CreepyStory

– Паша, ты чего? Почему ты так себя ведешь? - ведь я твоя мама.

Его пальцы вцепились в краешки одеяла, он всё еще продолжал иступленно кричать. Писк кардиомонитора становился всё чаще и чаще.

– Пожалуйста, будь немного тише, золотце. Мы с тобой не одни ‐ и врачам и больным нужна тишина. Тепло материнского сердца всегда будет с тобой - сказала я, ласково гладя сына по голове.

Но Паша меня не слушался и его стон перешёл в громкий, протяжный крик. Кардиомонитор показывал 120 ударов в минуту.

– Паша, прошу тебя, ты же всех на уши поставишь. Если тебе плохо - могу позвать врача...

Павел продолжал реветь белугой. Со стороны коридора послышался топот в сторону нашей палаты.

– Заткни свою пасть, я сказал! - после чего с размахом ударил сына.

____________________________________________________

Прибавляю скорость - мой Ауди летит как комета по асфальту. Чистый кайф. Если бы не нужно было навещать мелкого выблядка, - этот день был бы прекрасным. Но нет, куда там. Ползарплаты оставил на покупку всякого дерьма в магазине, чтобы выслужиться перед дурой-женой.

Дальний светофор на пешеходном переходе показывает красный. Похрен - успею проскочить. Эти пешеходы всё равно вечно тормозят.

Вдавливаю ногой педаль до упора, после чего слышу крики и удар в фонарный столб. Ударяюсь лбом о руль. Несколько минут перед глазами стояла тёмная пелена.

Зрение понемногу возвращается. Что здесь произошло, чёрт побери? Где я? Мой сын. Я же должна сегодня его навестить! У него часы приёма почти закончились, - я не имею права медлить.

____________________________________________________

Поднимаю глаза на мужчину в белом халате. Уже как несколько минут он сверлит меня холодным, немигающим взором.

– Можете мне не верить, но именно так всё и было. Я мать, неужели вы не можете просто мне поверить?

Врач продолжал испытующе смотреть на меня, ни сказав ни слова.

– Да, я врезалась в фонарь. Да, я превысила скорость. Но я очень спешила к своему мальчику и готова нести ответственность и за превышение скорости и за слом фонаря.

Врач глубоко вздохнул, качнувшись в кресле.

– Вы совсем ничего не помните о том, что произошло до того, как вы врезались в столб?

Я опешила.

– Ну, я ехала на огромной скорости... Потом сильно ударилась головой об руль... Больше вроде ничего не помню. Извините.

Врач достал из шкафа небольшое зеркало и поставил напротив меня.

Взглянув на него, я едва не потеряла сознание. Из зеркала на меня смотрел хмурый, бородатый мужчина лет пятидесяти. Меня пробило в холодный пот и затряслись руки.

– Это что такое, вашу мать?

– Это вы - ответил врач.

Я всё смотрела и смотрела в отражение, не веря в происходящее. Это попросту невозможно.

– Лично для меня, с вами всё понятно - заговорил врач. Ваша психика деформировалась от удара головой в момент столкновения. Это же объясняет и амнезию. Но что хуже всего - этот удар послужил катализатором, расщепившим вашу личность на две части. Мой вердикт: у вас диссоциативное расстройство. Мне жаль.

Я сглотнул ком в горле.

– И как мне теперь общаться с людьми?

Доктор усмехнулся.

– Да никак. Не нравится народу общаться с преступниками. Всем плевать какой вы сейчас - людям запомнился высокомерный ублюдок, который унёс жизни нескольких пешеходов. Вся ваша жизнь пройдёт в застенках стационара тюремного типа. Зато у вас будет достаточно времени чтобы ответить на вопрос: быть может, в этой жизни я делал что-то не так?

Где-то на юго-западе США есть тюрьма. Эшхерстская государственная тюрьма. Это не настоящее название — его мне разглашать запрещено. Но пока сгодится и такое.

Если вы читали мои предыдущие рассказы, то уже знаете: Эшхерст — не совсем обычная тюрьма. Конечно, наверху, на поверхности, сидят именно те, кому положено сидеть в тюрьме строгого режима. Серийные убийцы, наркобароны и прочие. А внизу, в подвале, где я работаю? Там творится пиздец совершенно иного порядка. Монстры, демоны, фейри, сирены. Все они существуют, и худших из худших держат под Эшхерстом. Моя работа — беседовать с теми, кто поразговорчивее. Казалось бы, что тут сложного? Но поверьте, я не знаю работы опаснее.

После ночной встречи с нашим бывшим заключенным, вампиром Малаки, мне дали неделю отдыха — прийти в себя после всего пережитого. Хотел бы я сказать, что действительно сумел отдохнуть. Если при вас еще никогда не случалось, чтобы вампир разыграл припадок только ради того, чтобы поднять суматоху, освободиться от пут и наконец отведать свежей крови, — не советую пробовать. Из-за выходки Малаки трое наших сотрудников погибли, одной предстояло начать новую жизнь в качестве вампира, а я обзавелся свежей порцией кошмаров. Учитывая, насколько близок он был к тому, чтобы вырвать мне горло, мне еще повезло, что надзирательница вмешалась и прикончила его именно тогда. Опоздай она на несколько секунд, возможно, сейчас я бы этого не писал.

Думаю, нет нужды объяснять, что во время отдыха я много думал о Малаки. Не только потому, что он едва меня не убил: в том, как все произошло, я заметил несколько странностей. В тот вечер я вообще занимался им лишь потому, что начальница нашла свидетельства его дружбы с другим заключенным. Учитывая, что некоторых узников ради безопасности персонала мы не выпускаем из камер, это немного настораживало. Малаки относился к особо опасным монстрам, которых полагалось постоянно держать взаперти. Исправлению он не подлежал. В живых его оставили исключительно ради исследований. Так что общаться с другими заключенными он никак не должен был. И все же кто-то прислал ему довольно подробные инструкции о том, как выскользнуть из наручников. Да еще и на малоизвестном мертвом языке! Салинский — не тот язык, о котором часто вспоминают. На нем говорил один из коренных народов Калифорнии. Судя по некоторым записям, которые я поднял, Малаки провел в том регионе значительную часть восемнадцатого века; предположительно, он жил там во времена испанской оккупации. Вполне можно допустить, что, охотясь на местных жителей, он заодно выучил несколько новых языков.

А вот выяснить, кто еще мог его знать, оказалось сложнее. Я мог месяцами копаться в прошлом каждого древнего заключенного, отслеживая его перемещения за последние несколько столетий, и, скорее всего, так ни к чему и не прийти. К счастью, отправитель записки оставил очень весомую зацепку. Среди сотен существ, запертых в Эшхерсте, я знал лишь одну, которая славилась умением выскальзывать из наручников. Кайлу Дель Рио. Сирену второго класса, которой я в последнее время занимался. Образцовой заключенной я бы ее не назвал, но в Эшхерсте сидят и куда худшие твари. По меркам монстров хлопот от нее не так уж много. Хотя, если именно она рассказала Малаки, как избавиться от наручников… Что ж. В заключенных я уже ошибался.

Едва вернувшись на работу, я уже горел желанием немного побеседовать с Кайлой о Малаки. Не знал, правда, насколько охотно она станет делиться сведениями. Все, что у меня было, в лучшем случае лишь косвенно указывало на то, что она вообще знала о его существовании. С тем же успехом я мог обвинить любого другого заключенного. Но чутье подсказывало: это Кайла…

Правда, беседа с ней была назначена ближе к концу дня, а график оказался слишком плотным, чтобы перенести ее пораньше. Мой начальник, доктор Хендрикс, наверное, решил в тот день меня поберечь. Получив расписание на неделю, я сразу заметил: первыми у меня шли самые смирные заключенные. Те, от кого меньше всего стоило ждать попытки меня убить. Не скрою, я испытал некоторое облегчение. После того как у меня на глазах истощенный вампир расправился с тремя людьми, я был рад начать рабочий день с оборотня, которого готовили к освобождению. В основном мы говорили о его успехах в терапии по управлению гневом. Может, я просто слишком верю в людей, но меня он вполне убедил: больше превращаться в гигантского волка, чтобы припугнуть соседа во время ссоры, не станет. По-моему, это прогресс.

Потом была еще одна сирена, которую, к счастью, посадили всего лишь за опасное вождение. В Эшхерст она попала только потому, что никакая другая тюрьма не могла учесть ее особые потребности, необходимые для выживания в неволе. Эй, я же не говорил, что у нас каждый заключенный — худший из худших. Некоторые просто идиоты, которых нельзя отправить в обычную тюрьму. Честно говоря, таких я люблю больше всего.

За обедом у меня запищал пейджер: срочное сообщение от Боба Хитча. Боб возглавлял исследовательское подразделение, и ни одно его сообщение не могло ждать.

НОВЫЙ ПОСТОЯЛЕЦ. ТРЕБУЕТСЯ ОФОРМЛЕНИЕ. СЕКТОР 4.

Вот и закончился обеденный перерыв. Я едва успел проглотить остатки вчерашней курицы, которые принес с собой, и вскочил. Может, и неряшливо, но прибираться было некогда. Я закрыл пластиковый контейнер, сунул его обратно в сумку, затем протер вилку и нож салфеткой — чтобы были хоть более-менее чистыми — и наспех убрал их в карман, собираясь к Бобу. Как я уже сказал, его сообщения ждать не могли. «Новый постоялец» означало, что к нам только что привезли что-то новенькое. Я решил, что просто оказался единственным свободным сотрудником, который мог провести первичную беседу, пока готовят камеру.

Боб ждал меня у комнаты для бесед. На лице у него была чуть виноватая улыбка, и уже по ней я понял: за дверью меня не ждет ничего хорошего.

— Рад, что ты вернулся, Барри, — сказал он. — Как держишься?

— Взболтан, но не смешан, — ответил я. — Что у тебя для меня?

— Демон третьего класса. Называет себя Феррисом. Взяли в Денвере, ошивался по барам. Сколько жертв — не знаем, но с такими никогда не угадаешь…

Так. Дело плохо. Очень плохо.

С демонами все непросто. В отличие от большинства фейри, они не рождаются такими. Дриады, сирены, большинство оборотней и многие другие существа тут ничего не могут поделать: какими родились, такими и живут. Впрочем, в отличие от других существ, рожденных людьми, — гулей, вампиров и медиумов, — демонами не становятся и в результате какого-то конкретного события. Превращение в демона — очень медленный процесс, который начинается со смерти.

Есть старинные тексты, в которых говорится о том, что происходит с душами умерших. Сам я еще ни разу не умирал, поэтому не знаю, насколько им можно верить. Но, как утверждается, после смерти вы либо попадаете в мирное загробное царство, которое обычно называют Сумраком, либо вас выбрасывают в куда менее мирное место под названием Бездна. Судя по всему, оказаться в Бездне — удовольствие сомнительное. Если бога разрушения в облике гигантской многоножки, который нависает над ней и закусывает душами проклятых, вам недостаточно, то есть еще участь душ, бродящих по этому аду. Говорят, что-то в Бездне меняет человеческую душу. Она разрушается, дичает, утрачивает все человеческое. Полагаю, чтобы вообще угодить туда, уже нужно быть изрядной сволочью. Но что бы ни было в этом месте, оно делает все только хуже. Результат — демон. Голодная, жестокая оболочка того, кто при жизни уже был достаточно мерзок, чтобы попасть в ад. И если кто-то из них находит способ выскользнуть из Бездны, вот тогда начинаются настоящие проблемы.

Слабые демоны мало чем отличаются от гуля или какой-нибудь другой ковыляющей твари. Опасные, жуткие на вид — не спорю. Но ничего выдающегося. Остерегаться нужно тех, кто посильнее. Тех, кто умеет выглядеть как человек. Они разгуливают у всех на виду и высматривают свежее мясо. А когда выбирают жертву… Затаскивают ее во тьму, которая скрывает их от любого возможного наблюдателя, и кормятся.

Они могут проделать это на оживленной улице, и никто ничего не заметит. Никто не услышит ни криков, ни хруста костей. Люди поймут, что что-то не так, лишь спустя долгое время после того, как демон ускользнет, не оставив даже тела, над которым можно поплакать. Из всех ужасов этого мира, по-моему, ничто не пугает меня сильнее демонов.

— И что ты надеешься из него вытянуть? — спросил я Боба. Тревога в моем голосе, знаю, была слышна отчетливо; в его глазах мелькнуло сочувствие.

— Неплохо бы имена жертв, но особых надежд я не питаю, — сказал он. — Попробуй понять, что он за тип. Не давай разговору заглохнуть. Может, проговорится о чем-нибудь полезном.

Особой уверенности в его голосе не было, но кто я такой, чтобы спорить?

Я поймал себя на том, что глубоко вдыхаю, собираясь с духом перед встречей с тем, что ждет за дверью. Я знал: скорее всего, оно будет выглядеть и говорить как человек. Не станет сбрасывать маску только потому, что его поймали. Наверняка попытается убедить меня выпустить его или что-то в этом роде. Я уже имел дело с такими тварями. Знал, как все бывает… Но легче от этого не становилось.

— Ты в порядке? — спросил Боб.

— Да. В порядке. Пойдем побеседуем с ним.

Боб кивнул, приложил ключ-карту к считывателю и открыл мне дверь. Вместе мы вошли в комнату наблюдения.

За односторонним зеркалом виднелась пустая комната для бесед, залитая бледным светом люминесцентных ламп. С одной стороны стояла камера из пуленепробиваемого стекла — на том месте, где обычно находился стул для существа, с которым я беседовал. По бокам оставили место для двух вооруженных охранников. Все как обычно, кроме одной маленькой детали.

В камере никого не было. Охранников на постах — тоже.

У меня замерло сердце. Я подошел ближе к одностороннему зеркалу, широко раскрыв глаза и вглядываясь в комнату.

— Где он, черт возьми?

— О нет…

Голос Боба дрожал. Я обернулся: с его лица почти сошли все краски. Я проработал в Эшхерсте всего несколько месяцев, но этого хватило, чтобы понять: Боба не так-то просто напугать. На такой работе пугливым делать нечего.

— Нет, нет, нет…

Он покачал головой и бросился к стене, где находилась тревожная кнопка. Весь Эшхерст усеян большими красными кнопками на случай происшествий. Они есть в каждой комнате для бесед, но прежде я ни разу не видел, что происходит, когда такую нажимают. Боб откинул пластиковую крышку и ударил по кнопке кулаком.

Взревела оглушительная сирена. Боб снял с пояса рацию, вытолкнул меня из комнаты, схватил за руку и потащил по коридору обратно к комнате отдыха.

— Паркер, это Хитч! У нас код «Красный», заключенный вырвался из камеры! Демон третьего класса. Объявляю полную блокировку и требую, чтобы весь персонал, кроме охраны, отходил к точке «Альфа»!

Из рации донесся голос сквозь треск помех. Я узнал надзирательницу Паркер.

— Принято, Хитч. Высылаю охрану.

Даже сквозь помехи я слышал, как напряженно звучит ее голос.

Мы с Бобом мчались по коридору, а из громкоговорителей звучал механический голос.

Код «Красный». Введен режим полной блокировки. Всему персоналу, кроме охраны, собраться в точке «Альфа».

Я видел, как другие сотрудники исследовательской группы выбегают из кабинетов и устремляются по коридору в ту же сторону, что и мы. Одни выглядели спокойными, другие — нет. Наверное, сразу было видно, кому уже приходилось через такое проходить, а кому — еще нет.

Код «Красный». Введен режим полной блокировки. Всему персоналу, кроме охраны, собраться в точке «Альфа».

Меня инструктировали о порядке действий при коде «Красный». Как и всех сотрудников. Мы обязаны были знать его назубок. Если заключенный вырывался из-под контроля, весь персонал, кроме охраны, должен был собраться в специально отведенном убежище. Это было единственное помещение во всем комплексе Эшхерста, способное вместить нас всех. Охрана делилась на несколько отрядов: один сопровождал сотрудников, остальные прочесывали тюрьму. Я знал, что в ту же секунду, когда Боб нажал тревожную кнопку, питание лифта отключилось, а шахта была перекрыта. Мы все останемся внизу, пока охрана не устранит угрозу.

Пока мы бежали по коридору, мне показалось, что одна женщина идет против потока. Какая-то идиотка решила, что забытая вещь важнее собственной безопасности. Я на мгновение задержался, чтобы окликнуть ее.

— Сюда! Заключенный на свободе!

Женщина обернулась, и на секунду у меня похолодела кровь. Я лишь мельком увидел ее лицо, но готов был поклясться: это Кайла! Прежде чем я успел что-то добавить, Боб схватил меня за плечо.

— Давай! — рявкнул он и потащил меня к убежищу.

Женщина отвернулась и продолжила идти в другую сторону. Вскоре она скрылась среди тех, кто спешил укрыться.

Меня загнали в убежище вместе с остальным персоналом. Доктор Хендрикс уже был там, как и большинство моих коллег. Надзирательница Паркер разговаривала с одним из охранников; Боб оставил меня и подбежал к ней. Я взглянул на дверь: охрана в последний раз проверяла коридор, чтобы убедиться, что все внутри, прежде чем наглухо ее закрыть.

— Есть хоть какие-нибудь соображения, как он выбрался? — услышал я вопрос начальницы сквозь тревожный шепот остальных сотрудников.

— Нет. Когда мы с Барри вошли, его уже не было, — ответил Боб. — Полагаю, он где-то в районе четвертого сектора, принял облик одного из охранников.

— Тогда мне нужны имена тех, кому поручили его охранять. С этим нужно разобраться немедленно. Свяжите меня с охраной снаружи. Я хочу каждую секунду знать, что там происходит.

Начальница увела Боба в небольшую боковую комнату, оставив дверь открытой. Я протиснулся сквозь толпу поближе к ним. Может, я и лез не в свое дело, но знать, что происходит, мне хотелось не меньше, чем им.

— Вернитесь к остальным сотрудникам, Барри, — сказала начальница, даже не подняв на меня глаз. Она склонилась над небольшим настольным компьютером, на экране которого была полная карта комплекса. По разным секторам рассыпались многочисленные точки. Одни, зеленые, двигались; другие, фиолетовые, оставались на месте. Судя по тому, что фиолетовые точки находились там, где были камеры, я решил, что они обозначают заключенных.

— При всем уважении, мэм, Боб сам меня в это втянул. Я хочу знать, что происходит и могу ли я помочь.

— Это был приказ, Барри.

— Пусть остается, — сказал Боб. — Видит бог, нам сейчас любая помощь пригодится.

Начальница только раздраженно выдохнула и пригладила огненно-рыжие волосы. Больше она не возражала. Я счел это разрешением остаться.

Синие точки двигались по тюремным коридорам. На поясе начальницы затрещала рация.

— Джонсон, второй отряд. В первом секторе, похоже, чисто, мэм.

— Принято, Джонсон. Будьте начеку. Код «Красный» все еще в силе. Увидите что-нибудь подозрительное — стреляйте на поражение.

Боб скрестил руки на груди. Лицо его оставалось суровым и невозмутимым. Рация начальницы затрещала снова.

— Кляйн, пятый отряд. Шестой сектор чист.

— Эпплби, третий отряд. Во втором секторе все в порядке.

— Принято. Не расслабляйтесь, парни.

— Феррис исчез в четвертом секторе, — сказал Боб. — Кто там сейчас?

— Похоже, шестой отряд, — ответила начальница. — Дайте им минуту. Пусть все проверят… — Она осеклась, нахмурившись и пристально глядя на экран. Не сразу я понял почему. Во всех остальных группах было по шесть зеленых точек. Шестеро охранников патрулировали свой участок. А вот в четвертом секторе точек, похоже, было всего четыре.

Начальница снова взяла рацию.

— Шестой отряд, доложите обстановку.

В ответ раздался только треск помех.

— Шестой отряд! Ответьте!

— Бойс, шестой отряд, — донесся голос из рации. — Технические неполадки. В секторе вроде бы чисто, но мы продолжаем прочесывать.

Начальницу это, похоже, не убедило.

— Бойс, сколько сейчас человек в вашем отряде?

— Шесть, мэм.

— Я вижу сигналы только четырех транспондеров.

— Технические неполадки, мэм.

— Принято, Бойс. Как у вашего отряда со спичками?

— Пользуемся зажигалками, мэм.

— И они лучше?

— Пока не подведут.

По лицу начальницы скользнуло облегчение. Она чуть расслабилась и покачала головой. Я понял, какой пароль она использовала. Это тоже обязан был знать каждый сотрудник: пароли и отзывы, не позволяющие какой-нибудь твари принять чужой облик и выдать себя за одного из нас. Ни один заключенный, особенно новоприбывший, такого знать не мог.

— С ними все в порядке, — сказала она. — Продолжим за ними следить. Наш приятель-демон, наверное, испугался блокировки и решил спрятаться.

— То есть нам остается ждать, пока он вылезет? — спросил я.

— Припасов здесь хватит на полгода, если понадобится. А на крайний случай есть план эвакуации. Все будет хорошо, — заверил меня Боб. — Устраивайся поудобнее, Барри. Мы здесь надолго.

Он похлопал меня по плечу. Я кивнул и пошел обратно к остальным сотрудникам.

Оставив начальницу и Боба за работой, я почувствовал, как засосало под ложечкой. Впрочем, дело было скорее в перспективе надолго здесь застрять, чем в чем-то еще. Может, я вел себя по-детски, но сама мысль о том, чтобы просто сидеть и ждать, пока закончится эта охота на тварь, казалась мучительно утомительной.

Я заметил доктора Хендрикса и нашу коллегу Кристину: они сидели на скамье и тихо разговаривали. На мгновение я подумал присоединиться, но передумал. Кто-то из сотрудников уже добрался до продуктовых запасов и раздавал банановые чипсы и воду в бутылках. Я решил, что от еды хуже уж точно не станет, и встал в очередь за своей порцией.

Остальные в большинстве своем разбились на небольшие группки и негромко переговаривались. Один из охранников в кладовой прямо под нами проверял запасы спальных принадлежностей и воды. Из коридора снаружи доносился далекий вой сирены, и тут до меня в полной мере дошло, в каком положении мы оказались.

Я никогда всерьез не думал, что доживу до такого. Да, при поступлении на работу меня предупреждали о подобной возможности. Боб объяснил, что нужно делать, ознакомил со всеми процедурами. Но еще он сказал, что вводить код «Красный» и собирать всех в убежище ему приходилось лишь однажды — на учениях. Возможно, было самонадеянно считать, что ничего никогда не случится, а теперь, когда это все-таки случилось и мне самому, похоже, предстояло на неопределенное время оказаться в своего рода камере, расстраиваться было просто ребячеством. Но я отвлекся. Что бы я по этому поводу ни чувствовал, такова была реальность, с которой мне теперь приходилось иметь дело.

Получив банановые чипсы и воду, я посмотрел в сторону доктора Хендрикса. Кристина ушла. Поблизости ее нигде не было видно, но особого значения я этому не придал. Подошел и сел рядом с Хендриксом, вздохнув и потирая виски.

— Ну и ебаный денек, а? — сказал я.

Он невесело усмехнулся.

— И не говори, — ответил он. — Не слышно, когда они уже найдут эту тварь?

— Нет. Наверное, все еще в четвертом секторе, но кто его знает. Может, рванул прямиком к лифту и уже наверху.

— Я бы так и сделал, — сказал Хендрикс. Я предложил ему банановую чипсинку. Он помедлил, но все-таки взял.

— А что хоть выбралось, известно?

— Демон, новый заключенный, — сказал я. — Мы с Бобом шли проводить первичное оформление, а камера оказалась пустой. Думаю, он сообразил, как обмануть охранников, сожрал их, а потом принял облик одного из них. Если так, найти его будет чертовски трудно, это уж точно… А если ему хватит ума спрятаться — еще труднее, да?

Хендрикс задумчиво кивнул и посмотрел на остальных сотрудников.

— И где бы он спрятался? Сколько здесь вообще камер?

— Место, которое не просматривается, найти трудно, — ответил я. — Разве что туалеты. Больше, пожалуй, нигде.

Он опять кивнул, а я замолчал. С чего вдруг именно Хендрикс спрашивает, сколько здесь камер? В этом вопросе было что-то… не то…

Я оглядел людей вокруг, неосознанно выискивая Кристину.

— Они не сказали, когда нас отсюда выпустят? — спросил Хендрикс. — Долго ведь не продержат. Несколько дней, самое большее…

— Здесь запасов на полгода, — ответил я, снова поворачиваясь к нему.

— Кстати, я бы покурил. Спички есть?

— Извини. Кончились, — виновато ответил Хендрикс. Он улыбнулся мне, но улыбка показалась немного нервной.

Наши взгляды встретились, и я увидел, как в его глазах мелькнуло понимание. Одного взгляда хватило, чтобы мы оба поняли друг о друге все, что было нужно. Он понял, что на самом деле я не прошу прикурить. Я понял, что на самом деле передо мной не доктор Джейсон Хендрикс.

Внезапно все вокруг стало гораздо темнее. Я снова огляделся. Сотрудники по-прежнему двигались, но их силуэты словно потускнели. Будто отдалились — настолько, что уже не могли увидеть, что сейчас со мной произойдет.

Лицо Хендрикса начало меняться. Черты стирались, уступая место чему-то более темному и расплывчатому. Пустой черной поверхности, словно обугленной и изъеденной заразой. С паническим криком я шарахнулся назад, свалился со скамьи на пол, а «Хендрикс» медленно встал.

Он не сказал мне ни слова. Время разговоров прошло. То, что он делал, было, без сомнения, самозащитой. Я знал, что он такое… И если он не убьет меня, я позабочусь о том, чтобы кто-нибудь убил его. Демон… Феррис… Его тело начало раскрываться вдоль, от головы до туловища. Внутри распахнулась красновато-розовая пасть, похожая на чудовищную венерину мухоловку из плоти. В этой лязгающей пасти меня ждали ряды и ряды зубов, и я знал: он проглотит меня целиком в одно мгновение.

— Нет… — только и смог я выговорить. — НЕТ!

Я попытался отползти, но Феррис нависал надо мной, неуклюже подбираясь все ближе. Меня обдало его гнилым дыханием. Оно пахло смертью. Смертью Кристины, смертью Хендрикса… Моей смертью… Он настиг меня, вцепился в плечи и потянул мою голову к пасти.

О боже…

Господи боже, вот и все!

И тут, в отчаянии, я ощутил в кармане тяжесть столовых приборов. Защита так себе, но больше у меня ничего не было! Я вытащил вилку, которую раньше кое-как сунул в карман. Ничего особенного. Обычная вилка из нержавеющей стали. Но придется обойтись ею. Не думая, я вогнал ее в розоватую плоть внутри пасти Ферриса. Зубцы прорвали плоть, брызнула гнилая черная кровь, и он отшатнулся с яростным рычанием. Хватка ослабла ровно настолько, чтобы я успел вывернуться.

Я видел, как его тело пульсирует от боли, пока он выдирает вилку из пасти. Он досадливо фыркнул, рухнул на четвереньки и поскакал за мной. Но я уже выиграл достаточно времени, чтобы подняться и побежать! Я бросился к одному из тусклых силуэтов поблизости. Еще один сотрудник — имени я с ходу не вспомнил, но он был моим единственным спасением.

Я врезался в него и повалил на пол, молясь, чтобы этого хватило разрушить иллюзию, которой Феррис скрывал меня от остальных, пока собирался сожрать! В момент столкновения мир словно снова стал светлее. Феррис уже почти навалился на меня. Он вцепился в меня и начал заталкивать в пасть. Все. Я использовал свой шанс. Сделал единственную попытку спастись. Теперь оставалось лишь надеяться, что этого хватит…

Долго ждать смерти или спасения не пришлось. Прежде чем Феррис успел вонзить в меня зубы, его резко оттащили назад.

Я увидел белые халаты: коллеги из исследовательской группы вцепились в него, отрывая от меня. Чтобы удержать его, понадобилось человек восемь, и все это время он яростно клацал челюстями. Но, когда они захлопнулись, меня между ними не было.

Феррис рычал и вырывался. Бешено извивался, стряхивая с себя тех, кто его держал, но теперь все происходило открыто, у всех на глазах! Я видел, как он разбросал нескольких сотрудников и издал яростный визг.

А потом раздались выстрелы.

От попаданий его тело дергалось, но он не падал. Оглянувшись, я увидел, что почти все охранники уже на ногах, с оружием наготове, и целятся в него. Те, кто оттащил от меня Ферриса, поспешно отпустили его и отскочили подальше, пока охрана поливала его огнем. Пуля за пулей пробивали тело, оставляли раны, но почти не замедляли.

Краем глаза я заметил, как к охранникам подбежала начальница Паркер и тоже открыла огонь по Феррису из своего пистолета. Он был живуч… Все демоны живучи. Но убить можно и их.

Изрешеченный пулями Феррис, кажется, повалился навзничь. Его конечности бешено дергались: он отчаянно цеплялся за жизнь. Возможно, будь он кем угодно, только не монстром, мне стало бы его жаль. Но охрана продолжала разряжать в него оружие, пока он корчился на полу… А я чувствовал только облегчение. Вскоре он перестал вырываться. Дыхание стало тяжелым и прерывистым. Не знаю, сколько пуль в него всадили. Двадцать, тридцать, сорок. Гораздо больше, чем должно быть способно пережить любое живое существо.

И все же он цеплялся за жизнь до последнего — пока наконец не испустил последний вздох, добавив еще струйку черной крови к растекавшейся по полу луже. Я почувствовал руку Боба на плече: он наклонился, помогая мне подняться. Я встал на дрожащие ноги.

— Ты в порядке? — спросил он с искренней тревогой. Я кивнул и посмотрел на труп Ферриса.

— Он… Он принял облик доктора Хендрикса… — тихо сказал я. — Я… Кажется, он и Кристину съел, я…

Слова кончились. Я все еще пытался осмыслить случившееся, но это казалось невозможным.

Вдруг навалилась такая усталость, что захотелось проспать еще неделю. Черт, после такого, может, мне ее и дадут…

Демоны не оставляют тел. Они съедают все. Кости, одежду, волосы. Все до последнего. Тот факт, что тела доктора Хендрикса и Кристины так и не нашли, почти не оставлял сомнений в их участи. Позже я узнал: просмотр записей с камер наблюдения за тот день показал, что Феррис напал на доктора Хендрикса в его кабинете, прямо перед тем, как Боб поднял тревогу.

Рано или поздно мы бы разоблачили его даже в убежище… Феррис оказался крысой в ловушке в ту самую минуту, когда его привезли в Эшхерст. Но если бы я не сумел спастись, кто знает, сколько еще человек он успел бы переловить поодиночке, прежде чем кто-нибудь понял, что он такое.

Начальница предложила мне еще несколько выходных. Я был благодарен, но отказался. Часть меня хочет побыть одному, но сейчас я не могу со спокойной совестью позволить себе отдых. Теперь, когда история с Феррисом закончилась, я все время возвращаюсь мыслями к тому, что, как мне показалось, увидел в коридоре, пока Боб тащил меня в убежище.

Я уверен, что видел Кайлу… Уверен, что она была вне камеры! Знаю, это кажется невозможным. Знаю, что ее выход отобразился бы на мониторе надзирательницы. Но я знаю, что видел. Пока не могу ничего доказать, но что-то подсказывает: Кайла причастна к тому, что Феррис выбрался. Я уже уверен, что к нападению Малаки на прошлой неделе она тоже приложила руку. Так ли уж невероятно мое предположение?

Не думаю…

__________________________________

Оригинал: «I Work In A Prison for Monsters, One Of Them Got Out», HeadOfSpectre

Подписывайтесь на наш телеграм-канал, чтобы не пропустить новые переводы и эксклюзивный контент

☠️Наши соцсети: ВК, Пикабу

Отдел. Культ. Глава 7

Отдел. Культ. Глава 8

Отдел. Культ. Глава 9

Отдел. Культ. Глава 10

Обедать решили в какой-то невзрачной кафешке. Анна молчала, глядя, иногда, сквозь людей и предметы. Чернов прекрасно помнил своё первое подобное задержание, состояние было похожим. Дергать её просто не было смысла, сначала ей нужно было успокоиться, перевести дух, так что для этого дела Иван заказал заварник чая. Девушка поглощала еду с абсолютно безжизненным лицом. Иван молча налил чай в чашки и подвинул одну ей. Ноль реакции. Пожав плечами Чернов приступил к салату.

-Вы часто так делаете? -Девушка пялилась в тарелку.

-М? Как сейчас?

-Да.

-По ситуации. Когда можно сделать работу чисто, то нужно делать чисто. А вот когда нужно разгребать дерьмо, зовем специалистов. Но подход у всех разный. Николай предпочитает действовать при поддержке.

-Мы в целом так не делаем, если ситуация не экстренная. Первый раз в подобном участвовала.

-Так и сказала бы. А я еще подумал, чего ты из своей гаубицы не начала бахать.

-Я, между прочим, отлично стреляю.

-По мишеням?

Девушка подняла на него глаза и кивнула.

-Ну е мое. Сказала бы сразу, правда!

-И что? Ты бы один поперся. Фёдор предупреждал, что ты склонен к своевольным поступкам.

-Кхм. Тогда закроем тему. Доедай и поехали к этим бедолагам. Колясик на связь не выходит, не нравится мне это.

Николай не ответил ни на одно сообщение, которые отправлял ему Чернов. Будь это обычный день, его бы это не беспокоило, но сейчас напарник был в компании потенциального культиста. Пусть Фёдор и заставил засомневаться в причастности к секте лично его, но к Михаилу вопросы не кончились. Через полчаса они уже неслись по городу чёрным росчерком. Дождь ударил с новой силой.

-Климат у вас кайфовый.

-Нет. Ты просто попал в сезон, а приедь сюда в ноябре, так взвоешь.

-Люблю, когда прохладно.

-Прохладно, а не пронизывающе до костей. Влажность и ветер будут прошибать тебя насквозь, не будут спасать ни перчатки, ни шарф, ни тёплые шмотки. А когда первый раз увидишь туман, дождь и шквалистый ветер - в моменте разубедишься, что тут "хороший климат".

-Разбухтелась то блять. Уже и город нельзя похвалить.

Чернов достал из кармана чуть подтаявший шоколад и открыл упаковку, отламывая три клеточки. Анна моментально выхватила пачку и откусила прямо от плитки.

-У тебя же аллергия. -Иван удивленно смотрел на неё, старательно разжевывая шоколад.

-Да нету её. Я просто у тебя брать ничего не хочу, а то напридумываешь себе всякого.

-Какого? Такого, для чего ты резину купила?

-Точно, спасибо что напомнил, давай сюда.

Иван отдал ей квадратную пачку, а она открыла окно и швырнула её прямо на встречную полосу.

-Это тоже, чтоб не придумал ничего.

-Я валяюсь. Мои кровные и вот так бездарно были потрачены! Ты хоть знаешь, сколько они сейчас стоят?

-Понятия не имею. Мне неинтересно.

-Блять, а я почти поверил что ты нормально себя вести начнешь.

-Размечтался.

Чернов приоткрыл окно, закурил. Поведение Анны казалось ему нормальным, просто натура склочная. Да и шансов на ликвидацию у неё было много, но она мало того, что привела его к квартире культистов, так ещё и попыталась помочь. Хотя в этот момент был самый удобный случай за весь день. Бдительность Чернова была усыплена близостью цели, один выстрел в затылок и все дела. Дальнейшие попытки искать в ней угрозу казались ему бессмысленными. Если все это было сделано, чтобы еще сильнее втереться в доверие и только потом убрать, то это идиотизм, а не преисполненный злодейской мысли план. Поэтому с чистым сердцем Анну из списочка подозреваемых Чернов вычеркнул. Оставалось полторы проблемы: Михаил и Седов. Радостный настрой Фёдора его немного напрягал.

-Слушай, а чего шеф ваш такой довольный был? Он обычно мрачный, а тут...

-Обычно, мы на такие темы не говорим, но тебе скажу. Седов - садист. Ему приносит искреннее наслаждение боль, своя, чужая неважно.

Чернов вспомнил их первую встречу и действительно, после лёгкой потасовки он тоже улыбался, и в целом был в приподнятом расположении духа.

-Так вот, что ты имела ввиду, когда говорила про допрос?

-Да.

-Будет резать, будет бить?

-Наивный. Когда ты находишься на уровне знаний шефа, ты уже редко опускаешься до физического воздействия. Всех подробностей тебе не открою, сам увидишь. Но одно могу сказать точно, будет мерзко.

-Занимательно. А в машине прослушки нет?

-Нет, это моя машина, личная.

-Успокаивает.

-Твой дружок-пирожок так и не ответил?

-Нет. Тишина.

****

-Как думаешь, что этот крендель забыл на этом мосту?

Николай поежился. Ветер гулял вдоль каналов поднимая от воды холод, который пронзал его тонкую куртку сотней рапир.

-Хороший вопрос. Анна читает эмоциональные отклики, видимо с этим местом у него что-то связано.

-Как это, эмоциональные отклики?

-Все оставляют свой незримый след. Анна умеет... Как бы корректнее выразиться... Читать этот след и среди сотен и тысяч похожих выделять определенный. Это как отпечаток пальца. Двух одинаковых не существует.

-Тоесть, в теории, спрятаться от неё невозможно?

-Возможно, если знаешь, что тебя читают. Есть несколько приёмов, которые закрывают тебя от мира. Все дело в восприятии, Николай.

-Мудрëно.

-Весьма. Вполне вероятно, что этот мост нашёл поразительный отклик в нашем, кхм, друге. Вполне возможно, что здесь с ним что-то произошло. Первая любовь или смерть любви, к примеру. Точнее может только Анна сказать.

-Тоесть, для расшифровки этого отпечатка ей нужно побывать на этом месте?

-Верно. Она пару часов лазала по пожарищу, но нашла его след. Только благодаря этому мы стоим здесь.

-А как она смогла вычленить его из общего массива? Местечко туристическое, много людей проходит.

-О, его было найти не так сложно. Первое, его след свежий, так как он находился внутри особняка. Второе, он испытал боль, а боль, по словам Анны, оставляет мощное эхо. Остальное - дело техники, она просто вычленила из общей реки конкретно его паттерн и выделила места интереса.

-Ничего не понял. Она пропускает через этот фильтр эмоциональный поток всего города? Или как это работает?

-Она научилась закрываться. Это было долго и сложно для неё, но она смогла. Она умеет, скажем так, открывать шлюз и отфильтровывать необходимое. Точнее сказать не могу, этого даже я не знаю. Чтобы понять это, надо быть Анной.

-Пиздец у вас заморочек конечно. По сути нас можно было не звать. Просто взяли бы следы мёртвых и все дела.

-Мертвые не оставляют следов в этом мире. Даже перерожденные больше принадлежат Той Стороне, хотя существуют на этой.

-Боже, жил я спокойно до приезда к вам и продолжал бы. За каким то хером согласился. -Тихвин поежился, сложил руки на груди.

-Могу понять. Я тоже был шокирован истинным ходом вещей. Но у тебя и стаж работы малый, ещё успеешь узнать много нового.

-Три года уже, скоро.

-Я здесь двенадцать лет и каждый год что-то новое. Санкт-Петербург в разрезе нашей деятельности место уникальное.

-Даже интересно почему.

-Место особенное. Ну и Пётр был человеком выдающимся, сильным. Благодаря его силе страна и сделала тот рывок, который сделал её Империей.

-Расплывчато. Но примерно понимаю, о чем ты.

По каналу проходили большие и малые суденышки. Какие-то были набиты под завязку, другие полупустые. Экскурсоводы галдели на все лады, туристы не выпускали из рук телефоны и фотоаппараты. Тихвин и Клёнов простояли на мосту битый час. За это время Николая начала колотить крупная дрожь, а руки сделались белыми, будто крови в них не осталось вовсе.

-Пошли в театр, нихера тут нету.

-Я бы поспорил, но ты замерз, поэтому хорошо, идем. На будущее, приобрети себе перчатки и шарф, без них тут тяжело.

-Обязательно. -Огрызнулся Николай. -Надеюсь больше сюда ездить не придется.

-Очень жаль. Работа тут появляется редко, но каждый раз интересная.

Тихвин ничего не ответил, лишь шмыгнул носом и пошел в сторону театра. Он был совсем рядом, высился, давил своим размером. Николаю отчего-то сделалось неуютно. Здание было красивым, но что-то в его убранстве напрягало, цепляло взгляд. Новый корпус располагался на другом берегу канала и соединялся со старым остекленным переходом. Внутри исторической части театра было тепло и тихо. До спектаклей ещё было время. К ним сразу же подошла пожилая женщина, уточнила, что они тут забыли так рано. Показа удостоверений было достаточно, женщина выплеснулась руками и тут же принялась уверять, что у них здесь все в порядке, никаких нарушений и преступлений.

-Мы просто осмотримся, уважаемая. -проговорил Михаил вкрадчивым, мягким голосом.

Николаю даже показалось, что он прибег к Словам, но они работали резко, а тут эффект был иным. Женщина заулыбалась, закивала и ретировалась.

-Ловко ты. Показалось, будто приказал.

-Иногда, сила простых слов имеет большее влияние, чем...

Договорить Михаилу не дали, из зала раздался грохот и отборный мат. Оперативники вошли туда через центральные двери и наблюдали, как пять рабочих сцены силились поднять какую-то деталь декораций. Матершину можно было вывозить вагонами. Михаил шагнул к сцене.

-Бог в помощь!

-Скорей на помощь, ебтвмать! -Бросил в ответ возрастной мужичок невысокого роста с сияющей лысиной.

Последнее слово он произнёс настолько быстро, что оно просто слилось в один единый звук. Талант. Клёнов тем временем ловко влетел на сцену и действительно помогал поднять конструкцию. Тихвин же сел на крайнее кресло в ряду и наблюдал. Наконец, конструкция была на месте.

-Толик-еболик! Ну не первый день, ебтвмать то! -Мужичок смотрел снизу вверх на своего долговязого подчиненного.

-Прошу прощения, Господа, можно с вами пообщаться? - Михаил показал документы бригадиру.

-Отчего нет. -Тон мужичка изменился моментально. -Курим!

Вслед за Клёновым бригадир спустился со сцены и плюхнулся прямо напротив Николая. Их разделял широкий проход, делящий зал пополам.

-Итак, какие у вас вопросы, Господа полисмены? -Спросил мужичок, вытирая лоб платочком.

-Не замечали ли вы за время работы что-то странное? Может новые лица, которые появляются не регулярно? -Николай не сводил с него глаз.

-Это театр, уважаемый, тут постоянно новые лица. Да и странного хватает. Вас что-то конкретное ведь интересует?

-Ничего мистического не происходило? -Клёнов решил действовать напрямую.

-Постоянно. Мистическим образом малолетка берёт главную роль в постановке, магически падают декорации и совершенно точно замешана в этом всем наша поломойка, Евдокия Захаровна.

-Мы более чем серьезно спрашиваем. Напрягитесь. Вы давно тут работаете.

-Я вполне серьёзен. Тут чего только не было. Призраков видели, звуки странные, даже спиритический кружок среди актёров был. В последнее время обострение какое-то, все толкуют что костюмы пропадают и кто-то щиплет молодых актрисок за жопы.

-Я вас понял. А что за костюмы?

-Те, что ближе к концу девятнадцатого, началу двадцатого века подходят. И старые, и новые гребут. Костюмерши могут подробнее рассказать, как придут.

-А когда явятся? -Николай потерял всякий интерес к беседе. Мужик просто нёс чепуху.

-Через часика два.

-Да ладно, Степаныч, а про дверь в гримёрку забыл? -Болтнул тот самый долговязый Толик.

-А вот тут поподробнее. -Клёнов оживился.

-Да пару раз в месяц стабильно дверь туда открыта оказывается. Язычок замка торчит, то есть кто-то её ключом открывает, а потом уже вхолостую закрывает.

-Покажите ка эту дверь. -Михаил поднялся с кресла.

-Да пошли.

Бригадир поднялся и повел их в недра театра. Закулисье было тёмным, пыльным и прохладным. Спустя две минуты блужданий они вышли в плохо освещённый коридор. Лампы мерцали, из шести секций работали нормально только две.

-Вот она, можете поковыряться. Ключ я вам дам, уходить будете, оставьте в замке.

Ловко сняв нужный ключик с колечка бригадир отдал его Николаю и удалился. Кабинет был малюсеньким, стол, пара стульев. Ни бумаг, ни иных предметов спустя полчаса детального осмотра не нашли. Михаил притворил дверь и положил на неё руку.

-Николай, что ты знаешь о дверях?

-Деревянные, стальные, межкомнатные, входные.

-Ты понял, о чем я.

-Нет, не понял. -Тихвин продолжал ломать комедию.

Естественно, он прекрасно понимал, о чем говорил Михаил, но бумага, на которую он пролил каплю своей крови все еще лежала у Вайса в ящике стола.

-Чтож, допустим. Умелый человек может прокалывать пространство с помощью Дверей. Войти в одном месте, а выйти в другом. Тут именно такой случай, но эта дверь никогда не использовалась на вход. Это резервный путь к отступлению, я уверен.

-Так, допустим. То есть злодей умеет ходить через эти, так называемые двери. Он может выйти где угодно, зачем именно тут?

-Не где угодно. Так умеют только очень сильные люди. Для большинства посвящённых поиск нового прохода затруднителен. В этом месте он только выходит. Как сказал бригадир, ничего примечательного он тут не замечал, а значит дела обстоят интереснее, чем кажется. Его тут кто-то встречает и выводит.

-Ты уверен? Пока что это ничем не подкрепленная догадка, даже не гипотеза.

-Быть может. А может и нет. Никаких заговоров на двери нет, в помещении тоже. Очевидно, это место - островок покоя и безопасности.

-Ага, а ещё примерочная. Костюмы то куда уходят?

-Возможно, воруют сами сотрудники. Это очень странно, буду честен. -Он прошёл, сел на свободный стул и уставился в пол.

-В целом, места которые нам достались вряд ли крайне хлебные. Мост? Театр? При чем тут культ? -Николай задумчиво тер подбородок.

-Как знать, может наш подозреваемый любил театр и мосты?

-Да, безусловно. Любил так, что нафонил тут и на мосту. Точно-точно.

-Что-то связывало его с этими местами. Нужно просто определиться, что именно.

Они молчали с десяток минут, гоняя мысли по кругу. Николай пытался поймать нить, которая связала бы все эти места и события. Госпиталь, больница, Кунсткамера, мост, театр. Эти места очень слабо вились друг с другом и по содержанию и по смыслу их посещения.

-Смотри. Больница и госпиталь - понятно. Он ранен, Иван его зацепил и злодей начал искать помощь. Медикаменты, хирурга, чтобы пулю извлечь и все такое. Он хоть и назывался Марбасом, по факту то обычный дуралей. Нужно просто тряхнуть персонал. С другими местами вообще не ясна связь. Зачем ему например дом Балабанова? А театр на кой черт?

-Может он большой поклонник творчества, как театрального, так и кинематографического?

-Возможно. Если он ещё до кучи ворует костюмы, то в точку. Реконструктор хуев.

Николая осенило.

-Он реконструирует какое то историческое событие! Подгоняет ритуал под эти рамки! Вот, зачем ему костюмы!

Довершить свою мысль Тихвин не успел. Дверной замок щёлкнул, запирая напарников внутри кабинета. Из-за двери донесся голос долговязого Толика из бригады рабочих сцены.

-Мужики, не обессудьте, целее будете. Оно вам не надо, не лезьте вы в это дело.

Тихвин рванул пистолет из кобуры и снял предохранитель. Михаил же оставался спокоен, даже пальцем не пошевелил. Вместо этого он решил вести переговоры.

-Анатолий, верно? Откройте дверь. Мы вам поможем, чем сможем.

-Не открою. Если ослушаюсь, меня в расход пустят, а я еще... Неважно. В общем, нельзя вам выходить.

-Кто вам так сказал?

-Главный. Главный так сказал.

-А главный то кто?

Ответа не было. Михаил окликнул Анатолия еще раз, но без толку, рабочий уже исчез, также тихо, как и появился.

-Будем выходить. -Констатировал Николай.

-Не спеши. Дай гляну.

Михаил вновь ощупывал дверь. Спустя пять томительных минут Николай начал нервничать, а через десять уже начал активно трусить ногой.

-Ну что там?

Михаил повернулся к нему, лицо его было измученным, а лоб густо покрыт испариной.

-Я не знаю, как это открыть. Там очень сложная петля.

-Какая нахер петля?

-Которой заперли дверь. Я не могу объяснить, тут тебе самому надо смотреть.

-Как это, смотреть?

-Положи руку на дверь.

Николай с недоверием глянул на Михаила. Человек понимавший, что делать с заговоренной дверью не справился, а теперь предлагает ему "посмотреть" на неё лично. В голове сразу мелькнули все подозрения на его счет.

-Я не стану этого делать. Не имею привычки заниматься тем, чем не умею.

-Жаль. Возможно ты нашёл бы слабое место незамыленным взглядом.

Михаил не сводил с него глаз. По нутру Николая пробежал холодок, рука, в которой был пистолет, начала немного покалывать, будто затекла.

-Поищем помощи снаружи. -Николай достал мобильный, но сети не было.

Их будто отрезали от мира, как Ивана в особняке, только их ситуация была иной. У Чернова множество комнат, множество дверей, а у них одна комната и одна дверь.

-Сети нет. Надо что-то придумывать. Чего приуныл, Михаил? Давайте думать блять, соображать. Предлагай, как сделать, по красоте то?

Михаил же тупо пялился в стену напротив. Пот катился со лба по носу и щекам, капая с подбородка. Заговор действительно его вымотал. Николай плюхнулся на стул, перебирая варианты действий. Трогать дверь он не собирался, справедливо предполагая, что она подействует на него сильнее, чем на Клёнова. Окон не было, выбивать дверь ветхой мебелью - не вариант. Оставался только метод Чернова, силовое воздействие. Николай разорвал обивку стула, положил её к двери и поджог. Вата вперемешку с тряпками чадила минуты три и потухла, оставив на краске черный язык копоти. Не вышло.

-Блять, в конце то концов, это просто дверь.

Николай вытянул дрожащую руку, сжал пистолет, прицелился в личинку замка.

-Не надо, не получится. -Голос Михаила был бесцветен.

-Трогать не буду. А так, вышибу замок и на выход.

-Не получится. Надо открыть по другому.

Михаил все больше напоминал ему механизм. В нём будто кончался заряд. А вдруг не выйдет? А вдруг он прав? Николай опустил руку.

-Сука.

Он подошёл к двери и положил на неё ладонь.

Вой ветра моментально сшиб его с ног. Николай рухнул на колени, камни больно врезались ему в ноги. Вокруг раскинулись горы, насколько хватало взгляда.

-Нахуя я ее тронул блять!

Крик эхом разнёсся вокруг него, разносимый ветром.

-Даа, Коля, не ждал от тебя. Ладно Ванька, ты то куда?

Голос Вайса был мягким и саркастичным. Тихвин повернулся на него и чуть не рассмеялся в голос. Шеф полулежал на стуле с высокой спинкой. На нём был надет двухцветный шутовской костюм, а на голове была шапка, с двумя характерными хвостами и бубенцами на концах.

-Товарищ Вайс, у меня от вашего вида отпали все вопросы, по типу "где я?" и "что происходит?"

-Оно и к лучшему, Коленька. Но ответить на них надо. Тебя стеганул сильный наговор. Сейчас ты лежишь себе без сознания, впрочем, тебе не привыкать.

-Да что вы. Как занимательно. А почему вы так одеты?

-А думаешь "шут" Ты просто так?

-А как же, мне больше повешенный нравится.

-Нравится, не нравится, терпи, моя красавица. -Вайс шлепнул по бубенцу.

-Волка ноги кормят.

-А?

-Пизда, Пётр Александрович.

-Моя фамилия Вайс.

-Да хоть... А, не важно.

-Ну да. Важнее выбраться отсюда, да?

Тихвин засмеялся, но сквозь смех все-же выдавил:

-Пизда!

-Ладно-ладно. Как скажешь. Делать то что будешь?

-А что тут сделать? -Николай повёл руками вокруг. -Я в каких-то ебенях.

-Теоретически, ты в своей бестолковке.

-О как. Я себе это место представлял иначе, что-то темное.

-Хуемное, Коль. -Вайс поднялся на ноги и подошёл ближе к обрыву. -Надо выбираться, пока время есть.

-А если не выберусь, то конец, да?

-Пизда.

Тихвин снова засмеялся.

-А вы, Пётр Александрович, хороши, ладно, один один. Как выбраться то отсюда?

-Ищи. Должна быть зацепка. У всех есть.

-Какая?

-Слепая. Предмет какой-то обычно.

-Понял. А как тут блять что-то искать? Тут горы одни!

Последнее слово разносилось эхом.

-Не льсти себе. Большая часть тут как гринволл, обитаемо тут километра полтора в диаметре. Можно походить, упасть, полежать, да чё хочешь.

-А если я прыгну?

-Да прыгай. Возможно немного обоссышься от страха, но опять тут появишься.

-Понятно. Ну помогай тогда, шут несчастный.

Шеф кивнул, позвякивая бубенцами. Николая это отчаянно смешило. Уверенность в том, что шеф ненастоящий появилась с первого взгляда. Не стал бы он так вычурно одеваться, ещё и вести себя так, будто он зеркально отражает самого Тихвина. Не идеально а именно зеркально, манера подачи отличалась. Ветер шумел, гоняя облака. Время от времени Николай отрывался от рассматривания камней под ногами и осматривался вокруг. Вайс копался вокруг стула, расталкивая камушки острыми носками ботинок позвякивая бубенцами. Николай подошёл к стулу и уселся на него, вглядываясь вдаль.

-Удобно? -Вайс выглянул из-за спинки слева, немного напугав Николая.

-Ага. И красиво.

-Мне тоже нравится. Я за этим к вам в бошки и лажу, чтобы посмотреть.

-Ко всем так вторгаетесь?

-Да. Ещё раз спрашиваю, удобно?

-Да удобно! Чего пристали то.

-Ну сиди-сиди, раз удобно.

Тихвин поерзал на сиденье, и понял, почему Вайс так интересовался удобством. Поднявшись, он ощупал руками обивку и действительно, что-то было вшито внутрь. Без малейших стеснений Николай разодрал обивку и увидел, что скрывалось под ней.

-О, может в покер? Или в очко? Вайс снова выглядывал из-за спинки стула.

-Обязательно, обязательно сыграем...

Тихвин поднял колоду. Обычная, такие в каждом киоске раньше продавались. Николай их пересчитал.

-Тридцать пять. Где ещё одна то?

Вайс не ответил. Его не было ни за стулом, ни в обозримом пространстве.

-Ну и куда ты делся то?

Николай шагнул за стул, покачнулся на непрочно лежащем камне. Среди них пестрела ещё одна карта.

-Вот ты где. -Он поднял её и ослеп.

Яркий свет бил прямо в глаза, застилая все вокруг. Тихвин пытался проморгаться, но каждый раз, когда закрывал веки, перед глазами начинали плясать яркие пятна. Вокруг нарастал какой-то гул. Он постепенно прояснялся, превращаясь в крики знакомых голосов.

-Опусти!

-Нихуя! Пока он не скажет, что с ним сделали!

-Да опусти пистолет, долбоеб!

Тихвин застонал, попытался пошевелиться. Пелена с глаз постепенно начала спадать. Рядом стоял Чернов с оружием наизготовку. Николай повернул голову, чтобы отследить траекторию. Напарник целился в сидящего у стены Михаила. В дверном проёме стояла Анна, которая в свою очередь целилась в Ивана. Девушка заметила, что он пришёл в себя.

-Вон он, очнулся! Все с ним нормально, убирай блять пистолет!

Чернов скосил глаза на напарника, аккуратно присел, не сводя оружия с цели.

-Ты как, жив цел?

-Да. -Голос вырвался с хрипом. -Он не при чем, опусти.

-Уверен?

Николай кивнул и прикрыл глаза. Голова болела адски, как и ладонь, которую он клал на дверь. Чернов опустил оружие.

-Ладно, поживет пока. Колян, какого хуя?

Следующие двадцать минут ушли на окончательный приход в чувство. Михаилу тоже пришлось несладко. Он простоял возле двери куда дольше и выглядел более потрепанным, нежели Тихвин. Они бегло рассказали о произошедшем и о догадке, касающейся пропажи костюмов.

-Значит они зовут кого-то конкретного, не абстрактного демона, а личность. -Заключил Иван.

-Возможно. Это только гипотеза, но для каких бы ещё целей могли послужить костюмы? -Тихвин развел руками. -Только для спектакля.

-Все еще непонятно, причем тут мост в этой цепочке. -Михаил массировал виски.

-Да там просто все. Я только радость убийцы почувствовала. Видимо там он впервые нашёл жертву.

Оперативники замолчали, думая о своем. Михаил наконец поднялся на ноги. К лицу приливала кровь, отчего его серость начала отходить. Николаю отчаянно хотелось выпить, поесть и хорошенько поспать. А еще у него к Чернову были вопросы. Видел ли он Вайса, когда валялся, сражённый чарами его барной подружки? Михаил прервал тишину.

-У вас как дела?

-Взяли двух адептов живыми. Один ранен, но легко.

-Но упустили Марбаса. -Иван вставил свои пять копеек. -Как думаете, есть шанс вашего Толика-еболика найти или он уже съебнул?

-Съебнул конечно. Но можно хотя бы его данные взять. Отдел кадров, коллеги.

Сказано - сделано. Уже через полчаса на руках у оперативников была вся нужная информация, а бригадир рабочих сцены сидел перед ними обливаясь потом.

-Да он полгода у нас работает! Безрукий какой-то! Начальник, я ж не при делах!

-А ты про дела его знаешь что-то что-ли? Если так открещиваешься? -Чернов картинно положил пистолет на стол. -А то смотри. Чтоб без утайки.

-Да не знаю ничего! Он молчаливый какой-то. Жену, говорил, схоронил полгода назад. Пил, работу потерял, сюда пришёл потому что не брали никуда, а жена театр любила! Ну мужики... кхе... и дама, ну поймите вы! Я ж людям в душу не лезу!

Оперативники переглянулись. За последние десять минут они вывернули из него все, что могли, вплоть до половых отношений внутри коллектива и скромного размера зарплат.

-Вали, дядечка. И смотри, мы знаем, где ты живёшь. Не спрячешься. И да, дверь не закрывай.

-Господь с вами! Я всегда тут!

Мужичок спиной вперед семенил к выходу из кабинета. Глаза его лучились страхом, как и покрытое испариной лицо.

-Зря ты его ударил, Иван. -Клёнов неодобрительно покачал головой.

-Не пойми превратно, нужно было задать правильный тон беседе. Да и не сильно я его.

На выходе из театра Чернов и Тихвин закурили, пока Анна и Михаил докладывали об итогах поисков их группы. Встречу для коллективного обсуждения назначили на вечер, снова возле гостиницы.

-Вань, разговор есть. -Николай смолил тонкий Винстон.

-А у меня к тебе дельце. Хочешь на ручного Колобка поглядеть?

Продолжение следует.

Больше подобного тут

https://t.me/chernoe_na_belom

Сон был до обидного реалистичным: я лежала на диване полубоком, лицом вниз, и вдруг почувствовала, как сверху наваливается тяжесть — тяжёлая, плотная... Чёрная тень в форме человека сдавила мне плечи, руки, прижимая к подушке. Она давила, сжимала, не давала вдохнуть. Но самое странное — я чувствовала тяжесть и задыхалась, но при этом видела себя со стороны, как тень наваливается, зажимает меня в охапку, как давит, как пытаюсь сбросить её, будто отдирая от себя что-то чёрное, непонятное, плотное и тяжёлое.

Наконец я скинула эту тяжесть, соскочила с дивана — и замерла. Передо мной стоял мальчишка лет так шестнадцати: розовые щёчки, взъерошенные волосы, из зарослей которых выглядывали аккуратные и небольшие рожки. Прищуренные глаза и дерзкая улыбка на его лице выражали удовольствие и издёвку. А тонкий, длинный хвост с кисточкой на конце, напоминающий хвост коровы, слегка ритмично подергивался, указывая на азарт и готовность хозяина сорваться с места в любую секунду.

«Ах ты, зараза! — прошипела я. — Какого ты меня душишь?! Ох я тебе сейчас покажу!!!!» Замахнулась — а он вдруг раздвоился. Ударила по одному — воздух рассекла, не попала, а их стало четверо. Бегают вокруг меня, дразнятся, задираются... Ещё шаг — и вокруг меня уже не сосчитать этих ухмыляющихся, полупрозрачных силуэтов — клонов рогатого гостя-задиры. Они кружили, мелькали, исчезали и появлялись там, где только что было пусто, при этом хихикали и дразнили, пытаясь привлечь на себя моё внимание. И чем злее я становилась, тем веселее им было.

Я стояла посреди комнаты, задыхаясь от собственного гнева: чем сильнее я хотела ударить, тем больше их становилось. И тут до меня дошло, что не смогу их одолеть... Мне стало вдруг так грустно... Открываю глаза — в комнате полумрак, я на диване... И никого нет...