Пушок выбрался. И ладно бы он просто сбежал.
Он выбрал в качестве нового жилища мой ноутбук.
Итог: Работать невозможно, сидит это чудище и пялится сутками в Эксель.

Подходишь шипит, встаёт в боевую стойку на задних лапах, кидается.
Сгоняешь его — через минуту он на экране.
Я пытался работать в ванной. Не помогло.

Схватил ноутбук пойти работать в кафе — эта падла залезла на сетевой фильтр, перегрызла хвост от зарядки. Зарядка умерла. А Пушок только сыто рыгнул и посмотрел на меня сверху вниз всеми своими тысячей фасеток. В них читалась чистая, неразбавленная ненависть.

В этот момент я понял, что готов идти до конца.
Я вернул ноут на стол, запустил его любимый Эксель.
Пушок пришмакодябил на клаву и завороженно уткнулся изучать таблицу.
А я пошел за тапком.

Не судите меня строго, я не живодёр, я просто в отчаянии.
Мне жизненно важно найти ошибку в отчетности.
А Пушок ну вот вообще этому не способствует.

Партнёр и бухгалтер подвели так, что запахло чефиром и сухарями.
И вот я изучаю одни и те же счета по сто раз, а цифры всё больше складываются в приговор.
Я знаю ошибка где‑то там, в лабиринте накладных и актов.

Я перепробовал всё.

Даже ИИ‑ассистентов: они бодро выдавали красивые отчёты, но все сходились на одном — «проверьте исходные данные».
А исходные данные были как минное поле: шаг влево, шаг вправо — и ты уже не бизнесмен, а фигурант. А я вместо того чтобы сидеть над таблицами, стою тут, в трусах, с тапком.

План был прост: тиран должен пасть.
Я замахнулся и нанёс удар. Пушок увернулся.
Клавиатура принявшая на себя удар закряхтела и изрыгнула на экран бессвязный набор символов.

Первый раунд длился минут сорок.
За это время я разбил любимую кружку с надписью «Лучший папа».
Посадил три занозы от ножки стула.
Пушок каждый раз уходил из‑под удара с грацией Нео из «Матрицы».
Уворачивался от тапка, бежал по отвесной стене, перепрыгивал через лужу воды.
Один раз даже сделал сальто назад, чтобы показать своё презрение.

Я перешел к плану "Б". Взял самый едкий баллончик от засоров труб.
Тот самый, от которого слезятся глаза у всего подъезда. Подкрался. Нажал.
Струя ударила в стену рядом с ним. Желтая ядовитая взвесь повисла в воздухе.
Пушок вдохнул полной грудью, чихнул — звук получился неожиданно интеллигентным, — потёр передними лапками морду и пошёл прямо на меня.

Газовая атака провалилась. Тиран стал только злее.
Теперь он пах хлором и моим скорым банкротством.

И вот мы сошлись в центре кухни.
Я в трусах, с перемотанным скотчем тапком.
Он — блестящий, чёрный, шевелящий усами‑антеннами.
Между нами — крошки вчерашнего батона и труп моей зарядки.

— Слушай сюда, членистоногое, — просипел я, — Мне хана, понимаешь? Уголовная. Ну будь человеком. Дай поработать. Минут десять тишины, я умоляю. Я итак не справляюсь.

Я медленно положил тапок на пол. Размотал скотч.
Таракан не шелохнулся. Мы смотрели друг другу в глаза.
Маленький тиран кухонной империи и уставший гастарбайтер собственной квартиры.
На столе стояла тарелка с пельменями.

Я взял вилку. Аккуратно поддел один пельмень. Снял тесто.
Вытащил маленький комочек фарша. Бросил его в полуметре от таракана.
Пушок выждал пять секунд. Подошёл. Обнюхал подачку. Посмотрел на меня с подозрением.
Я бросил второй кусочек чуть ближе.

Через десять минут мы сидели на одной плитке.

Я доедал свой холодный пельменный ужин.
Пушок методично, без спешки, утилизировал остатки мясной начинки.
Он больше не шипел. Он работал челюстями с достоинством судебного пристава, пришедшего описывать имущество.

Когда последний кусочек исчез, таракан подошёл к моему большому пальцу ноги.
Задрал голову. Потёрся своей хитиновой башкой о мою кожу — шершаво, почти ласково.
А потом он сделал то, чего я никак не ожидал.

Пушок развернулся, быстро убежал к столу, остановился у ноутбука, где на экране всё ещё висела та самая таблица с цифрами, и постучал усиками по ячейке.
Один раз. Второй. Третий. Как будто ставил подпись.

Только тогда я заметил, что его усы слегка мерцают, будто внутри них пульсирует слабый свет.

Таракан снова постучал — теперь по соседнему столбцу, потом по строке выше, словно показывал цепочку: «вот отсюда тянется, вот тут расходится».

Я смотрел на него, не веря своим глазам.
По спине прошел липкий холодный пот — тот самый, что бывает только при виде официального письма из СК. Я подскочил к ноуту, Пушок вежливо, бочком, подвинулся, дав мне доступ к клавиатуре.

Через две минуты я сидел и как дурак смотрел то на монитор, то на Пушка.
Он увидел ошибку. Ту самую, которая могла стоить мне свободы.

Очешуеть просто!

Мы доделали таблицу и так с ним и заснули уставшие около ноута.

Теперь я единственный в мире бизнесмен чей главбух - таракан.

Он составляет отчеты, а я оставляю ему на плинтусе крошечный постамент из хлебных мякишей, пропитанных оливковым маслом.
Если забываю — он перегрызает шнур от роутера ровно в тот момент, когда я сажусь играть в танчики.
Сегодня утром он принёс мне в жвалах мёртвую муху.
Залез на стол на котором лежали распечатанные договора купли-продажи.
Положил её точно на пункт 4.2, касающийся форс-мажорных обстоятельств.
И посмотрел на меня разочарованным, бесконечно уставшим взглядом.

Может Пушок еще и юрист?

***

Примечание автора: любые совпадения описанного вида насекомых с реальными высококвалифицированными специалистами ФНС случайны.