Мне заплатили чтобы именинник не съел торт. (часть 1)
Я добежал за угол, спрятался от хищного взора мамочек и закурил сигарету.
Было так холодно, что казалось, будто в заднице сосулька, а меня насилует снеговик.
После второй затяжки сигарета затухла.
Губы примерзли одна к другой.
Итог: дети ждут клоуна, а я стою с потухшей сигаретой в клоунском наряде и думаю:
если куннилингус на морозе делать, язык прилипнет, как к трубе в детстве.
Кстати, про детство. Пора бежать.
Покурил, блин.
Смотрю украдкой в окно ресторана:
Олечка Машеньке вилкой глаз пытается выколоть, Кеша заливает сок в аквариум, а именинник зачем-то лижет батарею.
Ну реально не «цветы жизни», а «бригада смерти».
Как бы мне хотелось им всем по жопе надавать.
Но придется улыбаться — всё-таки родители десятку платят.
Фиг бы они, конечно, заплатили, знай, что клоуном я решил стать после просмотра «ОНО».
Но они не знали.
В общем, я тихонько, как сурикат в окружении гиен, шнырк-шнырк от угла к углу и обратно к служебному входу.
Так как у меня на носу, кроме замерзших соплей, еще аренда висит, сигаретный скандал мне точно был не нужен.
Довольный успешным stealth-mode, я тяну руку к двери.
И тут выходит она. Людочка.
Маленькое платьице, тоненькие ножки, вся в блестках.
Помады на губах — как в оптовой партии «Иль дэ Ботэ».
На вид Людочке лет семь… семь… семьдесят.
Мороза она не боится — остывать там уже нечему.
Подтяжек лица — как сказок у Шахерезады.
Она протягивает руку ладонью вверх и смотрит на меня, как училка, которая знает, что «списал». Мой психологический возраст резко падает до восьми, и вот я уже сам не понимаю, почему кладу в её ладонь пачку сигарет.
Она достает оттуда одну.
Ох уж этот её взгляд — как у покупателя в «Пятерочке», который купил тыщи на три, а ему подарочек забыли дать.
Я сразу понял: зажигалка. Достаю зажигалку.
Хочу быть истинным мужчиной, но получается только истинным кретином.
Пальцы дрожат, газ замерз, прикурить не получается; от стыда хочется провалиться.
«I thought the king had more affected the duke of Albany than Cornwall…»
Когда я нервничаю, я начинаю «Короля Лира» в оригинале в уме цитировать.
Вот, даже не спрашивайте.
Наконец я добываю огонь.
Людочка прикуривает сигарету.
Шекспир уходит из моей головы.
А Людочка начинает трогать свою грудь.
Залезает под платье, в лифчик.
Я закрываю глаза.
Были конечно, в часы нужды, мысли о мужском эскорте. Но только не Людочка.
Открываю глаза и вижу, как Людочка достаёт из лифчика баксы.
Их там года на два аренды моей халупки хватит.
Протягивает их мне.
Голос у неё спокойный, молодой — если бы оставил глаза закрытыми, подумал бы, что со мной Валя Карнавал говорит.
— Они твои, если мой внук не съест ни куска праздничного торта.
Людочка курит, и тут я замечаю, что дым изо-рта выходит, а пар нет.
Ну как «пар» - адиабатическое смешение воздушных масс с последующей гомогенной конденсацией водяного пара и образованием пересыщенного полидисперсного аэрозоля.
Вот, даже не спрашивайте.
— Серёга, дуй сюда ты какого хрена ушёл, совсем страх потерял! — кричит мой заказчик из теплоты ресторана.
А я смотрю на снежинку пролетающую над моим носом и падающую на щеку Людочки.
Она не тает. Мой рот наполнился слюной. По спине пробежал холодок ощутимый даже в этот лютый мороз. А Людочка сверкнула глазами и сказала:
— Хорошо подумай, я тебя здесь подожду.
(продолжение следует…)