Социальное неравенство

Пожалуй, это самая распространенная причина в 90-е годы и начало 00-х по вполне объективной экономической ситуации в стране. По социологическим данным девиантное поведение у детей из неблагополучных семей наблюдается гораздо чаще. С психологической точки зрения это является агрессивной компенсацией незакрытых базовых потребностей. Вспоминаем вместе. Базовыми потребностями человека являются дом, еда, а также, что не менее важно, безопасность. Если с домом и едой кое-как родители справляются, то обеспечить ребенку безопасность, особенно от самих себя, родители не всегда способны. И в голове человеческого детеныша, который только учится жить в социуме щелкает: я обязан контролировать ресурсы внутри социальной группы, к которой принадлежу, чтобы чувствовать безопасность. Агрессия является наиболее примитивным способом контроля. А психологическое давление на аутсайдера является наиболее распространенным способом удерживать контроль над группой людей. Здесь уместно вспомнить такое словосочетание, как "показательное наказание". Наказывая аутсайдера, агрессор контролирует поведение группы. Причем практика показывает, если агрессора поместить в комфортные условия жизни, обеспечить безопасность и закрыть базовые потребности, он продолжит девиантное поведение, поскольку не знает иного способа обеспечения себя базовыми потребностями. И в данном случае агрессор сам выступает жертвой семейного безразличия, поскольку ни один взрослый не научил его и не показал, как нужно себя вести в здоровом обществе. В том числе и учитель, между прочим. Агрессия выступает, как крик о помощи, который взрослые не слышат.

Семейное насилие

Вряд ли вы можете представить себе, какое огромное количество психологически травмированных детей из семей военных обращается в социальные центры помощи. Семейное насилие не всегда означает физический контакт. Иногда насилие проявляется в подавлении личности. Личность ребенка формируется на протяжении всей жизни. И в здоровых семьях она складывается из общих кирпичиков семьи, которые берутся от мамы, папы и других близких. Говоря о кирпичиках, мы говорим о ценностях. В авторитарных семьях, часто в семьях военных, особенно в семьях, где отец является бизнесменом уровня "братков" из 90-х (а такие до сих пор существуют), или в семьях, где один из родителей имеет судимость и отбывал тюремное заключение, личность родителя представляет собой асфальт, сквозь которой личность ребенка никогда не увидит солнце. Подавление личности также является насилием. Фактически это ситуация: "ты обязан быть таким, каким скажу я". Стоит ли говорить, что такой родитель воспитывает не ребенка, а копию самого себя. Копию военного, копию бизнесмена или копию уголовника. Риторический вопрос: какая из этих копий уместна в школе? Если в первой причине агрессия выступает криком о помощи, то здесь агрессия выступает в качестве поиска любви требовательного родителя. Ребенок, копируя авторитарное поведение, говорит: "я делаю так, как ты хочешь, даже если это причиняет мне и другим боль - будешь ли ты меня любить за это больше?".

Намеренная позиция жертвы

История: однажды в наш центр социальной помощи приходила с лекцией школьный психолог. Лекция была в том числе и о школьном буллинге. Психолог рассказала одну интересную ситуацию, которую наблюдала сама. Речь шла о 10 классе группы учеников, которых она вела с момента начала их школьного образования. Особое внимание в этот раз к ним было в связи с тем, что в классе появился новый ученик. И уже к Новому году после 1 сентября начались совместные встречи по инициативе родителей того самого ученика из-за буллинга по отношению к нему. Школьный психолог была интересной и активной женщиной, а не сторонним наблюдателем, как часто их себе представляют. Она знала, что в наблюдаемой группе учеников буллинг не проявлялся. Это был дружный коллектив, увлеченный общими интересами, что доказывали, к примеру, многочисленные фотографии общих активностей вне школы, где присутствовали все ученики класса. И вдруг - буллинг. Жертва расписала в красках, как к ней относятся негативно, и как это даже вызывает у нее суицидальные мысли. Ситуация критическая со всех сторон. Родители давят на директора, директор давит на педсостав и психолога, а педагоги уже начинают давить на самих школьников, которые говорят, что ничего не делают.

Изучив дело нового ученика, психолог обратила внимание, что это была уже четвертая его школа. Это было первым звоночком, что проблемы могут быть спрятаны не там, где все привыкли искать. Поскольку дело было чрезвычайным, психологу пришлось вести постоянное наблюдение за процессом. И с виду ничего особенно не происходило. Вернее, школьники вели себя так, как будто за ними постоянно следит взрослый. А вот само присутствие взрослого, неожиданно сломало систему, которую тщательно выстраивал никто иной, как сама жертва. Когда за кем-то следит вышестоящий человек, поведение более соответствует правилам организации. Особенно после того, как произошло несколько серьезных разговоров. Ученики класса, держа в уме, что их подозревают в буллинге, и думая, что психолог следит именно за ними, начали активнее предлагать взаимодействия жертве. Вполне себе обыкновенные взаимодействия, принятые в этом сообществе. Однако, поведение жертвы было категорически негативным и даже уничижительным по отношению к остальным. И далее школьный психолог просто сформировала логическую ловушку, после которой все стало ясно.

Первым шагом был вполне стандартный тест отношений между учениками для выявления взаимосвязей и центров внимания. Обычно это выглядит, как несколько точек-учеников, притягивающих другие точки к себе. Таким образом психолог выявила нейтральное или даже позитивное отношение к жертве от некоторых учеников класса. Затем во время одного из психологических занятий с учениками она сформировала несколько групп для выполнения коллективных заданий, результаты которых невозможно достичь без участия каждого. И жертва была в группе с теми, кто по результатам теста относился наиболее нейтрально или позитивно к ней, т.е. была сформирована наиболее комфортная группа для жертвы. Тем не менее, жертва отказалась участвовать в выполнении задания даже при условии, что их микроколлектив останется ни с чем. Ключевым моментом занятия была видеозапись (естественно с разрешения и прочее). Во время последующего интервью с "жертвой" психолог стала узнавать причины его самоустранения, на что "жертва" заявила, что они сами не дали ей ничего делать, и вообще, плохо к ней относились. Однако, психолог сказала, что вела запись этого занятия и попросила показать на записи, в чем конкретно проявлялось плохое отношение. И эта ловушка стала той самой тростинкой, сломавшей хребет верблюду.

Оказавшись в непривычной ситуации, где уже нельзя разыграть "жертву", индивидуум растерялся и вышел из роли. Оказалось, что "вообще-то никто и не собирался ничего делать совместно с этими ...". Потому что "эта школа в принципе была ошибкой...". И если бы был выбор, "завтра бы ноги моей не было в этом месте". На этом история буллинга закончилась, и началась история семейной трагедии, результатом которой и стало подобное поведение, как крик о помощи или попытка привлечь к себе внимание даже радикальными способами. Конец истории еще более неприятен. У себя дома "жертва" вернулась в роль и рассказала свою версию, за чем последовала очередная встреча между школой и родителями. Правда, психолог попросила дать ей слово в самом конце, поскольку хотела лучше понять происходящее. Выслушав все обвинения в свой адрес, в том числе и непригодности, и даже глупости, под конец встречи она включила запись разговора с "жертвой" и рассказала о том, что происходит на самом деле, и кто жертва в этой ситуации на самом деле. Встреча закончилась угрозами дойти до минобра и даже президента. А сама эта печальная история закончилась новой уже пятой по счету школой для "жертвы".

За последние годы отмечается рост подобных историй, в которых "жертва" лишь играет выгодную для себя роль. В более глобальном плане: роль угнетаемого обществом (по признаку расы, ориентации и т.п.). Также эта история возвращает нас к первому абзацу: в определениях важно каждое слово. А именно слово "аутсайдер". Характеристика аутсайдера в школьном классе: одиночество, изолированность и замкнутость. Иногда аутсадеры могут составлять даже группу друг с другом до нескольких человек. Причем речь идет не только о школьном буллинге, но и об армейском буллинге, о буллинге на работе, о тюремном буллинге, о буллинге в любых закрытых сообществах. Одиночка будет притягивать к себе недалекого агрессора. К слову, более смышленые агрессоры могут буллить даже учителей, менеджеров среднего звена, сержантов и т.п. И в этом определении мы уже видим пути для решения проблемы. Как и должно быть: зная причину, мы можем избежать последствий. Однако, о конкретных методах для решения проблемы буллинга мы поговорим в следующих частях. Потому что этот пост уже получился довольно объемным, а я еще обещал рассказать, почему обычное подавление ребенка-агрессора может привести к катастрофическим последствиям. Мы прекрасно понимаем, к чему приводит игнорирование проблем "жертвы": Роскомнадзор (суицид) или Роскомнадзор (шутинг). Как вы помните, видов агрессоров как минимум два, и у каждого из них своя мотивация.

Если ребенка из неблагополучной семьи директор/педагог/психолог школы ставит на свой особый учет и давит на него во время разговоров, заставляя вести себя в коллективе "правильно", чаще всего это приводит к побегу из дома. Ситуация для ребенка такова: дома плохо, а единственное место, которое я агрессивно контролировал ради собственной безопасности, потеряно. Т.е. плохо везде, так какая разница, где мне быть, если везде плохо? Чаще всего такой ребенок оказывается в компании более старших, которые уже закончили школу и принимают ребенка в свой круг для собственного развлечения, поощряя его побег. Получая внимание и даже некоторую заботу от этих людей, ребенок, наконец, находит утешение, поэтому старается быть с ними как можно чаще. Точно так же и ребенок из авторитарной семьи в случае принуждения к порядку со стороны школы, чаще всего совершает побег. Однако, его мотивация совершенно иная: раз я не оправдал надежды того, кого люблю сам, значит я недостоин находиться рядом с ним. К сожалению, у этого есть и более печальные последствия: "недостоин жить, если моя жизнь не оправдывает надежды родителя".

Как бы это печально не звучало, но буллинг не является проявлением зла в теле ребенка. Почти в каждом случае это крик о помощи от того, кто не знает, как жить, как любить и быть любимым, как вести себя в здоровом обществе. Не потому что он недостаточно умен для этого, а потому что никогда в своей короткой жизни не видел примера. Потому что в его короткой жизни из миллиардов взрослых не нашлось никого, кто бы этот пример показал.

Все проблемы нашего общества и особенно проблемы детей - из-за отсутствия любви!

Продолжение следует...