Нижеизложенный текст я пишу не затем, чтобы предупредить человечество об опасности или задокументировать открытие необъяснимого явления, пришедшего явно не из нашего мира, а чтобы скоротать время и не лишиться рассудка в ближайшие часы. Опубликую по готовности, и если не выйду на связь с первыми лучами рассветного солнца, то призываю считать меня мёртвым, а этот текст – предсмертным письмом. Повествование может показаться сумбурным, а вступление неоправданно затянутым, но я не желаю подгонять события в своей жизни под нормы художественной литературы. Излагаю всё как есть.
Началось всё с череды неудач. Я не состоялся как студент и сдал первую же сессию недостаточно хорошо, чтобы оставаться в списках на получение стипендии в следующем семестре. В то время я не чувствовал себя виноватым, а скорее искал оправдания, одним из которых я считал неудачный выбор профессии. Не то чтобы у меня вовсе был выбор. Мои родители потратили много времени и сил, чтобы обеспечить мне место в университете и к тому же на бюджетной основе. Поэтому, узнав о моём провале, они были, мягко говоря, в бешенстве. Скандалы и последующая угроза родителей лишить своё чадо какого-либо спонсирования после достижения совершеннолетия должны были смотивировать меня взяться за ум и сдать следующие экзамены на отлично, но лишь натолкнули на мысль найти работу и вовсе бросить попытки изучать мало интересующие меня дисциплины.
Отсутствие государственных денег в кармане ощутилось в первый же месяц, не в лучшую сторону повлияв на качество жизни. Я всё чаще стал передвигаться по городу пешком, экономя на транспорте. Ненавидимые мною холодные зимние ветра заставили не откладывать на потом, а действовать уже сейчас. Обойдя все ближайшие рынки, магазины и стройки в своём районе в поисках подработки, я столкнулся с проблемой, что никто не горит желанием брать на неполный рабочий день несовершеннолетнего студента.
И вот, возвращаясь домой недружелюбным февральским вечером, моё внимание привлекла жёлтого цвета вывеска под спуском в подвальное помещение панельной девятиэтажки. Решётки на небольших окнах и металлическая дверь мне сразу показались знакомыми. И в то же время сложилось ощущение, что их тут раньше не было. Это был ломбард с оригинальным названием "Ломбард", высеченным чёрными буквами на ранее белой вывеске, которая вся выгорела за долгие годы, что висела над входом. Он всегда там был, сколько я себя помню. Просто ранее мне не доводилось там бывать. Я остановился и задумался, что мог бы завтра утром сдать некоторые свои старые вещи и выручить немного денег.
Утром, дождавшись, пока мои родители покинут квартиру, я отыскал в кладовке свою старую PlayStation 2, проверил комплектацию и аккуратно упаковал в слегка побитую временем, но оригинальную коробку и, не теряя времени, потащил её в тот самый подвал.
Внутри меня встретил крупный бритоголовый парень лет тридцати-тридцати пяти в спортивном костюме. Под расстёгнутым воротником виднелась золотая цепь с мой палец толщиной. Разнообразные и дорогие металлы также виднелись и на пальцах в виде колец, и поблёскивали изо рта в виде коронок.
Увидев моё замешательство, сотрудник, и по совместительству хозяин данного заведения, взял весь процесс проведения сделки в свои руки. Звали его Валентин, и он был мастером купли-продажи подержанных вещей. Быстро и без лишних вопросов он осмотрел мою консоль, проверил на старом телевизоре работоспособность всех комплектующих и предложил мне цену несколько ниже, чем средняя рыночная. Хоть я и рассчитывал на большее, но вынужден был согласиться. Мой выбор состоял из "получить меньше прямо сейчас" или "потратить несколько дней или даже недель на поиски покупателя в интернете и отправку товара почтой и, возможно, получить больше". Поскольку разница в денежном эквиваленте была не такой уж и существенной, то я выбрал первый вариант. От волнения я несколько раз упомянул, что деньги мне нужны срочно, как бы оправдывая свой глупый поступок.
Передавая мне деньги из рук в руки, Валентин осмотрел меня и поинтересовался, не ищу ли я подработку. В тот момент мне казалось, что я схватил удачу за хвост. Недолго думая, я согласился, едва выслушав предложение целиком. Меня не пугала, а даже наоборот привлекала перспектива работать в ночные смены. Тогда я ещё не знал, что, работая ночью, у меня не будет ни сил, ни желания что-либо делать днём, и наивно полагал, что смогу совмещать работу с учёбой.
С Валентином мы пожали руки, и в ближайший понедельник я вступил в должность специалиста по оценке, проверке и выкупу поддержанных товаров, проще говоря – перекупщика.
Работа оказалась вовсе непыльная. Моя смена начиналась около 8:00 вечера и заканчивалась в районе 8-9 утра. Стоит упомянуть, что по-настоящему работать мне приходилось от силы 3-4 часа за всю ночь. Примерно до 11:00 вечера могло зайти около десятка выпивох, принести телевизор, старое радио, обручальные кольца, серебряные столовые принадлежности и прочие вещи разной ценности.
Первое время мне приходилось пользоваться прайс-листом с указанием актуальных цен, чтобы высчитать стоимость ювелирных изделий. Также я открывал сайты, где люди продавали б/у вещи и технику, и вычислял среднюю стоимость. Конечно же, Валентин мне объяснил, что занижать цену покупки нужно по максимуму по сравнению со средней ценой на рынке. Но прошло ещё какое-то время, прежде чем я научился азам торговли и перестал поддаваться на уговоры клиентов.
Люди соглашались с ценами, изредка торгуясь на какие-то вовсе незначительные суммы в пределах стоимости пачки сигарет. Никто не предпринимал попыток угрожать мне, ругаться или что-то украсть. После общения с постоянными клиентами мне намекнули, что репутация Валентина на этом районе непоколебима и шагает впереди него. Именно поэтому никто не хочет проблем.
Спустя несколько месяцев я освоился и спокойно работал в ночные смены. Это продолжалось до той самой безветренной и тёплой апрельской ночи. События, которые привели меня в то бедственное и, похоже, что безвыходное положение, в котором я нахожусь сейчас.
Волна клиентов, желающих отметить вечер пятницы, обменяв свои вещи на деньги, отступила около 10:00 вечера. Уже после полуночи дверь ломбарда приоткрылась, и в помещение проник странного вида мужчина.
Едва переступив порог, он выпрямился, заставив меня замереть, разглядывая его серую лысину, которая мелькнула у самого потолка. Я не знал точных размеров помещения, но со своего рабочего места я никогда раньше не замечал посетителей, которые бы не помещались в дверной проём, и уж тем более таких, кто был на две головы выше висящего над дверью колокольчика.
Рост – не единственное, что привлекло моё внимание. Фигура в целом была какая-то непропорциональная, начиная от слишком широких плеч, если сопоставлять их с размерами головы, и заканчивая тощими, как ветки, ногами, которые, как мне показалось, не могут выдержать вес такого длинного и широкого туловища. Быть может, я и неверно оценил размеры с первого взгляда. И в этом была заслуга безразмерного пальто, которое, как плотные шторы, свисало почти до самых лодыжек, едва касаясь поношенных кожаных ботинок, на глаз размера пятидесятого, если не больше.
Рукава пальто тоже были не в меру длинными и закрывали не только запястья, но и кисти. И создавалось впечатление, что они были оторваны от другого изделия и пришиты к этому на замену оригинальных. Воротник вязанного свитера полностью закрывал шею, что ещё больше акцентировало внимание на лысой голове. Морщины и густые торчащие в стороны седые брови выдавали преклонный возраст и наделяли этого пожилого человека достаточно пугающими чертами.
Около секунды понадобилось старику, чтобы осмотреть меня и, ничего не говоря, приступить к осмотру товаров за стеклянными витринами. Не спеша, пристально всматриваясь, то нагибаясь, то приседая на корточках, он разглядывал содержимое всех полок одну за одной. В какой-то момент его взгляд остановился на приоткрытой коробке, стоявшей за витриной на полу, в зоне, где мы обычно складывали товар, который ещё не оценён или которому не хватило места на витрине, подальше от клиентской зоны.
Его безразмерный рукав приподнялся, и из него высунулась сухая веточка, указывая на коробку. Любопытным взглядом старик сначала посмотрел на коробку, потом повернулся ко мне и вопрошающим взглядом зыркнул мне в глаза. В выражении его лица читалась просьба открыть коробку.
Мне было известно, что лежит в коробке. Это была печатная машинка, которую Валентин выкупил у одного из своих пожилых соседей, и лично привёз сюда несколько дней назад. Так и не найдя подходящего места, мы забыли о ней, оставив пылиться в углу за витринами.
Я без какого-либо энтузиазма поставил коробку на прилавок, сорвал остатки скотча и вытащил машинку, развернув её кнопками к клиенту в надежде, что он просто посмотрит, и я положу её обратно. Но не тут-то было.
Указательная веточка потянулась к кнопкам, и за ней из черноты рукава пальто показалась вторая, за ней третья. Стоит ли говорить, что, присмотревшись, я понял, что это были вовсе не веточки. Это были очень тонкие пальцы тёмно-серого цвета с синеватыми вздувшимися венами и коричневыми длинными и толстыми ногтями. Я испытал отвращение. Первой мыслью было, что старик чем-то болен. Но и это предположение исчезло из моей головы, как только я заметил, что фаланг на каждом из пальцев по четыре, в отличие от трёх привычных и присущих каждому нормальному человеку.
Кисти с аномально длинными пальцами ощупывали машинку, скользили по кнопкам, постукивали их ногтями, которые в дальнейшем я буду называть не иначе как когти. Переведя взор на клиента, мы столкнулись взглядами. Он, поняв, что я обратил внимание на его руки, неловко улыбнулся тонкими, едва ли не синими губами, обнажив широкие и длинные тупые зубы, похожие на лошадиные. Резцов не было вовсе, а ряд нижних и ряд верхних зубов представляли из себя ровные прямоугольники.
Несколько секунд я провёл в ступоре, покрываясь гусиной кожей. Я пытался сдержать дрожь, напрягая мышцы. Мне казалось, что если я утрачу контроль над телом, то и утрачу контроль над ситуацией. Единственное правильное действие, что я могу сейчас сделать – это не подавать виду, что напуган.
Несмотря на моё фиаско с самоконтролем, клиент никак не стремился меня испугать, спровоцировать на бегство или как-либо вообще взаимодействовать со мной вне контекста "покупатель-продавец". Ещё через пару секунд я убедился, что вообще не интересен ему.
И вот он отвлёкся от ощупывания машинки. Его руки развернулись ладонями вверх и синхронизировались с недоумением на лице, выдавая мне комплексный жест непонимания. Всё ещё не прибегая к речи, клиент языком тела и мимикой задал мне вопрос: "Что это?", указывая на машинку.
Этим он снял напряжение, повисшее в воздухе, и вывел меня из ступора. Я, предположив, что он глухонемой, показал пальцем жест "одну секунду" и отошёл к принтеру, чтобы взять лист бумаги. После развернул машинку боком к себе, вставил листок и нажал несколько случайных кнопок.
Неподдельный восторг на лице клиента растянул его и без того вытянутое лицо в ещё более овальную форму. Густые брови выгнулись дугой и уехали вверх вслед за морщинами на лбу. Как только он увидел отпечатавшиеся буквы, его ужасные пальцы нежно повторили нажатие по клавишам, добавляя символы на бумагу.
В этот момент фокус моих мыслей сместился с уродства клиента на мысль, что это может быть единственный покупатель на этот товар. И я вошёл в режим продавца, объяснив от начала и до конца принцип работы машинки, так, как это мне изложил Валентин.
Когда я закончил, уродливый указательный палец затрясся в воздухе над печатной машинкой и затем указал на коробку. Не составило труда понять, что он хочет от меня.
Упаковывая машинку, я на ходу стал импровизировать и выдумывать характеристики этого изделия, используя такие слова, как "раритет" и "антиквариат", чтобы безобразно завышенная цена, которую я сочинял на ходу, выглядела хоть немного оправданной.
Пожилой уродец уже ковырялся у себя где-то под пальто. Краем глаза, мне удалось заметить, как его рука нырнула в будто бы бесконечную бездну по самый локоть. Насколько я понял, он пытался использовать те крабовые ноги, которые росли у него вместо пальцев, чтобы отыскать бумажник во внутреннем кармане.
Надёжно запаковав коробку с печатной машинкой при помощи скотча, я обнаружил, что клиент протягивает мне жменю скомканных зелёных бумажек той самой рукой, которой ранее он совершал манипуляции под одеждой. Незамедлительно я протянул свои руки, сложив их в лодочку, и купюры с изображением американских президентов разного номинала с характерным шуршанием начали падать, расправляясь в полёте. Несколько упало мимо под прилавок, и я сразу же нагнулся, чтобы подобрать их.
На несколько секунд я был охвачен недоумением. Моя совесть отозвалась резким нежеланием пользоваться слабоумием больного старого человека, который вряд ли отдаёт себе отчёт в том, сколько на самом деле стоит старая печатная машинка и сколько денег он за неё заплатил. Но покупателя это совсем не волновало. Он схватил коробку и двинулся к выходу. Я смотрел, как он подходит к двери, сгибается в туловище и приседает в коленях, чтобы вписаться в дверной проём. Берётся за ручку.
Я выкрикнул: "Стойте!" – и на полуслове вспомнил, что дедуля-то глухонемой, и зачем я тогда вообще перед ним распинался, рассказывая про машинку и называя цену. Но произошло то, чего я вовсе не ожидал. Мои догадки о физических изъянах органов слуха оказались ошибочными, так как клиент тут же замер и во всё том же полусогнутом положении развернулся, впив в меня недоумённый взгляд.
В этот самый момент страх вернулся ко мне и накатил с новой силой. За мгновение в моём сознании пронеслось понимание, что со мной в одном помещении находится не человек, а существо с аномальным строением тела и минимальными навыками коммуникации. Он лишь походит на человека, лишь изображает его, слышит, но не говорит.
Мы замерли, ожидая друг от друга дальнейших действий. Я очень хотел, чтобы он ушёл и не возвращался более. Я был очень напуган его позой и взглядом. Он, в свою очередь, не был намерен прерывать эту неловкую тишину и терпеливо ждал, не отводя глаз от меня.
– Вы… Вы не взяли бумагу. Чтобы печатать, нужна бумага.
Единственное, что пришло мне в голову. Вступать в диалог по поводу цены и оплаты мне окончательно расхотелось.
Я вновь видел эти крупные прямоугольные зубы, когда существо расплывалось в довольной улыбке. На его лице читалось не только удовлетворение от покупки, но и страстное предвкушение. Я был уверен, что он уже не может дождаться момента, когда начнёт пользоваться машинкой.
Далее не произошло ничего сверхординарного. Пачка офисной бумаги из-под прилавка плюхнулась сверху на коробку с печатной машинкой. Клиент развернулся и вышел, так ничего и не сказав.
Всю оставшуюся ночь до самого рассвета я просидел за прилавком, вжавшись в стул, поглядывая на входную дверь. Я был полностью поглощён тревогой, хотя и больше не было повода бояться. Никто не заходил, не заглядывал в окна, и на улице была абсолютная тишина. Пришёл в себя я лишь, когда улица начала наполняться привычными звуками человеческой деятельности. Торопливые шаги идущих в сторону остановки людей, звук проезжающих мимо автомобилей и отдалённые хлопки подъездных дверей вернули меня в этот мир.
В начале девятого утра в ломбард вошёл Валентин. Он взглянул на меня и, как мне показалось, сразу всё понял. Не буду вдаваться в детали нашего разговора, так как по сути Валентин не имел ответов на мои вопросы. Рассказал он всё, что знал. Но и этого оказалось недостаточно, чтобы даже минимально удовлетворить мою потребность в объяснениях.
Из его слов я понял, что это был постоянный покупатель. Он не был частым посетителем, а заходил раз в 7-8 месяцев, выбирал себе один из имеющихся товаров и расплачивался имеющимися у него ценными вещами. Иногда это была различная иностранная валюта, иногда изделия из дорогих металлов, либо же ценные на рынке предметы истории по типу старинных монет и украшений.
Пока я слушал рассказ Валентина, то обратил внимание, что он называет аномального клиента не иначе как "Этот". Если не вдаваться в контекст, то можно подумать, что это его имя. "Этот пришёл", "Этот выбрал", "Этот не ответил мне" и так далее. В целом, мне стало понятно, что у хозяина ломбарда попросту не было в запасе никаких названий данному феномену. Единственное, в чём он был уверен, так это в сверхъестественной природе происхождения этого существа.
После того, как Валентин закончил свой малоинформативный рассказ, он искренне извинился, что не предупредил, аргументируя это тем, что не ожидал, что Этот появится так быстро, ведь он ещё перед Новым годом выменял горсть золотых перстней на разнообразную коллекцию старых вкладышей и наклеек. Из последнего я понял, что Этот выбирает вещи, исходя не из необходимости, а опираясь на ничем необоснованное желание обладать одному ему интересными вещами.
Мой рассказ о том, как я продал печатную машинку, совсем не произвёл никакого впечатления на Валентина. В конечном итоге, когда всё, что можно, уже было сказано, мы разделили доллары из последней сделки, и я, морально вымотанный и опустошённый, побрёл домой.
Наверное, вы ожидаете целый абзац о моих страданиях, приступах страха и мучающих меня каждую ночь кошмарах. Честно говоря, я сам ожидал от себя именно таких последствий данной встречи, но последующие дни проходили абсолютно спокойно. Без каких-либо внутренних противоречий я обменял доллары на местные деньги и со временем истратил всю сумму. Были мысли уволиться из ломбарда и вернуться к нормальной учёбе, но лень и жажда наживы одержали победу над неоднозначным страхом. Я продолжил работать, и рутина однообразных сделок и из раза в раз повторяемых заученных слов заставила меня забыть о случившемся.
Недели шли одна за другой, и я уже вовсе перестал вспоминать о той ночи.
Выходя из дома на очередную ночную смену, я включил свет в коридоре лестничной площадки и обнаружил письмо. Конверт не был заклеен. Обычно я не обращаю внимания на чужие вещи, не рассматриваю случайные предметы на улице и под ногами, но в этот раз я почувствовал связь между мной и конвертом. Не оглядываясь по сторонам, не опасаясь, что кто-то увидит и подумает, что я присвоил себе чужую вещь, я поднял конверт с таким видом, будто бы секундой ранее его уронил.
В конверте лежал аккуратно сложенный в четверо лист А4 и наклейка из жвачки, которой было не менее 20 лет, с кадром из фильма "Терминатор".
Развернув лист, я сразу же узнал характерный отпечаток механизма печатной машинки, именно той, которую забрал Этот. Содержание письма больше походило на шутку, понятную лишь автору шутки. Не зная хозяина машинки лично, подумал бы, что чей-то ребёнок пытается разыграть взрослых, подражая своим кумирам из фильмов-комедий. Половину слов я не мог разобрать. Множество опечаток, грамматических ошибок и отсутствия пробелов начисто лишили текст смысла. Сомнения в дружелюбности письма развеяли слова такие, как "благодарен", "спасибо" и "доволен".
Без каких-либо колебаний я смирился с мыслью, что Этот искренне наслаждается приобретённой вещью и теперь пишет письма всем подряд. Вот и настала моя очередь. А что ещё он мне мог написать? Видимо, более ничего.
Почему я не ужаснулся способу получения письма? Почему меня не посетила мысль сменить место жительства по причине того, что Этот вычислил, где я живу? Скажу как есть. Мой страх исчез, как только я принял материальное присутствие в этом мире существа, которое нарушает известные человечеству нормы этого мира. Он не мог существовать. Его анатомия и его поведение, его образ не должны существовать, но он определённо существует. Мы запрограммированы бояться неведомого, но также мы запрограммированы идти на контакт с теми, кто желает идти на контакт с нами.
Валентин никак не отреагировал на письмо, сказал только, что раньше не слышал и не замечал, чтобы Этот, хоть как-то выходил на контакт с сотрудниками. Тут стоило бы заметить, что и я, в свою очередь, раньше не слышал о других предыдущих сотрудниках.
Чем дольше я работал у Валентина, тем более наглым и самоуверенным становился. Я уже хорошо выучил специфику работы и клиентов и их поведения, позволял себе расслабляться на рабочем месте и откровенно спать за прилавком, рассчитывая на громкий звон колокольчика, который разбудит меня сразу же, как только кто-то откроет дверь.
В одну из таких ночей я снова спал. Проснувшись от внезапного уведомления на телефоне, я поднял голову и осмотрелся. Никого внутри, кроме меня, не было. Убрав руки со стола, я обнаружил конверт. Не буду скрывать. Сердцебиение участилось по ощущениям в несколько раз. Кто-то был тут, скорее всего, прикасался ко мне, подложил мне этот конверт, аккуратно просунув его между столешницей и моими руками, которые были придавлены головой к деревянной поверхности.
Развернув письмо, я увидел уже знакомые мне печатные буквы. Сообщение гласило: "Мало бумаги. Нравится печатать на бумаге".
Стараясь не думать о том, что Этот был тут, и отбросив какие-либо опасения о том, что мне грозит опасность, я открыл дверь кладовки и вытащил из картонного ящика две пачки белой офисной бумаги для принтера. Положив их на тот же стол, где я несколько минут назад проснулся, я принялся делать вид, что работаю, поправляя товары на витринах и всячески наводя порядок, чтобы не сидеть и не нервничать в ожидании странного клиента.
Но он не явился ни в ту ночь, ни в следующую.
Я неоднократно ловил себя на мысли, что должен бояться, находясь в обстоятельствах, в которых нахожусь. Но мой разум активно находил аргументы в пользу безопасности. И в ту ночь, когда я вновь расслабился и растворился в своих убеждениях, что всё под контролем, бумага со стола исчезла.
Я заметил это уже после того, как нашёл перстень в кармане своей толстовки. Несмотря на то что изделие из золота было увесистым и однозначно редким, если не единственным экземпляром, специалисты не смогли определить его причастность к каким-либо историческим событиям или личностям. После сошлись во мнении, что оно изготовлено в прошлом веке мастером-ювелиром на заказ. Довольно трудно найти покупателя на такой дорогостоящий товар. И поэтому, на предложение Валентина переплавить украшение и продать по цене золота я лишь молча кивнул.
С того момента я зациклился на мыслях о ненормальности происходящего. Тревога нависла надо мной, вкалывая мне страх маленькими дозами, внезапными инъекциями осознания, что в любой момент времени потусторонняя сущность может подбросить мне что угодно в карман, в сумку, под ноги, проникнуть бесшумно и незаметно в любое помещение, собрать что угодно, наблюдать за мной, как я сплю.
Несмотря на это, я всё ещё полностью зависел от этой работы и дохода, которым обеспечивает меня этот ломбард, и не рассматривал возможность бросать работу из-за своих переживаний. Но Этот, как будто почувствовал мои страхи и перестал подбрасывать записки.
Всё лето мы с Валентином чередовали то дневные, то ночные смены, то вообще полные круглосуточные. Неплохо заработали денег и даже успели сходить в отпуск по очереди. Беззаботная жизнь продолжалась до 1 октября.
Первая дождливая ночь той осени. Дверь открылась. В помещение вошёл Этот, чавкая насквозь промокшими сапогами. Вода стекала с его пальто, будто бы он не под дождём шёл, а только что вынырнул из бассейна. Увидев меня, он улыбнулся и снова задержал взгляд на моих глазах не более чем на секунду. Затем принялся рассматривать витрины.
Я же так и замер, качаясь на стуле, стараясь не издавать лишних звуков и свести к минимуму движения, будто бы это может помочь ему быстрее выбрать и уйти.
Витрины со старьём, которые были ближе всего ко входу, он просмотрел довольно быстро. Товары на тех полках могли не меняться годами, и, скорее всего, он уже не в первый раз видел всякие самовары, рюмки в виде рыбок, железный конструктор и неваляшку. Типичный набор атрибутов детства моего отца. Но уже для меня все эти вещи – не более, чем артефакты прошлого, которые я даже не застал ни у себя дома, ни в домах знакомых и друзей. А знал лишь по рассказам родственников, старым фотографиям и сценам из фильмов.
Этот протянул руку к витрине. Я уже увидел, как из его рукава показывается уродливый палец. Но в ту же секунду он передумал, и длинный коготь скрылся в черноте под одеждой. Он вёл себя так, будто у него есть одна попытка, и если он выберет что-то неподходящее, то изменить решение или же обменять товар уже не будет возможности.
Мы с Валентином уже давно сошлись во мнении, что правила здесь устанавливает он, а не мы. Особенно если он продолжит так щедро оплачивать хлам, который забирает.
Из размышлений меня выдернул звук удара когтя по тонкому дребежащему стеклу. Он выбрал, он определился. Коричнево-серо-фиолетовый коготь показывал на старенький китайский MP3-плеер, на который были намотаны недорогие наушники от фирмы без названия.
И тут у меня в голове промелькнули слова Валентина о том, что он бы не хотел показывать Этому электронику, так как "устанешь объяснять, как она работает". Я уже приготовился к тому, что это будет пытка, сравнимая с тем, как я учил бабушку пользоваться мультиваркой.
Но после первой же инструкции о включении устройства, переключении треков и регулировки громкости, Этот, аккуратно взял плеер в руки, неуклюже вставил наушники в свои маленькие кривые уши, включил воспроизведение, настроил громкость и стал переключать песни. Песен там, кстати, было загружено более тысячи. Любые жанры на любой вкус, начиная с поздних восьмидесятых и заканчивая ранними двухтысячными.
После нескольких минут тестирования устройства Этот улыбнулся так широко и так резко, что из обоих ушей выскочили наушники. Он выключил плеер, как я ему показывал, аккуратно и не спеша скрутил наушники и сунул плеер во внутренний карман. Всё это время пялился на меня безумными, но всё же удовлетворёнными глазами.
Той же рукой, будто бы из того же кармана, куда положил плеер, он достал толстую пачку денег, перевязанную банковской лентой. Он протянул пачку купюр мне и, не прощаясь, развернулся и вышел прочь.
Это были новенькие доллары, но с одной стороны намокшие. Как будто в части его кармана была дырка, и банкноты приняли на себя удар непогоды. Я аккуратно разрезал банковскую стяжку и положил две намокшие стодолларовые купюры на горячую трубу отопления, которая шла вдоль дальней стены помещения и была частью подвальных коммуникаций жилого дома.
Пересчитав всю сумму, которую я получил за плеер, я потерял дар речи. Сперва, меня вогнал в ужас этот пронзающий взгляд, а теперь ещё и чувство, что я становлюсь заложником жадности и буду, как Валентин, сидеть здесь и ждать очередной встречи с непредсказуемым финалом.
Спустя ещё несколько минут мною было принято решение ничего не говорить Валентину о том, что было очередное пришествие Этого. Оставить деньги себе и уволиться, сославшись на то, что у меня учёба и я не могу больше работать.
В отчётность я внёс продажу плеера по цене, которую мы утвердили с Валентином и которая была на ценнике. Положил деньги в кассу из своего кармана, также прихватил ещё несколько интересующих меня вещей и тоже оплатил их.
Утром я сделал вид, будто бы ничего не случилось, и сдал смену. Валентин ничего не заподозрил. Я собирался сказать, что увольняюсь вечером, не привлекая внимания, будто бы это никак не было связано с прошлой ночью.
Вечером я вновь пришёл на работу и поведал Валентину о своём решении. Он нахмурил брови и сказал, чтобы я честно выложил в подробностях события предыдущей ночи. Я было уже начал мямлить, что всё было как обычно, но увидел в руках Валентина две купюры по 100 долларов. Те самые, что я оставил высыхать на батарее.
Я был в растерянности, но всё же до последнего решил придерживаться версии абсолютной нормальности прошлой ночи и на ходу выдумал отмазку, что это доллары ещё за бумагу. Просто они намокли.
Валентин немного разозлился, но поверил. Он демонстративно положил доллары себе в карман, сказал, чтобы я выметался отсюда и не надеялся на свою долю с переплавки перстня и за оплату одной октябрьской ночи. Когда я уже выходил, он добавил, что не желает работать с обманщиками.
Возвращаясь домой, я чувствовал себя виноватым, но спустя несколько минут я придумал массу аргументов в пользу себя любимого. Я рассудил, что ни в чём не виноват, что удачно выкрутился и остался в выигрыше, что у меня есть деньги на аренду жилья подальше отсюда, и я наконец-то смогу сосредоточиться на открытии какого-нибудь своего дела. Денег на первое время было более чем достаточно.
Решение было принято, и незамедлительно я перешёл от планирования к действию. Покинул родительский дом я с несколькими сумками вещей, которые вошли впритык, в багажник такси.
Я провозился с упаковкой своих нехитрых пожитков до самого вечера, и въезжать на новое место пришлось уже после заката. Яркие лампы фонарей освещали разбитую непогодой дорогу во дворе. Автомобиль такси медленно протискивался между припаркованных вдоль тротуара соседских машин в сторону выездной дороги. И, проползая мимо торца дома, таксист ускорился прямо у двери входа в полуподвальное помещение, над которой висела тусклая выцветшая вывеска "Ломбард", и рядом светились два маленьких полуподвальных прямоугольных окошка за решёткой.
Я приподнялся на сиденье, желая рассмотреть это место в последний раз и вызвать у себя тёплое чувство ностальгии, но увидел лишь лысую голову прямо за окном и две вытянутые ладони с длинными пальцами, будто бы прижатые к стеклу. Мне показалось на мгновение, что силуэт Этого всматривается в сумерки двора. Именно эту позу я увидел в силуэте за решёткой и матовым стеклом.
Я испугался и отвёл взгляд. Мы уже проехали ломбард. А когда я обернулся, чтобы взглянуть ещё раз в заднее стекло, то расстояние и темнота октябрьского вечера уже не давали возможности что-либо разглядеть.
Отдаляясь всё дальше и дальше, я думал, что то, чему я стал свидетелем, было показано мне не просто так. Это ответ на мой вопрос. Это объяснение от Вселенной. Ломбард и этот молчаливый призрак ломбарда остались там, позади, в прошлой жизни. Я прокручивал эти мысли в своей голове, смаковал их и улыбался.
Тогда я ещё не мог предположить, насколько сильно я ошибаюсь.
Последующие несколько дней я провёл по уши в заботах по обустройству своего нового жилья и думать забыл про всё то, что случилось ранее, до того самого момента, пока прошлое не решило напомнить о себе.
Внезапно для себя я стал ощущать приступы паранойи. И когда я говорю "внезапно", это именно то, что я имею в виду. Моя жизнь превратилась в постоянное оглядывание на улице. Ведь было невозможно отвязаться от чувства, что за мной кто-то наблюдает, если не обернуться. Стоя в очереди на кассу в супермаркете или же принимая душ у себя дома, резко, как удар по голове, меня посещали галлюцинации. Всем телом я ощущал чьё-то присутствие очень близко ко мне, как будто кто-то обнимает меня сзади и прижимается от затылка до пяток. В такие моменты я сразу же дёргался, подпрыгивал и пытался руками убрать то, что прижалось сзади. Естественно, там ничего и никого не было.
Я забыл, что такое спокойный сон. И даже если удавалось уснуть под весом накопленной усталости, я просыпался по нескольку раз за ночь.
Единственным объяснением, которое казалось мне обоснованным и логичным, было моё психоэмоциональное расстройство на фоне того пережитого стресса, из-за взаимодействия с тем, к чему я абсолютно не был готов.
На самом же деле это был всего лишь период. Сейчас я понимаю, что Этот искал меня. Каким-то непонятным мне образом он устанавливал связь между мной и собой, пытаясь разыскать меня в городе-миллионнике, и нашёл меньше чем за неделю.
Возвращаясь из института, из которого я только что успешно отчислился по собственному желанию, я подошёл к станции метро и заметил то, что заставило моё сердце пропустить несколько ударов. На каждой из четырёх прозрачных дверей, прямо на уровне моих глаз, были приклеены те самые прямоугольные наклейки с изображением Терминатора T-1000.
Как вы уже могли догадаться, я из тех, кто быстро находит связь и соединяет причину и следствия в одну цепочку событий и ещё быстрее переубеждает себя в реальности происходящего. Именно в тот момент, когда я усилием воли проигнорировал наклейки, зная единственного во всём городе, кто мог наклеить их, и не убежал куда подальше, мною была избрана моя дальнейшая участь.
Пока я спускался на эскалаторе к платформе, я довольно логично определил, что эти наклейки – такая же форма выражения дружбы, как и письмо с благодарностью. Хоть мне и было жутко от одной мысли, что Этот считает меня своим другом и что некая сверхъестественная сущность учится дружить именно на мне, но всё же реальных поводов для паники я не находил до того момента, пока не увидел полное ненависти и злости серое лицо в отражении пробегающих мимо меня окон вагонов поезда.
Это продолжалось всего несколько секунд, но и этого хватило, чтобы меня, объятого ужасом, хаотично вертящего головой во все стороны, заметали по всей платформе в попытках найти подходящее место, чтобы спрятаться.
Благодаря усилиям гражданских и полицейских, находившихся на станции метро, мне удалось успокоиться. Как только я пришёл в себя, я выбежал на поверхность и вызвал такси. Нужно было добраться до дома, избегая мест, куда не попадает солнечный свет.
Поездка в авто заняла не более 20 минут, и я уже почти успокоился. Когда я вышел из машины напротив своего подъезда, я по привычке посмотрел вслед отъезжающему таксисту. На крышке багажника рядом с номерным знаком была наклейка со Скуби-Ду.
От осознания, что я только что привёл его к своему дому, меня вырвало.
Вечер и ночь я провёл в приступе паники, сидя на кровати и накрывшись пледом, вздрагивая от каждого резкого звука, доносившегося с улицы. Только лишь с первыми лучами рассвета мне удалось уснуть. Жажда и голод подняли меня с кровати уже после полудня.
Собравшись с мыслями, я решился на короткую вылазку до магазина. По пути, даже замученный стрессом, я не мог не заметить, что наклейки с ретроавтомобилями появились на стёклах витрин ближайших киосков, окнах припаркованных автомобилей в моём дворе. И уже на обратном пути я обнаружил одну на двери своего подъезда.
Тогда мне казалось, что бежать ещё не поздно. Я провёл вечер в сборах и подготовке к очередному переезду. Мой план был прост, как бумажный самолётик. Забаррикадируюсь в квартире и на рассвете валю в другой город.
С последними лучами закатного солнца я выключил все электроприборы и лампы, чтобы не выдавать своё присутствие и отчётливо слышать всё, что происходит, как на улице, так и в подъезде. Уже после того, как стемнело, я сидел на кухне и курил в ожидании рассвета.
Что насчёт причин? Думал ли я о том, почему он ищет меня и что будет со мной, если найдёт? Единственной причиной, к которой я пришёл самостоятельно, была самая очевидная из возможных. Я его видел, и я знаю о нём. Построив в своей голове причинно-следственную связь между отсутствием работников в ломбарде Валентина и существом из этого мира, которое выслеживает и изводит каждого, кто уволился и сбежал из подвала, я был убеждён, что Этот либо заберёт меня туда же, куда забирает все купленные вещи, либо убьёт меня на месте.
Страх съедал меня, и я курил одну за одной. О том, чтобы лечь спать, мысли не было. По составленному наспех плану мой побег должен был стартовать рано утром с одной единственной спортивной сумкой.
После полуночи фонари уличного освещения погасли, и я оказался в полной темноте. Это лишь ещё сильнее усиливало тревогу и обостряло первобытный страх.
В абсолютной темноте мне уже казалось вполне безопасным стать у открытого окна, и я без каких-либо задних мыслей чиркнул зажигалкой, оперевшись локтями на подоконник. Затянувшись, я сфокусировал взгляд на единственном объекте, за который мог зацепиться мой взор, а именно на ярком свете из окна в доме напротив.
Через секунду я уже уловил странный силуэт в комнате. Он больше был похож не на человека, а на висевшую на вешалке у окна шубу или куртку. Я продолжил развивать мысль о шубе, которую повесили высыхать после стирки поближе к окну, пока один из её рукавов не потянулся к противоположной окну стене.
Свет погас в момент, когда я окончательно убедился, что висящие на вешалке шубы не двигают аномально длинными руками сами по себе. Тогда же всё внутри сжалось, я выронил сигарету. Не было больше сомнений в том, кто или что находилось в доме напротив.
Забежав в глубину комнаты, я говорил себе, что не мог он понять, что это именно я подкурил сигарету, что не мог он разглядеть меня в тёмной комнате с такого расстояния, как вдруг мои рассуждения прервались хлопком моей подъездной двери.
Задержав дыхание и не шевелясь, я отчётливо слышал в абсолютной тишине ночи приближающееся шарканье на лестничной клетке, поскрипывание металла ручки моей входной двери, звонкий щелчок замка. Я не мог поверить, что он открыл мою квартиру и уже сейчас прошёл внутрь.
Чувство безопасности, которое внушает нахождение в запертой квартире, мигом улетучилось. Я слышал его шаги, как его ладони шлёпают по стенам, как длинные уродливые когти цепляются за шершавые обои и как мнётся его безразмерный плащ, когда он нагибается, чтобы поместиться в невысокий дверной проём кухни.
Я всё ещё ничего не видел, но уже не сомневался, что сейчас Этот стоит прямо передо мной.
Срывающимся голосом я завопил:
– Что тебе от меня нужно?!
Ответом мне был глубокий вдох и медленный шумный выдох носом. Затем последовал щелчок выключателя.
Тусклый жёлтый свет дешёвой лампочки заполнил кухню, и мы оба прищурились, не сводя глаз друг с друга. Его аномальная рука потянулась ко мне. Я тут же упал и попытался ползти спиной вперёд, но был схвачен за плечо. Этот не оставил мне шансов на побег.
В этот момент я прощался с жизнью и более не пытался заговорить с ним, с существом, которое смотрело на меня глазами, полными нечеловеческой злобы. Пока я плакал и мочился в штаны, второй рукой Этот достал из кармана MP3-плеер.
И лишь увидев пластиковый кейс в его руке, я умолк и попробовал сфокусировать свои залитые слезами глаза на устройстве. Раздался тихий щелчок. Это была нажата кнопка, которая должна была включить плеер, но ничего не произошло. Он повторил попытку и вновь без результата.
Я сразу предположил, что плеер разрядился, произнёс это вслух без всякой надежды на то, что это как-либо изменит ситуацию. Этот вложил мне плеер в руку и без слов передал мне мимическое послание, которое гласило: "Исправь это!" А затем отпустил и отошёл в сторону.
Недолго думая, я побежал в комнату, где на зарядке стоял мой телефон, и поменял устройства местами. Благо, разъём подошёл. Это был не самый старый плеер. Не оборачиваясь, я дрожащим голосом предложил ему подождать, пока девайс напитается электричеством, показал индикатор заряда и объяснил, как заранее понять, что устройство нуждается в подзарядке.
Этот оттолкнул меня и занял моё место перед экраном плеера.
Я пишу эти строки, наблюдая, как в другом конце моей комнаты, сгорбившись, неподвижно сидит на корточках над маленьким китайским устройством опаснейший демон, или вампир, или призрак. Я не знаю, кто он, но вижу отчётливо, как его глаза следят за анимацией зарядки плеера, как в батарейке на экране появляются палочки. Одна, вторая, третья. Снова одна, вторая, третья.
Я не знаю, что произойдёт, когда плеер зарядится. Я очень надеюсь, что он уйдёт.
