЗы и старые ЗИСы. Бетон соскальзывал из него идеально, и это было главным.

Но была и оборотная сторона: при раскачке на кочках жидкий раствор просто выплёскивался через низкие края — боковых бортов в привычном понимании у машины не было. Гидравлический подъём кузова осуществлялся телескопическим цилиндром с рабочим давлением около 12–14 МПа, обеспечивавшим угол подъёма платформы до 50°. Это позволяло полностью разгружать даже тяжёлый влажный грунт или бетонный раствор.

Мало кто знает, что индекс шасси ЗИЛ-130Д1 — памятник несбывшимся надеждам. Изначально самосвалы планировали оснащать двухскоростными ведущими мостами, но промышленность их «не потянула», и единица в индексе так и осталась напоминанием о временном отступлении от проекта, которое затянулось на двадцать лет. Фактически машина использовала стандартный задний мост ЗИЛ-130 с главной передачей около 6,32:1 и одноступенчатой схемой, рассчитанной на эксплуатацию при полной массе автомобиля примерно 10,5–11 тонн.

Под капотом стоял легендарный V8 мощностью 150 лошадиных сил. Для короткого самосвала, работавшего без прицепа, это была избыточная мощь. Но водители быстро превратили этот плюс в минус для надёжности. Поскольку мотор «пёр», машину грузили нещадно. При норме в 4,5 тонны, позже увеличенной до 5,25, ЗИЛ возил песок и щебень с двукратным перегрузом. Рабочий объём двигателя составлял 6,0 литра, а максимальный крутящий момент достигал примерно 402 Н·м при 2000 об/мин. Это обеспечивало хорошую тягу на малых скоростях — ключевое качество для самосвала, работающего на строительных площадках.

Осевая нагрузка на задний мост подскакивала до 8 тонн при лимите в 6,5, и, чтобы машина не рассыпалась прямо на стройке, завод годами проводил «пыточные» испытания. С 1965 по 1968 год в подмосковном Загорске пятьдесят серийных самосвалов буквально убивали на строительстве дорог под надзором конструкторов. Только так удалось внедрить выносливые рессоры из Т-образного профиля, которые выживали в реальном аду советских строек. Задняя подвеска включала многолистовые полуэллиптические рессоры с дополнительными подрессорниками, рассчитанными на кратковременные перегрузки до 7–8 тонн на ось.

Инженерная мысль в Мытищах иногда опережала время. В середине шестидесятых создали ЗИЛ-ММЗ-555Д с кузовом из стеклопластика. Ведущий конструктор Арсен Мелик-Саркисьянц доказал: пластик легче стали на 300 килограммов и не боится коррозии от удобрений. Но медленная формовка не вписалась в темп конвейера, и проект остался экспериментальным. Стеклопластиковая платформа позволяла снизить собственную массу автомобиля примерно до 5 тонн, что увеличивало полезную нагрузку без изменения шасси.

Был и другой опыт — ЗИЛ-ММЗ-555К. В семидесятых из-за дефицита моторов V8 на самосвал поставили рядную «шестёрку» от старого ЗИЛ-157. В 1975 году таких машин собрали почти девятнадцать тысяч штук. Водители их ненавидели: 110 сил для самосвала было критически мало, и к восьмидесятым объёмы этой версии упали до единичных экземпляров. Двигатель ЗИЛ-157 имел рабочий объём 5,6 литра и развивал около 110 л.с., что при полной массе самосвала резко снижало динамику и тяговые характеристики машины.

Почему же он всё ещё жив? Ответ кроется не в конструкции кузова и не в моторе, а в происхождении. Мытищинский машиностроительный завод был предприятием оборонным. Здесь строили бронепоезда, самоходные артиллерийские установки СУ-76, а позже — шасси для зенитных комплексов «Шилка» и «Бук». Самосвальное бюро работало по тем же стандартам, что и военные цеха. Допуски, материалы, контроль качества — всё это закладывало ресурс, которого хватало на десятилетия.

Даже когда на смену пришёл более современный ЗИЛ-4502, пятьсот пятьдесят пятый продолжали выпускать на экспорт — он пользовался бешеным спросом в Восточной Европе. Полная масса машины составляла около 10,5 тонны при собственной массе примерно 5,1–5,3 т, что обеспечивало хорошее соотношение грузоподъёмности и надёжности для техники своего класса. Последние машины сошли с конвейера в 1987 году, когда завод уже вовсю переключался на вагоны метро, превратившись в «Метровагонмаш».

via

В Китае, как и в России, народных примет и суеверий очень много, и они тоже глубоко укоренены в повседневной жизни. Однако их символика и значение порой сильно отличаются от привычных нам. Например, если в России черная кошка считается предвестником беды, то в Китае она, наоборот, чаще всего символизирует удачу и защиту от злых сил.

Самая важная особенность Китая - многие китайские суеверия основаны на омонимии — созвучии слов, даже если они пишутся разными иероглифами.

Часы дарить нельзя, потому что это слово созвучно со словом "конец" и ассоциируется с похоронами и проводами в последний путь. Груши тоже под запретом, так как это слово звучит как "расставание". Подаренная груша может символизировать скорую разлуку с человеком. А вот жареная палочка из теста и два яйца на завтрак перед экзаменом — отличная примета. Эта еда символизирует число 100 - идеальный результат теста.

За столом нужно соблюдать определенный этикет, чтобы случайно не "накликать" беду. Не втыкайте палочки для еды вертикально в рис - это самый известный и строгий запрет, который вызывает почти такой же страх, как у нас перебежавшая дорогу черная кошка. Вертикально стоящие палочки напоминают ароматические палочки, которые зажигают на поминках и в храмах для усопших. Такое действие считается большим неуважением к предкам и может привлечь несчастья.

Приметы касаются и бытовых ситуаций. "Дергается глаз — к деньгам". В Китае тоже есть поверье, связанное с дергающимся глазом, но с точностью до наоборот. Дергается левый глаз — к удаче и деньгам, а правый — к беде. В России вроде бы чаще говорят наоборот. В России разбитая тарелка — к счастью. В Китае в это тоже верят, но с нюансом. Чтобы "отменить" плохое значение и превратить его в хорошее, нужно сразу же сказать: "Мира и спокойствия из года в год!". Эта фраза играет на созвучии слов "разбиться" и "год/возраст".

Есть в Китае и совсем необычные для россиян поверья. Есть и совершенно удивительные для иностранца приметы. Например, стрижка в первый месяц нового года по лунному календарю — строжайшее табу. Считается, что это действие может навлечь смерть на вашего дядю по материнской линии. Эта примета также связана с историей и созвучием фраз.